Перейти к содержимому


Фотография

О ДИВНЫЙ НОВЫЙ СВЕТ!


  • Закрытая тема Тема закрыта
Сообщений в теме: 86

#41      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 47 930
  • Пол:Мужчина

Отправлено 28 февраля 2019 - 03:39:41

2. О пользе кружев и титулов.

   Мы увидели небольшую деревушку у подножия гор. Чуть правее от центра располагались длинные одноэтажные строения, а перед ними – два длинных пирса. У правого стояло два трехмачтовых корабля неизвестного мне типа, а левый был девственно пуст.

   По заверениям Хуана, залив весьма глубок, и к причалам беспрепятственно подходят галеоны с осадкой до одиннадцати вар, или примерно девяти метров. Это же подтверждали и найденные нами лоции Санта-Лусии. Тем не менее, мы решили пока не дразнить судьбу и не подходить к пустому пирсу – а вдруг это не понравится местному начальству? Вместо этого, мы остановились метрах в пятидесяти от берега.

   За полчаса до этого, мы с Лизой переоделись в сшитую специально для этих событий одежду. Необходимость последнего была обусловлена словами Хуана, который деликатно дал нам понять, что в Испании встречают не только по титулам, но и по одежке. Он тогда добавил:

– Досточтимые доны, так не только в Испании, но и во многих других странах – и у голландцев, и у жителей стран Италии, и у еретиков-немцев, и даже у шведов и этих исчадий ада-англичан. Наверное, ваша Россия находится так далеко, что вам неизвестна европейская мода.

   Пришлось поискать книгу про средневековую одежду. После длительных поисков, Леха Иванов показал мне портрет испанского короля Филиппа II, умершего всего лишь год назад. Монарх был изображен в черном одеянии с кружевным воротничком и кружевными же манжетами. В описании было отмечено, что черные ткани были весьма дороги – ведь на них уходило много краски. Чего-чего, а черной ткани у нас было более чем достаточно, даже занавески у нас были из черного шелка. Кружева мы нашли не сразу, но на «Святой Елене» оказался ящик, полный кружевных трусиков из дешевой синтетики. Так что мне и моим заместителям-мужчинам (испанцы не могли представить себе женщин-дипломатов, так что, по крайней мере, все «официальные лица» были мужиками) сшили шелковые кафтаны и шелковые панталоны с воротниками и манжетами из женских трусиков; моя Лиза удостоилась нескольких платьев по образцу женских портретов Веласкеса, разве что не столь тяжеловесных. Хуан, увидев нас в новом одеянии, благоговейно изрек, что такой роскоши иначе, как при королевском дворе в Мадриде, или, в крайней случае, вице-королевском, в Мехико, нигде не увидишь.

   Письма от «дона Ладимиро, князя Россовского и Русско-Американского», свидетельствовали, что податель сих – Aleceo Alecseyev, Principe de Nicolayevca – Алесео Алексеев, князь Николаевки собственной персоной. Мэр города, конечно дворянин, но по сравнению с ним я практически небожитель, человек, стоящий на две, а то и три ступеньки выше его по социальной лестнице. Конечно, он не знал, что Николаевка состоит всего из десятка домов и пристани, да и Хуану мы этого не говорили, чтобы не ронять свой авторитет в его глазах - он даже не подозревал, что так именуется поселение на Оленьем острове. А Лиза моя в одночасье оказалась княгиней – по-испански «princesa», над чем она все время потешалась.

   И вот я, в величественной позе, с Хуаном и четырьмя «идальго», подхожу на шлюпке к причалу Санта-Лусии. Там нас уже ждали с десяток испанцев с алебардами и мушкетами. Сказать что они смотрели на нас квадратными глазами – значило не сказать ничего. Огромный самодвижущийся корабль, самодвижущаяся лодка, странно экипированные солдаты – и между ними два, с их точки зрения, роскошно одетых человека с надменными лицами.

 Первым нас встречал, судя по всему, офицер – в широкополой шляпе, кафтане, короткой юбочке (!) и со шпагой на боку. Он внимательно посмотрел на нас и вдруг, отвесил поклон, почтительно сняв шляпу. Дальнейший диалог протекал на придворном испанском, который я довольно плохо понимал, но смысл разговора был примерно таким:

– Ваше превосходительство, сеньор Альтамирано! Какая радость, что вы живы! А мы думали, вы погибли от рук этих проклятых англичан!

Дон Хуан небрежно кивнул и сказал:

– Сеньор де Аламеда, меня, хвала Господу нашему, спасли наши русские друзья под командованием князя Алесеево – мою фамилию он так и не смог правильно выговорить, зато величественным жестом указал на мою персону. – А теперь доставьте меня как можно скорее к сеньору алькальде (мэру).

– Слушаюсь, ваше превосходительство! А как прикажете принять наших гостей?

– Сеньор де Аламеда, его превосходительство князь изволит вернуться на свой корабль в ожидании встречи, соответствующей его высокому статусу – не каждый день Санта-Лусия встречает таких важных гостей. Надеюсь, что его светлость мэр – он подчеркнул слово «светлость» – не заставит ждать его превосходительство и его очаровательную супругу, ее превосходительство княгиню.

   Мы дружески обнялись (Хуан сказал заранее, что это не противоречит протоколу), де Аламеда помог ему выбраться на пирс, и наша шлюпка вернулась к «Святой Елене».

   Вскоре у пирса начали происходить весьма интересные события. Откуда-то приехало несколько карет, из которых вышли с десяток людей в парадной форме, часть с алебардами, часть со шпагами — наш почетный караул. Из лодочного сарая кто-то вынес весьма красивую весельную лодку. Вскоре к пирсу подъехала нарядная черная карета, запряженная черными же лошадьми. Лакеи в вышитых золотом ливреях помогли выйти двоим – толстяку и, судя по всему, его секретарю, одетому в кафтан победнее. Они сели лодку и отправились на ней к «Святой Елене». Матросы помогли толстяку подняться на борт нашего корабля – он, похоже, пребывал в состоянии полного обалдения – и не только потому, что к нему пожаловало высокое начальство, и даже не потому, что к нему приехал князь, пусть и из непонятной страны. Сам наш корабль, его внешний вид, никак не укладывался в его картину мироздания.

 Он низко поклонился, зацепив шляпой палубу, и сказал:

– Ваше превосходительство, сеньор князь! Я идальго Висенте Гонсалес и Лусьенте, мэр этого города. Для меня было бы огромной честью, если бы ваше превосходительство, ее превосходительство княгиня, и другие русские идальго согласились бы прибыть в мой скромный дом на ужин в честь столь высоких гостей! В любое время, когда вам будет угодно.

 Я, вспомнив советы дона Хуана, так же небрежно кивнул и сказал:

– Сеньор Гонсалес и Лусьенте, мы с радостью примем ваше приглашение. Скажите, когда это будет удобно хозяину?

– Ваше превосходительство, если вы прибудете к пяти часам, то тем самым вы дадите время моим поварам приготовить обед, который сможет понравиться их превосходительствам. И если сеньор князь скажет, какие именно блюда любят русские гранды, то мы попытаемся приготовить именно их.

– Ваша светлость, я лично имел удовольствие попробовать кухню мексиканских владений Его Католического Величества, и она мне весьма понравилась. Полагаю, что сеньора княгиня тоже отнесется благосклонно к подобным блюдам. Кроме того, я хотел бы взять с собой господ купцов, дабы они могли встретиться с вашими негоциантами.

   Сеньор алькальде опять низко поклонился, заверил меня, что это и в интересах вверенного ему города, предложил нам пока пришвартоваться к причалу, и попросил моего разрешения вернуться домой, дабы распорядиться о подготовке нашего пиршества. Получив таковое дозволение, он с поклоном спустился по трапу в свою лодку и отбыл на берег.
 


Сообщение отредактировал Road Warrior: 28 февраля 2019 - 17:52:21

  • Андрей 1969, Колко и Vlad-23 изволили поблагодарить

#42      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 47 930
  • Пол:Мужчина

Отправлено 28 февраля 2019 - 17:20:11

3. В гостях у его светлости.

   В нашей делегации было два гранда Русской Америки - Его превосходительство князь де Николаевка и Её превосходительство княгиня де Николаевка. Свитой им служили шестеро ополченцев, которые считались более мелким дворянством, «идальго». Это было, конечно, не так далеко от правды - служивое сословие и составляет, как правило, основу будущего дворянства. Вот разве что в Русской Америке дворян нет и не будет... Кроме того, «идальго» первоначально означало всего лишь "hijo d'algo" - «сын кого-то». А каждый из наших ребят и был сыном «кого-то».

   За нами прислали тяжелую карету из черного дерева с вырезанным на ней зáмком с тремя башнями - как я потом узнал, гербом фамилии Гонсалес. До дворца мэра оказалось всего лишь около двухсот метров, и я так и не понял, почему мы не прогулялись пешком. Впрочем, принцесса, она же княгиня, не возражала. Она дала сеньору Гонсалесу и Лусьенте поцеловать себе руку и с царственным видом села в сию духовку на колёсах. Одета Лиза была сногсшибательно – ей сшили платье из лучших тканей, которые только смогли найти в наших «пещерах Аладдина», расшив их предварительно золотом. На «княгине» были изумрудное ожерелье и бриллиантовый браслет - подарки Сары. Туфли ее не были видны – подол платья, как тогда полагалось в Испании и ее колониях, подметал землю, чтобы, не дай Бог, никто не увидел ножек прекрасной дамы.

   Карета для «идальго» была намного проще, без всяких украшений и занавесочек на окнах, а за купцами прислали третью - веселенького синего цвета, после чего мы тронулись в путь. Наш рыдван почти сразу остановился - мы уже прибыли на центральную площадь, названную ацтекским словом «сокало» (хотя в этих местах ацтеков никогда не было). Сеньор алькальде помог княгине выйти из кареты, и мы оглянулись по сторонам.

   Город был весьма богатый, что меня не удивило, ведь вся торговля с Восточной Азией проходила через его порт. Сокало представлял собой весьма длинную и узкую площадь, на нижнем конце которой находилась красивая церковь Богородицы, рядом с которой по обе стороны простирались торговые ряды. Сверху находились мэрия и двухэтажное здание, про которое мне сеньор алькальде, понизив колос, сказал, что там находится «la santísima inquisición» – святейшая инквизиция. Чуть ниже возвышались несколько частных домов, похоже, принадлежавших самым богатым людям города. Самым красивым был дом мэра, находившийся в левом верхнем углу. Но два дома были еще больше – один строгий, без архитектурных излишеств, другой – покрытый португальским цветным кафелем и плохо гармонировавший с другими строениями.

   В центре выбеленного фасада дома мэра располагались высокие ворота – всадник мог туда въехать, даже не наклонившись. Слева и справа – еще по одним воротам, поменьше – вероятно, для слуг. Над каждыми из них – окна с балкончиками, закрытые тяжелыми ставнями. Третий этаж окаймляла крытая деревянная галерея с четырьмя дверьми. На галерее стояли три девушки в длинных платьях и глядели на нас, обмахиваясь веерами.

– Мои дочери, – сказал сеньор алькальде. – Надеюсь их представить вашему превосходительству.

   Открылись тяжелые створки ворот, и карета въехала в прелестный внутренний двор. Вокруг цвели экзотические деревья, пели птицы, и журчали сразу два фонтана. В тени деревьев были накрыты два столика – один побольше, один, чуть подальше, поменьше, и более изысканно накрытый. Если на улице было очень жарко, и я успел сильно вспотеть, то здесь было намного прохладнее, то ли из-за фонтанов и деревьев, то ли из-за того, что толстые каменные стены действовали как своего рода терморегуляторы. Третий столик располагался чуть поодаль, где, наверное, было жарче.

– Сеньора княгиня, сеньор князь, будьте добры, вот ваши места, – сказал, низко кланяясь дворецкий – судя по внешности, метис – указывая нам на столик поменьше, где уже сидел наш друг Хуан Альтамирано. Увидев на, он вскочил, поцеловал руку княгине и крепко обнял меня. Вместе с нами за него сели сам сеньор Гонсалес и Лусьенте, а также его жена, сеньора Пилар Флорес де Гонсалес и Лусьенте, такая же маленькая, как и ее муж, но намного более стройная. Через две минуты, к нам присоединились сеньориты Гонсалес, дочери мэра.

   Оказалась, что старшая из них, Грасиэла, немного говорит по-английски. Лиза успела с моей помощью подучить этот язык, и женская часть стола заговорила о нарядах, об украшениях, и о прочих мелочах, которые волнуют женщин всех времен и народов. Впрочем, вскоре все переключилась на литературу. Оказалось, что Лиза читала и Сервантеса, и Лопе де Вегу, по-русски, конечно. Как подобные дискуссии удавались на ломаном английском, мне непонятно по сей день.

   Наших «идальго» посадили за другой, большой стол; вскоре к ним присоединились наш старый знакомый де Аламеда и другие офицеры. А «купцы» за третьим столом сначала были одни, но вскоре начали заходить богато одетые люди, которые сначала подходили к нам, чтобы быть нам представленными сеньором Гонсалесом, а затем садились за третий стол. Их было шесть человек, но мне запомнились двое – седоватый и уверенный в себе сеньор Родриго Торрес Овьедо, и слащавый и сразу не понравившийся мне Алехандро Пенья Суарес.

   После того, как все расселись, а нам принесли охлажденного белого вина, мы с доном Хуаном и мэром заговорили о своем, «о девичьем», так сказать. Сначала я, по просьбе сеньора алькальде, рассказал немного о Русской Америке. Конечно, я не стал говорить, насколько нас было мало, и что пока у нас всего два поселения – Росс и Николаевка, не считая индейских деревень под нашим покровительством. Узнав, что Русской Америке принадлежит все калифорнийское побережье, включая и Нижнюю Калифорнию, он побледнел и проблеял, что эти земли были объявлены испанскими доном Кабрильо, на что я ответил, чуток покривив душой, что их объявил российскими еще казак Семен Дежнев. Я не стал говорить, что родится он только через шесть лет, а вместо этого добавил, что я послал через сеньора Альтамирано предложение по разграничению территории, и что Россия намерена снять все возможные вопросы путем переговоров и, возможно, определенных шагов финансового характера. Что Хуан и подтвердил, в свою очередь присовокупив, что находит наши предложения вполне приемлемыми.

   Я добавил, что наш корабль является кораблем купеческим, который любезно согласился доставить нашу делегацию в Санта-Лусию. Мэр кивнул – у испанцев дворянство не занимается коммерцией, но путешествие на купеческих кораблях предосудительным для дворян действием никак не является. На что тот ответил, что господа Торрес и Пенья – купцы, и что, вероятно, сейчас за соседним столом проходит дискуссия как раз на эту тему – что купить, что продать, и за какую цену.

   Я заметил, что сеньор Поросюк, сидевший с краю "купеческого" стола, вдруг начал на вполне сносном испанском общаться с сеньором Пеньей, но не обратил на это внимания. А зря... Просто в этот самый момент принесли первое - посоле, суп из вымоченной и набухшей кукурузы, а затем и второе - жаркое из баранины с местными травами и кукурузными лепешками. Было очень вкусно, и разговоры перешли в кулинарную сферу.

   После обеда, дон Хуан встал и, поклонившись, объявил, что ему придется завтра на рассвете уехать в Мехико, и что он просит прощения за то, что ему придется нас покинуть. После того, как он, еще раз облобызав Лизину руку и тепло распрощавшись со мной, ушел, сеньор Гонсалес неожиданно произнес:

– Дон Алесео, вы мне написали, что у вас есть кое-какие предложения.

– Да, сеньор Гонсалес. Мы хотели бы торговать с вашими купцами напрямую. Для этого мы могли бы соорудить здесь факторию и контору, а также более длинный причал. И мы готовы платить определенную сумму за эту привилегию.

– Хорошо, дон Алесео, полагаю, это и в наших интересах. А как насчет захода наших кораблей в ваши воды?

– Сеньор алькальде, этот вопрос можно обсудить отдельно. Но вряд ли ваши галеоны смогут тягаться с нашими кораблями, такими, как «Святая Елена», как в скорости, так и в грузоподъемности. Дорога туда и обратно для нас займет намного меньше, чем дорога для вас только туда.

– Ладно, дон Алесео, давайте вернемся к этой теме в более позднее время. Вы еще намекнули, что у вас есть кое-какие новости для меня лично?

– Именно так, сеньор Гонсалес. При разборе бумаг, которые мы нашли на пиратском корабле, мы наткнулись на документ, в которых упоминается ваш отец, сеньор Луис Гонсалес и Лусьенте.

   Сеньор мэр посмотрел на бумагу и побледнел.

– Значит, это правда, – пробормотал он. – Это документ из Манилы про то, что мы выиграли тяжбу за нашу тамошнюю собственность. Мы так и не получили никакой весточки от манильского суда. А когда отец послал туда человека, то оказалось, что здание суда сгорело вместе с архивами; вполне вероятно, что оно было подожжено, но считалось, что все документы, доказывающие, что правомерным собственником являлся мой отец, сгорели. Спасибо, дон Алесео, что вы хотите за эту бумагу?

– Сеньор Гонсалес, она ваша. Я рад, что справедливость наконец-то восторжествует.

– Тогда, дон Алесео, я ваш должник.

 


Сообщение отредактировал Road Warrior: 28 февраля 2019 - 18:16:32

  • Андрей 1969, Колко и Vlad-23 изволили поблагодарить

#43      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 47 930
  • Пол:Мужчина

Отправлено 13 марта 2019 - 15:10:16

4. Чем вы, гости, торг ведете?

   Мы и не рассчитывали на столь удачное начало наших взаимоотношений с местными властями. Мэр города, когда мы прощались перед тем, как сесть в карету, еще раз сказал нам, что он навсегда наш должник, и с радостью принял наше приглашение на ответный визит на следующий же день, а именно понедельник, 27 августа, в сопровождении своей супруги, дочерей, и небольшой свиты, состоявшей из местных дворян и их жен и дочерей.

   Наши девушки-поварихи нашли чем украсить обеденный зал, а часть его освободили от мебели под танцевальный пол. Восторги от русской кухни (особенно понравились, как ни странно, пельмени и салат оливье, а также вина из корабельного погреба) сменились изумлением, когда один из наших "купцов", Саша Печерский, сел за рояль и заиграл "В лесу прифронтовом". И мы с Лизой, объявив, что этот танец ныне весьма популярен при дворе князя Новой России, вышли и станцевали вальс. Некоторые из присутствующих дам смотрели поначалу с некоторым осуждением, но дочери сеньора алькальде упросили мать разрешить им попробовать, и три лучших танцора из наших «идальго» бережно повели их по танцполу. А затем и сама донья Пилар попросила нас научить их с супругом этому танцу – и мы с Лизой провели небольшой класс, оказавшийся хитом вечера, хотя я, в отличие от любимой супруги,  танцевал лишь немногим лучше среднестатистического карнавального медведя. А потом на танцпол вышли все, кто был в паре - включая дам, которые ранее смотрели столь неприветливо.

   Перед прощанием мы одарили наших гостей, и сказать, что они ушли счастливыми – это значит ничего не сказать. Все мы получили приглашения – «идальго» на охоту в сопровождении собратьев, которые они с достоинством приняли, добавив, что смогут это делать лишь посменно, ведь охрана их превосходительств, а также «Святой Елены», для них важнее всего; Лиза – на завтрашний девишник у дочерей сеньора алькальде, куда напросились и некоторые другие девушки; а я – провести время с самим главой города. Конечно, узнав, что я не люблю охотиться, он огорчился, а рыбалка, как оказалось, не считалась приличествующей дворянскому сословию. Тогда я попросил его показать мне его прекрасный город и красивые места неподалеку, на что он с радостью согласился.

   Вообще провинциальная жизнь в будущем туристическом раю (который, увы, еще в восьмидесятых годах двадцатого века стал весьма небезопасным, по крайней мере, в нашем варианте истории) была для дворян весьма скучна – дамы развлекались рукоделием, музицированием и посиделками, мужики – охотой и пирушками. И те, и другие сетовали, что даже арены для корриды в городе еще не построили. Время от времени, народ отъезжал в Мехико, где были и коррида, и балы, и театры, и где у многих имелись дома. Но в последнее время участились нападения разбойников вдоль извилистой горной дороги в столицу. И если ранее нападения на дворян были практически немыслимы, то теперь и знать предпочитала путешествовать не только со слугами, как раньше, но и обязательно в составе караванов. Именно потому дону Хуану пришлось так быстро отбыть в Мехико.

   Саму Санту-Лусию защищала полурота солдат и батарея из трех орудий. После того, как лет двадцать назад в этих краях впервые появились англичане, было решено разместить батареи на безымянном полуострове, защищавшем Санта-Лусию с моря (в мое время он именовался весьма оригинально – Penísola De Las Playas, «полуостров пляжей»). Кроме того, на плоском холмике к юго-востоку от города началось строительство форта. На местных индейцев была наложена трудовая повинность в пользу испанской короны, известная как «репартимьенто», и именно их привлекли к строительству – в середине лета. Но массовая смертность среди строителей заставила предшественника дона Висенте остановить строительство форта. Ведь индейцы были нужны и для возведения новых зданий в городе, и для разгрузки и погрузки кораблей.

   Население городка составляло чуть более тысячи человек, большинство из которых были метисами. Дорога из порта в Мехико проходила через сокало, после чего поднималась по склону, поворачивая при этом на север. Вокруг располагались несколько плантаций, где трудились, как правило, местные индейцы йопе (мне с трудом удалось сдержать хихиканье, когда я услышал название племени). Но если еще недавно они были практически рабами, то после принятия «новых законов» у них появились хоть какие-то, но права. Сеньор алькальде шепнул мне по секрету, что, возможно, скоро в Акапулько доставят африканских рабов, которые намного более выносливые, чем эти «индиос». Я не разделял его восторга, но решил с ним не спорить. Он меня не поймет, и я вряд ли чего-нибудь добьюсь.

   Тем временем, Лиза проводила достаточно много времени с супругой и дочерями сеньора алькальде, а также их подругами – сначала местные дамы были ослеплены ее титулом, а потом они по-настоящему сдружились. Когда она была на корабле, она штудировала самоучитель испанского, и уже могла кое-что сказать, а девушки с радостью ее учили, и, кроме того, тайком учились у нее танцам. Донья Пилар лишь сказала со вздохом, что она надеется, что слухи о вальсе не дойдут до Святой Инквизиции...

   А вот у наших купцов дела шли весьма неплохо. Главным негоциантом я назначил Федю Князева, который не только был в шаге от красного диплома экономического факультета МГУ, но и имел немалый опыт фарцы. Причем ради московской Олимпиады он выучил испанский, и говорил на нем ничуть не хуже, чем Кирюша, проведший год в советском посольстве в Мехико и выучивший язык в стране пребывания. Кроме того, Федя был, как ни странно, бессребреником – почти все заработанные деньги уходили на семью, друзей, и прекрасный пол. Вот и сейчас я доверил ему организацию нашей торговой миссии, и не прогадал.

   И Торрес, и Пенья были готовы скупить весь груз ножей, ножниц и синтетики. Взамен они предлагали нам все то, что мы надеялись у них купить – крупный и мелкий рогатый скот, кукурузу, семена томатов, сладкого перца и чили, разные сорта картофеля, виноградные лозы, деревья – яблони, груши, черешни, фиги, манго, персики, апельсины, мандарины, лимоны, лаймы... Причем задёшево – кроме, как ни странно, яблонь, груш, и черешен, которые здесь были экзотикой. Пенья предлагал чуть более умеренные цены, да и был готов платить больше за наши товары, и Кирилл требовал торговать только с ним, но Федя решил, что хорошие отношения необходимо поддерживать со всеми, и распределил и поставки, и заказы между двумя «китами», а также среди более мелких местных негоциантов. Неожиданным бонусом оказался тот факт, что сеньор Веласко оказался агентом торгового дома из Панамы, а сеньор Очоа - Веракруса, так что вскоре с нашими товарами познакомятся и там.

   Время у нас еще было, и я надеялся дождаться весточки от Хуана Альтамирано, прежде чем уходить обратно в Форт-Росс. Места в трюме у нас было хоть отбавляй, серебра и золота тоже, да и денег, вырученных за продажу нашего товара, накопилось неожиданно много, и торговля, хоть и стала не столь насыщенной, продолжалась. Мне вспомнилось, насколько прекрасным было искусство некоторых индейских племен – особенно золотые и серебряные украшения. А испанцы их обычно просто отдавали на переплавку, а индейские храмы, фрески, скульптуры обычно просто уничтожались. Так что Федя по моей просьбе предложил деньги за подобные произведения искусства, да еще и дал понять сеньору алькальде, что сохранение того немногого, что осталось в этом районе – залог добрых отношений и торговли на будущее.

   Это его весьма удивило, но я ему рассказал по секрету, что скоро множество русских американцев начнут приезжать в Санта-Лусию только для того, чтобы посмотреть на их прекрасный город, а также на индейские храмы. И это даст возможность городу развить инфраструктуру и торговлю. Он не мог понять, что индейские храмы могут кому-нибудь быть интересны, но обещал подумать над этим вопросом, тем более что мы попросили показать нам то, что осталось от индейских городов. Увы, от поселения индейцев племени йопе на месте города не оставалось ничего, а в соседних деревнях не оставалось ни единого храма либо другого «языческого» объекта. Мэр обещал навести справки, есть ли такие объекты недалеко от города, но присовокупил, что Святая Инквизиция, узнав о таких сооружениях, вполне может приказать их уничтожить.

   Тем временем, индейское золото и серебро текло в наши руки – его нам продавали со всего лишь десятипроцентной наценкой, другими словами, за сто десять грамм серебра отдавали сто грамм индейских украшений. Испанцы не могли понять прихоти русских, и, думаю, втайне хихикали над дурачками с севера. А мы таким образом положили начало музейной коллекции Форт-Росса. Кстати, другие произведения искусства нам давали «просто так», «в довесок». В их числе был абсолютно бесподобный каменный календарь в виде круга диаметром в два метра, подаренный нам самим сеньором алькальде после того, как Лиза презентовала его супруге набор бижутерии.

   И вдруг произошло нечто, что меня, скажем так, несколько испугало. На пирсе, к концу которого была пришвартована «Святая Елена», появилось несколько католических монахов. Я вышел к ним навстречу в сопровождении четверых «идальго», опасаясь худшего. Но главный из них лишь поклонился и представился:

– Дон Алесео, меня зовут брат Родриго Авила. Pax vobiscum*! (*мир вам)

– Et cum spiritu tuo! (*и духу твоему) – не помню уж, откуда я вспомнил правильный ответ.

– Дон Алесео, мы прибыли сюда по поручению падре Лопе Итуррибе, главы нашего отделения Святейшей Инквизиции. Падре Лопе хотел бы пригласить вас к себе.

  Я внутренне похолодел, но сказал:

– Святые отцы, я рад, что падре Лопе нашел время увидеться с моей незначительной персоной. А когда он хотел бы со мною встретиться?

– Если дон Алесео согласится отобедать с ним, то он может поехать с нами прямо сейчас.

– Хорошо, а могу ли я взять с собой других идальго?

– Падре Лопе предвидел подобное ваше желание, и с радостью примет и двоих ваших идальго. Только ее превосходительство лучше не брать – падре Лопе, чтобы избегать искушений, предпочитает не обедать с женщинами.

   И вдруг мне пришла одна мысль.

– Святые отцы, не хотели бы вы осмотреть  часовню на «Святой Елене»?

   Они посовещались, после чего брат Родриго ответил:

– С радостью, дон Алесео.

   Посещение часовни, иконы и кресты произвели на них определённое впечатление – я услышал, как брат Родриго с удивлением пробормотал: «А он сказал, что эти русские нехристи». После этих слов он обернулся ко мне и спросил:

– Дон Алесео, верите ли вы в Господа нашего Иисуса Христа?

– Да, брат Родриго, верую. И в Матерь Его Непорочную.

– И в святых Его?

– Да, брат Родриго, и в святых Его.

– Дон Алесео, значит, русские не безбожники-протестанты, если вы верите и в Богородицу, и в святых... Рад это слышать!

   С собой я взял двух ребят из Васиной компании. Брат Родриго задал им те же вопросы, получил те же ответы, пусть и в моем переводе, после чего и он, и другие монахи резко подобрели.

   И мы пошли – на этот раз пешком – во Дворец Инквизиции. Нас провели в трапезную, где, в отличие от православных монастырей, на столе стояли не только вино, рыба, и кое-какие овощи, но и баранина, и свинина, и жареные куропатки.

   Брат Родриго удалился куда-то, и через несколько минут вернулся со священником постарше. Тот перекрестил нас и сказал:

– Ваше превосходительство и ваши светлости, меня зовут падре Лопе Итуррибе. Я родился в городе Сан-Себастьян, но сорок лет назад Господу было угодно отправить меня в Америку, и я ныне тружусь здесь, в Санта-
Лусии, слежу за тем, чтобы никакая ересь не проникла в умы и сердца подданных Его Католического Величества. Ведь в Европе сейчас весьма распространены протестантские ереси, когда уничтожается церковное искусство, закрываются монастыри, а людям говорят, что не нужно почитать Богородицу и святых. А как у вас, в России?

– Падре Лопе, – сказал я и поклонился. – Мы тоже почитаем Святую Богородицу – и тут я показал образок Пречистой Девы, некогда подаренный мне матерью и висевший вместе с крестом на моей груди. – Мы тоже почитаем святых и мощи их. Я, к примеру, был крещен в честь Алексея человека Божия. У нас в России есть монастыри, и мы почитаем Святые Иконы.

– Дон Алесео, поймите, к нам недавно приходил человек, который рассказал, что по информации, полученной им от одного из ваших людей, у вас не верят в Бога. Конечно, мы не можем устроить гранду другого государства такой допрос, который мы могли бы устроить подданному Его Католического Величества. Но нам необходимо было узнать, насколько справедливы были эти обвинения. Про нас, Святейшую инквизицию, рассказывают, что мы сжигаем всякого, кто попал к нам по ложному доносу. Но на самом деле мы всегда стараемся установить правду. И я очень рад, что обвинения, выдвинутые в отношении вас и ваших людей, не подтвердились.

– А не скажете ли нам, кто именно донес на нас, и на кого из наших людей он ссылался?

– Не могу, дон Алесео, поверьте мне. Давайте лучше выпьем вина – его нам привезли из самой Испании.

   Я достал из сумки резной православный крест, сделанный ребятами в Форт-Россе и отданный мне отцом Николаем «на всякий случай», и с поклоном протянул его падре Лопе.

– Святой отец, это русский крест, который мы хотели бы принести вам в дар.

   Падре Лопе благоговейно взял крест, поцеловал его, перекрестил меня и сказал:

– Сын мой, примите мою благодарность. Завтра воскресенье, и я надеюсь увидеть вас и ваших людей у нас в храме в восемь часов утра. Я знаю, что у вас служат другим чином, и что немногие из вас знают латынь, поэтому не бойтесь – никто вас не будет упрекать в незнании нашей службы.

   Да, подумал я, попали мы. Но все равно лучше, чем альтернатива... Более того, отец Николай благословил нас на посещение католического богослужения, если иначе никак. Вслух же я лишь сказал:

– Падре Лопе, все наши люди, кто не будет нести караульную или другую службу, придут завтра на Святую Мессу.
 


Сообщение отредактировал Road Warrior: 13 марта 2019 - 16:10:06

  • Андрей 1969, Колко и Vlad-23 изволили поблагодарить

#44      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 47 930
  • Пол:Мужчина

Отправлено 14 марта 2019 - 04:30:38

5. «Кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро! То здесь сто грамм, то там сто грамм, на то оно и утро!»

   В тот вечер, где-то за час до захода солнца, я протрубил общий сбор, и, когда народ собрался на палубе, объявил:

– У меня три новости: две хороших и одна плохая. С какой начинать?

   Кто-то сказал:

– Конечно, с хорошей.

– Ладно. Хорошая новость номер один. Завтра к половине восьмого утра всем, кто не несет караульной службы и не принадлежит к команде корабля, необходимо собраться здесь. Нам нужно будет отправиться на мессу. Полагаю, оружие можно будет взять с собой – насколько я знаю, это здесь в порядке вещей. Да, и еще: отец Николай благословил нас на это, если иначе никак нельзя. И это именно тот случай.

   Неожиданно послышался визгливый голос Кирюши Поросюка:

– А я в Бога не верю. Я атеист. Комсомолец.

– Так вы ж крещеный.

– Все крестились, и я крестился. Но все равно – не верю я в сказки о богах.

   Я хотел было на него прикрикнуть, потом махнул рукой и сказал:

– Ладно, не идите, силком никого загонять не буду. Теперь плохая новость. Один из вас рассказал кому-то из местных, что мы, русские, не верим в Бога.

   Почему-то мне показалось, что Кирюша вдруг потупил взор...

– Больше такого никогда никому не говорите, и вообще не следует обсуждать религию, если не хотим нарваться. Ладно, третья новость, на этот раз действительно хорошая. У инквизиции к нам вопросов нет. Думаю, не дошли до здешних еще новости о Брестской унии – иначе вопросы очень даже могли бы быть. Но, полагаю, на данный момент бояться нечего. Все свободны.

   На всякий случай, во время вечернего сеанса связи, я попросил отца Николая прокомментировать ситуацию, и он сказал, что я, в общем, поступил правильно. И что Православная Церковь даже допускает поход в католическую церковь, если православной в пределе досягаемости нет. Но делать это надо осторожно.

   На следующее утро, десять человек, включая и Его превосходительство князя, и Ее превосходительство княгиню, пошли на мессу. Как ни странно, Кирилл Петрович Поросюк был в составе нашей делегации, хотя за день до того он изо всех сил упирался. На мой вопрос, чем именно обусловлена перемена в его поведении, он ответил:

– Решил, что нужно ходить в церковь – ведь здесь так полагается.

   Нас, увы, посадили на первую скамью, так что мы были на виду у местного священства, и нам пришлось сидеть прямо и внимать. Никто кроме меня не знал латыни, да и я всего лишь умел на ней читать, так что задача была нетривиальная. А служба продолжилась не менее четырех часов, после которой сеньор алькальде пригласил нас с Лизой к себе отобедать. Мы взяли с собой еще двух «идальго», а Поросюк отпросился нанести визит вежливости сеньору Пенье.

   Когда мы уже подходили к карете, чтобы вернуться на «Святую Елену» (сеньор алькальде не позволял Лизе передвигаться по городу пешком, даже на такие смехотворные расстояния), вдруг подбежал Кирюша и сказал:

– Алексей, тут господин Пенья предлагает устроить экскурсию на холм «Эль-Гитаррoн», где до сих пор есть индейские развалины.

   Лиза, немного подумав, сказала:

– Знаешь, милый, я устала. Поезжай сам, потом мне все расскажешь.

   Я отправил обоих «идальго» с ней на «Святую Елену», а сам сел в карету Пеньи, подъехавшую к дому сеньора алькальде, и мы отправились на этот Эль-Гитаррон.

   Карета у Пеньи была всяко получше, чем та, на которой мы ездили к сеньору алькальде – легкая, обитая шелком, а не тяжелым бархатом, с хорошо продуманной вентиляцией и мягким кожаными сиденьями. Вот только рессор на ней не было, их еще не изобрели, и, хоть состояние дорожного покрытия было удовлетворительным, нас встряхивало на каждой неровности.

   Вскоре мы подъехали к холму, на котором находились какие-то развалины.

– Мы приехали? – спросил я?

– Да нет, ваше превосходительство, – угодливо улыбнулся Пенья, хотя в голосе его мне померещилась легкая издевка. – Это то, что осталось от недостроенного форта. Нам еще ехать и ехать.

   Дальнейшая дорога оказалась хоть и живописной, но очень уж длинной, и только лишь часа через полтора мы прибыли к подножию холма метров, наверное, в сто-сто пятьдесят.

– Дон Алесео, отсюда придется идти пешком. Не бойтесь, это недалеко, – сказал мой гид, показывая рукой на вершину. Я еще успел заметить, что на кисти у него был свежий волнообразный шрам.

   Через десять минут мы уже были в разрушенном селении. Домов не оставалось – скорее всего, то, из чего они были построены, давно сгнило, но платформы, состоявшие из огромных прямоугольников, располагались по обе стороны единственной улицы. А вот храм в центре сохранился, равно как и два каменных здания рядом с ним.

– Здесь жили люди, которые, по преданию, пришли с востока, а потом пришли науа, и эти люди ушли. Потом, конечно, пришли йопе и выгнали науа, – затараторил Пенья.

 Мы обогнули храм и увидели огромную маску на его фасаде. И тут до меня дошло – это же ольмеки, древнейшая мексиканская цивилизация!

 Зайти в храм не получилось – центральная часть его рухнула, вероятно, столетия назад. Но тут и там валялись детали рельефа, тоже весьма интересного. Я подумал, что в будущем неплохо бы договориться с сеньором алькальде о проведении раскопок – вряд ли он будет против.

Я отснял храм с разных ракурсов, и мы пошли к таинственным зданиям за ним. Неожиданно мне на голову накинули какую-то тряпку и повалили на землю. Это было последнее, что я запомнил на Эль-Гитарроне…


  • Колко и Vlad-23 изволили поблагодарить

#45      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 47 930
  • Пол:Мужчина

Отправлено 15 марта 2019 - 01:21:14

6. Узник замка Иф.

   Я очнулся и сразу почувствовал резкую боль в затылке. Я хотел ощупать голову, но не смог пошевелить руками – они оказались связаны за спиной. Попробовал пошевелить ногами и понял, что и они чем-то стянуты. Когда я открыл глаза, свет показался мне настолько ярким, что я зажмурился поначалу; а когда я всё-таки смог потихоньку поднять веки, то оказалось, что лежу я в полутемной комнате, и только через два крохотных окошка под потолком пробивалось немного света.

 Стены были сложены из крупных каменных блоков, а сам я лежал на охапке соломы, на земляном полу. Было жарко, очень хотелось пить, но воды нигде не было. Я попробовал что-то сказать, но смог издать лишь негромкий стон. Прикрыв глаза, я попытался вспомнить, как сюда попал.

   Вспомнилась поездка на Эль-Гитаррон, а затем в мысленном фокусе появилась рожа Пеньи. Сволочь! Но мне показалось, что кто-то передал мне его приглашение. И кто же это был?

   Тут перед моим мысленным взором замаячила гнусная рожа Кирюши Поросюка. Так-так... Помнится, что именно он с первого же дня появления у нас доверительно болтал с этим досточтимым сеньором, причем на неплохом испанском, всяко получше, чем мой. Всё понятно. Заманили меня в ловушку. А я, как дурак, попался.

   Ну что ж, с тем, кто виноват, мы разобрались. Остался вопрос, что делать? Ответ простой — выйти отсюда, желательно в добром здравии. Но для этого необходимо сначала разобраться с вводными вопросами. Во-первых, где я? Во-вторых, у кого я в гостях? В-третьих, что они от меня хотят? Ну и, в четвёртых, если то, что они хотят, чересчур, то можно ли отсюда слинять?

   Первый вопрос мы пока оставим без ответа, за неимением возможности получить сей ответ. Второй аналогично, но, кто бы это ни был, вряд ли они захватили сеньора «эль принсипе», чтобы его замочить. Значить, будут требовать или выкуп, или что-нибудь другое. Но что? Понятно одно – если они пошли на такое, то требования будут значительными. Возможно, мне придется побыть гостем этих милых господ, кем бы они ни были, достаточно долго. И захотят они соответственно не так уж и мало — вот вам и предварительный ответ на третий вопрос. А на четвертый ответить проще всего — в таком виде, в каком я нахожусь на данный момент, вероятность побега приблизительно равна нулю.

   Да и третий вопрос скорее риторический. Захотят они явно много, но моя жизнь вряд ли будет стоить таких денег. Людей у нас немало — есть и поважнее моей скромной персоны. Так что, скорее всего, придётся отказаться от выкупа и с достоинством принять то, что день грядущий нам готовит. Конечно, хотелось бы, чтобы Пенья получил своё, наряду с Поросюком. Но главное — чтобы моя Лиза, и все наши ребята, остались в целости и сохранности.

   И вдруг меня словно током ударило. На «экскурсию» пригласили ведь не только меня, но и Лизу. Как же всё-таки хорошо, что она вернулась на «Святую Елену»! Впрочем, если бы она оказалась с нами, то нас сопровождали бы «идальго», и захвата, скорее всего, не случилось бы. Тем не менее, мою любимую я не хочу подвергать какой-либо опасности от слова вообще. И слава Господу, что все обошлось без нее…

   Я закрыл глаза и попытался повернуться на другой бок – голова так болела, что хотелось забыться и заснуть, как в любимом романсе одной из моих бабушек. И тут я наткнулся на что-то упругое и холодное.

   Передо мной находится чей-то труп. С трудом приподняв голову, я обнаружил, что окоченевшее тело кончается не головой, как у обычных людей, а обрубком шеи. Более повреждений я не увидел. Впрочем... На тыльной стороне кисти был виден довольно свежий и странно знакомый волнообразный шрам. Тот самый, который я видел у Эль-Гитаррона.

   Значит, вот вы где, сеньор Пенья. Понятно, почему ваши бренные останки успели остыть — для жизни, как правило, необходима голова. Интересно, конечно, где она изволит пребывать в данный момент. Похоже, его сообщники кинули его так же, как он обманул меня, вот только я пока ещё жив, а он нет.

   Версия напрашивалась сама собой — его тело положили рядом со мной, чтобы меня подготовить к дальнейшей обработке. Кроме того, люди, к которым я попал, не отличаются излишним гуманизмом. Ну и ладно, решил я и, как ни странно, спокойно заснул.

   Разбудили меня женские голоса. Голова болела уже меньше. Я попытался разобрать, что эти прекрасные дамы говорили, но это не был ни один из известных мне языков. Запомнилось лишь изобилие странных для русского и американского уха звуков «тль» – с глухим «л».

   Когда-то давно, еще в университете, когда я изменил своей первой Лизе с той самой мексиканкой, мне вдруг захотелось подучить язык науатль – на нем говорили ацтеки, толтеки и некоторые другие племена. Заинтересовал он меня, когда моя тогдашняя пассия сказала, что ее зовут «Местли», что означало на этом языке «луна».

   Конечно, науатль я очень быстро забросил – разрыв отношений с прекрасной Местли после того самого телефонного разговора с Лизой отбил у меня желание учить не особенно нужный язык. И сейчас я не мог сказать со всей уверенностью, что я слышал именно науатль. Но именно в нем так часто встречалось глухое «л».

   Я снова с трудом открыл глаза. Надо мной склонились три молодых женщины, одетые в короткие плащи, наброшенные на одно плечо – так, что одна великолепная грудь была оголена – и набедренные повязки. Одна из них была писаной красавицей — медная бархатистая кожа, овальное лицо, римский нос… Другие две были очень похожи друг на друга - чуть более тёмная кожа, круглое лицо ацтекской богини,  которое не портил даже чуть приплюснутый носик... Они были, может, не столь красивыми, но при других обстоятельствах я всё равно назвал бы их весьма привлекательными. Но больше всего меня поразило, насколько обе они были похожи на мою тогдашнюю мексиканку.

– Местли, – непроизвольно пробормотал я.

   Одна из них вздрогнула, посмотрела на меня, и сказала что-то на своем языке. Потом, увидев, что я ее не понимаю, спросила по-испански:

– Откуда ты знаешь моё имя, белая свинья?

   Я предпочел промолчать. Но нелюбезная девица не унималась.

– Говори, или я дам тебе по яйцам.

– Уважаемая Местли, с человеком, который меня взял в заложники, бьет, и обзывает свиньей, я говорить не собираюсь.

– Ты не испанец, – с удивлением сказала она. – Может, ты и правда не свинья. Или ты инглeс* (*англичанин)? Они еще худшие свиньи, чем испанцы.

– Я русо* (* русский), – ответил я.

– Не знаю таких. И где живут эти русо?

– Далеко на севере.

– И вы тоже убиваете индейцев?

– Нет.

– Делаете из них рабов?

– Нет. Мы их лечим, а детей обучаем в наших школах.

– Врешь. Белые люди никогда нам не делали хорошо. Вот этот – она показала на то, что осталось от Пеньи – по матери на одну четверть индеец. Его бабушка и моя бабушка были сестрами. И что? Он приехал к нам, опоил нас пульке, и мы с сестрой Шочитль – она показала на вторую круглолицую – проснулись рабынями.
 
Мы, его родня. Он нас постоянно насиловал и давал нас своим людям. У Шочитль и у меня родились дети, он их приказал убить. Его люди при нас размозжили их маленькие головы о камни. А эта женщина – из племени Кисе, живущего далеко на севере. Её захватили испанцы и привезли сюда. Мы не можем выговорить ее имя и зовем ее Патли, «лекарство». Год назад мы убежали от него и оказались здесь. – Она хотела что-то добавить, и вдруг замолчала.

– У кого?

– Узнаешь.

– А зачем вам понадобился я?

– Не нам, а хозяевам. За тебя твои люди дадут большой выкуп. И кое-что перепадет и нам. Слушай, русо, если мы тебе развяжем ноги, ты будешь вести себя хорошо?

– А если не буду?

– Тогда будешь и дальше лежать здесь, ходить под себя – видишь, как от тебя пахнет? А если пообещаешь, то мы тебя помоем, и ты будешь спать хоть и не на пуховой перине, но все-таки на соломенном тюфяке, и будешь есть и пить. А если будешь делать нам приятно, то, возможно, будешь есть и пить хорошо.

– Придется согласиться.

– Только имей в виду, что сбежать у тебя не получится. Так что даже не думай об этом.

   Они распутали веревки на моих ногах, и только сейчас я заметил, что пребывал все это время в абсолютном неглиже. Увидев моё замешательство, Местли рассмеялась.

– Русо, твоя одежда слишком хороша, чтобы позволить тебе ее испортить. Если тебя выкупят, то мы ее тебе вернем. Если нет, то она тебе больше не понадобится. Да и в голом виде ты никуда не убежишь, ведь ты не индеец, и ночью сдохнешь от холода. А теперь иди.

   Они с трудом подняли меня под мышки и поставили на ноги. Я чуть не упал, но они меня придержали, и постепенно мои ноги вновь начали меня слушаться, и я смог с трудом стоять уже без посторонней помощи. Увидев это, Местли сказала:

– Следуй за мной, русо. И без фокусов. Не забывай, что руки у тебя связаны, а у Шочитль и Патли – ножи. И они умеют ими пользоваться.

 Кивнув, я поплёлся вслед за ней.


Сообщение отредактировал Road Warrior: 15 марта 2019 - 14:44:25

  • Колко и Vlad-23 изволили поблагодарить

#46      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 47 930
  • Пол:Мужчина

Отправлено 15 марта 2019 - 19:53:25

7. И тройной красотой был бы окружён... Или четверной?

  Меня привели в некое подобие ванной комнаты. Пол здесь был каменный, и с одной стороны располагалась небольшая дырочка – слив для воды. Здесь не было окон, зато в крыше была довольно большая дыра, и видно было хорошо.

   Там сидела еще одна женщина, но если первые три были красивыми, то эта была больше похожа на огромную жабу. Когда мы все вошли, она передвинула свою табуретку к входу и заблокировала дверь своим массивным телом, на котором явственно виднелись рельефные мускулы. Затем она достала длинный нож и стала им чистить ногти, посматривая в мою сторону.

– Не беспокойся, русо, она не знает испанского, только науатль, зато она предана хозяину, и убьет тебя – не задумается. Причем с легкостью.

   И она сказала что-то на науатле, после чего подняла небольшую досочку над головой.

   Та молниеносно выхватила небольшой нож из-за пояса и бросила его в досочку, расщепив ее надвое. Местли отдала нож жабе.

– Ее зовут Тепин, «малышка». Она будет тебя охранять. Не советую тебе даже пытаться бежать. А теперь мы тебя помоем.

   Они развязали мои полностью затекшие руки, взяли ведро – вода, к моему удивлению, оказалась прохладной, но не холодной, и омовение было вполне приятным – и начали меня мыть, смешивая воду с каким-то порошком, отчего у них в руках появлялась пена вроде мыльной. Я пытался было возразить, когда они добрались до причинного места, но, увы, все три только засмеялись, а Тепин впервые за все время даже немного улыбнулась.

   Потом меня затащили через узкий ход в соседнее помещение, которое оказалось чем-то вроде сауны. Все три моих церберши, оголившись, сели вместе со мной на каменную скамейку. Вошла Тепин с вениками из травы и начала нас истязать. Должен сказать, что при виде трех граций во мне, против моей воли, взыграло некоторое желание, что было, увы, заметно, но вид голой Тепин полностью его перечеркнул. Хотя телу было приятно – стегала она так, как надо.

   Затем меня вновь долго и упорно мыли, после чего отвели в комнату, где стояли кровать и стол с табуретками. Меня усадили на одну из них и накормили тертыми бобами, а также чем-то, завернутым в кукурузные листья, в котором я с удивлением узнал некий предок известных любому путешественнику по Мексике тамале. Запивал я все это какой-то кисло-сладкой алкогольной жидкостью.
– Пульке, – сказала Местли.

   Про него я только слышал, но никогда не пробовал – это было пиво из агавы. Именно из него делают мескаль и текилу – для последней необходима голубая агава из региона города Текилы, и, понятно, она должна быть произведена именно там. Впрочем, изобретут и то, и другое еще нескоро. Само пульке мне сначала не понравилось, потом я вдруг понял, что оно очень даже недурственно, а я уже пьян.

   После обеда, мне показали, где туалет типа сортир (в небольшом закутке, и с настоящей дверью – ацтеки и прочие местные народы очень ценили гигиену и чистоту, чем выгодно отличались от испанцев). Еще мне поставили большой кувшин с водой, положили меня на кровать – испанскую, и хоть тюфяк был соломенным, но на нем лежало что-то типа простыни из сплетенных стеблей тростника.

– Видишь, русо, мы с тобой очень неплохо обходимся. Твоя очередь сделать и нам приятное. Иначе ты окажешься там, где ты уже был.

 И вдруг она перевернула меня на спину и уселась на меня в позе всадницы – и мне ничего не осталось, как подчиниться. Не скажу, чтобы это не было физически приятно – но я никак не хотел изменять Лизе, а тот факт, что у меня не было выбора, ничуть не помог загладить внезапно возникшее чувство вины. А девушка оказалась изобретательной – и я волей-неволей сделал все, чтобы ее удовлетворить.

   Потом она соскочила с кровати и сказала:

– Да, ты не испанец. Эти свиньи только делают больно, и никогда не заботятся об удовольствии женщины, только о своем. А у тебя наоборот.

   После этого, мне пришлось повторить то же с Шочитль. К счастью, Патли на мои услуги не претендовала, ведь сил у меня почти не оставалось. Да и чувствовал я себя мерзко, даже не потому, что я стал жертвой принуждения, но, самое главное, я, хоть и против собственного желания, нарушил обет верности.

   Одно обрадовало – отношение девушек ко мне резко поменялось. Я уже не был презренным белым оккупантом – меня впервые спросили, как меня зовут.

– Алесео, – сказал я.

– Алесео, – повторила Шочитль. – Надеюсь, что тебя выкупят. Ты женат?

– Да, – ответил я. – Мне очень нравилось бы заниматься подобными делами со столь прекрасными дамами, но, увы, я предпочел бы этого не делать – у нас так не полагается, если у тебя есть законная супруга.

– Не будь с тобой так хорошо, мы оставили бы тебя в покое. Но ничего, вернешься к жене и будешь всецело принадлежать ей, а нам останутся лишь воспоминания о тебе. Алесео, а все русские такие?

– Не все, конечно, но очень многие, – сказал я.

– Может, уйти с тобой к русским? – мечтательно сказала Местли и вдруг, увидев, как на нее смотрит Тепин, посуровела. Похоже, Тепин, хоть и не знала испанского, догадалась о возможном направлении разговора.

   Девушки покинули меня и вернулись только через два часа, поставив мне тарелку с кашей из какого-то зерна, которое они именовали «чиа», запеченной тыквой, и печеной куропаткой, которая оказалась необыкновенно вкусной – намного лучше, чем у дона Висенте или падре Лопе. Но после ужина ко мне пришла Патли, что еще больше увеличило чувство вины.

   Когда она уходила, я услышал скрежет ключа в замке. В комнате осталась только Тепин, которая постелила перед дверью коврик из тростника и улеглась на него. Уже стемнело, и единственный свет давала свеча, горевшая в бра у дальней стены. Я подумал было попробовать к ней прорваться и поджечь... что? Тюфяк? Одеяло? И что это мне даст? Тем более, Тепин с лёгкостью пресечёт любые мои телодвижения. Я с сожалением закрыл глаза и попытался заснуть.

   Сквозь сон я вдруг почувствовал чьи-то руки. Посмотрев, я увидел силуэт Тепин, склонившейся над все той же многострадальной частью моей анатомии. Я помотал головой, на что она схватила меня за то самое место и дернула так, что мне сразу стало ясно – если она сделает это чуть сильнее, то я буду петь тенором всю оставшуюся жизнь. Пришлось против воли напрячь все свои силы и представить себе на месте моей мучительницы Лизу - только так я смог совершить с ней то же, что и с тремя другими. Каким образом ножки кровати не подломились, когда она туда вскарабкалась, меня удивляет до сих пор. Насытившись утехами, она вдруг улыбнулась, погладила меня по голове, перевернула меня на живот и сделала мне, наверное, лучший массаж, который мне кто-либо когда-либо делал.

   Той ночью я спал, как говорится, сном праведника, не зная, что день грядущий нам готовит.

   С утра меня разбудили довольно рано, опять очень вкусно накормили, и вновь помыли. Я покорно ожидал продолжения вчерашнего банкета, но Местли сказала:

– Милый, сейчас тебе придется одеться – приходит хозяин, и ему не нужно знать, что мы здесь с тобой делали.

   И с чуть заметной угрозой в голосе добавила:

– Я надеюсь, ты не будешь вести себя глупо...
 


  • Андрей 1969, Колко и Vlad-23 изволили поблагодарить

#47      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 47 930
  • Пол:Мужчина

Отправлено 16 марта 2019 - 03:42:19

8. К нам приехал, к нам приехал...

 Три грации улетучились, Тепин же подошла, помяла мне пару минут спину, после чего покачала головой – мол, времени больше нет. Я не спеша оделся, сел на табуретку у стола, и с надменным видом стал ждать этого «начальника». Взглянув на это, Тепин – впервые за все время нашего знакомства – расхохоталась, и я улыбнулся ей в ответ. Да, не красавица, подумал я, но не такой уж и плохой человек. Даже несмотря на вчерашнюю ночь.

 Вскоре вошли трое мужчин и сели на свободные табуретки у стола. Двое были, судя по внешности, стопроцентными индейцами, а третий, усевшийся напротив меня, хоть и явный метис, был очень уж похож на моего покойного друга сеньора Пенью.

– Позвольте представиться, ваше превосходительство, – заговорил этот третий. – Как вы, наверное, уже догадались, я кузен безвременно ушедшего от нас сеньора Алехандро Пеньи Суареса. Как меня зовут полностью, вам не должно быть особо интересно – называйте меня просто Антонио. Мне очень приятно с вами наконец познакомиться.

– Не могу сказать, чтобы мне было так же приятно познакомиться с вами, но я вас слушаю, сеньор Антонио.

– Хорошо ли с вами обращались, пока меня не было?

– Не жалуюсь, сеньор Антонио, девушки изумительные. Но, все равно, хотелось бы домой, да поскорее.

– Надеюсь, что вы все-таки решите со мной подружиться – иначе, увы, ваша жизнь будет яркой, но короткой. Так вот. Моему милому кузену пришла в голову замечательная мысль – завладеть вашим кораблем со всеми его богатствами. Сначала он попытался действовать через Святейшую Инквизицию, но эта его попытка, увы, кончилась безрезультатно. Тогда он придумал взять вас в заложники и потребовать определенной компенсации. Для этого он обратился ко мне, ведь я человек, живущий, так сказать, несколько вне закона.

 При этом он настоял на том, чтобы мы для отвода глаз взяли в заложники и его. Кто же знал, что мой друг Эмилио слишком сильно ударит его по голове... Ну, ошибся парень, с кем не бывает. Зато голову Алехандро, наряду с некоторыми деталями вашего туалета, уже нашли посланные в Эль-Гитаррон солдаты сеньора алькальде. Боюсь, что ни сам мэр, ни его люди, ни, естественно, ваши найти вас при всём желании не смогут. Да и когда вас отпустят, вы же не сможете сказать, где вы находились, не так ли?

– Увы, сеньор Антонио.

– Вот и хорошо. Должен сказать, что у нас появился один друг, который как нельзя лучше описал то, что имеется у вас на корабле. И на этих основаниях мы решили установить сумму выкупа. Предложение об этом будет передано одному из священников во время исповеди.

– И во сколько же вы меня оценили?

– Полноте, ваше превосходительство. Мы, конечно, понимаем, что вы – гранд вашей империи, и что ваши люди будут готовы на всё, чтобы уберечь вас. Но наши аппетиты достаточно скромны. Нам не нужны лошади, коровы и деревья. Мы даже оставим вам кукурузу и пшеницу. А вот золото и серебро, которое у вас имеется в большом количестве, нас очень бы заинтересовало. Равно как и ваше оружие, причем не только ружья и гранаты, а – он заглянул в бумажку и прочитал с трудом – «pulemiotos». Ну и боеприпасы к ним. Все, которые есть у вас на корабле.

– Пулеметы... Интересные у вас аппетиты. И все за меня?

– Ну да. Ведь если мы всего этого не получим – или не получим хотя бы серьезного встречного предложения – то я вас отдам моим друзьям – да хотя бы присутствующим здесь Хайме и Эмилио. Знаете, они не страдают ни угрызениями совести, ни отсутствием фантазии. Или я для разнообразия позволю несравненной Тепин, с которой вы уже знакомы, расправиться с вами. Умирать вы будете в страшных муках, уверяю вас, у меня заранее сердце кровью обливается.

   Я посмотрел на Тепин. Ее лицо превратилось в жуткую маску смерти – но, увидев, что никто, кроме меня, на нее не смотрит, она мне едва заметно подмигнула. Я сделал вид, что испуган, и продолжил дрожащим голосом:

– Но если вы меня убьете, то у вас не будет возможности получить хоть какой-нибудь выкуп.

– Здесь вы правы. Более того, ваши ребятки попробуют нас найти, вместе с солдатами дурака-мэра. Но, видите ли, они не знают троп в этих горах, равно как и местоположения наших объектов.

   Да, подумал я, сюда бы вертолет или легкий самолет... Но как раз их у нас с собой нет – ни единого. Ну или хоть на худой конец маячок – Вася же мне его выдал, а я его так бездарно оставил у себя в каюте на «Святой Елене», вместо того, чтобы нацепить его на одежду. Ведь она, как сказала Местли, где-то здесь.

   А Антонио с улыбкой продолжил:

– Так что у вас, увы, нет выбора. Тем более, мы убьём вас далеко не сразу. Мой друг Хайме очень любит отрезать не только головы, но и пальцы, руки, ноги... Или ваш детородный орган – думаю, сеньоре княгине он будет хорошим сувениром. А подбросить отрезанное, снабженное соответствующей запиской, в Санта-Лусию, да хоть к дому мэра, нам несложно.

– Интересные у вас методы.

– Знаете, они всегда работают. А те, кто пытаются нас обмануть, вот как мой братец, сказавший мне, что вы всего лишь один из русских купцов, редко заживаются на этом свете. Подумайте хорошенько. Ведь мы все и про вас, и про ваш корабль, и про то, что на нем имеется, узнали от одного вашего друга, которого мой кузен привел ко мне, не подумав, что тот сможет выйти на моих людей напрямую. Более того, он не любит русских, говорит, что он, мол, украинец, не знаю, что это такое, и что какая-то «Украина», оказывается, не Россия. Как будто мне не все равно.

– Понятно. Значит, Кирилл Поросюк... А что, если наши люди попросят его голову как часть сделки?

– Я своих людей не выдаю – а он теперь, увы, мой человек, хотя я, конечно, не в восторге от него. Но что поделаешь... Он нам уже очень многое рассказал – и готов нам всячески помочь. А теперь, когда на шахматной доске появились еще и русские, его помощь может оказаться неоценимой.

Ладно, ваше превосходительство, у меня, увы, довольно мало времени, так что я отбываю по делам. Но хотелось бы, чтобы вы написали письмо своим людям, в котором вы бы рассказали им о том, что вам грозит, и попросили бы, чтобы они или выплатили выкуп, или сделали мне предложение, от которого я, скажем так, не смогу отказаться. Письмо ваше можете написать по-русски – мой новый друг сеньор Поросуко его мне переведет.

Мы уедем завтра, так что письмо должно быть закончено до этого момента. Иначе я скажу моему Хайме, чтобы он вместо него приложил к нашим требованием, например, ваш пальчик. Ну или ухо.

А сейчас позвольте откланяться, ваше превосходительство, как я вам уже сказал, дела.


  • Андрей 1969, Колко и Vlad-23 изволили поблагодарить

#48      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 47 930
  • Пол:Мужчина

Отправлено 17 марта 2019 - 00:44:44

9. Как много девушек хороших...

   Я уселся за письмо. Подумав, написал лишь:

«Начальнику моей охраны. Заклинаю вас, подобно святому Михаилу Меченому, дайте этим людям все, что они просят, ведь они столь же честны, как и заморские друзья сего великого святого, и так же выполнят все, что обещают. Князь».

   Намек про меченого Вася поймет, а Поросуко – блин, удачное у него имечко в испанском варианте – определенно нет, ведь Мишка Горбачев в его время был рядовым членом Политбюро и ничего ещё не успел порушить. Мы с Васей примерно одинаково относимся к Горби и всему, что он сотворил. Другими словами, я распрощался с жизнью и дал ребятам понять, чтобы ни в коем случае ничего не давали этим гадам.

   Письмо я передал Тепин; она кивнула и вышла с ним, не забыв демонстративно запереть дверь. Минут через пять пришли все четыре девушки. Первым делом меня вновь выпарили в бане, после чего последовал еще один замечательный обед. Затем, конечно, вновь пришлось делать девушек «счастливыми», на этот раз сначала Патли, потом все-таки Тепин – Местли сразу поняла, что произошло вчера ночью, а мне пришлось опять представлять себе на месте надсмотрщицы Лизу – иначе вряд ли бы получилось её удовлетворить. Как бы то ни было, кошки скребли на душе все сильнее.

   После этого Местли переговорила с Тепин и сказала:

– Дон Алесео, вам нужно срочно отсюда уходить. Не сегодня – Антонио отлучился, но его люди здесь, а он вечером вернется. Завтра в первой половине дня он планирует уехать, а в среду вернуться ближе к вечеру. Днём уходить опасно - заметят. Ночью - ещё опаснее, можно запросто сломать себе шею. Так что если уж идти, то послезавтра на рассвете.

- А что будет с вами, если я вдруг исчезну?

- А вам не все равно, какова будет судьба у четырёх индианок?

- Нет, не всё равно. Вы - дамы. И, несмотря на... в общем, вы очень хорошие женщины. Лучше уж я останусь - моя жизнь никак не перевесит четыре ваших.

- Алесео, нет. Ты нам тоже - и она впервые потупила взор - далеко не безразличен.

- Да нет, тут или-или. Или убьют меня, или вас.

- Алесео, есть и третий вариант. Мы уходим все вместе. Тем более, что без нас ты не сможешь добраться до Санта-Лусии, минуя дорогу.

- Вы уверены?

- Да, уверены. Мы уже это обсудили. Все согласны.

- Даже Тепин?

- Тепин в первую очередь.

   Я вздохнул, потом обнял её и сказал:

- Местли, я вам всем очень благодарен. Только где мы сейчас?

– В горах к северу от Санта-Лусии. В одном из небольших укреплений, построенном рабочими, приглашенными три года назад для строительства дома сеньора Пеньи. На обратном пути их захватили. Не спрашивайте, что с ними произошло после завершения строительства, Антонио сказал тогда, что новых найти не проблема.

- Понятно. И, скорее всего Пенья дал знать людям Антонио про то, что те собирались вернуться в Мехико.

- Именно так. Далее. Из укрепления есть всего один выход, охраняемый несколькими его людьми. Да, и еще – вы не боитесь высоты?

– Нет, Местли, не боюсь.

– Можно сделать так – в комнате, где мы живем с девочками, есть окно, из которого при желании можно было бы спуститься на веревке. Если это сделать еще ночью, то на рассвете можно было бы уйти. Но проблема одна – Тепин через окно не пролезет.

– А что будет с ней, если она останется?

– Ее убьют, причем весьма жестоко – люди Антонио иначе не действуют. Наверное, она сможет прихватить парочку из них с собой...

– Не годится. Или все, или никто. Умру – не я первый, не я последний. Все лучше, чем, если ради меня погибнет женщина.

   Местли перевела это Тепин, та обняла меня от избытка чувств и чуть не раздавила. После чего – впервые за все время – мы сели ужинать вместе. Конечно, после обеда девушки не дали мне отдохнуть – пришлось еще раз заняться Шочитль и Местли, очень уж они просили. Затем Местли вдруг сказала:

– А не сходить ли мне на рассвете в близлежащую индейскую деревню? Мол, нужно купить еды. Точнее, забрать – индейцы боятся Антонио и денег никогда не просят.

– Зачем?

– А затем, что мне вдруг стало интересно, как именно охраняются ворота. И нет ли постов вне крепости.

   На следующее утро, она ушла, и мыли и парили меня только две девушки – Шочитль и Патли. Через полтора часа, Местли вернулась.

– Вот, заодно купила индейку. Когда я выходила, у входа были всего двое – остальные шестеро находились в помещениях по обе стороны от сторожки. А сеньор Антонио сделал такую вещь – любую комнату можно закрыть снаружи, есть петли для замков. А замки у меня есть, все-таки охрана заложников – моя задача.

– И ты всегда забавляешься с заложниками?

– Ты первый. Очень ты нам с девочками понравился. Поэтому мы тебя сначала и оставили там, на соломе, чтобы ты почувствовал разницу; обычно туда складывают лишь трупы.

   Чудеса, подумал я. Никогда девушки так мною не интересовались. А тут сначала Сара, а потом и эта четвёрка... Слава Богу, что хоть от Сары я смог успешно отбиться.

– Девушки, только огромная просьба, – сказал я. – Никогда не рассказывайте моей жене про наши здешние игры.

   Местли посмотрела на меня с грустью.

– Я так понимаю, что забав больше не будет...

– Увы, девочки, но у нас есть достаточно много хороших молодых людей. Вы будете выбирать, не вас.

– Да кто захочет жену-индианку? Обычно мы нужны для того, чтобы повеселиться. Знаете, как здесь говорят? "Для развлечения бери девушку с кожей потемнее, для женитьбы посветлее".  Метиску, да, могут взять – но только если не смогут найти белую.

– Думаю, у вас среди наших ребят от женихов отбою не будет захотят. Вы ведь красавицы... Будете любимыми женами, такими, как и все остальные.

– Но у Тепин, наверное, будут проблемы...

– Кто знает? На вкус и цвет товарища нет – так говорят у нас.

   Она перешла на науатль, обсудила что-то с девочками, и потом сказала:

– Мы все согласны, Тепин в том числе. Сделаем так. Сегодня нужно выспаться, и пульке лучше больше не пить – нам завтра с утра понадобятся все силы. Перед рассветом, Тепин заходит в сторожку и убивает обоих стражников. В это самое время, мы с Шочитль запираем боковые двери в помещения охраны. Затем возвращаемся за тобой и все вместе тихо уходим к индейской деревне. Не доходя до нее, начинается тайная тропа, которую знают только местные, а также Тепин, которая сама из этой деревни. Но ни Антонио, ни его люди о ней даже не подозревают. Тропа нас выведет через хребет и прямо в Санта-Лусию. Идти там, наверное, дня два, а то и все три. И, скорее всего, Антонио, увидев в среду вечером, что нас нет, попытается нас подкараулить на подходах к городу. Но он будет ждать на дороге, причём в месте, которое не просматривается из города, и мы его сможем обойти.

– Полагаю что, когда он увидит, что меня нет, он он попытается получить хоть какой-нибудь выкуп. Конечно, главного аргумента – куска отрезанной плоти – они прислать не смогут, и у них нет никого, чьи пальцы либо... другая часть тела похожи на мои, так что этот вариант отпадает. Единственный их шанс – что наши согласятся хоть на какие-нибудь условия. Думаю, он резко снизит требования, а затем попытается обмануть наших ребят.

– Именно так, – кивнула Местли. – И если вам удастся дойти до своих, то ему ничего не останется, как затаиться здесь или в одном из других схронов.

– А много их, этих схронов?

– Я знаю только про этот, а вот Тепин... – и она перешла на науатль, потом сказала мне, – Есть еще один – южнее. Она слышала и про третий, где-то на берегу недалеко от Санта-Лусии. Но сама она там никогда не была и не знает, как его найти.

 День прошел спокойно, на ужин мы доели индейку, после чего я уснул сном праведника. Вдруг меня начали трясти. Я проснулся и увидел Патли со свечой в руке.

– Алесео, пора.


  • Андрей 1969, Колко и Vlad-23 изволили поблагодарить

#49      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 47 930
  • Пол:Мужчина

Отправлено 18 марта 2019 - 01:41:03

Глава 5. Разбойники-покойники.
 
1. Здесь вам не равнина, здесь климат иной...
 
   Патли выдала мне мои трусы и футболку, которую я обыкновенно носил под «парадной» одеждой. Кроме того, мне достался длинный хлопчатобумажный плащ, который она назвала «тильматли», присовокупив, что та роскошная одежда, в которой я сюда прибыл – я, конечно, никому не рассказал, что она была сшита из занавески и женских трусиков – уже находится в одной из сумок, которые мы берем с собой. На ноги я одел ацтекские сандалии – «в них будет удобнее», сказала моя спутница, когда я посмотрел на них несколько скептически. Еще мне выдали сумку через плечо – в ней оказались те вещи, которые у меня были с собой во время поездки на Эль Гитаррон – фотоаппарат, бинокль, кошелек (как ни странно, если судить по весу, то ни одной монеты не пропало), швейцарский нож. Кроме того, там оказались кожаная фляга с водой и мешочек с тамале, теми самыми лепешками из кукурузной муки с начинкой, завернутыми в кукурузные листья. А в потайном кармане так и пребывал «ТТ», что меня несказанно обрадовало.
 
   Сама девушка была одета намного теплее, чем обычно. На ней была светлая блуза – я потом узнал, что она именовалась уипилли, треугольная накидка – кечкематль, и длинная юбка - квейтль.
 
   Перед выходом, Патли добавила:
 
– Алесео, пойдем. Но когда я подниму руку, замри.
 
   Комплекс оказался не такой уж и маленький, но коридоры в этот предрассветный час были пустынны. Вскоре мы услышали, как кто-то два раза постучал об стену. Патли подала знак, и я прислонился к стене.
 
   Послышался глухой удар, потом так же постучали три раза, и Патли кивнула. Мы прошли через низкий дверной проем. Слева и справа на дверях висели огромные замки, а в небольшом предбаннике у двери 
валялись тела двух незадачливых охранников, работа Тепин. Позже я узнал, что именно Тепин там, на Эль-Гитарроне, «упаковала» меня и Пенью – и если бы не Эмилио, ударивший уже бессознательного негоцианта, то последний до сих пор был бы жив.
 
   Там же нас уже ждали три других девушки, Одеты они были так же, как и Патли, и у каждой были огромные сумки, особенно у Тепин. Патли схватила еще один такой баул, а Местли нашарила у одного из трупов ключ на поясе и открыла замок наружной двери. Я подхватил одну из аркебуз, принадлежавших охранникам, потом, повинуясь инстинкту, забрал стоявшую там же бутылку, и мы выбежали на свежий воздух.
Двери были толстые и, судя по весу, из дуба (потом я узнал, что леса в здешних горах, если подняться чуть повыше, были именно дубовыми). Добавьте к этому добротно сделанные петли – и у меня сложилось впечатление, что погони нам бояться не следовало.
 
   Мы оказались на небольшой площадке, с которой спускались вырубленные в скале каменные ступени. Ветер сразу задул свечи, но уже начинало светать. Тепин повела нас вниз по лестнице, а замыкавшая процессию Местли чуть приотстала и повесила замок.
 
   Я пытался было шепотом протестовать, мол, дайте мне еще что-нибудь, я сильный, я все понесу, вы же дамы, на что Местли поднесла палец к губам, затем беззвучно засмеялась и шепнула в ответ, что я не привык ходить по горам так, как они, и, вероятно, кончится все тем, что они заберут у меня и ту сумку, которую мне дали – а то и, чего уж там, понесут и меня самого.
 
   Ну уж нет, подумал я. Всё-таки я любил ходить по горам – и достаточно недавно взобрался-таки на Цугшпитце, самую высокую гору в Германии, почти три тысячи метров. Но сейчас было не время, да и не место, для протестов.
 
   Когда мы спустились по лестнице на тропинку, я подумал, что неплохо бы сфотографировать крепость Антонио – ведь в скором времени, я надеюсь, состоится штурм сего заведения, и фото для его подготовки будут нелишними. Тепин потянула меня за рукав, но не успел я повернуться, как послышались два громких выстрела. Меня швырнуло на землю – аркебузная пуля меня все-таки достала. Я сорвал сумку и перекатился в какой-то кустарник, который рос у дороги, выхватил из сумки пистолет, и...
 
  Пистолет оказался искореженным – пуля попала именно в него, а я не был даже ранен, хотя синяк у меня намечался знатный.
 
– Бежим, – закричала Местли. И мы, пригибаясь, ринулись прочь.
 
  Еще два выстрела, мимо – что и требовалось ожидать, ведь до крепости было метров шестьдесят-семьдесят, а даже у метких стрелков прицельная дальность выстрела из аркебузы была пятьдесят-шестьдесят метров, а мы еще и петляли, ведь эта часть дороги была на довольно широком склоне. Еще миг – и дорога нырнула в лесок.
 
   Как мне вчера рассказала Местли, это укрепление именуется Эль Нидо, что означает по испански «гнездо». От него через индейскую деревню идёт дорога к магистрали Мехико-Санта Лусия. Раньше это был просёлок, но при постройке крепости его специально расширили, чтобы могла пройти и телега, и даже карета – меня несколько дней назад привезли сюда именно на карете Пеньи.
 
   Почти вся мексиканская часть тогдашней Новой Испании, кроме береговой полоски и полуострова Юкатан, представляла из себя горы и плато. В районе Санта-Лусии, береговая линия шла практически с запада на восток, и к северу от нее простирались горы Сьерра Мадре дель Сур, которые где чуть отходили от берега, а где, как в Санта-Лусии, подходили к самой воде. Единственная удобная дорога из Мехико в Санта-Лусию шла по немногим удобным перевалам – интересно, что в моей истории, даже в конце двадцатого века, шоссе Мехико-Акапулько проходило по тому же маршруту.
 
   Эта магистраль на большой части своего протяжения находится под контролем местных бандитов. У них имеются договоренности с основными торговыми домами, и они не трогают их караваны, а мелким купцам и просто путешественникам нередко достается. И именно этот участок дороги принадлежит Антонио Суаресу Сильве – моему гостеприимному хозяину. Поэтому нам лучше на нём не появляться.
 
   Индейскую деревню мы так и не увидели – неожиданно Тепин показала на кусты справа от дороги, и мы в них нырнули. За кустами оказалась еле заметная тропа. Мы как можно быстрей пошли по ней, и вдруг Тепин подняла руку.
 
   Мы остановились и прислушались – по дороге бежали какие-то люди.
 
– Они всё-таки смогли высадить дверь, – прошептала Местли. Шаги вскоре начали стихать – преследователи не знали про эту тропу и побежали дальше, в индейскую деревню. А мы возобновили свой путь. Тепин нас все время торопила, тропинка через какое-то время повернула на юг и резко пошла в гору. Идти было очень тяжело, но только через час, когда мы подошли к небольшому роднику, наша проводница разрешила нам привал.
 
   Тепин, как и другие, аккуратно положила баул на землю, и тут я увидел, что у нее на разноцветной блузке расплылось кровавое пятно.
 
   Я сорвал с нее кечкемитль и уипилли и увидел след пули, задевшей плечо по касательной. Немудрено, что никто не заметил – она все это время тащила на себе почти все сумки.
 
   Индпакета у меня с собой, понятно, не было, зато имелся был швейцарский нож с ножницами в комплекте. Я отрезал кусок рукава от блузки и только хотел заняться перевязкой, как подумал – рану бы хоть как-нибудь обработать. И тут я вспомнил бутылку, которую я взял у убитых охранников. Открыв ее и понюхав, удостоверился, что там было что-то весьма алкогольное, уж всяко больше сорока процентов. Налил рома (или что это было) на ее рану, перевязал намоченной в той же жидкости полоской материала, отрезал ещё одну и перевязал рану снаружи. Хотел уже надеть на Тепин уипилли, как она схватила мою руку здоровой рукой и приложила ладонью к своей груди. Грудь у нее была из серии «мечта "Плейбоя"», необыкновенных размеров – и совсем не в моем вкусе, но что ж поделаешь, боевая подруга и героиня все-таки...
 
   К счастью, ее аппетиты на данный момент этим и ограничились, и через пару минут, наполнивши все фляги, мы пошли дальше. Я попытался забрать баул у Тепин, но она так грозно посмотрела на меня, что пришлось подчиниться. Другие девушки тоже не дали мне свои баулы, так что я так и оставался со своей небольшой сумкой и с аркебузой – впрочем, последняя была достаточно тяжелой. Местли на неё посмотрела и сказала с усталой усмешкой:
 
– А порох, пыж и пуля у тебя есть? Нет? Можешь оставить палку здесь – не пригодится.
 
   Тропинка поднималась все выше и выше, тропические деревья давно уже кончились и уступили место самым разным видам дуба. Сильно прохладней не становилось, несмотря на то что мы поднимались все выше и выше, разве что потихоньку среди дубов начали появляться сосны. Так прошел весь день – кроме двух привалов, мы не останавливались вовсе.
 
   Вечером, после ужина, я при свете костра заново перевязал Тепин. Рана смотрелась нормально – похоже, спирт в роме уничтожил всех бактерий. Опять мою руку с недюжинной силой водрузили на то же место, но на этот раз Тепин, увы, не ограничилась тактильным контактом – она так умоляюще посмотрела на меня, что мне ничего не оставалось, как повторить то, что мне приходилось делать с ней в предыдущие дни. Другие дамы, к счастью, на подобного рода «забавный комплекс гимнастических упражнений» не претендовали, и мы улеглись в обнимку, накрывшись имевшимися в баулах хлопчатобумажными одеялами – шерсти местные индейцы, увы, не знали.
 
   Ночью резко похолодало, и проснулись мы с утра сплетшимися в комок – иначе, наверное бы, замерзли. После быстрого завтрака и новой перевязки (на сей раз, к моей радости, без эксцессов), мы зашагали дальше. Вскоре тропа пошла вниз, что меня несказанно обрадовало. Пропали сосны, затем начали исчезать дубы, и становилось заметно жарче. После обеда Тепин приказала всем спать – если на горе полуденного зноя почти не было, то здесь, в долине, он очень даже чувствовался. Было так жарко, что, к моей радости, никаких поползновений в мою сторону не было, и легли мы в тени неизвестных деревьев порознь – иначе было бы слишком жарко.
 
   Но потом дорога опять пошла в гору, и заночевали мы под соснами у гребня еще одного хребта, опять все вповалку, тем более, что ночь была еще холоднее, чем вчерашняя. С утра Тепин что-то сказала, и Местли перевела – до Санта-Лусии оставалось не более шести испанских миль – чуть более восьми тысяч метров. Причем все эти мили – спуск, то есть понадобится намного меньше сил, зато, конечно, нужно будет идти поосторожнее.
 
   Не успел я об этом подумать, как вдруг услышал, как шедшая передо мной Патли вскрикнула и села. Я ощупал её правую ногу – так и есть, подвернула щиколотку и идти больше не сможет. Она сразу запричитала, что, мол, оставьте меня здесь. Я грозно посмотрел на нее и сказал Местли:
 
– Может быть, сходишь в Санта-Лусию и скажешь, что мы здесь?
 
– Мне не поверят, все-таки я индианка. Лучше, может, ты пойдешь? А мы подождем.
 
– Я не знаю дорогу. 
 
– Верно. Да и, скорее всего, попадешь в засаду, если люди Антонио уже здесь.
 
– Тогда сделаем так...
 
   Я отдал свою и ее сумки Шочитль и Местли, а Патли взял на закорки. Конечно, ее смогла бы нести и Тепин, но не с раненым же плечом. И мы – очень медленно – продолжили спуск и подошли к северной оконечности Санта-Лусии лишь пополудни. Ho не успели мы выйти на дорогу, как услышали автоматную очередь.

  • Андрей 1969, Колко и Vlad-23 изволили поблагодарить

#50      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 47 930
  • Пол:Мужчина

Отправлено 18 марта 2019 - 17:55:19

2. Buenos días, Señor Porosuco!

   Я ссадил бедную Патли (и удостоился поцелуя в щёку), шепнул, чтобы все оставались здесь, в лесу, и указал на высокую траву; девушки все поняли и легли плашмя. Впрочем, бедную Тепин можно было при желании разглядеть, все-таки она была впечатляющих размеров. Тем временем, прозвучали еще два выстрела, уже, судя по всему, из аркебузы, и еще одна очередь.

   Пригибаясь, как меня когда-то учили во время курса молодого бойца, я придвинулся к кромке леса. Чуть выше домика охраны я увидел улетающую на всех парах черную карету – и Кирюшу с окровавленным лицом, с «калашом», направленным вниз, по склону. Рядом с ним, двое мексиканцев, в одном из которых я узнал своего старого друга Хайме, стоя на одном колене, перезаряжали аркебузы.

   Кирюша вдруг, судя по всему, сообразил, что бездонные магазины у автоматов бывают только в голливудских фильмах, которых, впрочем, тоже еще нет, и побежал к лесу, пытаясь на бегу заменить рожок (что у него, увы, абсолютно не получалось). И как раз вовремя – очередь снизу уже скосила как Хайме, так и его неизвестного напарника.

   Как только он вбежал в лес, я врезался в него так, как нас учили при игре в американский футбол, причем настолько удачно, что он ударился об огромное «фиолетовое дерево» и выронил автомат. Я дал ему под дых, развернул его, и заехал его головой в ствол дерева. Он обмяк и закатил глаза.

   Ко мне бежали уже двое «идальго», один с калашом, один с М-1, и пять испанцев. Один из «идальго», Саша Ахтырцев, наставил на меня калаш и вдруг закричал:

– Лёха! Живой!

   И вот ребята уже подбежали ко мне. Сеньора Поросуко связали, после чего брызнули ему в лицо водой из чьей-то фляги. Он открыл глаза, увидел, что проиграл, и закричал:

– Ребята, не надо, я свой!

   За что и получил от Саши, причем, в отличие от меня, качественно. Кстати, кровь там, куда попала вода, сошла, и под ней оказалась белая и нетронутая кожа, кроме того места, где я ударил его лицом о ствол дерева.

   Пока другие уводили нашего милого Кирюшу, я сказал:

– Саша, айда со мной!

    И мы сходили за девочками. Как только он увидел Местли, его взгляд вдруг затуманился, я бросил взгляд на свою боевую подругу и понял, что и он ей понравился. Но времени на шуры-муры не было, поэтому я толкнул его в бок и сказал:

– Саш, потом познакомлю, а пока нам нужно будет отнести вот эту девочку.

   И мы с ним бережно подхватили Патли, донесли ее до ждавшей нас кареты, и уложили на сиденье, а напротив посадили Местли, Шочитль и Тепин. Ваня Нечипорук с автоматом сел рядом с возницей, а сами мы сели на приведенных нам лошадей.

   Я спросил у Саши, что происходило, пока меня не было.

– Ты имеешь в виду, пока ты прохлаждался с прекрасными местными сеньоритами хрен знает где? Так вот, когда тебя не нашли, мы решили, что украл тебя Пенья. А еще подозрительно исчез этот вот чудак на букву «м» – и он показал на Кирюшу, которого вели двое испанцев с алебардами. - Мэр города очень испугался, обещал сделать все, чтобы тебя найти, сначала мы вместе с ним обыскали дом Пеньи, а потом, узнав про ваш маршрут, он поехал – вместе со мной и с Васей Нечипоруком, и десятком своих людей – смотреть Эль Гитаррон, где и нашли голову Пеньи и один из твоих носков. А потом кто-то оставил в церкви в исповедальне свернутый лист бумаги, с текстом примерно следующего содержания:

«Если вы хотите получить вашего князя живым и здоровым, приготовьте нам до четверга пятьдесят тысяч реалей, пятьдесят винтовок М-1 и пять ящиков патронов, а также четыре пулемета и 4 ящика боеприпасов к ним».

Мы, конечно, подумали, что про оружие на борту рассказал им ты – откуда они могли про все это знать?

– Думаешь, я б за свою жизнь так держался?

– Вот и мы удивились. Но тут пришел Кирюша, избитый и окровавленный, и, плача, сказал, что и его захватили, и что просят, чтобы мы написали письмо с подтверждением намерения тебя выкупить. Мы подготовили контрпредложение, все то же, но половину той суммы и без пулеметов – уж не обессудь, – и отдали его Кирюше – он сказал, что если он не принесет ответа в течение суток, то они тебя порешат. Я-то подумал, что могут сделать и по-другому – отрезать тебе что-нибудь для начала и прислать это в качестве доказательства серьезности намерений...

– Ну да, был разговор подобного рода. Один из тех, кого вы порешили, и был специалистом по отрезанию разных интересных органов.

– Мы послали через Кирюшу это письмо, и он настоял на том, чтобы за ним не следили, присовокупив, что, если заметят слежку, то тебя точно порешат. Рассказал, что письмо забрал амбал, который его до того пленил и бил. Тут мы немного удивились – среди испанцев амбалов мы ни разу не видели.

  А вчера пришел ответ – мол, согласны на ваши условия. Встретимся в пятницу в час пополудни в двухстах варах - это, как нам Кирюша разъяснил, сто шестьдесят метров - выше города. Одна карета, в ней привезите все то, что пообещали.

– Интересно. В среду с утра мы уже сбежали.

– Потому, думаю, и не стали торговаться. Приехали на карете с занавешенными окнами, вышли эти двое и говорят, мол, сначала принесите нам часть того, что привезли, а мы вам тогда покажем вашего принца. Мы и принесли – ящик с серебром, ящик с десятком винтовок, ящик с патронами.

– А хрена?

– Ну вот. Они и погрузили все, и вдруг карета рванет вверх по дороге, а Кирюша с этими двоими начал стрелять. Убили трех испанцев, ранили еще двоих. Вот так. Впрочем, я Кирюшу и раньше начал подозревать – что-то у него кровь на лице выглядела по-другому, чем раньше. А сейчас, как видим, и не было никакой крови. То-то он всячески избегал твою Лизу, когда она хотела обработать ему раны...


 


Сообщение отредактировал Road Warrior: 19 марта 2019 - 17:14:16

  • Андрей 1969, Дерёвня, Колко и еще 1 изволили поблагодарить

#51      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 47 930
  • Пол:Мужчина

Отправлено 19 марта 2019 - 20:11:29

3. Святая Инквизиция.

   У пирса нас уже ждал сеньор алькальде. Мой старый друг дон Висенте низко поклонился и затараторил:

– Дон Алесео, я так рад увидеть вас живым и здоровым. Поверьте, испанская корона никак не причастна к этому преступлению. Но вас похитили испанские подданные на испанской земле, и мы сделаем все, чтобы загладить нашу вину.

   Я еле-еле сумел отбиться от него, обещав прибыть к нему в гости для обсуждения разных вопросов к пяти часам. На этот раз, как он сказал, будут только он сам, его супруга, и падре Итуррибе – что меня, признаюсь, несколько удивило. Я спросил, можно ли мне взять с собой своих ребят, на что тот ответил:

– Конечно, ваше превосходительство, только лучше самых проверенных.

  Тем временем, ребята вели Кирюшу, который орал:

– Я военнопленный! У меня есть права! И я ненавижу вас, кацапов! Слава Украйини! Героям слава! Смерть ворогам! Украйина понад усе! – после чего получил под дых от Васи Нечипорука.

– Заткнись, сука бандеровская!

  Кирилл чуть отдышался и вдруг перешел на испанский:

– Что это за инквизиция, которая не сжигает этих нехристей! А имел я такую инквизицию и их бога со всеми их святыми!

  Я вдруг увидел, как изменилось лицо сеньора алькальде и других присутствующих испанцев. Тем временем, Вася ткнул его мордой в землю и сказал:

– Еще раз откроешь пасть, сука, яйца оторву!

   Кирилл испуганно замолчал. Ребята за шиворот поволокли его на борт «Святой Елены». Я так увлекся этим зрелищем, что даже не заметил, как меня кто-то схватил и чуть не задушил в объятиях. Несмотря на присутствие посторонних, я не смог не поцеловать в губы супругу, чем смутил сеньора алькальде.

   Распрощавшись с ним и еще раз пообещав прийти к нему к пяти часам, мы поднялись по трапу, и Лиза сразу повела меня во врачебный кабинет, где устроила мне полный медицинский осмотр. Но, кроме уже зажившей шишки на голове и синяка на спине, в том месте, где пуля ударила в пистолет, все было в порядке.

   Увидев это, она строго посмотрела на меня и неожиданно спросила:

- А что это за бабы?

- Мои бывшие тюремщицы.

   У Лизы отпала челюсть, после чего она совладала с собой и спросила:

- И зачем ты их притащил?

- Любимая, если бы не они, то получила бы ты своего супруга без пальцев и без органов, необходимых для продолжения рода. И, скорее всего, мёртвым. Ты лучше их осмотри - у одной подвёрнута лодыжка, у другой руку зацепило пулей.

- Приведи их.

   Первой Лиза приняла Патли. Мне было сказано оставаться в кабинете, чтобы переводить, но встать лицом к стене и «не подглядывать». Я, конечно, не стал ей говорить, что уже имел возможность лицезреть девушек в более пикантном виде... Лодыжку она вправила на раз, других болезней не обнаружила, и поручила мне привести Тепин, оставив по моей просьбе Патли в качестве переводчика с науатля.

- Интересно, - сказала Лиза. - Сейчас я обработаю рану, но никакого заражения и близко нет.

- Я промывал рану ромом и бинтовал тряпкой, пропитанной им же.

- Молодец! Ну что ж, веди следующую.

   Осмотр Местли и Шочитль продолжился недолго, после чего Лиза поручила девушек Вере Киреенко, главе нашего корабельного «сервиса», а мне приказала встать на весы.

   Оказалось, что я похудел килограмм на пять – хоть и кормили меня хорошо, но трехдневная пробежка по горам, регулярные бани, а также кое-какая другая активность, о которой Лизе лучше было не знать (тем более, что всё, или почти всё, было по принуждению), сработали лучше любой диеты. Затем осмотр плавно перешел в вышеуказанную активность, после чего, сказав, что мне нужны калории, моя ненаглядная повела меня в корабельный ресторан. Увы, романтического обеда на двоих у нас не получилось - Вася, Вера, и некоторые другие решили, что именно сейчас нужно было провести, как это окрестил Саша Ахтырцев, «Фили местного масштаба».

   Самой большой моей ошибкой, по их словам, был слишком уж неформальный подход – заместителя у меня, строго говоря, не было, купцы делали свое дело, и все вроде бы было хорошо, но никто не предусмотрел фактора Кирюши. И, конечно, «Идальго» весьма грамотно обеспечивали безопасность, но я в прошлое воскресенье сам отказался от их услуг.

   Согласно моему предложению, моим заместителем стал Вася Нечипорук. Он пытался было возразить, но я ему сказал, что если не он, то кто? И вдобавок попросил его возглавить разведку и контрразведку. Вася сразу же предложил Сашу Ахтырцева в замы по военной части, на что я согласился. Кроме того, в совет экспедиции вошли капитан корабля Жора Лелюшенко, Лиза, как единственный врач, Федя Князев от «купцов», и Вера - от поваров и персонала.

   Мы решили, что на ужин, кроме их превосходительств, поедет Саша Ахтырцев и пара других «идальго». Вася будет тем временем колоть Поросюка, а Федя сделает визит вежливости – тоже в сопровождении двух «идальго» – к нашему другу сеньору Торресу.

   Когда мы вышли, Саша вдруг спросил:

- А теперь расскажи мне, что за девушки такие?

– Твою зовут Местли.

– Мою?

– Я что, не видел, как вы друг на друга смотрите? Ее имя означает «луна». А три других – Шочитль («цветок»), Патли («лекарство») и Тепин («малыш»).

– Это та, толстая? Бедная девочка, не думаю, что она кому-нибудь понравится.

– Она классная девчонка! – горячо ответил я. – Именно она нас вывела из вражеской крепости. Если бы не это, вы бы меня увидели в лучшем случае беспалым скопцом.

   И я обернулся, чтобы взглянуть на нее, и глазам своим не поверил. Именно ей целовал руку Вася Нечипорук, а она, впервые за все время нашего знакомства, покраснела, насколько это может сделать девушка с бронзовой кожей.

   Я порадовался и за нее, и за него. Вася с Володей были знакомы относительно недавно, через общих друзей. Вася был полтавчанин, и в свое время женился на девушке из самой что ни на есть Жмеринки. Когда СССР развалился, Вася служил под Питером. Неожиданно супруга ему объявила, что вернется на ридну Нэньку, что жизнь жены военного в новой России ей нафиг не сдалась, на что Вася ей ответил:

– Я патриот России, хоть и хохол, и свою страну не предам.

   Детей у них не было, сколь-либо значимого имущества тоже (а то, что было, он отдал своей бывшей), так что развестись им, как он рассказывал, было довольно просто, и Вася остался в армии. Он и был единственным из Володиных друзей из той памятной поездки, кто все еще служил на момент переноса во времени.

   Забегая вперед, мне и Местли пришлось переводить для них двоих – ведь переводчика с русского на науатль у нас элементарно не было. А переводить воркование не так уж и просто – но мы справлялись.

   А сейчас, когда мы шли по пирсу, он вздохнул:

– Ты ж знаешь, як у нас – треба, щоб було за що вчепитися. А тут девушка видная, сильная, мне сразу понравилась. Думаю, женюсь, если она не будет против.

   Я вспомнил, как я сказал тогда Местли – «на вкус и цвет»... И еле сдержал улыбку, представив себе, как в недалёком будущем Тепин забалакает на полтавском суржике, на который Вася скатывался, едва услышав знакомый акцент.

   На этот раз карету сопровождал сам сеньор де Аламеда с десятком всадников – бдительность, похоже, стала в Санта-Лусии превыше всего. Часть из них осталась в качестве охраны перед домом мэра. А во внутреннем дворе на сей раз был накрыт только один стол. Сеньора Флорес де Гонсалес и Лусьенте и сеньориты Гонсалес поприветствовали нас, но к нам не присоединились.

   Как обычно, разговор о делах наших скорбных начался не сразу.

– Ваши превосходительства, господа, во-первых, хочу от всего сердца и от имени Новой Испании принести сеньору князю извинения в связи с его похищением. Мы осознаем, что это оскорбление было нанесено не только вам лично, но и российской короне. Мы готовы сделать все, чтобы такого рода действия не повторились.

   На что я разразился подготовленной речью, в которой сказал, что и Россия ценит добрые отношения с испанской короной и что мы будем благодарны за любые шаги внимания с ее стороны. Например, мы были бы готовы построить факторию или в самой Санта-Лусии, либо в ее окрестностях, например в бухте Маркéс, находящейся на юго-востоке, за Эль-Гитарроном, тем более, она не заселена (точнее, заселена только индейцами).

   Сеньор алькальде напрягся при упоминании Санта-Лусии. Вероятно, земли там уже были распределены, и ему не улыбалось пустить туда еще и чужаков. А Маркес, хоть и находился в паре-тройке километров, был ничейный – не считать же тамошних индейцев собственниками земли. Это понравилось и падре Лопе. Он даже разрешил постройку небольшой православной церкви с условием, что пускать туда будут только русских и, ладно уж, индейцев. Еще, конечно, обговорили, что мы будем платить аренду – по две тысячи реалей в год в течение первых пятидесяти лет. И что холм Эль-Гитаррон тоже будет включен в аренду.

   Две тысячи реалей, конечно, были не самые большие деньги – около двадцати тысяч долларов в эквиваленте 1992 года – но по тем временам это была серьезная сумма. Я пробовал добиться ее снижения, аргументируя, что наша фактория пойдет на пользу и Санта-Лусии, но мой друг дон Висенте оставался непреклонным. Эх, нужно было взять с собой кого-нибудь из «купцов», того же Федю – он умеет торговаться... Ну да ладно, денег у нас в Форт-Россе более чем достаточно, а с того, что мы привезли в Санта-Лусию, мы получили свыше тридцати тысяч. Эх, если бы часть их не ушла Антонио и его банде...

   Далее были проработаны планы по уничтожению этой самой банды и отлова самого милого Антонио. Мы оговорили, что все украденное у нас оружие, деньги, боеприпасы, и прочее будет возвращено владельцу, сиречь нам. Нам же будет принадлежать и вся добыча, найденная в схронах.

   Проблема была в том, как именно нам полностью зачистить владения Суареса – дон Висенте ничего не знал про его крепости, знал только, что у него есть лежбище где-то в районе дороги на Мехико. Я ответил ему, что лично был в одном из этих мест, и что один из бывших людей Суареса может показать другое. А вот третье, находящееся где-то на побережье, не известно даже этому человеку.

   Я не стал говорить, что наших сил было, увы, недостаточно. Мы не ожидали боев вне досягаемости корабельного орудия, поэтому у нас не было с собой какой-либо полевой артиллерии, были только винтовки, пара «калашей», пулеметы, и еще какие-то девайсы с «Золотых ворот». Но этот вопрос придется проработать с Сашей Ахтырцевым.

   Я спросил, что же теперь будет с собственностью нашего друга сеньора Пеньи. Увы, ныне покойного Пенью, как мне сказали, так ни в чем и не получилось обвинить. А вчера откуда ни возьмись объявился племянник его Гонсало Суарес Монтойя, который и потребовал признать его законным наследником. На мой вопрос, уверены ли они в том, что это не подставная фигура, мне было сказано, что сей Гонсало вырос в этом самом городе, пока не покинул его после какого-то скандала лет пять назад. Я попросил описать мне этого Гонсало и понял, что Антонио он никак быть не может – маленький («примерно моего роста», сказал дон Висенте) и толстый, тогда как Антонио повыше и поджарый. Более того, никого, подходящего под данное описание, я в Эль Нидо не видел. (Впрочем, в живых я там видел в основном четырех милых дам, плюс Антонио и покойных Хайме и Эрнесто, двое мёртвых охранников не в счёт).

   Мы уже хотели распрощаться с нашим радушным хозяином, когда вдруг подал голос падре Лопе.

– Братья, а что вы намереваетесь делать с сеньором Поросуко?

– Казним, – не задумываясь сказал я.

– Сеньоры, у меня к вам просьба. Этот сеньор уже однажды лжесвидетельствовал против вас – именно на него ссылался сеньор Пенья, когда передал нам, что вы якобы безбожники. Это уже страшный грех. Убийство честных католиков – еще более страшный грех, но он, конечно, подвластен мирской власти, а не нашей. Но вот публичная хула на Господа нашего, которую он изверг из своих уст несколько часов назад, заслуживает сожжения на костре.

– Падре Лопе, мы понимаем, почему Святая Инквизиция считает, что сеньор Поросуко заслуживает подобной участи. Позвольте мне обсудить этот вопрос с Советом экспедиции. Я, впрочем, полагаю, что и другие его члены ответят утвердительно.

Но у меня будут две просьбы. Первая – это должно остаться единственным в своем роде случаем. В будущем, наши люди не должны подлежать суду Святой Инквизиции без согласия на то со стороны русских властей. Более того, то же касается и светского суда – но мы гарантируем со своей стороны, что любое правонарушение со стороны русских подданных будет расследовано и предано русскому суду, который будет приходить в присутствии людей от его светлости и, если эти правонарушения входят в компетенцию Святой Инквизиции, в присутствии людей от нее. И любой допрос со стороны представителей гражданских властей или Святой Инквизиции должен проходить на нашей территории и в присутствии наших людей, а также исключать какие-либо меры физического воздействия. К сеньору Поросуко все это, конечно, не относится.

   Падре Лопе и сеньор алькальде посмотрели друг на друга, после чего главный инквизитор сказал:

– Мы готовы согласиться на такие условия и гарантировать это письменно.

– Спасибо, падре Лопе. А теперь второй пункт. Насколько мне известно, любое аутодафе предваряется допросом, и многое из того, что знает сеньор Поросуко, является, если хотите, информацией, не подлежащей огласке. Поэтому прошу подобный допрос производить лишь в присутствии нашего человека – известного вам сеньора де Нечипоруко – с его правом прекратить любые следственные действия или отвести любой вопрос.

– Хорошо, ваше превосходительство, мы согласны и на это ваше условие. Ждём вашего ответа после того, как вы обсудите это с вашими идальго. Интересные, кстати, у вас, у русских, фамилии – Поросуко, де Нечируко... или де Непоруко? Ах да, де Нечипоруко. Идите с Богом, друзья мои.

   Падре Лопе перекрестил нас, мы распрощались с нашим другом доном Висенте и вернулись на «Святую Елену».
 


Сообщение отредактировал Road Warrior: 20 марта 2019 - 14:49:45

  • Андрей 1969, Колко и Vlad-23 изволили поблагодарить

#52      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 47 930
  • Пол:Мужчина

Отправлено 20 марта 2019 - 14:58:12

4. Пиратики, пиратики, хорошие солдатики...

   Первое, что я сделал, когда мы вернулись на «Святую Елену», это заперся втроем с Сашей Ахтырцевым и Васей Нечипоруком в пустой каюте, поставил на стол кувшин испанского вина, разлил его по стаканам, и спросил у Васи:

– Ну и что говорит наш друг Поросуко?

   Тот рассмеялся и сказал:

– Да, фамилия по-испански получилась на заглядение. Значит, так. Украдено, в дополнение ко всему тому, что мы так бездарно отдали их при якобы передаче заложника в твоем лице, еще два «калаша» – один из них мы, впрочем, заполучили назад. Кроме того, десяток гранат и комплект уоки-токи. Кирюша говорит, что показал им, как стрелять из «калаша», а как пользоваться М-1 и гранатами не успел. К нашему счастью. А с уоки-токи у него обломилось – сначала он пытался их учить, а они просто шарахались от них. Он и забыл их выключить, а потом у них попросту батарейки сели.

Так что их можно в расчет не принимать. М-1 тоже – ведь их они получили от нас тогда же, когда мы взяли Кирюшу. А вот с гранатами интересно, он говорит, что сказал этим ублюдкам, что нужно выдернуть чеку и бросить их. Интересно, поймут ли они. И особенно хреново с «калашом» – это достаточно серьезное оружие, если они будут стрелять из своего дота.

– Дота?

– Ну, крепости. Дот – это «долговременная огневая точка», товарищ пиндос.

– То есть единственный минус – тот факт, что у них «калаш».

– Нет, не единственный. Он еще рассказал им про нашу немногочисленность, так что Антонио подумывал о захвате «Святой Елены». Чем это кончится, неизвестно, но, думаю, лучше к кораблю никого в ближайшее время не подпускать. И завтра разъяснить мэру, почему именно.

– А он сказал, где именно находятся крепости Антонио?

– Он знает только одну – восточнее дороги на Мехико.

– А вот это уже интересно. Меня держали, получается, в другой. И где она?

– Говорит, что не запомнил.

– А не врет?

– Не думаю, какой ему смысл врать? Знает лишь, что проселочная дорога уходит на восток сразу после того, как кончается какая-то деревня на западе. Но вот какая, не запомнил. «Какие-то черножопые», по его словам. И добавил, что вряд ли узнает – «они все на одно лицо».

– Да ладно, Тепин нам покажет. Наверное, имеет смысл сначала ударить по этому комплексу, потом по Эль Нидо. А вот если не найдем нашего друга Антонио, тогда будет хреново...

   После нашего «совета», я сходил к Лизе, а затем наведался к девочкам – пока им выделили две двухместных каюты, в одной Тепин и Патли, в другой Местли и Шочитль. Я зашел к двум последним, где как раз сидела Патли. Все три повисли на моей шее и затараторили:

– Как у вас, у русских, хорошо! Алесео, спасибо тебе, что взял нас к себе! Мы тоже хотим быть русскими!

– Конечно, станете, если захотите. Местли, а тебе понравился Саша?

  Местли вдруг смутилась, опустила глаза.

– Жаль, что он по-испански не разговаривает. Зачем ему индианка, которая к тому же не знает его языка?

– Кстати, а где Тепин?

– Другой русский пришел за ней и увел к себе.

   "Так, – подумал я. – Быстро же Вася работает..."

– Ну, вот видишь, тут любовь с первого взгляда – несмотря на то, что она знает только науатль, который он ну уж совсем не знает. И у тебя все будет в порядке.

– Точно?

– Точно. Но, девушки, у меня к вам дело. Можно ли связаться с кем-нибудь из местных индейцев и задать им пару вопросов? А мы им что-нибудь подарим.

– А что именно?

– Пару зеркал, например, или ножей.

– Нет, что вы хотите узнать?

– Нам интересно, где у нашего друга Антонио третья крепость. Она вроде на море.

   Местли переглянулась с Шочитль и сказала уже вполне серьезным тоном.

– Тут рядом есть две индейских деревни, мы туда завтра могли бы съездить.

– Хорошая идея, только не одни, ладно? Пошлем с вами кого-нибудь из наших.

– Нет, если мы приедем с чужаками, они ничего не скажут. Нужно, чтобы мы сами. Причем лошадям они тоже не доверяют. Так что дайте нам весельную лодку.

  На что Патли вдруг сказала:

– Алесео, а зачем деревня? Завтра на площади у стен Санта-Лусии будет рынок. Туда прибудут индейцы со всей округи. Там можно все и разузнать.

– Молодец, Патли! – сказала Местли. – Мы местные, а про рынок вспомнила ты. Так и сделаем.

   Тут вдруг в дверь постучали, и вошел Саша. Мне пришлось с полчаса переводить с испанского на русский, потом он предложил Местли пойти погулять, а я распрощался со всеми и пошел к любимой жене, пока она не задала себе вопрос, а где это пропадает ее муж?..

  С раннего утра меня разбудил вахтенный матрос.

– Со стороны входа в залив в нашем направлении идут два корабля.

– Испанские?

– Не знаю, но не галеоны, мелочь пузатая. Что делать будем?

– Приготовьте пушки и пулеметы, разверните нос корабля к ним. Не нравится мне все это. Штормтрапы убраны?

– Да, все нормально.

  Корабли тем временем приближались, и на палубах мы увидели кучу вооруженных людей. Вдруг раздался выстрел, и у одного из кораблей на носу возникло облачко дыма, и недалеко от нас в море упало ядро. Через несколько секунд, выстрелил второй, и это ядро чуть-чуть не долетело до нашего носа.

– Огонь, – закричал я.

   Два выстрела из носового орудия – и оба корабля превратились в груды пылающих обломков, а из воды послышались крики, кто-то, похоже, выжил. Мы срочно спустили две шлюпки – но когда они наконец достигли места крушения, там барахтался ровно один человек – но прямо перед глазами нашей команды из воды показался острый плавник, и огромная акулья голова схватила последнего выжившего и утащила под воду. Увы, больше ни единого живого человека мы не увидели, и языка у нас не оказалось. Я подумал, что нужно было воспользоваться пулемётами вместо пушки – может, кто бы и выжил. Зато в одном из трупов я узнал того самого Эмилио, который вместе с Антонио посетил меня несколько дней назад в Эль Нидо. Значит, эти ребята были людьми Антонио. Я, конечно, так и предполагал, но теперь мы знали это точно.

– Ну что ж, – сказал я. – Похоже, мы серьезно проредили их силы. Пора нанести ответный визит.

 


  • Андрей 1969, Колко и Vlad-23 изволили поблагодарить

#53      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 47 930
  • Пол:Мужчина

Отправлено 20 марта 2019 - 15:21:17

5. На индейском на базаре...

   Рынок в Санта-Лусии проводился раз в две недели у юго-восточной ее оконечности. Там были оборудованы лодочные причалы, и индейцы со всей округи приходили на лодках – ведь ни лошадей, ни тем более телег ни у кого из них не было – колесо в Америке до прихода европейцев вообще не было известно, верховой скот тоже, а из вьючного скота была известна только лама – да и то в Центральных Андах, тысячами километров южнее. Поэтому жители прибрежных деревень пользовались лодками для перевозок. Эти причалы я заметил, когда мы с покойным Пеньей ездили на Эль Гитаррон, но не обратил на них внимания.

   А теперь на причалах разгружались и отходили лодки, которыми управляли мужчины в набедренных повязках. А на площади прямо на тростниковых матах, расстеленных на земле, лежали фрукты и овощи, рыба и птица, ткани и обсидиановые ножи, которыми торговали женщины в хлопчатобумажных вышитых блузках и длинных юбках, сидевшие здесь же, на земле. Местли и Шочитль рассредоточились по рынку, а Патли осталась со мной – как она сказала, «все равно я для них пришлая». Кстати, после того, как ей вправила ногу Лиза, она не хромала вообще.

   И тут я наконец догадался спросить, откуда же она родом.

– Алесео, место, где я родилась, далеко на севере, там, где море холодное, а рядом с берегом находятся прекрасные острова. Не знаю, где они сейчас, но корабль, который увез меня сюда, шел не менее, а то и более месяца. Я была в трюме и не видела, куда он шел и сколько времени он стоял, а сколько двигался.

   Так, подумал я. Холодное море... Не иначе, как девушка откуда-то из наших мест. Вот только откуда? Ничего, когда пойдем на север, надеюсь, узнает родные места.

– А ты знаешь язык того места, откуда ты родом?

– Знаю, Алесео, хотя, конечно, немного подзабыла.

– А как называется твой язык?

– Киж.

– Скажи мне: «Я хочу есть».

   Она засмеялась и ответила:

– Ковиинокве´е.

   Эту фразу я знал и на языке мивоков, и на языке чумашей – и то, что я услышал, не было похоже ни на то, ни на другое. Ничего, подумал я, рано или поздно найдем ее родные места. А пока у нас другая задача...

   Когда я подходил к продавщицам и спрашивал, почем то или другое, никто меня не понимал – а то, что говорили они, было для меня столь же непонятно. Тут как по наитию я достал из кармана заколку для волос – из одного из контейнеров со «Святой Елены» – и вручил ее красивой девушке-йопе. Та посмотрела на меня с испугом, но Патли показала ей, как пользоваться этим подарком. Когда девушка поняла, что я за него ничего не прошу, она слегка поклонилась и улыбнулась. После чего, я подарил такие же девушкам, которые сидели рядом с первой – и был одарен еще несколькими улыбками. Одна девушка, которая торговала кактусовыми фигами, вдруг спросила меня на ломаном испанском:

– Сеньор хотеть фиги? Вкусно!

 Я с улыбкой взял несколько штук и дал ей серебряную монету в один реаль. Она с ужасом сказала:

– Не иметь маленькие деньги? Один мараведи* (*maravedí - мелкая серебряная монета. После реформы 1497 года в одном реале было тридцать четыре мараведи) хватит.

– То, что останется, подарок для прекрасной дамы.

– Сеньор уже подарить мне это – и она показала заколку.

– Сеньорита откуда?

– Я не сеньорита, я индеец. Меня звать Косамалотль. Я из Акатль-поль-ко, там, – и она показала на юго-восток.

  Я вспомнил, что «сеньорита» тогда означало женщина из правящего класса.

– Меня зовут Алесео.

 И меня вдруг осенило.

– Там, где Акатль-поль-ко, есть другие белые люди?

– Там рядом есть большой каменный дом, построили белые люди. Там было два большой лодка. Утром лодка ушел и не пришел.

– Может дама показать этот дом?

– Мой папа приехать после рынок, говорить. Мой папа говорить испанский.

– А где твой папа?

– Там, на лодка, – сказала она, показав на залив.

 Я с улыбкой спросил: – А сколько за все фиги?

– Все??

– Да, все.

  Она оценила количество фиг и сказала:

– Один реаль.

  Я дал ей еще три реаля и сказал:

– Остаток подарок для Косамалотль.

  «Идальго», стоявшие неподалеку, подошли ко мне, увидев мой жест, и начали грузить фиги в принесенные сумки.

   Тем временем, подошли Местли и Шочитль. Местли пожаловалась, что никто ей ничего не хочет рассказывать – хоть она и говорит на науатле, для местных она чужая. Вкратце, я рассказал им о том, что я узнал от девушки. Местли посмотрела на меня, поцеловала меня в щеку и посмотрела на девушку. И они с Шочитль и Патли затараторили с ней на науатле. Потом Патли посмотрела на меня и сказала:

– Косамалотль говорит, что ты очень хороший – не как испанцы. Спрашивает, не женат ли ты. Я сказала, что увы, женат, иначе сама бы тебя забрала.

– А что значит «косамалотль»?

– Радуга.

   Вскоре подплыла лодка в которой сидел индеец лет сорока. Он заговорил с Косамалотль на науатле, потом посмотрел на меня и спросил по-испански, хоть и с небольшим акцентом – меньшим, чем у меня.

– Здравствуйте, сеньор Алесео, меня зовут Чималли. Сеньор не испанец?

– Нет, сеньор Чималли, я русский.

– Мы не сеньоры, мы всего лишь индейцы. Испанцы говорят, что мы дикари.

– Для нас вы такие же люди, как мы или испанцы.

– Косамалотль мне сказала, я не поверил. Моя дочь права, сеньор хороший человек. Она сказала, что сеньор хочет, чтобы мы показали, где живут другие белые люди. Это плохие белые люди. Они берут все, что хотят у бедных индейцев, а если кто не отдает им это, они убивают индейцев. Если им нужна женщина, они берут женщину силой.

– Сеньор Чималли...

– Не нужно говорить «сеньор», говорите просто «Чималли».

– Тогда называйте меня «Алесео». Тоже без сеньор.

– Хорошо, сеньор – то есть Алесео.

– Чималли, а не хотите вы проехаться на большой лодке? – и я показал на нашу «Святую Елену».

– С радостью, Алесео. Только что мне делать с моей лодкой?

– А мы ее поднимем на нашу.

   Лодка была сделана из тростника, с веслами из какого-то местного дерева. Мы подплыли на ней к «Святой Елене», и нам спустили штормтрап, а лодку подняли на борт. Поднявшись на палубу, Чималли остолбенел.

– Алесео, а где у вас весла или паруса?

– Они нам не нужны.

   Когда корабль вдруг стал быстро двигаться к выходу из залива, а Чималли с Косамалотль преодолели свой первоначальный испуг, я вдруг вспомнил, что мимо Эль-Гитаррона шла колея на север. Тогда я не сообразил, что телег у индейцев нет, и что эта дорога была явно оставлена белыми людьми.

   Мы с Чималли пошли на мостик, где я начал переводить для капитана, куда именно нужно было идти. И мы очень быстро оказались в бухте Эль-Маркес, той самой, которую мы хотели арендовать у испанцев.

   Индейская деревня была у пляжа с одной стороны бухты, а с другой, у скал, располагалась каменная крепость с двумя причалами. Она была построена так, что ее трудно было бы заметить как с земли, так и из горловины залива.

   «Святая Елена» спустила две шлюпки, и полтора десятка вооруженных «идальго» и матросов понеслись к причалам, тогда как корабельная артиллерия была готова ударить по зданию, если бы мы заметили хоть малейшее шевеление. По какому-то наитию, я приказал пока не стрелять. Вскоре ребята выскочили на причал и зашли в дом. Через десять минут запищала рация.

– Да?

– Лёх, здесь никого нет, – послышался чуть насмешливый голос Саши Ахтырцева. – Так что не слишком уж там занимайся шуры-мурами с моей невестой и прочими индианками – лучше скатай на берег, посмотри.

   Комплекс был примерно такой же, как и Эль-Нидо – комнаты, где, судя по всему, жили пираты, комплекс для «дорогих гостей», вроде того, где держали меня, несколько помещений со складами, и комната, вход в которую ребята сразу не заметили, где было шесть трупов и три еще живые девушки-индианки, которых, как потом оказалось, постоянно насиловали ублюдки из команды Антонио. Впрочем, две девушки еще подавали признаки жизни. Всех пятерых мы бережно доставили к Лизе, а трупы сложили на циновки на палубе.

   Четверых ребят мы пока в комплексе – в него был один вход со стороны суши и один со стороны моря, они сказали, что смогут его держать. Мы обещали вернуться к ним как можно скорее, а сами ушли обратно в Санта-Лусию, по дороге спустив лодку с Чималли и Косамалотль у индейской деревни. По моей просьбе, Чималли взял с собой трупы несчастных индианок – пусть индейцы их похоронят так, как положено.

   Когда мы вернулись в Санта-Лусию, мы увидели самого сеньора алькальде с человеком средних лет, и со свитой из военных, дворян, купцов, духовенства.

– Дон Алесео, как хорошо, что вы вернулись. Мы испугались, что вы ушли. Граф де Медина, познакомьтесь, это князь Алесео де Николаевка. Дон Алесео, это граф Исидро де Медина и Альтамирано, дядя знакомого вам сеньора де Альтамирано.

   Граф учтиво снял шляпу, я сделал то же – по табелю о рангах, мы были примерно равны. Мы весьма вежливо поздоровались, заверили друг друга в вечной дружбе между Россией и Испанией, я осведомился о здоровье моего друга Хуана, после чего граф сказал:

– Я хотел поблагодарить вас за избавление города от пиратов. Нам уже рассказал дон Висенте, какое это было чудо, два выстрела – и кораблей пиратов больше нет! Мы боялись, что вы бросили нас и ушли из Санта-Лусии!

– Да нет, дон Исидро, мы всего лишь ходили проведать базу пиратов.

– И что?

– Они бежали, а база под нашим контролем.

– Дон Алесео, если вы согласитесь держать здесь один из своих кораблей и защищать Санта-Лусию от пиратов и иностранцев, то корона готова не брать с вас арендную плату и отдать бухту Эль-Маркес русским на сто лет. С условием, что вы согласитесь, что она – территория испанской короны. Но на территории бухты вы вольны жить по русским законам.

– Спасибо, дон Исидро, с радостью. Вот только корабль придет не сразу – наверное, не раньше, чем через несколько месяцев.

– Дон Алесео, мы согласны.

– Дон Исидро, а теперь осталось самое сложное – выкурить бандитов из их крепостей в горах, пока они не подготовили новые. Мы хотели бы выйти на рассвете. Не мог бы дон Висенте дать нам с собой два десятка лошадей, а также солдат?

   Сеньор алькальде ответил:

– С радостью, дон Алесео. А теперь, ваше превосходительство, не соблаговолите ли вы прибыть вместе с ее превосходительством и вашими идальго в мой скромный дом на ужин в вашу честь и честь его превосходительства графа?
 


  • Андрей 1969, Колко и Vlad-23 изволили поблагодарить

#54      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 47 930
  • Пол:Мужчина

Отправлено 20 марта 2019 - 20:35:47

6. Нет таких крепостей, которые не взяли бы русские...

   Саша меня убил наповал. Оказывается, когда он собирал «все, что нужно» для «Святой Елены», он не забыл не только про винтовки, пулеметы и гранаты, но и взял с собой парочку 57-мм безоткатных пушек М-18 с набором боеприпасов. Объяснил он это так:

- Гранатометы, увы, есть только на «Астрахани», а мы с ребятами порешили - все что у нас хранится на «Астрахани», будет своего рода НЗ - на самый крайний случай, и в качестве образцов для будущего. А вот этих «труб» у нас вагон и маленькая тележка. Они легкие, и из них можно стрелять с плеча. Но все же лучше с упора - есть у него в комплекте двуногие сошки. И снаряды есть самые разные - противотанковые, они нам не очень нужны, осколочные, дымовые, картечь и болванки. Думаю, для нашего дела хватит.

- А кто умеет из них стрелять?

- Да мы с Васей немного потренировались с ними еще в Форт-Россе. Точность неплохая, с двухсот метров мы их уделаем, причем, вне зоны досягаемости их аркебуз. Да, и еще. Мы с Васей тут заказали вот такую штуку, - и он показал нам телегу с дубовыми бортами с бойницами.- Если надо, лежишь себе и стреляешь через бойницы. А если хочешь, то вот на этой платформе можно и пулемет установить, или такую ручную артиллерию. Чем не тачанка? Разве что рессор нет. А для ближнего боя есть это.

   Он вздохнул и показал мне две тачки, тоже с дубовым щитком спереди.

- Подходишь к врагу под защитой такой вот дуры, - дура, похоже, было его любимое слово по отношению к оружию, - ведь их аркебузы местный дуб не пробьют даже с пяти метров...

   Подумав, мы решили нанести первый визит во вторую крепость, Эль Фуэрте, которая, по рассказам Тепин в переводе Местли, была побольше, чем Эль Нидо. С собой мы решили взять Тепин и Местли, десяток «идальго», и четырех матросов, выразивших желание присоединиться к нашей веселой компании. Саша выдал всем, кроме девушек, по винтовке, девушкам по пистолету (надо будет их по дороге научить стрелять), поставил пулеметы и пушки на телеги. Но тут мы заметили, что шлюпок нет, хотя пять минут назад они были.

  Зато мы увидели Федю с сияющей физиономией. На наш вопрос, куда делись шлюпки, он радостно сказал:

- Ребята, у этих индейцев хлопок - самое оно, все наши бабы будут писать кефиром. Я тут одну местную увидел в такой блузке, аж обомлел. Вот ее - и он показал на Шочитль, сидящей в подплывающей шлюпке. - Она и ее подруга и занимались переговорами. Кстати, шеф, я, похоже, влюблен. А что значит «Шочитль»? Так ее вроде зовут.

- Это значит «Цветок».

- Была у меня подруга Света, осталась там, в далеком тысяча девятьсот восемьдесят третьем. Теперь, с Божьей помощью, будет Цветок...

- Кстати, а почем материал-то?

- Да хотели они по реалю за рулон, мы сторговались на двадцать мараведи. То есть чуть более половины. Ну и по пять мараведи за готовую блузку. И еще, скажу по секрету, у них есть серебряные украшения - они обязаны продавать все серебро, кроме монет, испанцам, причем задешево - понятно, что они этого не делают. Договорились, что я куплю у них столько, сколько продадут. Практически по цене серебра...

   Да, подумал я, из моих боевых подруг теперь только Патли не пристроена - а она, по-моему, самая красивая из всех четырех.

   Когда пришли шлюпки, мы помогли их разгрузить и пошли на берег, где нас - точнее, Федю - ждала целая гора хлопка. Нас же находились два десятка конных кирасир и столько же заводных лошадей. Часть запрягли в телеги, на которых примостились Вася, Саша и еще двое «идальго», а также обе девушки, и мы тронулись в северном направлении. В последний момент, «купцы» передали нам еще две телеги.

- Мало ли что вы там нароете...

  Часовые у выезда из города сняли шляпы и закричали:

- Вива эль рей католико! Вива эль рей русо! * (* Да здравствует католический король! Да здравствует русский король!)

   Сразу после сторожки, примерно там, где мы всего лишь два дня назад вышли из леса, дорога пошла резко вверх. Через два часа, Саша - которому я передал оперативное командование - скомандовал привал, а Тепин и Местли они с Васей отвели в лес - как оказалось, не для утех, ибо практически сразу оттуда послышались пистолетные выстрелы.

   Вскоре сияющие девушки с их кавалерами вернулись к нам. Местли закричала:

- Алесео, представляешь себе, я попала целых три раза! А Тепин пять!

   Саша, ворча, сказал:

- Ну что ж, с трех метров есть шанс, что попадут. Для первого раза не так плохо... Васина оказалось получше, чем моя. Лёх, а что такое "mi oso"?

   Я расхохотался.

- К Васе это подойдет лучше, чем к тебе. Это значит - «Мой медведь».

- Ну да ладно, медведь так медведь, - философски сказал Саша.

   Вскоре мы опять тронулись, и через два часа слева от нас показалась индейская деревня. Тепин вдруг что-то сказала на своем языке, Местли перевела:

- Это Йопико. А вот за тем поворотом и будет Эль Фуэрте.

  Я перевел. Саша сказал:

- Ну я и дурак. Забыл спросить заранее, сколько туда ехать от дороги. План Тепин Васе набросала, а про масштаб забыли...

- Пешком полчаса, - сказала Местли, когда я ей перевел вопрос. – Через лес, он кончается он в ста варах примерно.

- Полчаса пешком, то есть километра два, наверное, - сказал я. - И восемьдесят метров от края леса.

- Ладно, - сказал Саша. Пусть предупредит, когда мы уже будем близко. Скажи, семь-восемь минут пешком.

   После того, как Местли объявила об этом, Саша затормозил всех. Взял с собой троих «идальго» и растворился в лесу. Местли открыла рот.

- Нет, Саша не медведь, - прошептала она. - Он змея. Или дикая индейка.

 Я перевел. Народ сдерживал смех, как мог. Она не знала, что к ее бедному жениху надолго прилипнет кличка «индейка». Хотя... дикие индейки, в отличие от домашних, умные и хитрые птицы, известные тем, что их в лесу может быть множество, но, тем не менее, их очень трудно увидеть или услышать. В свое время (в далеком будущем), Бенджамин Франклин даже предложит сделать индейку американским национальным символом.

   Потом Саша так же бесшумно материализовался.

- Все нормально. Стражи никакой. Лишь одна дверь, и с каждой стороны по окну. Из каждого торчат по два ствола. Бдят. Ну что, ребята, пошли?

  Мы оставили лошадей и телеги под присмотром испанцев, попросив их контролировать дорогу. Саша и Вася взяли по тачке, на которые они установили на сошках по М-18, и положили по несколько зарядов, ребята взяли пару пулеметов и винтовки, и мы как можно тише пошли к крепости. Девушек, понятно, брать не стали – они напрашивались, но Саша взмолился:

- Скажи Маше - если с ней что-нибудь случится, то я не переживу. То же и про Васю и Таню.

- Ну да, только встретились и уже любовь до гроба.

- Ну скажи, тебе трудно, что ли.

Я перевел. Местли в свою очередь перевела Тепин, потом сказала мне:

- А если с ним что-нибудь случится, он подумал?

  Я перевел и это. Саша посмотрел на свою любовь, затем на меня:

- Скажешь, что и со мной, и с Васей все будет хорошо.

   Крепость взяли, как говорил Лёлик в известном фильме, «без шума и пыли». По осколочному снаряду в окна (действительно, Саша с Васей были асами - с первого раза и сразу в цель), потом болванку в двери, потом они с ребятами пошли на зачистку; что там было и как это произошло, я не видел, но через несколько минут, за которые мы услышали несколько выстрелов, из крепости вышли трое с поднятыми руками, за которыми высились наши ребята - без единой царапины.

- Одиннадцать завалили, восемь погибли в сторожевых помещениях от нашей «артиллерии», одного раздавило рухнувшей дубовой дверью. Внутри остались одни мертвые, плюс склад.

- Этих трех пока свяжите, дай мне парочку ребят, вернемся за остальными.

  Втроём - я, Женя Жуков и Марат Хабибулин - побежали обратно. Но тут мы вдруг услышали несомненные выстрелы из аркебуз, за которыми последовало два пистолетных выстрела.

  На поляне Тепин и Местли стояли с пистолетами, перед ними лежал один труп и на земле корчился еще один, пока еще живой, по внешнему виду явный метис. Двое из испанских солдат лежали мертвые - у обоих разворочены черепа - пули из аркебуз - страшная вещь, особенно если они выпущены в близкого расстояния. Другие испанцы еще не успели прийти в себя.

- Там... двое из кустов выскочили, убили этих двоих, а мы их подстрелили, - сказала Местли.

  Я взглянул на испанского офицера.

- Ну и что это должно означать? - спросил я.

- Сеньор... простите нас... мы их не увидели, а потом...

  Мы положили раненого и три трупа на телегу и пошли к Эль Фуэрте. Позже выяснилось, что эти двое возвращались в форт из деревни, куда они ходили за едой, и, услышав испанскую речь, решили подстрелить парочку и уйти - что бы у них получилось без проблем, если бы не девушки.

  Трое пленных уже копали ямы для похорон убитых, так что три трупа мы бросили им - пусть хоронят еще троих. Одного из копальщиков я взял за шиворот и спросил:

- Антонио где?

- В Эль Нидо!

- Кто должен прийти?

- Двое ушли в деревню за продуктами, оставшиеся все или здесь, или в Эль Нидо.

   Мы обыскали склад. Деньги наши, и не только, действительно оказались там. Кроме того, там были рулоны шелка, два сундучка с пряностями, мешки золота и серебра, небольшой сундучок с изумрудами, еще один с ювелирными украшениями... Как я и договорился с графом де Медина, вся добыча была нашей, и одна из двух телег, переданных нам «купцами», оказалась почти полностью загруженной.

  В углу оказалась куча пустых сундуков. Отодвинув их, я увидел в углу небольшую дверь. Толкнув ее (потом меня Саша долго ругал, сказав, что если б там был хоть один бандит, то моего превосходительства больше бы не было на свете), я шагнул примерно в такую же комнату, в которой я некогда проснулся в Эль Нидо.

   На охапке соломы валялись три обнаженных женских трупа - а рядом две связанные живые девушки, тоже обнаженные, в синяках, с окровавленными промежностями, и с кляпами во рту. Рядом валялись платья, платки и туфли - прежде чем над ними глумиться, их раздели. Платья были не из дешевых, а одно даже шёлковое. Да и девушки были не индианками - одна метиска, а одна белая и светловолосая.

  Я подошёл, вытащил у них изо рта кляпы - после чего белая плюнула мне в лицо.

- Cabrón! Pendejo!* (*Козёл! Сволочь!)

  Я перерезал ей веревки на руках и ногах, сделал то же и со второй, после чего деликатно отвернулся.

- Сеньориты, мы пришли вас спасти. Одевайтесь.

  И тут, совершенно неожиданно, раздался громкий плач. Я обернулся. Метиска одевалась, а белая сидела и ревела. Я подошел, обнял ее за плечи и сказал:

- Сеньорита, не плачьте, ваши мучения кончились. Позвольте представиться, русский князь Алесео де Николаевка.

- Вы и есть дон Алесео? Мой кузен мне про вас написал... Я Лилиана де Альтамирано, а это моя подруга Сильвия Мендес. Ой, я же голая!

  Я опять отвернулся, и через пять минут мне сказали:

- Можно!

  Девушки выглядели неважно, и я помог им выйти из их тюрьмы. Потом их передали Тепин и Местли, которые увели бедняжек в баню. Я же велел привести пленных.

- Что это за девушки, и откуда они здесь взялись?

- Поймали их вчера - они ехали по дороге, и с ними четверо охранников. Охранников порешили, а их взяли к себе - позабавиться, ведь наши предыдущие гостьи умерли. Сначала индианку (так они назвали метиску), белую хотели оставить в заложницах, а она, увидев, что мы напали на индианку, бросилась на нас. Мы не удержались и ее тоже отделали. А что поделаешь? Пришлось бы ее, наверное, тоже порешить в конце-то концов - если узнают, что мы так с белой поступили...

   Мы с Сашей переглянулись, потом они с Васей начали допрос по полной. Узнав все, что хотели - о количестве солдат в Эль Нидо, о том, что там и правда лишь один выход, и о том, если деньги после моего «обмена» привезли в Эль Фуэрте, то и оружие доставили именно туда - их заставили рыть могилу на четверых, после чего всех повесили и закопали. Испанцам, которые доказали свою несостоятельность, мы поручили пока охранять крепость. С девушками мы оставили двоих «идальго», которые кончали курсы полевой медицины, и Тепин. В складское помещение загнали телегу, взяли с собой Местли и отправились в Эль Нидо.

  Часа через два-два с половиной, мы въехали в индейскую деревню, которая, как мне сообщила Шочитль, называлась Куикатлан. За ней возвышалась гора, на склоне которой был построен Эль Нидо. Солнце уже клонилось к закату, но время у нас ещу оставалось. Кто-то что-то спросил, Местли ответила, после чего нам стали улыбаться и приветственно махать руками.

- Я сказала, что Эль Нидо пришел конец.

  Три женщины вывели к нам избитого метиса. Местли перевела:

- Этот пришел за женщинами для бандитов.

  Я его быстро допросил. Оказалось, что бандитов в крепости восемнадцать, включая самого Антонио и его племянника Гонсало - того самого, который претендовал на наследство покойного Пеньи. И что в сторожках по четыре человека - два стрелка и еще двое, которые помогают им заряжать аркебузы. Двое - у главной двери, шестеро отдыхают, а Антонио и Гонсало, вероятно, развлекаются с девушками - намедни привели троих из деревни. Сеньор Антонио и велел ему доставить еще четырех.

   Взятие Эль Нидо было еще проще, чем взятие Эль Фуэрте. Еще два выстрела из М-18, потом болванкой по воротам, а далее зачистка. Вскоре мой уоки-токи пикнул:

- Шеф, заходи, у нас все нормалек.

  Выжили шестеро - включая Антонио и Гонсало, а также того самого метиса из деревни. Их заставили копать огромную яму, куда свалили одиннадцать трупов. В Эль Нидо мы наконец нашли недостающий «калаш» и винтовки, равно как и боеприпасы к ним. Как нам потом рассказал Антонио, без Кирюши они просто не смогли их снять с предохранителя. Там же были примерно такие же товары, что и в Эль Фуэрте, так что и вторая телега была полностью загружена.

   Девушки, к счастью, были еще более или менее в порядке. Местли пошла с ними в баню - ту самую, где я провел не самые неприятные моменты своего заключения. После этого я одарил их серебряными украшениями и шелковыми платьями со складов сеньора Антонио, и мы с Местли отвезли их в Куикатлан, где к нам бросились с благодарностью местные индейцы.

  Мы нашли старшего этой деревни, и я с ним договорился - за не очень большую плату - всего двести реалей - для местных это была огромная сумма, жители будут заботиться об Эль Нидо, пока нас нет. Ведь если я был готов отдать Эль Фуэрте испанцам, то Эль Нидо должен был стать нашей базой для охраны дороги - что позволит нам и торговать напрямую с Мехико, и вполне можно будет получить под это дело дополнительные преференции от вице-короля Новой Испании.

  Но это лишь в будущем. А пока мы загнали телеги внутрь и завалились спать.



 


  • Андрей 1969, Колко и Vlad-23 изволили поблагодарить

#55      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 47 930
  • Пол:Мужчина

Отправлено 23 марта 2019 - 17:35:50

Новая версия:

 

6. Нет таких крепостей, которые не взяли бы русские...

   Саша меня убил наповал. Оказывается, когда он собирал «все, что нужно» для «Святой Елены», он не забыл не только про винтовки, пулеметы и гранаты, но и взял с собой парочку 57-мм безоткатных пушек М-18 с набором боеприпасов. Объяснил он это так:

- Гранатометы, увы, есть только на «Астрахани», а мы с ребятами порешили - все что у нас хранится на «Астрахани», будет своего рода НЗ - на самый крайний случай, и в качестве образцов для будущего. А вот этих «труб» у нас вагон и маленькая тележка. Они легкие, и из них можно стрелять с плеча. Но все же лучше с упора - есть у него в комплекте двуногие сошки. И снаряды есть самые разные - противотанковые, они нам не очень нужны, осколочные, дымовые, картечь и болванки. Думаю, для нашего дела хватит.

- А кто умеет из них стрелять?

- Да мы с Васей немного потренировались с ними еще в Форт-Россе. Точность неплохая, с двухсот метров мы их уделаем, причем, вне зоны досягаемости их аркебуз. Да, и еще. Мы с Васей тут заказали вот такую штуку, - и он показал нам телегу с дубовыми бортами с бойницами.- Если надо, лежишь себе и стреляешь через бойницы. А если хочешь, то вот на этой платформе можно и пулемет установить, или такую ручную артиллерию. Чем не тачанка? Разве что рессор нет. А для ближнего боя есть это.

   Он вздохнул и показал мне две тачки, тоже с дубовым щитком спереди.

- Подходишь к врагу под защитой такой вот дуры, - дура, похоже, было его любимое слово по отношению к оружию, - ведь их аркебузы местный дуб не пробьют даже с пяти метров...

   Подумав, мы решили нанести первый визит во вторую крепость, Эль-Алькасар, что означало "замок". Она, по рассказам Тепин в переводе Местли, была побольше, чем Эль-Нидо. С собой мы решили взять Тепин и Местли, десяток «идальго», и четырех матросов, выразивших желание присоединиться к нашей веселой компании. Саша выдал всем, кроме девушек, по винтовке, девушкам по пистолету (надо будет их по дороге научить стрелять), поставил пулеметы и пушки на телеги. Но тут мы заметили, что шлюпок нет, хотя пять минут назад они были.

  Зато мы увидели Федю с сияющей физиономией. На наш вопрос, куда делись шлюпки, он радостно сказал:

- Ребята, у этих индейцев хлопок - самое оно, все наши бабы будут писать кефиром. Я тут одну местную увидел в такой блузке, аж обомлел. Вот ее - и он показал на Шочитль, сидящей в подплывающей шлюпке. - Она и ее подруга и занимались переговорами. Кстати, шеф, я, похоже, влюблен. А что значит «Шочитль»? Так ее вроде зовут.

- Это значит «Цветок».

- Была у меня подруга Света, осталась там, в далеком тысяча девятьсот восемьдесят третьем. Теперь, с Божьей помощью, будет Цветок...

- Кстати, а почем материал-то?

- Да хотели они по реалу за рулон, мы сторговались на двадцать мараведи. То есть чуть более половины. Ну и по пять мараведи за готовую блузку. И еще, скажу по секрету, у них есть серебряные украшения - они обязаны продавать все серебро, кроме монет, испанцам, причем задешево - понятно, что они этого не делают. Договорились, что я куплю у них столько, сколько продадут. Практически по цене серебра...

   Да, подумал я, из моих боевых подруг теперь только Патли не пристроена - а она, по-моему, самая красивая из всех четырех.

   Когда пришли шлюпки, мы помогли их разгрузить и пошли на берег, где нас - точнее, Федю - ждала целая гора хлопка. Нас же находились два десятка конных кирасир и столько же заводных лошадей. Часть запрягли в телеги, на которых примостились Вася, Саша и еще двое «идальго», а также обе девушки, и мы тронулись в северном направлении. В последний момент, «купцы» передали нам еще две телеги.

- Мало ли что вы там нароете...

  Часовые у выезда из города сняли шляпы и закричали:

- Вива эль рей католико! Вива эль рей русо! * (* Да здравствует католический король! Да здравствует русский король!)

   Сразу после сторожки, примерно там, где мы всего лишь два дня назад вышли из леса, дорога пошла резко вверх. Через два часа, Саша - которому я передал оперативное командование - скомандовал привал, а Тепин и Местли они с Васей отвели в лес - как оказалось, не для утех, ибо практически сразу оттуда послышались пистолетные выстрелы.

   Вскоре сияющие девушки с их кавалерами вернулись к нам. Местли закричала:

- Алесео, представляешь себе, я попала целых три раза! А Тепин пять!

   Саша, ворча, сказал:

- Ну что ж, с трех метров есть шанс, что попадут. Для первого раза не так плохо... Васина оказалось получше, чем моя. Лёх, а что такое "mi oso"?

   Я расхохотался.

- К Васе это подойдет лучше, чем к тебе. Это значит - «Мой медведь».

- Ну да ладно, медведь так медведь, - философски сказал Саша.

   Вскоре мы опять тронулись, и через два часа слева от нас показалась индейская деревня. Тепин вдруг что-то сказала на своем языке, Местли перевела:

- Это Йопико. А вот за тем поворотом и будет  Эль-Алькасар.

  Я перевел. Саша сказал:

- Ну я и дурак. Забыл спросить заранее, сколько туда ехать от дороги. План Тепин Васе набросала, а про масштаб забыли...

- Пешком полчаса, - сказала Местли, когда я ей перевел вопрос. – Через лес, он кончается он в ста варах примерно.

- Полчаса пешком, то есть километра два, наверное, - сказал я. - И восемьдесят метров от края леса.

- Ладно, - сказал Саша. Пусть предупредит, когда мы уже будем близко. Скажи, семь-восемь минут пешком.

   После того, как Местли объявила об этом, Саша затормозил всех. Взял с собой троих «идальго» и растворился в лесу. Местли открыла рот.

- Нет, мой Саша не медведь, - прошептала она. - Он змея. Или дикая индейка.

   Я перевел. Народ сдерживал смех, как мог. Она не знала, что к ее бедному жениху надолго прилипнет кличка «индейка». Хотя... дикие индейки, в отличие от домашних, умные и хитрые птицы, известные тем, что их в лесу может быть множество, но, тем не менее, их очень трудно увидеть или услышать. В свое время (в далеком будущем), Бенджамин Франклин даже предложит сделать индейку американским национальным символом.

   Потом Саша так же бесшумно материализовался.

- Все нормально. Стражи никакой. Лишь одна дверь, и с каждой стороны по окну. Из каждого торчат по два ствола. Бдят. Ну что, ребята, пошли?

  Мы оставили лошадей и телеги под присмотром испанцев, попросив их контролировать дорогу. Саша и Вася взяли по тачке, на которые они установили на сошках по М-18, и положили по несколько зарядов, ребята взяли пару пулеметов и винтовки, и мы как можно тише пошли к крепости. Девушек, понятно, брать не стали – они напрашивались, но Саша взмолился:

- Скажи Маше - если с ней что-нибудь случится, то я не переживу. То же и про Васю и Таню.

- Ну да, только встретились и уже любовь до гроба.

- Ну скажи, тебе трудно, что ли.

Я перевел. Местли в свою очередь перевела Тепин, потом сказала мне:

- А если с ним что-нибудь случится, он подумал?

  Я перевел и это. Саша посмотрел на свою любовь, затем на меня:

- Скажешь, что и со мной, и с Васей все будет хорошо.

   Крепость взяли, как говорил Лёлик в известном фильме, «без шума и пыли». По осколочному снаряду в окна (действительно, Саша с Васей были асами - с первого раза и сразу в цель), потом болванку в двери, затем они с ребятами пошли на зачистку; что там было и как это произошло, я не видел, но через несколько минут, за которые мы услышали несколько выстрелов, из крепости вышли трое с поднятыми руками, за которыми высились наши ребята - без единой царапины.

- Одиннадцать завалили, восемь погибли в сторожевых помещениях от нашей «артиллерии», одного раздавило рухнувшей дубовой дверью. Внутри остались одни мертвые, плюс склад.

- Этих трех пока свяжите, дай мне парочку ребят, вернемся за остальными.

  Втроём - я, Женя Жуков и Марат Хабибулин - побежали обратно, но вдруг послышались несомненные выстрелы из аркебуз, за которыми последовало два пистолетных выстрела.

  На поляне Тепин и Местли стояли с "кольтами", перед ними лежал один труп и на земле корчился еще один, пока еще живой, по внешнему виду явный метис. Двое из испанских солдат лежали мертвые, с развороченными черепами. Да, пуля из аркебузы - страшная штука, особенно если её выпустили с близкого расстояния. Другие испанцы еще не успели прийти в себя.

- Там... двое из кустов выскочили, убили этих двоих, а мы их подстрелили, - сказала Местли.

  Я взглянул на испанского офицера.

- Ну и что это должно означать? - спросил я.

- Сеньор... простите нас... мы их не увидели, а потом...

   Вася в два счёта расколол пленного. Выяснилось, что эти двое возвращались в форт из деревни, куда они ходили за едой. Услышав испанскую речь, они решили подстрелить парочку  солдат, порезать других, и уйти. И, надо сказать, если бы не мои боевые подруги, то кончилось бы это для наших союзников весьма плачевно.


  • Андрей 1969, Колко и Vlad-23 изволили поблагодарить

#56      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 47 930
  • Пол:Мужчина

Отправлено 23 марта 2019 - 17:40:41

7. Здравствуй, Эль-Нидо!

Трое пленных уже копали ямы для похорон убитых, так что труп ещё одного бандита мы бросили им - пусть хоронят еще одного. Одного из копателей я взял за шиворот и спросил:

- Антонио где?

- В Эль-Нидо!

- Кто должен прийти?

- Двое ушли в деревню за продуктами, оставшиеся все или здесь, или в Эль-Нидо. Вечером я собирался в Эль-Нидо,

Мы обыскали склад. Деньги наши, и не только, действительно оказались там. Кроме того, там были рулоны шелка, два сундучка с пряностями, мешки золота и серебра, небольшой сундучок с изумрудами, еще один с ювелирными украшениями... Как я и договорился с графом де Медина, вся добыча была нашей, и одна из двух телег, переданных нам «купцами», оказалась почти полностью загруженной.

В углу стояли два сундука, один на другом. Оба оказались пустыми, но, когда я поднял глаза, я увидел в углу дверцу, которую эти сундуки закрывали. Толкнув ее (потом меня Саша долго ругал, сказав, что если б там был хоть один бандит, то моего превосходительства больше бы не было на свете), я шагнул примерно в такую же комнату, в какой я некогда проснулся в Эль-Нидо.

На охапке соломы валялись три обнаженных женских трупа, а рядом две связанные живые девушки, тоже обнаженные, в синяках, с окровавленными промежностями, и с кляпами во рту. Рядом валялись платья, платки и туфли — прежде чем над ними глумиться, их раздели. Платья были не из дешевых, а одно даже шёлковое. Да и девушки были не индианками — одна метиска, а другая белая и светловолосая.

Я подошёл, вытащил у них изо рта кляпы - после чего белая плюнула мне в лицо.

- Cabrón! Pendejo!* (*Козёл! Сволочь!)

Я перерезал ей веревки на руках и ногах, сделал то же и со второй, после чего деликатно отвернулся.

- Сеньориты, мы пришли вас спасти. Одевайтесь.

И тут, совершенно неожиданно, раздался громкий плач. Я обернулся. Метиска одевалась, а белая сидела и ревела. Я подошел, обнял ее за плечи и сказал:

- Сеньорита, не плачьте, ваши мучения кончились. Позвольте представиться, русский князь Алесео де Николаевка.

- Вы и есть дон Алесео? Мой кузен мне про вас написал... Я Лилиана де Альтамирано, а это моя подруга Сильвия Мендес. Ой, я же голая!

Я опять отвернулся, и через пять минут мне сказали:

- Можно!

Девушки выглядели неважно, и я помог им выбраться из их узилища. Потом их передали Тепин и Местли, которые увели бедняжек в баню. Я же велел привести пленных.

- Что это за девушки, и откуда они здесь взялись?

- Поймали их вчера — они ехали по дороге, и с ними четверо охранников. Охранников порешили, а их взяли к себе — позабавиться, ведь наши предыдущие гостьи умерли. Сначала индианку (так они назвали метиску), белую хотели оставить в заложницах, а она, увидев, что мы напали на индианку, бросилась на нас. Мы не удержались и ее тоже отделали. А что поделаешь? Пришлось бы ее, наверное, тоже порешить в конце-то концов — если узнают, что мы так с белой поступили...

Мы с Сашей переглянулись, потом они с Васей начали допрос по полной. Оказалось, что в Эль-Нидо находятся Антонио и Гонсало, а с ними семнадцать бандитов. И, если деньги, полученные после моего "обмена", остались в Эль-Алькасаре, то оружие главарь взял с собой. Более ничего интересного бандиты сообщить не смогли, и, несмотря на их мольбы, их заставили рыть могилу у кромки леса, а затем и повесили. Закапывать их заставили испанцев — хоть на что-то они сгодились.

Первоначальный наш план выглядел так — сразу после взятия Эль-Алькасара, мы собирались оставить испанцев в охранении, а сами пойти в Эль-Нидо, пока бандиты не опомнились. Посовещавшись, решили сделать немного иначе. Девушек в их бывшей тюрьме оставлять мы ни в коем случае не хотели — им и так нанесли страшную психологическую травму. Подумав, отправили их, а заодно и нашу добычу, к нам на «Святую Елену» на их же собственной карете и телеге, найденных в конюшне «замка»; кучерами взяли двух испанцев, а сопровождать их послали четырех взятых с собой матросов, поручив им немедленно передать несчастных Лизе. А тела несчастных девушек и двух погибших испанцев отправили туда же еще на одной телеге, и с ними еще двоих испанцев. Оставшихся подданных католического короля оставили охранять «замок».

Местли и Тепин пришлось взять с собой, как Саша с Ваней ни сокрушались — другого варианта попросту не было. Ведь только Тепин в деревне Куикатлан, что у Эль-Нидо, была своей, а Местли — единственный наш переводчик с науатля. И, взяв с собой две пустых телеги, мы отправились к последней крепости Антонио.

Добрались мы до Куикатлана на удивление быстро — всего часа за два с половиной, когда часы на моём запястье показывали без двадцати четыре — до захода солнца оставалось более трёх часов. На въезде в селение стояли десятка два индейцев, двое с ружьями, остальные кто с копьями, кто с ножами. Тепин что-то крикнула, после чего они заулыбались и опустили оружие.

- Она сказала, что Эль-Нидо пришел конец, - перевела Местли. - А местные говорят, что бандиты недавно в панике проскакали через село, и жители решили, что пора. И, когда один разбойник пришёл за женщинами, его избили и связали.

- Где он?

Меня провели в сырой погреб. Там валялся невысокий метис, над которым "колдовали" три женщины — он был весь в крови, у него уже не было одного глаза, и ему успели отрезать то, что Антонио хотел удалить у меня и послать Лизе в качестве сувенира. Увидев меня, он закричал:

- Всё расскажу, всё, только пусть они перестанут меня мучить!

Оказалось, что бандитов в крепости восемнадцать, включая самого Антонио и его племянника Гонсало — того самого, который претендовал на наследство покойного Пеньи. И что в сторожках по четыре человека — по два стрелка и еще по двое, которые помогают им заряжать аркебузы. Двое - у главной двери, шестеро отдыхают, а Антонио и Гонсало, вероятно, развлекаются с девушками — намедни привели троих из деревни. Сеньор Антонио и велел ему доставить еще четырёх.

Взятие Эль-Нидо было еще проще, чем взятие Эль-Алькасара. Два выстрела из М-18, потом болванкой по воротам, а далее зачистка. Вскоре мой уоки-токи пискнул:

- Шеф, заходи, у нас всё нормалёк.

Выжили шестеро — включая Антонио и Гонсало, а также того самого метиса из деревни. Их заставили копать огромную яму, куда свалили одиннадцать трупов. В Эль-Нидо мы наконец нашли недостающий «калаш» и винтовки, равно как и боеприпасы к ним. Как нам потом рассказал Антонио, без Кирюши они просто не смогли их снять с предохранителя. Кроме того, там было множество награбленного, так что и вторая телега была полностью загружена.

Девушки, к счастью, были еще более или менее в порядке. Местли пошла с ними в баню — ту самую, где я провел не самые неприятные моменты своего заключения. После этого ямы с Местли отвели их в Куикатлан, но деревенский голова нам сказал:

- Теперь их замуж никто не возьмёт, даже если они не понесли. Возьмите их лучше с собой рабынями — так у них хоть какая-нибудь жизнь будет. Ведь одна из них — моя племянница, - и голос его стал глуше.

Да, подумал я, как плохо быть здесь индианкой — безвинно стала жертвой насилия, и никому ты больше не нужна. Я ответил:

- Рабов у нас нет. А с собой их мы возьмём. И позаботимся о них. Кстати, сеньор алькальде — конечно, мэром он не был, но ему стало приятно, наверное, - не хотели бы вы охранять крепость бандитов, пока нас нет? Мы её запрём, и надо будет просто проследить, чтобы никто этого замка не снял и никто новый не попытался завладеть крепостью.

И я вручил ему пятьдесят реалов. Тот начал отказываться, ведь для местных это была огромная сумма, но потом согласился и начал меня горячо благодарить, что меня успокоило. Ведь если я был готов отдать Эль-Алькасар испанцам, то Эль-Нидо должен был стать нашей базой для охраны дороги — что позволит нам и торговать напрямую с Мехико, и вполне можно будет получить под это дело дополнительные преференции от вице-короля Новой Испании.

Но это лишь в будущем. А пока мы заставили выживших выкопать могилу для убитых бандитов, потом порешили всех, кроме Антонио и Гонсало; последним пришлось могилу закапывать под надзором вахтенных, пока другие загоняли телеги в конюшни, запирали её, и готовили ночлег. После действа, связанных главарей бросили на солому туда, где я когда-то впервые очнулся, сходили в баню, и завалились спать.

Сообщение отредактировал Road Warrior: 24 марта 2019 - 20:52:51

  • Андрей 1969, Колко и Vlad-23 изволили поблагодарить

#57      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 47 930
  • Пол:Мужчина

Отправлено 25 марта 2019 - 18:34:41

8. Ложка дёгтя.

 Я не выдержал и достал фотоаппарат. Панорама, открывшаяся с дороги на Санта-Лусию, была необыкновенна – зеленые и коричневые горы, синее море, живописные островки, и белый городок у моря.

   Миссия выполнена, и выполнена на отлично. Банда Антонио обезврежена, сам Антонио и Гонсало в наших руках, амбары нашей молодой колонии пополнятся новой добычей, наша колония приросла новыми гражданами, точнее, гражданками по цене одного Поросюка. Ну и, самое-то главное, отношения с испанцами и так выше всяких похвал, а тут мы ещё смогли спасти двух аристократок, родственниц самого графа.

   Первым делом мы отправились на «Санта-Лусию». Вася начал командовать выгрузкой, а я отвёл трёх новых индианок к моему заместителю по медицинской части. Увидев их, она лишь вздохнула:

- Лёш, и эти никому не нужны…

- Никому, кроме нас. Они же не аристократки.

- Они тоже хотели поговорить с тобой, как только ты вернёшься.

- О чём? - спросил я с удивлением.

- Мне не сказали. Точнее, Феде — он был у них переводчиком. Ладно, они в седьмой каюте, сходи уж к ним. Только не забывай, что женат, - и Лиза улыбнулась, давая мне понять, что это шутка. Хотя, конечно, в каждой шутке, как известно, есть доля правды...

   Я постучал в дверь каюты.

- Кто там? - спросили меня по-испански.

- Дон Алесео.

   Дверь распахнулась, и девушки поочерёдно протянули мне руки для поцелуя.

– Сеньориты, как вы себя чувствуете?

   На что Сильвия вдруг выпалила:

– Дон Алесео, возьмите нас с собой!

– То есть как это – с собой?

– Дон Алесео, мы обесчещены. Наши семьи отвернутся от нас, наши женихи откажутся от своих предложений, и нам останется только одна дорога – в монастырь. А мы ни в чем не виноваты!

   Да, подумал я, не было печали... Не возьмешь – испортишь девочкам жизнь, возьмешь – рассоришься с испанцами. Понятно, что придется взять, ведь как же иначе. Но все, что мы смогли создать этим своим визитом, рухнет.

– А что если я поговорю с родственником сеньориты де Альтамирано, графом де Медина?

– Сеньор граф очень хорошо к нам относится, но что он сможет сделать? Даже если мы уедем в Испанию или, скажем, в Манилу, и даже если каким-то чудом сведения о том, что нас насиловали бандиты, не дойдут до нашего нового обиталища, то после свадьбы сразу станет ясно, что мы больше не девственницы. А это чревато огромными проблемами для наших семей. Или у вас, у русских, мы тоже станем париями?

– У русских вы – безвинные жертвы. Никому и в голову не придет винить вас в ваших злоключениях. Но жизнь у нас весьма неустроенная, и у нас все равны. Вы там будете не дворянка, а ваша подруга не грандесса, а такие, как все.

– Но вы же князь? – выпалила Лилиана.

– Князь, – ответил я, слегка покривив душой. - Но я ничем не лучше любого крестьянина. И не хуже.

   Девушки задумались. А я вспомнил историю про прабабушкину сестру, Александру, которая ушла в монастырь и стала там сестрой Алевтиной. Во время Красного террора, ее в числе других заложников расстреляли, и Русская Православная Церковь Заграницей причислила ее к лику святых как новомученицу российскую. У меня в каюте на «Форт-Россе» хранится ее образок. Но Александра ушла в монастырь по своей воле – а девочек хотят заставить это сделать.

   И вдруг Лилиана сказала:

– Ваше превосходительство, лучше быть такой, как все, чем вечной парией, или постричься в монахини, не имея к этому ни наклонности, ни желания.

   Сильвия, вздохнув, добавила:
– Лилиана права. Ваше превосходительство, пожалуйста, возьмите нас с собой!

- Ладно, посмотрим, что я смогу сделать… - сказал я, поцеловал руки обеих на прощание, и, поклонившись, ушёл, подумав про себя, что  индейцы и испанцы мало отличаются друг от друга — и те, и другие сжигают своих врагов, и те, и другие отвергают безвинно пострадавших женщин...

   На центральной площади нас ждали граф де Медина, сеньор алькальде, падре Лопе, и другие – один из испанцев поскакал вперед, чтобы их предупредить. Сеньор граф, увидев нас, поклонился и сказал:

– Дон Алесео, от имени короны Его Католического Величества, благодарю вас за очищение наших дорог от бандитов и за спасение моей родственницы и ее подруги!

– Рад, что у нас получилось оказать эту небольшую услугу, дон Исидро.

   После дальнейшего обмена любезностями, граф спросил:

– А где сейчас пребывают девушки, а также захваченные главари бандитов?

– Дон Исидро, девушкам была необходима срочная медицинская помощь, они сейчас на «Святой Елене».

– Да, я слышал, что кое-какие тяжелые медицинские проблемы были решены с помощью ваших врачей. А когда мы сможем их увидеть?

– Дон Исидро, для меня было бы большой честью пригласить вас посетить наш корабль. Кстати, туда же отправили захваченных нами Антонио и Гонсало Суаресов. Наши люди побеседуют с ними, а потом мы их вам передадим. Надеюсь, дон Исидро, сеньор алькальде, вы не гневаетесь на нас.

– Да какой же там гнев... Только хотелось бы с ними потолковать как можно скорее – падре Лопе просил, чтобы они присоединились к сеньору Поросуко во время «дела веры».

– Падре Лопе, я согласен, что они заслуживают казни, но почему именно «аутодафе»?

– Сын мой, они не раз убивали священников, а месяц назад пропали три монахини, которых отправили в Санта-Лусию для учреждения здесь монастыря кармелиток. Их обнаженные тела со следами насилия и издевательств и были вами найдены в Эль-Алькасаре. А это уже действие, направленное против Святой Церкви.

– Хорошо, падре Лопе. Я думаю, их можно будет передать Святой Инквизиции сегодня вечером. А сеньора Поросуко, скажем, за два часа до аутодафе. Только его будет сопровождать сеньор де Нечипоруко и один из наших купцов – в качестве переводчика.

– Ладно, дон Алесео. Аутодафе мы устроим завтра днем. Вы хотите на нем присутствовать?

– Падре Лопе, а это обязательно?

 

- Нет, - улыбнулся тот. - Я чувствую, что подобное действо вам вряд ли понравится - у вас другие взгляды на жизнь. Так что, если в это время вы будете на Святой Елене, мы вас не осудим.

   Я про себя подумал, как же нам повезло, что главным инквизитором в Санта-Лусии являлся именно падре Лопе. Позже я догадался, что Инквизиция здесь недавно, и что послали сюда людей, которым не светила карьера в Мехико, поэтому это место являлось своеобразной ссылкой, но наш знакомый был чужд политического честолюбия и очень неплохо справлялся со своей работой.

- Дон Алесео, а когда бы я смог посетить ваш корабль? - спросил вдруг граф де Медина.

- Ваше превосходительство, да хоть сейчас.

- Вот и ладненько. Прогуляемся пешком? А то мне так надоели кареты и верховая езда...

   Сеньор алькальде недовольно скривился, но ничего не сказал — графу де Медина он был не указ. А мы пошли к кораблю - в присутствии десятка конных спутников.
 


  • Андрей 1969, Колко и Vlad-23 изволили поблагодарить

#58      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 47 930
  • Пол:Мужчина

Отправлено 26 марта 2019 - 08:56:28

9. В ту степь...

До пирса мы шли молча. Но как только мы на него ступили, и испанские солдаты остались на берегу, граф сказал:

– Согласно нашей договоренности, все, найденное вами в бандитских фортах, принадлежит вам. А что насчет самих фортов? Один – у залива Маркес – будет вашим в течении ста лет. А другие два?

– Дон Исидро, их можно, конечно, уничтожить. Но власти Новой Испании могли бы использовать Эль-Алькасар в качестве базы для обеспечения безопасности дороги непосредственно к северу от Санта-Лусии. А вот Эль-Нидо мы могли бы взять под наш контроль – с тем, чтобы мы могли делать то же на участке дороги к северу от города.

– Наверное, это имело бы смысл, - подумав, сказал граф, – но, увы, мои полномочия распространялись только на побережье в районе Акапулько. Но я надеюсь дать вам положительный ответ после консультаций с доном Гаспаром, графом Монтерреем, нашим вице-королём. И еще. В бумаге, отправленной вами дону Гаспару, и, как я полагаю, в послании, отправленной Его Католическому Величеству – сеньор де Альтамирано сейчас по дороге в Испанию с вашим посланием – вы предложили в перспективе передать Русской Америке достаточно обширные земли с оплатой серебром и золотом. И эти земли включают не только Нижнюю Калифорнию и земли к северу от Моря Кортеса, но и отдельные острова к западу, югу и востоку Южной Америки, а также острова Тринидад, Барбадос и Багамский архипелаг, и Флоридский полуостров.

– Именно так, дон Исидро.

– Я лично думаю, что Его Величество согласится на отдельные острова, но вряд ли на все указанные вами земли, даже за золото – во избежание дальнейшей экпансии России в местах, которые позволят ей контролировать торговлю между метрополией и колониями.

   Я мысленно усмехнулся — мы и не рассчитывали на все эти территории, но счёл нужным сказать:

– Дон Исидро, взамен мы сможем гарантировать безопасность карибских и южноамериканских владений Его Величества. И прописать это в договоре.

– Да, конечно, после того, как вы расправились с бандитами, подобные гарантии – не пустой звук. Но все же именно подобной военной мощи там и испугаются – ведь что мешает русским обрушиться всей своей титанической мощью на колонии, или захватить целый «Серебряный флот»? Я попробую договориться с вице-королем об Эль Нидо – результаты мы узнаем не раньше, чем через два месяца. А вот ответа на другие вопросы придется ждать долго...

– Дон Исидро, есть вероятность, что мне удастся посетить Испанию в ближайшем будущем. Скорее всего, это будет Кадис или Виго. Не могли бы вы написать мне рекомендательное письмо? Может быть, имело бы смысл провести переговоры напрямую с двором Его Католического Величества.

– В ближайшем будущем, говорите? Одной дороги туда как минимум три месяца – это же почти месяц до Веракруса, и оттуда не менее двух месяцев на галеоне. И это не считая обязательных задержек в Мехико, а также ожидания подходящего галеона в Веракрусе – а следующая эскадра уйдёт теперь не ранее июля следующего года. Так что вы туда попадете в лучшем случае через год. Или у вас есть возможность добраться туда раньше?

– Не исключено, что именно так, дон Исидро.

– Да, на таком корабле, как этот, могу себе это представить. Письмо я вам, дон Алесео, напишу сегодня же вечером. Да и сеньор де Альтамирано скажет свое веское слово – его отозвали в метрополию, и он ушел на одном из последних галеонов этой навигации.

   На «Святой Елене», куда я между делом успел послать сообщение о высоком госте, нас встретили капитан Жора Лелюшенко, Саша, Вася, и Федя. Высокому гостю показали корабль, точнее, те части, которые было можно (ему очень понравился бассейн на палубе), а потом мы уединились в отдельном кабинете. После вкусного обеда в сопровождении калифорнийского вина из двадцатого века, мы прошли к двери с красным крестом.

– А почему там крест, напоминающий английский? – с недоверием сказал дон Исидро.

– Для нас, русских, это означает, что там госпиталь, – сказал я.

 Дверь распахнулась, и на пороге появилась Лиза в белом халате.

Дон Исидро снял шляпу, низко поклонился, поцеловал руку даме, и произнёс:

– Я не знал, дон Алесео, что необыкновенно прекрасная донья Елисавета ещё и врач.

 Я перевел сказанное им Лизе, которая покраснела, но ответила не менее учтиво.

– Дон Исидро сделал мне незаслуженный комплимент. Заходите в мой кабинет, садитесь, позвольте предложить вам кофе!

– А что это такое? – спросил наш гость.

   Лиза подставила чашку к кофейному автомату, нажала на кнопку, и через минуту дон Исидро уже восклицал:

– Необыкновенно вкусный напиток.

  Я подумал, что как раз кофейных зерен у нас не так уж и много – нужно будет организовать импорт из Аравии или Эфиопии, равно как и чая из Китая. А Лиза предложила:

– Дон Исидро, я схожу за вашей родственницей и ее подругой.

  Пока она отсутствовала, дон Исидро сказал мне с удивлением:

– У нас врачи все мужчины. А грандессы никогда не работают.

– Дон Исидро, у нас наоборот – каждая женщина работает, когда она не занята детьми. Тем более дворянка. А врачи у нас есть и женщины, и мужчины.

– Бедные мои девочки – Лилиана и ее подруга. Дон Алесео, а у вас в России на них кто-нибудь женился бы, или и там это считается несмываемым позором?

– Конечно, женился бы. Они же жертвы, а не преступницы.

  Тут пришли бледные Лилиана и Сильвия. Лилиана обняла дона Исидро, после чего наш гость сказал:

– Рад вас видеть, хотя, конечно, мне очень грустно, что с вами могло такое случиться.

  После разговоров о здоровье родственников и знакомых, Лилиана вдруг спросила напрямую:

– Дядя, а насколько все для нас плохо?

– Увы, ваши женихи от вас откажутся, и вам осталась лишь одна дорога – в монастырь. Но я знаю, что вы хотите стать женами и матерями, а не монахинями. И если дон Алесео возьмет вас с собой, и вы выйдете там замуж, то, полагаю, это будет самым лучшим решением. Хотя мне и не хочется отпускать вас в чужую страну, но другого выхода я не вижу.

- Неужто мы никогда не увидим родину? - спросила тихо Лилиана.

- Вот если вы будете замужем, то никто не скажет ничего плохого, если вы приедете погостить в сопровождении ваших мужей. Только лучше вам уйти с русскими тайно – а я распущу слух, что вы направились домой. Иначе ваши родители, да и весь высший свет в Мехико, могут не понять.

– Спасибо вам, дядя!!

   И сначала Лилиана, а потом и Сильвия поцеловали ему руку.

   Мы с Лизой оставили графа с девушками минут на двадцать, после чего дон Исидро распрощался с ними, и мы вышли на палубу. Там мы увидели, как Вася Нечипорук поднимается по трапу.

– Шеф, доставил наших дорогих гостей в Инквизицию. Мы их уже выпотрошили. Ты знаешь, как я и думал, именно Гонсало был мозгом всей операции, но держался в тени Антонио.

   Я перевёл это графу, который лишь грустно улыбнулся:

- Сеньор алькальде был знаком с племянником покойного Пеньи и подозревал, что тот — не случайная фигура. Ведь разбой на дороге в Мехико принял угрожающие масштабы именно с тех пор, как Гонсало пропал из Санта-Лусии.

   Вася на это лишь покачал головой:

- Всё сходится. Ладно, я, с позволения твоего превосходительства, пошёл. Мне надо ещё с Поросюком поработать, возникли новые вопросы.

   А я проводил графа – опять в компании десятка солдат – до дома сеньора алькальде, который пригласил нас с «её превосходительством» отужинать у него на следующий день.
 


  • Андрей 1969, Колко и Vlad-23 изволили поблагодарить

#59      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 47 930
  • Пол:Мужчина

Отправлено 26 марта 2019 - 15:20:05

10. Гори, огонь, гори!

  С утра я отправился в город вместе с испанками, Васей Нечипоруком и Лёней Пеннером – «купцом», по происхождению русским немцем из Караганды. Последние двое конвоировали Поросюка, и должны были присутствовать на его допросе и на аутодафе. Вася отнесся к этому некритично – «я в Афгане еще и не такое видал». А вот Лёне не повезло – никто из знающих испанский не хотел видеть ни пытки, ни сожжение на костре. Я предложил поехать сам, но мне напомнили, что корабль должен будет уйти в залив Эль-Маркес, и моё присутствие там обязательно, так что решили имя «счастливого зрителя» вытащить из шляпы.

   Зато Лилиана и Сильвия сами напросились с нами, хоть они всё ещё не могли передвигаться без боли. Как сказала Лилиана, «хотим своими глазами увидеть, как горят на костре виновники наших мучений и позора». Когда я попробовал их отговорить, Лиза, потребовавшая перевода, горячо их поддержала. Пришлось взять их с собой.

   Мы торжественно передали упирающегося Кирюшу падре Лопе и его братии, спросив, когда именно пройдет аутодафе.

– В три часа, уважаемые сеньоры.

– Падре, мы вернемся часов в шесть. Надеюсь, что к этому времени всё кончится.

– Сын мой, полагаю, что к этому времени то, что от них останется, будет уже убрано и зарыто.
 
  Вася и Лёня остались в здании Инквизиции, а я зашел к мэру, у которого и остановился граф де Медина. Графу я перепоручил девушек, сказав, что мы вернемся за ними около шести. Сеньор алькальде в ответ ещё раз подчеркнул, что очень ждёт меня на ужин «совместно с ее превосходительством». Я поблагодарил за повторное приглашение и добавил, что завтра мы загрузим скот, зерно и деревья, и ещё засветло уйдем обратно.

   В бухте Эль-Маркес мы сначала посетили нашу новую базу. Промеры глубин, сделанные там ребятами, показали, что «Святая Елена» может встать прямо у пирса и там. А вот в Акатль-поль-ко нам пришлось идти на шлюпке.

   В индейской деревне нас приняли, как лучших друзей – похоже, не без влияния Чималли и Косамолотль. По моей просьбе, меня отвели к главе деревни – пожилому Манауиа. Ему и его супруге мы отдали дары для него и деревни – практически все, что у нас оставалось из того, что мы взяли для индейцев: зеркала, ножи, пластиковые бусы... После чего, я сказал:

– Отец мой, мы договорились с испанцами, что эта бухта будет русской. Мы рассчитываем только на крепость, но если вы хотите, мы можем взять вас под свое покровительство.

– Сын мой, а что мы должны будем делать для вас?

– Пока лишь одна просьба – следить за домом, где раньше жили бандиты, там будет наш дом. Мы вернемся через несколько месяцев. Кроме этого, чтобы ваши дети учились у нас нашему языку и разным наукам. Кроме того, мы построим в деревне клинику, где будем лечить больных.

– Насчет дома мы сделаем все, как ты просишь, сын мой. А вот про обучение надо бы поговорить со старейшинами. Когда вы вернетесь, мы вам скажем, что мы решили.

– Спасибо, отец мой! И еще. У нас на корабле до сих пор лечатся девушки из вашей деревни, которых мы спасли от бандитов.

– Сын мой, возьми их лучше с собой. Здесь никто не возьмет их замуж.

   Да, подумал я, и эти индейцы туда же. Ну ничего, заберем бедняжек к себе, они теперь станут русскими. И иной из наших потомков будет гордиться, что в его жилах, кроме русской крови, течёт кровь мивоков, йопе или чумашей.

   Потом мы сходили в гости к Чималли, и Косамалотль принесла нам такие же тамале, но с рыбой и креветками внутри. После еды, наш друг сказал:

– Алесео, моя дочь хочет научиться и стать такой, как вы, русские, или как те девушки, с которыми она познакомилась на рынке. Ее жених был убит злыми белыми людьми, которые раньше жили в том доме. Не могли бы вы взять ее с собой? Только привезите обратно, когда вы сюда вернетесь.

– Чималли, а кто будет торговать на рынке?

– У меня есть еще дочка помладше, Сиуатон, вот она и будет.

– Чималли, а что будет, если Косамалотль выйдет замуж за русского?

– Если так получится, значит, такова ее судьба. Но только если она будет приезжать и навещать своего старого отца – матери у нее нет, погибла она, так что, когда мои дочери уйдут от меня, я буду совсем один.

– Чималли, а не хотите тоже уплыть с нами? Вместе с Сиуатон.

– Спасибо, сын мой, но моё место здесь.

  Было еще рано возвращаться, и я решил дать команде время искупаться и позагорать на замечательно красивом пляже белого песка. Все индианки для купания просто разделись догола, что привело к всеобщему смущению умов. Лиза охнула:

– Да так же нельзя! Неприлично! Одно дело с девочками, или с мужем, другое – так при всех!

  Подошла голая Косамалотль и, ничуть не стесняясь, попросила меня перевести:

– Лиза, тебе же так неудобно, снимай свои тряпки!

  Это Лиза, в свою очередь, отказалась делать. То же было и с тремя другими русскими девушками – все так и остались в купальниках.

В результате, все девочки остались при своем – русские в купальниках, индианки в чем мать родила – и у тех из них, у которых еще не было пары, появилась куча новых поклонников из числа мужчин. Патли, Косамалотль, и девушки, спасенные из крепости, с тех пор пользовались повышенным вниманием. С другой стороны, Вера Киреенко, не отличавшаяся особой красотой, очень невзлюбила местных.

  После купания, мы забрали наших ребят из здания базы и вернулись в Санта-Лусию. Мы с Лизой пошли на берег – как обычно, в сопровождении «идальго», а купцы в последний раз перед загрузкой по своим контактам. Федя доложил, что с заказанным у Пеньи проблем не будет – его управляющий уже все приготовил к погрузке, а серебро он получит только в момент передачи товара.

   Если в бухте Эль-Маркес воздух был необыкновенно хорош – соленый, морской, свежий – то в Санта-Лусии на сокало все еще стоял сладковатый запах горелой человеческой плоти. Девушки-испанки и Вася с Лёней присоединились к нам. Вася все вздыхал:

– Хоть бы помыться после такого...

   Они, оказывается, когда зажгли кучу хвороста и дров, слиняли с площади, причем вырвало обоих, и не один раз – что бы там Вася ни говорил про то, что он видел в Афгане...

   Но на брусчатке площади, как и было обещано, оставались только пятна сажи, которые смоет при первом же дожде. Тем не менее, всем мужикам было тошно даже сейчас.

   И только Лиза, задумавшись на секунду, сказала:

– Я понимаю девочек, которые так хотели на это посмотреть, после того, как скоты под командованием этих гадов насиловали их всем скопом. Я бы и сама с огромным удовольствием сделала бы то же самое с теми немцами, кто бомбил и обстреливал Одессу и другие советские города. А эти? Антонио, люди которого убивали людей и насиловали безвинных девушек? Гонсало, его правая рука? Поросюк, который нас предал и с помощью которого преступники могли бы стать намного сильнее? Нет, с этими сволочами только так – хотя... Ты знаешь, им даже этого мало было. На кол бы их!

   Я содрогнулся. И это была моя милая, нежная и ласковая Лиза... Да, не зря в древние времена пленные больше всего боялись, что их отдадут на расправу женщинам.

   За ужином были лишь Висенте, дон Исидро, жена и дочери дона Висенте, и обе девушки, спасенные в Эль-Алькасаре. Я принес подарки для наших хозяев – украшения «из коллекции Антонио» для сеньоры и сеньорит Гонсалес; бинокль, две бутылки калифорнийского вина, и штопор для Висенте; найденный нами в Эль-Нидо дорогой меч и золотую цепь для дона Исидро. Нас же одарили древними золотыми фигурками и глиняными раскрашенными статуэтками работы толтеков, ацтеков, майя, и даже тайрона из района Санта-Марты в Новой Гранаде, будущей Колумбии. Последние, как оказалось, были из коллекции самого графа де Медина – он, в отличие от других испанцев, любил искусство индейцев и собирал его.

– Ваши подарки станут украшением Музея искусства индейцев в нашей столице, – сказал я растроганно. – Спасибо вам огромное, мои друзья.

– У нас в Испании есть пословица: mi casa es su casa – «мой дом – ваш дом», дон Алесео. Мы будем ждать вашего возвращения, – сказал дон Висенте. – И позаботьтесь о девушках – да, я знаю, что они уходят с вами. Кстати, лучше им уйти сейчас, когда на улицах темно, и никто не обратит внимания на двух дам под вуалями.

– Совсем забыл, дон Алесео, – сказал виновато граф де Медина. – Вот.

   И он вручил мне запечатанное письмо, адресованное «Его Католическому Величеству Королю Филиппу» с перечислением всех титулов монарха.

   Я его горячо поблагодарил, и нам пришло время покинуть гостеприимный дом сеньора Гонсалеса и Лусьенте. Мы поклонились друг другу на дорогу, я поцеловал руки сеньоры и сеньорит Гонсалес, сеньоры сделали то же с Лизой, Лилианой и Сильвией, и мы вернулись на «Святую Елену».

   Следующее утро было непростым. Попробуйте прогнать скот и лошадей по узкому пирсу... А еще нужно было загнать их в нужный загон, подготовить фураж, а потом и убрать за ними – далеко не везде была постелена пленка. Да, похоже, обратный путь будет не столь приятным, как дорога сюда...

   Мы с Лизой сошли на берег, чтобы распрощаться с нашими новыми друзьями, причём глаза и у сеньора алькальде, и у дона Исидро, как мне показалось, чуть заблестели; у меня, боюсь, тоже. А после этого – поднятие трапа, гудок «Святой Елены», и корабль вышел из гостеприимной Санта-Лусии в Тихий океан.

  Признаться, я ожидал намного худшего – и от испанцев вообще, и от местного дворянства, и от католической церкви... Да, не все прошло гладко, и эпопея с Антонио и его людьми, а также Поросюком, кончилась хорошо лишь по счастливой случайности. Да и структуры были созданы лишь ближе к концу миссии. Но, как говорится, «гром не грянет – мужик не перекрестится», и в следующий раз организация будет лучше. А все эти перипетии кончились пополнением в наших рядах, бесплатной арендой бухты Маркеса, и, вероятно, Эль-Нидо,

  «Святая Елена» вышла из залива Санта-Лусии, повернула на северо-запад, и мы пошли домой вдоль прекрасных – и совсем не чужих нам теперь - берегов Новой Испании.
 


  • Андрей 1969, Колко и Vlad-23 изволили поблагодарить

#60      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 47 930
  • Пол:Мужчина

Отправлено 27 марта 2019 - 13:22:53

11. Возвращение.

   На четвертый день мы вновь прошли горловиной моря Кортеса. Зимой здесь должно быть видимо-невидимо китов – именно сюда серые киты приходят, чтобы родить китёнышей. В моей истории в этом море были убиты десятки и сотни тысяч этих огромных млекопитающих – поэтому в этой истории мы не позволим китобоям в него заходить. Конечно, для этого нужно будет сначала построить базу на островах Ревильяхихедо либо островах Марии, а для это надо присоединить Нижнюю Калифорнию вкупе с вышеуказанными островами – но в Мадрид уже ушло наше предложение разграничения границ. Думаю, согласятся – для испанцев в 16 веке это «где-то там, далеко», не так, как для мексиканцев два с небольшим века спустя.

   По дороге Лиза вела с девушками не только лечебную, но и психологическую работу – ведь после такого обращения, они вполне могли возненавидеть мужчин. И как раз при этом приходилось присутствовать мне - ведь я, как истинный гений, не догадался пригласить ни единой девушки со знанием испанского, и переводить приходилось мне. Конечно, для девушек-йопе приходилось привлекать еще и Местли, ведь только одна немного говорила по-испански, другие знали только науатль и, увы, те слова, которые употребляли бандиты во время насилия. Мы пытались учить их сразу русскому, и, как ни странно, это приносило свои плоды – равно как и для наших других «новых русских»; а те из них, у кого уже были русские женихи, могли уже сказать намного больше – хотя у Тепин, как я и боялся, все больше укоренялся полтавский суржик. Я поговорил с Васей, тот мне ответил:

– Ты знаешь, когда я с моей малышкой наедине, я пытаюсь говорить по-русски, но почему-то редко получается...

   А Лизины сессии терапии, несмотря на языковой барьер, приносили плоды. Девушки-йопе оказались намного более стойкими, чем испанки, для которых сама мысль о сексе превратилась в ужас. Но Лиза вгрызлась в подаренную ей матушкой Ольгой книгу о психологии и психологической реабилитации, и вскоре у обеих наметился устойчивый прогресс. Одним из нежелательных побочных эффектов оказалось то, что девушки начали неровно дышать в сторону того, кто их спас - сиречь, его превосходительства князя и прочая и прочая. Лиза подумывала найти другого переводчика, потом плюнула и сказала:

– Любой другой мужчина-переводчик, скорее всего, всё испортит. И даже если мы подождём до Росса и возьмём переводчиком девушку, вполне вероятно, что прогресса не будет или будет намного меньше.

   Каждый вечер, Лиза превращалась в ураган в постели – говорила, чтобы не забыть, насколько это может быть приятно. Подозреваю, что второй причиной было подсознательное желание сделать так, чтобы я не был в состоянии ответить на поползновения других девушек, если таковые вдруг будут иметь место. Я не жаловался – впрочем, с моей любимой мне вообще было не на что жаловаться.

  Справа по борту давно уже маячили прекрасные в своей пустынной строгости горы Нижней Калифорнии, потом залив Сан-Диего, а потом слева остров Санта-Каталина, а справа – место, где в моей истории был Лос-Анжелес. Здесь же в скором времени «будет город заложён», который послужит центром добычи нефти, газа, угля, серебра...

  И вдруг я услышал крик Патли:

– Алесео, это мой дом!!

– Здесь?

– Да, здесь живут мои люди! Видишь, я же тебе говорила – вон тот самый остров, который был напротив нашей деревни.

– А тебе хочется посетить деревню?

– Да, конечно, но ты знаешь, я не хочу больше быть индианкой киж. Я хочу быть русской!

– А ты можешь быть и тем, и другим.

– Но в первую очередь русской.

  Я скомандовал, и «Святая Елена» сменила курс и пошла на восток, поближе к берегу. Вскоре мы увидели небольшую индейскую деревню с хижинами, похожими на хижины чумашей, но шире – скорее похожими на огромную женскую грудь, где вместо соска дырка в потолке.

– Да, это моя родная деревня, это 'Ахуупкинга!

   Мы спустили шлюпку, и к берегу пошли мы с Патли и четверо «идальго». Все на этот раз надели по бронежилету и по каске – нелишняя предосторожность, вспоминая наш первый контакт с мивоками. Индейцы стояли на берегу, кое у кого были копья, но на нас смотрели скорее как на нечто абсолютно новое и непонятное. И тут Патли (которую, как она сказала, звали на их языке «Пабавит»), закричала:

– Мийи´иха!

  Тут индейцы стали что-то кричать.

– Они говорят, идите сюда.

  Мы пристали к берегу, я снял каску, другие последовали моему примеру, и мы с Патли вышли из лодки.

  Человек с перьями на головном уборе что-то сказал. Патли ответила. Он произнес еще одну фразу, подошел к Патли и обнял ее.

– Это Тор´овим, мой брат, он вождь племени.

   И они продолжили разговор. Через какое-то время, Тор´овим посмотрел на меня и что-то сказал. Патли перевела.

– Добро пожаловать! Моя сестра говорит, что русские очень хорошие люди, что вы ее спасли, что она теперь свободна и хочет жить с вами. Другие белые плохие, они убили много людей, забрали других, сожгли несколько деревень, искали везде золото и серебро.

– Скажи ему, что мы благодарим его за гостеприимство и хотели бы передать ему и его людям эти дары. Скажи, что это именно подарки.

   Я передал ему, как обычно, ножи, зеркала, бусы – то немногое, что мы не нашли, когда одаривали йопе...

   Нас пригласили на обед. Как обычно, был желудевый суп, рыба, ракушки, крабы...

   После обеда, я сказал:

– Объясни ему, что если жители деревни хотят, то они могут принять покровительство русских. Русские будут их защищать, а от них ничего не понадобится, только они, если хотят, смогут посылать своих детей учиться у русских.

   Между братом и сестрой завязался диалог. Потом Патли сказала:

– Тор´овим говорит, если бы не я, и не то, что они слышали от соседей-чумашей, они бы не поверили, ведь белые люди всегда были злом. Но мне поверят. И ещё у них есть в селении больные, а чумаши рассказали, что мы умеем лечить больных.

– Скажи, что сейчас привезут мою жену, и она посмотрит больных. Скажи, что она сделает все, что сможет.

   Со следующей шлюпкой приехали Лиза в сопровождении Шочитль, которую она учила не только языку, но и начаткам врачевания. Лиза посмотрела и послушала больных (мальчика лет пяти и девочку лет десяти), достала какие-то таблетки из своего врачебного портфеля, и сказала:

– Пусть пьют по одной таблетке утром, днем и вечером. Эти для него, эти для нее. Останемся здесь до завтра, я еще раз их посмотрю.

   Вечером для нас устроили праздничный ужин, а на утро, после того, как Лиза еще раз осмотрела детей и сказала, что все будет нормально, Тор´овим объявил нам:

– Старейшины собрались вчера и решили, что мы хотим быть русскими, и расскажем о вас в других деревнях тоже. Вы хорошие люди.

– Скоро приедут другие наши соплеменники и, с вашего позволения, построят деревню на месте, которое вы нам укажете. Там будут и клиника, и школа, и, если на вас нападут, они будут вас защищать.

– Тогда это вон там, у реки. Пусть сестра приедет с ними, ведь вы не знаете нашего языка, а мы вашего.

– А мы будем друг у друга учиться.

   Он взял обе моих руки в свою, после чего мы вернулись на «Святую Елену» и продолжили путь на север. К чумашам и к другим деревням решили пока не подходить – времени уже было маловато, животным надоедало пребывание на палубе...

  И вот перед нами Золотые Ворота. Мы связались по рации с Форт-Россом, и нам было сказано:

– Ну что ж, швартуйтесь у первого пирса.

– Пирса?

– Заходите, увидите.

  Мы вошли в залив и действительно увидели, что за время нашего отсутствия – полтора месяца – Форт-Росс разросся и уже превращался в настоящий городок. А самое главное, чего раньше не было, были те самые два длинных пирса, и куча народу махали нам приветственно рукой.

  Позже, пока другие разгружали «Святую Елену», в нашу честь в новом банкетном зале был дан торжественный пир, и Володя, в приветственной речи, не преминул уколоть меня:

– А еще экспедиция доставила пятнадцать новых дам. Да, липнут они к Лёхе.

  И тут я почувствовал, как Лиза приобняла меня за плечи и шепнула мне в ушко:

– Знаешь, любимый, пусть липнут, но ты мой. Не забывай об этом.

  Голос у нее был ангельским, но, вспомнив ее слова про аутодафе, я внутренне похолодел.

  А Володя тем временем добавил:

– Ну и хорошо – на пятнадцать русских стало больше. Добро пожаловать, девушки!

  И все зааплодировали. А Инна Семашко перевела это на испанский, после чего Местли сказала то же самое на науатле.

  Девушки заулыбались – даже на лицах Лилианы и Сильвии впервые за все время нашего знакомства появились счастливые улыбки.

 


  • Андрей 1969, Дерёвня, Колко и еще 1 изволили поблагодарить




Рейтинг@Mail.ru