Перейти к содержимому


Фотография

Спасти Русского Гамлета.


  • Закрытая тема Тема закрыта
Сообщений в теме: 81

#21      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 45 053
  • Пол:Мужчина

Отправлено 11 Февраль 2019 - 13:25:11

Ночь с 1 на 2 (13 на 14) марта 1801 года. Санкт-Петербург.
Подполковник ФСБ Михайлов Игорь Викторович. РССН УФСБ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области «Град».

 

  Те, кому следовало, отправились в Михайловский замок, и теперь я мог без помех обсудить все то, что произошло с нами за последние несколько часов, с подполковником Бариновым. Коля был моим старым другом, и, пока я вместе с Васильичем улаживал текущие дела с императором Павлом, он скромно помалкивал и не лез в разговор. Хотя, по большому счету, именно он должен был отдавать приказания своим бойцам. Ведь я был назначен старшим над ним лишь на период проведения учений. В связи с нашим переносом в прошлое учения, естественно, накрылись медным тазом. Так что, формально, я для него теперь не начальник.

 

  Возможно, что подобные рассуждения для людей штатских покажутся смешными, но для тех, кто носит погоны, важно знать субординацию. Знать, кому он подчинен, и кто у него в подчинении. Иначе любая воинская часть превратится в некое подобие басни Крылова «Лебедь, рак и щука». А это есть нехорошо.

 

– Слушай, Микола, – спросил я у Баринова, – какие у тебя мысли по поводу ситуации, в которую мы влипли? Что делать-то будем?

 

– Не знаю, Игорек, – ответил Баринов. – У меня от всего случившегося голова идет кругом. Мы можем лишь констатировать – налицо провал во времени. Угодили мы в 1801 год, в Санкт-Петербург, где со дня на день должно произойти убийство императора Павла I. Кстати, как я помню, не самого худшего из русских царей.

 

– Все именно так, и потому нам надо с тобой определиться, будем ли мы спасать императора, или пусть все идет своим чередом?

 

– Да ты же, Игорек, уже все решил – не так ли? – Николай с хитрой улыбкой посмотрел на меня. – Скажу прямо, я тоже готов спасти нашего «Русского Гамлета» – так, кажется, называли Павла Петровича? Негоже, когда за британские гинеи убивают русского царя. Да и от его наследника я не в восторге. Как там про него писал «наше все»?

– «Всю жизнь свою провел в дороге, простыл и умер в Таганроге».

 

– Хорошо, главный вопрос вроде бы решен, – ответил я. – Теперь давай прикинем, как к нашему решению отнесутся твои подчиненные? Я понимаю, что люди они военные, но ситуация, в которую они попали, не предусмотрена ни одним из армейских уставов и нормативных актов.

 

– А какие у них есть варианты? – пожал плечами Николай. – Если не служить России, то тогда кому? Ее врагам? – Нет, это отпадает. Конечно, мои орлы далеко не ангелы, но предателей среди них нет – за это я ручаюсь.

 

– Ну, можно спасти императора, получить за это ордена и сотни две-три крестьянских душ, после чего, согласно Указу «О вольности дворянства» удалиться на покой в свое имение и портить там крепостных девок. Чем не вариант?

 

– Эх, Игорек, – вздохнул Баринов. – А что, мои парни не могли выйти в отставку, открыть какую-нибудь охранную фирму? Ведь связи и навыки у них есть, могли бы неплохо зарабатывать, и жить – кум королю, сват министру. Да и что тебе об этом говорить – сам же все знаешь не хуже меня. Только вот бойцы моего отделения на гражданку почему-то не рвутся. Может быть, они уже стали адреналиновыми наркоманами, а, может, здесь что-то иное… Как ты думаешь?

 

– Так же, как и ты, Микола. Только ты сам с ними проведи соответствующую беседу. Ведь ты их командир, и кто лучше тебя знает каждого из них? Если они решат служить императору Павлу, то так тому и быть. А я постараюсь, чтобы царь дал слово не ставить вас под начало какого-нибудь здешнего любителя фрунта и маршировки. Пусть все твои люди подчиняются лично императору. Мы с Васильичем будем кем-то вроде «особ, приближенных к императору», ну, скажем, что-то вроде советников.

 

– А что, если тебе и Васильичу попросить у Павла какие-нибудь звания или титулы Мальтийского ордена? А что, он, как Великий Гроссмейстер, вправе ими награждать по своему усмотрению. Как тебе такая идея?

 

– Интересная мысль. Надо будут обговорить все с Васильичем. Может, и он свои двадцать копеек добавит.

 

И еще, Игорек, вот какое дело. Надо провести тотальную ревизию всего, что у нас есть. Ну, БК, горючку, оружие – это само собой. Не забывай, что в здешнем мире нет электрических розеток и бензоколонок. Придется исходить из того, что есть. Пока же объявить режим тотальной экономии.

 

 Далее… Пусть все – и мы с тобой тоже – вывернут свои карманы и загашники. Книги, флэшки, диски, словом, все, что несет какую-нибудь информацию, надо собрать в одном месте. Информация – вещь, пожалуй, не менее ценная, чем наше оружие. Кстати, надо поговорить с нашим коммерсантом – когда он вернется из замка – и узнать – что у него есть полезного. Думаю, что грузовичок у него не порожний. Да и у медиков тоже много чего имеется.

 

– Слушай, а не лучше ли с гражданскими отдельно поговорить? Ведь всем нам, которые из XXI века, надо держаться вместе. Так оно будет лучше и безопасней.

 

– Правильно. С медиками я обговорю этот вопрос предварительно, а с коммерсантом, его супер-девицей, и приятелем побеседуем чуть позже. Я возьму это, Игорек, на себя.

 

Пока же наша основная задача – повязать всех заговорщиков. И в первую очередь – Палена, еще ту сволочь. Впрочем, и остальные тоже не подарки. Тут наши ребята будут заниматься своим делом – силовым задержанием. Даст Бог, обойдется все без пальбы.

 

– А потом, Микола, что у нас на очереди?

 

– А потом – визит одноглазой и однорукой британской сволочи, именуемой Нельсоном, в славный город Ревель. Думаю, что в этот раз все будет по-серьезному. Но об сем говорить еще рано…

 

– Товарищ подполковник, – в салон «тигра» заглянул заместитель Баринова майор Никитин. – Тут на связи Скат. Они с Аланом прихватили одного подозрительного субъекта, который отирался рядом с замком. Они с ним покалякали и выяснили, что сей тип - иностранец, хуже того, англосакс. И вроде даже не британец, а пиндос…

 

– Ого, – воскликнул я, – вездесущая рука ЦРУ проникла и в прошлое! Передайте Скату, чтобы он пойманного пиндоса вел прямо сюда. Спросим, какого хрена ему понадобилось в столь позднее время болтаться вокруг замка, в котором живет русский царь. И на кого он работает – на британцев или на своего президента; не помню, кто у них там сейчас – Джон Адамс или Томас Джефферсон…* (*инаугурация Джефферсона прошла 4 марта 1801 года по новому стилю, следовательно, он только-только вступил в должность.)
 

 


  • Андрей 1969, Колко и Vlad-23 изволили поблагодарить

#22      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 45 053
  • Пол:Мужчина

Отправлено 12 Февраль 2019 - 15:26:33

Ночь с 1 на 2 (13 на 14) марта 1801 года. Санкт-Петербург.
Патрикеев Василий Васильевич, журналист и историк.


  Пройдя под сводами ворот, мы вошли во двор замка. Он был совсем не похож на тот двор, который я видел совсем недавно, недели две назад, в начале сентября 2018-го, когда я заглянул сюда, дабы освежить свою память и вспомнить место, где разыгралась одна из трагедий русской истории.

  Тогда светило солнце, в глубине двора на бронзовом троне восседал император Павел в мантии и короне, а вокруг, выкрикивая что-то на своем языке, крутились многочисленные китайцы с «кочергами» в руках и делали бесконечные селфи. Сейчас же Павел, живой во плоти, а не бронзовый, шагал рядом со мной, и о чем-то сосредоточенно размышлял. А Алексей, человек, о существовании которого я узнал всего пару часов назад беседовал как ни в чем не бывало с поручиком Бенкендорфом. С ума сойти!

   Мы подошли к широкой лестнице, ведущей в покои императора. Я понял, что Павел решил не показывать нам все великолепие парадных залов замка, а через Зал антиков сразу провести нас в свои покои. Впрочем, не всех нас. Павел остановился, взглянул на нас, а потом велел нашим «градусникам» вместе с поручиком Бенкендорфом обойти все помещения замка и территорию вокруг него, чтобы прикинуть, где выставить усиленные посты, и где расположить наблюдателей. Я кивнул старшему – капитану Рыбину, чтобы он выделил нам трех бойцов, которые будут охранять непосредственно императора, а сам он отправился с поручиком и одним из своих подчиненных на рекогносцировку. Связь мы решили поддерживать по рации. На всякий случай, мы их опробовали, чем вызвали огромное изумление у Бенкендорфа. Павел, уже видевший рации в работе, воспринял их спокойно.

   Потом мы проследовали в личные покои императора. Я обратил внимание на сырость, царившую в замке. По стенам стекала вода, развешанные на стенах шпалеры были влажными, словно кухонная тряпка. А Алексея заинтересовали буханки хлеба, разложенные на подоконниках. Я пояснил, что таким способом хозобслуга пытается уменьшить сырость. Павел, услышавший мои пояснения, кивнул головой.

– Именно так, Василий Васильевич. Конечно, сырость и сквозняки вредны для здоровья, но уж очень мне хотелось побыстрее покинуть Зимний дворец, где мне пришлось испытать столько унижений…

  В небольшой комнатке кемарили два дежурных камер-гусара. Услышав наши шаги, они вскочили на ноги и, позевывая, доложили императору о том, что в его опочивальню никто не заходил.

– Ваше императорское величество, – сообщил пожилой камер-гусар, – приходила только ваша супруга, ее императорское величество Мария Федоровна, справлялась, не приехали вы еще. А более никого не было.

– Хорошо, Китаев, можешь идти спать. Сегодня меня будут охранять другие, – сказал император и указал на «градусников». Китаев, который, как я вспомнил, был не только камер-гусаром, но и куафером царя, проворчал что-то себе под нос, но ослушаться не посмел и вместе со своим напарником ушел.

   Потом мы прошли через библиотеку и вошли в царскую опочивальню. Стены ее были отделаны белыми деревянными панелями и завешаны голубыми с серебром занавесями. По полу лежал большой пушистый ковер, на стенах висели картины. Здесь же стоял письменный стол, за которым, как я понял, работал Павел, а также несколько стульев и кресел. За ширмой я заметил походную железную кровать императора.

– Вот что, ребята, – сказал я бойцам «Града», – осмотрите библиотеку и прикиньте, как и что там надо сделать, чтобы заговорщики не смогли в нее проникнуть. Имейте в виду, там есть тайная дверь за фальшивой печкой, по которой можно спуститься вниз. А мы пока побеседуем с нашим гостеприимным хозяином.

   «Градусники» были ребятами понятливыми. Кивнув, они вышли из царской опочивальни, и мы с Алексеем остались наедине с императором.

– Присаживайтесь, господа, – устало произнес Павел. – Сдается мне, что поспать сегодня не удастся.

  Я лишь развел руками. Конечно, и мне не помешало бы придавить минуток так триста. Но необычные обстоятельства и ситуация, в которой мы оказались, не позволяли нам расслабиться.

– Государь, – ответил я, – давайте разберемся с заговором, а затем позволим себе перевести дух. В первую очередь надо обезвредить верхушку заговора: Палена, Беннигсена, братьев Зубовых, и тех из генералов и офицеров, которые примкнули к заговору и были готовы участвовать в цареубийстве.

– А мой сын? – спросил Павел. – Как мне поступить с ним? Я не собираюсь лишать его жизни и свободы. Я не могу, как мой великий прадед, предать его в руки палача.

– Нет, государь, – возразил я. – Александр Павлович пусть и дальше живет на свободе, наслаждается семейной жизнью, даст Бог, у него, возможно, появятся дети, которые не умрут во младенчестве, как это было в нашей истории. У вас же есть еще три сына, которые могут наследовать вас. Правда, Константин Павлович в нашей истории сам отказался от престола из-за любви к красавице полячке. А вот Николай Павлович…

– А что Николай? – поинтересовался император. – Он очень забавный мальчик. Тут недавно он спросил у меня: «Папа, а почему тебя называют Павлом Первым? – А потому, – ответил я, что до меня Павлов на российском троне не было. – Значит я буду Николаем первым? – спросил тогда малыш. – Да, если будешь царствовать, – ответил я».

– В нашей истории, государь, – сказал я, – он действительно процарствовал тридцать лет под именем Николай I. И процарствовал, надо сказать, неплохо…

– Хорошо, господа, а как мне поступить с заговорщиками? Неужели всех казнить?

– Государь, если их простить, то кто гарантирует, что они какое-то время спустя снова не составят против вас заговор? Вспомните, ведь вы уже раз помиловали Зубовых. И чем они вам отплатили?

– Хорошо, – кивнул Павел. – Пусть их судят, и если их вина будет доказана, то тогда они получат то, что заслужили. Действительно, я порой бываю слишком добрым…

– Необходимо срочно вызвать из своего имения Аракчеева. Этот человек, конечно, порой бывает излишне груб и жесток, но он верен вам, государь, и ему можно поручить любое дело – он разобьется в лепешку, но сделает.

– Верно, – сказал Павел. – Я с утра пошлю фельдъегеря с приказом моему верному слуге, чтобы он срочно прибыл в Санкт-Петербург.

– Государь, не стоит забывать и о том, что вскоре к нашим берегам подойдет британская эскадра адмирала Нельсона, который настроен весьма решительно. В нашей истории все закончилось демонстрацией силы у Ревеля. В этот раз развитие событий может быть совсем другим.

– Я уверен, господа, что мои доблестные войска и флот дадут достойный отпор этому наглому британцу… Правда, море еще не очистилось ото льда, и кораблям будет затруднительно подойти к Ревелю.

– Я полагаю, – сказал я, – что Нельсон выждет, пока растает лед, и лишь тогда отправится в поход. Так что время у нас еще есть.

  Тут неожиданно заработала рация. Майор Рыбин (позывной «Скат») сообщил мне, что у разводного моста через Мойку они задержали праздношатающегося человека в цивильном. Выяснилось, что задержанный англоязычный иностранец, скорее всего, американец…

– Вот как, – удивился я, – ведите его к нам на базу. Надо будет как следует его допросить. Я скоро подойду.

– Государь, – обратился я к Павлу, – прошу меня извинить, но мне необходимо отправиться к подполковнику Михайлову и допросить пойманного иностранца. А с вами останется господин Иванов. Он тоже сможет вам многое рассказать. А я вернусь, как только смогу.

– Хорошо, Василий Васильевич, – кивнул император. – Вижу, что дела требуют вашего присутствия. А мы с господином Ивановым сейчас попьем чаю – я распоряжусь, чтобы нам его нам сготовили. Да и чего-нибудь скушаем заодно. Честно говоря, я немного проголодался…

 


Сообщение отредактировал Road Warrior: 12 Февраль 2019 - 20:38:16

  • Андрей 1969, Колко, Vlad-23 и еще 1 изволили поблагодарить

#23      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 45 053
  • Пол:Мужчина

Отправлено 13 Февраль 2019 - 16:45:40

2 (14) марта 1801 года. Санкт-Петербург. Раннее утро.
Джулиан Керриган, сомневающийся.


   Допрашивали меня двое. Точнее, вопросы задавал один, а второй при этом тщательно записывал все, сказанное мною. Потом они поменялись. Странные они какие-то люди. Они задавали мне одни и те же вопросы – кто я, откуда родом, как попал в Петербург, почему шел по направлению к императорскому дворцу. И, когда допрашивать начал второй, первый не только записывал мои слова, но и сверял сказанное мною с тем, что уже было записано.

   Некоторое недоверие я почувствовал, когда не смог ответить, кто сейчас в Америке президент. В английском флоте про Северную Америку нам не говорили ни слова, а в Петербурге можно было достать только русские и немецкие газеты. Русские я читать пока не мог, а язык немецких сильно отличался от данцигского диалекта, и я его тоже не понимал.

   Да и не очень-то меня все это интересовало. Моя родина – Южная Каролина, а не махина «Соединенных Североамериканских Штатов». И если человека из Нового Берна в Северной Каролине либо Саванны в Джорджии я считаю соотечественником, то янки из Бостона или голландского бюргера из Нью-Йорка – вряд ли. Тем более, Филадельфия или Коламбия* (*Филадельфия являлась столицей САСШ до ноября 1800 года, после чего ею стала Коламбия – будущий Вашингтон. Название «Вашингтон» она получила только в 1802 году, а округ, состоящий только из Вашингтона, так и называется округ Коламбия) палец о палец не ударили, чтобы освободить меня и сотни других граждан этого нового молоха от английской тирании.

   А вот насчет того, что я услышал в Летнем саду я этим людям ничего говорить не собирался. Откуда я знаю, вдруг они тоже заговорщики? Для меня главное – сделать так, чтобы моя информация дошла до тех, кто сможет предотвратить убийство русского царя. И я попросту молчал – знаете ли, привык держать язык за зубами за время, проведенное на английском корабле. Да и пыток, которые, несомненно, последуют, я не боялся – вряд ли это окажется хуже плетки-девятихвостки в руках боцмана Брауна.

   Но пытать меня эти люди не стали. Вместо этого они отвели меня в небольшое здание рядом с дворцом императора. К моему удивлению, там меня накормили и напоили чаем. Вскоре ко мне пришли двое – человек в пятнистой форме, похожей на ту, которая была на тех, кто меня задержал, и седобородый человек в странной одежде, явно не похожей на военную. Но такую одежду я еще не видел, хотя мне довелось побывать во многих европейских (да и не только европейских) странах.
– Меня зовут Василий Патрикеев, – произнес на довольно неплохом английском седобородый. – Я советник его величества императора Павла. А вы, если я правильно понял, Джулиан Керриган?

– Именно так, господин Патрик... – я попытался произнести фамилию моего собеседника, и понял, что не смогу это сделать даже под угрозой виселицы.

– Судя по вашему акценту, вы с Юга, причем южнее Виргинии. Одна из Каролин или Джордия?

– Южная Каролина, сэр. Чарльстон.

– А как вы оказались в России?

  Немного подумав, я решил, что в данном случае лучше будет говорить правду. Если эти люди поймают меня на лжи, то они потом не поверят ни одному моему слову.

– Я был моряком, сэр. В Плимуте, куда прибыл мой корабль, меня напоили в трактире, и я очнулся лишь утром на палубе британского фрегата «Гошок». Мне сказали, что я при свидетелях подписал контракт на пять лет службы на королевском флоте и получил задаток – и это несмотря на то, что в моем кармане не было ни фартинга. Потом, когда мы зашли в Мемель, мне посчастливилось бежать. Я добрался до Санкт-Петербурга, и сейчас работаю плотником на Адмиралтейской верфи.

  Патрикеев задумчиво посмотрел на меня, затем взглянул на стоявшего рядом офицера и что-то сказал ему по-русски. Они начали о чем-то оживленно беседовать. Из их разговора я ровным счетом ничего не понял, кроме слова «американец». Потом седобородый еще раз перевел взгляд на меня и спросил:

– Так что же, мистер Керриган, привело вас в Михайловский замок? Ведь в нем живет русский царь. Знаете, что с вами сделали бы британские бифитеры, если бы попытались проникнуть в Тауэр?

   Я уже сообразил, что так просто мне уйти от этих людей не получится. Впрочем, Патрикеев был мне почему-то симпатичен. Знаете ли, есть люди, которым ты сразу доверяешь. Конечно, со мной это уже один раз сыграло дурную шутку – тогда, в Плимуте. Но Патрикеев не был похож на того краснорожего «охотника за головами». Ну что ж, подумал я, надо рискнуть...

– Я случайно услышал очень интересный разговор на английском языке в Летнем саду. Разговаривали немец в военном мундире и человек с несомненно аристократическим английским произношением. Второго я не разглядел – было темно, и лицо свое он пытался держать в тени. А вот первого мне удалось немного рассмотреть при свете луны. У него был орлиный нос и острый подбородок.

– Орлиный нос, говорите? – задумчиво поглаживая бороду произнес мистер Патри…, в общем, Василий. Минуты две, он сидел и молчал, о чем-то думая. Затем он достал какую-то книгу, отпечатанную неизвестным для меня способом, и начал ее листать, показывая портреты каких-то людей. На одной из страниц я увидел изображение человека, похожего на «генерала». Я показал пальцем:

– Вот этот!

– Хорошо, – кивнул Василий и, перелистав книгу, показал мне гравюру. – Скажите, есть ли он на этой картинке?

  Я пересмотрел все лица.

– Нет, здесь его нет.

  Василий перевернул пару страниц, и показал мне еще одну гравюру:

 – А здесь он есть?

  Я показал на третьего слева.

– Занятно. Значит, вам, скорее всего, не почудилось. И о чем же был разговор, который так вас удивил?

– О торжестве свободы. И о мартовских идах. А еще англичанин цитировал Цезаря. И сказал, что после смерти тирана надлежит послать весточку некому минхееру Корстаанье в контору торгового дома де Конинк.

– Благодарю вас. - Седобородый захлопнул книгу и, положив ее на стол, прикрыл большим полотенцем. – Ну что ж, мистер Керриган, придется вам какое-то время побыть нашим гостем. Это в ваших же собственных интересах. А пока, будьте добры, запишите все, что вы смогли запомнить, на листке бумаги. Вам сейчас ее принесут.

 


  • Андрей 1969, Колко и Vlad-23 изволили поблагодарить

#24      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 45 053
  • Пол:Мужчина

Отправлено 15 Февраль 2019 - 14:32:44

2 (14) марта 1801 года. Санкт-Петербург.
Подполковник ФСБ Михайлов Игорь Викторович. РССН УФСБ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области «Град».


  Когда американец закончил свою писанину и его вывели из комнаты, мы с Васильевичем переглянулись.

– Вообще-то я догадывался, что помимо Палена были и другие руководители заговора, которые, в отличие от этого потомка крестоносцев предпочитали держаться в тени, – задумчиво произнес Патрикеев. – Да, Уитворт был выслан из России, но ведь кто-то должен был остаться в Петербурге и наблюдать за действиями заговорщиков. И этот кто-то напрямую связан с теми, кто стоял за Питтом-младшим. Я, конечно, подозревал, что это Беннигсен, человек довольно мутный, и ко всему прочему, масон с большими связями. Кроме того, он уроженец Ганновера, то есть подданный нынешнего британского короля Георга III* (*британский король Георг III был одновременно курфюрстом Ганновера). Более того, когда ему было десять лет, он был пажом британского короля Георга II.

   В молодости, во время Семилетней войны, он сражался на стороне короля Пруссии против России в составе ганноверской пехоты. Потом он перешел на службу Российской империи и вроде бы неплохо ей послужил. Во время Персидского похода, которым командовал одноногий генерал Валериан Зубов, Беннигсен близко сошелся с ним, а через него познакомился с двумя другими братьями Зубовыми. Ну, а в убийстве императора Павла Беннигсен был одним из главных действующих лиц. Недаром ему дали прозвище «Длинный Кассий». А там, где Кассий, должен быть и Брут.

 

– Понятно… – кивнул я. –  Значит, нам известны на данный момент Пален и Беннигсен, и тот таинственный британец, который прогуливался с Беннигсеном ночью в Летнем саду. Конечно, «Длинный Кассий» – типичный ландскнехт, но, если мне не изменяет память, в Средние века ландскнехты не раз вторгались в политику, и своими длинными мечами меняли судьбы государств и династий.

– Да, такая вот, «сладкая парочка». Хотелось бы, конечно, немедленно приземлить обоих, но с Беннигсеном все же придется чуток повременить. Уж очень беспокоит меня тот незнакомец. Очень скверно, что наш американец не сумел разглядеть его физиономию. Придется проследить за «Длинным Кассием», хотя не факт, что они снова встретятся.

Как жаль, что Павел отправил в отставку петербургского генерал-губернатора Николая Архарова. Да-да, того самого, у которого были «архаровцы». Конечно, работал Архаров грубо, что называется, на грани фола, однако дело свое знал. Он бы в два счета нашел бы нам этого самого «минхеера Корстанье». Насколько я помню, торговый дом Конинк - голландская контора, с офисами по всему Старому Свету. Надо будет через Тайную Экспедицию выйти на их местную верхушку и потолковать с ними. Кроме того, есть смысл начать поиск в районе Английской набережной. Ведь не случайно там жила Ольга Жеребцова – сестричка братьев Зубовых, и любовница британского посла Уитворта.

– Хорошо, Васильич, – я поднялся со стула, и прошелся по комнате, желая размять затекшие ноги. – Давай прикинем, что мы доложим императору, и какой план действий наметим на сегодняшний день. На то, что у нас сегодня получится хоть немного поспать, я и не надеюсь. Придется гонять сон крепким кофе.

– Да, куда ж мы с тобой денемся, Игорь, – развел руками Патрикеев. – Насчет доклада Павлу – лучше рассказывать ему всю правду… Почти всю правду… Тут, главное не завраться. Император очень болезненно реагирует на ложь. Его уже столько раз обманывали, что теперь он уже никому не верит. Поэтому правда, только правда, и ничего кроме правды…

А что касается первоочередных действий. Как только в замке появится Пален, неплохо бы его сразу арестовать и отправить под надежной охраной в Петропавловку. Этого человека просто опасно оставлять на свободе. А вот Беннигсена надо будет взять под наблюдение. Лучше было бы, Игорь, прикрепить к его одежде «жучок». Узнав об аресте Палена, он наверняка помчится к своему куратору. Можно было бы, во-первых, узнать, о чем он будет говорить с британцем, что позволит нам потом прижать вражеских агентов при допросе, прокрутив им запись их разговора. У твоих ребят, Игорь, найдется подобный девайс?

  Я задумался. Вообще-то группа Баринова была не моя, и я не мог знать – что у них есть в наличии, а что нет. Думаю, что у его «бричеров»* (*«бричеры» – на жаргоне спецназа БСБ – это те, кто обеспечивает остальным бойцам спецназа проникнуть в помещение, используя накладные заряды, спецсредства, и прочие хитрые штучки) должны быть разные электронные прибамбасы. Надо будет переговорить с Миколой на эту тему.

  Я объяснил все это Патрикееву, и он удовлетворенно кивнул головой. Еще немного посидев и поговорив, мы стали собираться в Михайловский замок для доклада императору. Выйдя на связь со Скатом, я поинтересовался, чем там занимается хозяин замка и его гость, наш коммерсант Алексей.

– Все в порядке, сидят за столом, чаи гоняют, лясы точат, – с усмешкой в голосе доложил Скат. – Нам, кстати, здешние повара тоже перекусить принесли.

– Ладно, – сказал я, – передайте царю, что мы скоро к нему подойдем. А вы заканчивайте чревоугодничать – предстоит работа по специальности.

– Все ясно, – уже серьезно ответил Скат. - Ждем. До связи!

 


 


  • Андрей 1969, Колко и Vlad-23 изволили поблагодарить

#25      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 45 053
  • Пол:Мужчина

Отправлено 18 Февраль 2019 - 14:17:16

Глава 3-я   «Утро стрелецкой казни»

Утро 2 (14) марта 1801 года. Санкт-Петербург.
Патрикеев Василий Васильевич, журналист и историк.


  Как я и полагал, ни мы, ни император так до утра и не уснули. Мы доложили Павлу о показаниях американца и о наших мыслях по этому поводу, после чего начался самый настоящий «мозговой штурм». Как я понял, императору не совсем понравились наши радикальные предложения по подавлению мятежа. Мне даже пришлось достать ноутбук – Павел выпучил глаза от удивления, увидев, как на экране монитора появились цветные картинки – и показал ему фото знаменитой табакерки Зубова и рисунок, изображающий момент убийства Павла I в нашей истории.

  Хозяина Михайловского замка это впечатлило. Он перестал рассуждать о каких-то там «идеалах рыцарства и благородства», и согласился наконец, что «вор должен сидеть в тюрьме», то бишь, «цареубийцы должны оказаться на эшафоте». Ну, или в крайнем случае, на вечной каторге, где они честным трудом будут искупать вину перед державой и народом. Заодно я рассказал Павлу, как радикально обошелся его младший сын Николай с мятежниками в декабре 1825 года. «Вот это по-нашему, по-гатчински!» – воскликнул император, что означало высшую степень восхищения.  

   Пользуясь случаем, я продемонстрировал императору несколько сюжетов о нашей жизни и о действии спецназовцев, чтобы Павел понял наконец, с кем он имеет дело. Надо сказать, что царь впечатлился по полной. Он перестал коситься на пятнистые камуфляжки наших «градусников», и стал даже с некоторым почтением поглядывать на Игоря Михайлова.

  За подобными разговорами время пролетело быстро, и мы не успели и глазом моргнуть, как столовые часы в опочивальне пробили пять часов утра. Именно в это время Павел просыпался, и уже в шесть начинал принимать доклады сановников. Мы предположили, что среди них сегодня обязательно окажется граф Пален. Во-первых, император с утра обычно выслушивал доклад генерал-губернатора Санкт-Петербурга обо всех происшествиях, случившихся в столице Российской империи за сутки. Ну, а во-вторых, Пален наверняка захочет узнать побольше о странных гостях царя.

  Мы прикинули, где нам лучше арестовать Палена. Было бы идеально сделать все так, чтобы его сообщники так и не узнали, что их вожак арестован, и не успели бы поднять тревогу. Только как?

– А что, если графа арестовать в замке, – предложил Андрей Иванов, – снять с него плащ, треуголку, надеть это все на другого человека, и, выйдя из ворот, сесть в его карету. Часов до восьми будет еще темно, и остальные визитеры вряд ли заметят подмену. А, чтобы никто не подошел к фальшивому Палену и не попытался завязать с ним разговор, псевдографа до кареты проводите вы, государь. Ведь по этикету никто самовольно не может приблизиться к вам, когда вы будете идти с «Паленом» и о чем-то беседовать. К тому же, шпионы графа доложат, что нет никаких намеков на то, что вам, государь, стало что-либо известно о заговоре, коль вы оказываете ему такое внимание.

  Павел немного подумал и кивнул.

– В самом деле, Алексей Алексеевич, ваш план хорош. Пусть так все и будет. Надо только найти человека, который ростом и фигурой был схож с графом Паленом. А что будет с арестованным потом?

– А потом, государь, его надо будет так же незаметно вывести во двор и посадить в карету, которая доставит его в Петропавловскую крепость. Ведь, если я не ошибаюсь, именно там, в Алексеевском равелине, находится Тайная Экспедиция.

– Гм, – произнес подполковник Михайлов, – ваш план, Алексей Алексеевич, и вправду хорош, но что будет, если Пален приедет верхом, или вообще придет пешком?

– Да, об этом-то я и не подумал, – потер подбородок Иванов. – Тогда надо будет подумать о страховочном варианте.

– А что, если, спускаясь по лестнице, граф оступится, – сказал я, – и подвернет ногу? Тогда государь проявит участие к своему сановнику, и предоставит ему карету дворцового ведомства.

– Следовательно, тот, кто будет изображать Палена, должен довольно убедительно прихрамывать, – добавил Игорь Михайлов. – Надо найти человека, который все это изобразит. Мои ребята вряд ли справятся с этим делом – нынешняя форма для них непривычна, и со стороны сразу бросится в глаза то, что они в ней чувствуют себя неуютно.  

– Могу предложить моего приятеля, Дмитрия, – задумчиво произнес Иванов. – Он одно время увлекался реконструкцией, ездил на Бородинское поле и даже как-то раз добрался до Аустерлица. Димка изображал артиллериста и научился орудовать банником и пальником. Форму он тоже умеет носить, правда, не совсем ту, что носят сейчас, а «александровскую». К тому же он похож фигурой на Палена.

– Алексей Алексеевич, – сказал заинтригованный император, – вы мне потом расскажете о ваших реконструкторах и о том, чем они занимаются! А пока я принимаю ваше предложение. Вызовите поскорей сюда вашего приятеля, ведь уже через час мне надо выйти к сановникам, которые придут ко мне с докладами.

– А я пока прикину, как лучше нам арестовать Палена, – добавил Михайлов. - Ведь он не из робкого десятка, и, почуяв опасность – а чуйка у него работает, как у дикого зверя – граф наверняка попытается оказать сопротивление.

  Поэтому его нужно брать строго и бережно, чтобы его не повредить телесно. Он нам нужен относительно целым и способным давать показания.

– Хорошо, господа, – кивнул Павел. – Давайте приведем себя в порядок и начнем готовиться к встрече графа Палена. Скажу честно: с вами мне скучать не придется…              
 


  • Андрей 1969, Колко и Vlad-23 изволили поблагодарить

#26      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 45 053
  • Пол:Мужчина

Отправлено 19 Февраль 2019 - 14:13:23

2 (14) марта 1801 года. Санкт-Петербург, частный дом купца Бергера.
Чарльз Джон Кэри, 9-й виконт Фольклендский.


– Еще колбасы, герр Удольф? – спросила меня Лизелотте.

 

– Нет, спасибо, Лизе, я наелся, – улыбнулся я. Мне, конечно, осточертели немецкие завтраки. То ли дело моя родная Шотландия, где мне принесли бы жареных куропаток, омлет из яиц с грибами, копченых сардинок, кровяной пудинг... Но когда ты в Риме, веди себя, как римляне* (*поговорка примерно соответствует: «в чужой монастырь со своим уставом не ходят»). Тем более, что меня здесь считают отпрыском знатного саксонского дворянского рода, которому зачем-то приспичило посмотреть Россию в эти холодные мартовские дни.

 

    Лорда Уитворта я знаю по моему лондонскому клубу, в котором я поселяюсь, когда приезжаю в столицу по делам. И, в прошлый мой приезд,
он неожиданно пригласил меня отобедать. Мы уединились с ним в приватном кабинете, после чего он меня спросил:

 

– Чарли, ты же вроде говоришь по-немецки?

 

– Именно так. Нам с братом преподавал этот язык некий саксонец, который бежал в Шотландию по неизвестным причинам – он утверждал, что это было потому, что его невзлюбил саксонский король, но я подозреваю, что все было намного прозаичнее – то ли растрата, то ли что-нибудь в этом роде. Но языку он нас научил хорошо – если у Генри и прослеживался английский акцент, то меня даже немцы почитают за чистокровного жителя Дрездена или Лейпцига.

 

– Не хочешь ли ты поработать на благо Его Величества короля Георга?

 

– С удовольствием, – ответил я, зная, что оплачиваться эта работа будет щедро. А то меня Кристина пилит за то, что у нас слишком мало денег. Да и отдохнуть от моей мегеры мне совсем не помешает.

 

    Через две недели, я встретился с Гансом Бергером, купцом из Петербурга, который пребывал на водах в Карлсбаде. Сначала он был довольно-таки заносчив, мол, сударь я вас не знаю. Но, прочитав записку, полученную мною от Уитворта, изменился в лице и заискивающе произнес:

 

– Как там виконт поживает?

 

– Очень хорошо, – улыбнулся я. – Он передает вам привет.

 

– Виконт пишет, что вам необходима квартира в Санкт-Петербурге. Почему бы вам не остановиться в моем доме? Он находится на Кирочной улице, недалеко от нашей церкви.

 

– А это далеко до Английской набережной?

 

– Всего лишь половина мили.

 

    Приехав в Петербург и поселившись у герра Бергера в доме, я был неприятно удивлен, узнав, что ганноверская миля более чем в четыре с половиной раза превышает нашу, английскую. Но приняли меня вполне радушно, и я решил, что, если заговор провалится и будут искать несостоявшихся убийц коронованного русского клоуна, то меня вряд ли кто-нибудь найдет. Немцев в городе много, и никто не заподозрит в приезжем из Саксонии эмиссара лорда Уитворта. Тем более, сама фрау Бергер тоже посчитала меня саксонцем, и отношение ее ко мне было вполне приятственным; русских она не любит, и вся прислуга у них в доме - немцы. Англичан, к слову, она презирает еще больше.

 

    На Английскую набережную я сам ездить не стал. Вместо этого, я посетил некого голландца по фамилии Голдевайк, который давно уже работал на Уитворта, и поручил ему, во-первых, арендовать почтовый ящик под вымышленным именем у конторы де Конинка – такую услугу они, как правило, предоставляют, во-вторых, послать надиктованное мною письмо барону Беннигсену с просьбой о встрече. Эта просьба была немедленно выполнена, ведь в письме содержалось ключевое слово, говорившее адресату, что обращается к нему человек из Лондона.

 

   Встретились мы в вечернем Летнем саду - он оказался самым удобным для этого местом. Летом, думаю, там очень приятно, а сейчас - холодно и неуютно; днем еще попадаются прохожие, а ночью я ни разу никого не видел, кроме сторожей, которые, впрочем, не выказывают большого желания ходить по парку. Я мог быть уверен, что никто не подслушает наш разговор и даже не увидит нас вместе,

 

   Но вот одно мне совсем не понравилось. Когда мы встретились, Беннигсен назвал меня "виконтом" и присовокупил, что он был в Ганновере на Рождество, где и получил весточку от Уитворта о том, что я вскоре прибуду в Петербург. Так что конспирация моя оказалась отнюдь не лишней - достаточно Беннигсену попасть под подозрение, и станет известно о моем присутствии. Я разъяснил ему, что моё присутствие необходимо держать в тайне; тут он чуть замялся, из чего стало ясно, что про меня известно не только ему.

 

   Зато меня удовлетворило то, что он рассказал мне о самом заговоре. Не пройдет и двух недель, как у России появится новый император, устраивающий нашего короля и его правительство. Моя помощь уже, вероятно, не понадобится. Если что-нибудь случится, у Беннигсена есть возможность связаться со мной через де Конинка и вымышленного Корстаанье. Адриаан, старый слуга Голдевайка, будет наведываться туда раз в день и проверять содержимое ящика. А я буду время от времени прогуливаться по Невскому – если на окне Голдевайка будет задернута занавеска с одной стороны, то это означает, что у него для меня есть новости. А если с обеих, то что-то пошло не так. Голландцы, к  слову, вообще занавески не любят - у них за право их повесить нужно заплатить налог - так что по своей воле он их задергивать не будет.

 

   Конечно, о моем местопребывании не знал никто в этом городе. Но, все равно, после нашей встречи я специально покинул сад по направлению к Миллионной улице; пусть Беннигсен ломает голову, где я остановился.

 

    А вскоре я наконец покину этот варварски красивый, но столь морозный город. Единственное, что хоть как-то скрашивает моё пребывание здесь – Лизелотте, служанка герра Бергера, которая не прочь иногда составить мне компанию в постели за небольшую сумму денег, на что она мне намекнула в первый же день. Должен сказать, что с ней подобное времяпровождение намного приятнее, чем с моей Кристиной. Но я надеюсь, что наконец-то в скором времени я услышу, что дело сделано, и немедля отправлюсь в Кёнигсберг, и первым же кораблем отбуду в старую добрую Англию.
 


Сообщение отредактировал Road Warrior: 19 Февраль 2019 - 15:59:14

  • Андрей 1969, Колко и Vlad-23 изволили поблагодарить

#27      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 45 053
  • Пол:Мужчина

Отправлено 20 Февраль 2019 - 00:26:27

2 (14) марта 1801 года. Санкт-Петербург.
Подполковник ФСБ Михайлов Игорь Викторович. РССН УФСБ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области «Град».
 
  Конечно, это не Рио-де-Жанейро… Одно дело брать обдолбанного наркотой вооруженного террориста – будущего самоубийцу, которому абсолютно нечего терять, и совсем другое – аккуратно повязать человека, абсолютно незнакомого с работой наших парней, будь он хоть трижды боевой генерал. Никто со стороны так и не понял, что именно произошло.
 
  Пален прискакал на лошади в Михайловский замок одним из первых. Похоже, что графу не терпелось узнать от императора информацию о его новых знакомых, то бишь, о нас. Сопровождал его лишь адъютант, которого поручик Бенкендорф тормознул у Кордегардии, и велел ему стоять рядом с ней спокойно и ждать своего босса.
 
   Павел принял генерал-губернатора там же, где он обычно беседовал с ним – в своем кабинете. Он сумел сдержаться и не показать Палену, что знает все о его участии в заговоре. На наводящие вопросы графа царь отвечать не стал, сделав вид, что, собственно, ничего такого в эту ночь и не произошло. Ну, приехали какие-то «певцы заграничные», которые заинтересовали самодержца, и он решил предложить им выступить в замке после скорой уже Пасхи (шла четвертая седмица Великого поста и до церковного праздника оставалось всего ничего – в 1801 году по новому стилю Пасха будет 5 апреля). Таким образом, царь якобы собирался отпраздновать переезд в новую царскую резиденцию.  
 
  Потом, он, как мы и договорились с Павлом, он попрощался с Паленом. Брали генерала на лестнице. Там к нему подошел полковник Саблуков и, не говоря худого слова, сообщил Палену пренеприятнейшее известие – что тот уже не генерал-губернатор Санкт-Петербурга, да и не генерал. А теперь он государственный преступник, коему следует сдать оружие, и без промедления в сопровождении конвоя следовать туда, куда ему скажут.
 
   В момент задержания меня в замке не было. Все сделали два наших бойца. Едва только Саблуков объявил Палену волю императора, они, словно «двое из ларца одинаковых с лица», подскочили к Палену и за пару секунд «упаковали» графа. Тот даже пикнуть не успел, а Саблуков лишь покачал головой, наблюдая за их работой.
 
  Ну, а потом начался маскарад. Пока Пален с заклеенным скотчем ртом и с руками и ногами, стянутыми все тем же скотчем, лежал в чуланчике, в ожидании дальнейшего этапирования в Алексеевский равелин Петропавловской крепости, где располагалась Тайная Экспедиция, на сцену вышел приятель нашего бизнесмена Алексея Алексеевича, как выяснилось, бывший спец, а ныне дайвер, Дмитрий Сапожников. Он закутался в плащ графа, нахлобучил на голову его треуголку, и словно тень отца Гамлета, не обращая ни на кого внимания, побрел к Кордегардии.
 
  Иван Кутайсов, бывший турок-выкрест и бывший цирюльник, а ныне граф и статс-секретарь царя, попытался заговорить с «Паленом», но тут к Кутайсову подскочил камер-паж, и сообщил, что император желает видеть «их сиятельство». И Кутайсов поспешил к своему монарху.
 
  Наряженный графом Сапожников добрел до кареты Палена. На ее козлах сидел уже новый кучер. Забросив в карету ставшие уже без надобности плащ и шляпу, Дмитрий закрыл дверь экипажа. Кучер не спеша поехал в сторону Невского. Адъютант Палена сидел под стражей в Кордегардии, и лихорадочно соображал, чем его шеф прогневал императора. Сам он себя виновным ни в чем не считал, хотя и догадывался, что граф участвует в какой-то придворной интриге.
 
   Больше никаких чрезвычайных происшествий в замке в этот день не произошло. Лишь под вечер, когда уже стемнело, разнесся слух, что один из лакеев по неосторожности поскользнулся на сырых мраморных ступенях и упал, ударившись головой о стену. Беднягу, с головой, замотанной окровавленной тряпкой, вывели из замка, усадили в карету дворцового ведомства, и в сопровождении флигель-адъютанта царя поручика Бенкендорфа повезли к придворному медику Якову Виллие. Правда, «пациента» препроводили почему-то не к медику, а в камеру Тайной Экспедиции. Но об этом знали немногие…

  • Андрей 1969, Колко и Vlad-23 изволили поблагодарить

#28      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 45 053
  • Пол:Мужчина

Отправлено 20 Февраль 2019 - 22:00:11

2 (14) марта 1801 года. Санкт-Петербург.
Патрикеев Василий Васильевич, журналист и историк.


  Первый ход нами был сделан. Из рядов заговорщиков вырвали самого опасного и самого деятельного из них – графа Палена. За остальными установили слежку; Беннигсен должен был вывести нас на своих британских кураторов, а в квартиру Валериана Зубова на Миллионной к вечеру слетятся прочие, наиболее активные участники заговора.

  Из общения с главой Тайной Экспедиции Александром Макаровым, который по вызову императора прибыл в Михайловский замок, я понял, что помощник из него будет никакой. Скорее, наоборот. Мне вспомнилось, что о нем очень тепло отзывались люди, сочувствовавшие в нашей истории заговорщикам.

   Правда, с другой стороны, он долгое время служил в Риге секретарем при губернаторе Юрии Броуне, старом вояке и честнейшем человеке. В Тайной Экспедиции Макаров начинал помощником знаменитого Шешковского, от которого научился многих хитростям политического сыска. Но в данном случае Александр Семенович почему-то особого рвения не проявил. Его агенты наверняка докладывали ему о подозрительных сборищах гвардейских офицеров, о разговорах, в которых ругали императора и звучали призывы к цареубийству. Но Макаров относился к донесениям своих людей с преступной халатностью. В том же можно было обвинить и генерал-прокурора Петра Обольянинова, не проявлявшего должного рвения в борьбе с крамолой. Он, кстати, сегодня явился незваный к Павлу, но тот говорил с ним весьма холодно и был до лапидарности краток.
 
  Макаров же, подчиненный непосредственный Обольянинову, получив энергичный нагоняй от императора, предоставил в распоряжение Игоря Михайлова несколько толковых агентов, которые и занялись слежкой за нужными нам людьми. Они энергично взялись за дело, и к вечеру их донесения о передвижении всех фигурантов дела лежали на столе императора. Из них стало ясно, что внезапное исчезновение главы заговора графа Палена встревожило заговорщиков, и многие из них предались панике.

  Кое-кто уже поспешил покинуть Петербург и перебраться в свои загородные поместья. Некоторые сказались больными, о чем с горестным выражением лица поведали их лакеи визитерам, пожелавшим нанести визит их хозяевам. Ну, а те, кто оказался не из робкого десятка, посылали друг к другу слуг с записочками. Мы, естественно, не могли с ними ознакомиться, но общий замысел заговорщиков нам был понятен – они собирались внести поправки в изначальный план, выбрать нового лидера, и добиться успеха во что бы то ни стало.

  А завтра подполковник Михайлов собирается отследить Беннигсена и подвесить ему «жучок». Он потолковал об этом с двумя агентами Тайной Экспедиции, и те предложили способ, с помощью которого можно будет отвлечь внимание генерала и выбрать момент для того, чтобы воткнуть ему в одежду булавку с миниатюрным микрофоном.

  Я же был приглашен Павлом на ужин в Михайловский замок. Как я понял, он хочет познакомить меня с семьей. Видимо, слухи о необычных гостях и странных событиях, которые последовали за нашим появлением, заинтриговали императрицу и великих князей с княжнами. На ужин, ради общения с нами, были приглашены также Алексей Иванов с дочкой, подполковник Михайлов, и Дмитрий Сапожников. Император даже перенес это событие с девяти на семь часов пополудни, хотя он обыкновенно был весьма педантичен в соблюдении распорядка дня.

   Но у меня возникли вопросы, которые я тут же поспешил довести до Павла.

– Государь, от себя лично и от моих друзей я благодарю вас за приглашение, но боюсь, что некоторые моменты могут быть не совсем приятными для вас и вашего семейства.

– А что именно вас беспокоит? – Василий Васильевич, – насторожился император, – и что может быть неприятного в нашем общении?

– Во-первых, государь, как вы уже успели заметить, наша одежда несколько отличается от той, которую носят ваши подданные и вы. Как вы понимаете, мы попали в ваше время в той одежде, которая была на нас в тот момент, и другой у нас нет.

 

Во-вторых, наш этикет, довольно сильно отличается от вашего. Мы мало обращаем внимание на титулы и чины друг друга, нам незнакомы придворные церемонии, и потому мы можем показаться вам и членам вашей семьи грубыми и невоспитанными. А это нам совсем не хотелось бы…

– В ваших словах, Василий Васильевич, – озадаченно произнес Павел, – есть резон. Конечно, я могу приказать пошить для вас и ваших друзей платья, которые будут соответствовать той одежде, которую носят сейчас. Но ведь вы не умеете ее носить, и, до тех пор, пока не научитесь, в ней вы будете выглядеть несуразно и смешно. Проще объявить всем, что вы приехали из какой-то далекой страны, где говорят по-русски, где умеют изготовлять удивительные вещи, и где люди живут по своим законам и правилам приличий. Полагаю, что все поверят такому объяснению и не будут смотреть на вас, как на каких-то монстров.

– Ну, если так… – мне осталось лишь развести руками, – только надо будет как следует проинструктировать моих друзей, чтобы они следили за своими словами и поступками. А вам, государь, неплохо было бы предупредить членов вашей семьи, что я и мои люди обладают некоторыми знаниями, недоступными пока еще для жителей Старого света. Это на тот случай, если все же кто-то из нас сболтнет что-то лишнее.

– Хорошо, Василий Васильевич, – согласился император. – Я поговорю с императрицей и моими старшими. Как вы понимаете, младших детей я за стол не приглашу – рано им еще сидеть рядом со взрослыми. Из старших же будут присутствовать великие князья Александр Павлович и Константин Павлович, а также великие княжны Мария Павловна и Екатерина Павловна.

  И вот мы впятером идем по двору Михайловского замка в сопровождении поручика Бенкендорфа, который стал для нас кем-то вроде Вергилия* (*в данном случае имеется в виду персонаж поэмы Данте «Божественная комедия», где древнеримский поэт Вергилий является спутником и проводником Данте) в XIX веке. Любопытно, интересно, и немного боязно. Я увижу людей, о которых знал лишь по документам и мемуарам, и которых видел лишь на картинах и гравюрах. Ну что ж, самое время познакомиться...
          
 


Сообщение отредактировал Road Warrior: 21 Февраль 2019 - 12:02:36

  • Андрей 1969, Колко и Vlad-23 изволили поблагодарить

#29      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 45 053
  • Пол:Мужчина

Отправлено 22 Февраль 2019 - 14:24:39

Историческая справка.

Торговые войны императора Павла Петровича.

 

   Многие глубоко заблуждаются, считая русского императора Павла I тупым и ограниченным солдафоном. Это далеко не так.

 

   Резко сменив курс политики Российской империи, и сделав главным своим противником вместо Франции Британию, Павел, понимая невозможность завоевания островной державы, решил победить ее другим способом. И удар должен быть нанесен не по вооруженным силам врага, а по его финансам и экономике. Император объявил Англии экономическую блокаду.

 

Заметим, что идея эта далеко не нова. Экономическую блокаду, как способ давления на Туманный Альбион, объявил еще якобинский Комитет общественного спасения в 1793 году. Но последующая за этим смута и взаимное истребление друг друга «пламенными революционерами» не позволили провести эту весьма здравую идею до воплощения в жизнь.

 

Павел, будучи еще наследником престола, внимательно изучал всю доступную ему информацию, приходившую из Франции. И в 1800 году он решил всерьез взяться за экономическое удушение зловредной Британии.

 

   Повод для начала враждебных действий против Англии дали сами британцы. Корабли королевского военно-морского флота захватили несколько торговых судов под датским флагом, которые в сопровождении фрегата направлялись в Санкт-Петербург. Узнав об этом, Павел прислал депешу военному губернатору Санкт-Петербургa генералу от инфантерии Николаю Свечину, в которой говорилось: «Уведомясь, что английское правительство в нарушение общих народных прав, дозволило себе насильственным образом обидеть датский флаг заарестованием купеческих их кораблей, шедших под прикрытием датского военного фрегата; таковое покушение приемля Мы в виде оскорбления, самим нам сделанного, и обеспечивая собственную нашу торговлю от подобных сему наглостей, повелеваем: все суда, английской державе принадлежащие, во всех портах Нашей империи арестовать и на все конторы английские и на все капиталы, англичанам принадлежащие, наложить запрещение; а каким образом в сем поступить, имейте снестись с президентом коммерц-коллегии князем Гагариным».

 

  Изрядно струхнувшее правительство Англии, которое в то время возглавлял Уильям Питт-младший, немедленно освободило датский караван. Через неделю Павел отменил свой указ, но два месяца спустя, после окончательного разрыва дипломатических отношений между Россией и Англией был издан ряд распоряжений и инструкций, касающихся торговли с англичанами. 23 октября 1800 года был наложен «секвестр на все английские суда, в российских портах находящиеся». Через день Коммерц-коллегия, наложив секвестр не только на английские корабли, но и товары, сложенные в пакгаузы, просила Высочайшего разрешения: 

«как поступить с товарами:

которые привезены в С. Петербург к англичанам, в здешнее купечество записавшимся;

которые хранятся на биржевом гостином дворе в ведомстве таможни в амбарах, розданных англичанам;

с теми, которые готовы к плаванию не в английских кораблях, принявших в себя часть английского груза».

 

   В ту пору президентом Коммерц-коллегии был Гаврила Державин. Именно он предложил, что следовало бы подвергнуть аресту «все товары, действительно англичанам принадлежащие, у кого, и с каким бы посторонним товаром они не находились». В ответ на это последовало Высочайшее повеление от 25 октября 1800 года, узаконившее предложение Державина. Днем позже выходит новое распоряжение Коммерц-коллегии по поводу арестованных товаров и «о наблюдении, чтобы леса, разрешенные к отпуску, не были обращены в Англию»

 

   28 октября 1800 г. было приказано всех арестованных на кораблях английских шкиперов и матросов общей численностью 1043 чел. (а в конце января их было уже 1126) распределить по провинциальным городам по 10 чел. в каждом и назначить им «оклад как жалованья, так и на провиант против армейских солдат».

   Британские корабли, еще не зная о введенном запрете, продолжали заходить в Санкт-Петербург. Так, 5 ноября 1800 года, несмотря на запрет, в Кронштадт прибыл английский корабль «Альбион» с товарами, и был арестован. По распоряжению министра коммерции товары были перевезены в столичную таможню. В ноябре месяце находившиеся на рейде один корабль в Пернове и пять в Риге были переведены в Ревель в связи с приближающейся зимой и невозможностью ввести их в устья рек из-за больших размеров и осадки. Из ста кораблей, зашедших в Санкт-Петербургский порт с момента опубликования указа Павла I, к 15 января 1801 года - девятнадцать было разгружено, один стоял под разгрузкой, а восемьдесят - ждали своей очереди.

 

   30 ноября, по ходатайству русских купцов, английские товары было приказано продавать с целью уплаты долгов. Тогда же для приведения в порядок и соответствующего рассмотрения обоюдных долговых расчетов российских купцов с британскими начали создаваться ликвидационные конторы. 25 ноября 1800 годa первая такая контора была учреждена в Санкт-Петербурге, а 14 января 1801 года - в Риге и Архангельске.

 

   Начавшаяся торговая война между Россией и Англией обострялась с каждым месяцем, причем наиболее активно вел эту войну Павел I, прекрасно справляясь с функциями главного разработчика «Континентальной блокады». 19 ноября 1800 года вышло общее предписание о том, чтобы «впредь до особого повеления не впущать в Россию никаких английских товаров».

 

   Наполеон был несказанно рад тому, что Россия прищемила хвост ненавистным британцам. Статьи французских газет (явно инспирированные Наполеоном) пестрят сообщениями из России и превозносят добродетели Павла Петровича. Именно тогда император Павел I и Первый консул Наполеон Бонапарт заговорили о совместном выступлении против общего врага. Но рассказ о готовившемся совместном походе в Индию, это отдельная тема, к которой мы еще вернемся.

 

Пока же русская таможня боролась с теми, кто пытался контрабандно вывести из России товары, предназначенные британским контрагентам. 15 декабря 1800 года вышло Высочайшее повеление «чтобы со всею строгостью наблюдаемо было, дабы никакие российские продукты не были вывозимы никаким путем и ни под каким предлогом к англичанам и чтобы коммерц-коллегия учинила соответствующие распоряжения». А 18 февраля 1801 года снова было подтверждено тоже распоряжение применительно к вывозу такелажной пеньки, древесины для корабельных мачт и палубного теса, смолы для пропитки швов и прочих предметов традиционного российского экспорта. В этом распоряжении говорилось: «…чтобы со стороны коммерц-коллегии приняты были меры, дабы пенька, от российских портов ни под каким видом и ни через какую нацию не была отпускаема и переводима в Англию, а потому и должно принять предосторожность, чтобы комиссии, даваемые от англичан по сей части купечеству и конторам других наций, не имели никакого действия; российскому же купечеству объявить, что ежели таковой перевод, под каким бы то предлогом ни было, открыт будет, то все количество сего товара будет описано и конфисковано в казну без всякого им платежа».

 

   К тому времени выяснилось, что русские материалы поставляются в Англию через Пруссию. Последовало запрещение вывоза товаров из России в Пруссию, причем Коммерц-коллегия обязана была объявить, что запрещение это, «по существующей между сими державами теснейшей связи, не на сие государство обращается, но есть общая мера, принятая правительством, к пресечению вывоза товаров в Англию».

 

Русское правительство стало осуществлять строгий контроль за всеми кораблями, выходящими из русских портов. Еще в ноябре месяце на рижском рейде один шведский корабль, находящийся под арестом и нагруженный английскими товарами сумел, не без содействия шведского консула, выйти в море. Англичане, как потом стало известно, прибегали к различным уловкам, чтобы обходить изданные запрещения и вывозить русские товары в Англию на нейтральных судах. В целях пресечения подобных действий в будущем или, по крайней мере, их жесткого ограничения Павел I издает знаменитый указ от 11 марта 1801 года (напомним, что император Павел I был убит в ночь на 12 марта в результате дворцового переворота) о том, «чтобы из российских портов и пограничных сухопутных таможен и застав никаких российских товаров выпускаемо никуда не было без особого Высочайшего повеления».

 

   К тому времени Россия наладила торговые отношения с Францией. В феврале 1801 года французским военным кораблям было запрещено нападать на российские корабли, о чем коммерц-коллегия немедленно оповестила купечество, портовые и пограничные таможни и заставы. Одновременно 8 февраля 1801 году последовал новый указ Павла, который, в частности гласил: «Вследствие мер, принятых со стороны Франции к безопасности и охранению российских кораблей, повелеваем сношения с сею державою разрешить и прежде положенные на сие запрещения отменить». Однако на море господствовал британский флот, этот указ не мог существенно отразиться на увеличении торговых оборотов с Францией и другими странами.


Сообщение отредактировал Road Warrior: 22 Февраль 2019 - 17:24:11

  • Андрей 1969, Колко и Vlad-23 изволили поблагодарить

#30      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 45 053
  • Пол:Мужчина

Отправлено 25 Февраль 2019 - 13:30:17

2 (14) марта 1801 года. Санкт-Петербург.
Подполковник ФСБ Михайлов Игорь Викторович. РССН УФСБ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области «Град».


   Что бы ни говорили и ни писали про императора Павла I, а семья у него была замечательная. Это если не считать двух старшеньких, которые воспитывались не отцом с матерью, а бабкой. От Екатерины и окружавших ее вельмож они и нахватались дурных манер и привычку к неискренности и лжи. Но это я не к тому, что Александр и Константин были людьми кончеными, ни на что не годными.

 «Всякий необходимо причиняет пользу, употребленный на своем месте» – говаривал незабвенный Козьма Прутков. Подходящее для «екатерининских принцев» место следовало найти, но к трону и управлению таким огромным государством, как Российская империя, их подпускать не следовало.

  Мы вошли в большую залу, где уже собралось все царское семейство. Павел представил нас, как иностранцев, обитателей одной заморской страны, где существует большая колония людей, говорящих на русском языке и исповедующих православие. Царь сразу же предупредил своих чад и домочадцев, что нравы и правила поведения у нас несколько отличаются от принятых в Российской империи, и потому не следует удивляться и возмущаться, если мы нарушим эти правила поведения.

– Эти господа обладают сокровенными знаниями, доставшимися им в наследство от одной могущественной державы. Они обладают даром пророчества и умеют заглядывать туда, куда не может заглянуть обычный человеческий взгляд, – сказал Павел.

  Я заметил, как Александр побледнел, словно полотно, а Константин набычился. Похоже, что ему пришлась не по нраву наша экстрасенсорная способность а-ля Вольф Мессинг. Императрица – весьма симпатичная дамочка, которая выглядела моложе своих лет, видимо, предупрежденная мужем, довольно спокойно отреагировала на его слова. А вот великие княжны Мария и Екатерина, те заволновались, и лишь присутствие отца, которого они очень любили, и в то же время побаивались, удержало их от попыток начать тут же расспросы о своем будущем, о суженых и ряженых.

  Большое впечатление на присутствующих произвел и Джексон. Он смертельно напугал карликового шпица императрицы, который, увидев огромную черную собаку, жалобно тявкнул на нее, и забился под диван. Впрочем, Джексон вел себя прилично, он вопросительно посмотрел на хозяина, и дождавшись команды «Лежать!», улегся на пушистый ковер у входа в залу.

  Пятнадцатилетняя Мария Павловна, девица с лицом изумительной красоты, которую не портили даже несколько оспинок, была любимицей родителей. У нее уже был жених – принц Карл Фридрих Саксен-Веймар-Эйзенахский. Но они с женихом еще не были знакомы, и их свадьба в нашей истории прошла лишь через три года, так что будущая семейная жизнь Марии Павловны была еще под вопросом. Как рассказал о ней Васильич, девица сия была сущим кладом – умна, скромна, хорошо воспитана.

  Что же касается тринадцатилетней Екатерины, то, несмотря на ее молодость, эта девочка-подросток была шустра и кокетлива не по годам. Она безо всякого смущения рассматривала нас. Похоже, что больше всего ее заинтересовала Дарья Иванова. Вот уж воистину – свояк свояка видит издалека. Екатерина сразу же почувствовала в Даше родственную душу, и воспользовавшись тем, что отец представлял нас по очереди императрице, незаметно подмигнула ей, на что Даша ответила ей тем же, и высунула розовый язычок. Обе девицы рассмеялись. Мария Павловна укоризненно посмотрела на сестру и покачала головой.

  Шел Великий пост, и потому угощение, которое приготовили для нас дворцовые повара, было исключительно постным. Зная о том, что Павел, как человек глубоко верующий, соблюдает все посты, Патрикеев посоветовал нам поплотнее пообедать, отправляясь в гости к царю. Но все равно, постное печенье и пирожки были очень вкусными. Вместо спиртного мы пили чай и кофе. А больше мы беседовали, точнее, отвечали на многочисленные вопросы.

  Большую часть их нам задавала императрица и великие княжны. Александр бросал в нашу сторону настороженные взгляды, а Константин, узнав, что я подполковник, спросил меня, где мне приходилось сражаться. Я постарался, не вдаваясь в подробности, кратенько рассказать ему об одной моей командировке на Кавказ. Впрочем, я вовремя спохватился, и в самый последний момент сообщил, что горы, где мне пришлось повоевать, находятся в Южном полушарии, где-то в районе Анд.

   Константин, почувствовал родственную душу, стал рассказывать о том, как он участвовал в Итальянском и Швейцарском походах под началом великого Суворова. Ему было что рассказать – и о блестящих победах над французами, и о тяжелейшем переходе через горы русской армии, брошенной союзниками-австрийцами, без карт, без продовольствия, практически без боеприпасов. Константин достойно показал себя во время Швейцарского похода – он находился в авангарде, которым командовал храбрец из храбрецов, генерал князь Петр Багратион.  

  А императрица расспрашивала Васильича о нашем житие-бытие, а он ей весьма толково отвечал. Когда же речь зашла о строительстве и архитектуре (оказывается, супруга Павла неплохо разбиралась и в этих вещах), к беседе подключился Алексей Иванов. Он начал рассказывать императрице о домах, которые строила его фирма, а потом сразил всех присутствующих, достав из кармана айфон, и продемонстрировав фотографии чудо-теремов, изготовленных его работниками. Мария Федоровна была в восторге. Ей очень захотелось, чтобы несколько таких уютных домиков было построено в Павловске.

– Господин Иванов, я покажу вам это чудесное место, где мы были так счастливы со своим супругом, – вздохнув, произнесла императрица. – Я уверена, что оно вам тоже понравится.

  Алексей начал было толкать речь о том, что он бывал и не раз в Павловске, но тут же замолчал, после того как я и его приятель Дмитрий, одновременно толкнули в бок балабола, который чуть было нас всех не спалил. Ведь, согласно легенде, мы прибыли в Петербург сутки назад. А тут такое о посещениях Павловска!..

   Чтобы отвлечь насторожившуюся было Марию Федоровну, Алексей стал показывать ей фотографии японских домиков, сделанные им во время недавней деловой поездки в Страну Восходящего Солнца. А Павел укоризненно посмотрел на Патрикеева и покачал головой.

  В общем, вечер удался на славу. Дарья оживленно о чем-то беседовала с великими княжнами. Даже Мария, поначалу державшаяся скованно, забыла обо всем, и смеялась, слушая рассказ своей новой знакомой. Потом Даша подозвала Джексона, и разрешила девицам погладить его. Пес, который любил хозяйку, стоически выдержал обрушившееся на него внимание чужих людей. Даша решила показать великим княжнам способности Джексона. Она подавала различные команды, и пес послушно вставал, садился, подавал лапу и голос.

   Как я понял, визит к императору оказался удачным. Императрица загорелась идеей построить образцовую русскую деревушку в Павловске, и Алексей на листке бумаги стал набрасывать проекты теремов, избушек и беседок, которые он мог бы соорудить. Константин по-приятельски протянул руку и пригласил меня посетить Конный полк, шефом которого он был, а великие княжны наперебой приглашали Дашу снова заглянуть к ним и рассказать им о чудесной стране, из которой она приехала в Россию.

  Один Александр весь вечер сидел в стороне и молчал. Павел время от времени бросал в его сторону многозначительные взгляды. У меня сложилось впечатление, что он принял окончательное решение поговорить с сыном напрямую о его участии в заговоре.

  Договорившись с императором о том, что завтра с самого утра мы с подполковником Бариновым будем присутствовать на разводе караула, мы распрощались с царской семьей и пошли в Кордегардию, которая стала для нас временным жилищем. На прощание Павел сказал, что он в течение следующего дня найдет для нас жилье в самом Михайловском замке.

– А хорошо посидели, – произнес Васильич, когда мы проходили мимо памятника Петру Великому, – думаю, что нам удалось произвести хорошее впечатление на императора. Посмотрим, как пойдут наши дела дальше. Учтите, царский двор – это самый настоящий гадюшник, где все интригуют друг против друга. Тут надо держать ухо востро…      
 


Сообщение отредактировал Road Warrior: 25 Февраль 2019 - 18:48:10

  • Андрей 1969, Колко и Vlad-23 изволили поблагодарить

#31      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 45 053
  • Пол:Мужчина

Отправлено 26 Февраль 2019 - 18:09:42

2 (14) марта 1801 года. Санкт-Петербург, Михайловский замок.
Великая княжна Екатерина Павловна.

 

   Когда мамá сказала нам, что сегодня мы будем ужинать пораньше, и что на ужин к нам приглашены люди из дальних стран, меня это поначалу не заинтересовало. Обычно гости на семейных ужинах – это придворные отца, какие-нибудь наши европейские родственники, либо потенциальные женихи для Марии. Мне в их присутствии приходится сидеть смирно и вести себя примерно, «как и подобает принцессе». Ведь именно так нас воспитывала баронесса фон Ливен. Она не уставала повторять нам с сестрой, что мы принадлежим не себе, а государству, и быть великой княжной – тяжкое бремя.

 

   Но, когда гости вошли в залу, где уже были накрыты столы, мамá и Мария были несколько озадачены. Гости наши совершенно не были похожи ни на кого из тех, кто когда-либо присутствовал при семейной трапезе. Они были высокого роста и одеты весьма непривычно. Мужчины, увы, были уже не молоды, но держались они с большим достоинством и не робели при виде нашего папá, которого, честно говоря, многие побаивались. А они разговаривали с ним, хотя и вежливо, но без какого-либо подобострастия.

 

   А меня больше всего удивила девушка, которая пришла вместе с этими мужчинами. Во-первых, она была одета так, что баронесса фон Ливен, увидев ее, наверняка упала бы в обморок. На ней было не платье, а кофта, под которой я не заметила корсета, и обтягивающие ее стройные ноги панталоны. О, ужас, такие же, какие носят мужчины!

 

   Ее густые каштановые волосы не были уложены в прическу, как это принято у взрослых дам, а свободно рассыпались по плечам.  Лет ей было, наверное, двадцать с небольшим, но держалась она в разговоре с моими родителями на равных, хотя нельзя было сказать, что она вела себя неприлично. С ней была большая черная собака, каких я раньше не видала. Увидев ее, наш бедный шпиц испугался и забился под диван... Но черный пес со странным именем Джексон не обратил внимания на маминого любимца, а по команде хозяйки лег на пол и стал с интересом разглядывать нас.

 

   Вот такой, как эта девушка, я хотела бы стать, когда вырасту! Свободной, веселой, и, если мне придется выйти замуж – а все принцессы делают это – то не за скучного принца из какой-нибудь крохотной немецкой державы, а за человека храброго, удалого, с которым мы будем понимать друг друга с полуслова. Я подмигнула девушке, когда папá представлял гостей мамá, и, как мне казалось, никто не смотрел ни на меня, ни на ее. Она в ответ тоже подмигнула мне и показала на секунду язык. Я не смогла удержать смеха, и в тот же момент Маша посмотрела на меня с ярко выраженным осуждением.

 

   Папá успел нам рассказать, что наши гости могут видеть будущее, и Маша сразу начала задавать им вопросы про суженых-ряженых. Но они отвечали очень осторожно, в первую очередь, что все в руце Божией, который может карать и миловать, но Он же дал человеку волю творить добро и зло, и что мы сами – творцы своего будущего. Но что если она выйдет замуж за герцога Веймарского, то брак её будет счастливым, и она прославится в Тюрингии добрыми делами. А вот мне сказали, что и я могу сделать много хорошего, но счастье в дальних краях мне будет найти намного сложнее.

 

   Несмотря на эти слова, у меня сложилось впечатление, что Машеньке гости не слишком понравились – все-таки их манеры великосветскими назвать было нельзя, а ее любопытства они не удовлетворили. А вот Константин внимательно слушал рассказы одного из них, в странной пятнистой форме, столь непохожей на мундиры и треуголки наших военных. Рассказывал он про какие-то горы «недалеко от Анд», в далекой стране, откуда они прибыли, про немирных горцев и битвы с ними... Слушали мы его, затаив дыхание – в отличие от наших «героев», он свои приключения живописал весьма весело, то и дело подтрунивая над самим собой, а вот подвигами своих друзей восхищался.

 

   Эх, будь я чуть постарше, а он чуть помоложе, я бы влюбилась в него, настолько он отвечал моим идеалам настоящего рыцаря без страха и упрека. Но хотя он, наверное, и дворянин своей далекой страны, но вряд ли принадлежит к высшей аристократии, и ни папá, ни мамá никогда не дадут согласия на подобный брак.

 

   Отец Дарьи Алексеевны (именно так звали хозяйку собаки) оказался архитектором, и весьма талантливым. Он нарисовал несколько спроектированных им домиков, а затем домики из Японии. Мамá они так понравились, что она попросила его построить подобные коттеджи рядом с Павловским дворцом. А я тем временем подошла к самой Дарье Алексеевне и пригласила ее в гости, присовокупив, что можно будет покататься на лошадях. Та улыбнулась и сказала:

 

– Конечно, ваше императорское высочество, почту за честь! Вы только сообщите – куда и когда мне приехать. И не надо называть меня Дарьей Алексеевной, зовите меня просто Дашей! Так для меня привычнее. А вот насчет лошадей, увы, у нас в стране их мало, и катаюсь на них я плохо. Зато я умею плавать, как рыба, и летать, как птица…

 

  Я рассмеялась было, но посмотрев на Дашу, поняла, что она говорит об этом серьезно. На мгновение мне стало не по себе – неужели моя новая знакомая – ведьма или фея? Но потом я успокоилась, решив, что такой человек, как Даша, не может причинять зло другим людям.

 

         Я пообещала ее научить верховой езде, и она, к моей радости, согласилась вместе со мной посетить манеж и получить от меня несколько практических уроков. Прощались мы с нашими новыми знакомыми весьма тепло.

 

   Только расставшись с ними, я заметила, что мой старший брат Александр был весь вечер странно молчалив и совсем не участвовал в разговоре. Надо будет с ним потом поговорить – все-таки я его любимая сестра.


Сообщение отредактировал Road Warrior: 26 Февраль 2019 - 18:58:20

  • Андрей 1969, Колко и Vlad-23 изволили поблагодарить

#32      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 45 053
  • Пол:Мужчина

Отправлено 28 Февраль 2019 - 15:33:55

2 (14) марта 1801 года. Санкт-Петербург.
Подполковник ФСБ Баринов Николай Михайлович. РССН УФСБ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области «Град».


  Игорь с Патрикеевым, Ивановым и его приятелями ушли в Михайловский замок. Я же собрал всех своих свободных от службы бойцов, чтобы поговорить с ними по душам. Ситуация была нетривиальная – ни на учениях, ни в ходе выполнения боевой задачи нам ни разу не приходилось оказываться в подобных условиях. Даже в страшном сне не могло присниться, что мы можем попасть в прошлое, на двести с лишним лет «тому назад». Мы с Игорем Михайловым уже вкратце обговорили наши планы и решили поиграть на стороне императора Павла Петровича. В конечном итоге, мы спасаем его от заговорщиков, которыми руководят британцы, что уже само по себе – форменное безобразие. На таких «кураторов» мы насмотрелись в 90-е годы, где посланцы из Пиндосии чувствовали себя как дома в наших министерствах.

  Я обещал Игорю провести беседу со своими орлами, дабы выслушать их мнение на сей счет и принять окончательное решение. Впрочем, в том, что мои ребята поддержат нас, я не сомневался. Они хорошо знали меня, а я их. Можно было ограничиться просто постановкой боевой задачи. Но, как говорил Александр Васильевич Суворов: «Каждый воин должен знать свой манёвр»… Блин! Ведь Суворов умер меньше года назад. И еще живы и вполне здоровы Кутузов, Багратион, Барклай-де-Толли и Ушаков. В какое интересное время мы попали!

  Получив от меня указание, мой заместитель майор Никитин собрал ребят в одном из помещений Манежа. Перед этим я вместе с командиром конногвардейцев полковником Саблуковым проинструктировал часовых, которые должны были охранять вход и выход в помещение, чтобы наши разговоры не мог услышать никто из посторонних. Бравые конногвардейцы ели глазами начальство и обещали никого не подпускать и близко к дверям.

   Свободных от службы, считая и меня, оказалось всего восемь человек - чуть больше половины. Я прикинул, что кворум вполне достаточный. Трибун не было, как и «долгих и продолжительных аплодисментов». Передо мной сидели взрослые мужики, повидавшие много чего за свою службу. Их не надо было «воодушевлять и направлять». Они просто хотели знать, что произошло, и что мы будем дальше делать.

  Кратенько обрисовав ситуацию, я подчеркнул, что причин, почему мы, люди XXI века, оказались в самом начале века XIX-го, я не знаю. Ясно лишь одно - мы сейчас находимся в Петербурге в начале марта 1801 года. Если вспомнить, что было в это время в нашей истории, то можно констатировать, что ситуация критическая – вот-вот должно произойти убийство мятежными гвардейцами императора Павла Первого, которое повлечет за собой резкое изменение внешней и внутренней политики Российской империи.

– Да мы тут кое что уже поняли, - подал голос старший лейтенант Совиных. – Только, скажите, Николай Михайлович, может быть, не стоит вмешиваться в ход истории? Пусть все идет так, как и должно быть.

– Нет, Герман, – ответил я, – так, как произошло в нашей истории, уже не получится. Император Павел предупрежден о заговоре, а главный его организатор, граф Пален, арестован и сейчас сидит в Петропавловке. Конечно, оставшиеся на свободе заговорщики могут попытаться довести свой замысел до конца. Только это уже будет больше похоже на мятеж гвардейцев в декабре 1825 года. И в результате  может погибнуть не только царь, но и вся его семья. А далее – Смута, которая была на Руси в начале XVII века. И останется только ждать новых Минина и Пожарского, которые могут появиться, а могут и нет.

– Понятно, товарищ подполковник, – озадаченно произнес Совиных. – Я об этом как-то не подумал. Тогда получается, что надо приземлить всех заговорщиков. Ну и загнать их туда, куда Макар телят не гонял.

– Что с ними делать – это уже не наша забота. Главное, разгромить заговор и не дать убить императора Павла. А потом придется подумать о том, как отразить набег на территорию Российской империи британского флота.

– Это вы об эскадре адмирала Нельсона? – проявил свою эрудицию капитан Бутаев.

– Именно о ней, Казбек, – кивнул я.

– Только что мы можем против линейных кораблей и фрегатов?

– Собственно с ней мы вряд ли что-нибудь сможем сделать. А вот помочь нашей армии и флоту отразить нападение инглизов нам вполне по плечу. Помните, ребята, мы обладаем тем, чего нет здесь ни у кого – знанием истории. Ну, и пути развития науки и техники нам тоже известны. Нам очень повезло, что с нами здесь оказался Василий Васильевич Патрикеев. Он историк, и хорошо знает это время, а также тех, кто сейчас здесь живет. Вот почему он отправился вместе с подполковником Михайловым в царю на рюмку чая.

– Не будет никакой рюмки, – заметил старший лейтенант Мальков. – Я слышал, что убийство Павла Первого произошло во время Великого поста. А Павел – человек верующий, и вряд ли станет скоромиться даже ради знакомства с хорошими людьми.

– Ну, тебе, конечно виднее, – сказал я. – Ты у нас живой церковный календарь. Думаю, что ты прав.

– Скажите, Николай Михайлович, – снова подал голос Совиных, – а в качестве кого мы будем здесь? Ведь я слышал, что в армии Павла I солдаты занимались в основном шагистикой, и их за малейшую небрежность лупили палками гатчинские капралы.

– Герман, нам с тобой палки не грозят, – усмехнулся я. – Мы все же офицеры, кои не подлежат телесным наказаниям. А вот насчет шагистики и прочего. Тут не так все просто. Мы с подполковником Михайловым обсуждали этот вопрос. И пришли к выводу, что наша группа будет подчиняться лично императору. Мы станем своего рода «Мальтийской гвардией». Ведь царь помимо всего прочего, является Великим Магистром Мальтийского ордена. И никто не может запретить ему учредить отряд. Который будет всегда при нем, и выполнять самые ответственные поручения. Я уверен, что скоро вы все получите повышения в чинах, ордена и деревеньки с крепостными. То есть, – я хитро подмигнул своим орлам, – станете помещиками…

– Товарищ подполковник, – криво усмехнулся капитан Бутаев, – да какие из нас помещики? Мы люди служивые, для коих девиз: «Душа – Богу, сердце – женщине, долг – Отечеству, честь – никому!».

– Ну вот из этого и будем исходить. Значит, можно подвести итог – вы за то, чтобы и дальше продолжить служить России. Других предложений нет?

  Других предложений не поступило. Я быстренько закончил наше совещание и разрешил своим орлам задавать мне вопросы. Их оказалось предостаточно…             
 


Сообщение отредактировал Road Warrior: 28 Февраль 2019 - 18:18:59

  • Андрей 1969, Колко и Vlad-23 изволили поблагодарить

#33      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 45 053
  • Пол:Мужчина

Отправлено 01 Март 2019 - 18:10:27

3 (15) марта 1801 года. Санкт-Петербург.
Патрикеев Василий Васильевич, журналист и историк.


   «Ох, рано встает охрана!» Хотя я по натуре своей и «жаворонок», но ни свет ни заря просыпаться все же не всегда приятно. Но, увы, иногда приходится. Распорядок дня у императора Павла спартанский. Он вставал в пять утра, пил кофе, приводил себя в порядок, и уже в шесть принимал с докладом генерал-губернатора (когда он имеется - со вчерашнего дня эта должность вакантна), а затем выслушивал доклады сановников о положении дел в империи и в мире.

  Именно к шести мне и следовало быть в приемной Павла. А Михайлов с Бариновым подтянутся к девяти часам, когда на плацу перед Михайловским замком начнется вахтпарад и развод караулов.

  Как я и предполагал, в приемной императора я оказался далеко не первым. Мне сразу бросился в глаза большой нос и выпуклые глаза-маслины графа Кутайсова. Верный «Фигаро» с нетерпением ждал своего хозяина, чтобы доложить ему свежие вести и сплетни. Но мне было хорошо известно, что Кутайсов в нашей истории имел прикосновение к заговору. Правда, в оправдание себе он придумал красивую сказку – дескать, некто накануне убийства Павла I прислал ему письмо с предупреждением о заговоре. А граф, по своей рассеянности, сунул его в карман и забыл. Оно так и осталось непрочитанным. Те, кто хотя бы немного знали Кутайсова, в это не верили. Бывший брадобрей всегда отличался неумеренным любопытством и пронырливостью.

  Кутайсов стал креатурой Палена и знал о замыслах заговорщиков. Проще говоря, он предал своего коронованного благодетеля. Не случайно, в нашей истории вдовствующая императрица Мария Федоровна ненавидела Кутайсова не меньше, чем непосредственных убийц ее мужа.

  Сейчас граф был встревожен. Шла какая-то непонятная интрига, а он ничего о ней не знал. Слухов было много, но насколько они соответствовали действительности? Кутайсов попытался было подъехать ко мне, но я, как сделал некогда Суворов, поздоровался с ним по-турецки, после чего стал задумчиво рассматривать картины, висевшие на стенах приемной.

  Кутайсов набычился и посмотрел на меня так, что я невольно потянулся к карману куртки, где лежал прихваченный с собой «на всякий пожарный случай» травматический пистолет. Граф, догадавшись, что в кармане у меня лежит не карамельный петушок на палочке, отвернулся в сторону и больше не пытался со мной заговорить.

  Чуть позже подошел генерал-прокурор Петр Обольянинов. Его, скорее всего, император вызвал для того, чтобы побеседовать с ним о заговоре и о следствии и суде над заговорщиками. Затем в приемной, к моему удивлению, появился великий князь Константин Павлович. Он без церемоний подошел ко мне и поздоровался за руку, вежливо осведомившись о моем здоровье. Я не менее вежливо, заявил великому князю, что чувствую себя превосходно (хотя сегодня утром, посмотревшись в зеркало, сделал прямо противоположные выводы) и готов быть полезен Его Императорскому Величеству…

  Кутайсов вздрогнул, а Обольянинов с любопытством посмотрел на меня. Видимо, слухи о каких-то таинственных людях, прибывших позавчера вечером в Петербург, дошли и до него.

  Наконец, вышедший из дверей царского кабинета камер-гусар Китаев, обычно приводивший в порядок прическу Павла, объявил, что государь сейчас выйдет.

   Павел, честно говоря, выглядел неважно. У меня сложилось впечатление, что он не спал эту ночь. Первым делом он подошел ко мне и поздоровался, причем сделал это явно демонстративно, чтобы показать присутствующим свое расположение ко мне. На Кутайсова он взглянул мельком, даже хотел было пройти мимо, но, все же остановился, небрежно протянул руку для поцелуя и, буркнув что-то невразумительное под нос, подошел к Обольянинову.

– Петр Хрисанфович, я попрошу вас зайти ко мне прямо сейчас с господином Патрикеевым. А ты, – император обратился к Константину, – обожди меня здесь, ты мне скоро понадобишься. Прочих же господ я не задерживаю.

  Я вместе с генерал-прокурором вошел в кабинет царя. Предложив нам сесть, Павел сообщил – главным образом Обольянинову – о заговоре, который направлен против него, помазанника Божьего, и о тех людях, которые готовят убийство императора. Отдельно Павел рассказал о роли британцев во всем этом деле.

  Вряд ли все сказанное Павлом было для Обольянинова новостью . Скорее всего, ему докладывал Макаров, глава Тайной экспедиции, об информации, добытой его агентами. Но слухи – слухами, а достоверных сведений генерал-прокурор, похоже, не имел. А государь, как оказалось, знает практически все о заговоре, держит в руках список его участников, и пеняет ему, коему по должности положено это знать в первую очередь.

– Господин генерал-прокурор, – суровым голосом произнес император, – необходимо сделать все, чтобы причастные к этому злодейству лица были пойманы и наказаны. А, чтобы успешнее это сделать, я попросил господина Патрикеева и его людей оказать вам помощь. Помните, их указания вы обязаны выполнять с такой же тщательностью и старанием, как и мои. И если господин Патрикеев доложит мне, что вы не проявили требуемого рвения в розыске преступников…

  Павел подошел и посмотрел в глаза Обольянинову. Тот побледнел, и на лбу его выступили капельки пота.

   Император, впрочем, снова сменил гнев на милость, и дружески похлопал по плечу генерал-прокурора.

– Я верю, Петр Хрисанфович, что вы сделаете все, что в ваших силах. И Василию Васильевичу, – Павел кивнул в мою сторону, – не придется жаловаться на вас. Ступайте и помните, что я хочу видеть вас на вахтпараде. Там я сообщу нечто очень важное.   
    
 
 


  • Андрей 1969, Колко и Vlad-23 изволили поблагодарить

#34      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 45 053
  • Пол:Мужчина

Отправлено 11 Март 2019 - 20:29:47

3 (15) марта 1801 года. Санкт-Петербург.
Подполковник ФСБ Михайлов Игорь Викторович. РССН УФСБ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области «Град».


   Васильич с утра пораньше отправился на рандеву с Павлом, а у нас началась веселуха. Не успели наши орлы продрать глаза и умыться, как в Кордегардию заявились портные с аршинами и матерчатыми лентами. Оказывается, император велел им снять мерки с нас и срочно изготовить по два комплекта одежды – штатской и форменной. Дескать, мы своими необычными мундирами вводим окружающих нас царских подданных в ненужные крамольные мысли.

   Ну, насчет военной формы я готов с Павлом поспорить – его мундиры, скопированные с мундиров прусской армии времен Фридриха Великого, абсолютно нефункциональны. Как считали специалисты по военной форме, так называемые «потемкинские» мундиры были гораздо удобнее и опередили время лет этак на семьдесят. Больше всего нам не нравились букли и косы. Из-за отсутствия растительности на головах наших бойцов, косы и букли могли быть лишь искусственные.

   Я понимаю – для оперативных нужд неплохо было бы иметь комплект местной одежды. Но, с другой стороны, чтобы носить костюм начала XIХ века, нужна некоторая практика. Человек из нашего времени будет выглядеть в нем, как туземец Пятница, которого Робинзон Крузо нарядил в европейский камзол и треугольную шляпу. Потому я не препятствовал почтенным портным делать свое дело (царский приказ они должны выполнить), но о необходимости поголовного переобмундирования решил переговорить с Павлом немного позднее и без свидетелей.

  Впрочем, одного из нас всё же пришлось одеть по здешней моде. Герман Совиных, хорошо разбиравшийся в наших электронных девайсах, должен был с утра отправиться в город. Там он с помощью людей из здешней «Конторы» – Тайной Экспедиции – должен будет проследить за генералом Беннигсеном и, если повезет, подсадить ему «жучка» на одежду. Германа нарядили в одежду мастерового, научили правильно надевать и снимать шапку и штаны. Первое нужно было при общении с «благородными», а второе, если приспичит – справить большую или малую нужду. Странно будет, если сопровождавшие его люди станут рассупонивать портки Герману. Посторонние люди, увидев такое, могут просто их неправильно понять.

  Совиных снабдили радиостанцией, а для самообороны он прихватил электрошокер, взятый напрокат у запасливого Алексея Алексеевича. Удар током ошеломит «клиента» сильнее, чем удар ножом. Нож – штука привычная, а вот электроника в этом мире пока еще не распространена.

  Как мы и предполагали, Беннигсен присутствовал на вахтпараде, но лишь в качестве зрителя. Он сумел, как ему показалось, незаметно перетолковать с поручиком Преображенского полка Мариным и сунуть ему в руку какую-то бумажку. Интересно, что там написано?

  На вахтпараде, при большом стечении народа, император сообщил свое судьбоносное решение. Он объявил, что с сей минуты его наследником становится не цесаревич Александр Павлович, а цесаревич Константин Павлович. Да-да, именно так и все и было сказано!

  Мне, например, не было известно, что еще в октябре 1799 года Павел (в обход собственного «Положения об императорской фамилии») пожаловал Константину Павловичу титул цесаревича, сиречь наследника престола. Этим император хотел отметить отличия Константина во время Итальянского и Швейцарского походов. Таким образом, император просто произвел рокировку, тем самым поломав все планы заговорщиков.

   Ах, хитер Павел Петрович! Ловко это он придумал! Свое решение он объявил публично, и теперь, даже если заговорщики смогут совершить задуманное, то вместо Павла им придется возводить на престол Константина. А он далеко не так покладист, как Александр – баловень бабушки Екатерины.

   Беннигсен, так и не удосужившийся выучить русский язык, не сразу понял, что именно сказал император, заметив лишь нешуточное удивление на лицах присутствующих. Он попытался выяснить это у стоявшего рядом гатчинского полковника, но тот, как на грех, оказался малороссом, и немецкого и французского не знал вовсе. Он мог лишь с грехом пополам объясняться по-польски, но Беннигсен «не розумел польску мову». Наконец, сжалившийся над «Длинным Кассием» штатский в расшитом золотом камзоле объяснил генералу на неплохом французском суть того, что только что объявил император. Беннигсен вздрогнул. Он какое-то время стоял, словно соляной столп, а потом осторожно выбрался из толпы и быстрым шагом направился в сторону Миллионной. Я вспомнил, что в доме жил Валериан Зубов – «одноногий генерал» – брат Платона и Николая Зубовых. Этот особняк Валериану Зубову подарила Екатерина II. В наше время в нем располагался Комитет по физической культуре и спорту Петербурга. Пару раз мне приходилось в нем бывать, и мне запомнилась его парадная мраморная лестница и просторный зал с потолком, украшенным лепниной.

   Наши ребята на невзрачной кибитке, запряженной лохматой лошаденкой, последовали вслед за ганноверцем. Догадавшись, что он направился к дому, в котором жили братья Зубовы, они обогнали Беннигсена и поехали по Миллионной в сторону Зимнего дворца. Миновав дом, в котором когда-то жил Густав Бирон – брат фаворита императрицы «престрашного зраку» Анны Иоанновны – Герман и два его спутника вылезли из кибитки. У одного из них в руках был короб со свежими калачами.

   Как и было заранее договорено, Совиных и его напарник, Никита Горохов, отправились навстречу Беннигсену. Второй агент Тайной Экспедиции, Григорий Зернов, взгромоздив на голову короб с калачами, неспешно шел за ними вслед.

  Ребята из «Конторы» XIX века умели работать. Поравнявшись с генералом, Григорий сделал вид, что поскользнулся, уронил короб на землю, и калачи покатились под ноги Беннигсену. Тот отпрянул в сторону от неожиданности. Тем временем Герман и Никита, успевшие зайти за спину ганноверца, развернулись, и бросились на помощь торговцу калачами, который с жалобными воплями опустился на колени и стал собирать в короб вываленный в снегу товар. Беннигсен, поначалу с подозрением смотревший на незадачливого простолюдина, видя его неподдельное огорчение, захохотал. А Герман успел незаметно приколоть булавку с радиомикрофоном к мундиру генерала, после чего вместе с Никитой стал помогать Григорию собирать калачи. Беннигсен, пробормотав что-то под нос по-немецки, подошел к двери особняка Зубова и постучал. Ему открыли, и он, оглядевшись по сторонам, быстро юркнул в парадную.  

  Герман, проверил работу «жучка», и, убедившись, что он вполне исправен, сел в возок, и стал вести запись беседы Беннигсена с братьями Зубовыми. О благополучно завершенной операции он доложил мне по рации.

 

  А я, дождавшись завершения вахтпарада и развода караула, приблизился к Павлу, и поприветствовал его.

– Ну как, господин подполковник, вам понравилась выправка моих солдат? – поинтересовался император.

– Красиво, – кратко ответил я. – У нас тоже существуют подобные ритуалы. Но, государь, я бы хотел поговорить с вами о важных делах. Можете ли вы уделить мне полчаса?

– Я полностью в вашем распоряжении, – сказал Павел.
 


Сообщение отредактировал Road Warrior: 13 Март 2019 - 18:34:17
отредактированная версия

  • Андрей 1969, Колко и Vlad-23 изволили поблагодарить

#35      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 45 053
  • Пол:Мужчина

Отправлено 13 Март 2019 - 16:48:03

3 (15) марта 1801 года. Санкт-Петербург.
Патрикеев Василий Васильевич, журналист и историк.


   Ай да, Павел Петрович! Ай да хитрец, ай да ловкач! Как это он лихо провернул – взял да и назвал своим наследником Константина, а Александра аккуратно задвинул в дальний угол, словно стул со сломанной ножкой. Я находился недалеко от царских сыновей и видел, что с ними творилось сразу после заявления императора. Константин сначала побледнел, а потом залился румянцем. Окружающие его вельможи тут же стали в «позу ку». Руки, правда, они не растопырили и на корточки не присели, но всеми принятыми здесь способами поспешили выразить почтение «цесаревичу №2», который по велению своего августейшего отца во мгновение ока стал «цесаревичем №1».

   А вот Александру явно поплохело. Он сбледнул с лица и едва не упал в обморок. Я догадался, что у него этой ночью был задушевный разговор с императором, но Александр до последнего момента надеялся, что папа просто его решил припугнуть. А тут, раз-два – и в дамки! И куда теперь ему податься? Хорошо, если разжалованного наследника просто сошлют в один из загородных дворцов под Петербургом, где он будет скучать на природе со своей нелюбимой женой Елизаветой Алексеевной и изменять ей с Марией Нарышкиной. А князь Адам Чарторыйский, в свою очередь, будет всеми доступными ему способами утешать великую княгиню, попутно украшая ветвистыми рогами своего лучшего друга, цесаревича Александра Павловича. В общем, почти «шведская семья».

   Смех смехом, но своим весьма хитроумным решением Павел создал и нам немало проблем. Дело в том, что до сих пор мы знали и видели, что все происходящее развиваются по тому же варианту, что и в нашей истории. А теперь ход событий изменился, и мы можем лишь предполагать, что тот или иной персонаж собирается отмочить.

   После окончания вахтпарада и развода караула я направился в сторону императору, который в этот момент беседовал с цесаревичем Константином Павловичем. Тот горячо благодарил отца за решение, сделавшее его реальным претендентом на российский престол. Правда, особого восторга на круглом курносом лице Константина я не обнаружил. Видимо, он прекрасно понимал, что император из него будет никакой, и вполне вероятно, что история в скором будущем снова вернется в свое привычное русло. Императором станет Николай, которому сейчас еще нет и пяти лет. Ну что ж, поживем – увидим… Если доживем…

   Александр же поплелся в Михайловский замок. Похоже, что он не смог сдержать слез – я заметил, что он несколько раз прикладывал к лицу носовой платок. Никто из обычно сопровождавших его лиц не последовали за ним. Что ж, sic transit gloria mundi, как говорили древние. Что, в переводе с латыни на язык наших родных осин означает: «Так проходит слава мирская».

   Павел тем временем закончил разговор с Константином, поцеловал его в лоб, и перекрестил. Потом он увидел Игоря Михайлова и жестом подозвал его. Я решил дать им возможность пообщаться и, оглянувшись, заметил Алексея Иванова. Он стоял со своей дочкой и о чем-то увлеченно беседовал. Я решил подойти к ним.

– Утро доброе, – сказал я, – как вам понравилась вся эта шагистика?

– Доброе утро, – ответил Алексей. – В общем-то я не увидел ничего нового. Те же строевые занятия, только в форме XIX века. Тут главное не переборщить. Армия – это не только марширующие солдаты. Армия – это люди, которые могут маневрировать на поле боя, стрелять, и, если надо, умирать там, где им прикажут.

– Не скажите, Алексей Алексеевич. Суворов в свое время написал книгу «Полковое учреждение». В ней целый раздел посвящен строевой подготовке.

  Я напряг память, и процитировал: «Понеже праздность корень всему злу, особливо военному человеку, напротив того, постоянное трудолюбие ведет каждого к знанию его должности в ее совершенстве, ничто же так не приводит в исправность солдата, как его искусство в экзерциции, в чем ему для побеждения неприятеля необходимая нужда».

– А для чего все это нужно? – спросила Дарья. – Ведь, как я слышала, сам Александр Васильевич был противником муштры и шагистики.

– Отнюдь, – ответил я. – Он считал, что строевая подготовка нужна: «Чтобы солдаты имели на себе смелой и военной вид. Головы вниз не опускали, стояли станом прямо и всегда грудь вон, брюхо в себя, колени вытягивали и носки розно, а каблуки сомкнуты в прямоугольник держали, глядели бодро и осанисто, говорили со всякою особою и с вышним и нижним начальником смело, и когда он о чем спросит, чтобы громко отзывался, прямо голову держал, глядел в глаза, станом не шевелился, ногами не переступал, коленей не сгибал, и отучать весьма от подлого виду и речей крестьянских, и тако обуча как стоять во фронте».

– Браво, Василий Васильевич! – воскликнул незаметно подошедший к нам император. – И кто же такие замечательные слова сказал?

– Это, ваше императорское величество, – ответил я, – из книги генералиссимуса и светлейшего князя Италийского Александра Васильевича Суворова. Еще он написал книгу «Наука побеждать». В наших военных училищах ее изучают будущие офицеры.

  Услышав имя Суворова, который, происками ненавистников великого русского полководца в последние дни своей жизни попал в опалу, Павел насупился и покраснел. Ему были явно неприятны мои слова. В душе он чувствовал, что поступил нехорошо в отношении прославленного военачальника.

– И что же такого поучительного написал князь Суворов в этой книге? – спросил император.

– Вот, что полагал генералиссимус Суворов произнести громогласно после окончания вахтпарада, – ответил я:

   Субординация!
   Послушание!
   Дисциплина!
   Обучение!
   Ордер воинский!
   Порядок воинский!
   Чистота!
   Опрятность!
   Здоровье!
   Бодрость!
   Смелость!
   Храбрость!
   Экзерциция!
   Победа и слава!

– Победа и слава! – задумчиво произнес Павел. – Хорошо сказано. Как жаль, что князя уже нет в живых. Сейчас бы он очень нам пригодился. Скажите, Василий Васильевич, если бы Суворов был жив, то не принял бы он участие в заговоре?

– Нет, государь, заговорщики еще при жизни Александра Васильевича пытались склонить его против вашего величества. Вы знаете, что Суворов не всегда был согласен с некоторыми вашими решениями. Но, когда один из заговорщиков прямо предложил ему выступить с боготворившими его войсками против вас, тот воскликнул: «Молчи, молчи – не могу. Кровь сограждан».

– Вот, значит, как все было, – задумчиво произнес император. – Василий Васильевич, спасибо вам за то, что вы мне сейчас рассказали. Поскорее бы покончить с этим заговором и заняться делами по успокоению умов моих подданных. Сегодня из своего имения в Петербург должен приехать граф Аракчеев. Я вас познакомлю. Думаю, что необходимо посвятить его в вашу тайну. Я верю ему, и полагаю, что он не откроет ее другим. Приходите сегодня вечером в мой дворец. Там мы и решим, что нам делать дальше.
 


  • Колко и Vlad-23 изволили поблагодарить

#36      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 45 053
  • Пол:Мужчина

Отправлено 14 Март 2019 - 15:46:55

3 (15) марта 1801 года. Санкт-Петербург.
Подполковник ФСБ Михайлов Игорь Викторович. РССН УФСБ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области «Град».


   После окончания вахтпарада я попросил императора разрешения переговорить с ним о насущных делах. А именно – об аресте заговорщиков. Как я понял, у Павла на этот счет были свои мысли. Он не хотел отправлять всех несостоявшихся цареубийц в Петропавловку. Многие из причастных к заговору имели влиятельную родню, и в планы царя не входило появление новых врагов и недоброжелателей. С другой стороны, неумеренное милосердие тоже было неуместно. Ведь Павел простил в свое время того же Палена, братьев Зубовых, и других главарей нынешнего заговора. И что он получил взамен? Удар табакеркой по голове…

   Тщетно он старался найти компромисс между суровостью и снисходительностью. А пока окончательное решение им не было принято, многие из заговорщиков поспешили покинуть Петербург и спрятаться от наказания в своих имениях.

   Я посоветовал Павлу пока не трогать этих беглецов, и заняться в первую голову теми, кто находится в столице и кто принял самое активное участие в заговоре. Вот с ними цацкаться не стоит. Если человек сознательно решился на цареубийство, то никакого снисхождения он не заслуживает. Виселица для такого – вполне закономерное наказание. Но император унаследовал стойкое нежелание российских самодержцев к смертным казням – при Елизавете Петровне она вообще не применялась, а в царствование Екатерины II казнили лишь поручика Мировича за попытку освободить из Шлиссельбургской крепости несчастного царевича Иоанна Антоновича, а позднее участников Пугачевского восстания.

   Я предложил заключить на пожизненный срок в тюрьму главарей заговора – Палена, Беннигсена и братьев Зубовых (Валериан Зубов, как инвалид и человек, непосредственно не принимавший участие в цареубийстве, мог быть просто отправлен на покой в одно из имений). Прочих же разжаловать в рядовые и отправить повоевать – в тот же Индийский поход – дабы кровью смыть свою вину. Ведь среди заговорщиков были люди храбрые,  прекрасно показавшие себя в войне 1812 года – те же Милорадович и Тучков 3-й. Но предварительно с каждым из них нужно будет провести беседу, чтобы эти люди поняли, чьим орудием они являлись, и к каким тяжким последствиям могло привести убийство императора.

   Эта идея Павлу понравилась. Он решил сразу после ареста верхушки заговорщиков послать фельдъегерей за остальными участниками заговора и доставить их в Михайловский замок на приватную беседу, в ходе которой можно будет принять окончательное решение о дальнейшей судьбе каждого из них.

   Пригласив меня вечером к себе, Павел откланялся и пошел к Васильичу, который, стоя в сторонке, о чем-то оживленно беседовал с Алексеем Ивановым и его дочерью. Мне показалось, что последняя весьма заинтересовала Павла. Ну и хорошо, если так – царю будет легче расстаться с Анной Лопухиной (Гагариной), нынешней фавориткой царя. Честно говоря, девица сия мне весьма не нравилась. Нет, никаких особых грехов за ней не водилось, но, по словам Васильича, Анна была довольно глупа и несдержана на язык. Учитывая то, что подробности о нашем появлении в этом мире и об информации, которой мы располагаем, могут дойти до людей, которым этого знать не следует, лучше было бы, чтобы Павел и его фаворитка Гагарина расстались.

   Надо будет при случае откровенно поговорить с дочкой Иванова. Как мне показалось, девица сия была умной и не из робкого десятка, да и симпатичной, если судить о ней по нашим меркам. Здешние мадемуазель бледны, томны, и готовы, чуть что, сразу же хлопнуться в обморок. Даша же не такая. Как рассказал мне ее отец, она умеет плавать под водой с аквалангом, совершила десятка два прыжков с парашютом, и занималась какое-то время дельтапланеризмом. Кроме того, приятель Алексея Иванова научил Дашу приемам рукопашного боя и, в случае чего, она может за себя постоять. Думаю, что на ее фоне томная и глупая как овца Аннушка Гагарина серьезно проиграет в сравнении с нашей амазонкой.

   Занявшись делами несостоявшихся цареубийц, я совсем подзабыл о наших медиках. Они старались не лезть на передний план и просто присматривались к происходящему. Видимо, посовещавшись, они решили как-то определиться в этом, новом для них мире.

  У входа в Кордегардию меня остановил старший из них, высокий и плотный парень лет тридцати. Я знал, что его зовут Геннадием, и что он врач-реаниматолог. Кроме того, мне было известно, что в составе его экипажа водитель – примерно мой ровесник, и, по нескольким сказанным им словам, человек, побывавший в «горячих точках» и знающий, почем фунт лиха. Девица же, по имени Ольга, не произвела на меня особого впечатления. Видно лишь было, что она изрядно напугана всем происходящим.

– Товарищ подполковник, – обратился ко мне Геннадий, – вы тут варитесь в собственном соку, а о нас как-то и позабыли. А ведь, случись чего, прибежите, будете просить: «Доктор, голубчик, помогите…»

– Геннадий, простите, не знаю, как вас по отчеству. Вы извините меня, но тут события закрутились так, что пришлось решать самые неотложные дела, связанные с заговором против императора Павла I. Вы, наверное, помните, что в нашей истории он был убит в Михайловском замке, рядом с которым мы сейчас с вами стоим… Кстати, не обязательно называть меня по званию. Я совсем не против, если вы будете называть меня просто по имени. И можно перейти на «ты»… На всякий случай – меня зовут Игорь, отчество – Викторович, фамилия же – Михайлов. Я старший группы «Град». Ехали в Лемболово на учения, а угодили… - я развел руками, показывая, что попали явно не туда, куда хотели.

– Принято, Игорь, – кивнул медик. – О вашей конторе я слыхал, а вот так поручкаться ни с кем из нее не доводилось. Хотя до поступления в Первый медицинский послужил в армии. Правда, в отличие от Петровича – это наш водитель, Валерий Петрович Коновалов – пороху понюхать не удалось. Служил водителем БМП-3 в пехоте. Только тут БМП нет, да и наши авто скоро встанут. Ведь бензоколонок здесь еще не завели.

– Понятно, Геннадий. Буду иметь все сказанное тобой в виду. Что же касается горючки для авто и для электрогенераторов, то ее следует поберечь. Есть у нас несколько зарядных устройств на солнечных батареях, но они лишь для мобильных телефонов, раций, GPS-навигаторов, электронных книг, цифровых камер, планшетов и ноутбуков. А вот для более серьезной электроники это не годится. У Алексея Алексеевича – до чего запасливый мужик! – есть бензиновый электрогенератор. Но кончится этот самый бензин, и все – приплыли…

– Алексей Алексеевич – это мужик с грузовичка? У него еще собака такая черная, лохматая… – поинтересовался Геннадий. – Я по его внешнему виду сразу понял – еще тот жук. Запасливый, наверное, как наш старшина. Надо будет свести его с моим Петровичем – пусть помозгуют. Может, придумают чего интересное.

– Хорошо. А что за дама у вас на борту? Чего она умеет, и чем может быть полезна?

– Это Ольга? Она человек самой мирной профессии. Фельдшер-акушер. Правда, может не только дамам на сносях помогать, но и помощь мне оказать, когда пациент начинает загибаться.

– Гм, фельдшер-акушер – это тоже неплохо. Многие дамы из здешнего высшего света отдали Богу душу во время родов из-за невежества и низкого профессионального уровня здешних врачей. Думаю, что Ольга может сделать здесь неплохую карьеру. Надо будет поговорить об этом с императором. Мы, кстати, идем сегодня вечером к нему. Я пошлю Павлу записку, попрошу у него разрешения захватить тебя с собой.

– Буду рад познакомиться поближе с живым царем, – рассмеялся Геннадий. – Только, если меня пригласят, не забудь поставить меня в известность.   
 


Сообщение отредактировал Road Warrior: 14 Март 2019 - 19:35:19

  • Андрей 1969, Колко и Vlad-23 изволили поблагодарить

#37      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 45 053
  • Пол:Мужчина

Отправлено 16 Март 2019 - 00:05:45

3 (15) марта 1801 года. Санкт-Петербург.
Патрикеев Василий Васильевич, журналист и историк.


   На вечернюю встречу с императором мы отправились без нашего медика. Павел прислал ответ на нашу записку, в которой было написано, что он будет рад познакомиться с врачом из будущего, но сегодня разговор будет весьма серьезный, и лучше будет, если при сем будет присутствовать ограниченный круг лиц. Из чего мы пришли к выводу, что в Петербург прибыл граф Аракчеев, который имел приватный разговор с царем.

   Мы не ошиблись. В личных покоях императора, куда привел нас лакей, помимо Павла находился высокий худощавый мужчина, чуть сутуловатый, с мрачным выражением лица. На нем был генеральский мундир с орденом Иоанна Иерусалимского на груди. Я сразу же узнал в этом человеке Алексея Андреевича Аракчеева. Именно таким он был изображен на известном портрете Джорджа Доу, висящий в Военной галерее 1812 года в Зимнем дворце.

– Вот, сударь, – сказал Павел, делая приглашающий жест в нашу сторону, – познакомься с людьми, ниспосланные Богом для спасения меня и нашего государства. Это ученый, знающий все тайны нашего времени, господин Патрикеев, – Павел указал на меня, – а это славный воин из будущего, подполковник Михайлов, – после этих слов Игорь приветствовал Аракчеева кивком головы.
 
– А господину Патрикееву действительно известны все наши тайны? – неприятным скрипучим голосом произнес Аракчеев. Похоже, что «преданный без лести» был очень недоволен тем, что у императора появились новые советники, на которых граф не имеет никакого влияния.

   Я усмехнулся. Алексей Андреевич хочет меня проэкзаменовать? Что ж, посмотрим, как это у него получится.

– Да, граф, – ответил я. – Я знаю многое из вашего прошлого и будущего. Например, мне известно, где и как вы умрете. Но не будем о грустном. Тем более, что вы почти мой земляк. Недалеко от сельца Гарусова, где вы изволили появиться на свет, находится деревня, в которой у меня куплен небольшой домик. Летом я иногда там отдыхаю…, извините, отдыхал, ловил рыбу, собирал грибы и ягоды. Все-таки красивые там места в Вышневолоцком уезде.

   Ваш батюшка, Андрей Андреевич, отставной поручик Преображенского полка, несмотря на бедность – двадцать крестьянских душ – это ведь совсем мало – сумел дать вам начальное образование, а когда вы изъявили желание поступить в Инженерный и Сухопутный шляхетский корпус, то отправился вместе с вами в Петербург, дабы походатайствовать о вашем приеме на учебу. Не буду рассказывать о всех унижениях, которые вам пришлось пережить за те страшные полгода. Напомню только о рубле серебром, которые вам с отцом подал как милостыню митрополит Гавриил. На них вы прожили десять дней, пока вас не принял генерал Петр Иванович Мелиссино, сжалившийся над вами и принявший вас в Шляхетский корпус. Это было в июле 1783 года. Вы граф, пошли с отцом в церковь, но у вас не осталось денег даже на то, чтобы поставить свечку, и вы благодарили Бога за милость Его одними земными поклонами…
    
  Лицо у Аракчеева вытянулось. Он не ожидал, что мне известны такие подробности из его личной жизни. А император, внимательно слушавший мой рассказ, покачал головой и сочувственно взглянул на своего любимца.

– Да, господин Патрикеев, – произнес Аракчеев, с уважением и страхом взглянув на меня, – теперь я вижу, что вы человек необыкновенный, и вам действительно доступно то, что известно лишь мне.  

– Ну вот и отлично, граф, – кивнул Павел. – Давайте поговорим о деле. Заговор, который в их истории закончился цареубийством, провалился. Самые главные заговорщики арестованы. Остальные находятся в смятении, и, можно сказать, теперь уже не опасны…

– Извините, государь, – вмешался в разговор Игорь Михайлов, – но говорить о том, что заговор ликвидирован, а заговорщики не опасны, было бы преждевременно. Как нам удалось установить, следы заговора ведут в Лондон. Именно там решили сменить вас на троне, чтобы снова стравить Российскую империю с Францией Наполеона Бонапарта. И пока вы живы, государь, британцы не оставят вас в покое. Тем или иным способом они будут пытаться свергнуть вас с престола и убить.

– Ну, господин подполковник, я не из пугливых, – улыбнулся Павел. – Тем более, что вы с вашими чудесными механизмами не дадите этого сделать. А что качается попыток поссорить нас с французским «Цезарем»…

  Император подошел к столу, и взял оттуда лист бумагу, на которой было что-то написано по-французски.

– Я набросал письмо Первому консулу Наполеону Бонапарту, дав согласие на совместный поход русских и французских армий в Индию, захваченную британцами. Состоялся ли в вашей истории, господин Патрикеев, такой поход, и чем он закончился?

– Государь, после вашего убийства, все приготовления к совместному походу были свернуты. Отряд донских казаков атамана Василия Орлова, достигший к тому времени Волги, был возвращен назад. В общем-то, это было правильное решение – поход был не был подготовлен материально, и казаки вряд ли добрались бы до Индии. А вот план, предложенный Наполеоном, мог бы завершиться успешно.

  Только сейчас о нем говорить преждевременно. Отряд Орлова следует вернуть, пока он еще не понес больших потерь от болезней. А нам стоит вспомнить о другой опасности. В самое ближайшее время британский флот может оказаться в Балтийском море. Номинально им командует адмирал Паркер, но фактически руководит флотом заместитель Паркера адмирал Горацио Нельсон. Это очень опасный противник – смелый, напористый, талантливый и жестокий.

  Нельсон хочет нейтрализовать Данию, пройти проливы, дождаться, когда растают льды в восточной части Балтийского моря, после чего напасть на Ревель и Кронштадт. 12 марта – в день вашего убийства – британский флот вышел в море из Грей-Ярмута. А 2 апреля, после того как датчане отказались выйти из Союза, заключенного Россией, Швецией и Пруссией, Нельсон напал на датские корабли и плавучие батареи, защищавшие Копенгаген. Произошло ожесточенное сражение, в ходе которого обе стороны понесли большие потери. Но Нельсон сумел заставить принца-регента Фредерика выйти из Союза и пропустить британские корабли через проливы в Балтийское море.

  Потом, отремонтировав изрядно поврежденные датскими ядрами корабли, Нельсон направился к Ревелю…

– И наши моряки дали достойный отпор этому зарвавшемуся наглецу? – спросил Павел.

– Нет, государь, – ответил я. – Новый русский император решил замириться с Британией, и Нельсон, постояв несколько дней на рейде Ревеля, отправился в Англию.  
 
– Сейчас так не получится, – вступил в разговор Игорь Михайлов. – Вы, государь, слава Богу, живы, капитулировать перед британцами не намерены, и Нельсон – человек упрямый и самоуверенный – наверняка нападет на Ревель. Надо дать ему отпор, и постараться уничтожить как британские корабли, так и самого Нельсона…

– Да, но сможет ли наш флот это сделать? – задумчиво произнес Павел. – Британские моряки опытны и отважны. А адмирал Нельсон уже прославился в сражении при Абукире.

– Для русских моряков нет ничего невозможного, – твердо сказал подполковник Михайлов. – Надо только достойно подготовиться к встрече врага. И эту подготовку следует начать прямо сейчас…                   


  • Андрей 1969, Колко и Vlad-23 изволили поблагодарить

#38      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 45 053
  • Пол:Мужчина

Отправлено 16 Март 2019 - 17:17:57

Историческая справка

Коронованный рыцарь


   Ночь с 11 на 12 марта 1801 года в Санкт-Петербурге выдалась нескучной. Группа пьяных гвардейских офицеров, тайно проникшая в Михайловский замок, новую резиденцию императора Павла I, блуждала с факелами в руках по его коридорам в поисках российского самодержца.

   Императора Павла предал родной сын Александр, сменивший верный государю караул преображенцев на семёновцев, командиром которых он был. Удар золотой табакеркой в висок и удавка, сделанная из офицерского шарфа, наброшенная на шею императора, оказались смертельным аргументом в споре между Павлом и заговорщиками.

   Павел I в памяти современников и потомков остался взбалмошным и недалеким монархом, коронованным чудаком, который принимал решения и издавал указы, руководствуясь не разумом, а эмоциями. Но дураком Павел не был. Он получил неплохое образование, ум его был остёр, и в текущей мировой политике он разбирался неплохо.

   Правда, водился за ним один недостаток – он держал данное им слово и считал, что и другие монархи должны вести себя соответственно. Но английские и австрийские коронованные особы считали, что честность – вещь старомодная, изжившая себя, и легко давали обещания, так же как и легко забирали их назад.

   Потому Павел и рассорился с участниками антифранцузской коалиции, которые откровенно и непринужденно его предали. Русские войска по инициативе венского двора были отправлены в Швейцарию, оказавшись без снабжения и боеприпасов в каменной ловушке, окруженные превосходящими силами французов. Они были обречены на полное истребление, и только полководческий гений Александра Васильевича Суворова спас русское войско от гибели.

   Англичане же, интригуя против эскадры адмирала Ушакова, действующей в Средиземноморье, ухитрились оскорбить самого царя. Они заняли захваченный французами остров Мальта и отказались передать его Павлу I, который считал его своим, так как был Гроссмейстером Мальтийского ордена.

   Узнав о серьезных трениях между английским и российским монархом, Наполеон (тогда еще Первый консул) решил заключить антианглийский союз с русским императором. Для начала он отправил домой в Россию всех русских пленных, захваченных в Швейцарии и Голландии, приказав вернуть им оружие и одеть в новые мундиры, сшитые французскими портными за счет французской казны.

   Широкий жест Наполеона пришелся по душе Павлу. Он отправил личное послание Бонапарту, намекнув ему, что лично будет не против, если Первый консул сменит свою генеральскую треуголку на более подходящий головной убор для фактического правителя Франции. Идея короноваться и стать легитимным монархом Наполеону понравилась, и в 1804 году он, правда, уже после смерти русского царя, провозгласил себя императором Франции.

   Дальше – больше. В конце 1800 года по инициативе Павла I был заключен Договор о вооруженном нейтралитете, к которому присоединились Пруссия, Дания и Швеция. Он был направлен против Англии, военные корабли которой занимались откровенным пиратством. Кроме того, Павел запретил торговать с Англией хлебом и лесом. Это был удар, что называется, под дых. Британцы питались русским хлебом и из русского леса строили корабли. Чуть позже Павел выслал из страны английского посла Уитворта и приказал задержать все английские корабли, находившиеся в российских портах, а их экипажи взять под стражу.

   Ответ британцев последовал незамедлительно. Флот под командованием знаменитого Нельсона в феврале 1801 года без объявления войны напал на столицу Дании Копенгаген и сжег мирный город. Нельсон рвался наказать и «варварскую Россию». Он говорил: «Мы бросим якоря на Неве, а ядра наших пушек полетят прямо в окна царского Эрмитажа». Правда, одноглазый адмирал забыл, что напротив Эрмитажа на другом берегу Невы находилась Петропавловская крепость, чьи пушки запросто сделали бы из британских кораблей решето. Эскадра Нельсона дошла до Ревеля, где, при виде береговых укреплений с множеством пушек, воинственность англичан резко пошла на убыль, и британцы покинули российские территориальные воды, так и не сделав ни одного выстрела.

   Но основной и смертельный удар по Англии Наполеон и Павел решили нанести в Индии.

   План Восточного похода выглядел примерно так. Из Италии в дальний путь отправляется 35-тысячный корпус генерала Андрэ Массены, полководца храброго и опытного, но прославившегося, помимо военных талантов, своей алчностью и страстью к мародерству. По Дунаю французы должны были попасть в Черное море, по Дону подняться до Большой излучины Дона, в Царицыне сесть на суда и спуститься до Астрахани. Соединившись с донскими казаками и регулярными частями калмыков, объединенный франко-русский корпус численностью около 70 тысяч человек должен был на судах русской Каспийской флотилии пересечь Каспийское море и высадиться в персидском Астрабаде.

   По расчетам Наполеона, весь путь от Италии до Астрабада занял бы 3 месяца. А уже от Астрабада через всю Персию, Герат, и Кандагар, экспедиционный корпус должен был войти в Индию и показать англичанам кузькину мать. Отдельно, с целью отвлечения британцев, через Оренбург на Хиву и Бухару, с последующим выходом в Афганистан и к границам Индии, был отправлен казачий корпус атамана Орлова. 40 казачьих полков (22 тысячи сабель с 24 пушками) отправились в дальний поход. Им предстояло пройти более 2 тысяч километров.

   Шансы на успех у экспедиционного корпуса Массены и казаков Орлова были вполне реальными. В Индии тогда находилось всего 32 тысячи солдат Ост-Индской компании, из которых британцев было всего 2 тысячи. Остальные были индийскими солдатами-сипаями, которые вряд ли стали бы класть головы за своих угнетателей. К тому же только-только в Индии закончилась кровопролитная англо-майсурская война, и остатки отрядов мятежного Типу Султана с большим удовольствием ударили бы в спину англичанам.

Спасти от потери «Жемчужины Британской короны» (так англичане называли Индию) и от крупных неприятностей для самой метрополии могло только чудо. И это «чудо» случилось в Михайловском замке в ночь с 11 на 12 марта 1801 года.   

Что бы произошло, если бы Павел I остался жив?

   Сокрушив владычество Англии в Индии, русские обосновались бы в Средней Азии и Закавказье на полвека раньше, чем это произошло в существующей реальности. Кстати, Павел I не чужд был идеи расширения территориальных пределов России. Именно при нем в январе 1801 года был обнародован манифест о присоединении Грузии к России, а в июле 1799 года учреждена Российско-Американская компания, начавшая планомерное освоение русскими Аляски. Вполне вероятно, что Россия поучаствовала бы вместе с Францией в разделе колониального наследства Испании (присоединив часть тихоокеанских испанских колоний в Северной Америке).

   Франция тоже не осталась бы в накладе. Прежде всего, она бы вернула себе захваченные у нее ранее Канаду и владения в Индии. Ну и Луизиана была еще не продана. Так что нынешние США сегодня имели бы более скромные размеры.

   Павел и Наполеон собирались поделить и владения Оттоманской империи. Россия претендовала на Балканы, Франция – на Египет (Наполеон там уже успел побывать) и Сирию.

   В Европе, союз России и Франции был бы весьма полезен этим странам и губителен для Англии. Российской империи не пришлось бы дважды воевать с наполеоновской Францией, нести огромные материальные и людские потери. По согласованию с Наполеоном (это произошло и в реальности) Россия отвоевала бы у Швеции Финляндию.

Не менее плодотворно оказалась бы и внутренняя политика Павла. Напомним, что при нем были приняты первые шаги по ограничению крепостного права. Манифестом о трехдневной барщине он запретил помещикам отправление барщины по воскресным дням, праздникам, и более трех дней в неделю. Впервые, при восшествии Павла на российский престол к присяге были приведены и крепостные. По свидетельству современников Павел часто повторял: «Я хотел бы управлять 20 миллионами граждан, а не 20 миллионами рабов».

   Освобождение крестьян привело бы к созданию в России свободного рынка рабочих рук, что вызвало бы не только скачок в развитии промышленности, но и мощное колонизационное движение на окраины. А земель новых у России, как мы только что говорили, было бы гораздо больше, чем в существующей реальности.


  • Андрей 1969, Колко и Vlad-23 изволили поблагодарить

#39      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 45 053
  • Пол:Мужчина

Отправлено 17 Март 2019 - 23:07:04

4 (16) марта 1801 года. Санкт-Петербург.
Подполковник ФСБ Баринов Николай Михайлович. РССН УФСБ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области «Град».
 
  Пока мои коллеги занимались политическими вопросами и общались с царем и его приближенными, я со своими ребятами активно искоренял крамолу. С помощью «жучка», которого удалось закрепить на мундире генерала Беннигсена, нам удалось узнать много интересного. Ганноверец, заявившись в особняк братьев Зубовых, «обрадовал» их сообщением о том, что лошадь, на которую они поставили, захромала и сошла с дистанции. То есть, даже если им каким-то образом и удастся свергнуть с трона императора Павла, то его место займет не удобный для всех Александр Павлович, при котором будет «все как при бабушке», а его брат Константин Павлович. Зная его крутой нрав и вспыльчивость, новый русский император может стать «вторым изданием, дополненным и улучшенным» своего отца. И вполне вероятно, что заговорщики, почувствовав твердую руку Константина I, не раз вспомнят с умилением «доброго царя Павла Петровича». 
 
   Беннигсен попытался успокоить братьев, которые изрядно струхнули от полученных новостей и решили на всякий случай отъехать в свои имения, чтобы отсидеться там и выждать, чем все закончится. «Длинный Кассий» сказал, что ему необходимо посоветоваться с «другом из Лондона», который подскажет, что именно следует предпринять в создавшейся ситуации. 
 
– Господа, еще не все потеряно, – заявил Беннигсен. – В конце концов, вслед за своим батюшкой можно будет отправить в преисподнюю и его сына. И тогда на российский престол взойдет император Александр. То есть произойдет то, на что мы рассчитывали. Разница лишь в том, что крови прольется чуть больше. Но нам ли, старым солдатам, бояться крови?
 
   Зубовы немного приободрились и стали лихорадочно прикидывать, кто из их общих друзей и единомышленников может принять участие в новом издании заговора. Конечно, самая страшная потеря для заговорщиков – это арест генерала. Другого такого организатора и идейного вдохновителя вряд ли удастся найти. К тому же граф слишком много знал. Николай Зубов сказал, что у него есть свои люди в Тайной Экспедиции, и он постарается сделать все, чтобы Пален скоропостижно скончался в застенках Алексеевского равелина, унеся с собой тайны заговорщиков. 
 
  Я взял это заявление Зубова на заметку и приказал от имени императора Павла (император дал мне право отдавать подобные приказы) главе Тайной Экспедиции тайному советнику Макарову усилить охрану Палена. А само наблюдение за арестантом я поручил поручику Бенкендорфу. Я знал, что Александр Христофорович всегда тщательно и скрупулезно выполняет приказы своего начальства. 
 
  Главное же, что я сумел выяснить из разговора Беннигсена с братьями Зубовыми, это то, что они полны решимости добиваться своей цели – свергнуть императора Павла, и что у заговорщиков имеется зарубежные кураторы и финансисты. Генерал Беннигсен прямо заявил, что Лондон готов заплатить участникам заговора любые деньги в случае устранения русского царя, и обещал оказать им вооруженную поддержку.
– Как вы помните, господа, – сказал он, – из портов Британии в самое ближайшее время должна выйти мощная эскадра, состоящая из сотни кораблей с морскими пехотинцами на борту. Командует эскадрой престарелый адмирал Паркер, а его заместителем и фактически руководителем всей экспедиции является герой сражения в устье Нила* (*так британцы называли сражение при Абукире) адмирал Горацио Нельсон 
Британцы настроены решительно – они собираются под угрозой начала боевых действий заставить страны, примкнувшие к России и объявившие «вооруженный нейтралитет», отказаться от этого самого нейтралитета и перейти на сторону Британии. И будьте уверены – они этого добьются.
 
– Это было бы весьма своевременно, – воскликнул Платон Зубов. – Ведь разрыв с Англией наносит вред всей нашей заграничной торговле. Все российское дворянство, которое получало доход со своих поместий, продавая за море хлеб, корабельный лес, сало, пеньку и лен, теперь не знает – куда все это девать. Потому-то дворянство ненавидит Павла, подрывающего его благополучие… Безрассудный разрыв с Англией идет во вред глав всему дворянскому сословию.
 
– Полностью согласен с вами, – кивнул Беннигсен. – Разрыв торговых связей между Россией и Британией вреден и для английских промышленников и купцов. И потому они не пожалеют денег для того, чтобы восстановить то положение дел, которое существовало при императрице Екатерине.
 
  Покинув особняк братьев Зубовых, Беннигсен отправился в сторону Адмиралтейства. Там он свернул на Галерную улицу и, прогулявшись по ней, внимательно огляделся, словно проверяя, нет ли за ним слежки, нырнул в дверь одного из домов. Похоже, что там жил тот самый куратор из Лондона, с которым генерал встречался в Летнем саду. За домом было установлено наблюдение. 
 
   А пока в Михайловский замок стали прибывать по вызову императора офицеры, замешанные в заговоре. Всех их по одному провожали в Библиотеку, где их встречал сам Павел. Это было зрелище достойное богов. Взор царя был строг и грозен. У большинства из заговорщиков – а многие из них понюхали пороха и участвовали не в одной военной кампании – при виде императора подкашивались ноги и начинал заплетаться язык. Павел же произносил в духе Тараса Бульбы: «Ну что, сынку, помогли тебе твои британцы?», после чего обычно следовало полное раскаяние, и просьба к самодержцу простить неразумных чад своих.
 
  Император не требовал у проштрафившихся гвардейцев сообщить ему «пароли и явки», а по-отечески журил непутевых офицеров, и обещал не лишать их живота, то есть, не казнить лютой смертью. Однако, гнусные замыслы должны быть наказаны, а посему виновным предлагалось на выбор – или разжалованными в солдаты искупить вину кровью в бою с врагами империи, или отправиться в острог, где и пребывать до самой смерти под строжайшей охраной. Вполне естественно, что почти все офицеры выразили желание попасть в первый в России «штрафбат». 
 
  Избежали такой душеспасительной беседы лишь явные и отпетые заговорщики, вроде братьев Зубовых и гвардейцев: Яшвиля, Скарятина, Татаринова и Бороздина, женатого на дочери Ольги Жеребцовой. Их отправили прямиком в Петропавловку. Туда же угодили и явные предатели – капитан Аргамаков, поручик Марин и еще несколько офицеров, оказавших содействие цареубийцам. 
 
   Словом, к утру сегодняшнего дня основное ядро заговорщиков было обезврежено. При этом никто из них не оказал сопротивления – боевые офицеры покорно передавали оружие и послушно садились в черные кареты с зарешеченными окнами, заменявшие здесь автозаки. 
 
  Вся информация о задержаниях поступала в своего рода штаб, который возглавил приехавший вчера из своего имения граф Аракчеев. Меня познакомили с ним. Надо сказать, что он не вызвал у меня неприязни. Нормальный мужик, неразговорчивый, грубоватый, возможно, чересчур пунктуальный. Но, с другой стороны, Аракчеев был весьма обстоятелен и отличался чудовищной работоспособностью. Он терпеливо перечитывал все донесения, поступившие от агентов Тайной Экспедиции, анализировал их, и делал какие-то выписки. Я теперь понял, почему в нашей истории Пален постарался изолировать Аракчеева и не допустить его в город накануне той роковой ночи. Будь «преданный без лести» тогда в Михайловском замке, Павел наверняка остался бы жив. 
 
   Сегодня на вечер было назначено очередное совещание в личных покоях императора. Это будет краткое подведение итогов и прикидки действий на ближайшее будущее. У нас есть несколько предложений на сей счет – посмотрим, как император их воспримет.

Сообщение отредактировал Road Warrior: 18 Март 2019 - 13:35:36

  • Андрей 1969, Колко и Vlad-23 изволили поблагодарить

#40      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 45 053
  • Пол:Мужчина

Отправлено 18 Март 2019 - 15:11:09

3 (15) марта 1801 года. Санкт-Петербург.
Чарльз Джон Кэри, 9-й виконт Фольклендский.


   Лизелотте была одета в безупречно выглаженное платьице с накрахмаленным передником, и держалась она так, словно сегодня рано утром она не выпорхнула из моей кровати, не забыв, естественно, подхватить со столика приготовленную для нее стопку монет. Вела она себя очень даже формально, что было неудивительно – сегодня сама фрау Бергер соизволила составить мне компанию за обедом.

– Зря вы проводите столько время в кровати, герр Удольф, – пеняла мне уважаемая фрау. – Ведь в этом городе столько интересных и красивых мест. Конечно, все они построены немцами и итальянцами – эти русские неспособны что-либо создать сами – но, тем не менее, здесь намного лучше, чем на моей родине. Например, знакомы ли вы с нашей Анненкирхе – это здесь, на Кирочной? И бывали ли вы в Петрикирхе на Невском? Это самая старая наша церковь, построенная из дерева еще в 1730 году, под покровительством самого фельдмаршала Миниха. А вокруг нее живут немцы, а не русские. Поблизости есть вполне приличные заведения, где можно выпить хорошего пива и съесть замечательный швайнебратен* (*запеченая свинина) в пивном соусе!

– Я там бывал, совершая утренний променад, гнедиге Фрау (*gnädige Frau – милостивая госпожа), – улыбнулся я. – Там и правда очень красиво! Не то что в тех районах, где живут русские.

   На самом деле я побывал там не с целью совершить прогулку, а разведать местность. Сэр Уитворт рассказал мне, что в этом районе по ночам малолюдно, несмотря на то, что он считается центром русской столицы. Торговцы и мастеровые уже заканчивают свою работу, а добропорядочные обыватели предпочитают сидеть дома и готовиться ко сну. После рандеву с генералом Беннигсеном в Летнем саду, я решил на всякий случай найти другое место для наших встреч, хотя втайне и надеялся, что больше не увижу эту самоуверенную германскую рожу. Что поделаешь, порой приходится иметь дело с пренеприятнейшими личностями. Но часто именно среди таких отбросов общества встречаются весьма полезные агенты. Надеюсь все же, что эта встреча с генералом будет последней.

– Да вы ешьте, ешьте, – захлопотала фрау Бергер. – Я велела приготовить для вас настоящую Welfenspeise (*знаменитый десерт из Ганновера. Состоит из сливок и безе, покрытых перетертыми яичными желтками с добавкой вина). Моя Лизе ее делает редко, но, раз вы нас скоро покидаете, то я решила угостить вас на прощание именно этим блюдом.

   Интересно, – подумал я. Эта старая ведьма думает, как Бенджамин Франклин: «гости и рыба начинают попахивать на третий день?» Помнится, я не говорил этой фрау о том, что скоро уеду. Впрочем... Если все произойдет как мы планировали, то уже через две недели меня здесь не будет. Но я лишь улыбнулся:

– Благодарю вас, гнедиге Фрау. Надеюсь, что мне будет позволено погостить у вас еще несколько дней?

– Конечно, герр Удольф, – расплылась та в улыбке, но в ее глазах мелькнуло нечто, что не соответствовало выражению лица. – Кстати, вы слышали интересную новость? Ее только что рассказала моя соседка, фрау Энгельс. Оказывается, русский император назначил своего второго сына, цесаревича Константина, наследником престола.

   У меня от этих слов перехватило дыхание, но я попытался сохранить невозмутимое выражение, лица и лишь лениво произнес:

– Так у него же вроде есть старший сын? И именно ему, если что-то случится с русским монархом, следует занять отцовский престол.

– Все правильно. Именно так и должно быть. Но почему-то царь решил сделать все не так, как должно быть у порядочных коронованных особ. Впрочем, нам, немцам, какая разница? Русские императоры по крови давно уже практически немцы. Эти русские дикари неспособны сами управлять своей огромной империей.

   Надо было срочно действовать, но мне пришлось допить кофе с фрау Бергер и с сочувствием выслушать ее жалобы на ревматизм в правом колене, что, увы, вдохновило её на длинную лекцию о том, как отвратителен климат в этом городе. Когда же она наконец ушла, я удалился к себе, достал конверт, и нацарапал скверно очиненным пером на клочке бумаги: «Петрикирхе, 8 часов». Потом я написал на конверте латинскую букву «Б» и взял второй конверт. В него я вложил второй клочок бумаги, на котором я нарисовал два крестика. Это означало: «Проследите, чтобы за нашим другом не было слежки».

   Вернувшись в столовую, попросил Лизе, убиравшую посуду со стола:

– Не могла бы ты отнести эти конверты на набережную Мойки в синий дом, что недалеко от Невского, и передать их лично в руки минхееру Голдевайку? Запомни – только лично ему, и никому более!

   Она с удивлением посмотрела на меня, но, когда к ней в руку перекочевала пара монет, Лизе заулыбалась и кивнула:

– Конечно, герр Удольф. Вот только закончу уборку в столовой и отправлюсь на Мойку.

   Часов в пять, я надел теплый плащ и треугольную шляпу – ношение круглых было запрещено русским царем – сунул за пояс пару пистолетов, и отправился сначала на Мойку напротив дома Голдевайка. Левая занавеска на его окне была наполовину задёрнута – значит, Беннигсен успел там побывать и получить моё послание. Тогда я пошёл на Невский, к Петрикирхе, где в одной из тамошних харчевен поел того самого швайнебратена, которому пела дифирамбы фрау Бергер. Было и правда вкусно, но я бы, сказать честно, предпочел бы наш британский ростбиф, по которому я соскучился.

   А в половину восьмого всем гостям объявили, что гастштетте* (*Gaststätte – ресторан) скоро закроется. Поворчав для приличия, я оплатил счет, оставил не очень щедрые чаевые (иначе меня могли бы запомнить), и направился к Петрикирхе. Беннигсен, переминаясь с ноги на ногу, уже ждал меня у главного входа в кирху.

– Виконт, как хорошо, что вы пришли! – воскликнул он.

– Не называйте меня по титулу, я ж вас просил. Итак, что у вас произошло? Про нового наследника престола я уже в курсе.

– Арестовали генерала фон Палена!

  А вот этого я не ожидал. Но, несмотря на это весьма тревожное сообщение, я сказал как можно более спокойно:

– В чем же обвиняют этого уважаемого человека?

– Никто об этом не знает. Но упаси Бог, если он начнет рассказывать о заговоре! Тогда полетит столько голов... Надо найти того, кто информировал о нем царя. Ведь Павел до вчерашнего дня верил фон Палену.

– Хорошо. Хотя, конечно, ничего хорошего в случившемся нет. Что вы предлагаете делать?

– Во-первых, мы постараемся сделать так, чтобы граф Пален скоропостижно скончался в Петропавловской крепости. Именно там содержатся арестованные государственные преступники. Во-вторых, в ходе переворота следует прикончить не только императора Павла, но и его нового наследника – Константина. Причем сделать это нужно как можно скорее.

– Деньги, необходимые для подкупа русских вельмож и чиновников, вам будут выделены. Связь же держим так, как договаривались ранее. И помните, генерал – надо действовать быстро и решительно! Иначе всем нам несдобровать!
 


  • Андрей 1969, Колко и Vlad-23 изволили поблагодарить




Рейтинг@Mail.ru