Перейти к содержимому


Фотография

Спасти Русского Гамлета.


  • Закрытая тема Тема закрыта
Сообщений в теме: 79

#1      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 45 049
  • Пол:Мужчина

Отправлено 10 Январь 2019 - 16:35:53

Первая книга из новой серии Александра Харникова, "Канцлер Мальтийского ордена."



#2      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 45 049
  • Пол:Мужчина

Отправлено 10 Январь 2019 - 16:46:10

Пролог

 

   Давным-давно, на том месте, где через века появился Петербург, простирались непролазные болота и рос вековой лес. Вдоль Невы в небольших деревушках жили коренные обитатели этих мест – ижоры. Они были язычниками и поклонялись своим богам, которые жили в деревьях и камнях. Жрецы-арбуи беседовали с богами и духами – добрыми и злыми, получали от них мудрые советы и предсказания. Богам и духам по праздникам приносили жертвы – добытую в лесах дичь, пойманную в Неве рыбу, и другие дары здешней скудной северной земли.

 

  Но среди обителей духов и богов был камень, дух которого требовал совсем другие жертвы. Звался этот камень Атаканом. Ему не нужны были зайцы, утки и щуки. Ему нужна была человеческая кровь и плоть. А если камень вовремя не окропляли кровью, то на ижорские деревеньки обрушивались страшные напасти – болезни, голод, нашествия безжалостных врагов. И ижоры вынуждены были убивать на этом камне людей – захваченных во время войн и набегов пленных, окропляя горячей кровью его заросшие ржавым мхом бока.

 

   Шло время, и Атакан становился ненасытен. Он требовал все новые и новые человеческие жертвы. Пленных уже не хватало, поэтому ижоры начали приносить в жертвы кровавому камню своих сородичей. И ничего с этим нельзя было поделать.

 

  Ижоры плакали, горевали, а потом взмолились перед духом Невы-кормилицы, и попросили спасти их от гнева ненасытного Атакана. Сжалилась над ними река, изменила свое русло, и погребла в пучине вод страшный камень.

 

   Обрадовались ижоры, но радость их оказалась преждевременной. Атакан начал мстить людям за то, что они перестали приносить ему жертвы. В том месте на Неве, где на дне реки навек упокоился кровавый камень, стали происходить страшные вещи. То лодка с рыбаками опрокинется, и люди, запутавшиеся в своих сетях, пойдут ко дну. То моряк с проходящего по Неве купеческого судна свалится за борт и утонет. То стирающая на реке женщина упадет с мостков в воду и захлебнется.

 

   Шли века, менялась жизнь на землях племени ижор. Отшумели – отгремели жестокие сражения Северной войны, и на берегах Невы волею русского царя Петра Алексеевича «из тьмы лесов и топи блат вознесся пышно, горделиво» город, ставший новой столицей Российской империи. В том месте, где на дне лежал Атакан, проложили переправу, соединявшую Новгородский тракт с дорогой на Выборг. А в 1786 году, в царствование императрицы Екатерины Великой, здесь навели Воскресенский плашкоутный мост.

 

   Страшный же камень продолжал собирать кровавые жертвы. Рассказывали, что в полнолуние на Неве, в том месте, где на дне реки лежал Атакан, вдруг появлялся черный водоворот, который втягивал в себя не только людей и животных, но и свет ночных звезд и Луны. А из водоворота «вылазила всяка нечисть», измывавшаяся над православными – «поганые рожи корчила, да срамные слова кричала». Неудержимо привлекал этот таинственный черный водоворот и самоубийц, которых словно магнитом тянуло в эти гиблые места.

 

   Во времена императора Александра II Освободителя на этом месте начали строить постоянный каменный мост. И вот, в сентябре 1876 года, полужидкий грунт прорвался в кессон, где работали двадцать восемь человек – строителей моста. Пятеро из них погибли. Через год на том же самом месте произошел взрыв. Массивный потолок кессона был отброшен на десятки метров. Девятерых рабочих, находившихся наверху, убило взрывом. Илистый грунт хлынул в кессон и затопил работавших в нем людей. Ликвидация последствий этой катастрофы длились около года. Летом 1878 года были извлечены тела двадцати человек. Причину взрыва так и не удалось выяснить.

 

   В 1879 году мост наконец торжественно открыли. Он получил имя в честь императора Александра II и стал называться Александровским. А через некоторое время на нем стали пропадать люди. Не гибнуть, а просто бесследно исчезать. Знатоки петербургских тайн шепотом рассказывали, что мост, который после революции переименовали в Литейный, в полнолуние окутывает таинственный желтый туман, и вошедшие в него люди пропадают «неведомо куда» – какая-то колдовская сила забрасывает их в иные времена, в иные земли, откуда никому назад ходу не было. Правда это, или нет, никто точно сказать не мог…


  • Колко, Ленинский 21, Борис и еще 1 изволили поблагодарить

#3      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 45 049
  • Пол:Мужчина

Отправлено 11 Январь 2019 - 14:37:52

Глава 1-я       «Они спасут тебя…»

  

13 сентября 2018 года. Санкт-Петербург. Набережная Робеспьера.

Василий Васильевич Патрикеев – журналист.

 

   Интересно, почему так темно на улице? Если верить календарю, то должно быть полнолуние, а на небе не видно ни зги. Да и свет от фонарей на набережной Робеспьера какой-то странный, словно неземной. Чудеса, да и только!

 

   Из дома я вышел загодя, и на вокзал по всем моим расчетам должен успеть. Не спеша куплю билет на последнюю электричку и отправлюсь в свое Орехово. Доберусь я до него заполночь, но от станции до дома идти всего ничего. Середина сентября считается в Ленобласти бабьим летом, но по ночам уже случаются заморозки, а потому, выходя из дома, я оделся потеплее, поддев под куртку-ветровку шерстяной свитер.

 

    Завтра с утра я снова засяду за свой труд. Хорошо работается за городом – тишина, свежий воздух, птички чирикают, словом, именно то, что нужно для творчества. Сейчас я пишу об одном изрядно подзабытом эпизоде нашей истории. А именно – о визите незваных аглицких гостей в тогдашний Ревель. Вскоре после убийства заговорщиками императора Павла I, в территориальные воды России вторгся со своей эскадрой знаменитый британский адмирал Горацио Нельсон. Незадолго до этого, 2 апреля 1801 года, он без объявления войны напал на Копенгаген, разгромил датский флот, и обстрелял городские кварталы. Но в Ревеле Нельсону не удалось повторить то, что он сотворил в Копенгагене. И пришлось одноглазому британскому флотоводцу неуклюже попытаться выдать свое вторжение в российский порт за «визит вежливости». Хороша «вежливость» – наведенные на город и порт пушки, и морские пехотинцы на борту линейных кораблей и фрегатов.

 

  Какое интересное было время! Если бы заговор графа Палена и братьев Зубовых провалился, и император Павел I остался бы жив, то история России могла пойти по совсем другому пути. Не было бы войны с Наполеоном, Аустерлица, Прейсиш-Эйлау, Фридланда, Тильзитского мира, сожженной Москвы, гибели сотен тысяч людей, кровопролитных сражений за пределами России, «Битвы народов» под Лейпцигом, и взятия Парижа.

 

    Ведь император Павел Петрович сделал тогда правильный вывод из ошибок, допущенных им во время войны с французской Директорией. Он убедился, что так называемые «союзники» России используют русские войска в своих целях, а в случае, когда им это выгодно, преспокойно предают «варваров-московитов».

 

   Все необходимое для моей работы скачено на флэшку, несколько книг лежат в дипломате. Там же находится и мой ноутбук. А что мне еще надо? Кое-что из еды есть в холодильнике на даче. Ну, а если и захочется чего-нибудь вкусненького, то все необходимое можно без проблем купить в местном «сельпо».

 

  Однако, хорошо быть пенсионером! Вот уже третий год я не спешу утром в редакцию, и полностью волен в своих поступках. Хотя, если честно, порой я скучаю по работе. Журналист – профессия мобильная. Мне пришлось поездить по стране, побывать во многих «горячих точках». В «лихие 90-е» мне довелось поработать в качестве репортера, освещавшего работу правоохранительных органов. С той поры у меня появилось немало хороших знакомых из этих самых органов. Правда, некоторые из знакомых, как и я, на заслуженном отдыхе. Других уже нет в живых. А некоторые продолжают трудиться на своих постах. Но я журналистикой теперь занимаюсь, что называется, не выходя из дома. Пишу материалы по истории России, и мечтаю со временем написать книгу, где попытаюсь разрушить некоторые устоявшиеся мифы и стереотипы о славном прошлом нашем Родины.

 

   …Впереди я увидел изящные пролеты Литейного моста с его узорчатыми чугунными перилами. Осталось пересечь Неву, свернуть на Арсенальную набережную и, продефилировав мимо Ильича, стоящего на броневике с протянутой рукой, войти в кассовый зал Финляндского вокзала.

 

   Неожиданно в глазах у меня потемнело. Со мной такое порой бывает – гипертония дает о себе знать. Но то, что происходило сейчас меньше всего было похоже на обычный гипертонический криз. Вокруг меня все вдруг завертелось и закрутилось. Я почувствовал, что проваливаюсь в огромную черную воронку. Неведомая сила подхватила меня и потащила в бездонную дыру, разинувшую страшную пасть рядом с опорами Литейного моста. В ушах раздался адский хохот. На какое-то время я потерял сознание…

 

   Очнулся я от холода. Я сидел на снегу, хотя всего несколько минут назад снега и в помине не было, а на газонах зеленела слегка пожухлая трава. Все вокруг выглядело так, словно из сентября я перенесся в январь или февраль. В окружающем меня мире все вдруг изменилось. Куда-то пропал Литейный мост, не видно было силуэта Финляндского вокзала, гостиницы «Санкт-Петербург» и корпусов Военно-медицинской академии. Местность была странно знакомой, но, где я ее раньше видел, мне так и не удалось вспомнить.

 

   Шагах в ста от меня стояли какие-то машины – три из них были «Тиграми» – бронированными машинами специального назначения силовиков, рядом с закамуфлированными «Тиграми» стоял тентованный грузовичок, а еще одна машина, судя по синей мигалке и канареечному цвету кузова, была «скорой». Вокруг них мелькали силуэты людей.

 

   Кряхтя, я поднялся с земли, отряхнул снег с одежды, и прихрамывая направился к машинам. Люди вокруг них, что-то горячо и эмоционально обсуждавшие, замолкли заметив меня.

 

  Оба-на! А тут похоже ребята из «системы» – на плечах одного из них я заметил звездочки, причем крупные. Офицер – к сожалению, лицо я его не мог разглядеть в темноте – вдруг воскликнул:

 

– Васильич, а ты что тут делаешь?! Похоже, что и тебя угораздило попасть под этот замес? Может быть, подскажешь нам, что это было и куда мы попали?

 

  Я узнал по голосу своего старого знакомого – подполковника Михайлова из питерского «Града». Мы познакомились с ним много лет назад – во Вторую Чечню под Аргуном. Тогда он еще был старшим лейтенантом. После мы не раз с ним встречались, как во время различных официальных мероприятий, так и в частном порядке.

 

– Не знаю, Игорек, – ответил я. – Думается мне, что нас куда-то зафутболило. Ты, кстати, романы о попаданцах, то бишь о путешественниках во времени, любишь?

 

– Люблю… – растерянно пробормотал он. – А что, Васильич, и ты считаешь, что нас занесло в прошлое или будущее? Во дела! А где мы сейчас, по-твоему, находимся?

 

– Эх, если бы я знал… Будем смотреть и размышлять. Ясно только, что на дворе зима, и что мы в прошлом. Больше я тебе ничего точно сказать не могу. Хотя, – я внимательно огляделся вокруг, – кажется, начинаю догадываться…


  • Андрей 1969, Колко, Ленинский 21 и 2 других изволили поблагодарить

#4      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 45 049
  • Пол:Мужчина

Отправлено 13 Январь 2019 - 20:24:44

13 сентября 2018 года. Санкт-Петербург. Литейный проспект.
Подполковник ФСБ Михайлов Игорь Викторович. РССН УФСБ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области «Град».


Вот и не верь после всего случившегося в нехорошие предчувствия. Редко когда моя «чуйка» подводила меня – в этом я убеждался не один раз. Она спасала мою задницу в самых невероятных ситуациях, и потому, наученный горьким опытом, я с вниманием относился к своим предчувствиям.

Это я к тому, что мне почему-то сразу не понравилась идея вышестоящего столичного начальства провести совместные учения с «Гранитом» – СОБРом Управления питерской Росгвардии. Нет, против самих «гранитчиков» я ничего не имею, ребята там служат неплохие. Но что-то в этих грядущих экзерцициях меня сразу же насторожило. Впрочем, как потом выяснилось, на росгвардейцев я грешил зря. В том, что с нами сегодня произошло, они не виноваты. А вот, что это было, я до сих пор понять не могу.

В общем, согласно бумаге, пришедшей из Москвы, нам надлежало следовать «конно и оружно» в Лемболово, в Учебный центр Росгвардии, где наши бойцы должны были взаимодействовать с СОБРом, «освобождать заложников» и «задерживать террористов». Наверняка туда уже привезли пару списанных автобусов и легковушек, которые мы в ходе учений превратим в металлолом.

Отправиться к месту проведения учений должно отделение, плюс снайперская пара. Ну и я, от руководства. Итого – четырнадцать человек. Хорошо, что не чертова дюжина. Я человек не суеверный, но ехать, хоть бы и на учения, тринадцатого числа в количестве тринадцати человек – это как-то стремно…

В Лемболово мы отправились на трех «Тиграх». С собой мы прихватили всю штатную экипировку отделение: щиты, броники, штурмовые костюмы, шлемы. Ну и, конечно, оружие: начиная от короткостволов и заканчивая «калашами» и ГМ-94. Боеприпасов и спецснаряжения мы прихватили с запасом – кто знает, сколько нам придется палить, ломать, и безобразничать вместе с коллегами из «Гранита», дабы ублажить начальство, которое будет наблюдать за нашими игрищами.

По дороге, начальство попросило меня подхватить на Литейном у Большого дома одного из руководителей совместных учений, майора Коновалова. С ним я был немного знаком. В общем, мужиком он был неплохим, с боевым опытом. Пальцы не гнул, права не качал, и с ним можно всегда было найти общий язык.

Но майора у Большого дома не оказалось. Я связался с ним по мобильнику, и он попросил меня подождать минут десять. Дескать, сейчас ему звонит столичное начальство и диктует очередные ЦУ. Эх, если б не та задержка, то, вполне возможно, все было бы по-другому…

Все случилось неожиданно. В глазах потемнело, словно я оказался на центрифуге – было такое в моей биографии. Руки и ноги вдруг налились тяжестью, желудок подпрыгнул до самой глотки, рот заполнила тягучая слюна. Какая-то чудовищная сила вжала меня в сиденье. Сзади, в пассажирском отсеке, что-то загремело. «Тигр» подпрыгнул, словно норовистый конь. Я посмотрел в окно, но там было темно, как у негра в... ухе.

«Тигр» неожиданно наклонился вниз и словно съехал в огромную воронку. Потом вращение стало потихоньку замедляться… Наступила ватная тишина. В пассажирском отсеке кто-то хрипло выругался. За окном снова стали видны звезды и полная луна. Но я почувствовал, что мы находимся не у въезда на Литейный мост, а в каком-то совершенно другом месте. Хотя оно и показалось мне знакомым.

Я открыл дверь машины и осторожно высунул голову из салона. В лицо мне пахнуло морозцем. Рядом с нами стояли два «Тигра», какой-то тентованный грузовичок, и канареечного цвета «скорая» с надписью «реанимация». Мигалки ее работали, отбрасывая во все стороны лучи синего света. Я услышал приглушенные голоса. На улице не было видно ни фонарей, ни рекламных щитов. Впереди я заметил покрытую льдом и заметенную снегом реку, похожую на Неву. Но если это была Нева, то куда подевался Литейный мост, Финляндский вокзал, Большой дом? И вообще – куда мы попали?!

Все неясное – опасно. Это золотое правило не раз выручало меня в разных передрягах. Поэтому, я передал по рации команду своим ребятам: «Занять круговую оборону!», и попытался связаться по рации с базой. Но эфир был пуст – девственно пуст. Он словно вымер. Лишь изредка потрескивали какие-то атмосферные помехи. Я попробовал выйти на другие частоты, но результат был таким же. Странно, очень странно…

– Викторыч, что происходит? – спросил у меня подполковник Баринов, командир отделения и мой старый приятель. – Если ты что-то понимаешь, то я ни бум-бум. Понятно только, что мы попали в какой-то катаклизм. А вот в какой именно?

– Мне самому ни черта не понятно. Вроде мы в Питере, но что-то тут не так. Все выглядит, словно мы перенеслись в прошлое. Вроде остались на том же самом месте, но многих приметных вещей нет…

– Товарищ подполковник, – сказал «Сыч», в миру старший лейтенант Герман Совиных, – очень все похоже на то, что мы перенеслись в прошлое. Знаете, как это бывает в романах о путешествии во времени. Где-то там что-то переклинило, и мы провалились в прошлое. Я люблю книги о попаданцах в прошлое.

– Гм, говоришь в прошлое? – мне очень не понравилось предположение Сыча, однако оно объясняло многое из происходящего вокруг нас. Я приказал Баринову поставить задачу его бойцам: вести наблюдение, о всех, кто появится поблизости, немедленно докладывать, а в случае прямого контакта не проявлять явной агрессии. Словом, как в детской игре: «Да и нет не говорить, черное и белое не называть». Еще не известно, как местное население к нам отнесется.

Сам же я вместе с Сычом вылез из «Тигра», и решил поближе познакомиться с теми, кто сидел в «скорой» и в грузовичке. Эти-то уж точно были не из прошлого. Похоже, что они, как и мы, угодили в ту же воронку, и вместе с нами их закинуло неизвестно куда.

– Пан (это был позывной Баринова) тут какой-то человек идет в нашу сторону, – передал по рации один из бойцов. – Одет вроде по-нашему, в руках дипломат.

– Пусть идет, – ответил я, – а ты продолжай наблюдение.

Вскоре я увидел мужчину, который прихрамывая брел по снегу. У меня хорошая зрительная память, и внешность этого человека мне показалась знакомой.

Ха, да это же Вася Патрикеев! В свое время мне приходилось с ним встречаться в Чечне и в прочих горячих точках. Он был нормальным журналистом, писал честно (иногда даже излишне честно), нос кверху не задирал, из себя супер-пупер «акулу пера» не изображал. Правда, в последнее время он вроде отошел от журналистики и пишет книги по истории. Я решил его окликнуть.

Патрикеев обрадовался встрече со мной. Похоже, он тоже был озадачен происходящим и пытался понять, что же такое происходит. По всему выходило, что Сыч оказался прав, и нас каким-то образом зафутболило в прошлое. Патрикеев, как человек хорошо знающий отечественную историю, даже определил, в какое именно время.

– Игорь, – сказал он, – мы, скорее всего, попали во времена царствования Екатерины Великой или Павла Петровича… Последний вариант, как мне кажется, более похож на правду. Эх, было бы чуток светлее, я бы смог сказать точнее.

А насчет места – это Литейная часть. Тут рядом должны находиться здание Арсенала и недавно перестроенная церковь Сергия Радонежского, Слушай, Игорь, а ведь это просто здорово! Я сейчас как раз пишу о событиях, предшествовавших заговору против императора Павла I. Точнее, писал… А сейчас, может быть, увижу все своими глазами…

– Угу, увидишь, – я попытался вернуть Васильича к суровой действительности. – Законопатят нас всех в Петропавловку или в Шлиссельбург. Много ты разглядишь из одиночной камеры.

– Надо сделать так, чтобы этого не произошло, – наставительно произнес Патрикеев. – А потому надо каким-то образом выйти на самого императора. И мне, и вам. Твои головорезы в два счета ухайдакают всю эту зубовско-паленовскую банду.

– А как выйти на императора? Взять, да всей толпой завалиться к нему в Михайловский замок, и сказать – встречайте, мол, ваше величество, своих спасителей. Тебя там встретят и проводят - туда, куда Макар телят не гонял…

Тут неожиданно заработала рация, и один из наблюдателей сообщил нам, что в нашу сторону движется конный возок, сопровождаемый всадниками. Интересно, кто это может быть?



 


  • Андрей 1969, Колко, Ленинский 21 и еще 1 изволили поблагодарить

#5      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 45 049
  • Пол:Мужчина

Отправлено 15 Январь 2019 - 14:10:28

13 сентября 2018 года. Санкт-Петербург. Литейный проспект.
Иванов Алексей Алексеевич, частный предприниматель и любитель военной истории.


– Слышь, Леха, а ты точно уверен, что уважаемая Татьяна Ивановна ничего не напутала и самолет упал именно там? – спросил меня Димон. – А то ерунда получится – приедем, поныряем, водку вылакаем, консервы слопаем, и назад порожняком покатим.

– Уверен на все сто процентов, – ответил я, притормозив на светофоре. – Так же, как и в том, что ты зануда первостатейный. Какой ты уже раз задаешь мне один и тот же вопрос? Тебе что, расписка от меня нужна?

  Сидевшая рядом со мной Дашка захихикала. Она с детства знала Димку, и сколько себя помнила, именно так мы с ним все время и общались. Дмитрий Викторович Сапожников – для нее просто «дядя Дима» – был моим лучшим другом, и ее наставником. И учил он ее не светским манерам, а умению обращаться с аквалангом, заряжать баллоны, и прочим хитростям водолазного ремесла.

    Срочную Димон служил на флоте. До этого он еще пацаном посещал клуб ДОСААФ, где можно тогда было абсолютно бесплатно научиться стрелять, прыгать с парашютом, и водить машину. Димка же, начитавшись Жюля Верна, решил стать кем-то вроде капитана Немо. Он учился всем хитростям подводного плаванья, причем делал это старательно, что было отмечено и в военкомате. Потому, когда подошло время призыва, его отправили на Черноморский флот, где все три года службы он занимался привычным для себя делом – «нырни – вынырни».

   Потом Димка остался на сверхсрочную – слова «контракт» тогда и в помине не было. Он продолжил службу в 102-ом отдельном отряде борьбы с подводными диверсионными силами в Севастополе.

   А потом начался перестроечный бардак, и ему пришлось делать выбор, под какими знаменами служить – под Андреевским флагом или жовто-блакитным прапором. Флаг и гражданство Димон менять не захотел, а в усеченном и реорганизованном постперестроечными «мудрецами» Черноморском флоте ему места не нашлось. Плюнув, он подал рапорт, и, выйдя на гражданку, укатил в родной Питер, где устроился в частную контору, обучавшую премудростям подводного плаванья всех тех, кто собирался провести отпуск на пляжах Турции и Египта. Ну и, естественно, имел гроши для того, чтобы оплатить это обучение.

    Среди «богатеньких Буратин» было немало любителей экстрима, которые не желали загорать, лежа кверху пузом на золотистом песочке где-нибудь в Анталье. Нашлось немало и таких, кто предпочитал с аквалангом, маской и ластами любоваться обитателями и красотами Средиземного или Красного моря, а потом демонстрировать приятелям удивительные по красоте снимки экзотических рыб и морского дна.

  Я знал Димку еще с детства – мы учились в одной школе, только в параллельных классах. Жил он в соседнем дворе. Более близко мы с ним познакомились уже в зрелом возрасте – я к тому времени всерьез занялся бизнесом, а он после ухода на «гражданку» вернулся из Крыма и подыскивал себе работу. Мать его к тому времени уже умерла, отец бросил их сразу после Димкиного рождения. Ну а семьей он так и не обзавелся.

   Встретились мы на улице, поговорили о том о сем, вспомнили молодость… Именно я и свел его с одним знакомым коммерсантом, которому позарез был нужен профессиональный дайвер. Димка оказался для него именно тем, кого он искал.

  Мы стали с ним встречаться, дружить домами. Как я уже говорил, Димка был одинок-одинешенек. Поэтому он чаще бывал у меня дома, чем я у него. Моя Дашка – тогда она только-только пошла в первый класс – развесив уши, слушала рассказы Димки об обитателях морских глубин (а рассказчиком он был, как все моряки, первоклассным), о затонувших кораблях и пиратских сокровищах. А когда ей стукнуло четырнадцать, она упросила «дядю Диму» научить ее плавать под водой с аквалангом. И тот выучил – на мою седую голову…

   Вообще Дашка моя оказалась какой-то экстремалкой. Не знаю, в кого она такая – я рос вполне нормальным ребенком, жена, если верить теще, тоже в детстве не выделялась из общей массы своих сверстниц. А вот Дашку почему-то все время тянет на подвиги, связанные с усиленным выделением адреналина, причем у нас с супругой от ее поступков этот самый адреналин выделялся в том же количестве (если не в большем).

    Она не бегала на танцы в дискотеки, не обсуждала вместе со своими подругами новости молодежной моды и мальчиков-одноклассников. Удивительно, но Дашку интересовали совсем другие вещи. Достигнув немалых успехов в дайвинге (спасибо тебе, дядя Дима!), она устремилась в небо. Вскоре моя дочка освоила параплан и дельтаплан. Какое новое экстремальное увлечение теперь у нее на очереди, мы могли только догадываться. Но явно это не коллекционирование марок и не вышивка бисером.

   Хотя те, кто не знал о Дашкиных увлечениях – а она их особо не афишировала – и не подозревали, что в этой красивой синеглазой и рыжеволосой девице сидит настоящий сорвиголова. Как ни странно, Дашка, в отличие от своих сверстниц, не злоупотребляла косметикой, отрицательно относилась к новомодным пирсингам и тату. «Знаешь, папа, – говорила она, – то, что мое, то мое. А все эти разноцветные татуировки с «русалками на ветвях» на животах и лопатках, кольца в ноздрях и бровях пусть носят те, кто хочет быть похожей на папуаску из племени «ням-ням».

   Сегодняшняя же поездка стала настоящим праздником для Дашки. Дело в том, что мы с Димкой узнали от одной старушки, жившей в районе Лемболово, что во время войны наш бомбардировщик, подбитый финским истребителем, упал в Лемболовское озеро. Чтобы стало понятно, я поясню – было у нас с Димоном одно общее увлечение – изучение военной истории, а точнее, истории Великой Отечественной войны. Ну, и естественно, боевой техники, на которой били фрицев наши предки.

   Была у нас и сокровенная мечта – найти более-менее сохранившийся образец этой самой техники. Мы с уважением относились к поисковикам, которые каждый сезон поднимали на поверхность останки воинов Красной Армии, сложивших головы за нашу Родину. Но нам хотелось самим найти что-то связанное с памятью о той войне, причем находка должна быть такой, чтобы о ней заговорили. Если вы считаете меня и Димку тщеславными эгоистами – Бог вам судья. Но ведь мечта должна быть у каждого человека, вам не кажется?

   Поэтому вполне понятно, что рассказ старушки, которая своими глазами видела падение нашей «пешки» в озеро, нас заинтриговало. В 1943 году Татьяна Ивановна была молоденькой санитаркой в медсанбате, и ей на всю жизнь запомнилось, как финский самолет с голубыми свастиками на крыльях подбил наш двухмоторный бомбардировщик, а выбросившийся с парашютом экипаж расстрелял в воздухе из пулеметов.

– Потом наши на лодке подплыли туда, где он упал, и нашли всех троих, – рассказывала Татьяна Ивановна, – только они уже были мертвые. А место, где все случилось, я хоть сейчас могу показать.

    На своей машине я отвез ее на берег озера. Татьяна Ивановна нашла место, где находился ее медсанбат – теперь там высились трехэтажные дачные коттеджи, а потом уверенно указала, куда именно упал самолет. Я обвел на карте район будущих поисков и прикинул, что это не так уж далеко от берега. Место, где могла быть найдена «пешка», оказалось сравнительно небольшим.

    Сборы наши были недолги. Мы приготовили нужное для погружения имущество: компрессор, два акваланга, гидрокостюмы, металлоискатели, надувную лодку, подвесной мотор к ней, палатки, спальные мешки, запас еды на неделю. Все это мы погрузили все в мой четырехдверный грузовичок ЗИЛ «Бычок», и уже собирались тронуться в путь, как вдруг Дашка, пронюхавшая о нашей поисковой экспедиции, прицепилась к нам как репей – возьмите и ее тоже!

    Зная, что спорить с ней бесполезно, мы с Димкой, после недолгого совещания, решили, что она нам не помешает, скорее наоборот. Ведь с двумя водолазами шансы найти самолет возрастают вдвое. Ну и до кучи пришлось взять с собой моего черного терьера по кличке Джексон. Если уеду я и Дашка, то жена, у которой побаливали ноги, просто не справится со здоровенным псом, когда выведет его на прогулку. Псина был здоровенный и тянул поводок так, что даже я, крепкий мужик, едва его удерживал. Впрочем, Джексон мог нам пригодиться – пока мы будем заниматься погружениями, он станет нашим сторожем. Зная его суровый нрав, можно гарантировать, что ни один мазурик не сможет незаметно подобраться к нашему лагерю.  

   Мы решили выехать на место поутру, чтобы к обеду уже быть на месте. Но у Дашки вдруг неожиданно возникли какие-то проблемы с учебой – она была студенткой 5-го курса финансово-экономического университета – и мы смогли отправиться в путь только поздним вечером.

– Ничего страшного, папа, – жизнерадостно заявила Дашка, – приедем на место ночью, поставим палатки, ляжем спать. Джексон будет охранять нас от диких зверей и диких людей. А поутру займемся делом…

   Димка лишь вздохнул, но в спор со своей бывшей подопечной и любимицей вступать не стал. Он вообще не любил спорить с женщинами, возможно, именно поэтому и был до сих пор холостяком. Джексон же, поняв, что можно будет вдоволь поноситься на воле, завилял обрубком хвоста и от полноты чувств тявкнул…

   Мы ехали по Литейному в сторону Финляндского. Там у вокзала нас должен был встретить один мой хороший знакомый, который пообещал достать хорошую карту с промерами глубин озера, на дне которого лежал наш бомбардировщик. Но до Финляндского вокзала мы так и не доехали…

  Все произошло неожиданно. В глазах у меня потемнело, руль, словно живой, вывернулся из моих рук, и какая-то неведомая чудовищная сила швырнула мой грузовик в сторону. Он встал на дыбы, будто был в техасском родео, а потом скатился в огромную черную воронку. Рядом со мной взвизгнула от неожиданности и испуга Дашка, жалобно заскулил Джексон, а сзади витиевато, как умеют только моряки, выругался Димон. Мотор моего «пепелаца» заглох, и на какое-то время я потерял сознание…

   Когда я очнулся, то с удивлением обнаружил, что окружающий нас мир чудесным образом изменился. Во-первых, вместо ранней осени за окном грузовика была настоящая зима. Темень была полнейшая, словно в районе отключили электричество, и все фонари и рекламные щиты разом потухли. Я не видел ни Литейного моста, ни набережной с гранитными парапетами и спусками, ни Финляндского вокзала. Но меня немного успокоило то, что рядом с нами стояло несколько машин, и одна из них желтого цвета с надписью «реанимация», отсвечивала мигалкой. «Значит, – подумал я, – если что, то есть кому оказать нам первую помощь. Но это, если она потребуется».

    Впрочем, ни мне, ни Дашке помощь была не нужна. Лишь Димон стукнулся лицом обо что-то в кабине, и у него из носа текла кровь. Но с такой травмой обращаться к врачу для настоящего мужчины – просто западло.

   Я осторожно приоткрыл дверь. В лицо пахнуло морозным ветром.

– Эй, мужики, – крикнул я в темноту, – есть тут кто-нибудь, кто объяснит, что здесь происходит?

– Сами ломаем голову, – отозвался кто-то. – Чертовщина какая-то…

    Я захлопнул дверь кабины.

– В общем, так – сидим и ждем. Похоже, что произошло что-то такое, чему еще нескоро найдут объяснение. Как только обстановка прояснится, будем решать, как нам выбираться из этой катавасии…

– Ой, папа, до чего все это интересно! – радостно воскликнула Дашка, испуг которой уже прошел, и она снова стала похожей на себя. – Я так люблю приключения! Может, мы попали в Тридевятое царство?! Или нас похитили инопланетяне?

– Этого нам только не хватало, – проворчал Димка. – Попасть-то мы попали, а как из всего этого теперь выбираться-то будем?

– Папа, а, может, мы провалились в другое время? – спросила Дашка. – Сейчас об этом столько книг написано! Представляешь – мы в прошлом! Сейчас такое начнется…

– Этого не может быть, потому что не может быть никогда, – нравоучительно произнес Димон. – Фантастика на втором этаже.

   Но, как оказалось, «ЭТО» может быть. И вскоре мы убедились в этом…     


  • Андрей 1969, Колко, Ленинский 21 и еще 1 изволили поблагодарить

#6      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 45 049
  • Пол:Мужчина

Отправлено 17 Январь 2019 - 18:02:38

13 сентября 2018 года. Литейный мост.

Антонов Геннадий Михайлович, врач-реаниматолог.
 
   Началось в деревне утро, заорали петухи… Только что мы отвезли в ВМА пациента с проникающим ножевым. Два лихих молодца вдрызг разругались в одной питерской забегаловке. И вместо простонародного битья в морду, один из скандалистов схватился за нож. Ну, а дальше, как в песне: «Вжик-вжик-вжик – уноси готовенького…» В общем, в животе у его оппонента откуда-то появилась дырка.
 

   Похоже, что была повреждена печень. Налицо были все симптомы: обильное кровотечение из раны, бледность кожных покровов, потливость, учащенный пульс. Хорошо, что мы вовремя получили заявку. Подъехали быстро – почти сразу же после ментов. Те уже успели повязать злодея, забить его в наручники, и сунуть в «обезьянник». Похоже, что тот испугался не меньше, чем его жертва, и лил слезы по своей свободе, на которую он выйдет, скорее всего, нескоро. Ну, а мы, оказав на месте первую помощь пациенту, повезли его в Военно-медицинскую академию. Там ребята опытные, для них пулевые и колото-резаные ранения – вещь такая же привычная, как аппендицит.

 

  Довезли мы мужичка живого, не дали крякнуть. Ольга – наш фельдшер – вколола ему антишоковое, поставила капельницу. В ВМА порезанного сразу на носилках повезли в хирургию – резать дальше. Если повезет, то выкарабкается. Лишь бы все обошлось без перитонита.

 

   Пока я заполнял документы, Ольга и наш водила Валерий Петрович кое-как привели в порядок салон реанимобиля. С пациента кровушки натекло немало, и внешне салон выглядел так, словно в нем только что зарезали парочку хрюшек. Мы, медики, народ ко всему привычный, но кровь надо затереть. Не ровен час, поскользнешься на луже кровушки, и тогда тебя самого с переломом или вывихом повезут прямиком в травматологию.

 

  В общем, когда мы вывернули на Литейный мост, настроение у нас было изрядно подпорчено. Особенно у Ольги – она печально смотрела на запачканную кровью куртку и тихо бормотала под нос, всуе поминая некие человеческие органы, отличавшие мужчину от лица противоположного пола.

 

  Валерий Петрович, который за свою многолетнюю работу на «скорой» видел еще не то, был спокоен, как море в штиль. Я слыхал, что он служил в Чечне санинструктором и нагляделся на такое, чего людям со слабыми нервами лучше не видеть. Зато с таким водителем я был, как за каменной стеной. Он умел не только таскать носилки и крутить баранку. В случае необходимости Петрович мог сделать искусственное дыхание и закрытый массаж сердца. А если попадался буйный пациент (были и такие), он мог «расширить диагноз» драчуну.

 

– Гена, – сказал он, – давай сгоняем на базу. Ольге надо чистую куртку взять, а я в машине приберу. В таком виде нам нельзя на заявки выезжать – народ перепугаем.

 

  Я кивнул. Пожалуй, так и следовало поступить. Сейчас переедем Неву, и я доложу по рации диспетчеру и попрошу, чтобы нам пока не давали заявок.

 

– Гена, – Петрович, похоже, заметил что-то впереди на мосту, нечто такое, что его заинтересовало, – глянь, что там впереди такое творится…

  Я глянул и вздрогнул.

 

   Окружающая нас тьма сгущалась, словно машина погружалась в чернила. Потом у меня потемнело в глазах. Я услышал испуганный крик Ольги и чертыхание Петровича. Какая-то неведомая сила приподняла нашу машину, и она стала вращаться вокруг своей оси. На несколько минут я выпал из реальности…

 

   Потом вращение остановилось, и стало немного светлее. Окружающий нас мир изменился. За окном была зима, хотя на дворе был всего лишь сентябрь. Кроме того, куда-то делись уличные фонари и светящиеся рекламные щиты. Лишь где-то вдалеке горели факелы, словно во времена Средневековья. Не хватало лишь рыцарей в латах и колымаг вилланов.

 

– Петрович, где мы? – спросил я. – Что случилось?

 

– А хрен его знает, Гена, – ответил Петрович. – Я не вижу ни моста, ни Финляндского вокзала, ни Большого дома. Правда, впереди стоят какие-то машины. Кажется, «Тигры» – на них обычно рассекают спецназовцы. Кстати, Ольга, как ты там – цела?

 

– Кажется, цела, – дрожащим голосом ответила Ольга. – Руки-ноги на месте. Геннадий Михайлович, что это было? Мы словно провалились в тартарары.   

 

    Я задумался. Ситуация мне нравилась все меньше и меньше.

 

– Надо сходить на разведку, – наконец решил я. – А вы, ребята, накиньте куртки. Да и я утеплюсь. Похоже, что за бортом прохладно. Температура точно минусовая.

 

– Ты, Гена, там особо не геройствуй, – Петрович пошарил в бардачке и достал оттуда баллончик со слезоточивым газом. – На вот тебе на всякий пожарный. И ежели увидишь что – беги назад со всех ног. Ну, давай, с Богом!

 

  Вздохнув, словно перед прыжком в воду, я открыл дверь. В лицо мне пахнуло холодом. Еще раз вздохнув, я вылез из машины и сделал несколько шагов в сторону «Тигров»…
 


Сообщение отредактировал Road Warrior: 17 Январь 2019 - 19:00:03

  • Андрей 1969, Колко, Ленинский 21 и еще 1 изволили поблагодарить

#7      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 45 049
  • Пол:Мужчина

Отправлено 18 Январь 2019 - 20:35:27

1 (13) марта 1801 года. Санкт-Петербург.
Император Павел I.


     Царь и самодержец Российский с самого утра был в плохом настроении. Его раздражало все – и отвратительная погода, больше похожая на апрельскую, с частыми оттепелями и противными лужами, и застарелая головная боль, и дурные слухи о готовящемся заговоре. Император решил немного развеяться, и после вахтпарада отправился на Охтинский пороховой завод, чтобы осмотреть строительство там новой каменной плотины. Порох был нужен армии и флоту – возможно, что России в скором времени предстоит воевать с мерзкой и торгашеской Англией, которая нагло забрала Мальту и не желала возвращать ее законному владельцу – ему, императору Павлу I.

   Очень жаль, что сейчас с ним рядом нет графа Алексея Андреевича Аракчеева, «преданного без лести». Павел вспомнил, как в октябре прошлого года он по пустяковой причине отстранил Аракчеева от должности инспектора артиллерии русской армии и повелел ему покинуть Петербург. Сейчас его старый сослуживец по Гатчине находится в своем имении Грузино и шлет императору письма, в которых уверяет в верности и преданности лично ему, Павлу Петровичу, и всей царственной фамилии.

    «Надобно вернуть графа в Петербург, – подумал царь, – не такие уж большие грехи были на нем, чтобы так строго наказывать верного слугу престола. Сегодня же пошлю милостивое письмо Алексею Андреевичу, в котором предложу ему прибыть в столицу».

    Павел покосился на сидящего рядом с ним в возке дальнего родственника императрицы Марии Федоровны, герцога Евгения Вюртембергского. Этот юноша, которому исполнилось всего тринадцать лет, был уже генерал-майором русской армии. Все эти чины он получил, находясь в своих силезских владениях. Прибыв в январе этого года в Петербург, герцог произвел хорошее впечатление на русского монарха, который наградил Евгения крестом ордена Святого Иоанна Иерусалимского.

   Император взял герцога с собой в поездку на пороховой завод, чтобы молодой человек побольше узнал о русской столице и о военном деле. Павлу все больше и больше нравился этот скромный и умный юноша, совсем не похожий на цесаревича Александра и его младшего брата, великого князя Константина Павловича.

    Император считал своих старших сыновей безнадежно испорченными воспитанием в будуарах их бабки, императрицы Екатерины II. Там молодых людей научили лгать, паясничать, и волочиться за придворными дамами. Правда, в отличие от Александра, Константин успел понюхать пороху, поучаствовав в Итальянском и Швейцарском походах великого Суворова. А Александр так и остался донжуаном и сибаритом, для которого придворная изнеженная жизнь была дороже интересов государства. Нет, из цесаревича толку не будет, как, впрочем, и из Константина.

   Надо заняться воспитанием третьего сына – великого князя Николая Павловича. Правда, под воздействием слухов, которые распускали интриганы, в изобилии окружавшие императора, Павел Петрович чуть было не совершил роковую ошибку – он собирался обвинить свою супругу Марию Федоровну в неверности, а сына Николая объявить неродным. Правда, нашлись честные и умные слуги престола, которые отговорили императора от опрометчивого поступка.  

    Задумавшись, Павел стал рассеяно смотреть в окно крытого возка. Кортеж императора следовал через Охтинскую слободу – район Санкт-Петербурга, где издавна селился мастеровой народ, работавший на местной судоверфи. Здесь же жили русские и чухонцы, занимавшиеся сельским хозяйством. Они поставляли жителям столицы овощи и молочные продукты. Больших зданий здесь не было, и Охтинская слобода меньше всего была похожа на городской район.

   Возок и несколько сопровождавших императора конногвардейцев не спеша двигались по заснеженным улицам слободы мимо скромных одноэтажных домиков с невысокими заборами. За ними виднелись деревья и сараи, в которых местные жители держали свою скотину.

    Павел заметил пожилую чухонку, медленно бредущую по улице и тянувшую за веревку большие санки. Видимо, она отправилась за водой к ближайшему колодцу – на санках стояли два пустых деревянных ведра.

   «Плохая примета, – подумал император. – Только бы она не перешла нам дорогу». Павел был суеверен, и черная кошка, перебежавшая дорогу, или женщина с пустыми ведрами, попавшаяся ему на пути, могли надолго испортить ему настроение.

  Засмотревшись на скачущих по улице нарядных всадников, старуха поскользнулась, и со всего размаха грохнулась на накатанную дорожку. Видимо, она сильно при этом ударилась, потому что не смогла сразу встать, и лежала на спине, беспомощно размахивала руками.

– Ваше величество, – подал голос герцог Вюртембергский, – давайте поможем этой несчастной.

   Император, который почитал себя человеком добрым и чувствительным, кивнул и потянул за шнурок, конец которого был привязан к руке сидевшего на козлах царского кучера. Возок остановился. Павел с герцогом выбрались из него, подбежали к старушке, и помогли ей подняться.

– Спасибо вам, люди добрые, – чухонка неожиданно заговорила по-русски молодым и звонким голосом. – Пусть Господь спасет вас от всех бед и невзгод. Я вижу, что тебя, – тут старушка пристально посмотрела на императора своими голубыми как небо глазами, – ждет смертельная опасность. Люди, которых ты считаешь друзьями, собираются тебя загубить. А ведь тебя уже предупреждали, что проживешь ты на белом свете сорок шесть лет, а на сорок седьмом будешь убит…

   Павел вздрогнул. Странная старуха говорила то, что знали немногие. Именно это – слово в слово напророчила ему известная петербургская юродивая по имени Ксения, а также странная горбатая нищенка в Москве во время коронации. А монах Авель, предсказавший с точностью до дня смерть его матушки, императрицы Екатерины, при встрече с ним заявил: «Коротко будет царствие твое. На Софрония Иерусалимского в опочивальне своей будешь задушен злодеями, коих греешь ты на груди своей. Написано бо в Евангелие: «Враги человеку домашние его».

– Ради всего святого, скажи мне, возможно ли спастись от того, что мне предначертано судьбой? – с мольбой в голосе спросил император. – Я вижу, тебе открыто будущее…

– Тебе помогут люди не из этого мира, – немного помолчав, произнесла старая чухонка, глядя прямо в глаза Павлу. – Лишь они в силах спасти тебя от смерти. И не только тебя, но и всю Россию, ибо события, которые начнутся вскоре после твоей гибели, будут страшные, кровавые. Прольется море крови, погибнут сотни тысяч людей. На Россию войной двинется вся Европа, сгорит Москва, осквернены будут народные святыни, поруганию подвергнутся Божьи храмы.

– Скажи мне, ради Христа, скажи – кто они? Что это за люди? – Павел судорожно вцепился в руку старухи. – Кто их мне пришлет – Бог или Дьявол?

– Люди, которые тебя спасут, – ровным спокойным голосом произнесла чухонка, – посланы будут добрыми силами. Но они не святые. Они просто люди, воины, которые видели смерть и проливали свою и чужую кровь. Но ведь Господь говорил: «Не думайте, что Я пришел принести мир на землю; не мир пришел Я принести, но меч».

– Аминь, – сказал император, и перекрестился. – Может быть ты назовешь мне день, когда я увижу этих людей? И как я отличу их от прочих?

– Ты их увидишь скоро, очень скоро, – ответила старуха, пожевав губами, – и узнаешь их сразу, потому что они не похожи на тех, кто живет в нашем мире. И хотя они внешне будут как люди, только придут они из другого мира, где все давно уже живут по-иному. Ты должен поверить им, каким бы необычными не казались тебе их слова и поступки. Повторяю – им надо поверить, потому что иначе произойдет все то, о чем я тебе рассказала! А теперь, ступай с Богом, и не упусти свой шанс…  

   Старуха поклонилась Павлу, взяла в руки веревки и, шаркая ногами, потащила свои санки по улице.

– Ваше величество, – герцог испуганно смотрел на застывшее, похожее на белую гипсовую маску лицо императора, – что это была за старуха? Что она вам такого сказала, из-за чего вы едва стоите на ногах?

– Друг мой, – ответил Павел, – ты веришь в то, что есть на свете люди, которым открыто будущее?

– Да, ваше величество, я слышал об этом. У нас в Европе часто рассказывают про тех, кто может заглядывать в грядущее. Кстати, моя тетушка – ваша супруга – рассказала мне, что много лет назад садовник Ламберти в Ораниенбауме предсказал вашей матушке – тогда еще просто великой княгине – что она станет императрицей, увидит своих детей и внуков, и умрет в старости. И это было за шесть лет до происшествия, случившегося 28 июня 1762 года* (*28 июня 1762 года Екатерина свергла с престола своего мужа – императора Петра III) Вы хотите сказать, что и эта старуха из их числа?

– Она предсказала мне, что я… – тут император спохватился, и остановился на полуслове. – Давай сядем в возок, что-то мне стало холодно. Просто зуб на зуб не попадает. Похоже, что подул холодный ветер с Невы. Нам надо побыстрее добраться до порохового завода, чтобы успеть засветло вернуться домой…

   Но этого у них не получилось. Император и юный герцог тщательно осмотрели все на Пороховых. Генерал-майор Николай Гебенер, заведовавший заводом, показал им места, где перечищали селитру, которая нужна была для изготовления пороха, мельницы, водяные и приводимые в движение лошадьми, на которых огромные каменные и бронзовые жернова перетирали составные части пороха. Они понаблюдали за тем, как идет строительство каменной плотины; тут император еще раз пожалел, что с ними нет графа Аракчеева – с ним все работы шли бы быстрее. Осмотрели они и готовый порох двух сортов, а также механизмы, приводимые в движение водой, с помощью которых рассверливают стволы чугунных пушек.

  Потом император зашел в храм Святого Пророка Ильи на Пороховых, и долго молился у икон Спаса Нерукотворного и Богородицы. В полной задумчивости император и герцог Вюртембергский уселись в возок и отправились в обратный путь. Чтобы поскорее добраться до Михайловского замка, Павел приказал сократить путь, и, перебравшись по льду Невы у Смольного собора, выехать на Шпалерную улицу, по которой они прямиком доедут до Летнего сада. А оттуда и до новой императорской резиденции рукой подать…

   С Охты они выехали, когда уже смеркалось. Вскоре на Град Петров опустилась чернильная тьма. Полную луну закрыли облака. На безлюдных улицах было тихо, лишь под полозьями возка поскрипывал снег, позвякивала упряжь, да всхрапывали кони. Неожиданно где-то заунывно, словно по покойнику, завыла собака. Ей ответила другая, потом к ним присоединилась еще одна и еще…

    Павел вздрогнул и перекрестился. Он забормотал молитву. Ему снова и снова вспоминалась сегодняшняя беседа со странной старухой. Император слышал, что чухонцы – коренные обитатели здешних мест – с давних пор славились своим умением колдовать и ворожить. Не из их ли числа была та старая чухонка, которая так смело вела себя с ним и напророчила скорую встречу с его спасителями?

   Так, за размышлениями о своей грядущей судьбе, император незаметно доехал до Невы и пересек реку по накатанному санями и возками льду. Подъезжая к Литейному двору и Арсеналу, в свете горящих факелов, Павел заметил странные повозки, перегородившие улицу. У одной из них на крыше вращалось что-то вроде праздничной шутихи. Повозки были очень похожи на те, в которых путешествуют по белу свету бродячие артисты и музыканты.

   «Странно, – подумал император, – ни вчера, ни сегодня мне не докладывали о том, что в Петербург прибыла новая театральная труппа. Надо будет утром порасспросить об этом поподробнее петербургского генерал-губернатора графа Палена. Только почему эти повозки стоят поперек дороги, и где лошади, которые их привезли?»

   Неожиданно одна из повозок взревела, словно разъяренный дикий бык, и окуталась облаком дыма. Потом она сама собой, без чьей-либо помощи, сдвинулась с места, и направилась прямиком к царскому возку.

   Испуганно заржав, встали на дыбы лошади конвоя. Конногвардейцы не смогли их удержать, и не слушающие узды и шпор кони галопом помчались по улице в сторону Таврического дворца – там с недавних пор размещался лейб-гвардии Конный полк.

    Свет, похожий на солнечный, неожиданно рассек ночную тьму. Он был таким ярким, что император даже зажмурился. Потом чей-то зычный, словно Иерихонская труба, голос произнес странные и непонятные слова:

– Никому не двигаться, работает спецназ ФСБ!

   «Какой еще спецназ?! И что такое ФСБ?! – подумал Павел. – И вообще – что происходит на улицах столицы Российской империи? Неужели это и есть ОНИ – те самые спасители, о которых говорила мне сегодня старая колдунья?

   В лучах яркого света появились фигуры людей, одетых в невиданную ранее пятнистую форму и вооруженных странным оружием. Увидев их, юный герцог побледнел и торопливо начал креститься слева направо, по западному.

  «Да, это точно ОНИ, – понял император. – Значит, я спасен, я не умру, и на Россию не обрушатся страшные беды и несчастья! Слава Тебе Господи, Отче наш, да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя...»


  • Андрей 1969, Колко, Ленинский 21 и еще 1 изволили поблагодарить

#8      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 45 049
  • Пол:Мужчина

Отправлено 21 Январь 2019 - 14:04:47

Историческая справка

Коронованный мистик

 

  Современники и потомки единодушно отмечали мистицизм императора Павла I. И, действительно, в его жизни от самого рождения до смерти присутствовало нечто роковое, необъяснимое, невольно наводившее на мысли о вмешательстве в судьбу российского императора каких-то потусторонних сил.

 

  XVIII век вообще был в Европе столетием мистиков. Люди того времени искренне верили в привидения, гадалок и предсказателей. Шарлатанов, таких как граф Калиостро, с почетом принимали в великосветских салонах. Ну а готические романы, в большом количестве издававшиеся во второй половине XVIII века, стали любимым чтивом европейцев.

 

   Поэтому нет ничего удивительного в том, что, еще будучи цесаревичем, Павел Петрович верил в рассказы о сверхъестественных силах, о таинственных приключениях, о семейных проклятиях, о призраках и привидениях. Во многом на внутренний мир цесаревича повлияла и трагическая судьба его отца – императора Петра III, свергнутого с престола его матерью и убитого пьяными гвардейцами в Ропше. Страсти в семействе Павла были поистине шекспировские, поэтому неудивительно, что современники называли его «русским Гамлетом», а в царствование Павла I постановка этой драмы Шекспира была запрещена.

 

   Одним из самых известных мистических эпизодов, связанных с Павлом Петровичем, считается его встреча с призраком императора Петра Великого. Наиболее распространенной является версия этой встречи, зафиксированная в своих записках великим русским полководцем Михаилом Илларионовичем Кутузовым. Вот рассказ об этой встрече, напечатанный в журнале «Русская старина».

 

«Однажды вечером или, пожалуй, уже ночью я, в сопровождении Куракина и двух слуг, шел по петербургским улицам. При повороте в одну из улиц я вдруг увидел в глубине подъезда высокую худую фигуру, завернутую в плащ вроде испанского, и в военной, надвинутой на глаза шляпе.

 

Только что я миновал ее, она вышла и пошла около меня с левой стороны, не говоря ни слова. Мне казалось, что ноги ее, ступая по плитам тротуара, производили странный звук, как будто камень ударяется о камень. Я был изумлен, и охватившее меня чувство стало еще сильнее, когда я ощутил ледяной холод в моем левом боку, со стороны незнакомца. Я вздрогнул.

Вдруг из-под плаща, закрывавшего рот таинственного незнакомца, раздался глухой и грустный голос:

 

– Павел! Бедный Павел! Бедный Павел!

Я обратился к Куракину, который тоже остановился.

– Слышите? – спросил я его.

– Ничего не слышу, – отвечал тот, – решительно ничего.

Я сделал отчаянное усилие над собой и спросил незнакомца: кто он и что ему нужно?

 

– Кто я? Бедный Павел! Я тот, кто принимает участие в твоей судьбе и кто хочет, чтобы ты не особенно привязывался к этому миру, потому что ты недолго останешься в нем. Живи по законам справедливости, и конец твой будет спокоен. Бойся укора совести: для благородной души нет более чувствительного наказания.

 

Наконец мы пришли к большой площади… Фигура пошла прямо к одному, как бы заранее отмеченному месту, где в то время возвышался монумент Петру Великому. Я, конечно, следовал за ней и затем остановился.

 

– Прощай, Павел! – сказала она. – Ты еще увидишь меня опять здесь и еще кое-где.

При этом шляпа фигуры поднялась как бы сама собой, и глазам моим представился орлиный взор, смуглый лоб и строгая улыбка моего прадеда Петра Великого. Когда я пришел в себя от страха и удивления, его уже не было».

 

    Накануне смерти императрицы Екатерины II, цесаревичу Павлу Петровичу приснился странный сон – какая-то неведомая сила подхватила его и потащила наверх. Проснувшись утром, он рассказал об этом сне супруге – великой княгине Марии Федоровне. А вскоре курьер на взмыленном коне примчавшийся из Петербурга принес Павлу весть – мать его при смерти, а цесаревич вот-вот станет императором.

 

  Взойдя на престол, Павел решил сменить место жительства. Зимний дворец, резиденция российских самодержцев, ему не нравится. Здесь все напоминало ему о матери и об ее наглых фаворитах, которые не считались с цесаревичем и всячески его третировали. Он решил построить замок-дворец, неприступный для врагов. Место для строительства император выбрал на берегу Фонтанки, там, где когда-то стоял деревянный Зимний дворец императрицы Елизаветы Петровны. Именно в этом дворце тогда еще великая княгиня Екатерина Алексеевна и родила Павла. «Я хочу умереть там, где родился» – сказал император. Именно так оно и случилось.

 

  Замок-дворец назвали Михайловским, в честь архангела Михаила – предводителя небесного воинства. Строительство его тоже было связано с различными мистическими происшествиями.

 

  Рассказывали, что, когда строительство новой царской резиденции было в полном разгаре, с Павлом встретился старый монах, который сказал, что супруга императора вскоре родит сына, которого следует назвать Михаилом. «И запомни слова мои – произнес монах, – «ДОМУ ТВОЕМУ ПОДОБАЕТЪ СВЯТЫНЯ ГОСПОДНЯ ВЪ ДОЛГОТУ ДНЕЙ».

 

   Павел, пораженный предсказанием странного инока, велел архитектору Винченцо Бренна укрепить на фронтоне главного фасада замка-дворца текст, который продиктовал ему монах.

 

  Кстати, с этим текстом связано еще одно предсказание. Накануне Рождества 1800 года знаменитая юродивая со Смоленского кладбища Ксения Петербургская предсказала, что император Павел I проживет столько лет, сколько букв в изречении на главном фасаде новой царской резиденции. Букв было 47. Павел родился в 1754 году. Сорок семь ему должно было исполниться в 1801 году.

 

  Впрочем, сам Павел и так уже знал о времени и месте своей смерти. В свое время он побеседовал с неким монахом Авелем, который уже предсказал дату смерти императрицы Екатерины II. За это его посадили в тюрьму. Но после смерти императрицы, случившейся в предсказанный Авелем день, его выпустили. Император долго беседовал с предсказателем. Тот сообщил Павлу дату его насильственной смерти, и место – царскую спальню. Авелю даже было известно, что в заговоре против российского самодержца примут участие его близкие.

 

  Примерно тоже самое предсказала Павлу и так называемая «Останкинская старуха». В подмосковном селе Останкино, там, где находилась усадьба графов Шереметевых, по преданию жила мрачная старуха-нищенка. Она появлялась неизвестно откуда и пророчила встреченным ей людям разные несчастья. В 1797 году Павел прибыл в Москву на коронацию. Он посетил усадьбу Шереметевых, и там неожиданно столкнулся с той старухой. Слуги графа хотели было удалить нищенку, но император воспротивился этому, и долго беседовал с ней. После чего тихо произнес: «Теперь я знаю, когда буду убит…»

 

   Новый царский дворец строился в страшной спешке. Семья императора и дворцовая прислуга переехали в него 1 февраля, в день Святого архангела Михаила. В 9 часов 45 минут утра Павел I, вместе с членами своей семьи и свитой начал церемониальное шествие от Зимнего дворца по направлению к замку. На всем пути его следования были расставлены гвардейские полки. Внутри замка еще царила сырость, а по окрашенным красной краской стенам стекали потоки воды. «Словно кровь течет» – сказал Павел, наблюдая за замысловатыми разводами на стенах замка.

 

   Зеркала в залах стояли запотевшие, и изображения в них были искаженными. «Посмотрите, – произнес как-то раз Павел, – какое странное зеркало. В нем я вижу себя словно со свернутой на бок шеей». А накануне убийства Павлу приснился сон, будто на него надевают тесную рубаху, которая мешает ему дышать.

 

   Как известно, Павел I был задушен заговорщиками в ночь с 11 на 12 марта 1801 года. В своей новой резиденции он прожил всего сорок дней…   


Сообщение отредактировал Road Warrior: 21 Январь 2019 - 19:59:01

  • Андрей 1969, Колко, Ленинский 21 и еще 1 изволили поблагодарить

#9      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 45 049
  • Пол:Мужчина

Отправлено 22 Январь 2019 - 21:27:26

Глава вторая.    Анатомия предательства.

 

1 (13) марта 1801 года. Санкт-Петербург.

Подполковник ФСБ Михайлов Игорь Викторович. РССН УФСБ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области «Град».

 

   Встреча с предками прошла, можно сказать, на высшем уровне, хотя и не без некоторого экстрима. Дело в том, что я решил подъехать поближе к приближающейся к нам кавалькаде. Лошади всадников, скакавших впереди крытого возка, испугались рева двигателя и от неожиданности встали на дыбы. Кавалеристы сумели удержаться в седлах, но обезумевшие от страха кони пустились наутек.

 

Если мы попали во времена царствования императора Павла I, – задумчиво сказал Патрикеев, – то эти орлы поскакали в Таврический дворец. Судя по форме, они из лейб-гвардии Конного полка. Именно его Павел I, придя к власти, разместил во дворце, принадлежавшем когда-то светлейшему князю Григорию Потемкину. Император, не переносивший на дух покорителя Тавриды, приказал называть дворец просто Замком. Ценности, причем немалые – в их числе были и знаменитые часы «Павлин» – из дворца были вывезены. Наборные паркеты выломали и использовали при строительстве Михайловского замка. В Зимнем саду была устроена конюшня, в Екатерининском и Купольном залах – манеж, в других помещениях – казармы. За четыре года бравые конногвардейцы изрядно загадили дворец, полы прогнили, по стенам пошла плесень, а залы провоняли конской мочой и навозом.

 

– А кто командовал конногвардейцами при императоре Павле I? – спросил я.

 

– Командовал Конным лейб-гвардии полком в 1797 году барон фон дер Пален – тот самый, который фактически возглавил заговор против императора. Перед убийством же Павла I командиром конногвардейцев был генерал Александр Петрович Тормасов. Во время войны 1812 года он командовал 3-й русской армией. Император Павел I весьма ценил его за личную преданность.

 

Кстати, – воскликнул Патрикеев, – кто-то выбрался из возка. – Давайте подойдем поближе и попытаемся установить первый контакт с хроноаборигенами…

 

    Сыч не смог ничего лучше придумать, чем взять микрофон и через ГУ грозным голосом предупредить тех, кто выбрался из возка, что «работает спецназ ФСБ», и что они должны вести себя соответственно. Интересно, кто-нибудь из здешних обитателей знает, что такое «спецназ» и с чем его едят? Про ФСБ я уже молчу. Уместней, наверное, было бы крикнуть что-нибудь вроде: «Слово и дело!»

 

– Контакт – контактом, – проворчал я, – но как бы наши предки сдуру не пальнули по нам.

 

    Мне не очень-то хотелось получить свинцовую пулю в грудь пусть и из кремневого пистолета. А я ведь даже не успел надеть броник.

 

– Пан, прикажи своим орлам, чтобы они нас подстраховали, – сказал я подполковнику Баринову. – А мы с Васильичем пойдем навстречу здешнему начальству. Ведь с конвоем и на золоченых возках не разъезжают простые смертные. Глядишь, нам повезет, и мы познакомимся с теми, кто сможет помочь нам установить контакт с самим Павлом Петровичем.

 

   Стараясь держаться уверенно, мы с Патрикеевым не спеша двинулись к людям, стоявшим у возка и с изумлением смотревшим на нас. Их, похоже, ослепили яркие фары нашего «Тигра». Один из них был пацаном, на вид лет четырнадцати-пятнадцати. Он был откровенно испуган и непроизвольно прижимался ко второму человеку, который, выпучив глаза, смотрел на нас и что-то бормотал под нос – похоже, читал какую-то молитву.

 

   Вася Патрикеев, неожиданно споткнулся, охнул, и схватил меня за локоть камуфляжки.

 

– Викторыч, а ведь этот сам государь-император Павел Петрович. Ну, точно он! Вот уж нам, повезло так повезло!

 

   Я изумленно уставился на императора. Портреты его я не раз видел в учебниках и книгах по истории. Но большинство из них были скорее не портретами, а карикатурами, изображавшими царя полоумным дебилом, который не мог спать спокойно, не сослав кого-нибудь в Сибирь или куда подальше.

 

   Сейчас же передо мной стоял мужчина лет сорока с небольшим, среднего роста, с бледным курносым лицом. Он был одет в поношенный зеленый суконный мундир с красным воротником и с двумя орденами на груди, белые суконные штаны, которые я бы назвал бриджами (здесь же их именовали кюлотами). На плечи царя был наброшен длинный шерстяной плащ. Обут был император в высокие ботфорты. На голову с напудренной волосами и небольшой косицей сзади была немного набекрень надета треуголка.

 

– Господа, – немного хриплым голосом произнес император, – вы прибыли в наш мир издалека? Меня сегодня предупредили о том, что вы придете, и спасете меня и Россию от страшных бед… Не так ли, господа?

 

  Мы с Патрикевым изумленно переглянулись. Вот так-так! Оказывается, кто-то успел подсуетиться и перебросил нас в Петербург начала XIX века. Знать бы, кто так гнусно над нами пошутил – быть его роже битой! С другой стороны, это даже хорошо, что Павел предупрежден о нашем прибытии. С ним теперь легче будет вести серьезный разговор…

 

– Ваше величество, – вступил в разговор Патрикеев, – а какой сейчас год и месяц?

 

– Сегодня 1-е марта 1801 года, – удивленно произнес император. – А что, господа, это так важно?

 

– Слава Богу! – обрадованно воскликнул Васильич, – мы не опоздали! Думаю, что теперь уже не случится то страшное, что ожидало, государь, вас лично и всю Россию!


Сообщение отредактировал Road Warrior: 30 Январь 2019 - 20:09:55
кюлоты

  • Андрей 1969, Колко, Ленинский 21 и 2 других изволили поблагодарить

#10      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 45 049
  • Пол:Мужчина

Отправлено 23 Январь 2019 - 17:34:01

1 (13) марта 1801 года. Санкт-Петербург.

Император Павел I.

 

  «А лица у них такие же, как и у нас, – подумал про себя император, – обычные, человеческие. Один пожилой, с короткой седой бородкой, он, пожалуй, постарше меня будет. А второй – лицо его чисто выбрито – тот чуть помоложе меня. Одежда у них, конечно, не похожа на ту, которую у нас носят. Военный мундир у того, который помоложе, безобразен до неприличия. Он больше похож на одежду простых мужиков или мастеровых – в нем нет никакого изящества и красоты. Да и оружие у него тоже странное, не схожее ни с пистолетом, ни с мушкетом. Интересно, что это за люди и откуда они пришли в наш мир?»

 

– Господа, теперь вы знаете, какое сегодня число и год, – произнес Павел. – К тому же, вам известно, кто я. Теперь и я имею право спросить вас – кто вы и как вас зовут?

 

– Ваше императорское величество, – ответил тот кто постарше, с седой бородкой, – мы ваши потомки. И попали в ваш мир прямиком из 2018 года. Как и почему это произошло, мы и сами не знаем. Можно лишь догадаться, что сделала все это некая высшая сила, – при этих словах император побледнел, снял шляпу, и перекрестился, – которая и забросила нас в 1801 год. Мы видим в этом божественное провидение. Ведь нам известно, что против вас, государь, организован заговор, в нашем времени закончившийся вашим убийством. Похоже, что ваш ангел-хранитель дал вам шанс спастись…

 

– Значит, граф Пален говорил мне правду! – воскликнул император. – Я догадывался, что многие мои подданные недовольны моим правлением. Но заговор и цареубийство! Как это все ужасно! Скажите, вы знаете, как все произошло?

 

– Простите, государь, но, к большому сожалению, это не первый заговор в вашем семействе за последние сто лет. Разве ваш отец, император Петр Федорович, не пал жертвой заговора, который организовала против него ваша матушка, императрица Екатерина Алексеевна? Она свергла своего мужа, а потом верные ей гвардейцы злодейски убили помазанника Божьего в Ропше.

 

И, к сожалению, государь, против вас плетут козни не только ваши подданные, но и близкие вам люди – в заговоре против вас участвует и ваш сын – цесаревич Александр Павлович.

 

– Боже мой! – воскликнул император, – мне донесли об этом, но я не верил, что мой сын поднимет на меня руку! Господа, а вы не ошибаетесь? Может быть, мой наследник не участвует в заговоре?

 

– Увы, ваше императорское величество, – ответил седобородый. – В нашей истории, все произошло именно так, как мы вам только что рассказали. Самым же главным злодеем во всей этой гнусной истории оказался граф Пален. Именно он, сумев втереться к вам в доверие, проследит, что в самый решительный момент никто из людей, находившихся в Михайловском замке, не сможет прийти к вам на помощь.

 

– Извините, ваше императорское величество, – неожиданно произнес военный, – мне только что сообщили, что по Шпалерной в нашу сторону движется десятка два всадников в полном вооружении. Настроены они весьма решительно – даже кирасы одели, – тут военный почему-то улыбнулся.

 

– Государь, – произнес седобородый, - мы так вам и не представились. Меня зовут Василий Патрикеев, я пенсионер и историк-любитель. Наверное, высшая сила, забросившая нас сюда, не случайно остановилась на моей кандидатуре. Дело в том, что в последнее время я работал над историей вашего правления. А мой спутник – Игорь Михайлов, подполковник из спецотряда «Град». Сейчас просто некогда вам рассказать о том, что это за подразделение, но я прошу мне поверить, что находящиеся в его подчинение воины принадлежат к лучшим в нашей армии.

 

   Что же касается скачущих к нам конногвардейцев, то их надо остановить, дабы не началась стрельба. Ведь тогда бойцам господина подполковника придется открыть ответный огонь. Кстати, государь, хочу заметить, что хотя в заговоре против вас приняли участие офицеры многих гвардейских полков, ни одного конногвардейца среди них не было. Они остались верны вашему величеству.

 

– Вот, значит, как? – император кивнул, и повернулся в сторону уже отчетливо слышимого конского топота. – Думаю, что сюда скачет полковник Саблуков. Этот молодой человек еще пять лет назад был поручиком. Он исполнителен и точен. Именно такой офицер мне сейчас и нужен. Ведь надо решить,  куда вас спрятать подальше от любопытных глаз. Необходимо сохранить тайну вашего появления в нашем мире. Я могу поручиться за Саблукова.

 

Ага, я вижу, что это точно он – вон он скачет впереди всех, размахивая палашом! Видимо, ему не терпится повоевать. Надо его остановить, пока не случилось беды.

 

   Император шагнул вперед, навстречу всадникам на огромных лошадях, мчавшимся в атаку на странные самодвижущиеся фургоны и солдат в невиданных ранее пятнистых мундирах.


Сообщение отредактировал Road Warrior: 30 Январь 2019 - 20:09:46

  • Андрей 1969, Колко и Vlad-23 изволили поблагодарить

#11      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 45 049
  • Пол:Мужчина

Отправлено 24 Январь 2019 - 16:46:08

1 (13) марта 1801 года. Санкт-Петербург.
Иванов Алексей Алексеевич, частный предприниматель и любитель военной истории.

 

  Смех смехом, но, похоже, Дашка была права. Наш «Бычок» какая-то неведомая сила закинула в места, на Питер XXI века совсем не похожие. Вряд ли это было будущее – по моему разумению улицы большого города не должны выглядеть такими пустынными. Это, если, конечно, не разразилась Третья мировая война с применением оружия массового поражения. Например, как в фильме «Кин-дза-дза», когда дядя Вова и Скрипач очутились на планете Плюк.

 

  Правда, не все было так плохо. Мы оказались в прошлом – а я согласился с Дашкой, что это именно прошлое, а не будущее – не одни. С нами были три машины вояк и «скорая». То есть, в случае чего нас есть кому защитить и оказать первую медицинскую помощь. Да мы и сами с усами, а Джексон и я – с бородами. Только у меня она седая, а у Джексона – черная.

 

  Кстати, а не сходить ли мне на разведку? Я прикинул, кого с собой взять. Димон пока еще не унял кровотечение из носа, и его, пожалуй, надо на какое-то время оставить в покое. Дашку мне брать не хотелось – хорошо зная ее неугомонный характер, за ней нужен глаз да глаз. Эта егоза обязательно найдет на свою задницу какое-нибудь приключение. Остается только Джексон. Черный терьер – порода серьезная. А если пес прошел не только ОКД, но и курс ЗКС* (* ОКД – общий курс дрессировки; ЗКС – защитно-караульная служба), то с таким зверем я бы никому не советовал связываться. Чревато, знаете ли… А наш Джексон соответствующее обучение прошел, и кусался он сильно и больно.

 

– Так, голуби мои ясные, – сказал я Димону и Дашке. – Слушайте меня внимательно. Будете сидеть тихо, всех впускать, никого не выпускать. В случае сопротивления открывать огонь на поражение. В общем, я сбегаю на разведку. Со мной идет Джексон. Дашка, дай мне поводок и намордник.

 

  Не обращая внимания на возмущенный галдеж Димона и Дашки, я надел намордник на Джексона, пристегнул поводок к его ошейнику, и снова открыл дверь. Пес выскользнул из кабины, я шагнул вслед за ним.

 

   Было прохладно, мел ветер, где-то неподалеку лаяли собаки. Джексон рванул поводок, да так сильно, что я едва устоял на ногах.

 

– А это еще что за «собака Баскервилей»? – раздался рядом со мной мужской голос.

 

  Я обернулся. Рядом со «скорой» стоял высокий парень в теплой куртке, наброшенной на костюм медика. Похоже, что он вылез из «скорой», и так же как и я пытался разобраться во всем происходящем.

 

– Это Джексон, – ответил я, – животное воспитанное и вежливое. Зазря не кусается. Джексон, перед тобой человек самой гуманной профессии – не вздумай пробовать его на вкус.

 

  Джексон посмотрел на меня с удивлением, дескать, хозяин – неужели ты так плохо обо мне думаешь? Да где ж это видано, чтобы я кого-нибудь кусал просто так, без надобности?

 

– Меня Геннадием зовут, если что, – представился медик. – Ехали по Литейному мосту, а тут вдруг такое началось…

 

– А меня Алексеем, – ответил я. – Мы вот тоже голову ломаем, все никак не можем понять, что произошло. Дочка, та вообще заявляет, что мы в прошлое перенеслись. Она у меня любительница книг про попаданцев. Все время мечтала попасть во времена Петра I или Екатерины II. Похоже, что домечталась… А ты что, Геннадий, думаешь обо всем этом?

 

– Хрен его знает, – парень пожал плечами. – Надо будет у вояк спросить, похоже, что у них информации побольше чем у нас. Одно скажу – мне все эти путешествия во времени и даром не нужны. У меня и своих приключений больше чем достаточно.

 

– Да все понятно, только тот, кто нас в ту воронку чертову затащил, считает по-другому. Если окажется, что мы в прошлое попали… Слушай, Гена, наверное нам надо вместе держаться? И с военными, как ты правильно считаешь, надо переговорить. Может быть они лучше разбираются в обстановке?

 

  Первый же встретившийся нам вояка – судя по звездочкам на погонах – старший лейтенант, лишь пожал плечами, и посоветовал обратиться к начальству.

 

– Вон, видите – махнул он рукой в сторону одного из «тигров», там два подполковника стоят, и один мужик в штатском. Кто такой штатский – я не знаю, а вот тот подполковник, что чуть пониже – самый старший из всех – подполковник Михайлов. А рядом с ним – мой непосредственный начальник, подполковник Баринов. Может быть они вам чего скажут…

 

   Тут старлей, услышав то, что ему передали по рации, насторожился.

 

– Сюда возок едет, – сказал он, – а с ним какие-то всадники. Вы бы, ребята, свалили бы куда-нибудь от греха подальше. Если стрельба начнется, то вам мало не покажется. Мы с оружием, и броники с касками у нас есть. А у вас что – курточки на рыбьем меху, а из оружия – хорошо если газовик или баллончик.

 

  Мы с Геннадием переглянулись. Старлей, похоже, был прав. Надо срочно предупредить Дашку с Димоном, чтобы они сидели тихо, как мышки под веником. Особенно Дашка – ее хлебом не корми, дай погеройствовать.

 

  Кивнув старлею, и переглянувшись с медиком, я быстрыми шагами направился в сторону моего грузовичка. Вдруг, где-то неподалеку вспыхнул яркий свет, раздалось храп и ржание коней, а в ГУ кто-то громко рявкнул: «Никому не двигаться, работает спецназ ФСБ!»

 

  «Ого, – подумал я, – значит это «градусники»* (*шутливое прозвище бойцов питерского спецотряда «Град»). Ребята серьезные, в случае чего они могут кому угодно надрать задницу. Интересно, с кем они сцепились?»

 

   Я остановился, а потом осторожно направился к «тигру», рядом с которым, как мне сообщил старлей, находилось фээсбэшное начальство. Там происходила какая-то непонятная движуха. В свете яркой фары-искателя я увидел, как подполковник и человек в штатском подошли к нарядному возку, запряженному четверкой лошадей, из которой вылезли двое, одетых в старинную одежду – такую я видел на актерах, снимавшихся в фильме про гардемаринов.

 

  «Приехали, – обреченно подумал я. – Значит, Дашка права, и мы в самом деле оказались в прошлом. Интересно, кто сейчас тут самый главный – Елизавета, Екатерина или Павел? Пойду, порадую Димона и Дашку. То-то им будет весело…»

 

  Я вопросительно посмотрел на Джексона, а он на меня.

 

– Ну, что ж, дружище, – сказал я псу, – придется нам с тобой привыкать к новой жизни. Тебе-то хорошо – все будут считать тебя иностранцем, ведь такой породы, как черный терьер еще нет на свете. А как мне быть? Впрочем, где наша не пропадала! Думаю, что и при царях мы на что-нибудь сгодимся…    
 
 
 


Сообщение отредактировал Road Warrior: 30 Январь 2019 - 20:09:37
замечания Андрея

  • Андрей 1969, Колко и Vlad-23 изволили поблагодарить

#12      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 45 049
  • Пол:Мужчина

Отправлено 25 Январь 2019 - 14:23:11

1 (13) марта 1801 года. Санкт-Петербург.
Подполковник ФСБ Михайлов Игорь Викторович. РССН УФСБ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области «Град».


  Сражения моих ребят с конногвардейцами в стиле Ватерлоо так и не произошло. Павел на раз-два остановил лихую атаку своих гвардейцев. Для этого ему было достаточно повелительно взмахнуть рукой, и всадники подняли своих коней на дыбы. А скакавший впереди всех полковник Саблуков, спешившись, подбежал к царю и пал перед ним на колени.

 

– Ваше императорское величество! – воскликнул он. – Какое счастье, что вы целы и невредимы! Мне тут такое порассказали! Бездельники – бросили вас одного на дороге, и словно зайцы помчались за подмогой! Я прикажу примерно наказать этих трусов!

 

– Успокойтесь, полковник, – император подошел к Саблукову и положил ему руку на плечо. – Ничего страшного не произошло. Просто кони перепугались рева механизмов, которые установлены в повозках моих друзей, приехавших в Петербург издалека.

 

  Саблуков встал с колен и подозрительно покосился на нас и на наши машины.

 

– Ваше императорское величество, – сказал он, – сказать по правде, для меня тоже несколько странно все сие. Но ежели вы, государь, считаете, что вашей жизни ничего не угрожает, то так тому и быть. Приказывайте, как нам поступить – вернуться назад или сопровождать вас вместе с вашими друзьями до Михайловского замка?

 

  Павел обернулся и вопросительно посмотрел на нас.

 

– Ваше императорское величество, – вступил в разговор Васильич, – было бы неплохо, если бы господин полковник со своими конногвардейцами проводили вас до замка. Кстати, Николай Александрович, – тут Патрикеев внимательно посмотрел на Саблукова, – если мне не изменяет память, назначен со своим эскадроном на 11 марта в караул в Михайловский замок. Может быть есть резон оставить конногвардейцев нести в вашей резиденции постоянную караульную службу?

 

  Павел задумался. С одной стороны, для царя было весьма неприятно, что некто, чей чин и титул настолько незначителен, что в обычное время его бы просто не подпустили к императору, дает советы ЕМУ – самодержцу и правителю огромной империи. С другой стороны, Павлу вспомнился сегодняшний разговор со старой чухонкой, ее предупреждения о готовящемся заговоре, и только что услышанное от этих невесть как попавших из будущего людей о цареубийстве.

 

   Нет, смерти Павел не боялся, он, как и все христиане помнил о том, что, с той поры, как Ева с Адамом в райских садах вкусили запретный плод, люди стали смертными. Рано или поздно они предстанут перед Господом и отчитаются о всех своих делах земных, и о грехах, совершенных по злому умыслу или неведению. Император боялся за страну, полученную им по воле Божьей, и за всё, что может произойти в ней из-за его упрямства и самонадеянности.

 

– Хорошо, – наконец решил император. – Пусть полковник со своими людьми сопровождает нас. Только где мне разместить вас, господа, и ваши чудесные повозки? В сам Михайловский замок вас вести не стоит. Туда ежедневно приходит множество людей: министров, чиновников, среди которых многим бы не стоило знать о вашем появлении в Санкт-Петербурге.

 

О, я, кажется, придумал! Скажите, господин подполковник, – Павел повернулся ко мне, – ваши люди не очень изнежены, и могут ли они какое-то время расположиться биваком, по-солдатски?

 

   Мне вдруг стало смешно. Эх, знал бы царь-батюшка, как моим орлам порой приходилось ночевать под открытым небом, сутками питаться сухпаем, и обходиться минимумом удобств.

 

– Ваше императорское величество, – произнес я, стараясь выглядеть лихо и браво, как полагается старому солдату, которому сам черт не брат. – Мои люди будут нести службу, невзирая на все тяготы и лишения. А где вы хотите нас разместить?

 

– Вы знаете, где находится Экзерциргауз? – спросил у меня Павел. Заметив на моем лице недоумение, он повернулся к Патрикееву, который, видимо, сообразив, о чем идет речь, встрепенулся и кивнул головой, словно соглашаясь с императором.

 

– Ваше императорское величество, – ответил Васильич, – если я вас правильно понял, то речь идет о Манеже и конюшнях, которые в прошлом году построил архитектор Винченцо Бренна? Это те, что в двух шагах от Михайловского замка?

 

  Я вспомнил – Павел трудновыговариваемым словом «экзерциргауз» назвал то, что у нас носит название «Зимний стадион». Действительно, место для нашего размещения весьма удачное. Помещения там большие, вся наша техника поместится в огромных залах Манежа без особого труда. А если у входа выставить крепкие караулы, то никто посторонний не сможет пробраться на стадион, пардон, в Манеж и конюшни.

 

  Павел, кивнув Патрикееву, продолжал вопросительно смотреть на меня. На лице его появилась чуть заметная усмешка. Похоже, что его позабавило мое невежество и незнание города, в котором я жил и нес службу.

 

– Да, государь, я вспомнил – и в самом деле лучшего места для нас и нашей техники трудно найти. Только перебросить ее туда надо как можно быстрее – я уверен, что обо всем, что произошло здесь, утром будет знать весь Петербург. В том числе и те, кому бы об этом знать не следовало.

 

– Господа, думаю, что вы правы, кивнул император. – Давайте подумаем, как нам лучше добраться до Михайловского замка, и тронемся в путь.

 

– Ваше императорское величество, – Васильич подошел к царю и наклонился к его уху, – было бы неплохо, если бы вы прошли вместе со мной к нашим машинам и осмотрели бы их. К тому же не все те, кто попал в ваше время из будущего – военные. Надо бы узнать, что они за люди, и согласны ли они выполнять приказы Игоря Викторовича. Ну и, соответственно, ваши…


Сообщение отредактировал Road Warrior: 30 Январь 2019 - 20:09:27
спасибо Андрею

  • Андрей 1969, Колко, Ленинский 21 и еще 1 изволили поблагодарить

#13      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 45 049
  • Пол:Мужчина

Отправлено 27 Январь 2019 - 00:50:22

Историческая справка
Русский немец
 
Фридрих Ойген Карл Пауль Людвиг фон Вюртемберг родился в 1788году в Эльсе (Силезия). Он был сыном герцога Ойгена Фридриха Генриха Вюртембергского - генерала на службе короля Пруссии Фридриха II. Казалось бы, сыну прусского генерала сам Бог велел тоже стать военным и стать офицером и верно служить Гогенцоллернам. Но этому помешало родство юного Фридриха Ойгена с императрицей российской Марией Федоровной - в девичестве Софией Марией Доротеей Августой Луизой Вюртембергской - младшей сестрой его отца.   
 
Именно она походатайствовала перед своим августейшем супругом о зачислении племянника на русскую службу. Император Павел I не поскупился - восьмилетний Евгений - так Фридриха Ойгена стали называть в России - стал сразу полковником. В начале 1797 года Евгений был зачислен в лейб-гвардии Конный полк. А 4 февраля 1799 года он был произведен в генерал-майоры и назначен шефом драгунского генерал-майора Сакена 3-го (Псковского драгунского) полка. Все эти чины он получил заочно, числясь «в отпуску для прохождения наук», и проживая с родителями в Эльсе.
 
В Россию 13-летний Евгений приехал в январе 1801 года. Молодой, но не по годам смышленый и рассудительный юноша сумел понравиться императору Павлу Петровичу. Он был вскоре награжден новым российским орденом Святого Иоанна Иерусалимского. Поговаривали, что император Павел I даже подумывал о том, чтобы назначить Евгения наследником престола, лишив великого князя Александра Павловича прав на российскую корону.
 
Но все изменилось после 11 марта 1801 года, когда заговорщики в Михайловском замке убили императора Павла I. Его кузен, новый император Александр I, перевел Евгения из гвардии в армию и назначил его шефом Таврического гренадерского полка. Евгений, понимая, что его присутствие в России не всем нравится, уехал к родителям в Силезию, впрочем, продолжая числиться на службе, находясь в отпуске «для завершения наук».
 
С началом войны между Россией и наполеоновской Францией, Евгений в начале 1806 года прибыл в штаб действующей русской армии в Пруссии, поступил на службу. Он участвовал в кампании 1806-1807 года и принял участие в кровопролитном сражении при Пултуске 14(26) декабря 1806 года. Тогда русские войска нанесли французским войскам возглавляемым маршалом Жаном Ланном большие потери. За это сражение, в котором Евгений впервые услышал рев пушек и свист пуль у себя над головой, он был награжден орденом Святого Георгия IV степени. Далее было участие в упорном и жестоком сражении при Прейсиш-Эйлау (7-8 февраля 1807 года) между русскими войсками, возглавляемыми генералом Беннигсеном, и французскими, которыми командовал сам Наполеон Бонапарт. Это была настоящая мясорубка - общее количество убитых и раненых превысило 50 тысяч человек, причем потери с обоих сторон были примерно равными. За это Евгений был награжден орденом Святой Анны I степени. Во время сражения при Фридланде, неудачном для русской армии, 14 июня 1807 года Евгений был контужен. Вскоре в Тильзите был подписан мир между Россией и Францией.
 
В 1809 году генерал Евгений Вюртембергский, исходя из опыта войны с французами, составил записку «О Наполеоне и образе ведения войны против него». Его труд был высоко оценен - Евгения наградили орденом Александра Невского - третьим по старшинству орденом Российской империи.
 
Отечественную войну 1812 года Евгений встретил командиром 4-й пехотной дивизии. Он храбро сражался с врагом - под Смоленском 5 августа 1812 года лично повел в атаку 4-й егерский полк, за что был награжден орденом Святого Владимира IIстепени. Евгений Вюртембергский отличился в битве при Бородино, в сражениях при Малоярославце, Вязьме и Красном. Он получил чин генерал-лейтенанта и несколько орденов.
 
Евгений принял участие в Заграничном походе русской армии 1813-1814 годов. В сражении при Лютцене он, после ранения генерала Блюхера и генерала Шарнхорста, принял под свое командование пруссаков. Евгений сражался при Бауцене, Рейхенбахе и Дрездене. При отступлении объединенной русско-прусской армии в Богемию, он, командуя 10-тысячным отрядом, выдержал натиск втрое превосходящих его французских войск генерала Вандама. Во время кровопролитного сражения при Кульме Евгений Вюртембергский командовал первой линией центра русской позиции.
 
Он отличился во время знаменитой «Битвы народов» при Лейпциге (16-19 октября 1813 года), когда корпус, которым командовал Евгений, взял деревню Вахау, и стойко оборонял ее, понеся при этом большие потери.
 
В кампанию 1814 года Евгений участвовал в сражениях: при Ножане, Бар-сюр-Об, Фер-Шампенуазе. При взятии Парижа в марте 1814 года Евгений Вюртембергский командовал левой колонной союзных войск, двигавшихся на французскую столицу по правому берегу Сены. Его войска первыми вступили в Париж.
 
После окончания боевых действий Евгений был назначен командиром 1-го пехотного корпуса. 14 октября 1821 года его освободили от командования корпусом. Вспомнились старые нелады между кузенами - Евгением и императором Александром I. В конце концов, заслуженный генерал взял бессрочный отпуск и уехал в Силезию, где проживал в своих имениях.
 
После смерти императора Александра I Евгений вернулся в Россию. Во время восстания декабристов 14 декабря 1825 года он находился при другом своем кузене - императоре Николае I, который поручил Евгению организовать охрану Зимнего дворца. Новый русский монарх не сомневался, что боевой генерал не позволит мятежным гвардейцам уничтожить августейшую семью (а такие планы у них были).
 
22 августа 1826 года Евгений Вюртембергский получил высшую награду Российской империи - орден Святого апостола Андрея Первозванного.  
 
Опытный военачальник занялся штабной работой. В 1826 году он участвовал в составлении плана войны против Турции. С ее началом Евгений выехал на театр военных действий, где состоял при императоре Николае I. В июле 1828 года он был назначен командиром 7-го пехотного корпуса. При нападении на турецкий укрепленный лагерь на высоте Куртепе 18 (30) сентября 1828 года Евгений был ранен. 3 октября его корпус нанес поражение крупному турецкому отряду на реке Камчик.
 
14 октября 1828 года Евгений Вюртембергский из-за конфликта с главнокомандующим генерал-фельдмаршалом Дибичем был вынужден сдать корпус и уехать в Санкт-Петербург. За участие в войне с Турцией 1828-1829 годов ему были пожалованы бриллиантовые знаки к ордену Андрея Первозванного.
 
С 1829 года Евгений активного участия в военной службе и придворной жизни не принимал. Проживал он, в основном, в своих имениях в Силезии, часто посещая Россию. В 1839 году Евгений Вюртембергский участвовал в юбилейных торжествах на Бородинском поле в честь 25-летия окончания войны с Наполеоном. После 1840 года он посещал Россию редко, проживал в Силезии, занимался музыкой (Евгений был автором ряда симфонических и камерных сочинений) и литературой (написал обстоятельные мемуары). Скончался он в любимом имении Карлсруэ, в Верхней Силезии, в кругу семьи.
 
Современники считали Евгения Вюртембергского одним из лучших русских пехотных командиров времен войны с Наполеоном. Его портрет по праву находится среди портретов героев Отечественной войны 1812 года.

Сообщение отредактировал Road Warrior: 28 Январь 2019 - 16:51:15
спасибо Андрею

  • Андрей 1969, Колко и Vlad-23 изволили поблагодарить

#14      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 45 049
  • Пол:Мужчина

Отправлено 29 Январь 2019 - 16:13:04

1(13) марта 1801 года. Санкт-Петербург.
Патрикеев Василий Васильевич, журналист и историк.


  С ума сойти! Расскажи мне кто-нибудь о том, что со мной случилось полчаса назад – ни в жизнь бы не поверил! Но факт остается фактом – я в XIX веке, и рядом со мной по скрипящему под ногами свежевыпавшему снегу шагает император Павел I собственной персоной.

  Я не удержался и тихонько ущипнул себя на руку – может быть, я сплю, и все это мне снится? Ой, больно! Наверное, теперь синяк будет… Значит, это не сон, а реальность. И я на самом деле угодил в прошлое.

   Доводилось мне слышать разные страшилки про кровавый камень, лежащий на дне Невы у опор Литейного моста. Дескать, нечисть, прячущаяся в этом месте, время от времени чудит, закидывая прохожих неизвестно куда. Похоже, что я и Игорь Михайлов со товарищи оказались в 1801 году из-за происков этой самой нечисти.

– Государь, – спросил я у императора, – вы говорили, что вас предупредили о нашем появлении. А кто именно предупредил?

  Павел покосился на меня, словно раздумывая – ответить ли мне на мой вопрос. Подумав немного, он произнес,

– Господин Патрикеев, сегодня на Охте мне встретилась странная старуха-чухонка. Видимо она, подобно многим своим соплеменницам, сохранила способность заглядывать в будущее. Именно она и рассказала, что мне предстоит встреча с удивительными людьми, которые спасут меня от смерти, а нашу страну – от страшных бед, которые обрушатся на бедную Россию после моей кончины. А вам не приходилось встречать таких предсказательниц?

  Я задумался. Честно говоря, будучи человеком здравомыслящим, я не верил в разного рода столоверчение, «снятие порчи» и «правку кармы». Хотя были в моей жизни случаи, которые с материалистической точки зрения трудно объяснить.

– Видите ли, государь, – ответил я, – ничего подобного со мной ранее не случалось, хотя за свою жизнь мне довелось многое повидать. Но, как говорится в послании апостола Павла римлянам: «О, бездна богатства и премудрости и ведения Божия! Как непостижимы судьбы Его и неисследимы пути Его!» – при этих словах император снял треуголку и перекрестился, и я тоже последовал его примеру.

– Я вижу, господин Патрикеев, что вы человек православный, – кивнул головой Павел. – Это похвально. Значит, вы посланы в наш мир Господом нашим, словно ангелы. Хотя, как я понял, вы не ангелы, а воины. Хотя… – тут император резко остановился, – я вижу истинно ангельское лицо.   

  Павел указал взглядом на женскую фигуру, стоявшую рядом с «тигром». Девушка лет двадцати о чем-то разговаривала с мужчиной в штатском, причем беседа их была далеко не мирной. Рядом с ними сидела высунув язык большая черная собака.

– Дашка, – возмущался мужчина, – я же велел тебе сидеть в кабине и не вылезать оттуда. У тебя что, шило в заднице? Какого рожна ты вылезла из машины и шляешься тут?

– Ну, папа, – девица обиженно надула губки, – почему я должна сидеть, словно арестованная? Мне тоже хочется увидеть все, что тут происходит… Говорят, что где-то здесь царь должен быть. Представляешь, папа – живой царь! Интересно, какой он? Вот бы на него взглянуть хотя бы одним глазом…

– Можете взглянуть на меня двумя глазами, мадемуазель, – Павел галантно поклонился девице. – Желание такого прекрасного создания, как вы – для меня закон.

  Девица ойкнула от неожиданности, и спряталась за спину отца. Мужчина же почтительно склонил голову, и представился.

– Иванов Алексей Алексеевич, предприниматель. – Потом, немного подумав, добавил. – Капитан запаса. – А это  - он вытолкнул из-за спины красную как рак девицу, – моя непутевая дочь, Дарья.

  Сидевший у ног мужчины пес громко гавкнул, напомнив о своем существовании.

– А это Джексон, – Иванов потрепал по холке собаку, – черный терьер, чемпион и просто наш лучший друг.

– Господин Иванов, – Павел подошел к предпринимателю, – я очень рад был с вами познакомиться. И с вашей очаровательной дочерью тоже. Буду рад видеть вас у себя во дворце. Считайте это моим приглашением. А пока…

  Император взглянул на меня и поправил треуголку.

– Господин Патрикеев, нельзя ли взглянуть вон на ту желтую карету, у которой на крыше светятся голубые огоньки. У нее еще на боку нарисован крест красного цвета. Не говорит ли это о том, что люди в ней сидящие принадлежат к ордену Тамплиеров?

  Мне стало вдруг смешно.

– Нет, ваше императорское величество, – ответил я, – по роду своей деятельности люди в той карете скорее принадлежат к ордену, Великим магистром которого вы, государь,  имеете честь быть. То есть, к ордену Госпитальеров. У нас такие машины выезжают к больным и раненым, дабы оказать им первую помощь.

 

– Вот как? – сказал Павел. – Тогда я должен обязательно побеседовать с этими людьми. Проводите меня к ним…


  • Андрей 1969, Колко и Vlad-23 изволили поблагодарить

#15      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 45 049
  • Пол:Мужчина

Отправлено 30 Январь 2019 - 20:16:01

1(13) марта 1801 года. Санкт-Петербург.

Герцог Ойген Фридрих Карл Пауль Людвиг фон Вюртемберг, известный в России как Евгений Вюртембергский.

 

   Два месяца назад я прибыл в этот холодный, мрачный, но необыкновенно красивый город. До того вся моя жизнь ограничивалась крохотным Эльсским княжеством в Силезии. Я родился в Эльсе, но почти все время жил в небольшом родительском замке Карлсруэ. Слышал я, что и в далеком герцогстве Баден-Дурлах есть город Карлсруэ, но он не имеет к нам никакого отношения, да и находится далеко, в ста двадцати вюртембергских милях* (*соответствует примерно девятистам километрам) от нас. Впрочем, расстояние до моей родни в Штутгарте всего на десять миль меньше, и мы очень редко видим родственников в нашем родовом гнезде.

 

   Но, тем не менее, тетушка моя, София Доротея фон Мёмпельгард, ставшая императрицей Марией Федоровной, приняла живейшее участие в моей судьбе и убедила августейшего супруга своего, императора Российского Павла, принять меня на русскую службу, когда я был еще ребенком. Все эти годы я числился в отпуске ради получения образования, но продолжал получать все новые и новые военные чины, и недавно меня поздравили генерал-майором. И в конце прошлого года Его Императорскому Величеству было угодно пригласить меня в свою столицу. 

 

   Мне посчастливилось понравиться обоим императорским величествам, и меня определили в кадетский корпус, где я начал постигать военную науку и другие дисциплины. Впрочем, родители мои дали мне весьма неплохое образование, и проблемы у меня были только с русским языком. Конечно, у нас в Силезии сельские наши подданные говорят на родственном русскому силезском языке, с которым я немного знаком. Но он достаточно сильно отличается от русского, и не позволяет ни говорить, ни писать, ни читать на русском языке, хотя отдельные слова разобрать можно. А мне необходимо знать язык моей новой родины в совершенстве. Поэтому я весьма усердно пытаюсь его учить, и смог даже добиться некоторых успехов на этом нелегком поприще.

 

   В этот день императору было угодно взять меня с собой на пороховой завод, дабы я мог ознакомиться с его работой. Но, по дороге туда, пожилая простолюдинка, остановившаяся взглянуть на нас, вдруг поскользнулась и упала. Мы с императором выбежали из нашей кареты, движущейся по улицам на полозьях, и помогли встать бедной старушке. Я еще раз убедился, какое доброе сердце у человека, столь щедро осыпавшего меня почестями. Силезские вельможи, скорее всего, не обратили бы внимания на какую-то там бабку, а то и велели бы кучеру огреть ее плеткой, чтобы впредь не зевала и смотрела под ноги.

 

   После того, как мы помогли доброй женщине встать, я вернулся в карету, а император еще долго с ней беседовал, а затем вернулся и уселся рядом со мной сам не свой. Я знал, что император Павел страдал головными болями, и даже как-то раз со смехом объяснил мне, что делит свои мигрени на четыре категории. Первая «круговая» это когда болит затылок; вторая «плоская», вызывающая боль во лбу; третья «обычная» легкая боль; четвертая «сокрушительная» когда от боли взрывается вся голова. Но на этот раз не головная боль мучила императора. На мой вопрос о причинах его задумчивости, он ответил вопросом верю ли я в предсказания и людей, которые могут видеть будущее других.

 

   Конечно, мы, германская нация, мыслим рационально наши философы, с чьим учением я немного знаком, как правило, отрицают все потустороннее и превозносят человеческий разум. И даже вера евангелическая* (*так сами себя именуют лютеране), в коей я крещен и воспитан, начисто лишена мистики, кроме личности Спасителя. 

 

   Но челядь наша в Силезии верит в духов, привидения, и дар пророчества. Те, кто заботился обо мне в раннем детстве, передали и мне, грешному, эту веру. А то, что я слышал здесь, в России, лишь укрепило меня в уверенности в том, что не все можно объяснить рационально, и что есть люди, которые видят будущее, хотя бы в некоторых его аспектах.

 

   На мой вопрос, что именно старушка рассказала императору, тот ничего не ответил, но всю дорогу до порохового завода он был задумчив и отвечал невпопад на мои вопросы. А после нашего визита, он зашел в местную церковь, где провел много времени, молясь у картин с изображениями Господа нашего Иисуса Христа и матери Его Марии.

 

   Я уже знал, что такие картины именуются иконами. Евангелическая церковь считает поклонение им идолопоклонством, но мне успели объяснить, что для русских это молитва не изображению святого, а ему самому. И Дева Мария для них не просто мать Христова, а величайшая из всех святых.

 

   Уехали мы из Пороховой слободы уже затемно. А на обратном пути, уже не так далеко от Михайловского замка, мы увидели непонятные железные коробки на колесах и странно одетых людей.

 

   Яркий луч света ударил нам в глаза, и мы услышали громкий голос: 

 

– Никому не двигаться, работает спецназ ФСБ!

 

   Его величество остановился. Губы его шептали какую-то молитву, но он не сдвинулся с места. И, хотя мне, вынужден признать, захотелось убежать оттуда как можно дальше, я вспомнил, что мне говорил отец: не тот храбр, кто страха не знает, а тот, кто боится, но все равно делает то, что должен. И я остался рядом с императором.

 

   Вскоре к нам приблизились двое. Один был пожилым человеком с седой бородкой, а другой высоким, широкоплечим человеком в простом мундире без всяких украшений, кроме нашивки со странной комбинацией букв и цифр.

 

   Говорили они с императором по-русски, так что я понимал очень мало из их разговора, кроме того, что человек в униформе оказался не солдатом, а подполковником. Мне сразу понравились их манера держать себя и их тон почтительный, но без тени подобострастия. Меня удивило, что император, любящий субординацию, дисциплину и чинопочитание, разговаривал с ними почти как с равными. 

 

   Ладно, подумал я, его величество мне все потом расскажет сам. Но со стороны дворца, когда-то принадлежавшему князю Потемкину, послышался топот копыт. По Шпалерной улице к нам скакали конногвардейцы во главе с полковником Саблуковым. Видимо, они подумали, что неизвестные захватили императора, и бросились его спасать. Император решительно шагнул им наперерез.

 

   Недоразумение закончилось вполне благополучно. Конногвардейцы выслушали объяснение императора, недоверчиво посмотрели на его странных собеседников, и спешились.

 

  Государь пошел к удивительным железным фургонам незнакомцев. Он потолковал с красивой фройляйн, гулявшей с огромной черной собакой, потом с пожилым мужчиной, который, как я понял, был ее отцом, и с людьми с синих просторных одеждах, сидевших в желтой повозке с красными крестами на боку.

 

  Потом я услышал слово «экзерциргауз». Мне было знакомо здание недалеко от нового дворца русского императора. Там содержали лошадей и обучали солдат и офицеров конной выездке. Наверное, подумал я, государь решил убрать туда необычные повозки этих странных людей. 

 

   Так оно, по всей видимости, и было. Коротко переговорив с военным, назвавшимся подполковником (как я ругал себя за то, что плохо знаю русский язык!), император кивнул и стал неловко забираться в большую повозку, которая почему-то не была запряжена лошадьми. Я понял только, что эти люди сказали императору что-то очень важное, и он очень взволнован. Я услышал некоторые фразы, из которых мне стало ясно, что незнакомцы спасут государя от смерти.

 

   Я забеспокоился. Хотя государь и дал мне чин русского генерала, но я был всего-навсего ребенком, которые едва вышел из-под родительского крова и вступил во взрослую жизнь. И вторыми моими родителями стали моя тетушка и ее русский муж повелитель огромной страны. Поэтому я, несмотря свою молодость, готов был отдать жизнь за тех, кто стал мне родными и близкими.

 

   Решившись, я приблизился к повозке, в которую сел император. Меня остановил пожилой мужчина с седой бородкой.

 

Извините, молодой человек, вас зовут Ойген Фридрих фон Вюртемберг? обратился он ко мне по-немецки со странным акцентом.

 

  Я удивился, немного замялся, а господин ласково погладил меня по плечу, и сказал,

 

Не бойтесь, мы друзья императора Павла, и хотим спасти его от грозящей ему опасности. Мы знаем, что вы любите государя, и готовы отдать за него жизнь. Я попрошу вас сесть в автомобиль – так называется самодвижущаяся повозка, на которой мы сейчас отправимся в Экзерциргауз. Меня зовут Василием Васильевичем Патрикеевым, но вы можете называть меня Базилиус. Доверьтесь мне, и я обещаю, что мы общими усилиями сохраним Его Величеству жизнь.

 

  Кивнув герру Базилиусу, я собрался и, зажмурив глаза, шагнул в освещенное странными светильниками нутро удивительного автомобиля. 


  • Андрей 1969, Колко, Vlad-23 и еще 1 изволили поблагодарить

#16      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 45 049
  • Пол:Мужчина

Отправлено 31 Январь 2019 - 15:54:16

1 (13) марта 1801 года. Санкт-Петербург.
Подполковник ФСБ Михайлов Игорь Викторович. РССН УФСБ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области «Град».


   Павел с трудом уселся на сиденье в салоне «тигра». Шпагу, которая ему явно мешала, и путалась в ногах, и треуголку, которая цеплялась за внутреннее оборудование машины, ему пришлось снять. Их принял подросток в военной форме, который забрался в «тигр» следом за императором. Я даже хотел его шугануть, но Васильич за спиной пацана подмигнул мне. Понятно – значит, этот паренек для чего-то нужен Патрикееву. «Тонкое дело – европейский политик» – мне вдруг вспомнилась фраза из кинофильма про царя Петра Великого – прадедушки Павла.

    Дверь захлопнулась, и я по рации дал команду начать движение. «Тигр» в сопровождении конногвардейцев должен был следовать первым.

  Зарычал двигатель, и автомобиль тронулся с места. Император и парень в военном мундире вздрогнули. Павел непроизвольно перекрестился, и испуганно начал озираться. Но, вскоре он успокоился, и начал с интересом осматривать салон нашего «пепелаца». Похоже, что у него появилось немало вопросов к нам, но император сумел справиться со своим любопытством, и заговорил он о делах насущных.

– Господин Патрикеев, когда мы доберемся до Экзерциргауза, я пришлю к вам десятка два моих верных преображенцев. Их командира, поручика Марина, я предупрежу, чтобы он выполнял все ваши приказания так же неукоснительно, как и мои. Думаю, этого будет для начала вполне достаточно…

– Эх, ваше императорское величество, – вздохнул Васильич, – вы и не знаете, что Сергей Марин в нашей истории в ту роковую ночь командовавший внутренним караулом в Михайловском замке, приказал ничего не подозревавшим солдатам беспрепятственно пропустить заговорщиков к вашим покоям.

– Боже мой! – воскликнул Павел, – никому нельзя верить! Кругом предательство, трусость и измена!

  Услышав эту знаменитую фразу, в марте 1914 года произнесенную потомком Павла Петровича императором Николаем II, мы с Патрикеевым, не сговариваясь переглянулись. История тогда повторилась, правда жертвами заговора стал не только царь, но и вся его семья.

– Государь, – снова вздохнул Васильич, – в числе заговорщиков оказались все, кому вы доверяли: граф Пален, комендант Михайловского замка генерал Котлубицкий, ваш адъютант Аргамаков, и, самое главное – ваш наследник Александр Павлович.

– Это ужасно, – прошептал император. – Выходит, если бы не вы, то меня обязательно бы убили?

– Скорее всего, – безжалостно произнес Патрикеев, – так бы оно и произошло. Но, государь, мы не позволим это сделать. Не следует забывать, что нам известны все участники заговора, и потому мы должны первыми нанести по ним удар. Люди подполковника Михайлова возьмут вас под свою защиту. Поверьте, оружия, которым они обладают, нет в этом мире ни у кого.

  Кроме того, за вами, государь, армия. Солдаты вас любят, они помнят, что вы улучшили их денежное содержание, строго наказывали командиров, беспрепятственно запускавших руку в полковую казну. Заговорщики – это кучка гвардейских офицеров, которые привыкли получать чины и награды не на поле боя, а на дворцовых паркетах.

– Ваше императорское величество, – вступил в разговор я, – заговорщики отрабатывают британские деньги, которыми их щедро снабжал английский посол Чарльз Уитворт.

– Так я же выслал этого мерзавца из России! – воскликнул Павел. – Правда, до Лондона он так и не добрался, и сейчас находится в Дании, откуда мутит воду и интригует против меня.

– Кстати, – покачал головой Патрикеев, – со дня на день к Копенгагену подойдет британская эскадра. Фактический ее командующий, адмирал Нельсон без объявления войны нападет на датскую столицу, уничтожит береговые батареи и захватит корабли датского флота.

– Я с трудом верю, что британцы могут так подло поступить! – воскликнул Павел, – впрочем, от этой нации торгашей можно ожидать чего угодно.

– Эти бесчестные лорды нашли русских единомышленников, которые приняли участие в вашем убийстве, – сказал Васильич. – Это Никита Панин, человек, которого вы считаете своим другом. Именно он и склонил наследника престола Александра Павловича к участию в заговоре.

– Как, и Никита Петрович тоже участник заговора?! – На императора было жалко смотреть. По щекам его катились слезы, а лицо было бледным, как бумага.

– Эх, государь, – вздохнул Патрикеев. – Поверьте мне, многие из вашего окружения предали вас, как Иуда Спасителя. Могу лишь сказать, что один из немногих, кто будет верен вам, это генерал Аракчеев. Жаль только, что вы, благодаря интригам графа Палена, велели ему отправиться в свое имение в Новгородскую губернию. За несколько дней до вашего убийства вы велели Аракчееву срочно прибыть в Петербург. Он немедленно отправился в путь, и прибыл в столицу вечером, за несколько часов до того, как заговорщики ворвались в Михайловский замок. Но по приказу Палена его задержали до утра на заставе у въезда в Петербург. И он не успел вас спасти.

  Павел задумался. «Тигр» же тем временем осторожно двигался по пустынным улицам столицы Российской империи. Мне сперва показалось подозрительным то, что на них не было ни души, а в окнах домов не видно ни огонька. Но потом я вспомнил, что по указу императора в 22:00 все должны были гасить свечи и ложиться спать. Правда, обитатели дворянских особняков задергивали окна плотными шторами на двойной подкладке, словно светомаскировку во время войны. Зажигались свечи и начиналось веселье, часто продолжавшееся до утра.

  Вскоре мы свернули с Литейного проспекта и подъехали к каменному трехпролетному мосту с башенками, чем-то похожему на мост Ломоносова.

– Ну вот мы и приехали, – сказал Васильич, взглянув в окно автомашины. – Государь, прикажите полковнику Саблукову распорядиться, чтобы нам открыли ворота, и наши машины въехали в Манеж.

– Господа, лучше я лично отдам все необходимые распоряжения, – Павел посмотрел мне в глаза, – после того, как я услышал о вас всю правду о заговоре, лучше будет, если приказания, касаемые вас, я буду отдавать лично. Так будет безопасней для вас, да и для меня тоже… 


  • Андрей 1969, Колко, Vlad-23 и еще 1 изволили поблагодарить

#17      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 45 049
  • Пол:Мужчина

Отправлено 01 Февраль 2019 - 16:27:06

1 (13) марта 1801 года. Санкт-Петербург.
Император Павел I.


  У меня голова шла кругом. Даже мучившая меня с утра мигрень куда-то делась, и бесследно исчезла к вечеру, что происходило нечасто. Ведь то, что мне удалось сегодня узнать и пережить, потрясло меня до глубины души.

   Предательство, кругом предательство! Самые мне близкие люди предали меня – а за что! За то, что я не позволяю им, как это было при моей покойной матери, продолжать воровать деньги из казны?! За то, что я заступился за крестьян, не разрешив помещикам выжимать из них последние соки?! За то, что я простил таких мерзавцев, как братья Зубовы, а они отплатили мне за это участием в цареубийстве?!

  Господин Патрикеев рассказал мне о том, что произошло в моей опочивальне в ночь с 11 на 12 марта. Это ужасно! Николай Зубов первым ударил меня тяжелой золотой табакеркой в висок, тем самым совершив страшное преступление – он поднял руку на священную особу Помазанника Божьего! А остальные… Пьяные от вина и чувства безнаказанности заговорщики пинали ногами поверженного самодержца, да так, что врачи, которые потом пытались привести в порядок труп убиенного императора (мой труп!) с большим трудом смогли это сделать. У него (у меня!) был выбит глаз, изуродовано лицо, свернута шея…

  Боже мой, прости и помилуй того несчастного, который в прошлом моих спасителей был зверски убит заговорщиками! Нет, я не позволю Палену и его шайке убить себя… Подполковник Михайлов прав – нельзя медлить, надо немедленно начать сыск по этому делу и арестовать всех, кто причастен к заговору. Вот только не следует наказывать строго солдат и тех офицеров, которых их начальники использовали в качестве орудий преступления. Ведь нож не виноват в том, что он пронзил сердце своей жертвы. Виновата рука злодея, направившего этот нож в грудь несчастного.

   Я посмотрел на сидевших в самобеглой карете, именуемой пришельцами из будущего "автомобилем". О, сколько бы я хотел задать им вопросов! Но все это потом, когда заговорщики будут арестованы, и жизни членов моей семьи будут вне опасности.

– Господа, я понимаю, что вы знаете о том, что произошло в Михайловском замке в ту роковую ночь, лучше меня. Поэтому, я готов сделать все, что вы скажете. Сейчас я направляюсь в свою новую резиденцию, где, как я считал, должен был находиться в полной безопасности. Кто из вас будет меня сопровождать?

  Подполковник Михайлов и господин Патрикеев переглянулись. Я понял, что они желали бы переговорить тет-а-тет, и потому, чтобы предоставить им эту возможность, решил выйти из их "автомобиля".

  Вместе с юным герцогом Вюртембергским я выбрался наружу. Он был испуган и взволнован – я видел, как у него дрожали губы, но все же молодой человек вел себя вполне достойно.

– Ваше императорское величество, – сказал он, – я плохо знаю русский язык, но, то, что мне удалось понять из вашего разговора, меня ужаснула. Вы в опасности, государь? Злодеи из числа ваших придворных готовятся вас убить?

– Да, мой мальчик, именно так оно и есть, – я тяжело вздохнул, и погладил по голове племянника моей супруги. – Меня должны убить, но люди, неведомо каким путем пришедшие к нам из нашего будущего, решили спасти меня и мою державу, которой тоже грозят великие бедствия.

– Это же невозможно, государь! – воскликнул изумленный герцог, – я допускаю, что Господь по своему промыслу и желанию может дать простому смертному способность предсказывать будущее. Но чтобы он перенес из этого будущего в прошлое живых людей вместе с их удивительными механизмами!..

– Как это ни удивительно, Ойген, но люди, с которыми я только что беседовал, действительно из будущего. Они знают о нас все, ведь наше настоящее - это их прошлое. Именно о них сказала мне сегодня старая чухонка, с которой мы встретились днем. Помнишь ту несчастную женщину, которой мы помогли, следуя на Пороховой завод?

– Боже мой! – юный герцог Вюртембергский схватился за голову. – Это значит, что этим людям известна наша судьба – когда и что мы будем делать, и когда умрем!

– Ойген, ты прав, конечно, но узнав о том, что должно произойти, мы можем не совершить тот или иной поступок, и тем самым наше будущее изменится, и оно перестанет быть похожим на их прошлое. Наше будущее мы будем творить сами…

  Дверь самобеглой кареты открылась. Подполковник Михайлов и господин Патрикеев вышли из нее, и направились в нашу сторону. Видимо, они решили, что именно следует сделать, чтобы заговор не удался, и все причастные к нему понесли заслуженное наказание.

– Ваше императорское величество, – сказал Патрикеев, – желательно, чтобы с вами в Михайловский замок отправились несколько наших людей. Вы найдете там место для семи человек?

– Полноте, – ответил я, – в вашем распоряжении весь мой замок. Скажите только, и я прикажу предоставить вам любой зал или кабинет.

  Господин Патрикеев и полковник Михайлов переглянулись. Похоже, у них был готов некий план действий, с которым они решили  меня ознакомить.

– Государь, – мои собеседники опять переглянулись, – нам необходимо выставить пост в помещении библиотеки, смежной с вашей спальней. Скажите, многим из ваших придворных известно о существовании потайной лестницы, расположенной за фальшивой печью в библиотеке, и ведушей в нижние комнаты?

  Я вздрогнул. Люди из будущего знали даже ЭТО! Но, как оказалось, они знали не только расположение тайных помещений и лестниц в моем новом дворце.

– И еще, государь, – господин Патрикеев, немного помялся, словно собираясь сказать нечто, не совсем для меня приятное. – Мы бы хотели, чтобы вы попросили мадам Гагарину на время покинуть свое помещение в замке. Будет лучше, если она на некоторое время займет другое помещение, или вообще поживет пока у себя дома…

  Я почувствовал, что в лицо мне ударила кровь. Эти люди знают даже про то, что я порой тайком по вечерам посещаю Аннушку… Да, воистину, нет ничего тайного, что не стало бы явным.

– Ваше императорское величество, – сказал подполковник Михайлов, – мы должны гарантировать вашу безопасность. Поверьте, мы не желаем ни оскорбить вас, ни вторгнуться в вашу частную жизнь. Но злодеи могут ворваться в комнату вашей фаворитки, и оттуда по тайной лестнице спуститься вниз, прямо в вашу комнату… Или же, в случае неудачи своего предприятия, они смогут прикрыться женщиной, как живым щитом, и попытаться скрыться от возмездия.

– Господа! – воскликнул я, – да разве такое возможно?! Превратить женщину в живой щит?!

– Эх, государь, – вздохнул господин Патрикеев, – мы столкнемся с людьми без совести и чести, которые будут готовы пойти на любую подлость, лишь бы спасти свою шкуру. А что касается женщин… К сожалению, в нашем времени бандиты прикрывались от пуль не только женщинами, но и маленькими детьми…

   Я едва не задохнулся от возмущения. Мне и в голову не могло прийти, что мои новые друзья прибыли из мира, в котором происходят такие ужасные преступления, и где понятия о рыцарстве и дворянской чести полностью отсутствуют.

– Кроме того, государь, – продолжил подполковник Михайлов, – было бы неплохо завтра же отправить вашу супругу в Павловск либо в Гатчину. Думаю, что вы сможете ее уговорить. А в ее спальне, смежной с вашей, будут наготове дежурить наши люди. В случае чего, они придут к вам на помощь.

– И как долго все это будет продолжаться? – спросил я. Мне совсем не нравилось все то, что предложили мне эти господа, но мне вспомнились ужасные подробности моего (или не моего?) убийства в их прошлом. И я про себя решил принять их план и потерпеть пару дней, пока заговор не будет ликвидирован, а все заговорщики пойманы.

– Думаю, что все займет несколько дней, – ответил мне господин Патрикеев. – Далее, завтра желательно было бы пригласить в замок главу Тайной экспедиции Алексея Семеновича Макарова, чтобы с его помощью заняться арестами злоумышленников.

– Надеюсь, что вы, Василий Васильевич, – я обратился к своему собеседнику по имени и отчеству, – тоже будете в числе тех, кто отправится вместе со мной в мой дворец.

– Да, государь, было бы неплохо рассказать вам, что произошло в нашей истории после вашей трагической смерти в марте 1801 года. Я захвачу с собой документы, и вы сможете с ними ознакомиться…


Сообщение отредактировал Road Warrior: 04 Февраль 2019 - 21:21:17
спасибо Андрею

  • Андрей 1969, Колко и Vlad-23 изволили поблагодарить

#18      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 45 049
  • Пол:Мужчина

Отправлено 04 Февраль 2019 - 21:10:23

Ночь с 1 на 2 (13 на 14) марта 1801 года. Санкт-Петербург. Дом у Полицейского моста.
Граф Петр Алексеевич Пален, военный губернатор Санкт-Петербурга.
 
  Петер Людвиг фон дер Пален так его назвали при рождении не спал, хотя было уже далеко за полночь. Он вообще последнее время мало спал заговор уже вызрел, и сил в распоряжении Палена было вполне достаточно для того, чтобы свергнуть с престола этого курносого шута, который возомнил, что он и в самом деле правитель огромной и дикой Московии.
 
  Потомок рыцарей Тевтонского ордена, Пален никому не прощал нанесенных ему оскорблений. Именно такой обидой он посчитал свое увольнение со службы в декабре 1796 года.
 
   А все началось с недоразумения. В то время Пален исполнял обязанности генерал-губернатором Курляндии. Но надо же такому случиться, что в Риге по приказанию императора Павла I была подготовлена торжественная встреча для бывшего польского короля Станислава-Августа, направлявшегося в Петербург. С немецкой педантичностью и аккуратностью на улицах Риги выставили почетный караул, а в ратуше приготовлен пышный обед, на котором лучшие люди города должны были чествовать бывшего короля, который когда-то имел честь разделить ложе с будущей российской императрицей Екатериной Великой.
 
   Но произошло непредвиденное Станислав-Август проехал мимо Риги, а в этот самый день в городе оказался высланный из Петербурга другой, последний по счету фаворит любвеобильной императрицы, князь Платон Зубов. Вот тут-то Пален и совершил роковую ошибку. Видимо решив, что не стоит пропадать добру, он приказал отдать опальному вельможе почести, положенные ему, как российскому генералу, и пригласил его на обед в ратушу.
 
  О сем курьезном (с точки зрения Палена) происшествии «доброжелатели» тут же доложили императору. Тот вспылил, и прислал гневный рескрипт, в котором было написано следующее: «С удивлением уведомился я обо всех подлостях, вами оказанных в проезд князя Зубова через Ригу; из сего я и делаю сродное о свинстве вашем заключение, по коему и поведение Мое против вас соразмерено будет».
 
   Это была пощечина. И кем она была нанесена?! Шутом и фигляром, которого царственная мать не допускала к управлению государством! Такой обиды Петер Людвиг фон дер Пален не мог простить. И пусть потом император сменил гнев на милость и снова вернул генерала на службу, осыпав его наградами и чинами, дал титул графа, сделал начальником всех остзейских губерний и канцлером Мальтийского ордена. Обида осталась, и смыть ее можно было только кровью. Царской кровью…
 
   Пален начал исподволь готовить месть. Он подыскивал единомышленников, осторожно подводил к мысли о свержении императора Павла, который своими экстравагантными поступками нажил себе немало врагов.
 
   И вот заговор созрел. На днях была поставлена последняя точка – свое согласие на участие в нем дал цесаревич Александр Павлович. Осталось лишь назначить день, когда Павел будет захвачен врасплох в своей новой резиденции…
 
   А сегодня поздно вечером человек, приставленный к императору, чтобы следить за каждым его шагом сообщил о встрече царя со странными людьми, которые передвигались на не менее странных самобеглых каретах. Откуда они появились, и кто они такие – никто не знал. У графа была хорошая память – он точно знал, что в течение суток в Петербург не приехал ни один вызывающий подозрения человек. Ни иностранец, ни подданный Российской империи.
 
   Пален был храбр, но, в то же время и осторожен. Любое непонятное происшествие настораживало его. Он несколько раз переспросил своего соглядатая, выпытывая у него все подробности о внезапно появившихся ниоткуда людях. Их было немного – примерно два десятка, среди них были две женщины и лохматая черная собака неизвестной породы. Часть незнакомцев была вооружена странным оружием. С императором Павлом они разговаривали по-русски, причем как равные с равным, без подобострастия и политеса. Это было удивительно – Пален прекрасно знал, что царь очень щепетильно относился к придворному этикету, помня те унижения, которым он подвергался со стороны придворных императрицы Екатерины в бытность его цесаревичем.
 
   «Что же это за люди? – ломал голову Пален. – Чем они могут помешать готовящемуся заговору? И насколько они опасны? Может быть, стоит переговорить с ними и перетянуть их на нашу сторону?»
 
   Граф задумчиво почесал кончик носа. Если заговор провалится, то трудно будет сохранить свое положение и доверие императора. Как-то раз Пален увидел на ярмарке русскую игрушку – «ваньку-встаньку» – игрушку, которая, даже положенная на бок, рано или поздно снова выпрямлялась. Игрушка так понравилась ему, что с той поры он стал сравнивать себя с ней. «Я, – порой откровенничал граф, – похож на те маленькие куколки, которых хотели бы опрокинуть и поставить вверх ногами, но кои всегда опять становятся на ноги».
 
   Человек умный, храбрый и расчетливый, Пален ухитрялся выходить сухим из воды из самых неблагоприятных ситуаций. Так было, например, во время штурма Очакова в 1788 году. Тогда он, будучи уже генерал-майором, командовал колонной, которая должна была первой начать атаку на сильную турецкую крепость и захватить земляные укрепления между Очаковым и замком Гассан-паши, после чего дать сигнал ракетами о выполнении задачи. И лишь только после этого должен был начаться общий штурм.
 
  Однако, Пален приказал выпустить три ракеты сразу же, едва сблизившись с неприятелем. Штурм Очакова начался одновременно всеми колоннами, что и принесло успех русской армии, которой командовал светлейший князь Потемкин. Как известно, победителей не судят – и вместо отдания Палена под суд за нарушение приказа командующего, он был повышен в чине и награжден орденом Святого Георгия III-й степени и Святой Анны I-й степени. Императрица Екатерина II пожаловала ему земли в Белоруссии и 500 душ крестьян.
 
   Граф успел подстраховаться и сообщил императору о том, что является участником заговора. Но он стал им якобы лишь для того, чтобы проникнуть в ряды заговорщиков и в нужный момент арестовать всех, кто злоумышлял против царя. Доверчивый Павел пришел в восторг от слов Палена, и доверие его к графу стало еще сильнее.
 
   «Надо с утра ехать в Михайловский замок и там встретиться с императором, – решил Пален. – Пусть он сам познакомит меня со своими новыми знакомыми. Будет не так подозрительно. Ну а как понравиться людям, мне хорошо известно. Если удастся сделать их своими сторонниками – это просто замечательно. В случае удачи их можно сделать козлами опущения. Обвиним чужаков в цареубийстве и торжественно их казним. Неплохо, чтобы они оказались хоть как-нибудь связанными с проклятыми французами. Тогда можно начать подготовку к войне с Наполеоном Бонапартом, чем порадуем британцев, которые перепуганы до смерти союзом между нашим дурачком-царем и французским Первым консулом. Можно тогда получить из Лондона новые субсидии – это не считая тех, которые обещаны были за устранение императора Павла. Власть – властью, но и деньги никогда не бывают лишними.
 
   Граф Пален зевнул. Его клонило ко сну. Пора ложиться спать, ведь надо завтра встать пораньше, чтобы успеть подготовиться ко встрече с императором и еще раз продумать все возможные варианты беседы с ним. Он подошел к письменному столу и качнул русскую игрушку. «Ванька-встанька» заколыхался, но потом снова выпрямился, как ни в чем ни бывало приняв вертикальное положение. Граф улыбнулся и, взяв руки подсвечник, направился в спальню…

Сообщение отредактировал Road Warrior: 05 Февраль 2019 - 20:11:48
спасибо Андрею

  • Андрей 1969, Колко и Vlad-23 изволили поблагодарить

#19      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 45 049
  • Пол:Мужчина

Отправлено 05 Февраль 2019 - 20:10:10

Санкт-Петербург, 1 (13) марта 1801 года. Летний сад.
Джулиан Керриган, беглый моряк.


   Я возвращался с работы на Адмиралтейской верфи в свое жилище, снимаемое мною в частном доме у большой церкви, которую русские называли храмом целителя Пантелеймона. Мне осталось лишь пересечь небольшой деревянный мостик, чтобы оказаться у нужного мне дома. И тут я вдруг услышал слова, произнесенные на моем родном языке, пусть и с сильным германским акцентом:

 

- Все готово, виконт.

 

- Я же вас просил, генерал, не надо имен и титулов, - второй человек говорил с ясно выраженным акцентом английской элиты, примерно таким, какому пытаются подражать те, кто считает себя чарльстонской аристократией. Только, как мне показалось, для того, кого назвали виконтом, это произношение не было наигранным. Было, конечно, забавно, что и он обратился к немцу по званию, хотя сам требовал этого не делать.

 

- Кто может находиться здесь в такой час, - усмехнулся «генерал». - В парке нет никого, кроме ворон и сторожей, спящих беспробудным сном. Эти русские так никогда и не научатся дисциплине и порядку.  

 

- Даже у стен могут быть уши, равно как и у деревьев, - наставительным тоном произнес «виконт». - Так когда же свобода восторжествует?

 

- В течение двух недель, возможно, ранее.

 

   Было уже темно, чтобы я мог рассмотреть собеседников. Затаив дыхание я замер и стал слушать дальше, тем более, что второй голос неожиданно произнес фразу из трагедии Шекспира:

 

- Et tu, Brute? Then fall, Caesar!* (*«И ты, Брут? Тогда умри, Цезарь!» -  Шекспир, «Юлий Цезарь», акт III, сцена 1)

 

   Неожиданно, лунный свет пробился сквозь облака, и я на мгновенье увидел на одной из дорожек сада, футах в ста, двух человек. Лиц их я рассмотреть не смог - луна очень уж быстро вновь зашла за тучи, но я успел заметить, что один из говорящих был в военном мундире, а второй - в партикулярном платье.

 

   Первый собеседник, «генерал», с недоумением спросил:

 

- А при чем тут Цезарь?

 

- Это фраза из произведения господина Шекспира. Цезарь, знаете ли, тоже доверял своим приближенным. Да и убили его на мартовские иды, которые, как известно, вот-вот должны наступить

.
- А-а, - сказал немец тоном, по которому можно было понять, что он так ничего и не понял.

 

- Да, и еще. Как только тиран падет, соизвольте немедленно послать весточку в контору торгового дома де Конинк, и попросите передать минхееру Корстаанье сообщение о том, что условия сделки остаются прежними.

 

- Хорошо, я так и сделаю.

 

 - Тогда до свидания.

 

   Я старался дышать как можно тише, чтобы не выдать своего присутствия. Вскоре я услышал, как отдаляются шаги одного из собеседников. Другой же, направился в мою сторону, но, к счастью, меня не заметил, хотя и прошел мимо на расстоянии вытянутой руки. Практически в тот же самый момент луна снова выглянула из-за облаков, и я успел разглядеть орлиный нос и острый подбородок.

 

   Несмотря на мороз, я стоял неподвижно еще минут с десять, лихорадочно обдумывая, что же мне теперь делать. То, что замышляется убийство российского императора, мне стало ясно сразу. Равно как и то, что нужно как можно быстрее сообщить об этом. Но вот кому?.. Ведь я все еще слишком плохо разбираюсь в здешних реалиях.

 

   Родился я в южнокаролинском Чарльстоне. Отец мой прибыл из ирландского графства Голуэй за два года до моего рождения, а мама - из немецкого Данцига. Сам же я ровесник американской революции. Жили мы не так плохо, папа был боцманом на «Сэлли», зарабатывал неплохо, так, что я даже пошел в школу, но, когда мне было десять лет, его корабль не вернулся из очередного плавания. Через год, мама еще раз вышла замуж, но мой отчим нас, детей от первого брака, недолюбливал, а меня особенно. И как только мне исполнилось двенадцать, я ушел юнгой на «Прекрасную Американку» и никогда не жалел об этом. Жизнь моряка тяжела, но я побывал во Франции, в Голландии, и на островах Карибского моря. А два года назад мы впервые прибыли в столь ненавидимую папой Англию, в Плимут.

 

   В первых же вечер, мы с моим приятелем Билли Баддом оказались в пабе недалеко от порта. Помню, как к нам за стол подсели двое англичан и заказали всем нам рома. Потом еще, и еще... Проснулись мы на английском военном корабле, где нам было объявлено, что мы теперь служим на флоте Его Величества короля Георга. Я попытался возразить, что я не подданный Его Величества, а гражданин Североамериканских Соединенных Штатов, на что получил по лицу. Потом мне разъяснили, что такой страны нет, а есть лишь мятежные английские колонии. Когда Билли начал с ними спорить, он получил полдюжины ударов кошкой-девятихвосткой, причем меня заставили наблюдать за избиением.

 

   Через три месяца, мы зашли в голландский Хаарлем, и Билли попытался убежать с корабля. Голландцы выдали его нашему капитану, после чего он был, в назидание другим, повешен на рее. Труп бедняги провисел там несколько дней, после чего его выбросили в море, привязав к ногам пушечное ядро. Я же понял, что бежать с корабля нужно с умом. Более того, нужно вести себя так, чтобы не привлекать к себе внимания. Тем не менее, и меня пороли семь раз, чаще всего, как мне казалось, безвинно, другие разы - за мелкие огрехи.

 

   Год назад, мы зашли в прусский Мемель. Как я слышал, пруссаки ведут себя по отношению к англичанам далеко не столь услужливо, и редко выдают беглецов. Но, тем не менее, исключить это было нельзя, тем более, что в таких случаях британцы за поимку беглеца обещают немалую награду. Так что, если бежать, то надо сделать все, чтобы снова не попасться в руки этим душегубам-англичанам.

   Я был на хорошем счету у командования нашего корабля, и потому мне было дозволено сойти на берег. Никто не знал, что я с детства говорю на данцигском диалекте немецкого, который не так уж и сильно отличается от мемельского. Краем уха я услышал, как какой-то матрос рассказывал другому, что его корабль на следующее же утро уходит в русский Санкт-Петербург, и что у них на борту не хватает матросов. Я подумал, что у меня есть шанс уйти - обычно моряки, отпущенные на берег «погулять», возвращаются на корабль лишь на следующий день, так что, когда меня хватятся, я уже буду в море.

 

   Узнав про мой опыт, меня взяли сразу, предупредив, впрочем, что, если нас остановят англичане, то меня им выдадут. Но нам повезло - мы дошли до Петербурга без всяких проблем.

 

    Город мне очень понравился - он был даже красивее, чем Чарльстон, и я решил попробовать там остаться, ведь в море я рисковал попасть в лапы проклятых англичан. И меня практически сразу взяли на работу на верфях - что-что, а чинить корабли я умел, а науку их строить постиг очень быстро, и начал уже готовиться к экзамену на мастера. Все бы хорошо, разве что зима оказалась очень суровой.

 

   И я решил сделать все, чтобы не допустить убийство императора моей новой родины, тем более от людей, связанных с англичанами. Но к кому обратиться? К мастеру на верфи? Так он меня попросту засмеет. К охране Михайловского дворца? В лучшем случае, там меня тоже засмеют, в худшем - те, к кому я обращусь, сами окажутся замешанными в заговор. В Тайную Экспедицию? Боюсь, меня там самого могут заподозрить в чем угодно. К кому же?

 

   Я сам не заметил, как оказался перед подъемным мостом через реку, которую русские называли Фонтанкой. Неожиданно путь мне преградили двое в странной пятнистой одежде. В руках у них было странное оружие, совсем непохожее на обычные мушкеты. И я услышал:

 

- Стой, кто идет?!


  • Андрей 1969, Колко и Vlad-23 изволили поблагодарить

#20      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 45 049
  • Пол:Мужчина

Отправлено 08 Февраль 2019 - 13:36:05

Ночь с 1 на 2 (13 на 14) марта 1801 года. Санкт-Петербург.
Патрикеев Василий Васильевич, журналист и историк.


   Как мы и договорились с Викторычем, в Михайловский замок я отправился в сопровождении пяти бойцов «Града» и с нашим новым знакомым коммерсантом Алексеем Ивановым. Как я понял из короткого разговора с ним, он оказался человеком бывалым, побывавшим в заграничных командировках, повидавшим мир, и неплохо знавшим английский и немецкий язык. Учитывая его немалый житейский опыт и знание русской военной истории, он мог оказаться неплохим советчиком и консультантом. Кроме того, он взял с собой здоровенного черного терьера, которого они называли почему-то Джексоном. Я поначалу подумал, что пса так назвали в честь американского конгрессмена, который вместе со своим коллегой Веником стал автором поправки, запрещавшей продавать в СССР технологии, имеющие двойное назначение. Но, все оказалось гораздо проще – папашу этой симпатичной зверюги звали Джеком, так что Джексон означало всего лишь, что он сын четвероногого Джека. А к американскому Конгрессу пес Ивановых не имел никакого отношения.

 

  Я договорился держать связь с Игорем Михайловым по рации. Алексей Иванов прихватил с собой портативную радиостанцию типа «уоки-токи», с помощью которой он поддерживал связь со своей дочерью. Девица сия просто рвала и метала, она умоляла взять и ее с собой. Но Подполковник Михайлов решил не брать грех на душу, и строго-настрого запретил Дарье покидать наше временное расположение в Манеже.

 

 Император приказал  полковнику Саблукову с дюжиной конногвардейцев неотлучно находиться при нас. Они должны были беспрекословно слушаться подполковника Михайлова и никого более.

 

– Все, что он скажет, можешь считать сказанным мною лично! – строго произнес Павел. Саблуков вытянулся во фрунт перед императором, и с той поры начал уважительно поглядывать не только на подполковника, но и на всех его ребят из «Града».

 

   На улице было темно. Один из часовых, охранявших вход в Манеж, подсвечивая нам дорогу фонарем, подошел к двум зданиям Кордегардий. Оттуда выскочил в сопровождении караульного высокий и стройный поручик в форме Семеновского полка, которому было едва ли чуть более двадцати лет. Мне он сразу же показался знакомым, только я никак не мог вспомнить, где я видел его портрет.

 

   И, когда Павел представил его нам: «Поручик и флигель-адъютант Бенкендорф», я сразу узнал в этом поручике знаменитого главу Третьего отделения, который в нашей истории считался главным душителем свободы во времена царствования императора Николая I.

 

– Поручик, эти люди, – Павел указал на нашу компанию, – мои друзья и гости. Прошу к ним относится со всем уважением. Вы будете сопровождать их, и покажете им в моем дворце все, что они пожелают увидеть. Повторяю – все, без какого либо изъятия.

 

   Бенкендорф вытянулся перед императором, и браво заверил самодержца, что он в точности исполнит его повеление. Я с любопытством разглядывал будущего графа и шефа жандармов. Он был сыном генерала Христофора Бенкендорфа, который считался другом цесаревича Павла Петровича, за что заслужил нелюбовь императрицы Екатерины II. Еще больше императрица не любила мать юного поручика – Анну Юлиану, урожденную баронессу Шиллинг фон Канштадт. Баронесса была подругой супруги Павла, Марии Федоровны. Обе они были родом из Вюртемберга, и дружили еще с детства.

 

   Матушка Екатерина, личность весьма злопамятная и по-женски вредная, настроила цесаревича против Анны Юлианы, которая, защищая подругу, резко отзывалась о фаворитке Павла Екатерины Нелидовой. Она добилась, чтобы Анна Юлиана покинула столицу и уехала вместе с семьей в Дерпт. А генерал Христофор Бенкендорф отправился в действующую армию под командование князя Потемкина.

 

   Правда, в 1796 году, после смерти императрицы Екатерины и восшествия на престол Павла, Бенкендорфу с семейством было разрешено вернуться в Санкт-Петербург. Они присутствовали при весьма странной процедуре похорон Екатерины. Павел приказал вместе с матерью перезахоронить и останки отца – императора Петра III, свергнутого с престола супругой и убитой гвардейскими офицерами в Ропше. В лютый мороз похоронная процессия перевезла гроб со скелетом убиенного императора из Александра-Невской лавры в собор Петропавловской крепости, где Павел лично короновал труп своего отца императорской короной. Потом Екатерину и ее мужа похоронили вместе, рядом с другими российскими самодержцами.

 

  Во время всего это траурного действа Анна Юлиана простудилась, и вскоре умерла. Заботу об осиротевших детях своей подруги взяла на себя императрица Мария Федоровна. Все они – а у Анны Юлианы было два сына и две дочери – получили хорошее образование, и в дальнейшем верно служили России. Поэтому, когда Павел заявил мне, что мы можем полностью доверять поручику Бенкендорфу, я лишь кивнул в знак согласия.

 

   И теперь мы перешли облицованный гранитом ров по полосатому подъемному мостику и, миновав конный памятник императору Петру Великому, подошли к парадным воротам Михайловского замка, освещенным горящими факелами. Раздалась команда начальника караула, и тяжелые створки ворот распахнулись перед нами…      
   
 


  • Андрей 1969, Колко и Vlad-23 изволили поблагодарить




Рейтинг@Mail.ru