Перейти к содержимому


Фотография

ИДЕОЛОГИЯ РОССИИ

ИдеологияРоссии

  • Авторизуйтесь для ответа в теме
Сообщений в теме: 2053

#21      Bill Driscoll

Bill Driscoll

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 21 623
  • Москва
  • Пол:Мужчина

Отправлено 27 октября 2012 - 23:24:45

вот вспоминаю ссср, и таких проблем не было... может, конечно и в российской империи эти проблемы были решены, но я тогда не жил, поэтому не могу ничего сказать....
как решалась межнациональная проблема в ссср? был советский человек. это некоторая надстройка над национальностями.... а сейчас как ее решать? я не знаю....


В государстве, где проживают несколько десятков (если не больше сотни) национальностей, эта проблема так или иначе будет постоянно подвсплывать, если не найти способа её решения. Может, в рамках форума её и не решить, но с точки зрения "Идеологии России" забывать о ней не след, ИМХО.

#22      nu-pogodi

nu-pogodi

    Администратор

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 26 189
  • Российская Империя
  • Пол:Мужчина

Отправлено 28 октября 2012 - 16:12:01

http://www.sdelanoun...acii/#more-4410
Россия и Запад — две цивилизации

Изображение
И национальное самосознание, и стратегические решения государственной власти исходят из цивилизационных представлений о своей стране. В Средние века эти представления выражались на языке религии, в Новое время для них были выработаны светские понятия — культура и цивилизация, нация и национальная идея, государство и геополитика.
К началу XVIII века понятие «христианский мир» стало малоупотребительным и исчезло из международных договоров. На смену ему почти повсеместно пришло понятие «Европа». Сложилсяцивилизационный подход к взгляду на историю. Из него исходили философы и политики, даже исповедуя абстрактные формационные подходы (это видно в трудах самого Маркса).
Эти новые понятия сложились на Западе, который и осознал себя в этих понятиях как цивилизация. Но и другие большие культуры более или менее быстро освоили этот понятийный язык, а сам цивилизационный подход начал интенсивно разрабатываться именно в России. В трудах Данилевского были предложены признаки и критерии для выделения и различения «локальных» цивилизаций, введены представления о культурно-историческом типе как носители главных черт той или иной цивилизации. Эти идеи затем, в XX веке, развивались в трудах Шпенглера, Тойнби и Сорокина.
Здесь мы не будем вдаваться в определение категорий и понятий цивилизационного подхода. Основные из них уже вошли в обыденное сознание и трактуются примерно одинаково. Будем понимать под цивилизацией большую и устойчивую (долговременную) систему, собравшую на общей мировоззренческой и социальной матрице большое число культурных и этнических общностей. Для нас важно, что эта система может быть ослаблена, взломана или даже полностью разрушена, что приводит к социальным и культурным бедствиям или кризисам разной тяжести всех составляющих цивилизацию народов.
В России начала XX века западники и славянофилы, монархисты и либералы, большевики и меньшевики, эсеры и анархисты мыслили о стране и ее будущем в понятиях цивилизации. В основном споры шли о проекте модернизации России, то есть о ее развитии во взаимодействии с Западом, но уже у большевиков в картине мироустройства на арену выходят цивилизации Востока. Цивилизационное строительство СССР шло под сильным влиянием концепции евразийства.
Изучение истории, развития и актуального состояния стран в рамках цивилизационного подхода стало частью рационального, в том числе научного, знания. В XX веке было уже невозможно представить себе рациональные действия власти большой страны без того, чтобы определить ее цивилизационную принадлежность и траекторию развития. В переломные моменты именно здесь возникают главные противоречия и конфликты, доходящие до гражданских войн.
В моменты глубоких кризисов государства, подобных революциям 1917 г. или ликвидации СССР, речь идет не об изолированных конфликтах— политических и социальных, а об их соединении в одну большую, не объяснимую частными причинами систему цивилизационного кризиса. Он охватывает все общество, от него не скрыться никому, он каждого ставит перед «вечными» вопросами.
Как же определялись в этих вопросах реформаторы России во время перестройки и после 1991 года?
Среди идеологов антисоветского проекта бытовало три версии. Одна из них гласила, что Россия не является ни самостоятельной цивилизацией, ни частью иной большой цивилизации, она выпала из мирового цивилизационного развития и осталась в состоянии варварства.
Эту мысль проводил, например, А.Н. Яковлев. Он писал: «На Руси никогда не было нормальной, вольной частной собственности… Частная собственность — материя и дух цивилизации… На Руси никогда не было нормальной частной собственности, и поэтому здесь всегда правили люди, а не законы».
А.Н. Яковлев представлял реформу как «Реформацию России»— попытку политическими средствами превратить ее в цивилизованное общество. Не было никогда в России «материи и духа цивилизации» — а теперь будет! При этом речь здесь не идет о выпадении России из цивилизации на период советского строя, а именно о том, что «духа цивилизации» здесь не было никогда.Ратуя перед выборами в июне 1996 г. за Ельцина, А.Н. Яковлев сказал: «Впервые за тысячелетие взялись за демократические преобразования. Ломаются вековые привычки, поползла земная твердь».
Вторая версия состояла в том, что Россия представляет собой цивилизацию, но изначально антигуманную и тоталитарную. Советник Ельцина философ А.И. Ракитов радовался уничтожению СССР: «Самая большая, самая жестокая империя в истории человечества распадается». Он так излагал «особые нормы и стандарты, лежащие в основе российской цивилизации»: «Ложь, клевета, преступление и т. д. оправданы и нравственны, если они подчинены сверхзадаче государства, т. е. укреплению военного могущества и расширению территории».
А.И. Ракитов подчеркивает, что патологическая жестокость была изначально присущим, примордиальным качеством России: «Надо говорить не об отсутствии цивилизации, не о бесправии, не об отсутствии правосознания, не о незаконности репрессивного механизма во времена Грозного, Петра, Николая I или Сталина, но о том, что сами законы были репрессивными, что конституции были античеловечными, что нормы, эталоны, правила и стандарты деятельности фундаментально отличались от своих аналогов в других современных европейских цивилизациях».
В этой версии реформа виделась не как переход из варварства в цивилизацию, а как смена типа цивилизации, «вступление в Запад». Один из активных «прорабов перестройки» И. М. Клямкин утверждал: «Россия может сохраниться, только став частью западной цивилизации, только сменив цивилизационный код» [с. 21].
Третья версия была самой мягкой и сводилась к тому, что Россия была и есть часть Запада, структурный элемент западной цивилизации. Она лишь слегка отклонилась от «столбовой дороги» из-за советского эксперимента, и теперь ей надо прилежно учиться у Запада, чтобы наверстать упущенное за 70 лет.
Эта версия была сформулирована уже в 60-е годы, во время хрущевской «оттепели». П. Вайль и А. Генис показывают это в книге «60-е. Мир советского человека», где описаны умонастроения «кухонь» интеллигентской богемы, чьим идеологом и пророком стал И. Эренбург (его уподобляют апостолу Павлу). Они пишут: «Спор об отношении к западному влиянию стал войной за ценности мировой цивилизации. Эренбург страстно доказывал, что русские не хуже и не лучше Запада — просто потому, что русские и есть Запад».
Вначале 90-хгодов предлагались вариации этой идеи. Так, В.И. Мильдон пишет в журнале «Вопросы философии»: «Россия не Евразия, она принадлежит Европе и не может служить мостом между Европой и Азией, Евразией была Российская империя, а не Россия».
Эта трактовка вызывает недоумение. Как надо понимать, что «Российская империя — не Россия»? Что значит, что «Сибирь не часть России, а часть Российской империи»? Как это должны понимать якуты — они из России изгоняются и моста в Европу лишаются? Эта статья, а таких статей было множество, есть типичная идеологическая поделка невысокого качества.
Создание образа Востока как исторического и вечного врага России — важный мотив в идеологии разрушения СССР. В мягкой форме этим занимался уже Илья Эренбург, в 90-е годы— целая группа интеллектуалов. Одним из часто публикуемых авторов журнала «Вопросы философии» стал В. Кантор, специализирующийся на обличении азиатских народов «Степи». И это — в журнале Российской Академии наук, которая славилась в мире своей этнографической школой, накопившей огромное знание о кочевых цивилизациях.
И. Фридберг убеждает, что с Востока для России «постоянно идет угроза» — в то время как с Запада она получала только блага: «Через западные границы пришло в Россию все, что и по сей день является основанием могущества и национальной гордости России… — все виды транспорта, одежды, большинства продуктов питания и сельскохозяйственного производства — можно ли сегодня представить Россию, лишенной этого?».
Действительно, невозможно себе представить Россию вдруг лишенной всех видов одежды — а можно ли представить себе взрослого человека, всерьез озабоченного такой перспективой для России? И как это, интересно, Запад предполагает лишить Россию всего того, что он так щедро пропустил через свои границы?
Не в этом суть цивилизационных различий.
После 2000 года российская власть какое-то время избегала делать декларации о цивилизационном статусе России. Оппортунистическая концепция Горбачева о переходе к «общечеловеческим ценностям» была отброшена ввиду ее очевидной непригодности на фоне бомбардировок Югославии и глобального международного терроризма. Представление России как варварской страны, на которую не снизошел «дух цивилизации», было слишком уж пропитано тупой русофобией и не вязалось с патриотическими веяниями власти первых лет XXI века.
К концу второго срока президентства В.В. Путина стали делаться взаимоисключающие заявления, возникла большая неопределенность. В брошюре 2006 г. В.Ю. Сурков, который негласно считался идеологом Администрации президента, писал: «Развитие европейской цивилизации, частью которой является цивилизация российская, показывает, что люди на протяжении всех наблюдаемых эпох стремились, прежде всего, к материальному благополучию, а кроме того, пытались добиться такого устройства собственной жизни, в котором они могли бы быть свободными, и чтобы мир по отношению к ним был справедлив». Для нас здесь важно утверждение, что «российская цивилизация является частью европейской цивилизации».
Но в восьмом Послании В.В. Путина Федеральному собранию (2007 г.) был высказан важный тезис: «Мы должны и будем опираться на базовые морально-нравственные ценности, выработанные народом России за более чем тысячелетнюю свою историю».
«Базовые ценности, выработанные народом за тысячелетнюю историю» — это и есть мировоззренческая матрица, на которой собирается отдельная локальная цивилизация. Это заявление было понято как разрыв с философской основой неолиберальной реформы, с ее агрессивным западничеством.
Правда, от этого еще было далеко до того, чтобы назвать наши «базовые морально-нравственные ценности» и начать на них «опираться», но шаг был сделан важный. Однако сейчас же последовала коррекция. 8 июня 2007 г. в здании Президиума РАН с лекцией о русской культуре и будущем России выступил В.Ю. Сурков. Он начал с такого заявления: «Новый демократический порядок происходит из европейской цивилизации. Но при этом из весьма специфической российской ее версии».
На этой сложной идеологической конструкции В.Ю. Сурков основывал свою концепцию суверенной демократии. Не будем обсуждать утверждение, будто «демократический порядок» России «происходит из европейской цивилизации». Слишком уж он «специфический», этот порядок, да и кто из европейцев согласится признать себя его крестным отцом. Слово «демократия» в тезисе В.Ю. Суркова никакой реальной сущности не представляет. Ключевым в этом тезисе является утверждение о «российской версии европейской цивилизации». Это — отрицание положения осамобытности русской культуры и культуры других народов российской цивилизации.
Оговорка о специфичности «российской версии» дела нисколько не меняет, всякая цивилизация включает в себя разные национальные версии. В структуре Запада специфичны все культуры, испанцы не похожи на англичан, те на немцев и т. д. Главное, что В.Ю. Сурков заявил и с разными вариациями повторил, что он не считает Россию самостоятельной локальной цивилизацией, а рассматривает ее как структурный элемент Запада.
Из видения России как периферийной версии западной цивилизации вытекает ряд важных стратегических положений нынешней российской власти. Образ «России-как-Европы» порождает глубокий раскол российского общества (подобные конфликты по поводу положения народа на «карте человечества» обозначают как образно-географические драмы).
«Не выпасть из Европы, держаться Запада — существенный элемент конструирования России», — пишет В.Ю. Сурков, выделяя этот тезис жирным шрифтом.
Этот тезис вызывает вопрос: когда Россия была «принята» в Европу, чтобы сегодня беспокоиться, как бы из нее «не выпасть»?
Вспомним переломный момент начала XX века, когда, как говорилось, мы «выпали из Европы», — русскую революцию. Тогда в России началась мировая революция крестьянских стран, пытавшихся избежать втягивания их в периферию западного капитализма. Это было всемирно-историческим событием, как бы к нему ни относиться. Игнорировать этот факт невозможно.
Израильский историк М. Агурский пишет в книге «Идеология национал-большевизма»: «Если до революции главным врагом большевиков была русская буржуазия, русская политическая система, русское самодержавие, то после революции, а в особенности во время гражданской войны, главным врагом большевиков стали не быстро разгромленные силы реакции в России, а мировой капитализм. По существу же речь шла о том, что России противостоял весь Запад…
Капитализм оказывался аутентичным выражением именно западной цивилизации, а борьба с капитализмом стала отрицанием самого Запада. Еще больше эта потенция увеличилась в ленинизме с его учением об империализме. Борьба против агрессивного капитализма, желающего подчинить себе другие страны, превращалась невольно в национальную борьбу. Как только Россия осталась в результате революции одна наедине с враждебным капиталистическим миром, социальная борьба не могла не вырасти в борьбу национальную, ибо социальный конфликт был немедленно локализирован. Россия противостояла западной цивилизации».
Почти весь XX век Россия вела цивилизационную войну с Западом, сопротивляясь его экспансии, а теперь российская власть собирается «конструировать Россию» как часть Запада! Следовательно, надо определить, когда и как было оформлено принятие России в «семью» западной цивилизации. Это вопрос нетривиальный.
Немецкий историк Вальтер Шубарт в широко известной книге «Европа и душа Востока» (1938 г.) пишет: «Самым судьбоносным результатом войны 1914 года является не поражение Германии, не распад габсбургской монархии, не рост колониального могущества Англии и Франции, а зарождение большевизма, с которым борьба между Азией и Европой вступает в новую фазу… Причем вопрос ставится не в форме: Третий Рейх или Третий Интернационал и не фашизм или большевизм? Дело идет о мировом историческом столкновении между континентом Европы и континентом России… То, что случилось в 1917 году, отнюдь не создало настроений, враждебных Европе, оно их только вскрыло и усилило».
Все стороны этого столкновения понимали, что речь идет о мировоззренческом конфликте, о двух типах жизнеустройства. Дело не сводилось к конфликту идеологическому или формационному («капитализм-социализм»). Во время перестройки Л. Баткин предупреждал: «Запад» в конце XX в. — не географическое понятие и даже не понятие капитализма (хотя генетически, разумеется, связано именно с ним). Это всеобщее определение того хозяйственного, научно-технического и структурно-демократического уровня, без которого немыслимо существование любого истинно современного, очищенного от архаики общества». Понятие «истинно современного, очищенного от архаики общества» — цивилизационное, оно означает Запад. Другие общества, в том числе «капиталистические» с точки зрения формационного подхода (как, например, Япония), не являются «истинно современными, очищенными от архаики». Эти общества не принадлежат к западной цивилизации, они устроены существенно по-иному, чем западное общество.
Принадлежность народа к той или иной цивилизации, так же, как и принадлежность отдельной личности к тому или иному народу, выражается множеством объективных признаков. Однако вторым необходимым (хотя и не достаточным) множеством является самоосознание народа (и отдельной личности). О принадлежности к нации антропологи пишут: «Два человека принадлежат к одной нации, если, и только если, они признают принадлежность друг друга к этой нации». То есть нельзя человека считать русским, если сам он считает себя французом (мы не говорим о случаях административного произвола или маскировке своих побуждений). Точно так же и с цивилизационной принадлежностью. Нет смысла считать Японию частью западной цивилизации, если сами японцы так не считают.
В начале и в середине XX века подавляющее большинство русских не считало себя принадлежащими к западной цивилизации, в их самосознании Святая Русь (или «матушка Россия») была сама по себе, была особой частью человечества. Так же считали и на Западе, в том числе и те мыслители, которые испытывали уважение к России как цивилизации. Они признавали ее фундаментальное отличие от Запада.
О. Шпенглер писал: «Я до сих пор умалчивал о России; намеренно, так как здесь есть различие не двух народов, но двух миров… Разницу между русским и западным духом необходимо подчеркивать самым решительным образом. Как бы глубоко ни было душевное и, следовательно, религиозное, политическое и хозяйственное противоречие между англичанами, немцами, американцами и французами, но перед русским началом они немедленно смыкаются в один замкнутый мир. Нас обманывает впечатление от некоторых, принявших западную окраску, жителей русских городов. Настоящий русский нам внутренне столь же чужд, как римлянин эпохи царей и китаец времен задолго до Конфуция, если бы они внезапно появились среди нас. Он сам это всегда сознавал, проводя разграничительную черту между «матушкой Россией» и «Европой».
Для нас русская душа — за грязью, музыкой, водкой, смирением и своеобразной грустью — остается чем-то непостижимым… Тем не менее некоторым, быть может, доступно едва выразимое словами впечатление об этой душе. Оно, по крайней мере, не заставляет сомневаться в той неизмеримой пропасти, которая лежит между нами и ими» [с. 147–148].
Допустим, середина XX века — это уже история, и мировоззрение граждан России столь резко изменилось, что большинство осознает себя как принадлежащих к западной культуре. Но это было бы очень необычным явлением, и тот, кто сегодня заявляет о принадлежности России к Западу, должен был бы привести какие-то доводы в подтверждение своего тезиса или хотя бы сказать, что, по его мнению, в русском народе произошла такая трансформация.
Но примем как теоретически возможное предположение, что в 80-е годы граждане РСФСР потянулись к демократии и стали считать себя людьми западной культуры (хотя и специфической версии). Что же говорят эмпирические данные?
Они говорят, что за последние двадцать лет не произошло слома тех главных устоев русской культуры, для которых пробным камнем был Запад как иная цивилизация, относительно которой люди осознают свою культурную идентичность. В декабре 2006 г. Аналитический центр Ю. Левады провел большой опрос на тему «Россия и Запад». На вопрос «Является ли Россия частью западной цивилизации?» положительно ответили 15 %. Большинство, 70 % опрошенных выбрали ответ «Россия принадлежит особой («евразийской» или «православно-славянской») цивилизации, и поэтому западный путь развития ей не подходит». Затруднились ответить 15 %.
Пушкин говорил, что в России единственный европеец — это правительство. Надо бы к Пушкину прислушаться и, вероятно, проникнуться благодарностью к нынешнему правительству. Но ведь правительство и Россия — это не одно и то же. Мы сейчас речь ведем о России.
Таким образом, приписать Россию к западной цивилизации в течение всего XX века и поныне было никак не возможно, потому что подавляющее большинство ее населения считает себя принадлежащим к особой цивилизации и не подавало заявления на «вступление в Запад». На данный момент проблемы «как бы нам не выпасть из Европы» в повестке дня не стоит.
Да и существовала ли когда-нибудь в истории такая проблема? Надо сказать, что, поднимая ее сегодня, господа и коллеги вступают в противоречие сами с собой. Представления значительной части российской элиты о нации и о культуре проникнуты эссенциализмом. Это вера в то, что в «национальном характере» кроется некоторая неизменная сущность, которая придает культуре постоянную идентичность. Этому взгляду привержен и В.Ю. Сурков. Он пишет: «Воля к свободе и справедливости вырабатывается и закрепляется как природное свойство национального характера… Культура — это судьба. Нам Бог велел быть русскими, россиянами… Чтобы понять, как будет развиваться демократия в России, какая ее модификация применима здесь на практике, нужно определить архетипические, неотменяемые свойства русской политической культуры…».
Таким образом, в этой концепции цивилизационное самосознание «русских, россиян» является именно «архетипическими, неотменяемыми свойствами». Это изначально данное «природное свойство национального характера». Так что о мировоззренческом повороте и речи нет, россияне с самого начала — люди «европейской культуры» («Нам Бог велел быть» такими). Значит, отсутствуют необходимые субъективные условия (самоосознания народов России) для того, чтобы считать Россию «специфической версией европейской культуры».
Перейдем к другой стороне этого дела. Чтобы быть членом «европейской семьи народов», надо, чтобы эта самая семья тебя признала своим. Тут нельзя заплатить деньги и усесться на свое кресло «согласно купленным билетам». Это не тот театр.
Запад не желает и никогда не желал появления у него такого «родственника» — потому и откололся с такой ненавистью от Византии и стал тем, что мы понимаем как Запад. Так что, даже если бы отказ русских от самих себя был бы заведомым благом, оно нереализуемо просто из-за того железного занавеса, которым отгорожен от нас Запад, — гораздо более железного, чем сталинский.
В момент ликвидации СССР (1991 г.) на Западе, очевидно, не считали Советскую Россию частью западной цивилизации. Безансон пишет: «Все семьдесят лет коммунистического правления советская Россия была помешана на желании «догнать и перегнать» Запад; кончилось это тем, что она построила «некапиталистическое» государство, что означало, среди прочего, — государство «неевропейское» и «ультрарусское». Итак, СССР считается государством «неевропейским» и «ультрарусским». Есть ли основания считать, что реформы под руководством Ельцина, а затем В.В. Путина, придали России такие цивилизационные черты, которые убедили Запад, что она претерпела фундаментальную мутацию и стала частью Запада? Это было бы совершенно невероятным феноменом, и его надо было бы доказывать и доказывать.
Давайте зафиксируем факт, общеизвестный на Западе: между Западом и Россией издавна существует напряженность, неизбежная в отношениях между двумя разными цивилизациями, одна из которых очень динамична. Запад немыслим без экспансии — отсюда свершения Запада: завоевания Карла Великого, который «очистил» от славян Европу восточнее Эльбы, великие географические открытия и колониальные захваты в Азии, Африке, Америке и Австралии, возникновение необычного типа хозяйства, целью которого была безудержная нажива (капитализм), создание нового способа познания, целью которого было безудержное накопление знания (наука).
Факт возникновения на этой почве геополитической напряженности с Россией спокойно объясняется во «Всемирной истории», написанной 80 «лучшими» историками мира. На Западе это базовая книга, она стоит на полках в каждом школьном кабинете истории. Том 31 — «Россия»— написан немецкими историками.
Россия выросла как альтернативная Западу христианская цивилизация. Она по главным вопросам бытия постоянно предлагала человечеству иные решения, нежели Запад, и стала не просто его конкурентом, но и экзистенциальным, бытийным оппонентом — как бы ни пытались государство и элита России избежать такого положения. Политические декларации и Российского государства, и западных правительств нельзя принимать за признание реальной цивилизационной принадлежности большой сложной страны.
Попытка «встроить» Россию в Запад посредством реформ, начатых двадцать лет назад, увенчаться успехом не может. И дело не в экономических ошибках или недостатке средств — этой попытке противодействует массовое, никем не организованное самоосознание большинства граждан России и, с другой стороны, организованное и осознанное сопротивление государств и населения самого Запада.
Россия и Запад: структурное сравнение
Сравнение России и Запада как цивилизаций наталкивается на существенные методологические и психологические трудности, порожденные присущим сознанию интеллигенцииевроцентризмом. Как идеология евроцентризм сложился в век Просвещения, в эпоху становления современной западной цивилизации. Он предполагает такое видение истории, при котором путь, пройденный Западом, признается единственно правильным («столбовая дорога цивилизации»), а все остальные варианты развития есть отклонения, ведущие к отставанию и «слаборазвитости». Однако рано или поздно все страны пройдут весь этот путь, но с излишними страданиями и потерями.
Восприняв, в XVIII веке, европейскую систему образования и вообще «прорубив окно в Европу», Россия не могла не впустить в себя некоторые духовные вирусы Запада, в том числе евроцентризм. Проникнутый евроцентризмом человек лишен способности правильно взвешивать исторические события. Он уверен, например, что техника, в мире которой он живет, создана в основном в Новое время цивилизацией Запада. Он видит лишь электричество, телевидение, самолет. А хлеб для него— это часть природы. Он не понимает уже, что для судеб человечества приручение лошади или выведение культурной пшеницы и картофеля были несравненно важнее изобретения автомобиля и атомной бомбы.
Виднейший антрополог XX века Клод Леви-Стросс пишет: «Вся научная и промышленная революция Запада умещается в период, равный половине тысячной доли жизни, прожитой человечеством. Это надо помнить, а не утверждать, что эта революция полностью перевернула нашу жизнь».
Вирус евроцентризма, внедренный в сознание культурного слоя России, можем уподобить латентному вирусу — он всегда в организме, но в особых условиях активизируется и вызывает страшные эпидемии. Чем больше людей проходило через школу, тем сильнее вирус евроцентризма теснил структуры нашего национального самосознания и вообще широкого взгляда на мир. Вся история человечества увидена нами в основном через очки Запада. Мы учили перипетии политической борьбы в Древнем Риме и схваток между Дантоном и Робеспьером, но практически ничего не знаем о великих цивилизациях ацтеков и майя, Китая и Индии, не говоря уж об Африке. Уже этим нам была навязана установка евроцентризма: «Восток— это застывшая маска». Восток (то есть все, что не «Запад») не имеет истории.
Если вспомнить школьный курс, то приходится поразиться, как мы не замечали очевидной вещи: даже древние войны этот курс истории освещал, как бы воюя на стороне Запада. Вот греко-персидские войны — мы, конечно, на стороне греков, благородных героев. Спартанцы, Александр Македонский кажутся нам такими близкими, не то, что персы или скифы. Даже подлое разграбление крестоносцами православных святынь Константинополя сумел как-то скрыть и приукрасить курс истории, преподаваемый в России.
Главный результат этого для нас состоял в том, что и для осмысления нашей собственной истории и нашего общественного бытия мы применяли идеологический аппарат евроцентризма, со всеми его понятиями, ценностями и мифами. Этим отмечен весь XIX век, примерно так же это проявилось на том этапе, когда в нашем обществоведении господствовал истмат с его представлениями о «правильном» процессе смены общественно-экономических формаций.
В результате мы пришли к такому положению, когда высшие руководители страны вынуждены были признать: «Мы не знаем общества, в котором живем». Это— исключительно тяжелое признание, знак назревающей беды. Боюсь, что «незнание общества» было общим для всего нашего культурного слоя. Иными словами, это незнание было вызвано не дефектами образования отдельных личностей, оно было явлением социальным. В команде Горбачева было немало «добрых» реформаторов, которые начали калечить организм СССР из самых лучших побуждений — просто не зная его глубинной сути.
Евроцентризм не имеет под собой научных оснований и состоит из набора мифов, который меняется в зависимости от обстановки (например, после краха фашизма миф о расовой неполноценности «дикарей» был выведен в тень). Траектория развития Запада как цивилизации неповторима. Во всей истории не было случая, когда вторжение Запада в иную цивилизацию и культуру привело к возникновению «туземного» либерального общества. Это всегда была гибель местной культуры, если она не укрылась где-то в катакомбах. Причины такой неспособности Запада к «гибридизации» с иными культурами уже более ста лет осмысливаются философами и историками, и сейчас многое ясно. Звучит как парадокс, но известно: чтобы сблизиться с Западом, надо от него закрыться. Только так смогла освоить многие черты Запада Япония (да и Россия).
Как идеология, отвечающая интересам господствующих классов, евроцентризм обладает огромной живучестью и время от времени овладевает даже массовым сознанием. Однако в противовес евроцентризму и на Западе, и в России многими учеными и философами развивалось представление о человечестве как сложной системе многих культур и цивилизаций. Их разнообразие необходимо не только для здорового развития, но даже и для существования человечества. Критическое отношение к давлению евроцентристских догм было бы на пользу нам всем, включая и наших «западников», и самому Западу.
Как же нам взглянуть на систему культур и цивилизаций беспристрастно, «оторвавшись» от тяготения — евроцентристского интеллектуального аппарата? Как увидеть «сверху» Россию и Запад на цивилизационной карте мира как существенно различные целостности (при наличии многих сходных черт)? Проще всего — через сравнение их структур, выявляя принципиальную несхожесть их главных элементов и связей. Тут многое сделано самими западными мыслителями и учеными, в том числе и теми, которые в своих оценках оставались на позициях — евроцентризма. Для нас здесь неважно, «уважают ли они Россию» или нет. Как они видят ее отличие от Запада — это главное.
Полемизируя в начале 70-х годов с Ж.-П. Сартром о причинах будущего краха СССР, К. Леви-Стросс дал классификацию подходов к видению незападных цивилизаций и культур «из Запада». Наиболее распространенным он считал «империалистический» подход (не вкладывая в это слово ругательного смысла) — втискивание реальности незападного общества в привычные западные понятия и термины. При этом реальность деформируется грубо, до неузнаваемости. Классическим примером такого подхода были, на мой взгляд, рассуждения Т.Е. Гайдара или А.Б. Чубайса о советской экономике.
Второй подход, свойственный обычно марксистам, — «диалектический», когда общество видится через борьбу противоположностей, через какое-то главное противоречие. Так, например, видится незападное общество через призму концепции модернизации. При таком взгляде это общество оказывается ареной столкновения агентов модернизации (как двигателя прогресса) с силами традиционализма как носителями консервативных или даже реакционных устоев. Это — тоже сведение любой культуры к аналогу современного западного общества, осью и условием равновесия которого является дуализм «единства и борьбы противоположностей».
Сам Леви-Стросс пытался развивать третий, «антропологический» подход — создание обширного свода понятий, позволяющих «перевести» сложную, плохо представленную в понятиях западного общг ствоведения действительность традиционного (незападного) общества на язык, доступный мышлению западного человека. Этот подход важен и для нас, потому что нам самим надо именно «переводить» российскую реальность (историческую и актуальную) на язык, доступный мышлению интеллигента, обученного в советском истмате или нынешнем антисоветском либерализме. За последние двадцать лет мы в этом продвинулись, хотя и недостаточно.
Трудов по систематическому сравнительному структурному анализу России и Запада пока нет. Но отдельных «мазков» этой картины в литературе можно собрать много. Вот, например, А. Безансон пишет: «Европа» как целое — постепенно вызревший плод уникального исторического опыта. Но можно ли в таком случае сказать, что Россия — часть Европы? Пройдемся по списку главных признаков «европейскости»: средневековая церковь и империя? нет, ничего подобного Россия не знала. Феодализм и рыцарство? нет. Возрождение и Реформация? нет. Таким образом, нет никаких оснований считать Россию частью Европы».
Кажется, он дает убогий перечень элементов для сравнения. Но важна суть подхода. Прочитав этот перечень, человек задумается. Разве в России не было «средневековой церкви и империи»? Да, в западном понимании не было, потому что и церковь, и империя России были настолько иными, чем на Западе, что вся цивилизационная конструкция оказывалась иной. Мы вспомним, какую роль сыграли в судьбе Европы религиозные ордены — тамплиеры и госпитальеры, францисканцы и иезуиты. Они создавали финансовую систему Запада, всепроникающую инквизицию, всемирную тайную политическую сеть и систему образования элиты.
Не было этого в России, как не было и многолетних внутриимперских войн европейского типа. Столетняя война, Тридцатилетняя война, война Алой и Белой розы — можно себе представить такое в России? Не было походов Карла Великого, превративших Европу в «кладбище народов», не было и крестовых походов.
Не было в России феодализма и рыцарства, а быстро установилось самодержавие. В России было немыслимо, чтобы какой-то рыцарский орден вроде Ливонского владел, скажем, половиной Сибири как независимым государством. Поэтому России и не требовалось «Возрождения» от темного Средневековья, не надо было искать образцов в греческой античности. И такого «национального несчастья», как Реформация, у нас не случилось— православие не породило в России религиозных войн, уносящих до двух третей населения. В этом смысле наш раскол не идет ни в какое сравнение. Не было и костров, на которых в Европе в ходе Реформации сожгли около миллиона «ведьм».
Не было варфоломеевских ночей, не было алхимии и масонства (если не считать мимолетных увлечений западнической элиты). Не было «огораживаний», превративших большинство населения в пролетариев и бродяг. Не было очистки целых континентов от местного населения. Не было работорговли, которая опустошила западную Африку. Не было опиумных войн, поставивших на грань вымирания Китай. Не было русского Наполеона, не было и русского фашизма — колоссального по мощности «припадка» Запада.
А ведь все это — конституирующие элементы становления современного Запада. Много чего не было в России, и совокупность всего этого настолько весома, что нежелание видеть ее принципиальных отличий от Запада трудно принять за искреннюю близорукость. Системное описание того, чего не было, еще предстоит, и это большая и важная работа. Здесь мы будем говорить о тех необходимых элементах, которые есть и на Западе, и в России, но устроены существенно по-разному.
Не было бы счастья, да несчастье помогло — неолиберальные реформы в России, начатые в самом конце 80-х годов XX века. Это был огромный эксперимент над Россией, который породил большой объем знания, труднодоступного в спокойное время, — на изломе видно строение ломаемой вещи.
Реформы в России стали огромной программой имитации Запада. Это программа замены тех институтов и систем, которые были созданы и построены в собственной культуре, на институты и системы чужой цивилизации, в данном случае— Запада. Такая «замена» чаще всего оборачивается уничтожением.
К. Леви-Стросс, изучавший контакты Запада с иными культурами, писал: «Трудно представить себе, как одна цивилизация могла бы воспользоваться образом жизни другой, кроме как отказаться быть самой собою. На деле попытки такого переустройства могут повести лишь к двум результатам: либо дезорганизация и крах одной системы — или оригинальный синтез, который ведет, однако, к возникновению третьей системы, не сводимой к двум другим» [90, с. 335]. Такой синтез мы видели и в России (СССР), и в Японии, и в Китае. Такую дезорганизацию и крах мы видим сегодня в РФ.
Если пробежать мысленно все стороны жизнеустройства, то увидим, что в 90-е годы реформаторы пытались переделать все системы, которые сложились в России и СССР, по западным образцам.
Была, например, у России своеобразная школа. Она складывалась в длительных поисках и притирке к социальным и культурным условиям страны, с внимательным изучением и зарубежного опыта. Результаты ее были не просто хорошими, а блестящими, что было подтверждено объективными показателями и отмечено множеством исследователей и Запада, и Востока. Нет, эту школу было решено кардинально изменить, перестроив по специфическому шаблону западной школы, сконструированной во время Великой французской революции.
Сложилась в России, за полвека до революции, государственная пенсионная система, отличная и от немецкой, и от французской. Потом, в СССР, она была распространена на всех граждан, включая колхозников. Система эта устоялась, была всем понятной и нормально выполняла свои явные и скрытые функции — нет, ее сразу стали переделывать по неолиберальной англосаксонской схеме, чтобы каждый сам себе, индивидуально, копил на старость, поручая частным фирмам «растить» его накопления.
Сложился в России, примерно за 300 лет, своеобразный тип армии, отличный от западных армий с их традицией наемничества (само слово «солдат» происходит от латинского «soldado», что значит «нанятый за определенную плату»). Никаких военных преимуществ контрактная армия не имеет, отечественные войны всегда выигрывает армия по призыву, которая выполняет свойсвященный долг. Такая армия стране и народу нужна и сейчас — но ее сразу стали ломать и перестраивать по типу западной наемной армии.
Наша система высшего образования складывалась почти 300 лет. Это— один из самых сложных и дорогих продуктов русской культуры, это и матрица, на которой наша культура воспроизводится. Уклад нашей высшей школы, организация учебного процесса и учебные программы— это инструменты создания особого типа специалистов с высшим образованием,интеллигенции. Заменить все эти выработанные отечественной культурой инструменты на те, что предусмотрены болонской конвенцией, — значит исковеркать механизм воспроизводства культуры России.
Имитация Запада стала принципиальным выбором. В сфере хозяйства самой крупномасштабной имитацией была попытка переделать советское хозяйство по шаблонам англосаксонской рыночной системы. Л. Пияшева писала в 1990 г.: «Когда я размышляю о путях возрождения своей страны, мне ничего не приходит в голову, как перенести опыт немецкого «экономического чуда» на нашу территорию… Моя надежда теплится на том, что выпущенный на свободу «дух предпринимательства» возродит в стране и волю к жизни, и протестантскую этику».
Кредо имитатора — найти «чистый образец» и скопировать его в своих условиях. Это совершенно ложная установка, противоречащая и науке, и здравому смыслу. Известно, что копирование принципиально невозможно, оно ведет к подавлению и разрушению культуры, которая пытается «перенять» чужой образец. При освоении чужих достижений необходим синтез, создание новой структуры, выращенной на собственной культурной почве. Так, например, была выращена в России наука, родившаяся в Западной Европе, так был создан «конфуцианский капитализм» в Японии.
Попытка заменять автохтонные системы России на западные симулякры очень много сказала нам и о России, и о Западе. Все признаки, которые отличают Россию от Запада как цивилизацию, мы здесь рассмотреть и даже перечислить не можем. Постараемся нарисовать два образа крупными мазками, не надеясь получить портреты в академической манере. Наша цель— выявить главное ядро признаков, показывающих фундаментальную несхожесть двух наших цивилизаций.
Россия и Запад: Фундаментальные мировоззренческие различия
Источником главных цивилизационных различий является, как говорят, несхожесть центральных мировоззренческих матриц («образа истинности»). Эта несхожесть обозначается или описывается разными способами.
Прежде всего, целый ряд ведущих мыслителей Запада сходятся в том, что совмещение Реформации и научной революции привели к колоссальной культурной мутации, которая и привела к возникновению новой, «современной» цивилизации модерна. Суть этой мутации— «расколдовывание мира», его десакрализация.
Новое время, порожденное чередой религиозных, научных и социальных революций, означало глубокое изменение в центральной мировоззренческой матрице, на которой велась «сборка» наций Запада Нового времени. Как писал немецкий богослов Р. Гвардини, одним из главных изменений было угасание религиозной восприимчивости.
Он поясняет: «Под нею мы разумеем не веру в христианское Откровение или решимость вести сообразную ему жизнь, а непосредственный контакт с религиозным содержанием вещей, когда человека подхватывает тайное мировое течение, — способность, существовавшая во все времена и у всех народов. Но это означает, что человек нового времени не просто утрачивает веру в христианское Откровение; у него начинает атрофироваться естественный религиозный орган, и мир предстает ему как профанная действительность».
М. Вебер в работе «Теория ступеней и направлений религиозного неприятия мира» писал: «Если рациональное эмпирическое исследование последовательно расколдовывало мир и превращало его в основанный на причинности механизм, оно со всей остротой противостояло этическому постулату, согласно которому мир упорядочен Богом и, следовательно, этически осмысленно ориентирован. Ибо эмпирически и тем более математически ориентированное воззрение на мир принципиально отвергает любую точку зрения, которая исходит в своем понимании мира из проблемы «смысла».
Утрата смысла бытия — большая и сложная проблема Запада (русские философы начала XX века считали это его трагедией). Это проблема не социальная, а именно цивилизационная, она формирует жизнь всех, кто овеян «духом капитализма».
Вебер писал: «Люди, преисполненные «капиталистического духа», теперь если не враждебны, то совершенно безразличны по отношению к церкви… Если спросить этих людей о «смысле» их безудержной погони за наживой, плодами которой они никогда не пользуются и которая именно при посюсторонней жизненной ориентации должна казаться совершенно бессмысленной, они в некоторых случаях, вероятно, ответили бы (если бы они вообще пожелали ответить на этот вопрос), что ими движет «забота о детях и внуках»; вернее же, они просто сказали бы (ибо первая мотивировка не является чем-то специфическим для предпринимателей данного типа, а в равной степени свойственна и «традиционалистски» настроенным деятелям), что само дело с его неустанными требованиями стало для них «необходимым условием существования». Надо сказать, что это действительно единственная правильная мотивировка, выявляющая к тому же всюиррациональность подобного образа жизни с точки зрения личного счастья, образа жизни, при котором человек существует для дела, а не дело для человека» [с. 89].
Вот первое фундаментальное отличие: незападные цивилизации, и, прежде всего, ближайшая к Западу христианская Россия, не претерпели такой мутации и сохранились как «культуры с символами» (Гегель). В них живо космическое чувство и ощущение святости мира, наличие в нем смысла. В России не атрофировался естественный религиозный орган, и мир не предстает какпрофанная действительность.
Это в равной степени справедливо по отношению к культуре и старой России, и советской, что признают и российские, и западные наблюдатели. Немецкий историк В. Шубарт в книге «Европа и душа Востока» (1938) писал: «Дефицит религиозности даже в религиозных системах— признак современной Европы. Религиозность в материалистической системе — признак советской России».
Эта «надконфессиональная» религиозность, присущая в советский период всем народам СССР, была системообразующей силой цивилизации. Сейчас, когда слегка утихли перестроечные страсти, в «Независимой газете» читаем признания такого типа: «В первые два-три десятилетия после Октябрьской революции (по крайней мере до 1937 г.) страна воспринимала себя в качествецитадели абсолютного добра, а в религиозном смысле — превратилась в главную силу, противостоящую безбожному капитализму и творящую образ будущего».
К чему же пришел Запад за четыре века, начав с ломки Реформации? К опустошенности и нигилизму. В антологии по философии истории читаем: «Если в обществе исчезает «смысл», то возникают благоприятные условия для появления нигилизма, анархии, которые отвергают любые обязательства и обязанности перед обществом, а также уничтожают зависимость от всех норм. Ведь обязательства и нормы только тогда могут к чему-либо обязывать, когда признается их смысл».
Эту тему поднял Ницше, выразитель тоски Запада. Он сказал западному обывателю: «Бог умер! Вы его убийцы, но дело в том, что вы даже не отдаете себе в этом отчета». Хайдеггер писал: «Для Ницше нигилизм отнюдь не только явление упадка — нигилизм как фундаментальный процесс западной истории вместе с тем и прежде всего есть закономерность этой истории. Поэтому и в размышлениях о нигилизме Ницше важно не столько описание того, как исторически протекает процесс обесценения высших ценностей, что дало бы затем возможность исчислять закат Европы, — нет, Ницше мыслит нигилизм как «внутреннюю логику» исторического свершения Запада».
Ницше еще верил, что после убийства Бога Запад найдет выход, породив из своих недр сверхчеловека. Такими и должны были стать фашисты. Но Хайдеггер, узнав их изнутри (он хотел стать философом фюрера), пришел к гораздо более тяжелому выводу: «сверхчеловек» Ницше — это средний западный гражданин, который голосует «за тех, за кого следует голосовать». Это индивид, который преодолел всякую потребность в смысле и прекрасно устроился в полном обессмысливании, который невозмутимо воспринимает любое разрушение; который живет довольный в чудовищных джунглях аппаратов и технологий и пляшет на этом кладбище машин, всегда находя разумные и прагматические оправдания.
Хайдеггер усугубляет и понятие нигилизма: это не просто константа Запада, это активный принцип, который непрерывно атакует Запад («падает» на него). Это— послание Западу. Хайдеггер не указывает путей выхода, и вывод его пессимистичен: Запад — мышеловка, в которой произошла утрата смысла бытия. И это мышеловка такого типа, что из нее невозможно вырваться, она при этом выворачивается наизнанку, и ты вновь оказываешься внутри. Она — сущее Запада и была заложена в его гены с появлением техники, за которой стояла воля к власти. Атомная бомба взорвалась, когда Декарт сказал «Я мыслю…», — писал Хайдеггер в 1951 г.
Просвещение искало смысл бытия в прогрессе. Р. Нисбет пишет: «На протяжении почти трех тысячелетий ни одна идея не была более важной или даже столь же важной, как идея прогресса в западной цивилизации» [с. 127]. Эта идея приобрела силу естественного закона и стала идеологическим обоснованием социального порядка западной цивилизации. Она легитимировала и разрыв традиционных человеческих отношений, включая «любовь к отеческим гробам», и вытеснение чувств солидарности и сострадания. Ницше даже поставил вопрос о замене этики «любви к ближнему» этикой «любви к дальнему».
Исследователь Ницше русский философ С.Л. Франк пишет: «Любовь к дальнему, стремление воплотить это «дальнее» в жизнь имеет своим непременным условием разрыв с ближним. Этика любви к дальнему… есть этика прогресса, и в этом смысле моральное миросозерцание Ницше есть типичное миросозерцание прогрессиста… Всякое же стремление к прогрессу основано на отрицании настоящего положения вещей и на полноте нравственной отчужденности от него. «Чужды и презренны мне люди настоящего, к которым еще так недавно влекло меня мое сердце; изгнан я из страны отцов и матерей моих»…» [с. 18].
В настоящее время само понятие прогресс, предельно неопределенное и размытое, применяют к любой стороне бытия, но оно оказалось неспособным придать смысл бытию, который придает любовь, окрашенная религиозным восприятием мира. Являясь ключевым элементом идеологии Запада, идея прогресса в условиях неолиберализма уже совсем теряет гуманистическое содержание и становится выражением того нигилизма западного мироощущения, о котором писал Хайдеггер. Дж. Грей замечает на этот счет: «Связав свою судьбу с культом свободного рынка, западный консерватизм солидаризовался с духом своего времени, столь точно выраженном в откровенно нигилистическом изречении Хайека «прогресс есть движение ради движения» [с. 178].
Понимание того, что у человечества есть «долг перед будущим», который не связан с прямым обменом «ты мне — я тебе», есть часть традиционного знания всех незападных культур. Эта мощная мотивация действует уже в концептуально разработанной христианством форме почти две тысячи лет. В трактате «Педагог» Климента Александрийского (II–III вв.) сказано: «Один обрабатывает поле, имея в виду получить преходящую пищу, другой — имея в виду целость вселенной. Один насаждает для себя, другой насаждает и сеет из послушания Богу…».
Но эта установка утрачена, пожалуй, только у современного Запада. Вот вывод социологов, анализирующих мировоззренческие основания общества потребления: «Будущее не голосует, оно не оказывает влияния на рынок, его не видно. Поэтому настоящее стало красть у потомков». А индейская поговорка гласит: «Мы не получаем блага природы в наследство, мы берем их в долг у будущего». У.Р. Каттон приводит такую историю: «В 1921 году голодную общину на Волге посетил корреспондент американской газеты, собиравший материалы о России. Почти половина общины уже умерла с голоду. Смертность продолжала возрастать, и у оставшихся в живых не было никаких шансов выжить. На близлежащем поле солдат охранял огромные мешки с зерном. Американский корреспондент спросил у пожилого лидера общины, почему его люди не разоружат часового и не заберут зерно, чтобы утолить голод. Старик с достоинством отвечал, что в мешках находятся зерна для посева на следующий год. «Мы не крадем у будущего», — сказал он».
Разумеется, освоение в России навыков рационального научного мышления, массовое образование научного типа, модернизация хозяйства и быта вели к ослаблению традиционной религиозности, усилению скептицизма и появлению в интеллигенции нигилизма (хотя и иного, нежели на Западе, типа — нигилизма «петербургского образца», «веры в неверие» вплоть до готовности пойти на крест за эту веру).
Но в России никогда не было систематических культурных и политических усилий, направленных на искоренение «естественного религиозного органа». Сама русская революция была движением, в основе которого лежало глубокое религиозное чувство (можно говорить о ереси советского хилиазма). Поэтому и конфликт государства с церковью в 20-е годы, прямое следствие Гражданской войны, имел признаки религиозного конфликта. Советское идеократическое государство и начало слабеть в 70–80-е годы вследствие кризиса религиозной компоненты его мировоззренческой основы (кризиса крестьянского общинного коммунизма).
На Западе, напротив, Просвещение положило начало долгосрочной программы подавления религиозной восприимчивости, о котором говорил Р. Гвардини. П.Б. Уваров пишет: «Особенно ярко агрессивное неприятие традиционных религии и церкви проявилось в рамках масонства, единственного автономного движения интеллигенции, известного истории. Французский историк П. Шевалье в своей работе о масонах пишет следующее: «Свобода мысли для большинства масонов конца XIX и первой половины XX в. означала освобождение от любой религиозной веры, а наиболее решительное меньшинство масонов никогда не скрывало желания просто разрушить традиционные религии». Хорошим подтверждением тезиса П. Шевалье служат слова одного из лидеров французского масонства начала XX в. Лафера: «Мы не просто антиклерикальны, мы противники всех догм и всех религий… Действительная цель, которую мы преследуем, крушение всех догм и всех церквей» [с. 171–172].
Структурные отличия мировоззренческих матриц России и Запада определяли в Новое время не только расхождение их цивилизационных траекторий. Они вели и к потребности друг в друге. Несмотря на русофобию Запада., о которой уже говорилось выше, сильна была на Западе и тяга к России. Ее нередко высказывали и в явном виде. Дж. Кейнс, работавший в 20-е годы в России, писал (1925): «Ленинизм— странная комбинация двух вещей, которые европейцы на протяжении нескольких столетий помещают в разных уголках своей души, — религии и бизнеса… Чувствуется, что здесь — лаборатория жизни».
А Вальтер Шубарт написал в 1938 г.: «Никогда еще Европа, даже во времена Рима цезарей, не была так далека от Востока и его души, как ныне в прометеевскую эпоху. Противоположность между Востоком и Западом достигла своего высшего напряжения, но столь же огромно и стремление к его изживанию… Как бы это ни показалось смелым, но с полной определенностью следует сказать: Россия — единственная страна, которая может освободить Европу и ее освободит, так как по отношению ко всем жизненным проблемам она занимает позицию, противоположную той, которую заняли все европейские народы».
Сергей Георгиевич Кара-Мурза Россия не Запад, или Что нас ждет

#23      Бу-га-га

Бу-га-га

    Царь, просто Царь

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 11 307
  • СПБ
  • Пол:Мужчина

Отправлено 28 октября 2012 - 16:15:33

А вот за такие простыни надо ледорубоим в голову бить

ССылки достаточно

#24      nu-pogodi

nu-pogodi

    Администратор

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 26 189
  • Российская Империя
  • Пол:Мужчина

Отправлено 28 октября 2012 - 16:17:18

А вот за такие простыни надо ледорубоим в голову бить

ССылки достаточно

не серчай, царь! не руби голову! :D

#25      Мешалкин

Мешалкин

    Старожил

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 67 684
  • Пол:Мужчина

Отправлено 28 октября 2012 - 16:51:06

Может не надо идеологию? У нас есть Православие.

#26      nu-pogodi

nu-pogodi

    Администратор

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 26 189
  • Российская Империя
  • Пол:Мужчина

Отправлено 28 октября 2012 - 16:54:29

Может не надо идеологию? У нас есть Православие.

может. я всего лишь поднимаю эту дискуссию, что бы сблизить наши взгляды. но о чем мы договоримся в конце - я не знаю :)

#27      Лютый

Лютый

    людоведъ-i-душелюбъ

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 36 494
  • писецЪ
  • Пол:Мужчина

Отправлено 28 октября 2012 - 18:09:42

А вот за такие простыни надо ледорубоим в голову бить
ССылки достаточно


5756.jpg

#28      Bill Driscoll

Bill Driscoll

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 21 623
  • Москва
  • Пол:Мужчина

Отправлено 29 октября 2012 - 09:14:36

А вот за такие простыни надо ледорубоим в голову бить

ССылки достаточно


Вот оно как...Теперь понятно, за что погиб Лейба Давидович... :unsure:

#29      Bill Driscoll

Bill Driscoll

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 21 623
  • Москва
  • Пол:Мужчина

Отправлено 29 октября 2012 - 09:44:32

1. Может не надо идеологию?
2. У нас есть Православие.


1. Вот уже больше двадцати лет, как в России нет вообще никакой идеологии. Ну и как? Не жмет нигде?
Даже анархия имеет свои идеологические основы (Прудон, Бакунин), тонны бумаги извели на идеологию либерализма...Адольф Алоизыч обосновал свою идеологию в "Майн Кампф". И в США, аж с 1776 г. существует Декларация Независимости, постулирующая американскую национальную идею (Супостаты, правда, вовсю отбиваются, заявляя, что якобы у них нет идеологии, но вот почитайте, что в свое время писал один из спичрайтеров Никсона по этому поводу:

Американская мечта - идеал свободы или возможностей, который был сформулирован “отцами-основателями”, — духовная мать нации. Если американская система — это скелет американской политики, то американская мечта — ее душа.

.
Просто слово "идеология" заменено словосочетанием "Американская мечта"). Про коммунистическую идеологию мы все знаем. Я не говорю о том, плохая или хорошая была та или иная идеология, но строить сколь-нибудь серьезное государство без неё получается, на мой взгляд, весьма хреново. Примером можем взять,опять же, нашу страну в последние 20 лет. ИМХО.
2. Класс! Граф Уваров, который изложил суть российской идеологии, и краткое содержание которой представил выше в ветке хренвамсредькой, и тот не смог сказать короче. У него это выглядело вот так:

Углубляясь в рассмотрение предмета и изыскивая те начала, которые составляют собственность России (а каждая земля, каждый народ имеет таковой Палладиум), открывается ясно, что таковых начал, без коих Россия не может благоденствовать, усиливаться, жить — имеем мы три главных: 1) Православная Вера. 2) Самодержавие. 3) Народность.


Напомню, это был 1833 год. Сейчас и времена другие, и общество уже не то. По крайней мере, эти постулаты д.б. осмыслены применительно к нынешним реалиям.

#30      Мешалкин

Мешалкин

    Старожил

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 67 684
  • Пол:Мужчина

Отправлено 29 октября 2012 - 11:16:12

Есть в России идеология .И это либеральная идеология денег,американкой мечты.
Она нам не подошла. Это очевидно.
Идеология раввина Маркса о светлом коммунистическом будущем тоже провалилась.
Хоть нам её и пытаются вновь подсунуть,как альтернативу американской.
( честно говоря я не вижу разницы между коммунизмом и либерализмом -утопия)
Попытаемся опереться на свой исторический опыт.
А какой он? Кроме Православия,как объединяющей религии - ничего.
Почему бы не опереться на неё опять? Ведь работала столько столетий.

#31      Bill Driscoll

Bill Driscoll

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 21 623
  • Москва
  • Пол:Мужчина

Отправлено 29 октября 2012 - 11:32:49

Попытаемся опереться на свой исторический опыт.
А какой он? Кроме Православия,как объединяющей религии - ничего.
Почему бы не опереться на неё опять? Ведь работала столько столетий.


Дык кто бы спорил...Сформулируйте её (положения идеологии) применительно к сегодняшним условиям, согласуйте со всеми конфессиями, действующими сегодня в России, и атеистами ( Вы же, я надеюсь, не будете им эту идеологию внушать "крестом и мечом"), и вперед.
Думаю, у Вас получится. :)

#32      Мешалкин

Мешалкин

    Старожил

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 67 684
  • Пол:Мужчина

Отправлено 29 октября 2012 - 11:42:18

Дык кто бы спорил...Сформулируйте её (положения идеологии) применительно к сегодняшним условиям, согласуйте со всеми конфессиями, действующими сегодня в России, и атеистами ( Вы же, я надеюсь, не будете им эту идеологию внушать "крестом и мечом"), и вперед.
Думаю, у Вас получится.


Как показывает опыт ,никаких атеистов нет в природе.
Все во что-то веруют. Самые ярые атеисты с радостью веруют в науку, в НЛО, в экстрасенсов, в магию , а самый главный атеист - Виталий Гинзбург даже минору на пурим зажигал. Атеист участвует в религиозном ритуале!?
Значит и надо для начала объяснить,что " атеизм" был придуман на Западе в целях борьбы с православным Христианством.
Другие конфессии - это кто именно? Классический ислам и классический иудаизм. И все. Остальное - секты.
Сектантство надо искоренять просвещением. Эти другие конфессии никак не притенялись в Р.И. когда Православие было государственной религией. Православие вообще никогда и никого не притесняет. Опыт взаимодействия есть.
Православие объединило когда-то разрозненные русские княжества в единое государство и при помощи Православия возник русский народ из разнообразных племен. И теперь Православие может стать объединяющей идеей. Все едины во Христе.
------------------
Ну как? Так пойдет?

#33      Bill Driscoll

Bill Driscoll

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 21 623
  • Москва
  • Пол:Мужчина

Отправлено 29 октября 2012 - 11:54:22

Ну как? Так пойдет?


Мне лично - да, поскольку я - православный. Но тут, как грицца, "осталось уговорить королеву" - всё это грамотно расписать, и согласовать со всеми заинтересованными сторонами, как было сказано выше. А так - красотища... :)

#34      Мешалкин

Мешалкин

    Старожил

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 67 684
  • Пол:Мужчина

Отправлено 29 октября 2012 - 16:39:38

Мне лично - да, поскольку я - православный. Но тут, как грицца, "осталось уговорить королеву" - всё это грамотно расписать, и согласовать со всеми заинтересованными сторонами, как было сказано выше. А так - красотища...

Это - да... Разговорчик нужен серьезный с населением.
После насильственного атеизма мозги у многих промыты начисто.

#35      Bill Driscoll

Bill Driscoll

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 21 623
  • Москва
  • Пол:Мужчина

Отправлено 29 октября 2012 - 19:14:39

Это - да... Разговорчик нужен серьезный с населением.
После насильственного атеизма мозги у многих промыты начисто.

Ну, тут было бы желание. Вот только от тех, кто должен эту проблему решать, пока доносится только лишь невнятное мычание...

#36      Мешалкин

Мешалкин

    Старожил

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 67 684
  • Пол:Мужчина

Отправлено 29 октября 2012 - 19:17:06

Ну, тут было бы желание. Вот только от тех, кто должен эту проблему решать, пока доносится только лишь невнятное мычание...

Церковь могла бы,но её гнобят. Не позволяют.Потому как знают,что Православие - объединительная идея для русских. И всячески препятствуют единению народа во Христе. Пан Збышек Бзежинский откровенно говорит : Православие - наш главный враг.

#37      Bill Driscoll

Bill Driscoll

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 21 623
  • Москва
  • Пол:Мужчина

Отправлено 29 октября 2012 - 19:34:56

1. Церковь могла бы,но её гнобят. Не позволяют. Потому как знают,что Православие - объединительная идея для русских. И всячески препятствуют единению народа во Христе. Пан Збышек Бзежинский откровенно говорит : Православие - наш главный враг.


1. Ну, не так уж сильно её и гнобят...Это потявкивание которое слышно от оппов в последнее время только подтверждает, что церковь работает в правильном направлении, и здорово мешает чьим-то планам.
2. А разработкой идеологии должны заниматься специально обученные люди при высших органах власти, потому как церковь в России отделена от государства. Её представители могут входить в специальные консультативные органы по разработке, потому как многие положения того же православия требуют богословского толкования.

#38      Мешалкин

Мешалкин

    Старожил

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 67 684
  • Пол:Мужчина

Отправлено 29 октября 2012 - 21:35:59

2. А разработкой идеологии должны заниматься специально обученные люди при высших органах власти, потому как церковь в России отделена от государства. Её представители могут входить в специальные консультативные органы по разработке, потому как многие положения того же православия требуют богословского толкования.

Да.

#39      sergeyiv

sergeyiv

    Завсегдатай

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPip
  • Cообщений: 220
  • Пол:Мужчина

Отправлено 01 ноября 2012 - 14:53:39

Травля Православия принимает уже совсем истерические формы!

http://news.bcm.ru/r.../10/17/611931/1
Вообще даже название быдлоресурса как-бы намекает news.bcdm.ru news.bcm.ru Изображение


Потрясающее заявление сделал пару дней тому назад одна из самых узнаваемых персон среди священнослужителей Русской Православной Церкви (РПЦ), игумен Сергий Рыбко, настоятель храма Сошествия Святого Духа на б.Лазаревском кладбище и довольно частый гость различных телевизионных шоу.

«Я понимаю возмущение русских людей. Священное Писание повелевает побивать камнями всех этих ребят нетрадиционной ориентации. Пока эта шваль с Российской земли не уберется, я полностью разделяю взгляды тех, кто пытается от нее очистить нашу Родину. Если этого не делает государство, это будет делать народ. Православная вера, культура, цивилизация несовместимы с этой скверной. Либо мы станем толерантным западным государством, где будет все разрешено, и потеряем свое христианство и нравственное начало, либо мы будем христианским народом, который будет жить в богохранимой стране нашей во всяком благочестии и чистоте. К сожалению, я как священник, не могу принимать участие в такого рода акциях.»




Видимо Батюшка таки наступил на яйца автору!



К сожалению, доподлинно неизвестно, какой именно дух сошёл на бравого поборника защиты Земли Русской, иначе скорая психиатрическая помощь не заставила бы себя долго ждать, потому что ненормально, когда вместо чтения человеку слышится какой-либо призыв, побуждение к действиям. Впрочем, это всё может оказаться проделками лукавого - с чем чёрт не шутит?




А это современный приём быдлосми! Вот так, взять, и вывернуть всё шиворот на выворот! А почему священник должен спрашивать разрешения на проповедь Изображение Видимо скорая помощь приехала за автором этого интернет высера! Черт не шутил!

Ничего нового в словах игумена нет, и подобные не блещущие оригинальностью изречения мы слышим регулярно: то какой-нибудь радетель за права эмбрионов из питерского ЗакСа даст голос, то напомнит о себе борец с атмосферными явлениями из Народного Собора. Этим уже никого не удивишь, и гораздо более шокирующе смотрелись бы, скажем, гневные тирады тех же иерархов РПЦ в защиту пострадавших в гей-клубе, против которого и высказался игумен Сергий Рыбко.


А действительно! изпокон веков, здравомыслящие люди избавлялись от вырожденцев типа Сережи Шахова, дабы не портить породу иногда даже кастрировали их! Дабы не плодились и не портили жизнь нормальным людям, не пропагандировали гомосятину как альтернативу здорового размножения! Именно из за таких упырей в "толерантных" странах сокращаеться население, на лицо падение нравов и культуры. И как следствие такие страны порабощаются или уничтожаются!




Помнится, сам Иисус спас от побивания камнями блудницу Марию Магдалину, сказав, что пусть кинет в него камень тот, кто не без греха. Две тысячи лет тому назад никто не осмелился. Но я бы не удивился, если бы в наше время нынешние православные (или считающие себя таковыми граждане) забили бы его палками, камнями и ногами до смерти. За толерантность. И за нравственное начало.




Эко вывернул! Магдалина покаялась в своих грехах! А современные упыри моты типа Серёжи Шахова не то, что каяться, они их пропагандируют на каждом шагу! К стати! Он явно забыл про то, как Иисус выгнал ссаными тряпками торгашей из храма! Явно не толлирастный поступок!



Церковь давным-давно кроме мракобесия, к сожалению, запатентовала и двойные стандарты. И теперь успешно пользуется своими изобретениями, где-то сделав их своей прерогативой, а где-то щедро продавая права на реализацию средневековья в государственных масштабах.

Отследить это несложно: достаточно вспомнить любимую верующими историю о Содоме и Гоморре, якобы погибшими из-за пристрастий населения оных к однополой любви. Единственным спасшимся праведником стал Лот со своими дочерьми, которые недолго горевали и тут же пустились в благочестивые прелести инцеста, породив аж целых два племени. Потрясающий пример высокой нравственности и традиционных ценностей, не находите?





Опаньки! Изображение И после этого подобные авторы будут гундеть про холокост и антисимитизм? Изображение Вот где действительно двойные стандарты!
Может по этому-то и был создан "Новый Завет", но автор про это "почему то" умолчал! В Новом Завете вроде никто ни с кем ни занимался инцестом! Пример инцеста был именно у представителей "богоизбранного" народа! Изображение

итд итп. Что не абзац, то смешной бред!
Но это может и к лучшему! Я тоже не особо верующий. Но РПЦ сейчас скорее показывает пример "толерантности" по отношению к Сержику Шахову и подобным ему бесам!
Попробовал бы он порассуждать против равинов или муфтиев! В миг бестолковку отрежут или засудят!
Это не ново! Такое было и раньше, и сегодня и дальше будет!
Главное нам, нормальным и порядочным людям не вестись на эти бредни, помнить свою историю, и уважать РПЦ!

#40      nu-pogodi

nu-pogodi

    Администратор

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 26 189
  • Российская Империя
  • Пол:Мужчина

Отправлено 01 ноября 2012 - 23:14:16

царь, не казни за портянку!



http://www.odnako.org/magazine/material/show_21698/
30 октября 2012 Тимофей Сергейцев
Изображение
На каких ценностях должна базироваться идеология воссоединения

Проблемы Украины или Российской Федерации не имеют раздельного решения в утилитарных рамках ненастоящей, «внеимперской» суверенности. Мы должны определить ту часть мира, которая является зоной наших жизненных интересов, и предложить «русский код власти» от Иоанна Богослова, по которому любовь выше закона.
Отставной премьер-министр правительства Ее Величества Тони Блэр, выступая перед студентами Днепропетровска в помещении Дворца культуры металлургического завода 23 октября сего года и отвечая на вопрос «с кем дружить Украине — с ЕС или Евразийским союзом?», уверенно следовал курсу Леонида Кучмы — стремитесь в оба союза сразу. Чем несколько удивил собравшихся молодых людей, приученных украинской пропагандой — что «оранжевой», что «сине-белой» от Януковича — к однозначному «стремлению в Европу».
До вопроса, как Тони, шотландец по происхождению, относится к идее независимости Шотландии, и если, скажем, отрицательно, то почему другие шотландцы — наоборот, до этого вопроса собравшиеся как-то не созрели. Украинские граждане, в том числе молодые, вообще мало интересуются происходящим в мире, геополитика и международные дела — не их конек. Видимо, хата действительно с краю. Однако незнание законов, как известно, не освобождает от ответственности. А исторических законов — от ответственности исторической.
Возвращается эпоха держав

Тони, конечно, проговорился. Этот пункт его в целом бессодержательной лекции явно вывалился из общего дискурса «про глобализацию», который он, с его слов, создавал с тогда еще президентом США Биллом Клинтоном. Сегодня очевидно, что глобализация закончилась, США откровенно нажимают на все рычаги, чтобы валить евро и европейскую экономику в целом, предлагая доллар и самих себя в качестве убежища для капиталов. Такой вот антикризисный менедж мент. Как-то тут уже не до трансатлантического единства.
Мир распадается на регионы, которые будут решать задачу «выхода из кризиса», если говорить политкорректно, самостоятельно. Или, если отбросить политкорректность, регионы будут бороться друг с другом за выживание, в том числе и военными средствами. Как сказал Тони: надеюсь, мы не будем воевать.
То есть, в переводе с дипломатического, скорее всего, будем. Регионализация приходит на смену глобализации, которая была политэкономической формой финансового неоколониализма и сверхдоминирования одного государства над всеми остальными. Тони проговорился еще в одном месте, отступив от бла-бла про демократию, открытость, ответственное правительство, знание своего места в мире (сами понимаете, где это место) и т.п. в область реальности. Цитирую по памяти: мы, человечество, возвращаемся в экономическую ситуацию XVIII столетия, когда китайская экономика была самой крупной в мире, а промышленной революции еще не было. То есть влияние каждой национальной экономики будет определяться не ее «эффективностью» (которая будет примерно одинаковой у всех), а ее размерами — то есть размерами рынка, численностью населения.
Как говорится, имеющий уши да услышит. Промышленная революция (то есть научно-технический прогресс — это синонимы) исторически завершилась. Привет «стратегам» инновационных «пузырей». Технологии создают тактические преимущества, но не более — в силу их стремительного распространения. Стратегия выживания — в обеспечении размера региональных рынков. В концентрации всех видов ресурсов. В защите этой концентрации. В том числе военной защите. А это значит, что государство, суверенитет и территория снова в цене. Большое государство, большой суверенитет и большая территория.
Понятное дело, этого тезиса Блэра украинская аудитория не расслышала. Несмотря на прекрасный английский трех четвертей собравшихся. Как упорно не слышали и не переводили слово «Россия» украинские синхронные переводчики, когда Тони Блэр три раза в разной последовательности называл США, Россию и Китай основными центрами силы власти (power) в новом мире.
За кулисами ущербного сепаратизма

Вот тут стоит вернуться к не заданному украинцами вопросу о Шотландии. Так получилось, что международный наблюдатель за украинскими выборами, с которым я беседовал за неделю до выступления Блэра, оказался тоже шотландцем, однокашником известного мистера Бина (Р. Аткинсона), который, в свою очередь, имел в однокашниках того самого Тони Блэра. Так сказать, «узкий круг ограниченных людей», British people, как они сами себя осознают в мире. Для моего знакомого шотландского наблюдателя тема Шотландии начинается с одного жесткого тезиса: мне больно за Шотландию, я шотландец, у меня есть родовой килт (юбка в клетку клана), но я против независимости Шотландии. В отличие от Шона Коннери, с которым мой дядя играет в гольф, а я нет — не умею.
Что нам та Шотландия? Ну, отстает народ Шотландии от исторического процесса (хотя, как видим, не весь), референдум им судья. Можно сказать, что процесс исторического распада Британской империи достиг ее ядра и должна наконец-то развалиться собственно ее основа. В конце концов, должна же и Англия стать «нормальной» страной, не нам же одним мучиться.
Однако показательны мотивы и механизмы. Во-первых, та самая демократия. Сами будем решать, что нам лучше. Ну решайте, решайте. Во-вторых, уверенность, что так будет, значительно выгоднее. Своя нефть — и вообще. Политическая наивность и историческая близорукость подобных рассуждений очевидна далеко не всем.
Нам бы порадоваться, что враги впадают в маразм, но давайте помнить — это и наш собственный маразм, и украинский, и белорусский. И кроме того, Британская империя распалась не только на страны британского доминиона, но и буквально на несколько государств британской нации, тех самых British people, которые осознают свое геополитическое единство гораздо сильнее, чем члены НАТО. Это помимо распадающейся Великобритании — США, Канада, Австралия, Новая Зеландия, несмотря ни на что — Ирландия, плюс всякие мелочи. И пусть австралийцы туповаты, но это, пардон, еще целый континент. И Верховный суд у них — английский, в самой Анг лии, а не только по языку. Пока они не собираются объединяться в одно государство, но их цивилизационное единство несомненно. И корона по-прежнему существует. И когда США устанут от демократии, они о ней вспомнят.
Таким образом, британский этнос, британская нация располагает не одним, а несколькими государствами разной мощности, но занимающими два континента и два стратегически значимых архипелага. Именно это обстоятельство позволяет говорить о британской нации как о супер-, сверхнации, пока что, несмотря на кризис, управляющей миром.
Что такое нация

Распад СССР был величайшей гуманитарной катастрофой ХХ века. Так сказал Путин. И многие с ним согласны. Хотя и не все. И дело не только в ранних смертях людей, лишившихся занятий, образа жизни и систем жизнеобеспечения, которые были «неэффективны». А новые, «эффективные» системы поддержания жизни должны были при этом «вырасти сами», их создавать никто не собирался. Народу погибло наверняка не меньше, чем на мировой войне. Но ведь не посчитали пока.
Бжезинский четко сформулировал в «Великой шахматной доске», что для уничтожения Российской империи (СССР) нужно оторвать от нее (от него) Украину. Это было успешно сделано. Последовательный американский подход к этому делу ясно виден и сегодня. Мы не стремимся управлять миром. Может, и зря, но теперь это точно не наш первый шаг, и даже не второй.
Однако если мы не хотим закончить свою историческую жизнь в «демократической дробилке государств», проэволюционировать «до мышей», когда у нас Тверская область будет независимым государством, потому что ей «так выгоднее», мы должны определить ту часть мира, тот регион, которым не будет управлять британская нация и который является зоной наших жизненных интересов.
Кстати, СССР был решением для восстановления единства русской цивилизации после демократической Февральской революции 1917-го. Ведь Советы придумали не большевики — это историческая форма русской демократии. И разных «Республик Советов» в России наплодилось — от Москвы до самых до окраин, с южных гор до северных морей. Но большевики сумели взять Советы под контроль и вместо десятков республик восстановили империю — на этот раз Русскую Советскую империю. Или Советскую империю русской политической нации. Большевики разбирались в устройстве исторического процесса. А мы?
Мы, конечно, пока не готовы принять слова Путина всерьез. Да и сам Путин тоже. Ведь кроме естественной составляющей процесса истории, кроме того, что происходит «само», есть еще и составляющая искусственная — то, что делают люди, прежде всего те, кто борется за власть, если речь идет о судьбе государства.
Ведь в полном соответствии с логикой демократии Ельцин соблазнил Кравчука и Шушкевича развалом СССР, поскольку гарантированно получал власть над Российской Федерацией — ему так было выгоднее. И им тоже. И США это устраивало — признание было обеспечено. Если распад СССР — величайшая гуманитарная катастрофа, то действия Ельцина — это величайшее преступление перед русской нацией. Однако трудно признать таковое, стоя у памятника первому президенту страны, которая называется «Россия минус Украина и Белоруссия».
Украине и Белоруссии не пришлось испытывать терзаний современной Шотландии. Им просто сделали непристойное предложение, от которого нельзя отказаться. Они и не отказались. Потому что и население, и местная власть, которая жаждала стать уже «неместной», однозначно считали, что это выгодно. Вовсю шла глобализация. А в глобальном мире якобы можно быть маленьким и довольным, то есть «нормальным».
Так обещал главный глобализатор с человеческим лицом — под саксофон и флирт с ассистентками. Правда, с этим самым человеческим лицом под этот самый саксофон грохнули Югославию, чтобы было ясно, кто в доме хозяин и чего на самом деле стоит так называемая «независимость».
Для дальнейшего важно прояснить понятие нации. Речь не идет о нацизме или фашизме — как многим бы хотелось и внутри России, и за ее пределами. Одни бы с удовольствием побрили головы и отвязались на кавказцах и азиатах, а другие с удовольствием бы их истребили. В порядке гуманитарной интервенции. Как в Югославии. Все ведь знают, кто победил фашизм во Второй мировой. Точно не мы, сталинисты. И не будем показывать пальцем.
British people — точно никакие не фашисты и не нацисты. Они нация. Нация не имеет прямого отношения к крови и генетике. В большой нации могут участвовать многие народы. Но нация — это общность людей, освоившая политическую самоорганизацию, имеющая хотя бы одно государство и умеющая им пользоваться для своего выживания и экспансии или воспроизводства.
В современном мире, где многие государства поставлены под контроль общественной самоорганизации, где действуют транснациональные (то есть трансгосударственные) капиталы, всемирная торговля и коммуникация, нация может становиться сверхобществом (термин А. Зиновьева), контролирующим и использующим не одно, а несколько базовых государств. Этот контроль исторически основан на том, что в основе власти неизбежно лежит концентрация культуры, всех образцов и эталонов деятельности, цивилизационная основа. Как бы шотландец или канадец ни гордился своими обычаями и традициями, их значение в общей ткани британской цивилизации вторично. А первична — сумма британской философии, литературы и воспитания, созданная и реализованная на английском языке. То, что составляет власть мысли и власть над мыслью. Поскольку базовая культура, ее мощность определяет и мощность власти.
Воссоединение: русский код

Русская нация потому и нация, что претендует на самодостаточный планетарный цивилизационный статус. Включая в себя не только русский народ, но многие другие народы, не говоря уже о белорусском и украинском. Потому она и нация, что в ее основе лежит базис русской культуры, по отношению к которой все остальные культуры глубоко вторичны, и без сомнения — белорусская и украинская. При всем уважении. Сокровища украинского языка сверкают во всем блеске в общем ларце русской и украинской литературы и поэзии, но вне него они меркнут. Фердинанд де Соссюр утверждал, основывая науку лингвистики, что язык един и один. Есть только его пространственно-временные различия. Таковые различия между русским и украинским (или белорусским) языками столь невелики, что можно стать билингвом за месяц без специального обучения. Устный перевод не нужен в большинстве практических ситуаций.
Однако еще в начале ХХ века в британском правящем классе была разработана и успешно запущена в мир идеология создания «национальных» фейк-государств, где под «национальным» и «нацией» понимается исключительно язык и языковое сообщество. Плюс немного фольклора и народных обычаев. Направлена эта идеология против мультиязыковых и мультинародных империй, в том числе Русской. И довольно успешно работает. И здесь не важна степень языковых различий, даже хорошо, если она невелика. Еще Джонатан Свифт показал, что две группы людей можно довести до полномасштабного военного конфликта по вопросу, с какого конца разбивать яйцо.
Партнер моего партнера, ставший недавно пэром Соединенного Королевства в силу наследственных обстоятельств, очень емко сформулировал британский код власти, разделяемый, как кажется, British people по всему миру, вне зависимости от конкретного британского государства, включая США. Вот как он звучит:
«Первое.
Миром правит узкая группа людей (британцев. — Прим. авт.). Второе.
Мы за демократию (это способ управления. — Прим. авт.). Третье — и последнее.
Каждый платит за себя (комментарий не требуется. — Прим. авт.)».
То есть над конкретным государством британской нации стоит два принципа: «Правь, Британия!» и «Деньги — это главное». Каковые принципы, по сути, — один принцип.
А русский код — каков он?
Можем ли мы так же ясно его обозначить? Может, с этого стоило бы начинать проект «Русский мир», как-то неловко осуществляемый администрацией по отношению к каким-то непонятным «соотечественникам», вместо государств, которые, если уж и существуют формально независимо, обязаны быть государствами русской политической нации.
Не рискну сейчас дать формулу, но мне кажется, в нашей культуре есть очевидная подсказка и даже калька для кода. Наши британские «друзья» учат нас, что ничего не может быть выше закона, хотя знают, что может и должно (смотри выше). Апостол же Иоанн Богослов сказал ясно, что выше закона — правда, выше правды — справедливость, выше справедливости — милосердие, и выше милосердия — любовь.
И не надо немедленно начинать рассказывать, что государство (закон) должно быть отделено от веры (церкви, религии). Никогда так не было и не будет. И та самая узкая группа людей, что правит миром, весьма религиозна, и сами общества британской нации очень и очень клерикализованы. Попробуй-ка не молиться с кем положено, где положено и кому положено. «Коммьюнити» тебя не поймет и не простит.
То, что сказал Иоанн, — программа любого государства русской нации, и программа вполне исторически и политически выполнимая.
Будь это не так — мы стерли бы Германию с лица земли, и немецкий народ перестал бы существовать в наказание за сделанное с нами и за то, что пытался. Ибо закон в конечном счете — это все равно принцип талиона: зуб за зуб, око за око, руку за руку. И наказание должно быть неотвратимо. Мы, однако, их простили.
Поместить Украину посреди земель «русской силы»

Так что если бы Украина действительно стремилась стать полноценным государством, и если бы идея независимости хоть на йоту была политически, культурно и цивилизационно действительной, то никакого другого варианта, кроме как стать государством русской политической нации, у нее не было бы. И в этом должна заключаться осмысленная политика «Русского мира», исходящая от России, вместо той фиктивно-демонстративной деятельности «для соотечественников», которую мы имеем сегодня.
Однако вряд ли такое стремление Украины имеет место, прежде всего у правящего клана (а с населения и спрашивать нечего: пока жареный петух не клюнет, оно не перекрестится). Украина не вынесла ужаса независимости и рвется куда-нибудь присоединиться. И поскольку мы ее к себе не тянем, а британская нация в лице США активно в сторону от нас толкает, то она как бы туда и стремится. Как и те гораздо меньшие ее братья «во демократии», которые как страшный сон вспоминают краткий миг независимости, благополучно закончившейся вступлением в ЕС. Поскольку им приказали подготовиться и вступить, а Евросоюзу — принять.
Если отбросить этот путь закономерной и быстрой утраты случайно обретенного суверенитета, который этим фиктивным государством совершенно не нужен, а также старый добрый путь завоевания всех, кто трепыхается, то объединение государств одной политической нации происходит в истории перед лицом прямой и явной угрозы. Так было с Северными американским штатами (т.е. государствами) в борьбе с Британской империей. Так было со Швейцарией в борьбе со всем ее окружением (и друг друга тоже немножко принуждали). Так было и с пресловутым Евросоюзом — против СССР и России объединялись при руководящей роли США, которую трудно переоценить. И желательно, чтобы стороны к моменту объединения были «морально готовы».
Для этого российская политика формирования государств русской нации должна быть активна безотносительно к желанию этих стран стать таковыми или отсутствию желания. И осуществляться политика государств русской нации должна как в отношении элит, так и в отношении населения «независимых». И так называемая экономическая интеграция — лишь одна из составляющих этой политики, не более того.
Где пролегают региональные границы пространства жизненно важных интересов русской политической нации в новом постглобальном мире? Что является правильной геополитической рамкой для процесса консолидации государств русской политической нации в общее имперское пространство? Что есть «наш» регион? Куда должна распространиться Russian power?
Ответ практически очевиден, хотя он многим не понравится. Но вариантов нет. Это евразийское континентальное пространство от французского Бреста до Владивостока, Сахалина, Петропавловска-Камчатского и Чукотки. Это нерешенная задача послевоенного мира. И без ее решения мира дальше может уже не быть. Трансатлантическому союзу так или иначе конец. Нет бабла. Теперь «мы» должны освоить «их», иначе «они» опять попытаются освоить «нас» — по-своему. И вряд ли это закончится бескровно.
Украину нужно избавить от шизофренической для нее русофобской роли, от бессмысленного выбора между Западом и Востоком. Поскольку с обеих сторон все будет наше. Если для этого Галичина (украинские католические провинции) должна стать частью Польши, то так тому и быть.