Перейти к содержимому


Фотография

Спасти Русского Гамлета.


  • Закрытая тема Тема закрыта
Сообщений в теме: 81

#61      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 45 053
  • Пол:Мужчина

Отправлено 22 Апрель 2019 - 22:41:16

12(24) марта 1801 года. Вход в пролив Зунд. Борт 98-пушечного Корабля Его Величества «Сент-Джордж».
Вице-адмирал Горацио Нельсон.


   Я готов взорваться от возмущения, словно граната с дымящимся фитилем! Этот старый мерин адмирал Паркер все никак не может решиться начать атаку на этих проклятых датчан. Понятно, что сразу по прибытию к берегам Норвегии наша эскадра была сильно потрепана штормом. Ветер и волны разбросали корабли, и потребовалось время, чтобы их собрать. Едва не пошел ко дну 74-пушечный корабль «Россель», и его пришлось выбросить на берег. Адмирал Паркер, чтобы собрать снова свои корабли, встал на якорь у входа в Зунд. И похоже, что понадобятся немалые усилия, чтобы сдвинуть его с места.

   А воевать все же придется, несмотря на то что Паркеру этого ужасно не хочется. Вчера из Копенгагена пришел фрегат «Бланш», на котором прибыли чиновник министерства иностранных дел королевства Ванситтарт и наш поверенный в делах в Дании Друммонд. Они принесли пренеприятное для адмирала Паркера известие – датчане категорически отказались пропустить наши корабли на Балтику, и в случае, если мы попробуем прорваться через проливы, они откроют огонь по британской эскадре.

   Беднягу Паркера, услышавшего все это, едва не хватил удар. Пришлось прислать ему в утешение жирного палтуса, которого поймали мои матросы. Я знал, что адмирал любит вкусно поесть и будет рад моему гостинцу. Так оно и оказалось – Паркер поблагодарил меня и пригласил на ужин, чтобы мы вместе оценили вкус палтуса.

 За трапезой, под стакан отличного портвейна, наш разговор снова коснулся предстоящего – а в этом уже никто не сомневался – сражения. Я прямо сказал Паркеру, что если предстоит нанести сокрушительный удар по упрямым и неразумным датчанам, то этот удар должен быть максимально сильным и беспощадным.

– Поймите – на кон поставлена честь Англии, – сказал я, – От вашего решения зависит, упадет ли наша страна в глазах Европы или она еще выше поднимет голову.

  Я предложил адмиралу довольно рискованный план – не связываться с датским флотом и пройти в Балтику не через пролив Зунд, а через Большой Бельт – извилистый пролив, разделяющий острова Зеландию и Фионию. Длина его около 150 миль, он узок и мелководен, и прохождение через него представляет немалую опасность. Но, с другой стороны, нам в этом случае не будут грозить орудия датских военных кораблей и фортов.

  Паркер, услышав мое предложение, замахал руками, с ходу отвергая их. Он боялся посадить на мели наши корабли и фрегаты, а кроме того, он всерьез опасался оставлять в тылу датский флот, который, объединившись со шведами и русскими, мог навязать нам сражение, в котором шансы победить были бы не на нашей стороне.

  Конечно, адмирал Паркер кое в чем был прав. Действительно, опасно было оставлять в тылу сильного противника, да и опасности при прохождении через Большой Бельт глубокосидящих многопушечных кораблей следовало учитывать. На мое предложение – снять с них пушки и максимально облегчить, Паркер ехидно спросил у меня – чем я буду отбиваться от датчан, если им взбредет в голову атаковать нашу эскадру.

  При этом он помянул адмирала Джона Бинга, расстрелянного в 1757 году по приговору военного трибунала в Портсмуте на палубе собственного флагмана. Приговор гласил: «он не сделал все, что от него зависело».

– Так и мне, друг мой, – сказал Паркер, не хочется оказаться на месте бедняги Бинга. Будем следовать Военному кодексу, и указаниям из Адмиралтейства. Я отправил в Лондон письмо, в котором обрисовал создавшуюся ситуацию. Давайте, подождем на него ответа.

  Пока же я изучал лоции пролива Зунд и те препятствия, с которыми нам придется встретиться. Что же касается ответа на письмо Паркера, то я даже не сомневался в том, что новый премьер-министр Генри Аддингтон, который должен был сменить Уильяма Питта-Младшего на этом посту, прикажет прорываться в Балтику силой. Я слышал, что у Аддингтона была навязчивая идея – корабли стран, объявивших Вооруженный нейтралитет, обязательно объединятся с флотом Франции, после чего Наполеон высадится со своими головорезами в Англии. Я считал, что Аддингтон преувеличивает, но вероятность подобного развития событий существовала.

  А пока нам следовало не медлить и побыстрее входить в Балтийское море. Когда растают льды в Ревельской бухте и у Кронштадта, русские корабли смогут выйти в море и объединиться со шведами и датчанами. И тогда нам придется бесславно убираться домой, после чего перед стариной Паркером явственно замаячит тень бедняги Бинга.

  Пользуясь случаем, я повидался с мистером Ванситтартом, который рассказал мне много интересного и полезного о состоянии датского флота, фортов Копенгагена и о настроении датчан. Как оказалось, можно было не бояться артиллерийского огня с датской крепости Хельсингёр и стоявшей напротив нее на противоположном берегу Зунда шведской крепости Хельсингборг. Как оказалось, в шведской крепости имелось всего восемь орудий малого калибра, не представлявших большой опасности для наших кораблей. Дело в том, что датчане во всех договорах, заключенных со шведами, запрещали своим соседям и давним врагам устанавливать на берегах Зунда береговые укрепления, вооруженные дальнобойными пушками. Датские скряги боялись, что в таком случае шведы могут потребовать честь денег, которые платили корабли за проход через проливы. Так жадность подвела датчан и подсказала мне тактику прорыва к Копенгагену. Надо следовать вплотную к шведскому берегу, так, чтобы корабельная обшивка царапала шведские скалы. А пушки датчан просто не добьют до нас. К тому же в Хельсингёре – крепости, воспетой великим Шекспиром в «Гамлете» – пушек было мало.

  В Копенгагене же местный гарнизон и жители города были настроены решительно. Они готовились к сражению с нашей эскадрой. Многие обыватели записывались в ополчение. Даже студенты королевского университете в Копенгагене сформировали отряд численностью 1200 человек. Конечно, все эти бюргеры и чиновники не могли сравниться с нашими морскими пехотинцами, готовившимися захватить датские береговые укрепления, но все же, как я понял, наша балтийская экспедиция не будет похожа на легкую прогулку.

  Правда, мистер Ванситтарт сообщил мне по секрету, что войны с Россией, возможно и не будет. В русской столице группа гвардейских офицеров готова в самое ближайшее время свергнуть с трона императора Павла.

– Новый император, как нам кажется, будет более покладистым, – с улыбкой сообщил мне мистер Ванситтарт, – и с ним мы прекрасно поладим.

– Жаль, очень жаль, – вырвалось у меня, – мне очень хочется намять бока этим русским медведям. Они считают себя европейцами, но на самом деле они худшие азиаты, чем даже турки. В этом я сумел убедиться, имея дело с русским адмиралом Ушаковым.

– Полагаю, что вам, адмирал, – лукаво подмигнул мне Ванситтарт, – так и не придется скрестить свою победоносную шпагу с русскими. К тому же адмирал Ушаков, как сообщили мне наши люди, сейчас безвылазно сидит в Крыму, где приводит в порядок свои корабли, потрепанные во время Средиземноморской экспедиции. Так что готовьтесь иметь дело с датчанами. Думаю, что шведы, узнав о том, что вы сделаете с Копенгагеном, не рискнут сразиться с вами.

  Слова, слова, слова… А я – человек дела. Поэтому-то я с нетерпением жду приказа войти в Зунд и в очередной раз прикидываю план предстоящего сражения. Оно должно прославить меня и британский военно-морской флаг.          
 
 


Сообщение отредактировал Road Warrior: 23 Апрель 2019 - 14:43:06

  • Андрей 1969, Колко, Ленинский 21 и еще 1 изволили поблагодарить

#62      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 45 053
  • Пол:Мужчина

Отправлено 23 Апрель 2019 - 14:42:42

12(24) марта 1801 года. Санкт-Петербург. Михайловский дворец.
Патрикеев Василий Васильевич, журналист и историк.


   Mинула та роковая ночь, а в царском дворце ничего не изменилось. Все так же продолжали нести службу караульные, все так же привычно слуги готовили еду императорской семье, а на плацу перед Михайловским дворцом собирались придворные, чтобы поприсутствовать на очередном плац-параде.

   Заговор, который в нашей истории закончился убийством императора, в этой реальности так и не состоялся. Самые опасные заговорщики сидят под надежной охраной в «Секретном доме» Алексеевского равелина Петропавловской крепости, а остальные – кто на гарнизонной гауптвахте, кто под домашним арестом. К участникам заговора у нас индивидуальный подход – многие из его участников лишь на допросах в «Тайной Экспедиции» осознали, во что вляпались. И кое-кому из них даже поплохело от услышанного.

   Самое большее омерзение вызывал у меня бывший фаворит императрицы Екатерины II Платон Зубов. Действительно, этот организм даже не хотелось называть человеком. Он валялся в ногах у Аракчеева и у меня, каялся во всех смертных грехах, и умолял сохранить ему жизнь. Видимо, до этого «альфонса» наконец дошло, что влип он в дело об умысле на цареубийство по полной программе. Платон пытался свалить вину на своих родных братьев, дескать, эти злодеи обманули его, белого и пушистого, и обманом втянули его в комплот. Да и сэра Чарльза Уитворта он не забыл — тот, мол, пообещал участника заговора большие деньги в случае удачи.
 
– Господа, – патетически восклицал Платоша, театрально закатывая глаза, – один раз я видел в доме графа Палена груды золотых гиней. Как он объяснил мне, что это очередной «подарок» от наших британских друзей. Так что мы не были ограничены в средствах, и могли тратить любые суммы на подкуп командиров гвардейских полков и на вино для господ офицеров.

   Заговорив о деньгах, Платон, имевший среди придворных времен Потемкина прозвище «дуралеюшка», тяжко вздохнул и с тоской посмотрел на нас. Видимо, его природная алчность не давала ему покоя даже в казематах Алексеевского равелина. Подумать только – сколько у него бы было денег, если бы заговор удался, и вместо Павла на российский престол взошел его более покладистый царь Александр.

   Я не стал добивать этого геронтофила сообщением о том, что два миллиона гиней, выделенных Лондоном на финансирование заговора, прикарманила сестренка братьев Зубовых, Ольга Жеребцова. Сделала она это так ловко, что никто из заговорщиков так и не узнал об этих деньгах. Они испарились в бездонных карманах мадам Жеребцовой, словно их и не было вообще.

   Граф Пален, пошедший было на сотрудничество со следствием, неожиданно «сдал назад» и «включил дурку». Видимо, дырки в охране «Секретного дома» все же имелись, и Палену с воли пришло «малява», в которой было предупреждение: «Хочешь жить – помалкивай». И Пален начал отказываться от всего ранее сказанного, ссылаясь на свои боевые контузии и развившийся из-за этого склероз.

   Очень жаль, что британский резидент, проходивший у нас под псевдонимом «Виконт», ухлопал генерала Беннигсена. Тот мог рассказать много интересного, но, покойники, как известно, весьма неразговорчивы. Кстати, сыщики из «Тайной Экспедиции» сбились с ног, но так и не вышли на британскую агентуру. Конечно, кое-кто из мелкой сошки был задержан, но для следствия их показания не имели практически никакого интереса. А крупная рыба легла до поры до времени на дно.            

   Ну а наши военные работали не покладая рук. Они пытались подготовить выделенные генералу Кутузову войска к отражению нападения британцев. Правда, времени оставалось совсем немного. От российского посланника в Копенгагене Василия Лизакевича с оказией поступила информация о приготовлениях британского флота к прорыву через датские проливы на Балтику. Очень жаль, что мы не смогли направить в Копенгаген одного из «градусников» с рацией, чтобы тот более подробно и оперативно доложил нам о событиях, которые в самое ближайшее время должны произойти в проливе Зунд. Но мы отправили российскому посланнику задание – перед началом сражения между датчанами и британцами установить численность эскадры адмирала Паркера, а после сражения – узнать о потерях англичан и о степени повреждения их кораблей.

   В нашей реальности потери эскадры Паркера – Нельсона были весьма значительными, а повреждения кораблей эскадры – серьезными. Так что, за то время, которое потребуется британцам, чтобы починить свои корабли, гонец с донесением из Копенгагена вполне может успеть добраться до Петербурга.

   Мы с нетерпением ждали прибытия из Крыма опытных и обстрелянных моряков Черноморского флота, а также прославленного адмирала Ушакова. Конечно, балтийские адмиралы, узнав об ожидаемой нами «делегации» коллег с Черного моря, немного обиделись. Но мы сумели убедить императора, что в этом деле важны не адмиральские амбиции, а реальная оценка боевых качеств моряков, с успехом повоевавших в Средиземноморье и участвовавших во взятии неприступной крепости на острове Корфу.

   Тем временем, в Ревель были отправлены «квартирьеры» во главе с генералом Барклаем-де-Толли, чтобы провести на месте рекогносцировку и прикинуть возможные действия противника и варианты противодействия с нашей стороны. С генералом в Ревель уехали двое бойцов подполковника Баринова. Им была поставлена задача – найти места для оборудования снайперских позиций, а также возможные меры к затруднению подходов вражеских кораблей и шлюпок с десантом к побережью.

  Было решено оборудовать на фарватере и у мест, наиболее подходящих для высадки десанта, ряжевые заграждения. Ничего мудреного они себя не представляли. Ряжи – это ящики из бревен, набитые камнями для веса и устойчивости. В них неподвижно закреплялись сваи с острыми концами, наклоненным в сторону возможного движения противника. Сваи находились под водой и не были видны наблюдателям. Корабль, на полном ходу наскочивший на такую сваю, может изрядно повредить днище. После окончания боевых действий ряжи и сваи легко демонтируются с помощью плавучего крана.

  У нас были и еще кое-какие задумки, но мы решили до поры до времени о них помалкивать. Посмотрим, как будут развиваться события на Балтике. Могу лишь с чистым сердцем заявить – если кто-то из англичан и сумеет вернуться назад после этого Балтийского похода, то он может считать себя счастливым человеком…


 


Сообщение отредактировал Road Warrior: 23 Апрель 2019 - 20:09:27

  • Колко, Ленинский 21 и Vlad-23 изволили поблагодарить

#63      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 45 053
  • Пол:Мужчина

Отправлено 23 Апрель 2019 - 20:15:30

12(24) марта 1801 года. Санкт-Петербург.
Дарья Иванова, русская амазонка из XXI-го века.


   А вообще-то мне здесь все больше и больше нравится. Прикольно, словно на сборище реконструкторов. Только у нас там студенты, клерки и прочие менеджеры, напялив на себя одежду людей XIX века, играли в прошлое, а здесь все всерьез. И одежда, и антураж, и люди. Если человек называет себя графом или князем, то он и на самом деле граф либо князь, а не Леха Шувалов, бариста из кабака, вбивший себе в голову, что он является потомком графа Шувалова.

   Мы с отцом знатных предков для себя не выискивали. Хотя, как рассказывала бабка, в их роду вроде были дворяне, правда, захудалые, без поместий и крепостных. И я по этому поводу особо не заморачивалась. Только вот здесь, в XIX веке, происхождение и знатность много значат. На нас, правда, придворные и прочие вельможи посматривают косо, но особо права не качают. Все-таки мы «гости императора», и потому гнуть перед нами пальцы бесполезно. К тому же моя дружба с членами императорской семьи делала меня «персоной грата», и со мной почтительно раскланивались при встрече важные дамы и господа.

   Впрочем, попадались и откровенные хамы. Один полковник из «гатчинцев», с труднопроизносимой немецкой фамилией, при встрече попытался ущипнуть меня за задницу. Зря он это сделал – я девушка воспитанная, но подобных способов ухаживания не признаю. О чем я и заявила этому балбесу, оравшему благим матом, и изрядно напугавшего своими воплями проходившую мимо стас-даму. Ну и что, что ему больно? Ведь прием, который я ему провела, так и называется – болевой. Пусть скажет спасибо, что рядом со мной не было Джексона. Иначе бы пришлось ему бинтовать покусанную задницу, или записываться в придворную папскую капеллу, где, как известно, у многих певцов отсутствуют «фаберже».

   Информация о моих «подвигах» в тот же день была доложена царю. Павел попросил у меня извинения за невоспитанность некоторых из своих офицеров, при этом галантно поцеловав мне ручку. А прочие обитатели Михайловского замка стали при встрече с опаской поглядывать на меня и раскланиваться с еще большим почтением.

   Впрочем, великая княжна Екатерина была в восторге от моего поступка.

– Ой, Дарья Алексеевна, – воскликнула она, – как это у вас все здорово получается! Я тоже хочу научиться этим, как вы их называете, «приемам»! Я буду прилежной ученицей…

   Ну вот, этого еще мне не хватало… Ну ладно, сдуру научила я вместе с нашими «градусниками» бедную девушку кидать ножи. И хватит на этом! Одно дело быть сэнсэем у крепкого парня – принца Вюртембергского. Но обучать царскую дочь маханию руками и ногами… Боюсь, что ни Павлу, ни его супруге это не понравится.

– Ваше императорское высочество, – я постаралась говорить так, чтобы мой голос был как можно убедительным, – мне было бы весьма приятно, если бы вы стали моей ученицей. Но для этого надо, чтобы вы обрели необходимую силу и выносливость. Сколько раз вы сможете подтянуться на перекладине?

   Екатерина захлопала глазами – видимо, она об этой стороне дела как-то не подумала. На глазах девицы навернулись слезы. Мне показалось, что она вот-вот расплачется…

– Хорошо, – вздохнула я. – Придется мне поговорить с государем, и попросить его разрешить провести с вами несколько занятий. В конце концов, занятия спортом полезны для здоровья. Взять, к примеру, вашу матушку – она по утрам обливается холодной водой, совершает конные и пешие прогулки.

   Екатерина кивнула – она знала о привычках своей матери, которые большинство из придворных и обитателей царского дворца считали безобидным чудачеством. Да и на нас они смотрели порой, как на забавных оригиналов, поступающих так, как в свое время поступал фельдмаршал Суворов. Он тоже мало обращал внимание на придворный этикет, мог раскланяться с лакеем, поинтересоваться у увешенного наградами генерала, трудно ли сражаться на паркете, и вместо награды попросить у императрицы, вместо именьица с парой тысяч крестьянских душ, заплатить за квартиру, которую полководец снимал в каком-нибудь уездном городишке. При этом он оставался тем, кем был – великим человеком, военачальником, бившим всех своих противников.

– Скажите мне, ваше императорское высочество, – спросила я у Екатерины, – вы любите слушать сказки?

   Та с удивлением посмотрела на меня, и кивнула.

– Так вот, если вы хотите, я расскажу вам сказку об одной удивительной стране, которая находится далеко-далеко отсюда.

   Итак, жила была в этой стране одна девушка. И звали ее, как и меня, Дарьей…   
 


  • Андрей 1969, Колко и Vlad-23 изволили поблагодарить

#64      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 45 053
  • Пол:Мужчина

Отправлено 25 Апрель 2019 - 18:29:29

13(25) марта 1801 года. Санкт-Петербург. Михайловский дворец
Патрикеев Василий Васильевич, журналист и историк.


Сегодня я познакомился с весьма колоритной личностью – графом Федором Васильевичем Ростопчиным. «Большой лоб, большие глаза и большой ум» – так говорила о нем покойная императрица Екатерина Великая. Правда, за глаза она называла его «Сумасшедшим Федькой» за некоторые весьма экстравагантные высказывания графа.

При императоре Павле Петровиче Ростопчин служил по ведомству иностранных дел, пройдя хорошую школу у канцлера Безбородко. А после смерти своего шефа в 1799 году, занял место первоприсутствующего Иностранной коллегии. Граф, будучи отъявленным франкофобом, в то же время активно способствовал сближению России с республиканской Францией и охлаждению отношений с Великобританией. Его меморандум, подтвержденный Павлом 2 октября 1800 года, надолго определил внешнюю политику России в Европе до самой смерти императора. Союз с Францией, по мысли Ростопчина, должен был привести к разделу Османской империи, а для борьбы с Британией он инициировал заключение союза между Россией, Швецией, Данией и Пруссией, провозгласившими «Вооруженный нейтралитет».

В феврале этого года Ростопчин, благодаря интригам графа Палена, был удален от двора и отправлен в свое подмосковное имение Вороново. По нашей просьбе, его вновь вызвали оттуда в Петербург, дабы граф снова взял в свои руки иностранные дела Российской империи.

Не знаю, что именно рассказал император о своих новых друзьях, но при встрече Ростопчин довольно вежливо раскланялся со мной. Зная его страсть к разного рода буффонадам, я смог оценить подобную учтивость.

Речь зашла о русской дипломатии в государствах Европы, как в союзных России, вроде Дании, так и во враждебной нам Британии. Ситуация, сложившаяся на данный момент с русскими посланниками, оказалась весьма оригинальной. Я, конечно, вкратце знал о ней, но подробности были настолько своеобразными, что мне пришлось удивиться тому, что происходило с русскими дипломатами в сей напряженный момент.

Прежде всего, разговор зашел о Британии. Посол России в Лондоне граф Семен Воронцов, из-за явной англофильской позиции был отправлен в отставку. Его место занял поверенный в делах действительный статский советник Василий Лизакевич. В сентябре прошлого же года, после захвата Англией Мальты и последовавшего за этим понижения уровня дипломатических представительств, по указанию из Петербурга Лизакевич спешно покинул Британию и занял пост посланника в Копенгагене. А в Лондоне остался… Вот тут я был удивлен по-настоящему.

Так как в Лондоне в русской миссии не осталось ни одного официального представителя России, а между тем некоторые дела с Англией по необходимости должны были производиться, император Павел своим рескриптом повелел настоятелю посольской церкви Якову Смирнову исполнять обязанности русского поверенного в Англии. В новейшей истории европейской дипломатии это был первый случай, когда обязанности дипломата исполняло лицо духовного звания. Причем интересно, что де-юре Яков Смирнов не признавался британским МИДом дипломатом, так как никаких верительных грамот не представил. В то же время, де-факто англичане решали некоторые важные дипломатические вопросы с его помощью.

Батюшка не только окормлял свою паству в Лондоне и проводил все положенные требы, но и подробно, со знанием дела, писал донесения в Иностранную коллегию, а также исправно посещал заседания британского парламента, где встречался с ведущими политиками королевства.

– Из донесений нашего посланника в Лондоне можно сделать вывод о том, что британцы всеми силами будут стараться разрушить союз России с Данией, Швецией и Пруссией, – сказал Ростопчин. – Они боятся, что, если в этот союз вступит и Франция, то Британию ждут тяжелые времена. Потому королевский флот находится сейчас у входа в Зунд, и его командование не остановится перед нападением на столицу Датского королевства.

– А что наш посол в Стокгольме, барон Будберг, думает по этому поводу? – спросил я у Ростопчина. – Насколько шведы будут тверды в выполнении своих обязанностей в качестве наших союзников по «Вооруженному нейтралитету»?

– Барон Будберг, – тут Ростопчин сардонически усмехнулся, – не любит Францию и потому не проявляет особого рвения на своем посту.

– Кроме того, – произнес император, – он вел весьма странную тайную переписку с цесаревичем Александром.

– А потому, – закончил я, – мы не можем вполне рассчитывать ни на него, ни на Швецию, как на верную нашу союзницу.

Ростопчин кивнул своей большой лобастой головой.

– Шведы будут защищаться, если на них нападут, – сказал он. – Но не более того.

Что же касалось русского посланника в Берлине, барона Криденера, то я о нем даже не стал спрашивать Ростопчина. Достаточно вспомнить то, что этот барон стал своего рода «крестным отцом» такой личности, как Карлуша Нессельроде.

– Что же у нас получается, Василий Васильевич, – покачал головой Павел, – Россия может оказаться в Европе вообще без союзников? Впрочем, у нас остается Франция, управляемая Первым консулом Бонапартом.

– Именно так, ваше императорское величество, – произнес я. – Но, если мы разобьем британцев у Ревеля, многие страны станут искать нашей благосклонности. В мире уважают сильных, а также тех, кто не боится показать свою силу.

– Вы правы, господин Патрикеев, – согласился со мной Ростопчин. – Добавлю только, что слабых и нерешительных бьют, причем больно. Об этом тоже не следует забывать…
  • Андрей 1969, Колко и Vlad-23 изволили поблагодарить

#65      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 45 053
  • Пол:Мужчина

Отправлено 29 Апрель 2019 - 18:08:53

14 (26) марта 1801 года. Санкт-Петербург.
Подполковник ФСБ Баринов Николай Михайлович. РССН УФСБ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области «Град».


   Заскучали мои хлопцы, заскучали… Конечно, их можно понять – две недели они тут торчат считай что взаперти, выбираясь лишь на стрельбы да на занятия по физподготовке в садик, прилегающий к Михайловскому замку. Правда, там все непривычно – не видно ни храма Спаса на Крови, ни Русского музея. От скуки они, бедные, все уже измаялись. Кое-кто начал ухлестывать за служанками, которые кормили нас и обстирывали.

   Скажу прямо, девицам нравились мои орлы. Они хихикали, краснели и строили им глазки. Я понял, что если допустить послабление в дисциплине, то все может закончиться разного рода романтическими историями с не совсем приятными для нас последствиями, вроде вензаболеваний, которые легко подцепить и трудно вылечить. Ведь имеющиеся у нас антибиотики надо приберечь, и не тратить их на лечение банального триппера.

  Я переговорил по душам с Игорем Михайловым и Василием Васильевичем. Они с полной серьезностью отнеслись к обозначившейся проблеме. Похоже, что наши «особы, приближенные к императору» переговорили с Павлом и Аракчеевым, и те решили принять надлежащие меры. Два дня назад к нам явились портные, снявшие еще на прошлой неделе мерки с моих бойцов. Они принесли готовую одежку, которую ребята начали примеривать с неизбежными в таких случаях шутками-прибаутками. Мне, кстати, тоже кое-что перепало, и сейчас я с недоумением изучаю смешные короткие штаны, именуемые здесь кюлотами, чулки – тьфу, какая гадость, долгополый камзол, и аби – узкий однобортный кафтан, короткий спереди, и с длинными полами сзади. Ко всему этому прикладывалась шляпа – треуголка, тупоносые башмаки и парик. Ну, вот уж чего я точно не буду носить, так это парик! Лучше буду безвылазно сидеть в Манеже.

  Флигель-адъютант царя поручик Иван Паскевич, приставленный к нам, дабы ознакомить нас со всей этой одеждой и с правилами ее ношения, лишь огорченно развел руками.

– Как можно, господин подполковник, – произнес он. – Без парика никак нельзя…Государь, увидев, что вы его не надели, будет гневаться.

– Ну, с государем я как-нибудь договорюсь, а вот ЭТО, – я брезгливо взял двумя пальцами, словно дохлую крысу, парик, сделанный из чьих-то волос, – носить не буду…

– Воля ваша, господин подполковник, – тяжело вздохнул Паскевич, – поступайте, как знаете…

   И вот я, вместе со Скатом и Аланом, а также с примкнувшими к нам Алексеем Ивановым и его прелестной дочуркой Дашей, отправился «в увольнение» – так наши остряки окрестили ознакомительные вылазки в Петербург XIX века. Нашим гидом и, по совместительству, «ангелом хранителем» стал поручик Паскевич, и не только он. За нами, цокая подковами по булыжной мостовой, ехала «пара гнедых», запряженных в черную карету с задернутыми шторками на окнах. В карете находилась группа поддержки – два агента «Тайной Экспедиции» и пара наших бойцов, вооруженных «ксюхами»* (*так в армии и частях спецназа ласково называли короткоствольные автоматы АКС-74 УБ). В случае необходимости, они помогут нам отбиться от нападения. Да и мы отправились в город не с пустыми руками – у каждого в кармане или под полой имелось что-то стреляюще-колюще-режущее.

  Впрочем, вооружившись, мы просто предприняли необходимые меры предосторожности. Заговорщики были нейтрализованы, но все же могли найтись в гвардии горячие головы, которым захочется пустить кровушку виновникам провала заговора. А именно в этом и обвиняли нас, неизвестно откуда появившихся, и повязавших «достойнейших офицеров гвардии – цвет общества – вознамерившихся избавить оное от тирана».

  Я и в самом деле почувствовал на себе несколько откровенно враждебных взглядов, но наша прогулка все же обошлась без эксцессов. Мы с удовольствием прошлись по улицам города, который был для нас родным, но в то же время выглядел незнакомым и таинственным. Кое-какие здания, например, Зимний дворец и Адмиралтейство, были уже построены, но в центре Дворцовой площади отсутствовала Александрийская колонна, а Адмиралтейство выглядело несколько по-иному, чем в наше время. И хотя на шпиле красовался знаменитый кораблик, шпиль с башней тоже были похожи на наши, а вот остальные здания Адмиралтейства не имели ничего общего с современными нам. Лишь в 1823 году архитектор Андреян Захаров капитально перестроит их, ликвидирует фортификационные сооружения вокруг Адмиралтейства, и на их месте разобьют бульвар с фонтаном.
   Мы любовались городом, вспоминая, что в наше время находилось в том или ином месте. Особенно непосредственно вела себя Дарья, которая вскрикивала и то и дело дергала отца за рукав кафтана. Поручик Паскевич внимательно прислушивался к нашим комментариям, но не мог понять, о чем, собственно, идет речь. Наконец, он не выдержал и решил спросить у нас напрямую:

– Господа, я слышал, что вы обладаете даром предсказания. Ну, как парижская ясновидящая Мари Ленорман, которая нагадала Жозефине Богарнэ чудесное спасение из якобинских застенков, и последующее замужество на весьма известной ныне личности. Может быть, вы предскажете будущее одному поручику – сыну небогатого полтавского помещика.

  Я вопросительно посмотрел на Алексея Иванова. С одной стороны, не хотелось рассказывать Паскевичу о нашем иновременном происхождении, а с другой стороны, надо было находить людей, на которых можно будет впоследствии опереться. Поэтому, вздохнув, я с видом Сивиллы произнес:

– Иван Федорович, я могу вам предсказать лишь то, что могло бы с вами произойти. Но будет ли так на самом деле, или все обернется иначе – уж простите, сие мне неизвестно.

– Хорошо, господин подполковник, я согласен, – голос Паскевича дрогнул. - Расскажите, я готов выслушать ваше пророчество.

– А если я скажу вам, что вы, господин поручик, станете фельдмаршалом, светлейшим князем, и император будет называть вас «отцом-командиром»?

  После этих моих слов легкая улыбка пропала с румяного лица флигель-адъютанта, он побледнел и остановился, как вкопанный.

– Господин подполковник, Николай Михайлович, да что вы такое говорите? Я – князь? Я – фельдмаршал? Я – отец-командир для его императорского величества? Если это шутка, то весьма жестокая и неудачная.

– Иван Федорович, – вступил в разговор Иванов, – господин подполковник говорит истинную правду. Именно так и было в нашей истории… Иван Федорович Паскевич станет генерал-фельдмаршалом, светлейшим князем Варшавским и графом Эриванским, человеком, которого император Николай Павлович будет называть «отцом-командиром». Как и Александр Васильевич Суворов, он не проиграет за свою карьеру ни одной битвы. Хотите, верьте, хотите, нет…

– Князем Варшавским?.. Император Николай Павлович?.. – господа, так вы из нашего будущего? – наконец-то дошло до Паскевича. – Я догадывался о чем-то подобном. Скажите, а что было еще в вашей истории?

– Много чего было, – ответил я. – Только, Иван Федорович, давайте договоримся – о том, что вы только что узнали от нас, вы никому больше не расскажете. Вы обещаете сохранить наш секрет?

– Даю вам слово русского офицера! – воскликнул Паскевич. – Я буду нем, как рыба. Господа, вы можете на меня положиться.  

– Вот и отлично. Тогда послушайте, что могло бы произойти в России три дня назад…               
     
          
     
 


Сообщение отредактировал Road Warrior: 30 Апрель 2019 - 16:30:17

  • Андрей 1969, Колко и Vlad-23 изволили поблагодарить

#66      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 45 053
  • Пол:Мужчина

Отправлено 30 Апрель 2019 - 16:28:06

15(27) марта 1801 года. Санкт-Петербург.
Патрикеев Василий Васильевич, журналист и историк.


   Вчера британская эскадра предприняла попытку войти в Зунд. Точнее, адмирал Паркер решил разведать подходы к Большому Бельту. Но снявшиеся с якоря корабли, пройдя несколько миль вдоль северного берега Зеландии, вернулись назад. Дело в том, что адмирал Паркер все еще пытался уговорить коменданта крепости Кронборг пропустить британскую эскадру в Зунд. Но датский офицер твердо заявил: «Как солдат, я не могу вмешиваться в политику, но и не могу допустить, чтобы флот, намерения которого мне неизвестны, прошел безнаказанно мимо пушек моей крепости». Сказано красиво, но реальной возможности противостоять англичанам у храброго датчанина не было. Пушки крепости Кронборг просто не могли достать корабли эскадры адмирала Паркера. Так что британцы, идя на прорыв, практически ничем не рисковали.

   После совещания на флагманском корабле адмирала Паркера, было решено начать прорыв к Копенгагену 30 марта. А потом, благополучно миновав Кронборг, отряд Нельсона атакует датские корабли, стоящие в гавани Копенгагена, прибрежные форты и плавучие батареи. Но, это все в будущем. А пока мы готовились к предстоящему сражению.

   Наши «градусники» обучали егерей князя Багратиона правильному ведению снайперского огня по противнику. От их меткости и умению поражать наиболее важные цели на поле боя зависело очень многое. Нам надо было уничтожить высаженный на берег британский десант, и вывести из строя как можно больше кораблей эскадры Нельсона.   

– Надо лишить их хода, – предложил Игорь Михайлов. – Корабли парусные, следовательно, выведя из строя рангоут и такелаж, мы превратим их линейные корабли и фрегаты в плавучие мишени. Буксировать их шлюпками – это нереально. Во-первых, шлюпок не хватит – наверняка большая часть их будет разбита нашей артиллерией во время сражения, а во-вторых, егеря проредят гребцов. Но сие следует обсудить с адмиралом Ушаковым, который со дня на день должен прибыть в Петербург. Думаю, что он сумеет организовать разгром своего британского оппонента.

   Сегодня я заглянул в гости к Михаилу Илларионовичу Кутузову. Он давно уже приглашал зайти к нему в дом на набережной Невы, которая уже в наше имя станет набережной Кутузова. Этот дом он купил два с лишним года назад у вдовы камергера Зотова. Сейчас тут расположилось все большое семейство Михаила Илларионовича – супруга Екатерина Ильинична и четыре незамужние дочери. Старшая дочь – Прасковья – была замужем за Матвеем Федоровичем Толстым и жила отдельно от родителей.

   Супруга Кутузова была хлебосольной хозяйкой. Она была умна, и, если судить по ее переписке с мужем, часто давала ему толковые советы. К тому же она была вхожа к первым лицам государства, и даже император Павел, оценив ум и такт Екатерины Ильиничны, наградил ее одним из высших орденов Российской империи – орденом «Святой Екатерины».

   Видимо Михаил Илларионович кое-что рассказал жене о моей скромной персоне. Она время от времени бросала на меня откровенно любопытные взгляды, а один раз даже вроде собралась меня о чем-то спросить, но, похоже передумала, заметив укоризненное выражение лица мужа.

   А дочери Кутузова вели себя непосредственно, особенно младшенькие – тринадцатилетняя Екатерина и двенадцатилетняя Дарья. Старшие же – совсем невесты – вежливо поздоровались со мной и чинно уселись за стол.

   Разговор во время трапезы был чисто светским; половина фраз произносилась по-французски, и я по незнанию языка, не мог поддерживать его. Заметив смущение на моем лице, Михаил Илларионович негромко произнес еще одну фразу по-французски, после чего все присутствующие перешли на русский. Когда хозяйка дома начала расспрашивать меня о моей биографии и семье, я немного замялся. Правду им рассказать я не мог, а врать не хотелось. Почувствовав некоторое напряжение в моих словах, Михаил Илларионович поспешил сменить тему разговора и начал рассказывать различные смешные истории. Кутузов был прекрасным рассказчиком. Он умело менял голос и тембр слов, которые произносил тот или иной участник событий. Если бы он не был полководцем и политиком, то из него получился бы прекрасный актер.

   Я же, в свою очередь, рассказал несколько более или менее приличных анекдотов о поручике Ржевском. Кутузов, Екатерина Ильинична и дочери хохотали до упаду. Хотя, как мне показалось, некоторые анекдоты ему были известны. Вдоволь насмеявшись, Михаил Илларионович неожиданно стал серьезным и, бросив на стол салфетку, предложил мне пройти в его кабинет, чтобы поговорить там о некоторых чисто военных делах.

– Василий Васильевич, – сказал Кутузов, – я долго думал о том, что вы рассказали мне несколько дней назад. И вот к чему я пришел… Вы – не от мира сего. Да, вы говорите по-русски, но не так, как говорим мы. Но вы не иностранцы. Вы знаете о нас все, но, в то же время, вы раньше никогда не жили в России. Да, возможно, что среди вас есть ясновидящие, но не все же вы поголовно можете предсказывать будущее.

   Вы как-то сказали, что прибыли из каких-то заморский провинций Ордена Иоанна Иерусалимского. Но большинство приоров Ордена либо французы, либо прекрасно говорят по-французски. Вы же этим языком не владеете. Это очень странно…

– И что же вы решили? – с интересом спросил я. – Кто мы по-вашему?    

   Кутузов взял со стола чистый полотняный платок, и промокнул им свой слезящийся правый глаз. Потом он внимательно посмотрел на меня.

– Василий Васильевич, я пришел к выводу, что всеми вашими знаниями и удивительными устройствами, о которых никто никогда даже не слышал, могут обладать лишь люди, пришедшие в наш мир из будущего. Скажите мне – прав я, или неправ?  

   «Ай да, Кутузов! Ай да сукин сын! – подумал я. – С минимальным объемом информации он сумел докопаться до истины. И что с ним теперь делать-то?»

   Уйти в полную несознанку и продолжать упрямо отрицать очевидное? Это по крайней мере глупо. Тем более, что такой человек, как Кутузов, сразу же почувствует это и перестанет доверять нам. А это плохо – очень плохо… Ведь доверие такого человека многого стоят.

   Рассказать ему все о нас? Ну, что ж, рано или поздно тайна нашего появления в этом мире станет секретом Полишинеля. Сам ли император проболтается, расскажут ли о нашем явлении всему честному народу на берегу Невы у Арсенала молодцы-конногвардейцы, подслушают ли разговоры наших бойцов из «Града» слуги и лакеи – в общем, так или иначе разговоры о нашем иновременном происхождении начнутся, и как там у Пушкина: «и никому не сказала ни одного слова, кроме как попадье, и то потому только, что корова ее ходила еще в степи и могла быть захвачена злодеями».

   Так что будет лучше, если я продемонстрирую Кутузову наше доверие, и расскажу ему о нас все…

– Скажите, Михаил Илларионович, какое имя вам дали в Регенсбурге, когда вы в 1779 году вступили в масонскую ложу «К трем ключам»?

   Услышав сказанное мною, Кутузов невольно побледнел.

– Как, вы знаете и это? – воскликнул он. – Значит, вы из будущего?

– Да, Михаил Илларионович, – ответил я, – из XXI века. Только не спрашивайте меня – как мы попали к вам, нашим предкам. Видимо, тот, кто послал нас сюда, – я поискал глазами на стене кутузовского кабинета икону, и увидев лик Спасителя, перекрестился, – решил спасти и государя, и Россию, которой грозили страшные и кровавые испытания.

И вот мы здесь. Императора Павла Петровича мы уже спасли – в нашей истории заговорщики зверски убили его в ночь с 11 на 12 марта. Что же касается России – давайте, я расскажу вам обо всем подробно чуть позже. А пока мне хочется попросить вас, Михаил Илларионович, лишь об одном – не рассказывать больше никому о тайне нашего появления у вас. Можете ли вы дать мне слово?

   Кутузов, внимательно слушавший меня, кивнул,

– Даю слово русского генерала. Я буду нем, как рыба…      
 


  • Андрей 1969, Колко и Vlad-23 изволили поблагодарить

#67      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 45 053
  • Пол:Мужчина

Отправлено 02 Май 2019 - 13:15:52

16(28) марта 1801 года. Франция. Мальмезонский дворец.
Наполеон Бонапарт, Первый консул, пока еще не император.


   Новость, которую сегодня утром сообщил мне министр полиции Жозеф Фуше, обрадовала меня. Этот бывший якобинец и изрядный мерзавец, выполнял некоторые мои весьма деликатные поручения, и имел агентов во многих странах Европы. Один из них и сообщил Фуше, что в Петербурге некие офицеры намеревались свергнуть и убить русского императора Павла. Но у того, похоже, тоже был свой Фуше, и планы заговорщиков провалились. Главари заговора угодили в «русскую Бастилию» – Петропавловскую крепость, прочие же повинились перед царем, и, возможно, получат прощение, хотя на их карьере, похоже, можно будет поставить крест.

   Убийство Павла могло полностью разрушить все мои планы, связанные с Индийским походом. Только, похоже, что само Провидение покровительствует мне – я уцелел в декабре прошлого года во время взрыва на улице Сен-Никез* (*24 декабря 1800 года роялисты взорвали рядом с проезжавшей каретой Бонапарта повозку, в которой находился мощный пороховой заряд. Но экипаж, в котором сидел Наполеон, двигался с большей скоростью, чем рассчитывали роялисты, и Первый консул с супругой отделались лишь легкой контузией), а теперь с носом остались русские бояре, планировавшие убийство своего монарха. Надо будет срочно отправить императору Павлу поздравление с чудесным спасением и предложить ему помощь в расследовании преступных действий заговорщиков. Ведь, как сообщил мне Фуше, нити заговора тянутся в Лондон. Эти мерзавцы, считающие себя истинными аристократами и носящиe пышные титулы, мало чем отличаются от разбойников с большой дороги.

   Еще Фуше известил меня о том, что в окружении русского императора появились какие-то таинственные личности, которые, собственно, и помогли разоблачить заговор. Они прекрасно говорят по-русски, но в то же время выглядят как явные иностранцы, причем по своему поведению они не похожи на представителей ни одного из европейских народов. Эти люди сумели в считанные дни войти в число самых приближенных людей царского окружения, и Павел, который, как рассказывали мне, не терпит чьих-либо советов, внимательно слушает их и делает то, что они ему говорят.

   Надо будет начать переписку с этими людьми и наладить с ними хорошие отношения. Они ненавидят англичан, следовательно, в этом вопросе их можно считать союзниками. Я приказал Фуше побольше узнать об этих таинственных незнакомцах, установить, кто из них самый главный, и, если будет возможность, лично встретиться с ним.

   Пока же я готовлюсь к новому походу на Восток. Если в нем русские будут моими союзниками (а император Павел прямо заявил об этом), то вполне реально в течение этого года сокрушить владычество Британии в Индии. И пусть некоторые мои завистники откровенно издеваются над моими замыслами, но я, трезво оценив имеющиеся у меня возможности, считаю, что в моем, совместным с русским царем, походе на Восток меня ждет успех и слава нового Александра Македонского.

   Остатки моих войск в Египте еще держатся в районе Александрии. Генерал Мену находится в Каире и готов отразить натиск англичан и турок. Русские сохранили за собой Ионические острова. Австрия, после двойного поражения при Маренго и Гогенлиндене, вынуждена была подписать со мной в феврале этого года Люневильский мирный договор, согласно которому Австрия отдала мне Бельгию, Люксембург, все германские владения на левом берегу Рейна, признали независимыми от власти Вены (но не от меня!) Гельветической республики, Цизальпинской и Лигурийской республик. Кроме того, французские войска стоят в Пьемонте. Из всех европейских стран моей воле противится лишь Англия. И вот по ней, вместе с русским царем, мы и нанесем смертельный удар.

  Русские – прекрасные воины. Лично я не имел чести сразиться с ними. Но те из моих маршалов, кто скрестил свои шпаги с русскими, отзывались о них с большим почтением. Правда, после смерти их лучшего полководца – генералиссимуса Суворов – пока трудно найти такого же замечательного военачальника, но у императора Павла есть генералы, которые со временем будут блестяще командовать своими армиями. Один генерал Багратион чего стоит! Не хотел бы я встретиться с ним на поле боя…

  Конечно, Британия по праву гордится своим флотом. С его помощью они прервали сообщение с моей армией в Египте, захватили французские колонии, перехватывают торговые корабли, направляющиеся в порты Франции и союзных ей стран. Этому морскому разбою попытались воспротивиться некоторые европейские страны, выступающие за свободу торговли и объявившие «Вооруженный нейтралитет». Император Павел, возмущенный захватами английскими каперами и кораблями под британским военным флагом русских купеческих судов, в свою очередь арестовал британские торговые суда, находившиеся в русских портах, и конфисковал имущество британцев на территории России. Смелый поступок, однако он может принести императору Павлу немало неприятностей.

  Мне уже докладывали о том, что из британских портов в направлении датских проливов вышла мощная эскадра, возглавляемая адмиралом Паркером. Она должна вывести из союза те страны Балтийского моря, которые поддержали «Вооруженный нейтралитет». Думаю, что британцы силой прорвутся на Балтику и начнут там пиратствовать. К сожалению, помочь несчастной Дании мы вряд ли сможем. Наш флот, после поражения в устье Нила, еще не пришел в себя и вряд ли сможет тягаться с британским.

  Утешает только то, что британская атака на Данию, и, возможно, Швецию и Россию, сведется лишь к обстрелу некоторых портов этих стран, а также к захвату военных и торговых кораблей. Это скорее акция устрашения, чем реальная операция, рассчитанная на захват вражеской территории.

  Политика – довольно циничная штука. Британское нападение на Данию, Швецию и Россию скорее полезно для нас, чем вредно. Да, англичане причинят этим странам немалые убытки, но, с другой стороны, они озлобят население против «джентльменов удачи». А когда Британия содрогнется под нашими ударами…

  Я прикрыл глаза. Передо моими глазами снова возникли фигуры азиатских всадников в живописной восточной одежде на быстроногих лошадях, высокие минареты, и крики муэдзинов, призывающих правоверных к намазу. Вскоре я все это увижу наяву. Великий поход в Индию начнется еще в этом году…                    
 


Сообщение отредактировал Road Warrior: 03 Май 2019 - 13:35:07

  • Андрей 1969, Колко и Vlad-23 изволили поблагодарить

#68      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 45 053
  • Пол:Мужчина

Отправлено 05 Май 2019 - 16:44:05

17 (29) марта 1801 года. Район Красного Села.
Принц Евгений Вюртембергский.


   Эх, опять я снес рейку, под которой мне надлежало проползти... Снес ее, прошу прощения за тему, которую не пристало поднимать в приличном обществе, собственной филейной частью, высоко поднятой по направлению в небо... И, самое обидное, сделал я это перед глазами фройляйн Дарьи. Когда я, красный как рак, поставил ее (рейку, а не прекрасную даму и не мою задницу) на место, Дарья ловко, словно ящерица, проползла под ней, прижимаясь всем телом к мерзлой еще земле. Ладно, она, конечно, дама, но у нее, в отличие от меня, высокая грудь. Да и, что уж греха таить, та самая часть, которая у меня сбивает рейку, у нее тоже не меньше, чем у меня, хотя намного красивее. Ведь она носит самые настоящие брюки – представляю, что сказал бы по этому поводу любой силезец или житель Вюртемберга, родины моего отца. Впрочем, и у русских дам штаны я видел только на фройляйн Дарии и на фройляйн Ольге, которая врач. Да, и женщина-врач у нас наверняка бы вызвала скандал, а в совсем недавнем прошлом ее, скорее всего, вообще бы записали в ведьмы...

   Впрочем, что там фройляйн Дарья... Под рейкой ловко проползли все до единого, даже егеря ростом раза в два поболее моего. А это – наверное, самое простое упражнение. В начале, наши инструктора показали нам опытный «бой». Разделившись на две команды, они неожиданно исчезли – был человек, и нет его, так хорошо они замаскировались. То и дело, один из них появлялся и «выстреливал» одного из оппонентов – или не «выстреливал» – все заключалось в задаче, которую ему поставил командир.

   Меня поражало то, как они двигались – быстро, словно тени, как они перебегали с места на место, как они «стреляли» – и сразу же меняли позицию. И, да, они на ходу «перезаряжали» свои штуцера – но тоже делали все ловко, без суеты. Причем, я обратил внимание, никто ими как будто не командовал, фельдфебель не орал истошным голосом, и не грозил тростью. Они без слов понимали друг друга, лишь иногда поднимали вверх руку и делали непонятные мне жесты.

   Потом нам предлагали найти замаскировавшихся «пятнистых», что было непростым делом. Помнится, я прошел мимо одного из них на расстоянии всего двух-трех шагов, но так и не заметил его. О его присутствии я узнал лишь после того, как он навалился на меня сзади, после чего я оказался на земле, лежащим лицом вниз.

   После этого фиаско, фройляйн Дарья предложила мне подождать с учебой до следующего года. Нет уж, дудки! Мой отец потерял бы всякое уважение ко мне, узнав, что я позорно отказался от тренировок. И тем более, что меня побила девушка, пусть она и постарше меня. Вот только мне очень не хотелось бы стать обузой для других...

   Особенно обидно, что я – целый генерал, но оказался намного хуже многих рядовые егеря. Командир «пятнистых», подполковник Баринов, спросил у меня перед началом тренировок, слышал ли я про прославленного генерала Суворова. Я ответил, что, конечно, я много слышал про генералиссимуса, не проигравшего ни одного сражения. Но я не знал, что начинал он в армии не как офицер – или тем более генерал, как я – а прошел по всем ступеням воинской службы. Ведь его, как недоросля, даже не приняли в младенчестве на военную службу. И когда его ровесники уже «дослужились» до высоких чинов, он пошёл в армию мушкетером в гвардейском Семеновском полку. Мне пришлось признаться, что мне мучительно стыдно, и что я, ничего для этого не сделав, стал генералом. И что я очень хочу, хотя бы частично, повторить боевой путь великого полководца. На что подполковник мне ответил:

– Евгений, поверьте мне – вы станете очень неплохим генералом. И вы правы – начинать службу лучше с азов. В том числе и для того, чтобы понимать последствия того или иного приказа. Ведь каждый солдат – не кукла, и не «механизм артикулом предусмотренный», а такой же человек, как вы или я.

– Так точно, господин подполковник! – браво ответствовал я, причем по-русски. – Я буду все, что нужно, делать. Я надеюсь хороший солдат стать, потом хороший официр, дабы в конце хороший генерал быть!

   Конечно, я сделал ряд ошибок – мне вспомнились уроки герра Сапожникова про построение предложения в русском языке, и чем оно отличается от языка немецкого. Но Баринов лишь улыбнулся мне и добавил, на этот раз тоже по-русски:

– Евгений, я верю, что вы сможете. Главное, старательно тренируйтесь, и никогда не отчаивайтесь. Помните слова Суворова: «Возьми себе в образец героя древних времен, наблюдай его, иди за ним вслед, поравняйся, обгони – слава тебе!»

   Даже после тренировок, хоть я и изнемогал от усталости, я снова и снова пытался повторить то, чему нас учили. Но, увы, хоть мне и казалось, что я чему-то и научился, но и егеря, и фройляйн Дарья были на голову выше меня. И не только в буквальном смысле.

   Но труднее всего оказались даже не тренировки, которые, как правило, начинаются сразу после рассвета, вне зависимости от погоды – и в снег, и в дождь, и даже иногда при начавшем уже припекать весеннем солнце. По окончании практической части нам полагалась пятнадцатиминутная передышка. Затем нас делили на несколько отрядов, каждый раз по-разному. Их разводили по разным частям полигона, и они должны были «сражаться» – примерно так же, как нам в самом начале занятий показали инструктора. Все, казалось бы, просто – мы занимаем разные позиции, затем пытаемся найти и «убить» наших противников. Находящиеся в разных точках инструкторы наблюдают за нами и сигналят, когда, по их мнению, кто-нибудь застрелил одного из противников. Для этого нужно прицелиться в правильную точку и вовремя нажать курок. Да, и потом «перезарядиться» – сделать все движения, необходимые, чтобы зарядить штуцер.

   В первый раз мы с фройляйн Дарьей оказались в разных командах, и она меня «застрелила» через минуту после начала «боя» – просто выцелила меня на бегу. Кстати, она оказалась одной из немногих, кто «дожил» до конца поединка. Увидев выражение моего лица, она о чем-то переговорила с инструкторами, и мы теперь либо были в одной команде, либо не сражались друг с другом. Но я еще ни разу не закончил боя «живым». То меня «подстреливают» на бегу, то, когда я ползу, то даже в укрытии... А других я только два или три раза смог поймать в прицел – и «выстрелил» метко всего один раз – вчера. Я, конечно, обрадовался, но сегодня мой зад опять сбивает рейки... Как обидно!

   После упражнения, когда я сидел, стараясь не заплакать, ко мне подошел подполковник Баринов и сказал:

– Знаете, Евгений, вы новичок в этом деле, поэтому не обижайтесь, что у вас пока еще не все получается. Другие-то в армии много лет уже служат.

– А фройляйн Дарья?

– Она в армии не была, но ее тренировал герр Сапожников. Кстати, он пообещал и с вами позаниматься, когда Дарья ему скажет, что вы готовы. Впрочем, она еще много в пейнтбол играла – это как наши военные игры, разве что стреляют там по-настоящему – шариками с краской из специальных ружей. И если в кого такой шарик и попадет, то сразу появляется цветное пятно.

– Вот видите... А я ни во что подобное не играл.

– Не тушуйтесь, прогресс у вас налицо. Сравнить вас сегодняшнего с тем, кого я увидел в начале – это как небо и земля.

– Правда?

– Поверьте, я бы не стал вам льстить – это не в моих правилах. Если бы я решил, что вы не справитесь, я бы уже послал вас домой. А что тяжело... Генералиссимус Суворов написал замечательную книгу «Наука побеждать». Я попрошу, чтобы ее вам подарили, когда вы получше выучите русский. Но одно из его изречений – то, что вам стоит всегда помнить.

– Попробую выучить...

– А оно очень короткое, но емкое. Гласит оно: «Легко в учении – тяжело в походе, тяжело в учении – легко в походе».

– А в бою легко?

– В бою всегда тяжело, – вздохнул Баринов. – Бой – это тяжелый солдатский труд, пот и кровь. Но, вот еще одно изречение Суворова: «Как бы плохо ни приходилось, никогда не отчаивайся, держись, пока силы есть!»


  • Андрей 1969, Колко и Vlad-23 изволили поблагодарить

#69      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 45 053
  • Пол:Мужчина

Отправлено 06 Май 2019 - 03:29:25

18 (30) марта 1801 года. Якорная стоянка у острова Гвеен в 22 милях от Копенгагена. Борт 74-пушечного корабля Его Величества «Элефант».
Вице-адмирал Горацио Нельсон.
 
 Вот и сделаны первые выстрелы в ходе нашей кампании на Балтике. Наши корабли в грохоте выстрелов и в пороховом дыму прошли мимо датской крепости Кронборг и встали на якорь, готовясь к решающей атаке на датские корабли и береговые батареи, прикрывающие подступы к Копенгагену.
 
Ранним утром наша эскадра, поймав парусами ровный норд-норд-вест, выстроилась в линию баталии и двинулась на прорыв. Я перебрался с тяжелого и глубокосидящего трехдечного «Сент-Джорджа» на более легкий и имеющий меньшую осадку «Элефант». Он стал флагманским кораблем авангарда, центр возглавил адмирал Паркер на флагманском 98-пушечном корабле «Лондон», а арьергардом командовал контр-адмирал Грэвс на 74-пушечном корабле «Дифайянс».  
 
  Вчера вечером я направил к Кронборгу отряд капитана Моррея, на корабле «Эдгар». В состав отряда вошли бомбардирские суда и канонерские лодки. Они должны были еще засветло занять позицию к северу от датской крепости, и после того, как со стен Кронборга раздастся первый выстрел, открыть огонь и подавить береговые батареи противника. 
 
  Сказать честно, я сильно рисковал – ведь если бы по нам открыли огонь и датчане, и шведы, вся наша эскадра получила бы сильные повреждения. Но мистер Ванситтар сообщил мне, что можно свободно подойти к шведскому берегу не опасаясь получить оттуда залп из тяжелых береговых орудий. У шведов их там просто не было. Потому, перед тем как начать движение, я приказал подойти настолько близко к северу, насколько позволяли глубины. «Пусть ваши корабли задевают реями и обшивкой о скалы» – приказал я. Таким образом, мы оказались настолько далеко от датской крепости, что ядра ее пушек просто не долетали до нас.
 
  Мы сделали несколько залпов по Кронборку, после чего, увидев, что мы находимся на безопасном расстоянии, прекратили огонь. Впрочем, не обошлось без потерь – на 50-пушечном корабле «Изис» разорвало 24-фунтовое орудие, в результате чего семь человек было убито и ранено. Но мы прорвались, и в самое ближайшее время собирались атаковать Копенгаген. 
 
  Несомненно, что грохот выстрелов был услышан в датской столице, и ни о какой внезапности уже не могло быть и речи. Поэтому, адмирал Паркер собрал нас, командующих отрядами, на своем флагманском корабле «Лондон», чтобы еще раз обсудить план предстоящего сражения.
 
  На столе Паркера лежала карта пролива, который мы должны были форсировать. У Копенгагена пролив значительно расширялся – расстояние от датского берега до города Мальмё на шведском берегу составляло 15 миль. Примерно посередине пролива лежал остров Сальтгольм. Пролив фактически делится на две половины - от шведского берега до острова Сальтгольм и прилегающий к Копенгагену. Этот пролив в свою очередь разделялся на две части песчаной банкой, именуемой Миддель-Грунд, длиной три мили. Глубины вдоль этой банки малы, и крупные корабли, подходящие к ее границе, рискуют сесть на мель. Западный проход, примыкающий непосредственно к Копенгагену, назывался «Королевским фарватером». Он пригоден для кораблей, даже имеющих большую осадку. Другой проход, восточный, называют «Большим» или «Голландским фарватером». Он тоже вполне судоходен даже для самых больших кораблей. Помимо мелей, в проливе было сильное течение, которое значительно осложняло проход. 
 
  Датчане успели неплохо подготовиться к предстоящему сражению. Как сообщил мистер Ванситтар, у входа в Королевский фарватер на сваях был построен форт «Трекронер», располагавший 69 орудиями. Для поддержки его огнем датчане поставили два старых линейных корабля, превращенные в плавучие батареи. Ну а на рейде Копенгагена стояли корабли и плавучие батареи, вооруженные 628 орудиями, и с экипажами, состоящими из пяти тысяч человек. Корабли и плавучие батареи были установлены на шпринг* (*Шпринг – трос, заведенный в скобу станового якоря или взятый за якорь-цепь, другим концом проведенный на корму, для удержания корабля в заданном положении. В парусном флоте заводился для наиболее эффективного использования бортовой артиллерии, стоя на якоре) на расстоянии примерно мили впереди береговых батарей, оставляя узкий проход шириной 500 метров между береговой линией и отмелью Миддель-Грунд. 
 
  На совещании у адмирала Паркера, я предложил возглавить отряд из десяти линейных кораблей, пяти фрегатов и флотилии канонерских лодок, бомбардирских судов и брандеров. С этими силами я рассчитывал разгромить датчан и вывести их страну из нечестивого союза, направленного против Англии. 
 
  План же мой был таков. С попутным ветром я намеревался пройти «Голландским фарватером», достигнуть южного конца Миддель-Грунда, и, дождавшись перемены ветра, войти с юга в «Королевский фарватер» и атаковать датские корабли, форты и плавучие батареи. Остальные корабли нашей эскадры должны будут поддерживать мои действия, открыв с севера огонь по форту «Трекронор». Огонь по датским кораблям, фортам и батареям я собирался вести, стоя на якоре. Несмотря на значительное превосходство противника в артиллерии, я был уверен в победе. Ведь у меня в подчинении были английские матросы и офицеры, лучшие в мире военные моряки, которые не дрогнут ни перед кем.
 
  Адмирал Паркер, долго колебался, но, в конце концов, согласился с моим планом. Он расщедрился, и добавил к тем десяти линейным кораблям, которые я попросил у него, еще два 50-пушечных корабля. 
 
  Пока же я проводил предварительную подготовку к сражению. Мои офицеры ночью промерили «Голландский фарватер» и наметили путь движения по нему кораблей. Датчане накануне сняли буйки, которыми были обозначены границы фарватера, но не догадались организовать его охрану, и наши люди безо всяких помех набросали на карте путь, по которому мы вскоре двинемся в бой. 
 
  А пока я жду попутного ветра. Вполне возможно, что уже завтра я поведу свой отряд «Голландским фарватером». На душе у меня было удивительно спокойно. Я ничуть не волновался в ожидании сражения, которое мною будет пренепременно выиграно. Ведь Англия – Повелительница морей, а самый сильный флот в мире – Британский!    

Сообщение отредактировал Road Warrior: 06 Май 2019 - 20:05:56

  • Андрей 1969, Колко и Vlad-23 изволили поблагодарить

#70      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 45 053
  • Пол:Мужчина

Отправлено 06 Май 2019 - 20:05:40

19 (31) марта 1801 года. Санкт-Петербург.
Патрикеев Василий Васильевич, журналист и историк.


  Становится все жарче и жарче, как в прямом, так и в переносном смысле. Весеннее солнце греет все теплее, а приближение британской эскадры к Балтике вызывает у многих из российского бомонда легкую панику. Петербург – столица Российской империи, построенная волею Петра Великого на окраине государства и всегда выглядевшая заманчивой добычей для наших иностранных недругов. Сначала шведы, потом британцы и французы мечтали, прорвавшись в Финский залив, высадить своих солдат на гранитных набережных Северной Пальмиры и отобедать в роскошных залах Зимнего дворца. Но Питер и был славен тем, что за все время его существования на его мостовые так и не ступила нога захватчика.

  Я на днях рассказал Павлу о событиях Великой Отечественной войны, и о Блокаде Ленинграда. Император, весьма удивленный тем, что невесть откуда взявшиеся «большевики» перенесли столицу в Москву и переименовали город, был потрясен эпической обороной Северной столицы от немецких войск.

– Василий Васильевич! – воскликнул он, – да как такое могло произойти! Ведь немцы всегда были союзны нам!

   Когда же я напомнил Павлу о Семилетней войне, о сражениях при Куннерсдорфе и Гросс-Егерсдорфе, император запыхтел от возмущения и отчеканил, что сражения с войсками боготворимого им короля Фридриха Великого не более, чем недоразумение, в котором правительство Елизаветы Петровны оказалось послушной игрушкой в руках австрийцев и французов.

– Вы же знаете, что мой отец, император Петр III, взойдя на престол, поспешил прекратить эту ненужную России войну и вернуть королю Пруссии все отвоеванные у него земли.

  Я про себя подумал, что сие, в числе прочего, и стало причиной гибели отца Павла Петровича. Но я об этом промолчал, и добавил, что в конечном итоге часть Восточной Пруссии все же стала русской. И очень жаль, что Павел, будучи цесаревичем, отказался от всех прав на Гольштейн-Готторп. Город Киль и прилегающие к нему территории очень бы пригодились русскому флоту.

– Государь, земли, на которые Россия имеет права, не должны быть кому-либо переданы. Очень хорошо сказал ваш сын, Николай, когда в нашей истории он стал императором после смерти своего старшего брата Александра: «Там где раз поднят русский флаг, там он спускаться не должен»!

– Так и сказал?! – воскликнул Павел. – Ай да молодец, какой умный у меня сын растет!

– Было бы неплохо, чтобы он и в этой истории стал императором, – сказал я. – С Александром все ясно – он человек, подверженный посторонним влияниям. В нашей истории он окажется втянутым в общеевропейскую войну, в ходе которой были пролиты реки русской крови, французы вторглись в Россию, сожгли и разорили Москву.

– А чем вам, Василий Васильевич, не нравится Константин? – спросил Павел. – Он смел, побывал в деле, повоевал в Италии и Швейцарии. Да и насчет постороннего влияния…

  Тут Павел криво усмехнулся и покачал головой. Видимо, ему вспомнились некоторые весьма экстравагантные поступки, которыми уже успел совершить его второй сын.

– Вот о том-то и речь, ваше императорское величество. Константин Павлович, несомненно, храбр и умен. Но его необузданная натура порой заставляет его совершать такие деяния, о которых он потом вспоминает с сожалением и стыдом. К тому же он тяготится властью, и не испытывает никакого желания становиться владыкой огромной империи. В нашей истории он предпочтет российскому престолу семейное счастье с прекрасной полячкой.

– Не знаю, не знаю, – покачал головой Павел. – Но все же стоит подумать над тем, что вы мне сейчас рассказали. Ну а дети Константина, они что, не могут взойти на престол после того, как тот откажется от своего права на него?

– Вся беда в том, что в нашей истории законных детей у цесаревича Константина Павловича не было. У него было два внебрачных сына. Первый – Павел Константинович Александров (фамилию он получил по своему крестному отцу – императору Александру I), был рожден от связи цесаревича с парижской модисткой, содержанкой одного богатого британца и супругой ревельского мещанина Евстафия Фредерикса. Сын Константина впоследствии стал генералом русской армии. У Александровых был  герб, на котором была изображена половина двуглавого орла.

  Второй сын Константина Павловича впоследствии прославит Россию. Он будет рожден французской актрисой Кларой-Анной де Лоран, когда цесаревич уже будет наместником в Царстве Польском. Его нарекут Константином Ивановичем Константиновым, потому что мальчика и его сестру Констанцию возьмет на воспитание адъютант цесаревича князь Иван Голицын. Юный Константин закончит артиллерийское училище и займется совершенствованием нового вида оружия, которое в наше время станет самым страшным из всех творений человеческого ума. Ракеты – это ужасные изделия, способные за считанные минуты пролететь по воздуху тысячи верст и обрушить на города противника заряды, способные уничтожить сотни тысяч человек.

   Услышав это, Павел побледнел, перекрестился и забормотал молитву.

– Василий Васильевич, – наконец произнес он, – неужели ТАКОЕ может быть на свете? Ведь это страшнее Апокалипсиса… Как вы живете и не сходите с ума, зная, что в любой момент можете быть истреблены этим адским оружием?

  Я лишь пожал плечами. Действительно, мы уже привыкли к тому, что ядерная война в конечном итоге закончится истреблением всего живого на земле. Нынешние сражения, в которых гибнут сотни, редко тысячи людей, по сравнению с той страшной силой, которая скрыта в головной части «Ярса» или «Трайдента», покажутся просто дракой пацанов в переулке.

– Государь, все это ужасное оружие осталось в нашем времени. Пока же ракеты – что-то вроде приспособлений для обычных фейерверков, и станут они по-настоящему грозным оружием лишь в середине ХХ века.

– Вы мне как-нибудь расскажете о войнах вашего времени, – задумчиво произнес Павел. – Пока же я соглашусь с вами в том, что лучшим моим наследником может стать Николай. Надо бы мне побольше уделить ему времени. Может быть вы, Василий Васильевич, возьметесь за его воспитание? Я думаю, что от вас он узнает много интересного и полезного.

  Я поклонился. Хотя заговор, инспирированный англичанами, и закончился неудачей, но не факт, что упрямые британцы не попытаются устроить новый заговор, направленный на устранение императора Павла. Об этом следует помнить, и, помимо усиления охраны царя, надо всерьез задуматься о преемнике, который займет трон после него.

  Неожиданно я заметил, что Павел стал задумчивым и начал невпопад отвечать на мои слова. Он потер лоб и скривился от боли. Похоже, что началась его хроническая мигрень, которая в таких случаях делает императора раздраженным и капризным. Пошарив к карманах, я достал упаковку анальгина. Павел уже был знаком с действиями наших лекарств. Вздохнув, он бросил таблетку в рот, запил ее водой из хрустального стакана, и с благодарностью кивнул мне.

– Поправляйтесь, государь, – сказал я. – Если головная боль не пройдет, я попрошу, чтобы к вам зашел доктор Антонов.

  Павел вздохнул и откинулся в кресле. Я склонил голову и вышел из царских покоев.                   
           
 


  • Андрей 1969, Колко и Vlad-23 изволили поблагодарить

#71      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 45 053
  • Пол:Мужчина

Отправлено 09 Май 2019 - 01:24:02

22 марта (3 апреля) 1801 года. Ревель, трактир «Золотой олень».
Джулиан Керриган, на службе Его величества.
 
   Трактир «Золотой олень» золотым назвать было трудно даже при большом желании. Замызганные стены, несколько столиков, за которыми сидели личности внешне довольно подозрительные. За одним из столов в углу было одно свободное место - там сидел среднего возраста лысый толстяк с багровым лицом, одетым чуть поприличнее, чем остальные.
 
  Я подошел к этому столику и вежливо спросил у красномордого разрешения присесть рядом с ним.
 
- Садись, жалко что ли… Только что-то я тебя здесь раньше не видел, - хмуро пробормотал толстяк.
 
- Да меня раньше здесь и не было, - усмехнулся я. - Я и приехал в Ревель только вчера вечером. Скоро в море растает лед, и, может быть, удастся наняться на какое-нибудь торговое судно. Торчу в этой проклятой России еще с прошлой осени. Надоела она мне до тошноты...
 
- Не переживай, парень, может, я смогу чем-нибудь помочь, - сочувственно покивал головой толстяк. - Как тебя зовут-то?
 
- Джон О'Нил, - ответил я, и, с прононсом типичного ирландца, добавил, - Из Бостона.
 
- Ну, будем знакомы. Иоганн Шварц, - представился красномордый. - коммерсант из Либавы.
 
   «Ага, - подумал я, - ты такой же Шварц, как я О'Нил. Акцент в немецком у тебя то ли из Лидса, то ли из Бирмингема». 
 
   Но, улыбнувшись, я пожал ему руку. Тот в ответ похлопал меня по плечу, от чего я скривился от боли.
 
- Что такое? - удивился Шварц.
 
- Плечо, я... ударил недавно.
 
- Ага, понятно, - и толстяк с плохо скрываемым отвращением отхлебнул пива из своего стакана. - Слушай, здесь поят таким дерьмом, словно из бочки наливают не пиво, а ослиную мочу. А на закуску подают такое, что я невольно начинаю понимать беднягу Панике* (*Речь идет о ревельском монахе Панике, который зарубил топором служанку корчмы «Рига», трижды подавшую ему омлет, по жесткости напоминавший подошву. Правда судьи, не приняв это за смягчающую вину наказание, приговорили монаха к отсечению головы). Пойдем-ка лучше, парень, к «Толстому Герберту», у него найдется кое-что получше.
 
- Я б пошел, дружище, да денег у меня мало. А еще неизвестно, сколько мне здесь торчать.
 
- Ничего, я угощаю. Поедим, выпьем, потолкуем о том, о сем.
 
   …Я действительно прибыл в Ревель вчера днем. А началось все несколько дней назад, когда меня вызвал к себе мой новый знакомый мистер Патрикеев. Кроме него, в его кабинете находился и подполковник Михайлов. 
 
   Они спросили меня о самочувствии, o моей ране и о настроении. Услышав, что я практически здоров и горю желанием хоть чем-нибудь отблагодарить своих спасителей, Патрикеев засмеялся и сказал, что врачи далеко не так положительно оценивают состояние моего здоровья, но, если я действительно хочу им помочь, то могу поучаствовать в одном весьма деликатном деле. И добавили, что в скором времени в Ревель с «дружеским визитом» посетит британская эскадра адмирала Паркера. В ее состав, кстати, входит и хорошо знакомый мне фрегат «Бланш». 
 
  Если я тогда еще и сомневался в чем-то, то, услышав о фрегате, на котором я когда-то служил и на котором принял смерть мой друг Билли, я тут же согласился с предложением русских. Но мне не совсем было понятно, что именно я могу для них сделать в Ревеле.
 
  Патрикеев пояснил, что моя задача - познакомиться с живущими в Ревеле британскими агентами и сочувствующими им местными жителями, и узнать об их планах на случай появления на ревельском рейде эскадры Паркера. По данным русских, в городе существовала группа британцев и их подручных, которые что-то замышляют против гарнизона Ревеля.
 
   Затем мне разъяснили придуманную для меня историю - «легенду», как назвал ее Патрикеев, под прикрытием которой я должен появиться в Ревеле. Инструктаж мой продолжался и по дороге до Нарвы, пока мы ехали в экипаже с наглухо занавешенными окнами. Самой Нарвы я не увидел - переправившись через реку по деревянному мосту, мы проехали через весь город и остановились на каком-то хуторе. Там меня переодели в поношенную матросскую одежду, еще раз проверили, насколько хорошо я запомнил свою легенду, потренировали, задавая мне самые каверзные вопросы, добиваясь, чтобы я отвечал на них без запинки. Высадили меня в лесу у селения Разик. 
 
   В тот же вечер, я появился в этом селении, заночевал в местной харчевне, а на следующее утро отправился в Ревель. Мне подсказали, что нужных мне людей я, скорее всего, найду в трактире «Золотой олень». И похоже, что рыбка клюнула.
 
  «Толстый Герберт» оказался заведением на порядок выше классом «Золотого оленя». Столики в нем были сделаны из орехового дерева, а люди, сидевшие за ними, хорошо одеты. Увидев меня, хозяин трактира с решительным видом направился в нашу сторону, наверное, чтобы вышвырнуть нас из этого заведения. Но, увидев Шварца, он угодливо склонился и спросил по-немецки:
 
- Вам как обычно, герр Шварц?
 
   Шварц еле заметно кивнул и добавил: «Нам по две кружки твоего темного и по тарелке говядины в соусе». Трактирный слуга отвел нас на второй этаж, в залу, где за столом могло бы поместиться не более десяти человек. Пиво принесли минуты через две. Мы чокнулись кружками, отпили по глоточку, и Шварц спросил:
 
- Знаешь, парень, может, ты и из Бостона, но акцент у тебя скорее ирландский. 
 
- Я родился в Балликасле, графство Антрим. Но ушел оттуда в море еще в детстве. Юнгой.
 
   Именно там родился когда-то мой покойный друг Билли, так что, хоть я там никогда и не был, но, кое-что рассказать смогу. Шварц пристально посмотрел на меня и продолжил допрос:
 
- Слушай, а ты не католик?
 
- Нет, протестант.
 
   Взгляд его чуть смягчился, но вопросы следовали один за другим, как волны в шторм:
 
- А как ты сюда попал?
 
- Если честно, мистер Шварц, то я отправился в Нарву на «Веселой Мэри». Вышли мы из Корка. В Нарву мы зашли в середине ноября. Только загрузились товаром и приготовились отправиться в обратный путь, как - на тебе - русский император наложил секвестр на все английские суда. А нас русские посадили в какой-то сарай на окраине Нарвы. Обращались как со скотом, редко кормили, издевались, как могли... А еще и мыться заставляли! Хоть мы им и говорили, что не по-христиански все это!
 
- Просто так московиты никого не держали. А вот если ты что-нибудь такое учинил...
 
- Да какое «учинил»... Говорю же тебе - матрос я, самый обыкновенный.
 
- Ясно... А что у тебя с плечом? Покажи-ка мне!
 
   Пришлось стащить с себя суконную матросскую куртку и полотняную рубаху. Шварц посмотрел на мое плечо и покачал головой:
 
- Значит, простой матрос, говоришь? 
 
- Это когда я от них сбежал. В меня стреляли, но я ушел. Хотя пулю и словил. Добрался до какой-то деревни. Отлежался там. Местные меня подлечили.
 
- Дорого взяли? А то знаю я этих эстляндцев - жулики и жмоты.
 
- Половину того, что у меня оставалось. Я спрятал подкопленные деньги за подкладкой куртки.
 
- Понятно... Где поселился-то?
 
- Пока нигде. Думаю обосноваться в матросской ночлежке.
 
- Значит, так. Не буду тебе пока ничего обещать, но все же посоветую. На твоем месте я бы не спешил покинуть этот гостеприимный город. Русские ищейки тут повсюду, и боюсь, что вместо ночлежки ты окажешься в «слободском хлеву».
 
   Заметив мой недоуменный взгляд, Шварц пояснил:
 
- Это местные остряки так прозвали здешнюю тюрьму. А со мной ты можешь вернуться в старую добрую Англию. Дело в том, что скоро сюда заявится британская эскадра. Неплохо было бы ей помочь, как ты считаешь?
 
   Шварц хрипло рассмеялся, и отхлебнул из кружки пиво. 
 
- Так вы что, британец? - я постарался сделать удивленное лицо. 
 
- Парень, запомни - чем меньше ты будешь задавать вопросов, тем дольше проживешь. То, что тебе надо будет знать, тебе расскажут. Позже, когда придет время. Сегодня познакомлю тебя с людьми, которые тебе помогут и будут рядом с тобой. От них ты все и узнаешь.
 
- Но у меня почти не осталось денег. Ведь я не собирался долго жить в этой поганой Московии. Почти все, что у меня было, уже закончилось.
 
- Не переживай. Найдем тебе и жилье, и стол. Насчет этого не беспокойся. Пойдем!
 
   Минут через десять мы вошли в четырехэтажный дом с высокой острой черепичной крышей. Пожилая служанка, бормоча что-то под нос, провела меня в комнату, где стояли четыре топчана, и, указав на один из них, молча вышла. Минут через двадцать, она вернулась и жестами показала мне идти за ней. 
 
   В небольшой комнате, по всей видимости, столовой, за длинным деревянным столом сидели четверо - мой новый друг Шварц и трое крепких мужчин. Шварц повернулся к ним и представил меня:
 
- Господа, этот храбрый подданный Ее Величества сумел бежать из русского плена, оторваться от погони, и добраться до Ревеля. Я полагаю, что такой человек может нам пригодиться, причем в очень скором времени.

  • Андрей 1969, Колко и Vlad-23 изволили поблагодарить

#72      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 45 053
  • Пол:Мужчина

Отправлено 10 Май 2019 - 21:47:55

21 марта (2 апреля) 1801 года. Рейд Копенгагена. Борт 74-пушечного корабля Его Величества «Элефант».
Вице-адмирал Горацио Нельсон.


   Этот ужасный день я запомню на всю мою оставшуюся жизнь. Признаюсь – были моменты, когда я считал, что сражение проиграно. Датчане дрались отчаянно, как спартанцы царя Леонида в Фермопилах. Но, хвала Богу, я все же победил!

   Как я и планировал, вчера, в час пополудни эскадра, имея в авангарде фрегат «Амазон», вошла в «Голландский фарватер», и к вечеру стала на якорь у южной оконечности банки Миддель-Грунд. До датских кораблей оставалось всего две мили. Здесь мы и стали поджидаться попутного ветра, чтобы с его помощью войти в «Королевский фарватер».

   Всю ночь я не сомкнул глаз, умоляя Всевышнего, чтобы он изменил направление ветра, и он дул в паруса моих боевых кораблей. И Господь, который, как известно, всегда помогал британскому флоту, к утру переменил ветер. В 9.30 утра я приказал поднять якоря. Вознеся хвалу Богу, мы направились навстречу своей судьбе.

   Датские корабли, выстроившись в линию длиной полторы мили, и прикрываемые фортом «Трекронор», открыли по нам огонь. Мы же должны были двигаться вдоль их строя, останавливаясь напротив заранее определенного планом вражеского корабля, встать на якорь, и открыть ответный огонь. Фрегаты же образовали авангард и арьергард нашей боевой линии.

  Первым следовал 74-пушечный корабль «Эдгар». Двигавшийся вслед за ним 64-пушечный «Агамемнон», неудачно совершая маневр, сел на мель. Его место занял 64-пушечный «Полифем». Следующим шел 50-пушечный «Изис». Пятый корабль в строю, 74-пушечная «Беллона», из-за невежества лоцмана взяла слишком далеко вправо, огибая Миддель-Граунд, и выскочила на мель примерно в 450 ярдах от конца датской линии. 74-пушечный «Россель», следуя за ней, также сел на мель, и его бушприт навис почти над ютом «Беллоны». Оба корабля могли во время боя использовать свои пушки, но не очень эффективно – корабли были в пределах досягаемости артиллерии датчан. К тому же пушки «Беллоны» были порядком изношенными, и некоторые из них разорвались, убив артиллерийские расчеты.

 К счастью, я успел понять всю опасность случившегося, и приказал следовавшим за мной кораблям взять правее. Войдя в «Королевский пролив», «Элефант» встал на якорь на расстоянии кабельтова от датского корабля «Даннеброг», на котором держал флаг коммодор Фишер. Место выбывших из строя и севших на мель кораблей заняли фрегаты. Чуть позже старина Паркер направил мне на помощь три корабля, за что я был ему весьма благодарен.

  Бой кипел уже по всей боевой линии. Бомбардирские суда, согласно плану занявшие отведенные им места, стали метать бомбы в гавань Копенгагена и сам город. Эскадра Паркера, которая должна была начать фланговый обстрел форта «Трекронор», так и не смогла справиться с ветром и течением, вынуждена была встать на якорь так далеко от датских батарей, и фактически не участвовала в сражении.

  Датчане яростно сражались и не думали сдаваться. Хотя на их флагмане «Даннеброге» и начался пожар, но он продолжал вести огонь, хотя и не с такой интенсивностью, как в начале боя. На некоторых датских кораблях замолкали пушки — вероятно, обслуживающие их матросы были убиты или ранены; но через какое-то время пушки вновь начинали стрелять. Потом мы узнали, что с берега на шлюпках прибывали новые артиллеристы, которые занимали места у орудий вместо погибших своих товарищей. Жертвами коварных датчан становились мои морские пехотинцы, которые направлялись к прекратившим огонь кораблям, чтобы захватить их как призы. Подпустив поближе шлюпки с морской пехотой и королевскими моряками, датчане расстреливали их в упор ядрами и картечью.

  Адмирал Паркер, наблюдая за этим кровопролитным сражением, впал в уныние. Через три часа после начала боя он совсем пал духом и приказал поднять «сигнал №39», который означал: «Выйти из боя». В это время я находился на юте «Элефанта». Вражеские ядра крушили рангоут корабля, и меня осыпало щепками от раздробленных и изломанных мачт и рей. Командир «Элефанта» Фолей, получив сообщение сигнальщика о распоряжении адмирала Паркера, вопросительно посмотрел на меня. Я же решил сделать вид, что меня этот сигнал не касается.

  «Фолей, – сказал я, – вы ведь знаете, что у меня только один глаз, и следовательно, я имею полное право быть иногда слепым».

  Потом я приложил подзорную трубу к правому глазу, поврежденному во время неудачного штурма корсиканской крепости Кальви, и добавил:

«Клянусь, я не вижу сигнала адмирала Паркера. Оставить висеть мой сигнал №16* (*«Вести бой на ближней дистанции»). Усилить огонь и прибить сигнальные флажки, если нужно, к брам-стеньге».

   Я знал, что, выполняя приказ адмирала Паркера, я бы загубил все свои корабли, уже потерявшие половину рангоута. Они просто не смогли бы выбраться из «Королевского прохода». Форт «Трекронор», еще не потерявший своей боеспособности, не дал бы нам возможности продвинуться по этому чертову проходу.

  Впрочем, как я уже говорил, Господь снова оказался на стороне нашей старой доброй Англии. Датские корабли стали выходить из строя, и огонь, который они вели по моей эскадре, немного утих. Пожар на «Даннеброге» разгорался все сильнее и сильнее. Языки пламени вырывались из пушечных портов, и коммодор Фишер перенес свой брейд-вымпел на другой корабль – «Гольстейн». Уцелевшие члены команды «Даннеброга» обрубили якорные канаты, и пытающий датский флагман медленно стал дрейфовать в сторону берега.

  Плавучие батареи, почти прекратившие пушечный огонь, тем не менее не сдавались. Когда шлюпки с призовой командой пытались приблизиться к ним, чтобы поднять британский флаг, по ним с этих батарей датчане открывали меткий ружейный огонь. А на левом фланге дела наши были совсем плохи. Как оказалось, там находился сам кронпринц, который своим появлением заставил датчан сражаться с еще большим упорством. Мне так и не удалось полностью выполнить свою задачу – подавить вражескую оборону и заставить Копенгаген выкинуть белый флаг. Что ж, я не гордый – поднять переговорный флаг могу и я. Надо выиграть время, и я направил Фредерика Тезигера, капитана, несколько лет прослужившего на русском флоте и исполнявшего обязанности моего адъютанта, передать кронпринцу мое письмо.

  Я решил припугнуть датчан, и написал в своем послании следующие строки: «Если стрельба по нам будет продолжаться, то я буду вынужден предать огню захваченные мною датские суда и не буду иметь возможности спасти жизни тех храбрецов, которые их доблестно защищали». То есть, я пообещал, что сожгу пленных датчан в случае, если кронпринц не примет мое предложение.

   Но кронпринц не знал, что я откровенно блефовал: на тот момент мы еще не захватили ни одного датского корабля и пленных датских моряков у нас не было. Вечером было заключено 24-часовое перемирие, и мы занялись снятием кораблей, севших на мели и срочной починкой других, тех, которые получили серьезные повреждения, и едва держались на воде.

   Потери в экипажах эскадры были просто ужасающими: убитыми и ранеными мы потеряли около 1200 человек – на 300 больше, чем в ожесточенном сражении с французским флотом в устье Нила. На некоторых кораблях вышли из строя до половины команд.

   Не дожидаясь, пока датчане придут в себя, я приказал воспользоваться перемирием и велел захватывать датские боевые и торговые корабли. А самое главное – дорога на Балтику для нас открыта. После ремонта кораблей эскадры и пополнение убыли ее экипажей, можно будет следовать в гости к русским – прямиком в Ревель.   
 


  • Андрей 1969, Колко и Vlad-23 изволили поблагодарить

#73      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 45 053
  • Пол:Мужчина

Отправлено 13 Май 2019 - 02:17:17

24 марта (5 апреля) 1801 года. Санкт-Петербург.
Адмирал Федор Федорович Ушаков.


  Я въезжал в столицу Российской империи под колокольный звон. Наступил праздник Воскресения Христова, и мне вдруг вспомнился умерший десять лет назад мой дядя, иеромонах Санаксарского монастыря Феодор, в миру Иван Ушаков. Ох, как порой я ему завидовал – хотя в молодости и его не минул царский гнев – в монахи из преображенцев он был пострижен насильственно, в присутствии императрицы Елизаветы Петровны. За что и почему? Бог весть. Сам дядя об этом говорить не любил, а выпытывать его я не решился.

  А сейчас меня вызвал в Петербург император Павел Петрович. Царский рескрипт привез уставший донельзя фельдъегерь. Я попытался было узнать у него о причине столь спешного вызова, но поручик, спавший с лица и с красными от недосыпа глазами, лишь разводил руками.

  Правда, потом, когда он немного отдохнул, за обедом, на который я, не чинясь, пригласил его, он рассказал о раскрытии гвардейского заговора с умыслом на цареубийство. В нем были замешаны многие известные царедворцы, такие, как граф фон Пален, до того считавшийся любимчиком императора. Поручик что-то невнятно говорил о подозрении, в котором оказался цесаревич Александр Павлович. Не зря ведь государь объявил на вахтпараде своим новым наследником великого князя Константина Павловича. Конечно, цесаревичем Константина император объявил еще в октябре 1799 году: «Видя с сердечным наслаждением, как Государь и Отец, каковые подвиги храбрости и примерного мужества во все продолжение нынешней кампании против врагов царств и веры оказывал любезнейший сын наш е. и. в. великий князь Константин Павлович, в мзду и вящее отличие жалуем мы ему титул Цесаревича». Ну, что ж, это право государя выбирать себе наследника. Хотя я не могу сказать, кто из великих князей мог бы стать лучшим императором.

   До меня дошли слухи, что у государя появились новые фавориты, которые и помогли раскрыть гвардейский заговор. Слухи сии были просто удивительными, и я не мог поверить в то, что рассказывали люди, приехавшие из Петербурга. Впрочем, за годы правления императора Павла Петровича в стране произошло столько удивительного и фантастического, что я уже не знал, чему верить, а чему нет.

  Удивило же меня резкое изменение политического курса нашего отечества. Это словно корабль, идущий под всеми парусами, совершил поворот оверштаг. Совсем недавно мы воевали против французов в союзе с британцами. А теперь французы стали нашими союзниками, а врагами – британцы. Последнему я не удивлюсь – британцы, даже будучи нашими союзниками, искали прежде всего свою выгоду, пытаясь заставить нас таскать для них каштаны из огня.

   Мне вспомнился британский адмирал Горацио Нельсон. Конечно, флотоводец он был изрядный, но с каким презрением и плохо скрываемой ненавистью он смотрел на меня после того, как я ему доступно объяснил, что для меня главное – защита российских интересов и выполнение приказов, полученных от моего императора. По мнению же Нельсона, русская эскадра была послана в Средиземное море только для того, чтобы выполнять согласно распоряжениям, полученным из Лондона, всю самую грязную и тяжелую работу. Нет, с такими союзниками нам и враги не надобны.

  Что же касается французов, то надо сказать, что и они тоже порядочные шельмы. И с ними иметь дело надлежит вельми осторожно, держа ухо востро. Хотя государю виднее, как вести иностранные дела. Впрочем, если он спросит мое мнение на сей счет, я его не премину высказать. Деятельность моя, сначала на Черном море, а потом и на Средиземном, научила меня быть не только флотоводцем, но и политиком. С одними токмо греками на Ионических островах пришлось изрядно попортить себе нервов. Не было среди них единства – каждый власть предержащий из них тянул в свою сторону, у каждого был свой покровитель. Как я с ними поладил, ума не приложу!

  По дороге я от нечего делать набросал несколько предложений по развитию нашего флота. Как на Черном море, так и на других морях. Я помню, что император не сложил с себя чин генерал-адмирала, то есть, фактически именно он командует всем Российским флотом. Ведь даже его знаменитые Гатчинские войска начались с двух команд, по 30 человек каждая, составленных из чинов балтийских флотских батальонов, подчиненных нынешнему императору как генерал-адмиралу. Павел Петрович, еще будучи цесаревичем, сделал немало полезного для морских служителей. Надеюсь, что и в этот раз он с вниманием отнесется к тому, что я намерен ему сообщить.

  Впрочем, я обо всем узнаю на месте. Пока же я еду на карете в Михайловский дворец – новую императорскую резиденцию. На улицах Петербурга гуляет нарядно одетый народ. Как-никак, сегодня Пасха, и православный люд празднует Воскресение Христово. Кое-кто из простолюдинов уже еле стоит на ногах – похоже, что они уже разговелись, и после Великого поста выпили винца либо чего покрепче.

– Вот, посмотрите, ваше высокопревосходительство, – сказал сопровождавший меня флигель-адъютант, в форме поручика Семеновского полка, – наверное, в провинции много рассказывают небылиц о том, что творится в столице. И круглые шляпы с людей полицейские срывают, и палками дворян лупят за то, что проезжающие мимо царского дворца не выходят из кареты и не становятся на колени. Ложь это все! Государь строг – это правда, но таких глупых распоряжений он не давал.

– А скажи-ка ты мне, милейший, – решил я расспросить поручика, – что это за новые фавориты появились у государя? У нас про них много чего говорят, только не во все сказанное я верю.

– Да, ваше высокопревосходительство, – кивнул флигель-адъютант, – в свите государя появились люди, ранее никому не известные. И одежда у них ни на что не похожа. Скажу больше, – тут поручик наклонился к моему уху, и произнес едва ли не шепотом, – среди них есть две девицы, которые разгуливают в мужских панталонах, без юбок и корсетов.

Говорят они по-русски, только скажу я вам, что они вроде и не русские. Словечки у них неизвестные, да и произносят они их как-то по-другому. А вот солдаты они умелые. Способны драться голыми руками, ножи кидают метко, и дело военное знают. Даже генералы у них учатся.

– А моряки среди них есть? – спросил я. Меня заинтересовал рассказ флигель-адъютанта. Не знаю почему, но мне вдруг показалось, что появление этих странных людей в окружении императора и мой вызов в столицу как-то взаимосвязаны.

– Не знаю, ваше высокопревосходительство, – пожал плечами поручик. – Вроде мундиры их не похожи на морские. Но в разговоре между ними проскакивают морские словечки. А одного из них, правда, пожилого уже, и вроде как отставного офицера, они называют водолазом. Дескать, во время службы на Черноморском флоте он плавал под водой, словно рыба. Скажите, ваше высокопревосходительство, вы же командовали Черноморским флотом, может быть, знаете своих водолазов?

   Гм, а вот это уже совсем любопытно. Водолазы у меня на флоте были. Только плавать в воде как рыбы они не могли. Ныряли неглубоко, осматривали днища боевых кораблей, ну, а если надобен был серьезный ремонт, то для этого имелся водолазный колокол. В него с поверхности по трубкам подавали воздух, и люди в нем могли вести на небольшой глубине подводные работы. Искать предметы на дне бухт или еще нечто подобное.

  Слышал я, что три года назад один немец создал специальную «одежду для водолазов», в которой можно было работать под водой дольше трех минут. Она состояла из непромокаемой ткани, на плечах водолаза прикреплявшейся к краю металлического колпака, который покрывал голову водолаза. Внутрь были две дыхательные кожаные трубы с клапаном для вдоха и выдоха. Но, по слухам, это немецкое изобретение оказалось не совсем удачным.

  Я решил, что, как бы ни складывались мои дела в Петербурге, мне обязательно нужно будет увидеться с этим водолазом и потолковать с ним.

  Тем временем, карета подкатила к новому царскому дворцу. У входа в него стояли два двухэтажных здания, как сказал мне флигель-адъютант – кордегардии. И тут я увидел первого из НИХ… У входа стоял военный, в странной пятнистой форме и с удивительным оружием, висящем на ремне у него на груди. Он повелительно взмахнул рукой, и кучер послушно остановил карету…                        


  • Андрей 1969, Колко и Vlad-23 изволили поблагодарить

#74      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 45 053
  • Пол:Мужчина

Отправлено 14 Май 2019 - 01:10:24

24 марта (5 апреля) 1801 года. Санкт-Петербург.
Подполковник ФСБ Баринов Николай Михайлович. РССН УФСБ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области «Град».

Как там кричал старший лейтенант Таманцев в «Моменте истины»? – «Бабушка! Бабулька приехала!». Это я о прибытии в Питер долгожданного гостя из Крыма – адмирала Ушакова. Мне тут уже довелось познакомиться с историческими личностями – Багратионом, Кутузовым, и, наконец, самим государем-императором Павлом Петровичем. А теперь Ушаков.

С приездом Федора Федоровича сложился полный пасьянс, и всем участникам предстоящей операции в Ревеле пора было приступать к окончательной отработке плана полного разгрома британского флота. Павел также будет присутствовать на этом заседании военного совета.

Правда, сам совет назначили на вечер – адмиралу следовало немного отдохнуть и привести себя в порядок после долгого путешествия по нашим весенним российским дорогам. Впрочем, внешне Федор Федорович не выглядел усталым. Все же ему исполнился в феврале пятьдесят один год, и он был на целых двенадцать лет моложе Васильича. Да и выглядел Ушаков молодцом – роста среднего, широкоплечий, с умными и проницательными глазами. При ходьбе он слегка прихрамывал. Я вспомнил, что это следствие болезни, перенесенной им в детстве. Ушаков с любопытством посмотрел на наших бойцов, поздоровался со мной за руку (а рука у него была крепкая), и стал внимательно рассматривать Михайловский дворец. В бытность его в Петербурге на этом месте стоял Летний дворец императрицы Елизаветы Петровны, и он даже бывал в нем, когда в его помещениях проживал фаворит императрицы Екатерины Алексеевны и покровитель Ушакова светлейший князь Потемкин.

Похоже, что перемены, произошедшие в Петербурге за время правления императора Павла, удивили адмирала. Впрочем, он всегда старался держаться подальше от придворных дрязг. Поэтому он больше слушал, а на заданные ему вопросы отвечал кратко и односложно.

Придворный лакей в нарядном кафтане, расшитoм золотом, пригласил Ушакова на аудиенцию к императору. Ко мне подошел Дмитрий Сапожников, которому, как бывшему моряку-черноморцу, очень хотелось хотя бы издали взглянуть на легендарного адмирала.

– Кто бы мне сказал пару месяцев назад, что я своими глазами увижу живого Федора Федоровича Ушакова – ни за что бы не поверил. Кстати, Николай, он совсем не похож на того Ушакова, которого сыграл актер Иван Переверзев. Тот был гораздо внушительней, с героическим, можно сказать, брутальным лицом. А этот какой-то простой, домашний.

– Внешность у него простая, но сам адмирал совсем не прост. Ему довелось быть и дипломатом, решать вопросы, которые не каждому политику по плечу. Впрочем, Федор Федорович в первую очередь флотоводец. И именно в данном качестве он будет нужен во время нашей скорой поездки в Ревель.

– Слушай, Николай, а, может быть, вы и меня с собой возьмете? У нам есть два акваланга, костюмы, компрессор для зарядки. Как вести себя под водой, я еще не позабыл…

– Викторыч, а что ты сможешь сделать с линейными кораблями Нельсона? У тебя, что, есть подрывные заряды? И что будет с тобой, если начнется пальба? Всплывешь кверху пузом, как оглушенная корюшка…

– Мда-с, – вздохнул Сапожников. – Ты прав. А жаль – так хочется вспомнить молодость и сделать козу рогатую британцам.

– Знаешь, Викторыч, а вот после боя твой акваланг может и пригодиться. Некоторые корабли могут, как «Титаник», пойти на дно. Тут-то и можно будет порезвиться. Знаешь, сколько всего можно будет поднять на поверхность?

– Ага, сундуки полные золотых дублонов, – усмехнулся Сапожников. – А к сундукам цепями прикованы скелеты «лаймиз». Однако, Николай, мысль твоя работает в правильном направлении. С потопленных британских кораблей ценное снять, и своим поврежденным кораблям помочь заделать пробоины. Ведь Нельсон мужик серьезный – так просто он не сдастся… Так что ты замолви за меня словечко, если что…

– Не знаю, не знаю, – я в сомнении покачал головой. – Насчет тебя, как мне кажется, больших проблем не будет. Но вот куда деть Дашку? Ведь эта дева-воительница, узнав, куда ты собираешься, пренепременно попрется вслед за тобой. Ты думаешь, что ее может что-то становить?

Сапожников вздохнул и выругался сквозь зубы. С одной стороны, он был огорчен тем, что из-за своей воспитанницы его возможная командировка в Ревель накроется медным тазом. С другой же, он был даже горд тем, что правильно воспитал дочь своего старого друга. Правильная выросла девица, не насиликоненная швабра, у которой одна мечта – выгодно выскочить замуж, и проводить ежедневный шопинг по магазинам, покупая все новые шмотки и брюлики.

– Может быть, Лешка сможет ее удержать? – неуверенно спросил Сапожников. – Нет, она и его вряд ли послушает.

– Ладно, Викторыч, не горюй, может быть, что-нибудь придумаем. А ты в этом Таллине, или, как его сейчас называют, Ревеле, бывал?

– Конечно бывал. При СССР довелось туда поездить. Что было проще – садишься в пятницу вечером в автобус, в субботу утром ты уже в Таллине. Погуляешь там денек, вечером снова в автобус, а утром вновь в Питере.

Красиво там – старый город, замок Тоомпеа с «Длинным Германом», церковь Оливисте, памятник «Русалке», парк и дворец Кадриорг с дворцом и домиком Петра Великого, Пирита с развалинами монастыря Святой Бригитты. Между прочим, отец у меня там служил в конце войны и сразу после. Он много мне интересного рассказал про город и его окрестности.

– Да, Викторович, пожалуй, тебя стоит взять с собой. Хорошо, Дашку я возьму на себя.

– Ты уж постарайся, Николай. Вот, сейчас закрыл глаза и вижу угольный дымок над красной черепицей в Старом городе, а вдали – серые воды залива. Уж больно мне хочется снова побывать в этом самом Ревеле.

Тут зашумела рация, и голос Васильевича произнес:

– Баринова, Сапожникова и Иванова – срочно к государю. Будет серьезный разговор…

– Вот видишь, Викторыч, накаркал я полный аврал. Похоже, что Павел рассказал все о нас Ушакову. Игра пойдет в открытую. Что ж, возможно, что оно и к лучшему…

Сообщение отредактировал Road Warrior: 14 Май 2019 - 08:45:23

  • Колко, Ленинский 21 и Vlad-23 изволили поблагодарить

#75      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 45 053
  • Пол:Мужчина

Отправлено 16 Май 2019 - 18:40:28

24 марта (5 апреля) 1801 года. Санкт-Петербург. Михайловский замок.
Патрикеев Василий Васильевич, журналист и историк.


  Я находился в кабинете императора, когда придворный лакей доложил царю о том, что у Кордегардии находится карета с прибывшим из Крыма адмиралом Ушаковым. И тот просит узнать – когда государь сможет его принять. Павел, как человек нетерпеливый, попросил передать адмиралу, что, если он не сильно утомлен дорогой, то аудиенция может состояться немедленно.

  Я усмехнулся про себя. Вряд ли Федор Федорович станет откладывать встречу с императором на вечер. Представляю, сколько всего передумал он по дороге из Крыма в Питер. И вполне естественно, что Ушакову хотелось побыстрее узнать, для чего он так срочно понадобился царю.

   Вскоре было доложено, что адмирал в прихожей ждет приглашения войти. Я попытался было откланяться и уйти, дав возможность Ушакову поговорить с императором наедине. Но, Павел предложил мне остаться, сказав, что разговор будет касаться среди всего прочего, и нас, пришельцев из будущего. Ну, что ж, пожалуй, Ушаков – один из немногих доверенных лиц в этом мире, кто должен знать о нас все, точнее, почти все.

   Адмирал, войдя в кабинет, почтительно поздоровался с императором и с любопытством посмотрел на меня. Похоже, что слухи о новых фаворитах царя добрались и до Черного моря.

   Павел не стал долго ходить вокруг да около и, предложив присесть Ушакову, кратко, без излишних подробностей, рассказал адмиралу о нашей первой встрече с ним на берегу Невы.

   Поначалу Ушаков просто не поверил царю. Правда, он прямо не сказал об этом, но выражение его лица было таким, какое бывает у взрослого, слушающего рассказ ребенка о встрече с Бабой-ягой или Кощеем Бессмертным. Потом, когда я, по просьбе императора откинул крышку ноутбука и прокрутил кадры о современном нам флоте России, недоверие на лице прославленного адмирала сменилось изумлением.

– Не может быть… – пробормотал он, – корабли без парусов, оружие страшной разрушительной силы. И эти живые картинки, не похожие ни на что… Скажите, господин Патрикеев, вы действительно пришли к нам из XXI века?

– Действительно, Федор Федорович, – ответил я. – Точнее, из сентября 2018 года. Как это получилось, и кто способствовал тому, что мы провалились в прошлое, можете у меня не спрашивать. Мы и сами этого не можем понять. На факт, что называется, налицо. Мы теперь находимся здесь и сделаем все, чтобы помочь нашим предкам не совершить тех ошибок, которые были в нашей истории. Что именно, я расскажу вам, Федор Федорович, после того, как получу на это специальное разрешение государя. Что же касается вас, то могу сказать одно, у нам помнят и не забывают знаменитого флотоводца адмирала Ушакова. Вашим именем, Федор Федорович, называют улицы, корабли, военно-морские училища. Существует орден Ушакова, получить который мечтают все наши морские офицеры.

   Ушаков был приятно удивлен, услышав мой рассказ о том, что его помнят и ценят потомки. Я, правда, не стал ему говорить, что, помимо прочего, греческой церковью на Корфу, а затем и Русской Православной Церковью, святой Фёдор Ушаков был причислен к лику святых, как праведный воин. Об этом я расскажу ему как-нибудь потом, с глазу на глаз. Боюсь, что это может не понравиться императору, который довольно ревниво относится к чужой славе.

– Я счастлив, – сказал Ушаков, – что не зря прожил жизнь, и что память обо мне сохранилась в веках. Признайтесь, мой срочный вызов в Петербург – тоже дело ваших рук?

– Да, сударь, – ответит Павел, – вы здесь нужны. Только, вызвал вас в Петербург я, правда, по совету моих новых друзей. Если вы хотите, обо всем произошедшем в последнее время вам расскажет Василий Васильевич.

  Я прокашлялся, как лектор перед началом лекции, а потом, стараясь следить за своей речью и упоминать поменьше слов, незнакомых людям из XIX века, начал вводить Ушакова в курс текущих событий.

– После того, как были арестованы главари заговора, собиравшиеся свергнуть и убить государя, служители «Тайной Экспедиции» выяснили, что заговорщики связаны с влиятельными лицами из правительства Британии, которые подстрекали и снабжали деньгами некоторых наших гвардейских офицеров и сановников. Кроме того, в Балтийское море в самое ближайшее время должен войти британский флот, чтобы силой заставить Россию изменить свою политику. Командовать этим флотом, Федор Федорович, будет ваш старый знакомый по делам италийским адмирал Горацио Нельсон.

– Вот как, – пробормотал Ушаков. – Все это весьма похоже на британцев, которым никакие законы не писаны. Теперь понятно – почему понадобилось моё присутствие здесь. А известно ли вам, господин Патрикеев, о планах адмирала Нельсона? Куда и когда он направит свои корабли? Ведь, как я понял, нечто подобное он проделал и в вашей истории…

– В нашей истории, Федор Федорович, адмирал Нельсон направится к Ревелю. Но вооруженного столкновения между русскими и британскими кораблями не произошло. За несколько дней до прибытия кораблей Нельсона командующий русской эскадрой в Ревеле вице-адмирал Макаров* (*Михаил Кондратьевич Макаров – не родственник, а просто однофамилец знаменитого адмирала Степана Осиповича Макарова, командовавшего Тихоокеанским флотом, и погибшего в Порт-Артуре в 1904 году) уведет свои корабли в Кронштадт. И даже при отсутствии наших сил в Ревеле, Нельсон так и не нападет на город и порт. Он заявит, что прибыл в русский порт… с визитом вежливости. После чего смиренно отправится назад.

– Что-то не похоже это на него, – с сомнением покачал головой Ушаков. – Помнится, в бытность его командиром британской эскадры на Средиземном море, он вел себя более дерзко.

– На Балтике он тоже вел себя далеко не смиренно, – усмехнулся император, – три дня назад он напал прямо на рейде Копенгагена на датский флот, и заставил его сдаться. Правда датчане не сразу согласились спустить флаги. Была изрядная баталия, при которой британцы потеряли людей едва ли не больше, чем датчане.

– Три дня назад? – Ушаков с удивлением посмотрел на Павла. – Ваше императорское величество, а откуда вам это может быть известно?

  Павел опять улыбнулся, и указал рукой на меня.

– А-а-а, я все понял! – воскликнул Ушаков, – это произошло в прошлом наших потомков. Ведь только они могут знать о том, что еще не случилось. Надеюсь, Василий Васильевич, вы потом подробно мне расскажете о сей знатной баталии.

– Обязательно расскажу, – кивнул я. – А пока давайте подумаем, как нам разбить этого однорукого бандита. Ведь он рвется к Ревелю не для того, чтобы защитить честь британского флага. Он желает вернуть английским купцам конфискованные товары и пограбить имущество ревельских обывателей. Скажу больше, Нельсон надеется захватить наши военные корабли ради того, чтобы потом обменять их на британские торговые суда, задержанные в российских портах.

– Вот ведь какой…, – тут Ушаков спохватился, и едва не произнес слово, которое уже вертелось на его языке. Присутствие императора удержало его.

– Я полностью согласен с вами, господин адмирал, – улыбнулся Павел. – Мы решили как следует проучить этого наглого британца, чтобы другие его приятели никогда больше не совались в наши воды. Сегодня вечером я собираюсь созвать военный совет, на котором мы решим, как нам следует защитить Ревель и разбить английскую эскадру. Но, если вы, сударь, не против, то мы можем провести его прямо сейчас. Василий Васильевич, передайте своим друзьям, чтобы они срочно зашли ко мне.

  Я достал из кармана радиостанцию, и к величайшему изумлению Ушакова, стал вызывать на связь всех наших командиров, чтобы передать им приглашение императора.      
               
 


Сообщение отредактировал Road Warrior: 20 Май 2019 - 11:43:15

  • Андрей 1969, Колко, Ленинский 21 и еще 1 изволили поблагодарить

#76      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 45 053
  • Пол:Мужчина

Отправлено 20 Май 2019 - 16:18:02

(продолжение)

   Мы оговаривали с императором подобный вариант окончания беседы с Ушаковым, решив, что будет неплохо, если знаменитый адмирал для начала поближе познакомится с нами – людьми из будущего. А уже потом, вечером, после того, как Ушаков внимательное обдумает то, что он узнает от нас, и будет проведен генеральный военный совет, на который соберут всех основных действующих лиц Ревельской баталии.

   Первыми прибыли наши бравые подполковники. Похоже, что им не терпелось поближе познакомиться с такой легендарной личностью, как Федор Федорович Ушаков. Они лихо откозыряли адмиралу и представились ему. Впрочем, их должности и название спецотряда ничего не говорили флотоводцу. Он понял лишь, что перед ним воины, имеющие боевой опыт и готовые сражаться под его командованием.

  А вот Дмитрий Сапожников, который пришел на рандеву с адмиралом вместе со своим другом Алексеем Ивановым, весьма заинтересовал Ушакова. Удивительное дело – моряки почему-то всегда сразу находят общий язык. Им не мешает ни языковой барьер, ни разница в возрасте, ни время, в котором они «пенили волны» форштевнями своих кораблей. Непонятно откуда, но адмиралу уже было известно о том, что Сапожников служил на флоте боевым пловцом. И он хотел было поподробнее расспросить своего нового знакомого о его службе. Но тут император предложил всем присесть за стол, и заняться тем ради чего, собственно, они здесь и собрались – обсудить план предстоящей операции.

– Господа, – прокашлявшись, произнес Павел, – господин адмирал уже знает о планах английского адмирала Нельсона в отношении наших кораблей на Балтике, равно как и о грядущем нападении на Ревель. Он согласен с тем, что наглым британцам следует дать отпор. Но у него есть вопросы, на которые ему хотелось бы получить ответы…

   Павел повернулся к Ушакову, который согласно кивнул, подтверждая слова императора.

– В самом деле, господа, – сказал адмирал, – я весьма польщен тем, что именно меня государь решил назначить командующим всех русских морских и сухопутных сил в Ревеле. Но я хочу напомнить, что на Балтике я нес службу в молодости. Но после того, как государыня отправила меня на Черное море, я находился там, и к балтийским делам отношения более не имел. Поэтому, как мне кажется, было бы правильно назначить командующим кого-нибудь из здешних адмиралов. Я же готов сражаться под его началом на правах младшего флагмана. Господа, поверьте мне, я не гонюсь ни за властью, ни за славой. Для меня главное – честь России.  

   Император вопросительно взглянул на Михайлова. Игорь на днях сообщил мне, что именно на эту тему у него был разговор с царем. Тот тоже высказывал подобные сомнения, но Игорю удалось убедить Павла в правильности своего предложения. Глава нашего «силового блока» поднял руку, прося слова. Павел кивнул.

– Федор Федорович, резон в ваших словах есть. Но, в данном случае, во внимание были приняты моменты, связанные с высокой политикой. Первый из них – нам нужна победа, полная и безоговорочная. А посему мы должны заставить Нельсона напасть на Ревель. Именно так, и никак иначе.

Вам хорошо знаком этот британский флотоводец. Вы с ним даже встречались лично. И наверняка вы заметили в нем такую черту, как огромное честолюбие и стремление идти напролом к своей цели, часто пренебрегая осторожностью. Мы постараемся сделать так, чтобы Нельсон узнал о том, что именно вы назначены командующими русскими силами в Ревеле. И потому он пренепременно нападет на Ревель. Этот британский адмирал сделает это лишь для того, чтобы разбить вас, того, кто, как он считает, «унизил» его в Неаполе. Для его самоутверждения требуется только победа.

Она понадобится и нам. Только нужна она не для самоутверждения, а для того, чтобы возродить начавший уже разваливаться союз стран, примкнувших к Вооруженному нейтралитету. Как вы полагаете, униженная Дания, узнав о поражении своего обидчика, станет соблюдать навязанные ей силой статьи мирного договора? А Швеция, которая упрятала свой флот под защиту фортов Карлскруны? Она наверняка присоединится к победителям Нельсона, тем более, что шведские торговые корабли немало пострадали от действий британских каперов. Вполне вероятно, Федор Федорович, что вам придется командовать объединенным флотом, который бросит вызов Британии, возомнившей себя хозяйкой морей и океанов. Ведь император Петр Великий в свое время командовал флотами четырех стран* (*Во время Северной войны английский, датский и голландский адмиралы, действовавшие на Балтике против шведского флота, предложили Петру I взять на себя командование союзными силами. В память этого события в России была изготовлена медаль с изображением императора и надписью «Владычествует четырьмя»). Да и у вас, Федор Федорович, есть опыт командования союзными флотами – ведь во время вашего Средиземноморского похода под вашей рукой была турецкая эскадра Кадыр-бея.

   Ушаков усмехнулся. Турки были плохими союзниками и выполняли приказы грозного Ушак-паши только страшась его гнева.

– Не стоит забывать и о флоте французском, – продолжил тем временем Михайлов. – Узнав о разгроме адмирала Нельсона, Наполеон немедленно отдаст приказ присоединиться к русской эскадре под вашим командованием, Федор Федорович, кораблям, базирующимся в северных портах Франции. Ведь французские моряки наверняка захотят взять реванш за уничтожение эскадры адмирала де Брюе в устье Нила.

– Господа, – со вздохом произнес Ушаков, – боюсь, что ноша, которую государь желает взвалить на меня, окажется непосильной. Я недостаточно хорошо разбираюсь в делах политических, а потому вряд ли смогу принять правильное решение, когда это понадобится.

– Ну, все военные – в той или иной мере политики, – усмехнулся Михайлов. – «Война есть продолжение политики иными средствами» – скажет через тридцать лет один умный прусский генерал. Военные действия – это способ добиться изменения политики того или иного государства с помощью вооруженной силы. Но вы, Федор Федорович, не беспокойтесь. Все политические вопросы вы можете согласовывать с государем. У нас имеется в наличии возможность моментальной связи с Петербургом из Ревеля. И вы всегда сможете воспользоваться этой возможностью.

И самое главное. Федор Федорович, как вы знаете, воюют не корабли, а люди, которые управляют парусами и стреляют из пушек. Нам нужны ваши моряки с Черноморского флота, которые участвовали в сражениях с турками и французами. Сейчас в Крыму находится вице-адмирал Петр Кондратьевич Карцев. Он сражался с турками при Чесме, а потом командовал кораблями на Балтике. Здесь он участвовал в сражениях со шведским флотом при Гогланде, Ревеле и Выборге. Вам, Федор Федорович, довелось послужить с ним во время Средиземноморской экспедиции. Так что этот адмирал может стать вашим младшим флагманом – он хорошо знает воды Балтики, вы с ним успели познакомиться, да и человек он достойный и справедливый.

– Вы правы, господин подполковник, – кивнул Ушаков. – Адмирал Карцев прекрасный моряк и отличный командир.

– А с ним, – добавил Павел, – я велю направить в Ревель несколько сотен самых лучших нижних чинов и офицеров Черноморского флота. Там воевать пока не с кем. А здесь они могут показать, чему вы их, господин адмирал, научили за время вашего командования флотом. Я понимаю, что времени остается очень мало, и потому мой рескрипт уже готов и подписан. Вы, сударь, можете написать от своего имени записку адмиралу Карцеву, в которой сообщите о том, что время не терпит, и указание императора должно быть исполнено как можно быстрее. Фельдъегерь уже ждет моей команды отправиться в путь. Думаю, что мы успеем сделать все задуманное до появления британского флота у наших берегов.

На этом, господа, все. Мы снова встретимся здесь сегодня вечером. Так что я с вами не прощаюсь.  
 


Сообщение отредактировал Road Warrior: 20 Май 2019 - 17:51:36

  • Андрей 1969, Колко, Ленинский 21 и еще 1 изволили поблагодарить

#77      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 45 053
  • Пол:Мужчина

Отправлено 22 Май 2019 - 15:10:53

24 марта (5 апреля) 1801 года. Санкт-Петербург. Михайловский замок.
Адмирал Федор Федорович Ушаков.


   От того, что мне довелось сегодня услышать и узнать, у меня голова шла кругом. Люди из будущего, корабли из железа и парусов, грядущее нападение британского флота на Ревель…

   Как я понял, государь полностью доверяет людям, чудесным образом оказавшимся среди нас, и спасшим его от грозившей императору страшной опасности. Я подробно не вникал во всю эту историю с цареубийством, которое готовили гвардейские офицеры. Слава Богу, моих знакомых среди них не было. Конечно, я знал некоторых из них, но не более того.

   Так же мне стало известно, что заговор против государя был устроен на британские деньги. Это меня совсем не удивило – за время общения с англичанами мне довелось наблюдать за их коварством и полностью, в том числе, и в отношении своих союзников. Достаточно вспомнить бунт турок в Палермо, устроенный стараниями британской агентуры, коммодором Таубриджем, шпагу и трость, усыпанные бриллиантами, которые британский консул на острове Занте от имени греков преподнес Нельсону, как «освободителю Ионических островов от французов». И самое мерзкое, что Нельсон эти дары принял, и в ответном обращении не постеснялся написать: «Вы, милостивые государи, почитаете меня главной причиной освобождения вашего от французского тиранства; если оно и справедливо, то такой пример благодарности делает вам большую честь». Вот так! Получается, что не русско-турецкая эскадра, а эскадра Нельсона взяла штурмом неприступный остров Корфу, и освободила Ионические острова.

   Похоже, что все это известно и нашим потомкам. Ведь они могут заглянуть в документы, которые в их мире уже давно не секретные. Интересно, что ждет меня в будущем и что я еще успею сделать для России?

   Рядом со мной шагает человек, который, как и я, служил на флоте. Этот тот самый «водолаз», о котором я уже слышал. Как я заметил, он старательно делает вид, что я ему мало интересен, хотя, господину Сапожникову ужасно хочется о чем-то меня спросить. Что ж, попробую прийти ему на помощь…

– Скажите, милостивый государь, вы служили на Черном море?

– Так точно ваше благородие, извините, превосходительство…

– Не затрудняйтесь, господин Сапожников. Я не знаю ваши порядки, но уже успел заметить, что у вас не принято употреблять в разговоре титулы. А потому, можете называть меня просто Федором Федоровичем… Простите, а как вас звать-величать?

– Если по имени-отчеству, то Дмитрием Викторовичем. А если по всей форме, то я старший мичман в отставке 102-го отдельного отряда борьбы с подводными диверсионными силами. Отряд наш базировался в Севастополе. Одним словом – я подводный пловец-спецназовец. Что это такое – я вам потом объясню.

– Интересно, а какой сейчас Севастополь? Я помню его, когда города еще не было, а на берегу великолепной бухты располагалась небольшая татарская деревушка Ахтияр. Правда, государь приказал снова называть Севастополь Ахтияром.

– Федор Федорович, спешу вас обрадовать – государь, узнав о славной истории этого города и базы Черноморского флота, решил, что имя Севастополь будет ему более соответствовать.

– Да? А я об этом не знал. Видимо, сие произошло во время моего путешествия в Петербург.

– Севастополю пришлось в нашей истории немало героических и трагических событий. Надеюсь, Федор Федорович, что в вашей — точнее, в нашей совместной — истории их удастся избежать.

  Господин Сапожников немного помолчал, а потом спросил у меня,

– Скажите, а что вы думаете по поводу будущего сражения с британцами? Смогут ли наши моряки на равных воевать с ними? Нет, я не сомневаюсь, что наши матросы и офицеры не струсят, и будут драться с противником до последней капли крови. Но английские моряки хорошо обучены, храбры, а адмирал Нельсон, хотя и мерзавец, но флотоводец не из последних.

– Дмитрий Викторович, вы правы, битва с британским флотом будет нелегкая. Но я верю в наших моряков - они не только храбры, но и дело свое знают. К тому же, сражаться нам придется под стенами Ревеля. А дома, как известно, и стены помогают.

  Мой собеседник усмехнулся.

– Так-то оно так, но надо как следует подготовиться к баталии. Эх, если бы у меня были сейчас «Тритон» и подводные заряды! А так одному мне с целой эскадрой не управиться. Придется воевать здешним боевым кораблям. Мы, конечно, поможем нашим, но помощь будет весьма ограниченной.

– А что такое «Тритон»? – спросил я. – Все рассказанное мне было весьма интересно, хотя я мало что понял из сказанного господином Сапожниковым.

– «Тритон» – это такая штука, на которой водолаз может, словно на механическом дельфине, разъезжать под водой.

  Удивительно, получается, что люди из будущего могут, подобно рыбам, плавать под водой. И, как я понял, воевать с противником. Я прямо спросил об этом у шагавшего рядом со мной человека, на что тот ответил:

– Федор Федорович, люди в наше время где только не воюют. И на земле, и под землей, и на воде, и под водой, и в небе… Везде сражаются, убивают друг друга. А вот что напишет через сорок лет один великий человек:

«…с грустью тайной и сердечной
Я думал: жалкий человек.
Чего он хочет!.. небо ясно,
Под небом места много всем,
Но беспрестанно и напрасно
Один враждует он - зачем?»*
*(Михаил Лермонтов «Валерик»)

  Я восхитился стихам, которые прочитал мой новый знакомый из будущего. Все верно написано, только… Но Дмитрий Викторович, словно прочитав мои мысли, сказал,

– Только, Федор Федорович, есть такая профессия – Родину защищать. Уж слишком много врагов у нашей матушки России. Поэтому всегда будут нужны те, кто будет за нее сражаться. Ведь не мы сейчас готовимся напасть на Лондон или на Плимут. И не мы разгромили Копенгаген, причем без объявления войны. Кстати, в наше время такое тоже случается.

  Я задумался. Люди из будущего нравились мне все больше и больше. Следует познакомиться с ними поближе. Они, конечно, необычные, но очень интересные.

– А вот тут мы и расположились, – сказал мне господин Сапожников, останавливаясь и дверей Кордегардии. – Заходите, я познакомлю вас с моими друзьями. Надеюсь, что они станут и вашими друзьями. Ну, и заодно вы посмотрите на наши машины и наше оружие. Полагаю, что это будет для вас интересно…  
                     

 


  • Андрей 1969, Колко и Vlad-23 изволили поблагодарить

#78      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 45 053
  • Пол:Мужчина

Отправлено 22 Май 2019 - 16:12:15

26 марта (7 апреля) 1801 года. Королевство Швеция. Або.
Чарльз Джон Кэри, 9-й виконт Фольклендский.


– Майн герр, не подскажете, где похоронен адмирал Столарм? – спросил я по-немецки у человека в сюртуке из ткани, так и кричавшей «Сэвил Роу»* (*«Сэвил Роу» – центр британской мужской моды в Лондоне и место паломничества всех английских денди. Уважаемые джентльмены заказывали здесь эксклюзивные костюмы). Внутренне я скривился – лорд Херви, которого я знал уже давно, так и не понял, что резидент британской разведки совсем не должен быть похожим на британского лорда.

– Он похоронен не здесь, а в Карисе, майн герр, – ответил мнимый турист с жутким акцентом. Я же расслабился – никакой слежки нет, все идет по плану.

    Поблагодарив Херви, я минут десять осматривал ничем не примечательный собор в Або, а затем вышел и направился в знакомую харчевню на Старой площади, где заказал отдельный кабинет и добавил, что ко мне присоединится некто фон Арним. Мне принесли две кружки темного пива и две тарелки свинины с бобами.

   Минут через десять, в дверь кабинета постучали.

– Кто там? – спросил я, на всякий случай взводя курки небольшого дорожного пистолета.

– Бенно фон Арним – ответил человек за дверью.

– Войдите! – крикнул я, узнав голос своего старого знакомого.

   Херви уселся передо мной, взял нож и вилку, и, посмотрев в тарелку, начал нудно жаловаться на шведскую еду, шведское пиво, шведский климат... Я ему ответил, что у нас все это немногим лучше. На что тот парировал, что, может, и так, зато все свое, и люди говорят на языке Шекспира, а не недоразумении, именуемом шведским языком.

   Даже в проклятой России я нахожу много хорошего, а этот видит в стране пребывания лишь отрицательные стороны... Как я рад, что мы – члены разных клубов в Лондоне, и потому наши встречи носят лишь профессиональный характер.

   Несколько дней назад, я прибыл в Або, столицу шведской Финляндии. Шведского языка я, увы, не знаю, финского, на котором говорят некоторые, тем более, но многие из здешних обитателей прилично изъяснялись по-немецки.

   Первым делом, я зашел в местную пивную, где публика выглядела относительно прилично. Разговорившись с соседями по столу, я узнал новости – во-первых, как я и опасался, покушения на русского царя так не было. Более того, были арестованы многие из заговорщиков. А вот вторая новость меня, откровенно говоря, обрадовала – только что британский флот разгромил датский в сражении у стен Копенгагена, что означало, что не за горами и визит наших военных кораблей в Ригу, Ревель, или даже в Кронштадт.

   Мои собеседники рассказали, что лед в гавани Або практически растаял, и что большие торговые корабли из Стокгольма уже прибывают в порт.

– А вот нам, уважаемый, совсем плохо, – пожаловался один из посетителей пивной, по внешнему виду – типичный негоциант, озабоченный не столько большой политикой, сколько возможностью подзаработать.

   На мой вопрос, почему именно все так плохо, он ответил, что они выходят в море на небольших баркасах, именуемых лайбами, и торгуют в основном с русской Эстляндией. А в Ревеле, по их словам, все еще не растаял лед, так что приходится разгружаться и загружаться чуть западнее, тем более что там льда меньше. Ага, понятно. Судя по всему, мои новые знакомые были не только торговцами, но и контрабандистами. Ну что ж, подумал я, если мне понадобится вдруг отправиться в Эстляндию, то я теперь знаю, к кому обратиться.

   Я заказал еще пиво для нашего столика, и мы расстались довольные друг другом. Прежде чем покинуть заведение, я поинтересовался у хозяина, нет ли у него на примете кого-нибудь, у кого можно было бы остановиться и в комфорте и безопасности пожить несколько дней. Тот, подумав, порекомендовал свою тетю, присовокупив, что она знает немецкий, возьмет за постой немного, и, главное, у нее нет клопов. Ну, если риксдалер в сутки за крохотную комнатушку со старым матрасом на полу – это немного... Но я подумал, что мне тут вряд ли придется долго жить, и я с первым же рейсом отправлюсь в Стокгольм. А клопов и правда у его тети не оказалось – хоть тут хозяин пивной мне не соврал.

   Согласно инструкциям, я зашел на Королевскую почту и спросил, нет ли письма на имя Йоханнеса фон Майнингена. К моему удивлению, таковое там оказалось. В нем было написано, что тетя Молли вскоре прибудет в Або. Мне предписывалось оставаться на месте до прибытия резидента. Имя же «Молли» означало, что встреча состоится в соборе после четырех часов дня.

   В тот же день, я зашел в собор, но там никого не оказалось. Значит, следовало ждать прибытия корабля из Стокгольма. И сегодня с утра он, наконец, прибыл. А теперь я узнаю, почему мне пришлось торчать в этой забытой Богом шведской дыре.

– Виконт, – с улыбкой сказал мне лорд Херви, – вы слышали, что наш флот в пух и прах разгромил датский флот у Копенгагена, и Проливы для нас теперь открыты.

   Про себя я подумал, что зачем вся эта конспирация, если Херви сразу называет меня согласно титулу. Хорошо еще, что никого и близко нет, а ступеньки скрипят так громко, что мы их сразу бы услышали, если кто-то попытался бы подкрасться к нашему кабинету. Но, что поделаешь, не назовешь его по титулу, так такое начнется...

– Именно так, милорд. И я могу себе представить, что флот под командованием адмирала Нельсона в ближайшем будущем наведается в Ревель. А, вполне вероятно, и в Кронштадт.

– Вы правы, виконт. Сначала, конечно, в Ревель – все-таки там у русских базируется эскадра, которая может ударить нам в тыл во время битвы за Кронштадт. Но в Ревеле, насколько я слышал, имеется несколько русских батарей, которые могут сильно осложнить высадку десанта с нашей эскадры.

– В Копенгагене тоже береговые батареи, однако они не смогли помешать нашим морякам поставить на колени этих зазнавшихся датчан.

– Именно этим вам и предстоит заняться, виконт. Ваша задача – как можно быстрее попасть в Ревель, где вы встретитесь с Сэмом Смитом – вы его, наверное, помните. Он там живет под именем Иоганна Шварца, прусского негоцианта. Найдете вы его вот по этому адресу, – и он, достав из кармана камзола новинку под названием карандаш, написал три строчки на клочке бумаги. – Пароль: «Извините, здесь живет фрау фон Лампе?» Ответ: «Нет, она уже два года как живет в другом месте».

   Я несколько раз прочитал адрес, убедился, что запомнил его, после чего поджег листок от огонька свечи, и сунул его в пепельницу. Дождавшись, когда он сгорит, я разворошил пепел.

– А что именно мне предстоит сделать?

– Ваша задача – всячески мешать строительству новых русских батарей, а если появится возможность – взорвать пороховые погреба. Если вам повезет, и вы сумеете найти людей, то попытайтесь повредить либо уничтожить русские корабли в порту.

   Я присвистнул, словно какой-нибудь простолюдин. Задача была весьма и весьма нетривиальна.

– А как к русским относится местное население?

– Большей частью лояльно, кроме небольшого количества людей, завязанных на торговле с нами. Зато у вас там уже собрана неплохая команда. Осталось лишь ее возглавить. Вот только...

- Что такое?

- Есть сведения, что у русского царя появились какие-то необычные люди. Странно одеваются, странно себя ведут, и якобы именно они подсказали тирану, кто из русских аристократов был замешан в заговоре. Откуда они это знают, мне неизвестно.

- Лично я с ними не сталкивался, но мне рассказывали про этих исчадий ада. Как будто они ясновидящие... Но они ли – причина нашей неудачи, либо это просто совпадение, не знаю. Попробую узнать.

- Хорошо. Теперь... Я ухожу завтра с раннего утра в Стокгольм. Не хотите ли присоединиться ко мне? Думаю, что оттуда ходит больше судов в Ревель.

- Во-первых, гавань Ревеля всё ещё покрыта льдом. А, во вторых, лучше будет, если моё прибытие никого не заинтересует. И я знаю, как это сделать.

- Что вам для этого понадобится?

– Не только для этого. Деньги, выделенные мне в начале моей миссии, да и те, которые я взял из дому, практически кончились. Мне понадобятся полновесные британские гинеи.

– Вот они, в этой сумке. То, что в этом отделении – для вас. А в этом – для ваших людей. Надеюсь, хватит?

– Хватит, – кивнул я, бегло ознакомившись с содержанием сумки, и произнес обычную в таких случаях клятву о том, что эти деньги пойдут на пользу и во благо Соединенного Королевства и Его Величества.
 


  • Андрей 1969, Колко и Vlad-23 изволили поблагодарить

#79      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 45 053
  • Пол:Мужчина

Отправлено 27 Май 2019 - 17:07:31

24 марта (5 апреля) 1801 года. Санкт-Петербург. Михайловский замок.
Патрикеев Василий Васильевич, журналист и историк.


   Богу – Боговo, а кесарю – кесарево… Военные пусть как следует обдумают, как им лучше уконтропупить этого однорукого лорда, а мне следует потолковать с графом Ростопчиным о делах политических.

   Вернувшись из временной ссылки, Федор Васильевич развил бурную деятельность. Оказывается, в бытность его фактическим главой русской дипломатии, он занимался делами, в нашем веке более подходящими для другого ведомства. Говоря проще, Ростопчин курировал нашу зарубежную политическую разведку. И не только политическую.

   В начале XIX века еще не была создана военная разведка, и русским дипломатам приходилось помимо сил и возможностей помогать своим вооруженным силам. Граф, с его неуемным характером, вникал во все тонкости шпионских игр. К примеру, он узнал, что идет активная переписка между некоторыми российскими знатными особами и их корреспондентами, живущими в Германии и Англии. Перлюстрация писем ничего не дала – письма были вполне безобидны по своему содержанию. Но Ростопчин догадался, что самое интересное вписано между строк лимонных соком, и прочитать написанное можно только после соответствующей обработки. Увы, оказалось, что хотя после тепловой обработки тайные строки становились вполне читаемыми, но понять, о чем в них шла речь, было затруднительно, так как переписка велась с помощью шифра. Более того, вновь привести исходное письмо в первоначальное состояние было невозможно, и его приходилось уничтожать. К тому же, затруднительно было бы перлюстрировать все письма, адресованные лицам, живущим за границей. Тем не менее, хитроумный Ростопчин нашел выход из создавшейся затруднительной ситуации.

  Он рассуждал вполне здраво – если нельзя самим прочитать зашифрованное шпионское донесение, то надо сделать так, чтобы его вообще никто не смог бы прочитать. По приказу Ростопчина, на границе, ссылаясь на опасность эпидемии, были установлены своего рода санитарные посты. Пересекающих границу людей заставляли обтирать одежду и обувь тряпками, смоченными в уксусе. Такой же процедуре подвергали все личные вещи. А письма опускали в уксус, который растворял все, написанное лимонным соком.

  Конечно, позднее неприятельские агенты нашли выход – они стали отправлять свои донесения частным порядком. Но на какое-то время иностранная резидентура в России была парализована.

  Кроме того, у графа установились неплохие отношения с секретными службами некоторых европейских стран, в частности, с датскими. Сейчас, после подлого нападения британцев на Копенгаген, датчане будут сотрудничать с нами с большей охотой. Вполне вероятно, что удастся установить нормальные рабочие отношения и с французской разведкой. Конечно, они ведут свою игру, но то, что касается их исконного и самого опасного врага – Англии, они нам сообщат. Впрочем, все будет зависеть от того, чем закончится поход эскадры адмирала Нельсона на Балтику.

  Мы встретились с графом возле Кордегардии, и после взаимных приветствий прошли в мой кабинет, который наши шутники прозвали «Пещерой Вась-Вася». Здесь я вел переговоры с нужными людьми и проводил деловые совещания.

  Войдя в кабинет, Ростопчин с любопытством осмотрел мою обитель. Взгляд его задержался на лежащем на столе ноутбуке. Видимо, он уже слышал о чудо-сундучке, который показывает живые картинки и может изъясняться по-человечески.

– Присаживайтесь, Федор Васильевич, – предложил я своему гостю. – Надо с вами поговорить о весьма деликатном деле.

 Граф присел на диван, стоящий у окна, и наклонив голову, пристально посмотрел на меня. Он был явно заинтригован. Я же тем временем достал из секретера стопку листков и положил их перед собой.

– А речь пойдет о графе Семене Романовиче Воронцове, личности вам хорошо известной…

– Знаете, Василий Васильевич, – со вздохом произнес Ростопчин, – я почему-то сразу подумал, что речь пойдёт именно о нем. Действительно, не занимая сейчас никаких официальных постов, граф продолжает оставаться русским эмиссаром в Англии. Он представляет там тех, кто не согласен с политикой государя и кто готовил заговор против него. Семен Романович – представитель нашей аристократии, и у него немало скрытых сторонников и единомышленников, на время затаившихся, но не смирившихся.

– Самая большая опасность для дипломата – начать чувствовать себя гражданином страны пребывания, и соответственно относиться к той стране, которую он должен представлять. Нечто подобное произошло и с графом Воронцовым. Нет, он не стал врагом России. Просто Англия превратилась в его Отечество, которому он верно служит. Это произошло не вчера. Еще во времена императрицы Екатерины Великой Семен Романович подбирал британских офицеров для службы в российском флоте. А потом, пользуясь своими связями при дворе, всячески продвигал их по службе, в ущерб русским морским офицерам. Была у него мысль – сформировать офицерский корпус российского флота исключительно из британцев. Нижние же чины, уж так и быть, пусть будут из русских.

Нет, среди приглашенных в Россию англичан действительно было немало достойных моряков, которые не за страх, а за совесть служили своему новому отечеству. Но были среди них и те, кто, получая от нас деньги и награды, на деле служили британскому Адмиралтейству.

   Ростопчин, внимательно слушавший меня, кивнул. Он хорошо знал всю дипломатическую кухню, и ему пришлось разгрести те завалы, которые накопились в Иностранной коллегии еще со времен светлейшего князя Безбородко.

– Василий Васильевич, я вас прекрасно понимаю. Мы внимательно следим за действиями графа Воронцова. С моей точки зрения, он негласно служит Форин-офис, а так как политика государя противоречит британским интересам, то он враждебен императору и, как нам удалось установить, принял участие в заговоре против него.

   Но вы поймите меня правильно – нам не так-то просто разгрести все эти авгиевы конюшни. К тому же резкие изменения направлений нашей политики, которые происходят по велению государя, сбивают с толку многих честных дипломатов.             

– Федор Васильевич, мы понимаем, что нельзя сразу исправить все, что копилось годами. Ведь у вас нет в руках волшебной палочки, по мановению которой все российские дипломаты исправятся и станут честно и верно служить России. Но если мы не превратим военные успехи в успехи политические, все наши жертвы и расходы окажутся напрасными. Мы умеем выигрывать войны, но, к сожалению, очень часто проигрываем мир.

– Я понял вас, Василий Васильевич, и полностью разделяю ваши мысли. Вы можете полностью рассчитывать на мою поддержку, если вы изложите все здесь сказанное государю. Обещаю, что я буду докладывать вам о полученных мною сообщениях от наших посланников во всех странах Европы. Я имею в виду не только официальные сообщения, но и секретные, полученные от наших агентов.

– Тогда я попрошу вас, Федор Васильевич, обратить особое внимание на такие страны, как Британия, Дания, Швеция и Пруссия. Ну, и, конечно, Франция. Мне кажется, что столь бурно начавшийся наш роман с месье Бонапартом может закончиться в любой момент. «У нас нет вечных союзников и у нас нет постоянных врагов; вечны и постоянны наши интересы. Наш долг – защищать эти интересы» – я процитировал слова виконта Пальмерстона, которые будут произнесены через пятьдесят семь лет в Палате общин британского Парламента.

– Хорошо сказано, – кивнул Ростопчин. – Только фраза эта звучит как-то по-английски. Она слишком рационалистична, я бы сказал даже – цинична. Впрочем, политика — вещь сама по себе циничная. Поэтому будем воспринимать ее такой, какая она есть. Как говорят в народе – с волками жить, по-волчьи выть…
 


Сообщение отредактировал Road Warrior: 27 Май 2019 - 18:28:01

  • Андрей 1969, Колко, вованд и еще 1 изволили поблагодарить

#80      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 45 053
  • Пол:Мужчина

Отправлено 17 Июнь 2019 - 02:37:04

28 марта (9 апреля) 1801 года. Дорога на Ревель.
Майор ФСБ Никитин Андрей Кириллович. РССН УФСБ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области «Град».


   Древние говорили – «виа эст вита»*(*«дорога – это жизнь» – лат.). В нашей конторе изъясняться на языке Гая Юлия Цезаря и Цицерона не принято, но значительная часть жизни людей моей профессии и в самом деле проходит в дороге. Вот и сейчас по приказанию шефа, подполковника Баринова, я трясусь на тарантасе – или как у них тут называется эта колымага – по грязной разбитой дороге, ведущей из Петербурга в Ревель. Одет я не в привычную мне камуфляжку, а в здешнюю цивильную одежду. Увидел бы меня сейчас кто-нибудь из конторы – умер бы от смеха.

  Самому же мне, правда, скучать не приходится. Мой спутник – личность известная всем, в том числе и лицам, историю своего Отечества знающие на твердую «двойку». Помните, как в мультике про Простоквашино кот Матроскин рассказывал про пароход, на котором служила бабушка хозяйственного кота? Про «пароход и человека»? Да-да, именно так, речь идет об Иване Федоровиче Крузенштерне. Он сейчас в чине капитан-лейтенанта следует вместе со мной в Ревель, чтобы оказать нам практическую помощь в проведении рекогносцировки в месте, где пройдет главное сражение русской армии и флота с британской эскадрой.

  Дело в том, что Адам Йоханн фон Крузенштерн был уроженцем здешних мест. Правда, родился он не в Ревеле, а в западной части Эстляндии, зато в детстве он три года учился в городской школе при Домском соборе Ревеля. А потом был Морской корпус Санкт-Петербурга, который Адам Крузенштерн закончил досрочно в 1788 году в связи с начавшейся русско-шведской войной. Именно в Морском корпусе он и стал Иваном Федоровичем – так ему было привычней называть себя в общении со своими однокашниками.

  Второй плюс – Крузенштерн без малого семь лет служил волонтером в британском королевском флоте. Он побывал практически во всех известных в то время частях света, посетил Индию и Китай, познакомился с нравами, царившими на флоте короля Георга III, считавшимся самым большим в мире. Все это могло нам пригодиться во время подготовки к нападению англичан на Ревель.

   Да и вообще, Крузенштерн, как человек много повидавший за свои тридцать с небольшим лет, еще совсем юным мичманом сражавшийся со шведами в битвах при Гогланде, при Эланде и при Ревеле. Да-да, именно при Ревеле в 1790 году русский флот изрядно намял бока эскадре шведского герцога Зюдерманландского.

  Кстати, особо теплых чувств к своим бывшим британским сослуживцам Иван Федорович не питал. После того, как во времена царствования императора Павла Петровича российско-английские отношения дошли до точки невозврата, Крузенштерн в декабре 1800 года обратился к своему вышестоящему начальству с предложением: «для обуздания Англии послать эскадру к Азорским остовам, с тем, чтобы здесь перехватывать крупные английские суда, а мелкие просто потоплять». То есть, он озвучил идею крейсерской войны, которая всегда была кошмаром для английской торговли и судоходства.

   А пока я мило беседовал с капитан-лейтенантом Крузенштерном, здоровяком с лицом, словно вырубленным топором, продубленным всеми морскими ветрами. Я знал, что одна из забав Ивана Федоровича – гири. Он повсюду возил с собой две двухпудовки и в свободное время обожал «поиграть с железом». Похоже, он захватил их с собой и в это путешествие. Когда наша коляска подпрыгивала на дорожных колдобинах, в багаже у Крузенштерна что-то явственно побрякивало и позвякивало.

– А вы знаете, господин майор, – с улыбкой сказал Крузенштерн, – что восемьдесят лет назад британцы уже имели честь совершить вооруженное нападение на Ревель? Правда, сделали они это в компании шведских кораблей. Россия тогда вела Северную войну, и британцы решили оказать вооруженную поддержку шведской королеве Ульрике-Элеоноре, взошедшей на престол в 1718 году после смерти своего брата, короля Карла XII.

В конце мая 1720 года англо-шведская эскадра в количестве 38 вымпелов подошла к Ревелю. Командовавший британским отрядом адмирал Норрис заявил, что цель его визита – стать посредником в переговорах между Россией и Швецией. Правда, мало кто в Ревеле поверил в то, что заявил английский адмирал. Уж больно были не похожи английские и шведские корабли на ангелов-миротворцев. Гарнизон Ревеля и вооруженные обыватели стали готовиться к нападению англо-шведского флота.

  Адмирал Норрис тем временем все никак не мог решиться на открытое вооруженное вторжение в ревельский порт. Его подчиненные занимались промерами глубин между островами Вульф и Нарген, прикрывавшими Ревель с моря. Британцы готовились высадить десант, но, в то же время опасались понести большие потери в случае неизбежного сражения с гарнизоном и городским ополчением. В конце концов они ограничились тем, что высадили небольшой смешанный англо-шведский отряд на острове Нарген, где сожгли избу и баню, построенную для работных людей. На этом их военные успехи и закончились. Вскоре, узнав о том, что русский галерный флот высадил десант на территории самой Швеции, объединенная союзная эскадра срочно отправилась в Стокгольм.

  Европейские газеты тогда долго издевались над «успехами» англо-шведского флота, – улыбнулся Крузенштерн. – Они, стараясь быть серьезными, глубокомысленно рассуждали, как союзники поделят свои «трофеи» – кому из них достанется изба, а кому – баня.

   Мы посмеялись над незадачливыми вояками петровских времен, а потом, уже серьезно, начали рассуждать о том, как в этот раз может действовать эскадра адмирала Нельсона.

– Господин майор, – сказал Крузенштерн, – я участвовал в сражении при Ревеле в 1790 году, служа мичманом на 74-пушечном корабле «Мстислав». И я помню, как бездарно и авантюрно действовал командующий шведской эскадрой герцог Зюдерманландский. Он рассчитывал за счет большего количества орудий на своих кораблях и лучшей выучки моряков напасть на нашу эскадру, стоявшую на рейде. Герцог хотел устроить нечто вроде «карусели», когда проходившие под всеми парусами шведские корабли должны были расстреливать наши корабли, большинство экипажей которых состояли из новобранцев.

   Но все закончилось тем, что он потерял два корабля - 64-пушечный «Принц Карл» и 60-пушечный «Риксенс Штандер», и несолоно хлебавши позорно бежал с поля боя.

– Да, но в этот раз нашим противником будет не бездарный, и, если говорить честно, скорбный на голову брат шведского короля, а адмирал Горацио Нельсон – опытный и храбрый флотоводец. Правда, после недавнего сражения с датским флотом, он, как говорят у нас, «поймал кураж», и может очертя голову попробовать силой прорваться к Ревелю.

  А, может, он и не будет переть на рожон. На кораблях Нельсона есть немалое количество морских пехотинцев. Он может завязать перестрелку с батареями и фортами Ревеля и с кораблями адмирала Спиридова, а тем временем, где-нибудь рядом с городом и портом, там, где у нас нет сильных укреплений, будет высажен десант, и британцы попытаются с суши прорваться в Ревель.

– Я немало слышал об адмирале Нельсоне, – немного подумав, ответил Крузенштерн. – Скажу только, что на берегу ему не особенно везет. При Санта-Крус-де-Тенерифе он потерял правую руку, при штурме корсиканской крепости Кальви фактически остался без правого глаза.

   Но, как вы говорите, если британскими морскими пехотинцами будет командовать опытный и храбрый офицер, то враг может нанести большой урон городу и его жителям. Поэтому нам следует как следует подготовиться к визиту Нельсона.

– Собственно, для того мы с вами, Иван Федорович, и едем, – сказал я. – Дело мы будем делать общее, поэтому, если вы не против, то давайте будем обращаться друг к другу по имени и отчеству, как это принято на русском флоте. Меня зовут Андреем Кирилловичем.

– Согласен, – улыбнулся Крузенштерн. – Как меня зовут, я вижу, вы уже знаете. Хотелось бы немного узнать про вас и ваших товарищей. А то у нас в кают-компаниях чего только не рассказывают о людях, появившихся в окружении государя…  

   


Сообщение отредактировал Road Warrior: 20 Июнь 2019 - 07:16:44

  • Андрей 1969, Колко и Vlad-23 изволили поблагодарить




Рейтинг@Mail.ru