Перейти к содержимому


Фотография

За обиду сего времени


  • Закрытая тема Тема закрыта
Сообщений в теме: 53

#1      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 55 376
  • Пол:Мужчина

Отправлено 27 декабря 2019 - 19:24:05

За обиду сего времени.

 

Русская Америка растёт и крепнет, но ей приходится бороться, чтобы сохранить своё место под солнцем, а особенно, чтобы спасти далёкую родину, и не только её, от смуты.

 

Вступита, господина, въ злата стремень за обиду сего времени, за землю Русскую!

 

Слово о пълку Игореве



#2      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 55 376
  • Пол:Мужчина

Отправлено 27 декабря 2019 - 20:09:18

Пролог.

 

   Пи! Пи! Пи!

 

   Мне снилось, что я лежу в своей каюте на теплоходе «Форт-Росс» в далёком тысяча девятьсот девяносто девятом году, и что я сейчас встану, возьму свой «Canon», и отправлюсь снимать восход солнца над бескрайними просторами Ладожского озера. И что я вновь увижу надвигающуюся тьму, а потом окажусь вместе с кораблём в Русском заливе, именуемом в моём прошлом-будущем заливом Сан-Франциско, на берегу пустынных волн...* (*События описаны в книге «О дивный новый свет!»)

 

   Я открыл глаза и обнаружил, что в окно виднеется кусочек неба и две секвойи, которые оставили, когда застраивали Астраханскую улицу в Россе, столице Русской Америки. Да и часы пищали намного мелодичнее, чем мои старые "Сейко", разбудившие меня в тот памятный день - их я получил из запасов на "Святой Елене", одного из кораблей, перенесённого в наш мир, а ранее ходившего по маршруту Южная Африка - остров Святой Елены. И, самое главное, лежу я на широкой кровати в обнимку с самой любимой женщиной в мире - моей прекрасной Лизой.

 

   Я осторожно высвободился из объятий мирно сопевшей супруги, нежно поцеловал её и, стараясь не шуметь, выбрался из кровати. Натянув на себя подготовленную с вечера одежду, я вышел на кухню, где наша воспитанница Анфиса уже готовила - для нас и для детей. Наскоро выпив чаю и чмокнув Анфису в щёчку, я вышел из ставшего за три года родным дома.

 

   Позвольте, кстати, представиться. Алексей Иванович Алексеев, князь Николаевский и Радонежский, министр иностранных дел и министр информационных технологий Русской Америки. Родившийся в Соединённых Штатах Америки в семье эмигрантов первой волны более чем три с половиной века тому вперёд. Именно «тому вперёд» - сегодня первое октября тысяча шестьсот шестого года от Рождества Христова, или семь тысяч сто пятнадцатого от Сотворения мира по константинопольскому летоисчислению. Которое, впрочем, применяется на Руси, но не здесь, в Русской Америке.

 

   А началось всё  с первого моего приезда на родину предков, когда мой друг, Володя Романенко, пригласил меня в круиз по Неве, Ладоге и Онеге на новоприобретённом теплоходе «Форт-Росс». И вскоре после посещения Валаама какая-то неизведанная сила забросила нас в залив Сан-Франциско, в далёкий тысяча пятьсот девяносто девятый год. Добавлю на всякий случай, что от Рождества Христова, а не от Сотворения мира.

 

   Вскоре в заливе начали появляться и другие корабли – в основном русские либо советские, но также и четыре американских времён Второй Мировой, и пассажирско-грузовая «Святая Елена», ныне самый роскошный корабль нашего флота. Русские корабли прибывали с пассажирами и командой, а на иностранных единственным человеком оказался брат моего дедушки, Ваня Алексеев, служивший на USSR Victory, ставшей у нас «Победой».

 

   Стало ясно, что выбора у нас нет – нам суждено было поселиться здесь, на берегах холодного Тихого океана вдалеке от родных мест. Но мы не могли забыть, что в феврале тысяча шестисотого года начнётся извержение вулкана Уайнапутина в перуанских Андах, а в тысяча шестьсот первом и втором годах в Европе резко похолодает, и на Руси начнётся сильнейший голод. В нашей истории умерла почти половина населения, И мы решились на безумие - отправиться к родным берегам, чтобы попытаться предотвратить голод.

 

   Увы, это у нас получилось не полностью, но мы каким-то чудом смогли добиться того, что умерло несколько десятков тысяч человек, а не три миллиона, как в нашей истории. Мы основали города в Невском устье, в Измайлово под Москвой и, кроме того, нам были подарены государем Борисом города Радонеж и Алексеев, бывший Козлоград, который Русь получила по итогам войны с Польшей. И, наконец, мы создали полки нового строя, которые очень хорошо показали себя в боях с поляками, шведами и крымчаками.

 

   А ещё мне посчастливилось добиться того, что в Швеции вместо узурпатора Карла пришёл к власти законный наследник Юхан; на время его малолетства регентом стал его сводный брат Густав, а главным министром – адмирал Арвид Эрикссон Столарм, с которым я сумел даже подружиться, насколько это возможно в политике на этом уровне.* (*Упомянутые события описаны в книге "Голод и тьма").

 

   Три с половиной года назад мы вернулись и привезли с собой более восьми тысяч переселенцев. Часть из них осела на острове святой Елены, нашей первой заморской колонии, и в других городах Калифорнии, но немалая их часть ныне проживает в Россе, на тех самых холмах, где так и не суждено возникнуть крепости, а затем и городу святого Франциска. Дом наш, расположенный на улице Астраханской, был выделен нам с Лизой по программе для молодых семей вскоре после Колиного рождения. Когда я вернулся из России, он показался мне весьма просторным - пять комнат, кухня, небольшой садик за домом, и даже электричество в двух комнатах, от гидроэлектростанции, построенной на одном из местных ручьёв.

 

   Соседями справа, если стоять лицом к дому, были Володя и Лена Романенко. Володя был председателем правительства Русской Америки, а для внешнего пользования – вице-королём нашей колонии, тогда как Лену Совет Русской Америки назначил министром образования.

 

   А дом слева был передан Джону и Мэри Данн. Джон был первым европейским жителем Русского залива и организатором школ кораблестроения и хождения под парусами, а Мэри – индианкой из племени мивок и моим заместителем по работе с индейцами. В доме сейчас живёт их старшая дочь, Сара, с дочкой Машей.

 

   Наше же жилище потихоньку стало довольно-таки тесным. В спальне обитаем мы с Лизой, во второй комнате - наш старший, Коля, и другой наш воспитанник, Юра Заборщиков. В третьей живут близнецы Андрюша и Лена, в четвёртой - маленькая Ксения с Анфисой,  а пятая комната - пока что наш с Лизой кабинет, хотя в перспективе и он превратится в детскую. Лиза работает заместителем министра здравоохранения, а также считается лучшим хирургом Русской Америки. Ранее в этом кабинете располагалась её операционная, но два года назад построили клинику в сотне метров от нашего дома, и теперь она проводит консультации и оперирует там. А в эту комнату притащили громоздкий письменный стол, «унаследованный» с парохода «Москва». Он был столь велик, что иногда мы даже сидели за ним вдвоём - Лиза за длинной его стороной, а я с торца, и места хватало обоим.

 

   Несмотря на то, что нас становилось всё больше, мы были довольны. Конечно, более ценились дома с видом на море, либо выше к Соборной площади, на которой находились собор святого Николая и административный комплекс. Единственным, кто жил на самой площади, был протоиерей* (* старший священник) Михаил Кремер с семейством - так уж повелось, ведь он был первым священником собора. Епископ же наш Марк, правящий архиерей Росский и Американский, обитал в крохотном монастыре чуть ниже по склону; рядом с ним находилась резиденция Тимофея Хорошева, царского наместника, которая, впрочем, практически ничем не отличалась от нашего дома. Тимофей, функции у которого были чисто представительскими, решил одновременно заняться делом и поступил полтора года назад в новосозданный Росский университет, где обучался в подготовительной программе, с прицелом на поступление на инженерный факультет в следующем году.
 


  • Андрей 1969, Колко и Vlad-23 изволили поблагодарить

#3      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 55 376
  • Пол:Мужчина

Отправлено 07 января 2020 - 17:47:35

Глава 1. И вновь продолжается  бой...

1. Разговоры на испанском.


   Обыкновенно, суббота была единственным днём, когда мы с Лизой могли расслабиться и провести часок-другой в постели, пока Анфиса кормила детей, ходила с ними мыться, а затем водила их на детскую площадку с другой  стороны улицы, либо, если шёл дождь, в специальное игровое помещение, находившееся там же.

   Но позавчера, двадцать восьмого сентября тысяча шестьсот шестого года, Коля Корф, мой заместитель по испанскому направлению, вернулся из Санта-Лусии, испанского порта на Тихом Океане* (* в нашей истории его переименовали в начале семнадцатого века в Акапулько). Там он встречался с графом де Медина и Альтамирано, представителем вице-короля Новой Испании, сеньора Хуана де Мендоса, маркиза де Монтескларос. На этот раз, Коля привёз радостную новость - был окончательно согласован протокол о вступлении в силу договора, подписанного мною в Мадриде в тысяча шестисотом году, и королём Испании Филиппом III.

   Согласно этому документу, Испания признавала обе Калифорнии - Верхнюю и Нижнюю - и все земли к северу от них территорией Русской Америки; кроме того, нашим же становился восточный берег моря Кортеса до острова Тибурон и северного побережья залива Кино включительно. Далее граница определялась как линия в двадцать пять испанских лиг - около ста десяти километров - на восток от восточной оконечности залива, и все территории на север от этой линии.

   Условием вступления договора в силу была единоразовая выплата одной тонелады* (* Одна кастильская тонелада соответствовала девятистам двадцати килограммам 160 граммам.) золота, либо десяти тонелад серебра, в течение семи лет после подписания договора. Когда я вернулся в Росс, уже было добыто более тонны драгоценного металла. Из них двести было решено оставить в качестве своего рода неприкосновенного запаса, а ещё двести - включая золото, найденное на пиратских судах - были потрачены для закупки ряда товаров в испанских колониях. В основном это были лошади, семена, саженцы, и ткани.

   Мы как бы и не торопились - золота было достаточно, чтобы к 1605, максимум к 1606 году искомая тонелада была готова к передаче испанцам. Но уже в апреле ребята наткнулись на весьма богатое месторождение золота, и в мае всё того же тысяча шестьсот третьего года общая добыча превысила полторы метрических тонны. Тогда я послал гонца с посланием для тогдашнего вице-короля Новой Испании, сеньора Гаспара де Суньига Асеведо и Фонсека, графа Монтерейского. Я уведомлял сего благородного мужа о нашем желании выплатить оговорённую сумму, и просил у него аудиенции для подготовки итогового документа, а также возможного приложения к договору - мы решили попробовать договориться и об уступке некоторых других земель за дополнительную плату.

   Сеньор де Суньига в ответном письме предложил мне приехать в Санта-Лусию, куда он пообещал отправить моего хорошего знакомого, графа Исидро де Медина и Альтамирано. Дон Исидро числился коррехидором* (* corregidor - "соправитель", чин, назначавшийся из Мадрида для контроля над определённой провинцией одной из испанских колоний) города и области Мехико, но на самом деле он был неофициальной правой рукой вице-короля. И тот факт, что послали именно его, означал серьёзность намерений вице-короля. Впрочем, хоть мы с ним ни разу персонально не встречались, относился он к нам с симпатией, а с доном Исидро меня связывало нечто вроде дружбы, насколько это было возможно между должностными лицами из разных стран. Тем более, что нам когда-то посчастливилось спасти племянника дона Исидро от пиратов - а испанцы, в отличие от англосаксов, умеют помнить добро.

   Договорились мы о торжественной церемонии передачи золота, которая будет освидетельствована подписями обоих вице-королей на подготовленном нами итоговом протоколе. Обоих - потому, что наш Володя Романенко был "для внешнего пользования" вице-королём Русской Америки. Но сначала необходимо было получить согласие из Мадрида на предложенные нами дополнения к договору.

   А хотели мы в первую очередь наладить связь между Русской Америкой, нашими атлантическими территориями, и собственно Россией. Рации, найденные нами на "Победе", имели дальность в три тысячи двести миль, или чуть более пяти тысяч километров - при идеальных условиях. Поэтому мы предлагали купить у испанцев права на незаселённые острова Барбадос, Тринидад, Тобаго, и Провидения с соседними островами Святого Андрея и Святой Екатерины, а также Лукайские* (* Багамские) острова, острова Туркос и Кайкос к югу от них, и Патагонию к югу от острова Чилоэ, включая Огненную землю и "незаселённые острова в Атлантическом и Тихом океанах на расстоянии не менее ста лиг от побережья Южной Америки", что включало в себя Кокосовый остров, Черепашьи острова* (* именно так переводится слово Галапагос), Фолькленды, Тристан-да-Кунья, Вознесения, и уже заселённую нами Святую Елену.

   Кроме того, несмотря на небольшой размер нашего анклава в бухте святого Марка, и на девяностодевятилетнюю бесплатную её аренду, мы предложили выкупить и её, предварительно немного расширив - у меня перед мысленным взором была паника в Гонконге по причине скорого его возвращения Китаю.* (* Гонконг был возвращён Китаю в 1997 году, но договор о его возвращении был подписан уже в 1984, и в 90-е его массово покидали те жители, у которых была возможность устроиться за границей.)  И мне не хотелось бы, чтобы местные жители точно так же массово покидали это территориальное образование в преддверии тысяча шестьсот девяносто девятого года. При этом мы готовы были подтвердить наши обязательства и далее безвозмездно бороться с пиратами в радиусе пятидесяти лиг от Санта-Лусии как минимум в течение всего семнадцатого века. Территории, которые мы желали присоединить к анклаву, включали территории к востоку от него до реки Папагайо, включая Длинную лагуну* (* ныне Laguna de Tres Palos) и прилегающие к ней земли.

И, наконец, мы желали купить остров Корву в западных Азорах. Конечно, последние были территорией Португалии, а не Испании, но обеими странами правили одни и те же монархи, король Филипп III и королева Маргарита, с коими меня лично также связывали дружеские отношения.

   Граф Мендоса, услышав о наших предложениях, задумался, а я поспешил добавить:

- Дон Исидро, вся штука в том, что есть и другие державы - в первую очередь Англия и Франция - готовящиеся урвать себе некоторые из этих территорий. И я опасаюсь, что начнётся это именно с Барбадоса и Тринидада - ведь эти острова не заселены, и у Испании нет в для этого на данный момент ни сил, ни людей.

- Вы правы. Пираты уже орудуют вовсю на Карибском море, и у французов даже появилась пусть неофициальная, но колония на острове Тортуга. А дальше будет только хуже. А если мы вам уступим эти земли, можем ли мы ожидать, что вы будете нашими союзниками в борьбе с морскими разбойниками? Ведь с вашей помощью пираты более не заходят в воды у тихоокеанского побережья Новой Испании. Можем ли мы рассчитывать на нечто подобное на Карибах?

- Конечно, дон Исидро, но лишь в тех районах, где будут располагаться наши колонии, ведь нам будет сложно патрулировать всё море.

- И какую сумму вы предлагаете за эти дополнения?

- Если учесть, что все эти земли на данный момент незаселены, то, как нам кажется, пять кинталов золота* (* один кинтал - 46,008 килограммов, или одна двадцатая тонелады. Пять кинталов - 230 килограммов сорок граммов золота, или четверть тонелады).

- Я порекомендую вице-королю направить ваши предложения Их Католическим Величествам. Кстати, позволю себе открыть вам небольшую тайну - дон Гаспар только что получил известие из Мадрида, что его посылают новым вице-королём в Перу. Ведь в Мехико дела идут достаточно неплохо, а вот у теперешнего вице-короля Перу, Луиса де Веласко, с успехами не так радужно. Так что дон Гаспар убывает в Перу, как только ему пришлют замену. Но он сделает всё, чтобы заключить договор до окончания своих полномочий.
 


  • Андрей 1969, Колко и Vlad-23 изволили поблагодарить

#4      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 55 376
  • Пол:Мужчина

Отправлено 07 января 2020 - 20:37:54

2. Гладко было на бумаге...

   Прошла осень, началась зима - впрочем, здешняя зима очень уж напомнила приснопамятное лето 1601 года на Руси, те же температуры, те же дожди... А из Новой Испании - молчок. Первого января 1604 года я принял наконец решение послать в Санта-Лусию Колю Корфа, чтобы он поспрошал на местах, чем объяснить неожиданную задержку, и лично передал моё послание местной курьерской службе. Конечно, можно было бы поручить это нашим ребятам в бухте святого Марка по рации, но между нами и ними иначе были несколько горных цепей, и радиосвязь была возможна только через корабли, обходившие Нижнюю Калифорнию. Да и послание, собственноручно подписанное мною и доставленное моим заместителем, как мне казалось, имело намного больший вес, нежели письмо, переданное нашими людьми из Бухты.

   Вообще-то Коля был морским офицером, воевавшим, впрочем, в пехоте во время безуспешной обороны Приморской Республики от красных. В одном из последних боёв, при Никольске-Уссурийском, его тяжело ранили и чудом сумели эвакуировать во Владивосток. Его супруга Александра, сестра моей прабабушки Екатерины, работала санитаркой в одном из госпиталей города, и добилась того, что мужа отправили на том же пароходе, что и её - на "Москве". В нашей истории, пароход сей пропал по дороге в корейский Вонсан после того, как послал сигнал SOS, и считалось, что он погиб со всеми пассажирами - в основном, солдатами и офицерами, ранеными при обороне Приморья, а также медицинским персоналом и несколькими сотнями гражданских беженцев. Но, как оказалось, его таким же чудесным образом, как и нас, перенесли в Русский залив в 1599 год, а моя Лиза сумела выходить раненых, считавшихся безнадёжными, включая и Колю.

   Хотя Коле были запрещены какие-либо физические нагрузки, он пытался всеми правдами и неправдами устроиться в наш флот. Но Лиза договорилась с Мэри, бывшей в моё отсутствие моим заместителем по Управлению внешних сношений, и та уговорила его на время до его окончательного излечения пойти работать к нам. Коля оказался идеальным кандидатом. Во-первых, он носил баронский титул, что по испанским меркам делало его грандом. Во-вторых, он был мужчиной, что было немаловажно для реалий семнадцатого века. И, в-третьих, он знал в совершенстве не только немецкий, французский и английский, но и испанский, ведь одна из его бабушек, у которой он воспитывался в детстве была испанкой, а ещё и потомком того самого герцога Альба, наводившего ужас на нидерландцев. Кстати, судя по фотографии в небольшом семейном альбоме, который сберегла Александра, она была весьма похожа на другую свою родственницу - ту самую герцогиню Альба, которую запечатлел Франсиско де Гойя в нескольких картинах, включая, возможно, и самую знаменитую его работу - "Обнажённую маху".

   Когда я вернулся, я долго упрашивал Колю остаться, и он наконец согласился. Именно он сопровождал меня к графу де Медина и достаточно быстро нашёл с ним и его людьми общий язык. А сейчас парусник, доставивший его в Санта-Лусию - мы намеренно не гоняли винтовые корабли, чтобы экономить моторесурс - вернулся потом к оконечности Нижней Калифорнии, сделав возможной радиосвязь. И вскоре мы получили его донесение, что корабль с новоназначенным вице-королём Хуаном де Мендосой, маркизом де Монтескларос, так и не пришёл в Веракрус. Более того, именно на нём предположительно везли ответ Мадрида на наши предложения.

   Но не успел Коля отправиться в обратный путь, как пришла радостная новость - галеон вышеозначенного маркиза первого февраля прибыл в Веракрус. Я попросил его остаться в Санта-Лусии ещё на несколько дней, хотя у Саши ориентировочно двадцатого марта ожидалось рождение их третьего ребёнка.

   А десятого марта к Коле прибыл человек от графа Медины. Как оказалось, эскадру, в составе которой следовал галеон "Нуэстра Сеньора дель Пилар", при подходе к Карибскому морю разметал ураган, а затем на одинокий галеон напали пираты. Капитану удалось от них отбиться, но корабль практически потерял управление, и он с трудом сумел дойти до Бермуд, где в порту Novoaleceevca (именно так было указано в документе) русские отремонтировали галеон и снабдили команду продовольствием и пресной водой. Кроме того, Коля передал, что нам с Бермуд были доставлены депеши, а также подробная карта тех мест. Единственное, что мне не понравилось, это то, что в очередной раз поселение назвали моим именем...

   Ему же доставили и ответ на наши предложения - Их Католические Величества были согласны на них, с условием, что компенсация будет составлять десять кинталов, а не пять - половину тонелады. Конечно, за незаселённые острова, которые в ближайшем времени в моей истории захватили англичане, это было многовато, но мы, посовещавшись, решили, что лучше уж так, чем торговаться через океан из-за каждого грамма золота. Тем более, что там было ещё и письмо на моё имя от Их Величеств, где мне сообщали, что, так как Корву принадлежит португальской, а не испанской короне, то теоретически нужно было бы составить отдельный договор купли-продажи на этот остров; поэтому они решили нам этот остров подарить - причём вне зависимости от того, согласимся мы на остальные условия или нет. Ещё одним подарком был Теуакалько, заброшенный город йопе по ту сторону реки Папагайо - в приписке значилось, что это было сделано "в знак благодарности за двухкратное спасение Её Величества".

   Коля вернулся лишь двадцать восьмого марта - через десять дней после рождения сына Алексея, крестить которого доверили мне и Саре - Лиза уже была крёстной их старшей, Елизаветы. С собой он привёз приглашение от графа Медины встретиться с ним в конце апреля; заодно у меня появилась бы возможность быть представленным дону Гаспару, а также - вишенка на торте - увидеть моего старейшего испанского друга, дона Хуана де Альтамирано, которого мы некогда вызволили из рук пиратов. Как оказалось, дон Исидро, которого дон Гаспар "сватал" в коррехидоры Лимы, отказался от этого, мотивируя это тем, что, мол, он уже стар; а новый вице-король обрадовался этому решению, так как именно дон Исидро лучше всех был знаком с местными особенностями. Так что в Лиму отправился его племянник, которого вообще-то прислали для замены графа Медины в Мехико.

   Дон Гаспар принял меня весьма приветливо, попросив прощения за то, что всячески избегал общения со мной до этого момента. Как оказалось, в 1602 году он получил письмо от своего дальнего родственника, архиепископа Севильского де Суньига, назначенного в том же году Великим инквизитором, в которой он требовал, чтобы дон Гаспар прекратил всякие контакты с "русскими безбожниками". Он тогда принял соломоново решение - отказался с нами встречаться лично, но остальные контакты шли полным ходом. Но первый же галеон 1603 года доставил распоряжение Их Католических Величеств о всяческом благоприятствии в отношении Русской Америки, и, кроме того, письмо от нового Великого Инквизитора, епископа Вальядолидского Хуана Баутисты де Асеведо, который отменил распоряжение своего предшественника и указал, что русские являются не безбожниками, а "братьями во Христе, временно не принимающие часть догматов Матери-Церкви", и что связи с ними необходимо укреплять в надежде на их - точнее, наше - "прозрение".

   Дон Гаспар был весьма обрадован нашими дарами, в числе которых входили соболиные и бобровые шкуры, и пригласил нас при первой возможности посетить Перу. И мне было дозволено находиться в числе тех, кто проводил его в Лиму.
 
  В нашей истории, де Суньига ушёл уже первого апреля и по дороге в Перу посетил Панаму, где он серьёзно заболел. Он выжил, но это окончательно подорвало его здоровье, и он умер в 1606 году. Мне, увы, не было известно, чем именно он болел, но Лиза предположила, что это была малярия - ведь жёлтая лихорадка ещё не появилась в Новом Свете. И я передал дону Хуану в "довесок" к подаркам для него лично противомалярийные лекарства на случай, если он заболеет и на этот раз. Но, к счастью, как мне сообщил мой друг, из-за задержки с отправлением, от захода в Панаму было решено отказаться. Кроме того, я настоятельно порекомендовал не высаживаться в порте Паита, на северо-востоке Перу, и следовать в Лиму по суше, дабы ознакомиться со своим новым вице-королевством - именно это в нашей истории резко усугубило  болезнь нового вице-короля. Дон Хуан пообещал попробовать отговорить его от этого, "но, как вы, наверное, понимаете, мой друг, это, возможно, будет непросто".

   После ухода дона Гаспара, я вновь встретился с доном Исидро, и мы часами работали над новой редакцией итогового протокола. Всё, казалось, было оговорено, кроме одного - точные границы нашего анклава вокруг Бухты. Ведь в документе была указана его площадь - двадцать две лиги* (* существовала испанская "землемерная лига", 1,792 квадратных километра, размерами никак не соответствовавшая лиге - мере длины), или чуть менее четырехсот квадратных километров, и то, что в него полностью войдёт Длинная лагуна, а восточной границей будет река Папагайо. И мы договорились, что эти границы будут определены в ходе переговоров между Колей Корфом с нашей стороны и Хуаном Гарсия Гальдосом, помощником дона Исидро, с другой.

   С тех пор Коля был в Мехико восемь раз, а два раза я сам туда ездил, и мне всё вспоминалась любимая поговорка Володи Романенко: "Гладко было на бумаге, да забыли про овраги, а по ним ходить..." Проблема была в том, что испанская сторона настаивала на точном соблюдении размеров анклава - они не были согласны ни на прибавку к нашей территории, ни даже на то, чтобы мы, как я это предложил, довольствовались чуть меньшей площадью - например, на половину лиги меньше. А ещё анклав должен был прилегать к реке Папагайо там, где у другого берега находится Теуакалько, подаренный нам Их Католическими Величествами...

 

Но, наконец, теперь Коле посчастливилось окончательно расставить все точки над i, и нужно было ковать железо, пока горячо. Именно поэтому, как только мы получили радостное известие, мы начали готовить экспедицию, не дожидаясь его возвращения, и наш уход в Санта-Лусию, точнее, в бухту Святого Марка, намечался на раннее утро понедельника - иначе мы могли не успеть к оговорённому сроку - вице-король сообщил, что прибудет в Санта-Лусию шестнадцатого октября. Именно поэтому я и созвал совещание Управления внешних сношений на сегодняшнее утро.
 


Сообщение отредактировал Road Warrior: 14 января 2020 - 13:27:18

  • Колко и Vlad-23 изволили поблагодарить

#5      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 55 376
  • Пол:Мужчина

Отправлено 08 января 2020 - 14:03:53

3. Как мы стали трижды краснокожими.
 
   Как я уже писал, после возвращения из нашей российской экспедиции, я попытался отделаться от своих "министерских" постов, или хотя бы от одного из них. Но даже Управление по информационным технологиям у меня забирать отказались, хотя обученные мною наскоро перед походом ребята, вместе с Лёхой Ивановым, весьма неплохо действовали и без меня. Основной задачей Управления была консервация имеющихся знаний в электронных библиотеках, но и школа программирования действовала неплохо. Повезло ещё, что Лёха захомячил целый ряд исходников* (* программный код на языках программирования, из которого генерируются сами программы) целого ряда программ с открытым кодом - в их числе были и некоторые версии Линукса, и офисные программы, и целая куча других. Так что для будущих поколений есть откуда начинать, когда мы наконец сможем производить свои компьютеры. Да и сейчас создавались базы данных и различные другие наработки для администрации колонии и иных нужд. Рано или поздно, конечно, наши ноуты превратятся в бесполезные железяки, но несколько лет у нас определённо будет. А часть ноутов законсервированы - и как эталоны на будущее, и как резерв для замены тех, которые работают сегодня. Конечно, большой минус в том, что мой тёзка отказался уходить с "Астрахани", а вместо этого отбыл вместе с ней в Алексеев, на новую и самую мощную нашу базу флота. Иначе я всё-таки попытался бы сделать своим преемником именно его.
 
   Кроме того, я попытался выделить отдел по связям с индейцами в отдельное Управление, так как большинство племён, с которыми Отдел работает, уже российские подданные либо станут таковыми в ближайшее время. Но и здесь мои аргументы не были приняты - мол, и так всё хорошо работает.
 
   До недавнего времени, отдел возглавляла Мэри, которой помогала Сара. Но недавно Джону моя Лиза порекомендовала перебраться в место с более сухим климатом, и его с распростёртыми объятиями приняли на Елисеевской верфи. Мэри, понятно, поехала вместе с мужем и возглавила новосозданный южно-калифорнийский филиал отдела. Кстати, наши врачи добились того, что у неё больше не было выкидышей и беременность проходила нормально, так что уехали они с тремя младшими детьми - Елизаветой, Еленой, и моим крестником Алексеем. А место начальника отдела осталось в семье - его заняла Сара.
 
   Работали там в основном индейцы из окрестных племён, точнее, индианки - ни Мэри, ни Сара не смогли привлечь ни одного мужчину, хотя пытались. Кроме них, были две девушки с "Паустовского", а моя Лиза числилась консультантом по здравоохранению. Именно ей принадлежала заслуга создания сети клиник для индейских деревень, и во многих из них до сих пор помнят, как она спасла их от эпидемий. И вскоре после моего отъезда жители деревни Лиличик прислали ей "йейю" - торжественное приглашение на праздник в виде верёвки с узлами, а гонец, передавший его, сообщил на словах, что старейшины решили сделать её почётным жителем Лиличик. По её словам, церемония состоялась в бане, где присутствовали одни лишь женщины. Её раздели, ритуально обмыли в особом чане, нанесли на её тело три продольных белых полосы, от подбородка и до низа живота, и одели в мивокский костюм - юбка-передник, перламутровое ожерелье, и сандали.
 
   Вскоре после моего возвращения, такую же "йейю" передали и мне, причём от жителей другой деревни - Ливанелова, и объявили, что совет старейшин пригласил уже меня на церемонию приёма в мивоки. Потом оказалось, что и у жителей Лиличик были схожие планы, но мы решили, что лучше уж принять первое приглашение, чтобы не обижать других. Я подозреваю, что обе наших церемонии были чистой воды импровизациями - уж очень они отличались друг от друга. Меня также повели в баню, и сначала хорошенько попарили, после чего натёрли золой, окатили холодной водой, и нанесли три полосы, только чёрные, от подбородка до лобка. Затем на меня водрузили головной убор из покрашенных в синий цвет перьев, связанных верёвками с нанизанными на них мелкими ракушками. Другой одежды мужчины-мивоки не носили, если не было слишком холодно, поэтому и меня вывели на помост посреди деревни в чём мать родила. Было нежарко - градусов, наверное, с двенадцать - но пришлось терпеть.
 
   С одной стороны стояли мужчины, с другой - женщины, а среди них - весь состав отдела - впрочем, одетые - и моя Лиза, в мивокском наряде, который, из-за холода, был дополнен короткой кожаной курткой с узором; местные же дамы ничего такого не надевали и щеголяли с обнажённым торсом. И если мужская часть населения сохраняла спокойствие, то женщины начали перешёптываться и посмеиваться, то и дело показывая пальцем на мои чресла, отчего моё лицо, как мне потом со смехом объявила супруга, стало пунцовым.
 
   Затем ко мне подошёл шаман и совершил короткую церемонию, после чего достал кремневый нож и надрезал мне средний палец левой руки, затем сделал то же со своим пальцем и приложил его к порезу, чтобы смешалась кровь, что-то пробормотав; разобрал я лишь слово "`ате" - младший брат. Далее начали подходить вождь племени Хесуту и другие мужчины, каждому из которых шаман точно так же резал палец, и они точно так же прикладывали его к моему, те, что постарше, с теми же словами, а те, что помладше, именовали меня "таци" - старший брат. А после этого начали подходить уже женщины, начиная со старейшин рода; им пальцы не резали, они лишь обнимали меня и прижимались ко мне грудью, а многие, к моему ужасу, дотрагивались на мгновенье бедром до моего причинного места. Я испугался, что Лиза может не понять, но выражение её лица было скорее сардоническим; после мивочек, меня точно так же (но оставив мой детородный регион в покое) обняла сначала она, а затем и девушки из отдела. Потом она мне сказала, что мои пропорции были всяко побольше, чем у их мужчин, и потому им, наверное, было интересно - сексуальных поползновений на мою честь супруга не увидела.
 
   Затем старейшина рода из женщин торжественно произнесла что-то по мивокски, и последовал обильный пир - мясо разных животных,  рыба, жёлуди, и перебродивший ягодный сок, показавшийся мне сначала слабым, но мне пришлось выпить его столько, что меня потом отнесли домой.
 
   Девушки в отделе были из разных племён - не только мивочки, но и олхонки - соседи мивоков по Росскому полуострову, и асочими из долины Напы, а также тепанечка Тепин, йопе Косамалотль, и киж Пелагея, которую на науатле звали Патли, а на её родном языке её имя звучало как Пабавит. Так что новости о том, что нас приняли в мивоки, разошлись по родным деревням тех из них, кто жил в районе Росского залива. И вскоре нас с Лизой захотели принять в свои ряды асочими из Нилектсономы - ведь именно туда мы когда-то давно летали на самолёте, и именно там Лиза вылечила дочь одного из вождей, а потом и многих других пациентов.
 
   До Алексеевки (тьфу ты, ещё один пример "культа нашей личности" у гейзера) мы на сей раз добирались на "длинном джипе" из порта, названного в честь местных жителей Асочими и расположенного недалеко от устья реки Напа. Оттуда нас сразу же забрали местные и торжественно отвели в Нилектсоному, до которой  было рукой подать. Там нас уже ждали накрытые столы, ломившиеся от речной рыбы, фруктов, и лепёшек из желудей. Здесь было намного теплее, чем в Россе, и единственные, кто был одет, были мы, причём асочими Шинтупепи из нашего отдела, в крещении София, убежала на несколько минут и вернулась в соломенной шляпе и лыковых сандалиях и больше ни в чём.
 
   После "обеда, переходящего в ужин", Лизу куда-то увели женщины, но две или три постарше остались, и, после того, как мужчины меня раздели догола, эти дамы выбрили мне острой ракушкой подмышки и, пардон, интимный регион, а затем все вместе отвели меня в местную баню. Она была ещё горячей - я подозревал, что до меня там успела побывать Лиза. Но её и тех, кто был с ней, я не увидел.
 
   Меня выпарили, отхлестали ветками секвойи - у неё мягкие иголки, поэтому это было достаточно приятно - и хорошенько вымыли. Затем дамы нанесли разноцветный геометрический узор на всё моё тело и водрузили мне на голову кожаную шапку, похожую на колпак, но с длинными перьями какой-то хищной птицы, а на шею - ожерелье из медвежьих когтей. После этого, они куда-то ушли, а меня вывели на помост, где местный шаман, которого звали Катахас, достаточно долго колдовал надо мной, а потом ко мне подходили по очереди мужчины. Пальцы никто не резал - они всего лишь дотрагивались левой рукой до моей правой и чуть кивали головой. Я делал то же, после чего ко мне подходил следующий.
 
   Затем пришли женщины и привели Лизу, поставив её рядом со мной. Её выбрили так же, как и меня, но узор на её теле был намного более деликатным и искусным - цветы, птицы, солнце... На шее у неё были надеты два ожерелья - одно из местных камней, и второе - из более крупных ракушек, чем у мивоков, и перьев птиц. На голове у неё была соломенная шляпа, украшенная перьями и белыми, красными и синими полевыми цветами. Церемонию проводила одна из тех женщин, кто до того занимался мной; потом оказалось, что она была супругой шамана. Она произнесла несколько фраз, а затем к нам - и к ней, и ко мне - подходили по одной другие женщины и обнимали сначала меня, потом её, причём делали это весьма осторожно, не так, как мивочки. А затем нам показали жестом, чтобы мы взялись за руки, и нас вовлекли в хоровод из всех взрослых жителей Нилектсономы.
 
   На ужин же были различные птички и мясо какого-то крупного животного со странноватым вкусом. Когда я спросил Катахаса, что это за животное, он показал на моё ожерелье, и я понял, что это медвежатина. Но она мне, в общем, понравилась. Пили мы воду - алкоголя у асочими, в отличие от мивоков, не было вообще.
 
   Заночевали мы в приготовленном для нас доме, и София рассказала нам, что построили его специально для нас. Ночью было прохладно, но, как всегда у асочими, выложенный циновками пол был примерно на полметра ниже уровня земли, и, кроме того, там лежала медвежья шкура, которой мы и укрылись. В ту ночь, Лиза призналась мне, что ей было неловко стоять перед всеми в костюме Евы, зато то, как разукрасили меня, ей очень понравилось, и заснули мы, должен признаться, лишь под утро.
 
   А ещё через две недели нас пригласили к себе олхоны из селения Чутчуй, находившегося чуть южнее Ливанеловы.Как мне рассказала Сара, ранее мивоки и охлоны враждовали, но, когда и те, и другие приняли русское подданство, отношения между ними наладились. К нам заранее прибыли две женщины-охлонки - жена вождя и жена шамана; звали их Хисмен и Тар, а дочь Хисмен, Аулина, в крещении Алина, которая была сотрудницей отдела, переводила.
 
   Дамы весь день учили нас ритуальным танцам. На следующее утро мы проснулись с рассветом и, оставив Колю на Анфису, отправились в Чутчуй. Здесь наши тела сначала тщательно выбрили, как у асочими, а затем нас отвели в баню. Она была не такой, как у мивоков и асочими - плетёный шалаш, покрытый корой секвойи, над ямой, в которой в огромном котле лениво пузырилась вода. Нас выпарили, отхлестали вениками, и тщательно вымыли, а затем нанесли на тело белые, чёрные и красные полоски, да так искусно, что Лиза выглядела вполне одетой, а меня выдавало лишь причинное место. Затем на Лизу надели юбку - похожую на мивокскую, но длиннее - и ожерелье из дисков, вырезанных из ракушек, с привязанными к нему крупными раковинами абалоне. Мне же лишь перевязали голову белой лентой.
 
   Сама церемония также была абсолютно другой. Началась она с танца, в котором участвовали лишь мы, а олхоны смотрели; впрочем, олхонские девушки, как и мивочки, смотрели практически только на меня, и точно так же перешёптывались и хихикали. Затем последовал пир, состоявший в основном из желудёвого супа и весьма вкусной рыбы, и лишь после этого ко мне по очереди начали подходить мужчины, а затем женщины и ко мне, и к Лизе. Потом Алина отвела нас в подготовленный для нас шалаш, где мы вновь заночевали.
 
   Так что теперь мы с Лизой - трижды краснокожие. Интересно, что никто, кроме нас, не удостоился подобной чести, даже Володя с Леной. Кроме того, у нас появилось четыре дома - по одному в каждой из наших "приёмных" деревень, и время от времени мы оставляем детей постарше на Юру с Анфисой, берём с собой лишь грудничков, и отправляемся в одну из наших  хижин, где и проводим ночь.
 

  • Андрей 1969 и Колко изволили поблагодарить

#6      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 55 376
  • Пол:Мужчина

Отправлено 08 января 2020 - 18:45:53

4. Дела подвальные и не только.

   Вообще-то вряд ли Лиза так спокойно отреагировала на подобные обряды, если бы в Русской Америке за моё отсутствие не изменилось отношение к этикету. Мне вспоминался наш первый поход на пляж в бухте святого Марка в девяносто девятом году, когда наши девушки облачились в совместные купальники и были шокированы индианками, загоравшими в чём мать родила. Но, как оказалось, барышни с "Москвы" ничего плохого в этом не видели, да и, если честно, купальников в загашниках "Святой Елены" было откровенно мало, а материала, из которого их можно было бы шить, банально не было, и приоритетом их разработка не являлась. Повлияло и соседство - и тесные контакты - с племенами, в которых мужчины, а частично и женщины, ходили нагишом. К моему возвращению, верхнюю часть купальника никто на пляже не носил, да и плавки представители обоих полов надевали редко. А после прибытия множества новых сограждан с Руси, привыкших к наготе в бане и при купании, о купальных костюмах забыли напрочь, и вид обнажённого тела никого особо не возбуждал и тем более не возмущал.

   В результате бани тоже были смешанными, примерно как в Германии конца двадцатого века. Горячее же водоснабжение пока что напрочь отсутствовало, а холодную воду завозили специальные службы, заливавшие воду в специальные резервуары на крышах домов. Зато канализацию заложили сразу, с выходом и из санузла, и из кухни. Отапливались дома большими печками на дровах, которые привозились из окрестных лесов; на них же и готовили, и согревали воду для стирки и мытья посуды, а также для купания младенцев тоже. Дети же постарше и взрослые, как правило, ходили в общественные бани, как правило, находившиеся не более чем в двух-трёх сотнях метров от большинства домов. Кроме них, был центральный банный комплекс, но до него нам было довольно-таки далеко, и мы в него ходили очень редко.

   Большую часть каждой местной бани занимала душевая, и в ближайшую из них, находившуюся в полусотне метров от нашего дома, я и направился - большинство наших жителей мылось по вечерам, а я, как правило, утром, как это обычно делалось в Америке моего детства и юности. Было нежарко, и я взял с собой всю одежду для последующего заседания, чтобы переодеться в предбаннике, как это делали практически все. После этого я собирался зайти за Сарой, отвести её дочь Машу к нам, а затем вместе с Сарой отправиться в здание министерства на Соборной площади.

   Но Сару с Машей я, к своему удивлению, встретил в бане. Маша была чудесной девочкой - доброй, милой, умной, и необыкновенно красивой, со смугловатой кожей, огромными голубыми глазами, густыми тёмными волосами, и личиком, на котором аккуратный, чуть курносый носик соседствовал с типично мивокскими высокими скулами. Они с моим Колей были лучшими друзьями, и вечно то она прибегала к нам, то Коля к ней. Однажды, когда Сара была у нас, я высказал надежду, что они когда-нибудь поженятся. Меня поразило, что и Сара, и Лиза - Машина, кстати, крёстная - в один голос закричали:

- А вот этого не надо.

   А почему, не пояснили. Я тогда подумал, неужто в моей супруге всё ещё живут предрассудки... но тогда почему Сара против? И почему они - лучшие подруги? Но потом решил, что не буду ломать голову над женской логикой, и успокоился.

   Мы передали Машу Анфисе и неспешно пошли вверх по Монастырскому переулку - время ещё было, да и, как известно, начальство не опаздывает, начальство задерживается. Улицей выше мы забрали Колю Корфа, затем прошли мимо Успенского монастыря, резиденции нашего архиепископа Марка, с его знаменитыми садами,  и, наконец, пришли на Соборную площадь. Семь лет назад, эти места представляли собой поросшие секвоями склоны и немногочисленные мивокские деревни. Теперь же это был город "с златоглавыми церквями, с теремами и садами". Точнее, церквей в самом городе было пока всего три - собор святого Николая на Соборной площади, Владимирский храм в Нижнем городе, у порта, и храм Успения пресвятой Богородицы в монастыре. То и дело, дома перемежались небольшими парками либо сохранёнными при строительстве береговыми секвойями. В отличие от секвой горных, они взмывали вверх, но не особо разрастались в ширину.

   Заводы и мастерские располагались, как правило, в районе порта, а также на другой стороне залива, в Александрове - так решили назвать то, что в нашей истории стало Оклендом; именно там находились и крохотный наш аэродром, и большая часть обрабатывающей промышленности, благо леса и каменоломни находились рядом. Единственной проблемой тамошних  вод были недостающие глубины, но руда и уголь поставлялись туда плоскодонками из Россовского порта. Основной упор при развитии промышленности делался на базовые отрасли - материалы для строительства, для кораблестроения, для пошива одежды и обуви, для станкостроения - но разнообразные производства осваивались одно за другим, и вскоре, была у нас такая надежда, должен был прийти черёд более технологичных товаров.

   Сама же экономика была чем-то сродни "военному коммунизму"; мужчины, как правило, работали по десять-двенадцать часов в день, кроме воскресенья, женщины - в пределах возможностей в зависимости от количества и возраста детей. Все были обеспечены жильём - бездетные, как правило, в общежитиях, семьи с детьми или такие, где рождение ребёнка ожидалось в скором времени, в домиках вроде нашего. Еды хватало, причём существовал и общепит, пока по талонам; либо можно было забрать еду с собой из своеобразных "фабрик-кухонь". Медицина была на высоте, хотя на горизонте маячило время, когда лекарства нужно будет производить самим, но и здесь имелись весьма обнадёживающие наработки, пусть пока не по всему спектру. Сложнее было с оборудованием больниц - запчасти взять было неоткуда - но одной из задач Лизы и её команды было, во-первых, спланировать лечение при отсутствии многих привычных приборов, во-вторых, найти им замену, пусть более примитивную, и, в-третьих, сохранить образцы приборов и составить их описание для того времени, когда возможность их производить появится. Очень неплохо были развиты уход за детьми и образование; работали ясли и школы для детей, а также военная академия и Россовский университет; имелись кружки и курсы различных дисциплин, и даже, как я уже рассказывал, компьютерный курс. И, наконец, развивалась добыча полезных ископаемых, включая золото.

   Армия и флот были относительно небольшими, но каждый здоровый мужчина - и многие женщины - являлись членами рот ополчения, которые проводили постоянные учения, причём уровень нашей подготовки был вполне серьёзным. Впрочем, с индейцами мы не воевали, если не считать недоразумение с мивоками в самом начале нашего пребывания в этих краях; но и тогда ни один мивок не пострадал, а из наших только Сара получила лёгкое ранение от стрелы. А войны с испанцами были весьма маловероятны. Разве что флоту время от времени приходилось сражаться с пиратами - но в наши воды они не заходили с 1599 года, зато в районе Санта-Лусии такие случаи были. Как бы то ни было, кроме небольшого количества профессионалов, каждый солдат и матрос имел и гражданскую профессию.

   В экономике же планировался поэтапный переход к социальной системе, которая приветствовала бы предпринимательство, и первые шаги уже были сделаны - сельское хозяйство было в основном в руках крестьян, прибывших на "Москве", многих "победовцев", как теперь именовали тех, кто прибыл на одноимённом коралбе из Невского устья, и даже определённой части индейского населения. Но и здесь система была скорее смешанной - часть тракторов с "Победы" и сельхозмашин со "Святой Елены" были переданы в МТС, организованные в земледельческих районах, там же были организованы клиники и школы, а также доставка тяжелобольных в госпиталя Росса и других городов.

   В других же отраслях кое-какие проявления частной инициативы тоже наблюдались, но, как правило, не вполне легальные: так, например, на участке у заместителя начальника одной из артелей золотодобычи, Ореста Подвального, зарытыми нашли около шести килограммов золота - и то лишь потому, что Орест не учёл, что золото взвесили при добыче и потом сразу после прибытия в Форт-Росс. Подвальный был одним из "мажоров", в прошлом близким другом Поросюка, и был родом из Тернополя, но, в отличие от Кирюши, он вёл себя тише воды ниже травы и не кричал ничего об Украине, которая не Россия.

   Когда Ореста, простите за каламбур, арестовали, он показал ещё один тайник, где оказалось раза в три больше. Он клялся, что это всё, но тут кто-то вспомнил, что его видели в своё время в лесочке недалеко от его дома в Новомосковске, и там в недавно вскопанной и плохо замаскированной яме оказались ещё свыше двадцати восьми килограммов драгоценного металла. Подвальный ныне сидел под замком в подвале здания Службы Безопасности - как говорится, nomen est omen* (*имя - это знамение (лат.)) - и нам предстояло решать, что с ним делать.

   Кроме золота, успешно шла добыча нефти под Владимиром; она была легкоизвлекаемой и весьма хорошего качества. Её можно было даже использовать вместо мазута, хотя кое-какие успехи по крекингу уже имели место. А вот месторождения железа, меди и серебра были, как правило, в районах, до которых мы ещё не добрались - в предгорьях Сьерра-Невады, в Нижней Калифорнии, а также на севере Верхней.

   Угля же в Калифорнии практически не было; был лигнит, подходящий для отопления, но не более того. А уголь нам понадобится для выплавки стали... нужно будет поскорее добраться либо до Скалистых гор в Колорадо, либо до острова Ванкувер далеко на север. Но пока что железо у нас есть - на него пустили бедную "Москву"...

- Пришли, Лёша, - раздался мелодичный голос Сары, и я увидел, что мы действительно уже стоим у входа в наше Управление.
 


  • Андрей 1969 и Колко изволили поблагодарить

#7      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 55 376
  • Пол:Мужчина

Отправлено 08 января 2020 - 20:16:06

5. Мы поедем, мы помчимся...

   Часть здания Министерства иностранных дел была передана Третьей школе до окончания её строительства, так что большинство наших собраний проходили в моём кабинете. Всех сотрудников он, конечно, и близко не вмещал, поэтому общие собрания назначались на вечерние часы, после закрытия всех учебных заведений. Сегодня был выходной, и, при желании, я мог бы пригласить всех своих сотрудников. Но я решил, что негоже отрывать сотрудниц индейского отдела от семей либо молодых людей - немногие, кто не успел выйти замуж, были, что называется, "в активном поиске", который, по всем признакам, вскоре успешно завершится. Единственным исключением была Сара - не потому, что она - мой заместитель, но и потому, что она сама вызвалась - "я время найду, а Маша пока поиграет с Колей". Ведь, в отличие от своих девочек, она не только не вышла замуж, но и не выказывает никакого матримониального интереса.

   И это несмотря на то, что вчерашняя немного угловатая метиска-подросток превратилась в стройную девушку необыкновенной красоты двадцати одного года от рода. Смуглая кожа, черные волосы, карие глаза, лицо, по Лизиному определению не отвечающее обычным канонам красоты, и, тем не менее, прекрасное, фигура, где "всего ровно столько, сколько нужно" - ухажёров за ней было хоть отбавляй, да вот никем она не интересовалась. На все мои вопросы, почему, она отвечала:

- Нашла я такого человека, да он выбрал другую.

   И почему-то выразительно смотрела на меня.

   Когда я ей на это отвечал, что, мол, на этом неизвестном свет клином не сошёлся, она обижалась. Один раз я её спросил, а как же отец её ребёнка, и она просто заплакала. Сволочь, похоже, этот Машенькин отец, и если я его найду, то даже не знаю, что я с ним сделаю... А вычислить его, вероятно, не так уж и сложно - сколько нас тогда здесь было? Это сейчас одних взрослых по Русской Америке несколько тысяч, не считая индейцев, а также население Святой Елены и Бермуды. И, если уж на то пошло, население Невского устья и Гогланда, и даже Измайлово и Радонежа - тоже скорее наше. Впрочем, как там сейчас, мы, увы, ничего не знаем.

   Но, как бы то ни было, Сара с головой погрузилась в работу - именно она смогла добиться того, что всё больше племён принимает российское подданство, и что то и дело приходят ходоки от племён в районах, которые номинально наши, но до которых мы просто не успели добраться. Если нужно, она помогает и ребятам из европейского отдела, который, впрочем, в последнее время занимается лишь Испанией. Как и сейчас.
 
   Европейский отдел состоял из четырёх человек - Коля Корф, являвшийся начальником отдела и моим вторым заместителем, Лилиана де Альтамирано, Сильвия Иванова, урождённая Мендес, и Саша Иванов, её муж. Кроме них, в нём официально числился консультантом Джон Данн, но после его переезда в Алексеев это стало чисто номинальным.
 
   С собой я решил взять Колю и Лилиану. Кроме них, я пригласил Федю Князева из Экономического управления, нашего консультанта по вопросам торговли, а также Косамалотль, она же Ксения Ларионова из Отдела индейских сношений, которая поедет в качестве переводчика с науатля, а заодно и посетит свою родню.
 
   Хоть мы и пришли раньше времени, все уже были в сборе и занимались важными делами - Саша с Сильвией играли в шахматы (и Сильвия, как обычно, выигрывала), Федя с Ксюшей мило болтали, а Лилиана читала книжку на испанском - их было немало в библиотеке Святой Елены - на обложке которой легко одетая девушка прижималась к мачо с голым торсом. Вот интересно, романтическую литературу она обожает, а сама мужчин сторонится после печального опыта, когда её захватили бандиты по дороге в Санта-Лусию. Лиза уверяет меня, что рано или поздно она себе кого-нибудь найдёт, но прошло уже как-никак семь лет. Хотя мужененавистницей её не назовёшь - иногда я ловлю на себе её томные взгляды; но что пардон, то пардон, я, хоть с опозданием, но всё же начал хранить супруге верность. Чего и остальным желаю.

   Сильвия же, её тогдашняя спутница, уже пять лет как замужем, и у них с Сашей трое очаровательных малышей, один из которых, Алёша, тоже мой крестник. Да и сейчас у неё пузо начало расти...

   Впрочем, в Русской Америке неженатых и незамужних возрастом свыше двадцати лет исчезающе мало. Исключения есть, те же Лилиана, Сара, или один из наших ведущих врачей, Рената Башкирова (которая, впрочем, была замужем, но овдовела) - но они лишь подтверждают правило.

   Я с молодости недолюбливаю собрания ради собраний, поэтому я подождал две минуты, пока Лилиана дочитала главу, а Саша записал позицию и убрал фигуры в доску, и, вместо длительного вступления, открыл заседание напоминанием о причине его созыва. Уже послезавтра, в понедельник, "Святая Елена" отбывает в Санта-Лусию, и меня всё это время будет замещать Сара, а Европейский отдел будет возглавлять Лилиана.

    Последняя на пару с Сильвией приготовили выписку по протоколу встречи с Его Превосходительством Вице-Королём Новой Испании, Хуаном де Мендоса и Луна, маркизом де Монтескларос. Когда я был в Испании, Мендоса был губернатором Севильи, но на тот момент находился по поручению короля в Португалии, так что я с ним знаком не был. Лилиана тоже знала про него лишь понаслышке, но то, что она про него слышала, было весьма интересным. Дон Хуан отличился в Португальской кампании, где служил у самого герцога Альбы. А ещё он был писателем, причём не столь уж и плохим, а также другом некоторых из тогдашних литераторов, включая Лопе де Вегу и даже Мигеля де Сервантеса. Последнего, впрочем, посадили было в севильскую тюрьму за растрату казённых денег, когда сам дон Хуан был там губернатором; но именно он вскоре добился освобождения писателя. Кроме того, Мендоса любил разные хитрые механизмы.

    Поэтому мы решили привезти ему, в числе других подарков, позолоченные наручные часы с самовзводом (из груза Святой Елены), пластиковые часы с кукушкой (оттуда же, ведь дон Хуан пластмассы никогда не видел, и ему они должны были понравиться), а также стихи Пушкина в испанском переводе. Последнее, как ни странно, нашлось в библиотеке "Москвы" - причём в подарочном издании, с золотым тиснением. Откуда этот томик там появился, не знал никто. Ничтоже сумняшеся, мы аккуратно удалили первую страницу с годом выпуска, чтобы не наводить вице-короля на ненужные ему мысли.

    Следующим вопросом было получение своевременных данных из прекрасного далёка. С Новой Испанией, она же Мексика, и в некоторой мере Испанией было всё более или менее ясно. Радиостанция во Владимире уже работает вовсю, и связь с Форт-Россом действует бесперебойно. Следующий приёмопередаточный пункт будет установлен на Сокорро, главном острове архипелага Ревильяхихедо; так они именовались в нашей истории, а в здешней архипелаг будет называться Царским, а остров получит имя Бориса Годунова. А радиоточка в бухте святого Марка уже работала.
 
   Неплохо было бы открыть посольство в Мехико, чтобы была возможность установить рацию и там, чтобы можно было быстрее реагировать на любое изменение обстановки в столице Новой Испании. Но в те времена постоянных представительств ещё практически не существовало. Впрочем, этот вопрос я попробую провентилировать при личной встрече с доном Хуаном и его людьми.

    Надо признать, что людей и ресурсов на большее пока ещё нет - ведь для каждой станции нужна будет база, нужно будет наладить её защиту, обеспечение... Уже принято постановление о ротации нашей небольшой профессиональной армейской группировки, в том числе и между подобными базами, но она ещё, увы, слишком мала, да и вопрос снабжения не проработан. Но, тем не менее, мы всё-таки обсудили наработки для будущего.

   Для связи с Перу и Чили предусмотрены станции на Кокосовом острове, к западу от будущей Коста-Рики, далее на Галапагосских, тьфу ты, Черепашьих островах, и на острове Александра Невского, в моей истории носившего имя Робинзона Крузо. Тогда наши торговые корабли в Кальяо и Консепсьон смогут транслировать любую информацию. Со временем такие же радиобазы можно будет основать и далее на юг, на Огненной Земле, островах святого Михаила (с выходом на Буэнос-Айрес и Южную Бразилию), и, вероятно, острове Ронкадор - для связи с севером Бразилии. Но это всё, как говорят немцы, музыка будущего.
 
   Но важнее всего для нас связь со Святой Еленой, Бермудами, и особенно Европой. Первый этап будет осуществляться через остров Провидения на на юго-западе Карибского моря и Барбадос. Можно было, конечно, попробовать прямую связь с Барбадосом, минуя промежуточную станцию; но между Кокосовым островом и Барбадосом высятся несколько горных систем на севере Новой Гранады, включая Сьерру Неваду де Санта Марта - с вершинами до пяти тысяч семисот семидесяти пяти метров. А путь через остров Провидения пролегал по морю, и лишь при пересечении Центральной Америки чуть более ста километров по суше, но больших гор там нет, имеются лишь невысокие холмы.
 
   С Барбадоса можно было бы связаться с Бермудами напрямую. Для острова святой Елены планировалась промежуточная станция на острове Вознесения, а для Европы - на острове Корву. Этот остров представляет собой потухший вулкан, с чьих склонов  должна получиться связь даже с Гогландом. А то про происходящее на нашей Родине после нашего ухода в конце 1602 года мы не знали ничего.
 
   Но и это всё в будущем. А пока я хотел бы обговорить с Мендосой вопрос посольства в Мехико, а также возможность переправлять будущих переселенцев по суше. Я видел два варианта - из Веракруса через Мехико в бухту Святого Марка, и через Панамский перешеек. Сухопутная часть второго маршрута была намного короче, там не было гор, а неплохая испанская дорога уже существовала. Но там была одна проблема, причём круглогодичная - комары, переносящие малярию и другие болезни. А от малярии вакцины не существовало, были лишь таблетки для её профилактики, а также лекарства. Но если один раз ей заболеешь, то существует вероятность, что болезнь в будущем вернётся... Поэтому я хотел бы договориться о маршруте через Веракрус.
 
   Планы не раз обсуждались в прошлом, поэтому вопрос у нас был ровно один - протокольный, но там оказалось такое количество подводных камней, что провозились мы с ним до часу дня, а затем отправились в местную столовую, где присоединились к начальникам и заместителям начальников других управлений, включая и мою Лизу. Хоть суббота и не постный день, но мы собирались исповедоваться и причаститься перед дальней дорогой, и кормили нас соответственно.

  • Андрей 1969 и Колко изволили поблагодарить

#8      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 55 376
  • Пол:Мужчина

Отправлено 09 января 2020 - 13:15:44

6. Всё хорошо, прекрасная маркиза.

   Заседания Совета бывали двух видов - официальные и рабочие. На официальных председательствовал наместник Государя Тимофей Хорошев, хотя, конечно, на самом деле заседания вёл председатель нашего правительства Володя Романенко, а собирались на них лишь начальники управлений. Такие заседания проходили два раза в год - пятнадцатого февраля, в память первого официального заседания в 1603 году, и пятнадцатого августа.

   А вот на рабочих заседаниях Тимофей присутствовал очень редко. На самом деле он очень неплохо "влился в коллектив" - несмотря на его учёбу, он отдавал всё своё свободное время работе над программой военной, образовательной, медицинской и промышленной реформы Российского государства с применением опыта Русской Америки и тех знаний, которые он черпал из литературы и различных курсов. В этом ему помогали сотрудники различных управлений; со мной он занимался вопросом подготовки дипломатов и организации дипломатических миссий.

   Хотя это от него не требовалось, он, как и все русско-американские мужчины, вступил в ополчение Русской Америки, сказав, что негоже русскому боярину отлынивать от военной службы. По рассказам Саши Ахтырцева, он стал весьма неплохим пулемётчиком, и достаточно грамотно разбирался в тактике современной армии. Более того, осознав всю важность базового образования для военнослужащих, он работал над проектом поэтапного введения общеобразовательных школ в России. Тимофей оказался весьма способным молодым человеком, и, должен сказать, что нам с ним повезло. Вот только в делах матримониальных особых успехов у него не было. Он с самого начала объяснил нам, что мать его не примет невесту недворянского происхождения. А дворянок у нас было не так уж и много, и практически все они были замужем. Как ни странно, подходящей невестой он посчитал Сару, ведь она была дочерью старейшей семьи Русской Америки, но та, несмотря на полгода ухаживаний с его стороны (он консультировался у Лены и Лизы о том, как надлежит это делать в наших реалиях), а также окучивание Джона и Мэри, так и не ответила ему взаимностью, хотя родители были бы весьма рады такому жениху.

   Сегодня же он был приглашён, как член предстоящей экспедиции - ведь, хоть мы с ним и работали над реформой российской дипломатии, личного опыта у него ещё не было, и предстоящая поездка, пусть она в основном и протокольная, будет неплохой практикой. Мы решили, что пойдёт он личным представителем царя, но не более того - основной фигурой в предстоящей церемонии будет вице-король. Тимоха особым честолюбием не отличался, и его это более чем устраивало.

   Несмотря на то, что он был личным представителем государя и теоретически мог опаздывать, как хотел, он считал подобное поведение неуважением к другим, и всегда приходил вовремя. А сегодня уже практически все сидели на местах, но Тимоха всё не входил. И тут я прислушался к голосам, доносившимся с той стороны двери - и с большим удивлением сообразил по акценту, что женский голос принадлежал Лилиане. Узнал я его не сразу лишь потому, что ни разу не слышал, как она воркует. Теперь услышал... Да и голос Хорошева звучал намного более бархатно, чем обычно. Научился, паршивец...

   Но, всё равно, вошли они ровно за минуту начала. Лицо Лилианы было румянее, чем когда-либо, и смотрела она всё время на Тимоху. Я ещё подумал, что зря я не приглашал его ни разу на наши заседания - глядишь, и Лилиана обрела бы своё счастье уже три года назад. Ну да ладно, лучше поздно, чем никогда. Тем более, что, когда я их впервые познакомил, она была всё ещё в стадии "все мужики - козлы", что, если учесть её опыт в Эль-Фуэрте, можно было понять.

   Тимофей сел на этот раз не во главе стола, а на одно из гостевых мест, ведь председательствовал сегодня Володя. Впрочем, я заметил, что сел он прямо напротив прекрасной испанки, но, как только Володя открыл собрание, сразу переключил своё внимание на выступающего, что нельзя было сказать о девушке, которая и дальше пожирала глазами своего будущего супруга - в этом я был уверен.

   Володя, как всегда, был краток - объявив заседание открытым и обозначив главную тему, он предоставил слово мне. Я рассказал про наши наработки по организации визита в Санту-Лусию, а также и про то, что "в остальном, прекрасная маркиза, всё хорошо". Впрочем, с индейскими племенами было и на самом деле лучше, чем ожидалось - ни одно индейское племя не отказалось от российского подданства, хотя два раза имели место конфликты между племенами. Первое загасила Сара, во второй раз было серьёзнее - сторонами были мивоки и олхоны, а причиной его был застарелый спор насчёт охотничьих угодий. Олхоны утверждали, что лес этот всегда принадлежал им, а мивоки говорили, что пришельцами являются именно олхоны.

   Обычно, подобные конфликты разруливала Сара, но роковым являлся тот факт, что её мать была из мивоков. Пришлось поехать мне лично; во-первых, я был русским, а, во-вторых, я числился и мивоком, и олхоном, пусть из других деревень. Олхонского я практически не знал, да и мой мивокский был недостаточно хорош, так что переводчиками со мной поехали Сара и Аулина.

   После достаточно долгих переговоров, я предложил несколько неожиданный компромисс. Охота разрешалась и тем, и другим, но по строго определённому графику и с равными годовыми квотами, причём такими, чтобы сохранить различные виды животных в достаточном для воспроизведения количестве. А в качестве гаранта я предложил построить русский посёлок на землях между двумя деревнями. Теперь в Ольгово - так назвали этот посёлок - работает школа, где учатся и олхоны, и мивоки, и русские, а также клиника, где лечат всех, и церковь, в которой крестят детей из семей, перешедших в православие, и венчают молодожёнов, иногда даже смешанные мивокско-олхонские или русско-индейские пары. Трудно даже представить, что полтора года назад мы еле-еле сумели остановить конфликт, чуть не переросший в кровопролитие...

   После того, как наши планы были утверждены, слово дали другим министерствам. Доклад минсельхоза увенчался дегустацией вин, полученных в районе Алексеевки из винограда, привезённого нами из Лиссабона (молодцы "купцы", подсуетились, пока я разъезжал с королевой в Синтру). Да и всё остальное было на высоте - по всем параметрам, и по зерну, и по овощам, и по фруктам, мы выращивали больше, чем нам самим было нужно, и излишками вполне успешно торговали с Санта-Лусией, ведь в Мексике уже три года царила достаточно сильная засуха. Хорошо развивалось и производство мяса и молока - мы вовремя закупили коров, овец, коз, свиней и птицу, и поголовье их точно так же множилось, хотя говядину ели редко, ведь плановые показатели поголовья крупного рогатого скота достигнуты не были.

   Министерство промышленности доложило о спуске первого корабля на двигателе внутреннего сгорания - а также двух, пока ещё деревянных, экспериментальных автомобилях, созданных во Владимире. Но, самое главное, мы научились делать станки с высокой степенью точности, что позволяло начать работу над более технологически совершенными машинами.

   Министерство образования отчиталось о том, что практически все переселенцы "последней волны" показали хорошие результаты на специально разработанных экзаменах по таким предметам, как литература, правописание, алгебра, история, естествоведение, английский и испанский языки, закон Божий, и многое другое... Это же касалось и многих индейцев, которые, отучившись в наших школах, также с успехом сдавали подобные экзамены, и немало их усердно служило новой родине - кто в городах, а кто и в своих деревнях. Так что и здесь серьёзных проблем не было.

   И, наконец, выступила Лиза - матушки Ольги не было, она срочно вылетела в Алексеевку к пациенту, которому требовалось срочное хирургическое вмешательство. Как нам рассказал по секрету Володя, матушка, будучи ещё просто Ольгой Рабинович, подавала большие надежды как будущий хирург. Но после замужества она переехала в посёлок, куда отца Михаила отправили служить, и оказалась в районной больнице. Главврач, тоже, кстати, Рабинович, принял её весьма любезно, но, узнав, что она - православная и жена священника, попросил её зайти к нему в кабинет, где, закрыв дверь, сказал ей:

- Пишите заявление по собственному желанию. Выкгесты мне здесь не нужны.

   И она тогда пошла просто участковым врачом - зато теперь начала преподавать хирургию в университете, и готовить хирургов из бывших студентов, а также врачей с "Москвы". Но самые сложные операции она до сих пор делала сама, либо поручала Лизе.

   Лиза рассказала, что за всё время существования Русской Америки смертность среди поселенцев была необыкновенно низкой, что и неудивительно, ведь почти всё население было очень даже молодым. Умерло четверо из больных и раненых на "Москве", пятеро других поселенцев (из них трое - в результате несчастных случаев), а также семеро младенцев (не считая выкидышей). Но, увы, многие медикаменты - включая прививки - подходили к концу или уже прошли срок годности. Поэтому с колонизацией тропических районов она предлагала повременить, да и с посещением городов северо-востока Бразилии, таких как Сальвадор, стоило проявлять осторожность - нам тогда просто повезло, что, когда мы туда зашли, никто ничего не подхватил. И если бы Лиза заранее знала, что у нас будут такие планы, она бы запретила нам заходить в этот город.

   Более того, жёлтой лихорадки в Новом Свете ещё не было, но в ближайшем будущем её сюда занесут из Африки рабы, а местные комары будут её разносить в более влажных районах, не только тропических. Я с удивлением узнал, что ближе к концу восемнадцатого века она станет бичом Филадельфии и других  городах Североамериканских Соединённых Штатов. Так что в ближайшем будущем начнётся кампания по инокуляции всех жителей Русской Америки от этой болезни, но через десять лет необходимо будет это обновить, а срок годности имеющихся прививок истечёт к этой дате. Конечно, в Росском и Владимирском университетах этим сейчас занимаются, но нет никаких гарантий, что за это время всё будет готово.

   Володя поблагодарил всех и объявил, что следующее собрание будет официальным и пройдёт в день после нашего возвращения из Санта-Лусии. Все начали расходиться, и я подошёл к Лизе, взял её под руку, и мы направились на другую сторону площади, туда, где начиналась улица, ведущая к нашему дому. Краем глаза я заметил, что Лилиана не пошла по направлению к своему общежитию, а уселась на лавочку на площади, где к ней вскоре присоединился Тимофей. Интересно, подумал я, предложение он ей сделает уже сейчас или подождёт до возвращения из Санта-Лусии?

 


Сообщение отредактировал Road Warrior: 09 января 2020 - 15:25:32

  • Андрей 1969 и Колко изволили поблагодарить

#9      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 55 376
  • Пол:Мужчина

Отправлено 09 января 2020 - 15:26:51

7. Вслед за гусями.
 
   Небо над Россом было лазурным, утреннее солнце ласково светило, а мы с Лизой стояли в обнимку на палубе "Святой Елены" и смотрели, как над головой пролетали всё новые белолобые гуси. Эти птицы  гнездятся в Арктике, а на зиму улетают на юг Калифорнии и в Новую Испанию; по дороге они обыкновенно проводили два-три дня в болотах северной части Русского залива.
 
   Ребята в форме везли мимо нас тачки с тюками по трапу и далее в трюм. Это было золото, которое после истории с Подвальным поручили Васе Нечипоруку и его людям. Десяток их, во главе с самим Васей, будет нас сопровождать; именно его людям поручена охрана наших драгоценных персон - а также Володи с Леной, прибывших заблаговременно и, в отличие от нас, не выходивших с тех пор на палубу. Но первой их задачей является именно доставка золота в целости и сохранности.

   Именно на "Святой Елене" мы в первый раз - более семи лет назад - отправились к мексиканским берегам. Но с тех пор ей пользовались мало - экономили моторесурс и топливо; ходила она лишь во Владимир и Алексеев, когда эти города впервые заселялись, и нужно было доставить и людей, и грузы. Но для государственного визита она подходила как нельзя лучше - и в последние месяцы на ней провели косметический ремонт, провели полный техосмотр, и остались вполне довольны.
 
   Вскоре погрузка закончилась, завыл гудок, и "Святая Елена" степенно отошла от причала, набрала ход, прошла через Золотые ворота, и отправилась вслед за гусями. Обычно на прилегающих к Русскому заливу водах Тихого океана туманы, дожди, холодрыга... Но сегодня становилось всё теплее, как будто мы находились не в  октябре у Ливанеловы, а в августе у берегов Нижней Калифорнии - полуострова, которому уже через неделю предстояло стать нашим. Мы с Лизой переглянулись, спустились в каюту, разделись, взяли полотенца, и вернулись на палубу, заняв шезлонги у бассейна, который кто-то предусмотрительный вновь вычистил и наполнил водой. Бассейн был с подогревом, и вскоре мы уже плавали наперегонки; Лиза в последнее время прибавила в технике, и обогнать её было уже не так просто, как раньше.

   Когда мы вышли, на одном из шезлонгов возлежала Косамалотль, она же Ксения, в позе морской звезды. Увидев нас, она на секунду открыла глаза и радостно улыбнулась, подставив щёку для поцелуя. Что я и сделал, но сразу после этого улёгся рядом с супругой - не хватало мне ещё, чтобы Лиза меня вновь приревновала.
 
   Затем рядом с нами примостилась сестра моей прабабушки, Александра Корф. Сам Коля не любил загорать - его кожа была, несмотря на испанских предков, слишком светлой и сразу же обгорала - так что Сашенька пришла одна. А вскоре к нам присоединились Володя и Лена. Они были в числе очень немногих, кто так и не решился загорать без плавок, а Лена, кроме того, всегда надевала лифчик. В наших новых реалиях это смотрелось весьма необычно, но однажды она призналась, что годы советского воспитания приучили её к стыдливости в подобных вопросах. Лиза же рассказывала, что в пионерлагерях в её время всегда купались голышом, и для неё вернуться к этому большого труда не составляло, а ровный загар ей нравился намного больше. Впрочем, солнце потихоньку начало припекать, и я повернул зонтики так, чтобы мы оказались более или менее в тени, а затем намазал Лизу кремом от загара - его у нас оставалось довольно много - и помазался сам.
 
   Потом пришлось спуститься в каюту и одеться - идти на обед в обнажённом виде было как-то не комильфо, и мы с Володей и Колей пришли в шортах и футболках цвета хаки из "закромов американской родины", а девушки появились в летних платьях. За обедом Лена стала расспрашивать Лизу о том, как одеваются женщины в Санта-Лусии, какая там бывает погода, какие развлечения, и, конечно, про бухту Святого Марка - ведь мы собирались провести там отпуск вместе.
 
   Вернуться сразу после действа первоначально хотел Тимофей. Между Россом и Санта-Лусией регулярно ходили торговые корабли, и один из них собирался уходить семнадцатого октября, но его можно было теоретически задержать на день-другой. Но бурный роман Тимофея с Лилианой всё поменял.
 
   Тогда же, в субботу, он сделал Лилиане предложение, а в воскресенье их уже обвенчали в Успенском монастырском храме, пригласив свидетелями нас с Лизой. Сегодня же они пришли на борт одними из первых, где их провели в выделенную им по такому случаю "каюту молодожёнов". С тех пор никто их не видел, и до конца обеда они так и не появились. Ничего, подумал я с некоторым злорадством, одной любовью сыт не будешь, к ужину голубки подвалят, как миленькие. Но, как бы то ни было, их планы изменились. Теперь они намеревались остаться с нами в Бухте - это будет их медовым месяцем. А потом, уже после возвращения, мы отпразднуем их свадьбу в весьма широком кругу. Тимофей пообещал накупить угощений и вина на собственное золото - сначала ему хотели всё выделить бесплатно, но он настоял на своём.
 
   После обеда, солнце начало немилосердно припекать, поэтому мы ретировались в каюту, где немного поспали, и не только. Часа в три мы зашли за Сашей и вернулись вместе с ней на палубу. Рядом с Ксенией теперь лежали Инна Воронина, урождённая Семашко - её взяли как переводчицу, и Вера Ставриди, урождённая Киреева, главная повариха. Обе они успели выскочить за "москвичей" вскоре после нашего первого похода в Санта-Лусию, и были, насколько я мог судить, счастливы в браке. У обеих было по четверо детей, но Инна не потеряла ни своей стройности, ни своей испанской красоты, а Вера, хоть и была ещё даже более объёмистой, чем семь лет назад, каким-то непостижимым образом похорошела и смотрелась весьма недурственно. Естественно, и они были в полном неглиже. Рядом возлежали ещё две молоденькие девушки-поварихи, а также взятые с собой парикмахерша и девушка, заведующая гардеробом, в таком же костюме.
 
   А минут через десять пришли Лена с Володей. Взглянув на всех нас, Лена со вздохом стянула с себя лифчик, а где-то через полчаса, видимо, решившись, рывком сняла низ купальника, затем то же сделал и сам вице-король Русской Америки. Лена же с чуть виноватой улыбкой пояснила:
 
- А то мы здесь как пара белых ворон.
 
   Ужин был намного вкуснее, чем то, что я помнил по первой поездке - то ли Вера повысила своё мастерство, то ли она в своей новой ипостаси больше старалась, то ли её новые подмастерья были лучше. Потом я, решив тряхнуть молодостью, встал за стойку и поработал немного барменом. Народ стал потихоньку расходиться, потом ушли Лена и Володя, а Лиза выразительно посмотрела на меня. Я убрал своё рабочее место, но не успели мы выйти, как в ресторан подтянулись Тимофей с Лилианой. Каждый шаг им, такое было впечатление, давался с некоторым трудом, но их лица светились от счастья. Пришлось составить им компанию, но ненадолго - они буквально за три минуты проглотили то, что было поставлено перед ними, Лилиана поцеловала меня в щёчку, и они упорхнули.
 
   А мы искупались всё в том же бассейне, а затем легли на шезлонги и стали смотреть на огромные звёзды. Затем Лиза решительно встала, придвинула свой шезлонг к моему, и... скажу лишь, что в каюту мы вернулись только через два с половиной часа.
 
   На следующее утро мы увидели, как над нами пролетают гуси. Вряд ли это были те же самые - скорость у них  намного превышала нашу - но нам показалось, что они нам говорят, "правильной дорогой идёте, товарищи!" Но вскоре мы достигли точки, где они начали поворачивать на восток, и пути наши разминулись.
 
  Шли мы без остановок - хотелось, конечно, навестить Мэри и Джона в Алексееве, зайти во Владимир, к чумашам, к племени киж, но времени у нас было не так уж и много. Каждый день был похож на предыдущий, только людей на шезлонгах  становилось всё больше, а ещё я время от времени превращался в бармена за барной стойкой на палубе. Потихоньку, Лилиана с Тимофеем начали выползать и днём, а пару раз даже присоединялись к нам у бассейна. Единственное, солнце припекало всё сильнее, и один раз я всё-таки получил солнечный ожог на причинном месте, "выбыв" на день "из строя". Трагедией это не было - есть и другие методы принести удовольствие любимой женщине - но мы предавались любовным утехам так часто, как будто только что поженились. Или как это было перед тем, как я отправился в далёкую Россию...
 
   В субботу мы начали отдаляться от берегов Нижней Калифорнии - дорога наша шла к острову Годунова в Царском архипелаге, чтобы высадить там команду для постройки и учреждения небольшой военной базы с радиоточкой. Это было необходимо потому, что связь между Россом и бухтой святого Марка работала плохо - расстояние между ними было всего 3200 километров, но между городами было несколько горных систем, тогда как между Россом и островом Годунова были лишь невысокие прибрежные калифорнийские хребты, а между островом и Бухтой - одно лишь море. Более того, остров представлял собой вулкан высотой более километра, так что при необходимости можно было бы поставить приёмопередатчик на одной из его вершин.
 
   Обратная сторона медали заключалась в том, что вулкан был, увы, действующим. На севере острова, в Северном кратере, имелись фумаролы и грязевые котлы, и нам было доподлинно неизвестно, когда именно в той части острова может начаться более серьёзная активность. Но в энциклопедиях я нашёл упоминание о том, что на юге острова - там, где в моей истории находилась мексиканская военно-морская база - извержений не было как минимум с четвёртого тысячелетия до нашей эры и до начала третьего тысячелетия. Более того, в энциклопедии было описано примерное местоположение родника, воды которого будет достаточно для снабжения нашей базы. Да и подземные воды там определённо имелись, а также достаточно густые леса. Единственное, ребятам придётся перейти на рыбную диету - млекопитающих на острове не имелось вовсе, птицы все несъедобные, кроме местных горлиц, но охоту на них мы решили разрешить лишь в исключительных случаях, ведь птица водится только на этом острове и относительно немногочисленна. Зато рыбы в прилегающих водах  очень много. Кроме того, планируется огородить небольшую часть острова для содержания овец - но и это нужно делать с осторожностью, чтобы не навредить экосистеме.
 
   Заливчик на юге мы решили назвать бухтой Фёдора Годунова, а базу - которая, возможно, когда-нибудь превратится в посёлок - Фёдоровкой. Замер глубин подтвердил, что в этом месте даже в метре от берега глубины превышают двенадцать метров, и "Святая Елена" смогла подойти практически вплотную. На берег вышли стройотряд, медик, и двое радистов. Они получили стройматериалы, два джипа, строительную технику, два баркаса со снастями, и питание из расчёта на полгода, а также палатки и прочий инвентарь. Через два-три месяца, база будет построена, и мы доставим личный состав базы, а также небольшую отару овец, и заберём стройотряд и большую часть техники.

   Конечно, была мысль организовать базу на южной оконечности Нижней Калифорнии, которая очень скоро станет нашей. Но там, в отличие от незаселённых Царских островов, сначала придётся договариваться с местными индейскими племенами. Делегации кочими, живущих на севере полуострова, услышав от других племён про преимущества российского подданства, недавно уже приходили в Алексеев, и Мэри пообещала им положительный ответ сразу после того, как испанцы признают полуостров нашим. Кочими рассказали, что южнее их обитает воинственное племя уайкура, а на южной оконечности - малочисленные перику, на которых уайкура постоянно совершают набеги. Именно на территории перику, у мыса святого Луки, мы собираемся построить базу и центр для индейцев всё с тем же базовым набором - школа, клиника, храм... Тогда же мы решим, можно ли перенести туда радиоточку, и, возможно, закроем базу на острове Годунова. Но это случится не ранее чем через три-четыре года.


  • Андрей 1969 и Колко изволили поблагодарить

#10      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 55 376
  • Пол:Мужчина

Отправлено 09 января 2020 - 19:47:37

Глава 2. Фиеста мехикана.

1. Новая Таврида.


   В субботу, четырнадцатого октября, я решил тряхнуть стариной и, как только в иллюминаторе стало чуть светлее, осторожно высвободился из объятий моей любимой, натянул приготовленные с вечера шорты, взял в руки сандалии и сумку с мобильником, служившим фотоаппаратом, и завёрнутой в салфетку зубной щёткой, и, крадучись, покинул нашу каюту. Наскоро умылся, почистил зубы, и пулей взлетел на палубу.

   Впервые за несколько дней, пунцовый диск солнца выглянул не из-за кромки моря, а между зубцами зигзага гор. А я, по старой привычке, делал кадр за кадром, и одновременно записывал видео, пока меня кто-то не приобнял сзади и не поцеловал в спину. Сделав ещё пару кадров, я остановил запись и обернулся к своей красавице, которая даже спросонья выглядела более чем восхитительно.

- А я решила посмотреть, вдруг ты вновь решил отправиться в другое какое-нибудь время и место... - промурлыкала она, напоминая мне про то, как я пошёл фотографировать восход на Ладоге с палубы "Форт-Росса", после чего мы и попали в Русский залив тысяча пятьсот девяносто девятого года, где первым делом и спас утопающих, в том числе и Лизу. - И спасёшь очередную прелестницу...

- Не нужна мне очередная прелестница, - прошептал я. - Нужна мне только ты. И наши дети.

- Вот и хорошо. Ну что ж, восход ты увидел, а до берега ещё не меньше часа. Пойдём подготовимся?

   Когда мы вновь вернулись на палубу, "Святая Елена" уже заходила в бухту Святого Марка - пока что всего лишь арендуемый нами анклав у Санта-Лусии, но в недалёком будущем - наша территория. И название для неё было готово - Новая Таврида. Слишком многие из нас вспоминали отпуск в Крыму, а некоторые были крымчанами, и почему-то им этот кусочек центральноамериканского побережья напоминал именно этот полуостров.

- Смотри, как стало красиво! - захлопала в ладоши Лиза.

   Бухту было и правда не узнать; даже за восемь месяцев с моего последнего посещения она преобразилась, что уж говорить про девяносто девятый год... Там, где ранее находилась морская база пиратов, выросли порт и небольшая верфь. В глубине залива виднелся новый гостинично-торговый комплекс; в феврале он только-только начинал строиться, но месяцназад именно в нём Коля встречался с де Мединой. Сама же деревня Акатль-поль-ко, "Место, где растёт высокий тростник", изменилась с первого взгляда мало, разве что рядом с ней появились шалаши.

   Прибыли мы на день раньше, чем ожидали, и решили провести сутки в бухте, а на следующий день во второй половине дня отправиться в Санта-Лусию. Я послал гонца к её мэру, Висенте Гонсалесу и Лусьенте, и выразил желание видеть его на борту "Санта-Лусии" вечером следующего дня, а сам вместе со всей нашей делегацией направился на катере на другой берег бухты, в индейскую деревню.

   Наш приход не остался незамеченным, и у небольшого пирса нас встречал староста, Чималли, который также являлся отцом Косамалотль. Я его видел в оба своих визита в Санта-Лусию, но мы всегда общались на испанском. А сейчас, увидев нас, он расцвёл и сказал на самом что ни на есть русском языке:
- Добро пожаловать обратно, друзья! Рад видеть ты, донья Лиза, и ты, дон Алесео. И спасибо привезти дочь.

- Чималли, познакомься. Это Владимир, глава Русской Америки, Тимофей, посланец самого нашего царя, и Николай Корф - мой заместитель. И жёны их - Елена, Лилиана и Александра.

   Чималли низко поклонился и сказал:

- Простите, не знал, кто вы, дон Владимир, дон Тимофей, дон Николас, донья Елена, донья Лилиана, донья Александра.

- Чималли, мы - ваши друзья, а хозяин здесь - вы. Зовите нас просто по именам, - улыбнулась Лена и подала ему руку, а затем то же сделали другие.

- Если я знал, кто гости, - смущённо сказал Чималли, - уже готов обед. Сейчас только тамале, простая еда...

- Ничего страшного, - засмеялась Лиза. - Я помню, какие они вкусные, и, я уверена, они понравятся и другим.

- Тогда пойдём дом!

   Рядом с его хижиной стоял длинный стол с двумя скамейками, а рядом, у очага под навесом, хлопотала девушка лет, наверное, восемнадцати. Косамалотль подошла к ней, и они обнялись, а потом, увидев нас, младшая бросилась к нам и затараторила практически без акцента:

- Алексей! Лиза! Вы приехали! Как здорово! Помните меня? Я Сиаутон, сестра Косамалотль!

   Косамалотль начала хлопотать вместе с ней, и нас накормили необыкновенно вкусным обедом. Чималли расспрашивал нас о нашем визите. Узнав, что мы прибыли на несколько дней, и что после деловой части поездки мы захотели остаться на неделю, он обрадовался:

- Есть гостиница для гости деревни! Там даже вода есть!

- Чималли, - заулыбалась Лиза, - а что это там на пляже?

- Это хижина, но они - как сказать - примитивные? Там не удобно. Туалет в домик на улица. Душ на улица. В гостиница удобный туалет и душ с ванной на этаж. И вода есть - постоили водонапорная башня, позавчера включили вода. Вам понравится!

- Нет, хижины на пляже - это то, что нам нужно! - выдала моя супружница, а другие девушки энергично закивали. Мы с Володей и Колей переглянулись - выбора у нас не было. Хотя, если честно, и я предпочёл бы шалаш. А Лена осторожно спросила:

- А можно здесь на пляж? Или в воде водится какая-нибудь гадость?

   Косамалоть энергично замотала головой:

- Кораллов здесь нет, рифы дальше. Ядовитой рыбы тоже - разве что скаты-хвостоколы. Но они сами нас боятся, главное, на них не наступить. Но это несложно, - поспешила она добавить, увидев, как Саша побледнела - надо только чуть болтать ногами, когда идёшь по дну, они и уплывут.

- Тогда пошли!

   На пляж нас повели девушки. После холодного Русского залива, там было почти как в раю - чистая, тёплая вода, белый песок, пеликаны над головой... После купания, мы легли на принесённые Сиаутон циновки; потом младшая дочь Чималли убежала, а когда незадолго до заката мы вернулись к Чималли, нас ждал ужин, достойный не только вице-короля, а самого настоящего монарха.

   Заночевали мы сразу в хижинах - как-то не очень хотелось уходить из деревни, хотя Саша Измайлов, комендант военной базы, весьма огорчился. Пришлось достаточно быстро закруглиться на следующее утро и вернуться на ту сторону на обед, а после него мы погрузились на "Святую Елену" и ушли в Санта-Лусию.


 


Сообщение отредактировал Road Warrior: 10 января 2020 - 17:37:24

  • Андрей 1969 и Колко изволили поблагодарить

#11      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 55 376
  • Пол:Мужчина

Отправлено 10 января 2020 - 21:26:40

2. Старые друзья.

   Когда в девяносто девятом году было обещано испанцам, что у Санта-Лусии будут дежурить наши корабли, для выполнения обещания в январе 1600 в бухту Святого Марка пришли десантный "Мивок" и танкер "Колибри". "Мивок" дважды участвовал в отражении английских рейдов, и второй раз оба англичанина сдавались на милость победителя. У нас в руках оказались два весьма неплохих и быстроходных, по тем временам, галеона "Весёлая вдова" и "Дельфин". Пиратам же пообещали жизнь в испанском плену, на что сами испанцы сразу согласились.

   А для ремонта трофеев в бухте святого Марка была построена верфь, и Джон лично приезжал с обученными им людьми для ремонта и переоснастки кораблей, получивших названия "Асочими" и "Йопе"; хоть последнее и вызывало смешки, но именно так именуется племя, живущее в Новой Тавриде. На галеоны установили лёгкие орудия вместо имевшихся, которые сразу продали испанцам. Кроме того, мой однофамилец Вася Алексеев, один из "астраханцев", в молодости ходил на "Крузенштерне", после чего стал фанатом парусного флота, и именно с его помощью был усовершенствован такелаж судов.   Это позволило отозвать корабли двадцатого века в Росс. Теперь один из парусников в светлое время суток постоянно дежурил милях в пяти от Санта-Лусии - когда, конечно, не штормило, но тогда и супостаты ходить не могли. И, надо сказать, эта тактика оказалась весьма успешной. Незадолго до нашего возвращения недалеко от Санта-Лусии вновь появился английский корабль и приблизился к городу. Первый же выстрел "Асочими" попал в крюйт-камеру, о чём впоследствии весьма сокрушался его капитан - он хотел захватить англичанина, а не груду обломков, среди которых плавали ошмётки того, что ещё недавно было человеческими телами.

   Зато "Йопе" год назад взял самого натурального голландца - хоть они де-юре ещё не были независимыми, их пираты появились у Карибов в самом начале XVII века, а через год голландский барк "Лам" сдуло штормами из района теперешней Индонезии, и капитан Виллем Янсзон принял решение идти на восток. У берегов Кальяо он захватил испанский корабль "Энкуэнтро", направлявшийся с грузом серебра в Панаму. Сам "Лам" при этом был сильно повреждён, и его вытащили на берег Кокосового острова, да там и оставили, а "Энкуэнтро", переименованный в "Оранье", неожиданно для всех объявился у берегов Санта-Лусии. Сначала его приняли за своего, и он, подойдя к испанскому галеону "Санта-Клара" на дистанцию в двести вар (около ста шестидесяти метров), расстрелял его из пушек. Выстрелы услышал "Йопе", который перехватил "Оранье", и голландец после первого же выстрела спустил флаг. Тем временем, "Асочими", вышедший из бухты, сумел взять "Санта-Клару" на буксир и каким-то чудом привести её в Санта-Лусию.

   На этот раз, испанцы настояли на повешении Янсзона и его офицеров. Рядовых же матросов, по нашей просьбе, всё же помиловали, но при условии, что все они перейдут в католичество. А нам досталась вся добыча с "Оранье", включавшая в себя как манильские товары, так и ост-индские, с "Лама". Сам же "Оранье" был возвращён испанцам в обмен на признание наших прав на тихоокеанские острова, от Царских островов до Кокосового; затем на последний была послана экспедиция, подлатавшая "Лам", который был приведён в бухту святого Марка, переделан под новые стандарты, и переименован в "Чумаш". Он оказался самым быстроходным и самым удачным из всех трёх парусников, приписанных к бухте. Кстати, на Кокосовом острове экспедиция нашла и несколько пиратских заначек, а также часть груза "Энкуэнтро" и "Лама".

   Сейчас отсутствовал "Йопе", а "Асочими" с "Чумашом" во время нашего прихода находились у пирса. "Чумаш" немедленно вышел в море на замену "Йопе", а тот пошёл в Санта-Лусию, чтобы объявить о том, что "Святая Елена" будет в Санта-Лусии около трёх часов дня по местному времени.

   Именно поэтому мы на пляж в тот день так и не вернулись - надо было одеться так, как приличествует русским "грандам". Мне девушка-костюмерша выдала один из комплектов одежды, сшитых для меня при мадридском дворе, а другим - одежду, сшитую по меркам из бархата, привезённого мною из Португалии, и русских кружев. Одевались мы с Володей и Колей сами, с помощью парочки Васиных ребят - им было легче, они заранее облачились в парадную военную форму.

   Мы с Володей, Колей и Тимофеем давно уже были готовы, когда дамы наконец-то вышли из их раздевалки. Сказать, что все три были сногсшибательными, означало не сказать ничего. С каждой из них сняли мерки, как только было принято решение о нашей экспедиции, и им приготовили такие гардеробы, о которых любая европейская королева могла лишь мечтать. Для каждой было по несколько смен платьев, ювелирных украшений (и своих, и из запасников), и обуви. Причёски же их были выше всяких похвал - девушка-парикмахер оказалась мастером своего дела.

   К тому моменту, "Святая Елена" уже выходила из бухты, а ещё минут через десять, ровно в три часа по нашему времени - как и в нашем мире, мы решили, что время в бухте Святого Марка будет ровно на час позже, чем в Россе - "Святая Елена" подошла к глубоководному пирсу Санта-Лусии. Лиза с интересом разглядывала новую цитадель, возвышавшуюся над портом, да и сам он сильно разросся и обзавёлся новыми пирсами, складами и конторами.

   Хотя официальная церемония планировалась лишь на завтра, на пирсе нас всё равно ждал почётный караул во главе с бессменным капитаном де Аламеда. Мы с Васей первыми сошли с трапа и сердечно поздоровались с капитаном, а он отсалютовал шпагой и сказал:

- Дон Алесео, и вы, дон Басилио, сеньор алькальде предлагает Его превосходительству вице-королю Русской Америки, Её превосходительству вице-королеве, а также другим грандам с супругами прокатиться по Санта-Лусии перед обедом, дабы показать вам город. Смею заметить, дон Алесео, что он похорошел даже с вашего последнего визита. Кареты уже ждут вас у пирса, а дону Висенте только что сообщили о вашем приходе, и он будет рад приветствовать вас на берегу.
 

- Полагаю, что Их превосходительства будут вам весьма благодарны. 
 
   Мы вернулись на борт, и я рассказал Володе про это предложение. Не успело его лицо расплыться в улыбке, как Лиза с Леной в один голос запричитали:
 
- Тогда нам нужно срочно переодеться!
 
   Должен сказать, что заняло это не более пятнадцати минут, после чего состоялся торжественный выход.
 

   Сначала на пирс спустились шестеро ребят Васи Нечипорука с ним самим во главе; другие остались охранять золото. Затем последовали Володя с Леной, за ними - Тимофей с Лилианой, мы с Лизой, и Коля с Сашей, в протокольном порядке. Де Аламеда вновь отсалютовал нам и пригласил нас с поклоном на берег.

   Там нас ждали две кареты - одна поменьше и резного дерева, другая побольше и без изысков, двое трубачей, и с десяток конных гвардейцев. Перед каретами стоял сеньор алькальде собственной персоной. Запели трубы, и глашатай, которому мы успели сунуть список наших титулов, возгласил:

- ¡Su ilustrísima excelencia el virrey de la América Rusa Vladimiro, el principe de Ross, y su ilustrísima excelencia la virreina de la América Rusa Helena, la principesa de Ross!* (* Его светлейшее превосходительство вице-король Русской Америки Владимир, князь Росский, и её светлейшее превосходительство вице-королева Русской Америки Елена, княгиня Росская!)
 

   Дон Висенте поклонился, поцеловал руку вице-королевы, а глашатай продолжил:
 
- ¡Su excelencia el conde Timofeo Corosev, el enviado del rey de toda la Rusia Boris, y su excelencia la condessa Liliana Altamirano de Corosev!
 
   Так как у Тимофея не было титулов в обычном понимании этого слова, мы его сделали графом, зато указали, что он - посол самого "короля всей Руси Бориса". А фамилия Лилианы была произнесена, как это обычно делалось у испанцев - сначала собственная фамилия, затем фамилия мужа. Поклон дона Висенте на сей раз был не столь низким, но руку Лилианы он поцеловал столь же элегантно.

- ¡Su excelencia el principe de Nicoláyevca, Nicolayev y Rádones, barón de Ulfso, Amigo de los Reyes Católicos, y su excelencia la principesa de Nicoláyevca, Nicolayev y Rádones, baronesa de Ulfso!
 

   Я залюбовался Лизой - в платье для верховой езды, смоделированном для неё Эсмеральдой, она была настолько сногсшибательной, что дух захватывало даже у меня. В любой другой ситуации, мы с Висенте бы обнялись, но не в столь протокольной. Висенте поклонился и мне, а затем точно так же приложился к руке Лизы. Я всё-таки не удержался и обнял дона Висенте - очень я был рад его видеть - и Лиза тоже заключила его в объятия, что его смутило и обрадовало одновременно.

   И тут Лиза всех удивила - на весьма неплохом испанском, который она, как она потом мне сказала, уже давно учила у Лилианы, она сказала, как она рада вновь посетить прекрасную Новую Испанию и в особенности увидеть старых друзей.
 

   Далее представили Колю и Сашу. Всех нас дон Исидро пригласил в резную карету, а Вася и его ребята вместе с капитаном де Аламедой и частью его отряда вошли во вторую.
 
   Там, где ранее находился дом сеньора де Пеньи, а также соседних двух домов, теперь возвышался дворец вице-короля, который был достроен совсем недавно. А в центре самого сокало теперь располагался фонтан.
 
   Мы осмотрели и свежепостроенную цитадель, и улицы, где жили новые обитатели города. А когда мы подъехали к заставе, ведущей к дороге в Мехико, там неожиданно появился конный гонец.
 

- Сеньоры, дон Исидро, граф де Медина и Альтамирано, просил передать, что он с супругой прибудет уже сегодня, примерно через полтора часа!


  • Андрей 1969 и Колко изволили поблагодарить

#12      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 55 376
  • Пол:Мужчина

Отправлено 11 января 2020 - 20:29:53

3. Вечер на рейде.
 
   Вице-королевская чета вновь отбыла на "Святую Елену", и другие наши дамы с ними - видите ли, для ужина нужно было ещё раз переодеться. А мы с Колей и двумя Васиными ребятами отправились домой к дону Висенте, где нас с радостью приветствовали супруга и дочери сеньора Алькальде, которые, впрочем, сразу удалились - им ведь тоже нужно было переодеться к ужину. Хотя, как я сказал донье Пилар, они и без того выглядели бесподобно, и это было на самом деле так - супруга мэра города, казалось, не старела. Но она лишь улыбнулась:
 
- Дон Алесео, женщины одеваются не только для того, чтобы произвести впечатление на противоположный пол, но, в первую очередь, на других представительниц своего. Ведь женщины замечают многие изъяны, которые мужчина либо не заметит, либо таковыми не посчитает. А сегодня вечером нам предстоит быть представленными самой вице-королеве Русской Америки. Согласитесь, что нам нужно выглядеть безупречно.
 
- Донья Пилар, поверьте мне, донья Елена - очень хороший человек и проста в обращении. Более того, она очень хочет с вами познакомиться, ведь и я, и особенно донья Лиза рассказали ей о вас и ваших дочерях.
 
- Да, но будет ещё и донья Исабель - так зовут супругу графа де Медина.  Она - замечательная женщина, но несколько щепетильна в вопросах протокола...
 
   Так что следующие полтора часа мы сидели с доном Висенте за столиком и пили привезённое ему недавно из метрополии вино из Малаги. А затем прискакал человек и сказал, что дон Исидро и донья Исабель через двадцать минут будут у города. Вскоре вышла донья Пилар, и мы вчетвером отправились встречать их по ту сторону верхней заставы.
 
   Донью Исабель, как мне рассказал дон Висенте, ещё никогда не посещала Санта-Лусию. Она была немного "в теле", с тяжёлой грудью под бархатным платьем, и пухлыми руками - всё, что было ниже пояса, скрывала широкая юбка. К дону Висенте она была вежлива, но немного холодна, зато, когда дон Исидро представил меня и Колю, добавив, что Коля - мой родственник, её взгляд потеплел, и она весьма дружески поздоровалась с нами.
 
   Зато, когда мы забирали донью Пилар с дочерьми, донья Исабель ограничилась лишь кивком головы, всем видом показывая, что они ей не пара. Мне вспомнилось, что мне рассказывала моя первая жена, когда я ещё был офицером американской армии в далёком двадцатом веке. Жена майора редко могла снизойти до жены капитана, а жена последнего - с женой первого или тем более второго лейтенанта. И это при том, что между вторым лейтенантом - каковым в начале службы был я - и командиром моей роты отношения были вполне дружескими. Зато когда я стал капитаном, моя тогдашняя благоверная и сама начала выказывать жёнам первых лейтенантов, с которыми она ранее дружила, "ноль внимания, кило презрения". Но стоило мужу одной из них и самому стать капитаном, как дружба возобновилась.
 
   Примерно то же я наблюдал и здесь - дон Исидро и дон Висенте были настоящими друзьями, а вот их жёны... И, когда мы прибыли на "Святую Елену", донья Исабель смотрела на Лену снизу вверх, а на Лизу как на равную. Впрочем, и с другими нашими дамами она была вполне дружелюбна - всё-таки мы были вне их "табели о рангах".
 
   А дон Исидро и Володя сразу нашли общий язык, особенно когда оказалось, что оба они ранее были боевыми офицерами. Дон Исидро в молодости сражался и в Нидерландах, и в Португалии, и по просьбе Володи кое-что рассказал о тех временах, а сам не менее внимательно слушал Володины рассказы про "одну страну в Центральной Азии" и "одну из африканских стран".
 
   И, наконец, после обеда началась "раздача слонов". Хорошо, что Лилиана и Сильвия разъяснили нам, что, если подарки для мужей могут быть похожими, то для женщин должна быть чёткая градация согласно социальному статусу. Дон Исидро и дон Висенте получили американские наручные часы и богато инкрустированные охотничьи ружья работы строгановских мастеров - для дона Исидро, может, несколько побогаче. Донья Исабель пришла в восторг, когда мы подарили ей норковые шкуры и гранатовое ожерелье - гранатов было много на Кавказе, а в Испании они весьма ценились. Она ревниво оглядела подарки для доньи Пилар и её дочерей - ей достались шкуры куницы и серьги с более мелкими гранатами, им - гранатовые кольца  - но, увидев, что у неё самой лучше, графиня успокоилась. А экскурсия по кораблю, проведённая Лизой и Сашей, привела её в полный восторг.
 
   Вечером, после того, как наши гости покинули корабль, я спросил у Лизы, как ей понравились гости. Она, чуть помедлив, ответила:
 

- Знаешь, любимый, раньше я думала, что все испанки такие, как донья Пилар. Увы, оказывается, не так...


  • Андрей 1969 и Колко изволили поблагодарить

#13      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 55 376
  • Пол:Мужчина

Отправлено 13 января 2020 - 18:01:47

4. Стихи Пушкина по-испански.

   С утра я поехал в вице-королевский дворец один, в сопровождении четверых "идальго". На чужой территории меня больше не отпускают без "свиты". Вася мне ещё, паршивец, сказал, "ты-то может и выпутаешься, если что, но без того, чтобы обрюхатить парочку-другую местных дам, у тебя этого точно не получится. И тогда тебя Лиза точно выгонит, ну или хотя бы убьёт, и правильно сделает; а вот это как раз и не есть гут - представляешь, как она потом будет мучиться..." Конечно, причина была более прозаическая - ему не хочется терять своих людей, да и разговорят меня на раз, если начнут всё-таки пытать, всё-таки я не Муций Сцевола. Так что - идальго при мне, или при нас с Лизой, всегда. Разве что в отхожее место пускают одного, да и то охраняют периметр...

   После завтрака примчался гонец и доложил, что его сиятельство вице-король Испании дон Хуан де Мендоса, маркиз де Монтескларос, прибудет примерно через полчаса.

   За десять минут до назначенного срока мы вновь уже были у верхней заставы.Через четверть часа на дороге показались кавалеристы в красных мундирах, а между ними - несколько карет, одна из которых - вторая по счёту - сияла золотом в лучах утреннего солнца.

   В отличие от вчерашнего, кавалькада не остановилась - мы лишь присоединились к ней и спустились вместе с ними на сокало. Двое гвардейцев с поклоном распахнули дверь, и на брусчатку площади, придерживая стройную высокую даму за локоть, ступил сам вице-король Хуан де Мендоса и Луна, маркиз де Монтескларос.

   Он был похож на портрет, который я нашёл в электронной энциклопедии - треугольное узкое лицо, кавалерийские усы, и чуть прищуренные голубые глаза. А супруга его, Ана де Мендоса, из знаменитого рода Мессия, оказалась форменной красавицей, разве что превышала идеальный вес по меркам конца двадцатого века килограммов, наверное, на пять. Вьющиеся каштановые волосы, серое платье, не показывающее ничего неприличного, но выгодно подчёркивающее её бюст, юбка до земли... Возрастом они были чуть постарше нас с Лизой.

   Сначала к ним подошёл дон Исидро, а потом настала моя очередь. Я поклонился, а дон Исидро сказал:

- Ваши превосходительства, позвольте вам представить - его сиятельство князь Николаевки, Николаева и Радонежа, барон Ульфсё, Друг Католических Королей.

   К моему удивлению, вице-король и вице-королева улыбнулись мне.

- Ваше сиятельство, - сказал вице-король, обращаясь ко мне, - мы с супругой о вас наслышаны от Их Католических Величеств, от дона Исидро, а также от ваших людей на Бермудах. Мы не так сильно устали, и были бы весьма рады, если бы вы отобедали вместе с нами - дон Исидро, без сомнения, уже позаботился о трапезе.

   Ана добавила:

- Ваше сиятельство, сделайте нам честь. А после обеда, когда мы немного отдохнём, мы надеемся познакомиться с вашей очаровательной супругой, про которую нам уже рассказал дон Исидро.

   Обед был во дворе вице-королевского дворца. При его строительстве оставили деревья, которые росли у сеньора Пеньи, и в их тени жара практически не чувствовалась.

   К счастью, я привёз все те подарки, которые предназначались для вице-короля и его супруги. Ана, увидев соболиную шубу, не смогла сдержать радостного возгласа, хотя сразу же потупила взор, ведь так вице-королеве вести себя не положено. Точно так же ей понравились и искусно сделанные золотые серьги, кольцо и браслет - Гена Алиханов, один из студентов с "Паустовского", был из дагестанского Кубачи, из династии ювелиров, и он сумел наладить производство весьма искусных ювелирных изделий в Форт-Россе. Сейчас, конечно, основную часть работы делают обученные им "новые переселенцы", но эти подарки он изготовил лично.

   А вице-королю понравились и ружьё, и часы, и другие мелочи. Но потом он открыл томик Пушкина, прочитал какое-то стихотворение, и лицо его вдруг приобрело оттенок какой-то неземной радости.

- Дон Алесео, я тоже балуюсь поэзией, но этот ваш русский - поэт великий, из той же плеяды, как наш великий Лопе де Вега. Лучшего подарка вы мне сделать не могли. Как же это замечательно! "Мороз и солнце, день чудесный..." Знаете, а у нас морозов нет - я только слышал о них...

- Может, вам доведётся приехать в Россию, дон Хуан... Я хотел бы показать вам нашу замечательную страну. Но морозы там тоже только зимой - как правило, не ранее ноября, чаще даже декабря. Кроме, конечно, того, что было в 1601 и 1602 годах, особенно в 1601 - тогда морозы ударили уже в августе... И солнца не было.

- У нас, увы, тоже было много дождей, а зимой даже снег выпал - не только в Мадриде и Толедо, там это бывает почти каждый год, но у нас в Севилье такого раньше никогда не было... И даже лёд появился на лужах.

- А в России замерзают и реки. Даже самые широкие.

- Даст Бог, и я это увижу... Расскажите нам, дон Алесео!

- Да, расскажите, прошу вас, - донья Ана вновь одарила меня своей лучезарной улыбкой.

   Обед прошёл за моими рассказами о Русской Америке, России, и других странах, где мне довелось побывать. После десерта, донья Ана с дамами, как полагалось, удалились. А мы с доном Хуаном и доном Исидро занялись обсуждением сегодняшнего вечера, после чего дон Хуан вернулся к поэзии, продекламировал кое-что из Лопе де Веги и других великих испанцев, кое-что - из Мигеля де Сервантеса Сааведры (не упомянув про то, как тот попал в тюрьму в Севилье и как сам дон Хуан сумел его освободить), и кое-что из своего.

   Не знаю, какая муха меня укусила, но я неожиданно для самого себя начал декламировать стихотворение, которое я очень любил с детства.

- Empieza el llanto de la guitarra,
Se rompan las copas de la madrugada*...

(* В переводе Марины Цветаевой: "Начинается плач гитары, Разбивается чаша утра"...)

   Тот выслушал до конца, после чего сказал:

- Очень интересно, дон Алесео. Совсем не соответствует канонам стихосложения, но какой сильный стих. И вот это: "O guitarra! Corazón malherido por cinco espadas"*. (* "О гитара! Сердце пробито пятью шпагами." В переводе Цветаевой "О гитара! Бедная жертва пяти проворных кинжалов.") А как зовут поэта?

- Знаю только его имя - Федерико Гарсиа Лорка. Не знаю, кто он и откуда, прочитал эти стихи в рукописи.

- Надо бы его найти... мне так хотелось бы услышать другие его стихи...

   Я подумал, что найти его будет нелегко - он родится спустя почти триста лет. А вот подборку его стихов сделать можно - таких, которые не слишком современные - и презентовать их дону Хуану.

   А затем я вспомнил, что так и не показал ему, как пользоваться часами, и провёл пятиминутный инструктаж. Должен сказать, что улавливал он всё сразу, даже назначение не изобретённой ещё минутной стрелки, и напоследок задал резонный вопрос:

- Дон Алесео, а как вы определили время на часах?

   Я вспомнил, что время там стояло наше, сиречь Росс плюс два часа, а не местное астрономическое,

- Дон Хуан, там я поставил время Русской Америки плюс два часа. Отклонение от местного астрономического примерно плюс полчаса - хотите, переставлю. Но тогда вам придётся его ещё раз переставить, когда вы прибудете в Мехико.

   Мендоса улыбнулся:

- Пока не надо. Так мы можем быть уверены, что время на ваших и на моих часах совпадает. Сейчас - он посмотрел на часы и задумался на секунду - двенадцать часов восемнадцать минут. Мы могли бы быть готовы к церемонии к четырём часам пополудни, если это время будет удобно Его превосходительству вице-королю.

   Я достал рацию и связался со "Святой Еленой", после чего повернулся к дону Хуану и увидел, что он смотрит на меня, выпучив глаза.

- Дон Алесео,  а что это за механизм такой?

- Он позволяет нам связываться на расстоянии.

- Как интересно... А вы можете мне рассказать про то, как это работает?

- Если бы я сам знал, дон Хуан... - ответил я, немного покривив душой. - Учёные этим занимаются, не мы, простые дипломаты...

- Хотел бы я поговорить с вашими учёными... А что сказал Его превосходительство?

- Просил вам передать, что мы прибудем сюда ровно в четыре по этим часам.

- Тогда скоро увидимся, дон Алесео!


  • Андрей 1969 и Колко изволили поблагодарить

#14      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 55 376
  • Пол:Мужчина

Отправлено 13 января 2020 - 19:07:32

5. Золотая гора.

   Вы знаете, как выглядят полторы тонны золота? Точнее, полторы его тонелады (1380 килограмм и 279 грамм)?

   Я думал, что это - огромная куча золота, занимающая весь трюм корабля.

   А оказалось, что она поместится в ящик со внутренним объёмом 64 см на 45 см на 20см... вот только поднять его никто не сможет. Ведь именно столько весят  сто тридцать восемь десятикилограммовых брусков, плюс мешочек с золотым песком. А десятикилограммовый брусок не так уж и велик - шестнадцать сантиметров в длину, девять в ширину и четыре в толщину.

  И в обмен на этот виртуальный ящик, размером мало чем отличающийся от тех, в которых мама с папой присылали мне рождественские подарки, мы получим признанные единственным нашим соседом границы, и станем полновластным владельцем тихоокеанского побережья от мыса Святого Луки в Нижней Калифорнии и до северной оконечности Аляски, Новой Тавриды, и ряда островов как в Тихом, так и в Атлантическом океане. Конечно, так испанцы получили хоть что-то - иначе все эти территории в будущем были бы ими безвозвратно утеряны, причём новыми их владельцами стали не друзья, а соперники и даже открытые враги - голландцы, англичане, иногда французы... Кроме того, мы уже обезопасили район Санта-Лусии от пиратов, а вскоре "работники ножа и топора" в их морской ипостаси потеряют доступ и к восточной части Карибского моря.

   Первоначально мы планировали погрузить золото на джип и спустить его на пирс, но, осмотрев его, Вася забраковал этот вариант - пирс был слишком узок. Альтернатива напросилась сама собой - драгметалл загрузили в "утку", которую кран "Святой Елены" опустил на воду, и она самостоятельно выкарабкалась на берег, где её немедленно окружили Васины "идальго", пока присланный к причалу испанский конвой наблюдал с квадратными глазами и широко открытыми ртами. И в без четверти четыре наша делегация спустилась на пирс и проследовала в присланную за нами карету, после чего мы отправились на сокало.

   У ворот дворца был расстелен красный ковёр. По обе стороны стояли люди в блестящих на солнце отполированных кирасах, и шли мы под музыку оркестра, игравшего некий марш. Как и вчера, глашатай объявлял титулы каждой пары, после чего каждого из нас приветствовали дон Хуан и донья Ана. Стол для дорогих гостей был покрыт расшитой серебром скатертью, стол для дам - такой же, но с золотой оторочкой, а стол для идальго - белой шёлковой.

   Наши ребята вносили золото и складывали его на специальный помост. Подошёл невысокий человечек и проверил чистоту золота с помощью закона Архимеда - взяв один из брусков, он посмотрел, сколько именно воды тот вытеснил, и что-то тихо сказал Мендосе. Тот просиял:

 - Господа, это самое чистое золото, которое мой человек когда-либо держал в руках.

   Потом три бруска, выбранных произвольно, положили на камень, покрытый белым полотенцем, и распилили в разных местах пилой. Коротышка лично проверил их изнутри и доложил, что все три однородны, после чего дон Хуан попросил у нас прощения - мол, именно так следовало поступить согласно инструкциям, чтобы исключить вероятность того, что внутри иной тяжёлый металл, а именно дешёвая plata menor, сиречь "малое серебро"; потом я узнал, заглянув в словарь, что так тогда именовалась платина. Забегая вперёд, Федя впоследствии предложил испанцам покупать у них платину за тот же вес в серебре, и те с радостью согласились.

   А сейчас каждый слиток был взвешен и внесён в специальные протоколы - один заполнял секретарь дона Исидро, другой ваш покорный слуга собственноручно. После этого золото было положено в подготовленные сундучки и отнесено в подвалы, а протоколы и ратификационные грамоты подписали Дон Хуан, Дон Исидро, Володя, Тимофей и я. И начался пир, в конце которого были торжественно внесены дары уже для нас. Зная о наших пристрастиях, гвоздём программы были индейские древности - несколько статуй и фресок, привезённых из центральной Новой Испании, где как раз ломали очередные храмы ацтеков и других народностей, глиняные и каменные статуэтки, рукописи ацтеков и майя... Для Володи и Тимофея лично были привезены цепи ордена Алькантары, к которому я уже принадлежал (такая же цепь была в тот момент на моей шее). Затем дон Хуан, сам член Ордена, предъявил грамоту от Его Католического Величества о зачислении Володи и Тимофея в орден, и позволявшую вице-королю замещать орденмейстера при посвящении поименованных грандов в члены Ордена.

   Затем Донья Ана зачитала грамоту от Её Католического Величества, зачисляющую "вице-королеву Русской Америки, донью Елену, принцессу Росскую, и донью Елисавету, принцессу Николаевскую и Радонежскую, баронессу Ульфсё", в орден Топора - древнейшего женского ордена при испанской короне. Им же были подарены золотые и серебряные индейские украшения, а также драгоценные китайские шелка, привезённые из Манилы.

   И, наконец, лично мне были подарены томики Сервантеса и Лопе де Веги, а затем один из слуг принёс маленькую шкатулку, и дон Хуан торжественно сказал:

- Дон Алесео, как вы знаете, наши жизни и наш корабль спасли жители вашей колонии на Бермудах. А как раз перед нашим отъездом мы узнали, что один из португальских кораблей был унесён штормом по дороге в Рио-де-Жанейро. Когда на галеоне кончались вода и продовольствие, они увидели остров. Это оказалась ваша Святая Елена. Как и нас, их там приняли весьма радушно, отремонтировали их корабль, после чего галеон смог продолжать путь, а вам просили передать шкатулку и конверт. Увы, шкатулка пропала по дороге из Лиссабона в Кадис, да и конверт долго не могли найти. Он пришёл в Мехико как раз перед нашим отъездом.

   На самом конверте было написано по-русски и по-португальски:

"Его сиятельству князю Николаевскому Алексею в собственные руки".

   А в самом конверте находилась записка:
 
   "28.02.1605 от Рождества Христова.
 

Алексей, здравствуй! На Святой Елене всё хорошо. Продовольствия хватает, форт в порядке, болезней и эпидемий не было. С твоего прихода родилось триста двадцать три ребёнка, умер один человек. Запасов хватает. Карты, списки родившихся и другие документы в шкатулке. Андрей Лемехов, секретарь Совета правления Святой Елены."

Я подошёл к Володе и сказал:
 

- Хорошая новость. На Святой Елене в прошлом феврале всё было нормально. Надеюсь, что и сейчас не хуже. А про Бермуды мы уже знаем...
 

Той ночью, я сказал Лизе:

- Ты знаешь, я сегодня впервые буду заниматься любовью с дамой ордена Топора.

- Бери выше. Тебе посчастливится переспать с самой настоящей женой кавалера ордена Алькантары. Тебе ещё повезло, что я об этом раньше не знала.


  • Андрей 1969 и Колко изволили поблагодарить

#15      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 55 376
  • Пол:Мужчина

Отправлено 15 января 2020 - 13:12:59

6. Театралы.
 
   Во вторник, восемнадцатого октября, мы принимали дона Хуана и дона Исидро с жёнами на борту "Святой Елены", и Вера со своими девочками превзошли самих себя. Всё, от закусок и до тортов, привело наших гостей в неописуемый восторг, и донья Ана даже взяла у Веры несколько рецептов, которые Инга перевела для нашей гостьи на испанский. Понятно, что готовить будет не сама донья Ана, а её повара, но всё равно будет приятно, если в кухню Новой Испании, а то и материковой, войдут и русские блюда.
 
   А я обсудил с доном Хуаном создание постоянной миссии в Мехико, а также возможность использования порта в Веракрусе и дороги оттуда через Мехико в Санта-Лусию для новых переселенцев. Насчёт первого он сначала уточнил:
 
- А будет ли у ваших людей возможность связаться с вашей столицей? Так, как вы тогда сделали, когда договаривались с доном Владимиро о нашей встрече?
 
- Подобная возможность будет, пусть не прямая.
 
- И вы дадите мне слово, что ваши люди не будут шпионить.
 
   Я мысленно подумал, что жаль, но вслух сказал:
 
- Даю вам слово, дон Хуан.
 
- Хорошо. В будущем можно будет обдумать создание и нашей миссии у вас в столице, либо хотя бы в Новой Тавриде - так вы вроде бы назвали свой анклав? Но не сейчас - слишком уж далеко ваш Росс даже от Санта-Лусии. А пока присылайте ваших людей, а мы выделим им дом недалеко от вице-королевского дворца. А ещё лучше будет, если вы приедете сами. Тогда же мы обсудим и вопросы, связанные с дорогой через Веракрус.
 
- С удовольствием, дон Хуан. Если получится...
 
- Вот, например, у нас вот-вот впервые откроется первый в Новой Испании театр. И в воскресенье, одиннадцатого ноября, состоится его торжественное открытие - по моей просьбе, будут давать "Сумасшедших валенсианцев" Лопе де Вега. Мы с доньей Аной были бы очень рады, если бы вы смогли на этом присутствовать!
 
- Вряд ли получится, дон Хуан - мне желательно будет вернуться в Росс. Хотя я постараюсь... А если не в ближайшее время, то в начале нового года! Ведь театр, я надеюсь, будет работать и дальше...
 
- Жду вас, дон Алесео! А сейчас нам, увы, уже пора - мы с доном Исидро сегодня же уезжаем обратно в Мехико.
 
- А не опасно? Ведь ночью в горах всякое может случиться.
 
- Мы недавно построили несколько paradores - это гостевые дома, где могут остановиться путники, и в каждом есть корпус для грандов и идальго, в том числе и для вас и для ваших людей. Первый из них - в трёх часах пути, так что мы доберёмся туда ещё засветло.
 
   Мы распрощались, и вице-король уехал вместе с доном Исидро. Вечером того же дня мы посетили дона алькальде с семьёй - всё-таки, как бы ни был хорош дон Хуан, но старый друг лучше новых двух. А после этого мы собрались в одном из баров "Святой Елены" и заслушали Федю Князева, который, пока мы занимались протокольными мероприятиями, весьма плодотворно провёл время с местными негоциантами.
 
   Одной из его договорённостей было открытие "зоны свободной торговли" на границе Новой Тавриды и испанских владений. Размещена она будет на кусочке территории между бухтой Святого Марка и Акапулько, отошедшем нам в ходе переговоров о границах Новой Тавриды, чуть севернее Эль-Гитаррона, древнего поселения ольмеков. Эта зона имела собственный выход к морю, где Федя предложил порт для иностранных торговых кораблей.
 
   В процессе обсуждения его инициативы, Володя предложил построить там же православную церковь и школу для всех желающих, а Лиза - клинику, где будут лечить и испанцев, и наших, и индейцев. Именно так, по их словам, можно будет ещё сильнее привязать наших соседей к нам.
 
   А я подумал, что мы пропустили одну важную деталь. В Новой Тавриде находились ещё четыре деревни йопе - поменьше, чем Акатль-поль-ко, но с суммарным населением в несколько сот человек. Задачей моего ведомства будет позаботиться и о них - ведь и в новой части нашего анклава нужны и школы, и клиники... С учителями проблемы не будет - в Акатль-поль-ко есть немало молодых людей, закончивших нашу школу, и организованы учительские курсы. Кроме того, найдутся желающие и в Россе отправиться работать в Новую Тавриду - в том числе и из-за прекрасного климата и замечательных пляжей. Ведь в девяносто девятом году в новосозданную местную школу приехало сорок учителей, причём желающих было в четыре раза больше. То же и с местными клиниками - тем более, что год в клинике в индейской деревне является ныне обязательным для молодых врачей. 
 
- А мы с Лизой это уже обсуждали, - кивнула Лена после моих слов. - Как только будут построены здания, придёт первая партия - и учителей, и врачей.
 
- Придётся нам покататься по местным деревням, познакомиться с местным народом и рассказать им об их новом статусе. Надеюсь, они будут не против.
 
- Не будут, - уверенно сказала Ксения. - От испанцев они видели мало хорошего. Я поеду с вами - можно будет взять и папу, ведь он пользуется большим авторитетом у йопе. И ещё - желательно сразу же предложить их молодёжи, из тех, кто окажется поспособнее и выучит язык, возможность дальнейшего обучения в Калифорнии.
 
- Так и поступим, - сказал я.
 
   Вася же, послушав нас, добавил:
 
- Ребята, нужно будет в любом случае разработать охрану границ - я этим займусь. И неплохо было бы включить в состав пограничной службы по нескольку йопе из разных деревень. Тем более, они и местность знают, и с населением договорятся. А русский язык они и в армии выучат.
 
- Но только добровольно, - сказал я. - По крайней мере, поначалу.
 
- Именно так, - кивнул Вася. - Всё равно много мы не переварим - но процентов пять-десять в начальной стадии будет то, что надо.

  • Андрей 1969 и Колко изволили поблагодарить

#16      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 55 376
  • Пол:Мужчина

Отправлено 15 января 2020 - 14:41:32

7. У моря, у синего моря...

   Хорошо в бухте св. Марка - песок белый, солнце светит, море тёплое, волн практически нету, девочки красивые голышом... Впрочем, последнее, за исключением любимой жены, не для меня. Зато с ней мы то в воде, то на пляже, то со стаканчиком местного сока, перемешанного с молоком и сахаром, то со свежим кокосом, у которого срублена верхушка...

   Но первые дни в Новом Севастополе - именно так было решено назвать наш посёлок напротив Акатль-Поль-Ко - были скорее суматошными. Нет, утро мы проводили на пляже, пока солнце не начинало припекать. Но потом я отчаливал до вечера. Иногда я даже успевал искупаться до заката; один раз полез в воду, когда солнце уже начало краснеть, но Сиуатон придержала меня - мол, в это время в бухту приходят акулы, если не видно дельфинов - их рыбы с острыми плавниками почему-то боятся. И правда, вскоре над водой появились те самые треугольные плавники, и я понял, что наша подруга была права.

   А дела были самые разные. В первый же день состоялась церемония приёма всех желающих жителей Акатль-Поль-Ко в русско-американское подданство. Точнее, всех жителей деревни - причём для них это было праздником. Женщины в ярких блузах-уипилли и юбках-куэйтль, мужчины в белых плащах-тилматли, повторяли за Чималли текст присяги на науатле. А затем были пир и танцы до упаду...

   А на следующий день я, Ксения, Чималли и Вася поехали в Бехуко, первую из наших новых деревень. По дороге, Ксения рассказала про йопе и про то, что здесь было до и после пришествия испанцев. Йопе были хорошими воинами и единственным племенем, которое ацтекам так и не удалось покорить. Впрочем, Ксения добавила, что это могло быть и потому, что не очень-то они были ацтекам нужны - здесь было слишком жарко для горных народов, ни серебра, ни золота, ни нефрита здесь не добывалось, земля была менее плодородна, чем в центральной Мексике, а рыба среди ацтеков не пользовалась спросом, да и довези её до Теночтитлана, эту рыбу... Но, как бы то ни было, священный город племени, Теуакалько, завоёван не был и прекратил своё существование лишь после прихода испанцев, когда прибывшие конкистадоры осквернили храмы и священные пещеры и запретили индейцам жить в городе. Камень из Теуакалько частично был использован при строительстве Санта-Лусии и даже пиратской базы в бухте святого Марка.

- Лёша, ты не представляешь, что для нас, йопе, означает Теуакалько! И что теперь мы сможем открыто его посещать - при испанцах, он был под запретом для нас, и испанцы время от времени отлавливали тех, кто отваживался туда пробираться. А потом они попадали в руки инквизиции - ведь считалось, что те, кто посещает город - скрытые язычники.

- Их казнили?

- При прежних инквизиторах было и такое. А в последнее время этих несчастных использовали на тяжёлых работах. В том числе и на сносе строений в городе и переправке камня в Санта-Лусию. Многие погибали под грудой камня либо от жары - во время работы им не давали даже воды.

- Это произошло и с моим дядей, - тихо сказал Чималли. - Нам потом рассказали, что после окончания рабочего дня, на закате, он просто лёг на землю. Надсмотрщики-метисы  начали бить его ногами, но он не вставал. Оказалось, он уже был мёртв. Его тела нам не выдали - всех умерших они сваливали в яму и заставляли других  заключённых закапывать её. Прекратил это падре Лопе, нынешний инквизитор; он запретил дальнейшую добычу камня в Теуакалько, а также приказал всех пленников инквизиции снабжать водой и кормить во время работы. Кроме того, он отпустил практически всех уже приговорённых, сказав, что наказание несоразмерно с их преступлением. Но даже тем, кто считался свободным, приходилось работать не покладая рук.

Испанцы ввели систему под названием "энкомьенда". Означает это, как ты, наверное, знаешь, "попечение". На самом деле индейцев заставляли работать на "энкомендеро", а за это он должен был обучить их христианству и испанскому языку. На деле это означало каторгу для всего населения, а вкупе с болезнями - и массовую смертность. В Акатль-поль-ко до прихода испанцев жило более двух тысяч человек, сейчас - чуть более шестисот, да и то если считать с детьми, родившимися уже после вашего прихода. В Бехуко было более тысячи, сейчас, наверное, двести пятьдесят. В Какауантепеке и Чапултепеке - чуть больше. А в Куките не более ста пятидесяти. Другие деревни стоят и вовсе заброшенными.

   Дальнейшую часть пути мы ехали молча - должен признать, ещё и потому, что я отвык от поездок верхом, и у меня "там" всё болело. Но в деревне нас приняли с ликованием, и, после того, как Чималли им разъяснил их новый статус, все немедленно изъявили желание стать подданными России, и мы провели соответвующую церемонию. То же произошло на следующий день в Какауатепеке, с той разницей, что на этот раз мы взяли с собой и Лизу, которая посетила всех больных - и там, и в Бехуко. Затем пришла очередь и других двух деревень.

   А на шестой день, двадцать третьего октября, пришёл с утра Чималли и торжественно объявил, что всю нашу делегацию хотят сделать членами племени йопе и почётными жителями Акатль-поль-ко. В обед с нас сняли мерки, а вечером, после захода солнца, семеро из нас - Володя, Лена, Саша, Коля, Вася, Лиза и я - стояли на помосте на деревенском сокало. Я ещё подумал, что впервые для подобной церемонии нам пришлось не раздеться, а, наоборот, одеться после пляжного "дезабилье". Продолжалось это недолго, что нельзя сказать о последовавшем пире...

   А двадцать четвёртого мы посетили местную школу. Пока здание было временным и состояло из длинных хижин, покрытых пальмовыми листьями, со столами почти во всю длину внутри. Постоянное здание строилось чуть поодаль, на окраине селения. Индейцы, кстати, с удовольствием работают на стройках - здесь мы ввели несколько более смешанную систему, чем в метрополии с её "военным коммунизмом", и индейцам за работу платят, хотя, конечно, не так уж и много. Мы экспериментируем с налогом - пока "натурой", сиречь продовольствием и кое-какими поделками, а не тем, что вы, наверное, подумали. Если учесть, что услуг стало намного больше, а налоги - в несколько раз меньше тех поборов, которые они платили испанцам, то индейцы вполне довольны. Тем более, работать их испанцы заставляли бесплатно - Санта-Лусия построена индейцами, которых просто пригнали туда, и рубцы от испанской плётки есть у очень многих, равно как и память о погибших родственниках.

   Местные мальчишки и девчонки просятся в "метрополию" учиться, и Косамалотль как раз отбирает тех, кого мы с собой возьмём. Для этого необходимо согласие родителей, знание русского языка хотя бы на начальном уровне, а также, по представлению учителей, сообразительность и умение себя вести. Мы возьмём с собой десять человек, и каждые полгода, вместе с заменой гарнизона, будем отбирать ещё по десять. На этот раз мы берём одиннадцатую ученицу - Чималли согласился отпустить Сиуатон, добавив:

- Пусть так же хорошо учится, как Косамалотль, и тоже большим человеком станет. И такого же хорошего мужа найдёт. А я как-нибудь переживу...

   Впрочем, у меня возникло впечатление, что он что-то не договаривает, а пару раз мне показалось, что я видел его с некой женщиной. Впрочем, может, и правда показалось... А если и нет, то я рад за него - всё-таки, пока он растил дочерей, личной жизни у него не было.

   Уходить мы собирались в воскресенье, двадцать девятого октября, сразу после литургии. Но в субботу начало штормить, и нам даже пришлось перебраться в гостиницу, причём вовремя - утром в воскресенье мы увидели, что наших шалашей больше не было - то ли их унесло ветром, то ли смыло волнами. Индейская деревня пострадала, как ни странно, намного меньше, хотя и там придётся много чего восстанавливать. В частности, унесло полностью навесы, использовавшиеся как школа, и занятия было решено пока перенести в зал для заседаний на первом этаже гостиницы.

   Со стороны военной базы, защищённой высоким берегом, не пострадало практически ничего, а на "Святой Елене" вовремя убрали шезлонги и осушили бассейн. Но с выходом в море решили погодить - даже на такой махине, как наш лайнер, идти по огромным волнам - то ещё удовольствие. Мы с ребятами съездили в Санта-Лусию, чтобы предложить свою помощь, но город был построен качественно, и были потеряны лишь некоторые рыболовецкие баркасы и лодки, а также немалая часть урожая в садах. Дон Висенте немедленно пригласил нас к себе, и, хоть мы и просили его особо не беспокоиться, ещё раз устроил для нас и наших "идальго" весьма неплохой обед, в котором гвоздём программы был... цыплёнок по-киевски. Его мы подавали, когда дон Висенте с семьёй были у нас в гостях, и донья Пилар не просто записала тогда рецепт, но и смогла добиться того, что её служанки весьма грамотно его воспроизвели.

   В понедельник облака унесло ветром, волнение начало утихать, и во вторник наши дамы опять пошли на пляж, а в среду и мы к ним присоединились. Выход в море назначили на пятницу, хотя "Йопе" и "Чумаш" уже в четверг вышли в море - примерно в эти дни ожидался приход очередной партии серебра из Кальяо, и они решили посмотреть, не нужна ли кому-нибудь помощь.

   Вернулись они к вечеру. Между ними шёл незнакомый корабль с единственной мачтой - другие были срублены. Чем ближе они подходили к пирсу, тем явственнее были видны пробоины на корпусе новичка.

   Мне протянули бинокль, и я увидел надпись на борту незнакомца - The Golden Boar - "Золотой Кабан". Так-так, похоже, ещё один английский пират...

   Под ним была другая надпись, более мелкими буквами - порт приписки. С большим трудом я смог разобрать и его - и не поверил сначала своим глазам. Написано там было следующее:

   "Saint George, Bermuda"


  • Колко изволил поблагодарить

#17      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 55 376
  • Пол:Мужчина

Отправлено 15 января 2020 - 16:54:42

8. Captain, my captain...

   Мне доложили, что капитан "Йопе", увидев корабль лишь с одной мачтой, решил подойти и узнать, не нужна ли помощь. Но "Кабан" поднял красный флаг, в углу которого находилось белое поле с красным же крестом - флаг британских корсаров, и дал залп по "Йопе", К счастью для нас, шальная волна опустила правый борт, и выстрелы пошли в море - а вот пара выстрелов с носового орудия "Йопе" вкупе с пулемётами, работавшими по палубе и по пушечным портам, а также появившийся по другому борту "Чумаш", заставили "Кабана" сдаться на милость победителей.

   Выжило всего четверо корсаров - сам капитан, который нырнул в люк, увидев, что "купец" оказался не таким уж и беззубым; рулевой, штурман, и ещё один человек, оказавшийся корабельных дел мастером. Вася распорядился разместить их в нашем "ханойском Хилтоне" - именно так я прозвал камеры, оставшиеся в старой пиратской крепости, а затем стал их вызывать по одному, начиная с капитана. Вася хоть и неплохо знал английский, но с языком семнадцатого века у него были серьёзные проблемы. Впрочем, даже для меня при первых беседах с Джоном и его семьёй было не так просто их понять, а им - меня. Зато теперь я его понимаю достаточно хорошо, и я вызвался быть переводчиком. А то, что я ещё и "министр", а также носитель кучи титулов, ему знать не обязательно.

   Капитан "Кабана" оказался человеком лет сорока пяти со старым шрамом на щеке. Когда его ввели, он развалился, надменно посмотрел на нас и вдруг сказал наглым тоном:

- Меня зовут сэр Джеймс Кидд. Я капитан флота Его Величества Короля Якова I. Ваши люди в ходе пиратского нападения на "Золотого Кабана" захватили наш корабль и убили большую часть моей команды. Требую немедленного освобождения моих людей и выплату компенсаций за жизнь погибших, за мой корабль, и за причинённый ущерб, а также доставку меня и моих людей в ближайшую английскую колонию - на Бермуды.

- Ну что ж, уважаемый сэр, очень интересно было узнать вашу фамилию. Не тот ли вы Джеймс Кидд, который ходил с Дрейком в оба его похода и грабил Картахену? А то мы немного про вас наслышаны.

- Сэр Дрейк действовал тогда в полном соответствии со своим корсарским патентом, и имел полное на это право. То же действует и в моём отношении.

- А что за патент такой?

- Подписанный самим королём Яковом. Он даёт нам полное право на любые действия в отношении недружественных государств, таких, как Испания и так называемая Русская Америка.

Тут уже не выдержал я.

- Интересно. И ваш жирный монарх в перерыве между очередными б***ствами сочиняет такие писульки?

   Капитан побледнел, встал и попытался отвесить мне пощёчину. Да, неплохо меня натренировали в самообороне - может, даже слишком. Удар в корпус, и сэр Кидд рухнул - Вася еле успел подхватить его, чтобы тот не ударился головой о стену каюты. Вообще-то мы хотели сделать Васю "злым следователем", а меня "добрым", но получилось с точностью до наоборот. Тем не менее, урок пошёл Кидду на пользу - наглость как рукой сняло, и, оправившись от удара, он стал весьма разговорчив. Но допрашивать его стал в первую очередь я - такого рода сведения были по моей линии.

- Каким образом Бермуды стали английскими?

- Я просто морской офицер, всего не знаю, не бейте меня больше - запричитал он, увидев, что я опять привстаю. - Знаю, что в начале 1604 года Англия решила поддержать шведов, которые воевали против вас и вашего короля Густава.

- Не нашего короля, а шведского регента.

- А тут ещё и поляки прислали посольство, а в нём были люди от вашего короля Димитрия.

- Интересно. А что за король Димитрий?

- Сын вашего короля Джона Ужасного, который хочет вернуть престол у узурпатора Бориса. Прислал он принца Димитрия Курбского. И принц Курбский подписал бумагу, что все американские колонии России нелегитимны, и что права на них передаются английской короне. И что все те, кто именует себя "русскими американцами", объявляются вне закона.

- Димитрий, сын короля Ивана Грозного, погиб около двадцати лет назад. А самозванец, от которого к вам приехал сын предателя Иоанна Курбского, от имени России никаких обещаний раздавать не имеет права. Так что с Бермудами?

- Королева Елисавета послала туда четыре военных корабля. Но когда мы пришли к Бермудам, мы попали в шторм, потопивший два из них. Два других еле-еле смогли попасть внутрь Бермудского архипелага. Если б не русские, которые там незаконно хозяйничали, мы бы, наверное, разбились о рифы. Но они прислали лоцмана, который провёл нас в гавань поселения. Не помню уже, как они его именовали, но теперь оно именуется Сент-Джордж. Там нам помогли починить наши корабли, и тогда мы вышли в гавань и расстреляли их крепость и их единственный корабль из пушек. Корабль сейчас на дне гавани, крепость взорвалась при попадании туда нескольких ядер, у нас погибло двадцать человек - от двух ядер из крепости.

- Вы лично в этом участвовали?

- Да, я был лейтенантом на корабле "Лайон", который наряду с "Уайт Бэр" участвовал в Бермудской операции.

- А что с русскими?

- В живых оставалось одиннадцать человек, и уже не помню сколько баб и их детёнышей. Командир эскадры, адмирал Джон Пикеринг, приказал их всех повесить. Весёлое было зрелище! Как они плясали на верёвке! А с бабами мы сначала повеселились, а потом заставили их пройти по досочке. Детёнышей же просто в море побросали.

   Я почувствовал, что всё во мне закипает, и мне с огромным трудом удалось спросить ровным голосом:

- И сколько русских вы нашли мёртвыми?

- Сколько было на корабле, не знаю, но мало - неполная команда. А в крепости тридцать два человека.

- И никто не спасся?

- Кому-то, наверное, удалось спрятаться в пещерах на главном острове - раза три туда ходили наши команды, но где-то далеко были слышны выстрелы, и больше своих мы не видели. А когда мы туда послали целую роту, они никого не нашли, но несколько солдат и лейтенант Дилберт пропали без вести.

- Значит, кто-то ещё жив...

- Вряд ли. Думаю, все русские поумирали от голода и холода. Есть же нечего. Хотя... - и он задумался. - На островах много диких свиней - раньше там пытались селиться испанцы и португальцы, сами они не выдержали тамошней жизни, а вот свиньи остались. А вода есть в пещерах - там подземные ручьи и даже озёра. Но, пока я там был, больше на Главный остров никто не ходил.

- А что дальше было в Сент-Джордже?

- Адмирал Пикеринг произвёл меня в капитаны - ведь капитан "Лайона", Томас Уотерфорд, погиб при штурме русской крепости. А затем нам было приказано вернуться в Саутгемптон, с адмиралом на борту.

- А кто остался главным на Бермудах?

- Губернатором, как я потом узнал, Её величество назначила сына адмирала, сэра Томаса Пикеринга.

- А Томас участвовал в этой операции?

- Да, он тоже был лейтенантом на "Лайоне". Он и был председателем трибунала, на котором русских приговорили к повешению.

   Ну что ж, подумал я, оба Пикеринга не жильцы на этом свете.

- Понятно. А почему ты больше не на "Лайоне"?

- Когда мы вернулись в Саутгемптон, корабль отдали другому капитану, а меня уволили. У меня оставались деньги - я был в команде Дрейка, когда он захватил и сжёг Картахену. На них я построил "Золотого Кабана", в честь моей любимой таверны, и летом прошлого года мы ушли в плаванье. Хотели зайти на Святую Елену для пополнения запасов воды, но там уже чья-то колония, побоялись, вместо этого направились на Тристан-да-Кунью и далее к мысу Горн и к берегам Южной Америки. Нам ещё в Англии рассказали, что к берегам Новой Испании соваться не нужно, здесь русские патрули, зато из Перу в Санта-Лусию ходят галеоны. И нам повезло - в июне мы захватили галеон с грузом серебра и золота, но сами при этом понесли значительные повреждения, и нам пришлось искать лёжку.

- Где именно?

- Есть на Тихом океане испанский порт Буэнавентура. Точнее, был - как нам рассказали пленные испанцы, его восемь лет назад уничтожили индейцы. А недалеко от того места, где он находился, есть остров, который испанцы именуют Горгона - говорят, потому, что там множество змей. Там хорошая гавань, есть свежая вода, густой лес, и водятся звери, похожие на небольших свинок, так что есть и свежее мясо. Вот только про змей испанцы не врут - я потерял полдюжины матросов и лейтенанта Джеймисона от змеиных укусов. Так что, когда мы наконец-то смогли поднять паруса, мы оставили это змеиное гнездо без сожаления. Хотели уже возвращаться домой, на Бермуды, но по дороге увидели другой галеон и пошли за ним, нагнав его милях в ста к югу отсюда. Он сразу спустил флаг, увидев нас - подумали, наверное, что мы им сохраним жизнь. Но нам было незачем, чтобы про наше присутствие здесь знали. Так что, как и команда первого галеона, они очутились в желудках у акул.

   Но мы не были готовы к урагану. Он пришёл не с Тихого океана, а из Карибского моря, пройдя по суше. Мы смогли спасти корабль, обрубив все три мачты, но ветер принёс нас сюда. И только мы смогли установить одну мачту, как ваши корабли нас захватили... Прошу вас, не убивайте меня! Я вам всё рассказал, а у меня в Англии жена и двое детей... вы же не сделаете их сиротами?

   И он бухнулся на колени. Да, подумал я, где тот развалившийся на стуле наглец в начале допроса? Вася же приказал:

- Нарисуешь карту Бермуд, причём укажешь, где ваши посёлки и укрепления, а где в пещерах были слышны выстрелы. Ну и также карту твоего этого острова со змеями. И опишешь ваше плавание во всех подробностях.

- У меня в каюте есть судовой журнал, в нём всё есть. Там же вы найдёте и карты этих островов - их составил мой штурман, Томас Джеффрис. Хороший штурман, но к бою непригоден - отказывается убивать, как он выразился, мирных людей после битвы. Так что после возвращения на Бермуды я собираюсь - собирался - выгнать его взашей, нашёл бы там другого.

- И много у вас было таких?

- Ещё наш рулевой, Джеймс Адамсон, и корабел, Стивен Данн. Его я взял, потому как он племянник человека, с которым я когда-то служил у Дрейка. Корабел он оказался очень хороший, именно он сделал "Кабана" таким быстрым, поэтому я его и взял с собой - а вдруг его придётся чинить. В боях он не участвует, мы его запираем в каюту для пленных, благо пленных у нас нет. Зато после боя с "Сан-Антонио" всё нам починил, как миленький. А Адамсон стоял при каждой битве у руля, он моряк опытный, но от него я тоже отделаюсь. Отделался бы. Слишком он мягкотелый, и пытался уговорить меня не убивать хотя бы пассажирок галеона.

   Так, подумал я, вот и хорошо. Кроме тебя, все, кто выжил, не преступники. А с тобой мы разберёмся.

   Капитана отконвоировали в камеру, а мы с Васей пошли к Володе обсудить ситуацию. Было ясно, что придётся идти на Бермуды - наших людей, если там кто-то выжил, нужно будет спасти, и чем скорее, тем лучше. И выходить нужно не позже середины декабря, чтобы обойти мыс Горн в январе либо начале февраля, а лучше раньше.

   Обсудили мы и второй вопрос - что нам делать с капитаном, и что с тремя другими. Мы никого никогда не казнили - за нас это делали то мивоки, то испанцы. Но то, что Кидд сделал с нашими людьми на Бермудах, однозначно должно караться смертью. Мы договорились, что сделаем это там же, в крепости, незадолго до нашего ухода. А трёх других мы задумали пока взять с собой в Росс, а там видно будет. Особенно корабела - у меня возникла мысль, что он - племянник нашего Джона.

   Но когда конвойные пошли за следующим пленником, чтобы отвести его на допрос, они увидели, что к решётке кто-то привязал пояс, а на нём висел Кидд с посиневшим лицом и вываленным языком. Вряд ли это было самоубийство - в камере не было ни единой табуретки - так что ему явно помог кто-то из его компаньонов. А то и все трое. Но мы сделали вид, что "так всё и было".
 



#18      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 55 376
  • Пол:Мужчина

Отправлено 15 января 2020 - 17:14:05

9. Уклонисты.

   Меньше всего дал допрос рулевого, Джеймса Адамсона. Родом он был из шотландского Абердина, но в один прекрасный день судно, на котором он служил, было выброшено на скалы у острова Уайт. В близлежащем Саутгемптоне он узнал, что некий капитан Кидд набирает команду. Именно он был у руля, когда "Кабан" захватил галеон "Сан-Антонио", после чего Кидд его обнял и назвал лучшим рулевым, какого он когда-либо видел, и пообещал лишнюю половину доли при дележе добычи.

   Но, когда двух женщин с галеона - жён испанских чиновников, возвращавшимся в Манилу к мужьям - пустили "по кругу", а потом вместе со всеми испанцами заставили пройти по доске, Адамсон был в числе немногих, кто потребовал, чтобы его высадили в ближайшем порту. Двух матросов помоложе, также заявивших протест, заставили пройтись по доске вслед за испанцами, а Адамсону Кидд лично выбил два зуба и сказал, что если он ещё раз так взбрыкнёт, то и самому придётся прыгать в море вдали от берега. Да и обещанная дополнительная половина доли ему более не светит.

   Мы предложили Адамсону отпустить его в Санта-Лусии, но он испуганно запричитал:

- Помилуйте, этим испанцам все равно - убивал ты подданных их королей или нет. Повесят, как пирата.

- А если мы замолвим за тебя слово?

- Всё равно повесят, как только вас рядом не будет.

- Но ты же понимаешь, что в Англию мы тебя доставить не сможем.

- Мне в Англию лучше и не надо - начнутся вопросы, где твой корабль и как у тебя получилось вернуться обратно. А можно к вам, в Россию?

   Подумав, я сказал:

- Если ты готов принять православие и научиться говорить по-русски, тогда я подниму этот вопрос сегодня же вечером.

- Ох, пожалуйста!! Смилостивитесь над бедным матросом!

   Следующим к нам привели Джеффриса. Тот, как оказалось, родился в Белфасте - сын отца-шотландца из Глазго и матери-ирландки из Баллимины, куда его отец переселился в юности. Оттуда семья и переехала в Белфаст, где отец работал на верфи. Сам же Джеффрис ушёл в море ещё юнгой, и к сорока годам дослужился до штурмана. Как и Адамсон, он в конце концов оказался в Саутгемптоне. Кидд нашёл его сам и предложил ему двойную долю, но Джеффриса привлекли не столько деньги, сколько возможность повидать дальние края. После истории с командой "Сан-Антонио", он понял, что зря согласился на этот вояж, но делать было нечего до возвращения в Англию или хотя бы на Бермуды. Точно так же, как и Адамсон, Джеффрис попросился остаться у нас. Подумав, я решил, что неплохо было бы сделать их инструкторами в нашей мореходке, и решил поднять этот вопрос на заседании Совета.

   А вот Данн оказался совсем другим. Он был потомственным корабелом, его отец считался одним из лучших кораблестроителей в Саутгемптоне. Он был самым младшим из семи братьев, и шансов унаследовать хоть часть родительской верфи у него не было вообще, а на свою верфь не хватало денег. Его ожидала жизнь мастера на родительской верфи. Не так уж и плохо, но верфь должен был рано или поздно унаследовать старший брат - Джеффри, который не любил Стивена с самого детства. Примерно по той же причине младший брат отца, Джон, когда-то ушёл в море с Дрейком вместо того, чтобы работать у своего брата Дэвида, отца Стивена. И, когда Джон вернулся, Дэвид отказался с ним общаться. Маленький Стивен любил тайно навещать дядю, а тот всегда угощал его дорогими яствами и даже винами, которые в доме отца-трезвенника были строжайше запрещены. Тот пил только эль, который алкогольным напитком не считался.

   И когда на верфи Дэвида Данна строился "Золотой Кабан", Кидд, узнав от других мастеровых, что Стивен из всех братьев самый лучший мастер, заговорил с двадцатилетним юношей и уговорил его уйти с ним в плаванье, обещав ему, что денег, которые он заработает в путешествии, хватит ему на собственную верфь на Бермудах.

- Он так и сказал, мол, будем заселять Северную Америку, и твоя верфь будет очень нужна. Там и дерево растёт подходящее - бермудский кедр, и от кораблей, потрёпанных при переходе через Атлантику, отбоя не будет...

   Да, подумал я, и этот кедр будет вырублен всего за несколько десятков лет, останутся до наших дней всего лишь пара десятков деревьев. Впрочем, о чём это я? История-то изменилась, и надо будет постараться, чтобы и кедр, и бермудская цикада, и бермудская кваква, и другие тамошние животные и деревья не исчезли с лица земли...

   Как и двое других, Данн понял, что совершил ошибку, когда увидел "весёлую" расправу над командой и пассажирками первого галеона. Впрочем, как и Джеффрис, он понял, что выбора у него не было, но решил поговорить с Киддом. Тот лишь сказал, что ничего не поделаешь - его матросы давно не видели женщин, и всё лучше, чем когда они предаются греху мужеложества. Более того, вместо угроз, Кидд пообещал ему двойную долю, такую, которую получают лишь боцман и штурман - он очень хорошо понимал, что в услугах Данна он нуждался. Стивен доказал это, восстановив "Кабана" после боя с "Сан Антонио". Он даже сумел внести кое-какие изменения, и у корабля появился дополнительный узел скорости.

   Я рассказал ему, что его дядя не просто жив и здоров, но что он один из самых наших уважаемых кораблестроителей. Более того, даже не дожидаясь вечернего совета, я, превысив свои полномочия, предложил ему переселиться к нам. Я пообещал ему обучение инженерным наукам, работу на верфи Форт-Росса либо Алексеева, а в перспективе и более важные должности. Единственным условием было принятие православия и присяга русскому царю и Русской Америке. И он сразу согласился - что, забегая вперёд, оказалось совсем неплохим решением и для него, и особенно для нашего кораблестроения.

   Вечером, мы собрались "малым советом" - Володя, я, Лена, Лиза, Тимофей, Коля, и Вася. С моим предложением принять трёх "уклонистов" в свои ряды согласились все. Второй темой, намного более сложной, был вопрос освобождения Бермуд и спасения наших людей. Кроме того, нужно было там укрепиться, а также наказать англичан так, чтобы им в будущем было неповадно.

   Взглянув на меня, Володя сказал:

- А теперь послушаем начальника транспортного цеха.

   Причём тут был какой-то "транспортный цех", я не знал, но подумал, что он говорит про транспорт, и предложил:

- Придётся "Колечицкому" идти до Бермуд - иначе мы не сможем дозаправить "Победу". А оттуда она пойдёт через Балтику в Николаев. Можно по дороге подойти к паре английских портов и пострелять чуток - по военным кораблям, по верфям, ну и так далее.

Володя задумался, потом сказал:

- И потом точно так же обратно? Ведь несколько сотен человек нужно будет высадить на Бермудах. Кого-то на Барбадосе, кого-то на Тринидаде. Но остальных вновь придётся тащить вокруг мыса Горн.

К моему удивлению, ответила моя Лиза:

- Ребята, а почему бы не устроить перевалочную базу, например, на Барбадосе? Там климат хороший, малярии и других тропических болезней нет.

- Можно, но лучше на Тринидаде - там есть нефть. И он тоже теперь наш. Купленный за наше кровное золото. Бурить там глубоко не нужно - справимся. Да и перевезти туда небольшой примитивный нефтеперегонный заводик, такой, как во Владимире - не проблема.

- Можно и там. Климат там похуже, но тоже вроде ничего. И ещё. А зачем каждый раз огибать Южную Америку?

   Володя удивился:

- То есть как это? Панамского канала в наличии не имеется.

   А Лена сказала:

- Лиза, ты молодец. Конечно же, испанцы вроде ещё тогда переправляли золото и серебро по Панамскому перешейку. Что если с ними договориться?

- Нет, Панама - не лучшее место,  как раз там множество тропических болезней. Лёша же предложил маршрут Веракрус-Мехико-Санта Лусия. А здесь, в Новом Севастополе, можно будет устроить перевалочный пункт. И, с точки зрения болезней, проблемным будет лишь Веракрус, там встречается малярия. Зато зимой комаров там намного меньше, и риска практически нет.

   Я не выдержал и расцеловал жену. Вырисовалась следующая картина:

   "Колечицкий", "Победа" и "Мивок" уходят вокруг мыса Горн. После захода на Святую Елену, "Мивок" пойдёт на Тринидад, где выгрузит людей, буровую установку и оборудование для завода, далее на Барбадос, где начнут строить город с пересыльным лагерем. И там, и там можно на первых порах обойтись палатками. А "Победа" и "Колечицкий" пойдут на Бермуду и освободят их. Далее Англия, Николаев, Александров... Привезём дополнительных колонистов для Бермуд и Карибов. После первого рейса, "Мивок" доставит меня с ребятами в Веракрус, и мы пойдём через Мехико в Новую Тавриду. А "Победа" вернётся в Николаев за следующей партией. И будет ходить по тому же маршруту - ведь от желающих переселиться в Невском Устье отбоя нет, а нам лишние колонисты не помешают уж никак.

 

   Когда народ согласился с моим предложением, я добавил:

- Но сначала нужно будет договориться с доном Хуаном. А для этого нужно будет поехать в Мехико. И заодно основать там миссию, как я и договаривался. Послом пока можно будет назначить Колю, но желательно будет найти другую кандидатуру как можно скорее - Коля будет нужен в Россе, пока меня там нет. Есть кое-какие идеи. После поездки, вернусь в Росс, а сразу после Нового Года мы уйдём, заодно забросим нового посла в Новый Севастополь.

   Вася, подумав, сказал:

- Лёха, тогда я с шестерыми ребятами поеду с вами. Двоих мы оставим с Колей и Александрой в городе - оба они и с рацией справятся - а потом пришлём туда ещё кого-нибудь. Ну и десяток здешних. А то мало ли что может произойти на местных дорогах.

   На том и порешили.
 


  • Колко изволил поблагодарить

#19      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 55 376
  • Пол:Мужчина

Отправлено 16 января 2020 - 02:14:06

Глава 3. Жди меня, и я вернусь...
 
1. О пользе репутации.
 
   Утром в пятницу, третьего ноября, я отправил гонца с письмом к дону Висенте. Я написал ему, что наш сводный отряд направляется из бухты в Мехико по приглашению дона Хуана, и что мы просим разрешения пройти через Санта-Лусию в субботу утром.
 
   Поезд наш состоял из десятка верховых из местного гарнизона и двух специально подготовленных экипажей с установленными на крышах пулемётными гнёздами, каждое из которых было рассчитано на расчёт из двух человек, и с турелью для тяжёлого пулемёта Браунинг М2. Кроме того, Васины ребята были вооружены автоматами Томпсона, а ребята из гарнизона - карабинами М1; ещё у них были два пулемёта Льюиса, располагавшихся в грузовом отделении второй кареты. У каждого верхового было по заводной лошади.
 
   В восемь часов утра в субботу прозвучал гудок "Святой Елены" - мол, пора в путь. Я судорожно обнимал Лизу и осыпал её голову поцелуями; затем вспомнил строки из одного из любимых стихотворений моей мамы - "Жди меня" Константина Симонова. Да, поэт был "большевиком" по классификации моих родителей, но для него они делали исключение.
 
   Но я только успел произнести "Жди меня, и я вернусь, только очень жди...", как послышался ещё один гудок, и Лиза, наскоро чмокнув меня в губы, побежала вверх по трапу. Минут пять я стоял на пирсе и смотрел, как она машет мне синим платочком, что, как я потом понял, тоже было символично - родителям нравились и советские песни военных лет, в том числе и "Синий платочек". Но Вася напомнил мне, что и нам пора в дорогу, и я заставил себя в последний раз взглянуть на всё уменьшающийся силуэт моей любимой и пошёл занимать место в экипаже. И мы отправились в Санта-Лусию.
 
   Минут через двадцать я уже стучал в окованные железом ворота дома дона Висенте. Открылось оконце, и из него выглянул хмурый Эусебио, метис-дворецкий. Увидев нас, он заулыбался:
 
- Дон Алесео, дон Басилио, дон Николас, донья Алехандра! Заходите, я доложу дону Висенте, что вы прибыли. А вы рано, сеньор ожидал вас не ранее десяти...
 
   Сеньор алькальде выглядел несколько заспанно, но успел одеться.
 
- Садитесь, сеньора и сеньоры, сейчас принесут завтрак.
 
- Да мы не голодные, дон Висенте.
 
- Нет уж, раз мои друзья здесь, я не могу иначе. Тем более, я решил послать с вами сеньора де Аламеда с десятком верховых, а они прибудут чуть позже.
 
- Благодарю вас, дон Висенте! Но, право слово...
 
- Нет, не спорьте! Вы же ни разу не путешествовали по стране, не считая дорогу до Эль-Нидо, а капитан и его люди не раз и не два ходили в Мехико, да и вам неплохо будет взять с собой кого-нибудь из местных.
 
   За завтраком, дон Висенте рассказал нам про саму дорогу.
 
- До Мехико около ста лиг, а в день вы сможете пройти не более пятнадцати. Сегодня вам предстоит путь до первого парадора - он носит названия парадора "Эль-Фуэрте" и находится примерно там, где начинается дорога на крепость, которую вы когда-то отбили у бандитов Антонио Пеньи. Назовите управляющему свой титул - тогда вам и вашим людям будет доступна отдельная часть парадора, и, кроме того, вам поменяют лошадей. Своих вы сможете забрать, когда будете возвращаться в Санта-Лусию. Далее, парадоры будут находиться примерно в пятнадцати лигах друг от друга - следовательно, каждое утро вам нужно будет выезжать не позднее девяти утра. Вот только сегодня вы можете уехать и в двенадцать, и всё равно успеете засветло.
 
   Когда я предложил оплатить сопровождение, дон Висенте сказал мне:
 
- Не обижайте меня, дон Алесео. Перед вами я и так в неоплатном долгу. Да и капитан де Аламеда сказал, что сделает это с удовольствием, тем более, он и дон Басилио успели подружиться.
 
   Потом пришли донья Пилар и дочери дона Висенте, и разговор перешёл на другие темы. А в десять часов, как и было обещано, прибыл дон Аламеда с десятком конных. Они выглядели намного наряднее наших ребят - красные мундиры, посеребренные мушкеты, сёдла и сбруя, шитые золотом... Но выглядел дон Аламеда достаточно серьёзно, и я заметил, что они с Васей сразу уединились за угловым столом.
 
   В половину одиннадцатого, мы с доном Висенте обнялись, я поцеловал ручки его дамам, а донья Пилар перекрестила меня и сказала:
 
- Да пребудет с вами Господь, дон Алесео! Небезопасная это дорога, но я верю, что Он не даст вас в обиду. И мою подругу, донью Лису, тоже.
 
   И наш караван отправился в путь - через сокало, через верхнюю заставу, и далее по смутно знакомой дороге, на которую мы когда-то вышли из горного леса... До парадора "Эль-Фуэрте" - именно так назывался постоялый двор рядом со старой бандитской крепостью - мы дошли часам к трём дня и расположились там на ночлег - ведь до следующего парадора идти было слишком долго.
 
   Мы с Васей, капитаном де Аламеда, и кое-кем из наших ребят съездили в Эль-Фуэрте. Старая бандитская крепость мало изменилась, хоть там теперь и находился небольшой гарнизон. Вася обратил внимание капитана, что кусты и деревья не были вырублены вокруг форта, а патрулирование практически не велось, да и тактика в случае нападения бандитов продумана не была. Капитан передал это коменданту форта; тот, впрочем, не выказал особого рвения, и я подумал, что нужно будет поднять эту тему в Мехико.
 
   Ночлег оказался не очень - хоть мы и ночевали в секции для почётных гостей, кровати представляли из себя топчаны, покрытые тонким соломенным матрасом, одеяла были тонкими, и я подумал, что "в гостях" в Эль-Нидо, где меня когда-то удерживали бандиты, было не в пример удобнее, чем здесь. Кроме того, в Эль-Нидо не было клопов. Один из Васиных ребят взял с собой мазь от насекомых, но здешние кровососы её не просто не испугались - я сам был свидетелем, как какой-то клоп запустил свой хоботок в пролившуюся каплю репеллента.
 
   Второй день ознаменовался проездом мимо поворота на Эль-Нидо, которому, увы, так и не довелось стать нашим. Вскоре после этого, после пыльного и скучного городка Чильпансинго, дорога пошла по совсем уж диким местам; только время от времени попадались индейские деревни, которые, наверное, выглядели примерно так же, как и сто лет назад; единственным отличием были церкви, в архитектуре которых причудливо переплелись испанские и индейские мотивы. Кое-где попадались усадьбы местных помещиков. Парадоры, как правило, находились рядом с последними, и когда я говорил, кто я, нам выделялись самые лучшие комнаты, иногда даже без насекомых, а также без вопросов меняли лошадей. Но, естественно, за всё приходилось платить; хорошо ещё, что серебра у меня с собой было много - я на всякий случай взял с собой часть казны "Золотого Кабана".
 
   На четвёртый день пути, километрах в десяти после выезда из парадора, мы проехали очередную индейскую деревню. Далее дорога поднималась по безлюдному, лесистому склону. Вася сказал мрачно:
 
- Не нравится мне это...
 
   И приказал пулемётчикам на крышах смотреть в оба. Я подумал, что зря он перестраховывается, но, когда мы выехали из леса, мы увидели дюжины две конных, преграждавших дорогу метрах в ста.
 
   Капитан де Аламеда поменялся в лице и сказал:
 
- Вряд ли это вся банда. Полагаю, нас сейчас как раз обходят. Думаю, их не менее пятидесяти, наверное, даже больше.
 
   Вася же улыбнулся:
 
- Не бойтесь, капитан, хуже было бы, если бы они напали на нас в лесу.
 
   Тем временем, наши ребята начали занимать позиции вокруг каравана. Тем временем, от группы отделился некий метис - остальные, кстати, выглядели как чистокровные индейцы - и поскакал к нам. Он насмешливо закричал:
 
- Эй, приятели, есть разговор.
 
   Я сказал:
 
- Я поеду.
 
- Дон Алесео!
 
- Не бойтесь, капитан. Вася, оставайся здесь, а я возьму с собой троих.
 
   Двое конных "идальго" с автоматами и один с карабином по моему сигналу подвели мне коня, и мы вчетвером поскакали поближе к метису.
 
- И что у тебя за разговор, амиго?
 
   То посмотрел на нас и вдруг переменился в лице.
 
- Русские?
 
- Как видишь.
 
- Простите за недоразумение, конечно же, вы можете следовать в полной безопасности. Счастливого пути, и да хранит вас Бог!
 
   И он повернул коня и поскакал обратно, после чего вся кодла помчалась прочь через поля. Высунувшийся было из леса бандит, увидев, как улепётывают его товарищи, что-то крикнул и юркнул обратно под спасительную сень деревьев.
 
- Да, дон Алесео, похоже, бандиты наслышаны о вас, - еле вымолвил капитан де Аламеда. - Донья Алехандра, вы, я надеюсь, не испугались?
 
- Испугалась немного. Но я верила, что мои спутники - и вы, капитан - сможете меня защитить.
 
   Де Аламеда смущённо поклонился нашей единственной даме.
 
   На шестой день, мы заночевали в первом настоящем городе к северу от Санта Лусии - прекрасном и богатом Таско, с его каменными и богато украшенными домами и церквями. Капитан де Аламеда поехал к начальнику охраны дороги, взяв меня с собой. Тот сначала заявил:
 
- Капитан, вы в своём уме? Если вам что-то нужно, обратитесь к кому-нибудь из моих заместителей.
 
   Я посмотрел на него пристальным взглядом:
 
- Вы только что оскорбили человека, который хотел переговорить с вами по поводу вашего пренебрежения своими обязанностями.
 
- А вы кто такой? - тон его стал не столь уверенным.
 
- Алесео, принц Николаевский и Радонежский, барон Ульфсё, друг Католических Королей, по пути в Мехико по приглашению его превосходительства дона Хуана де Мендосы, маркиза де Монтескларос, вице-короля Новой Испании.
 
   Начальник побледнел так, что я начал опасаться, как бы он не грохнулся в обморок.
 
- Дон Алесео, простите меня! А то тут столько сынков каких-то грандов проезжают и всё время требуют именно меня...
 
- Сеньор, вчера, примерно в сутках пути, на нас намеревалась напасть банда.
 
- Намеревалась?
 
   Именно. Но, узнав, что мы русские, они отказались от своих намерений.
 
- Это, наверное, была банда Фалько - так себя именует их главарь. Метис, а все его люди - индейцы.
 
- Именно так. Но почему он до сих пор орудует в тех местах?
 
- Дон Алесео, прошу вас, мы много раз пытались его поймать, но у него сеть информантов по индейским деревням...
 
- И почему в Эль-Фуэрте не вырубают деревья и кусты вокруг крепости, служба несётся спустя рукава, так, что они вряд ли смогут отбить нападение даже самой захудалой банды?
 
- Я этого не знал, ваше сиятельство!
 
- А должны были.
 
- Я разберусь, обещаю! Прошу вас, только не жалуйтесь на меня вице-королю!
 
   В местном парадоре нам сообщили, что к ним приходил человек от сеньора алькальде и пригласил нас остановиться у него. Приняли нас как самых дорогих гостей, и на следующее утро, во время завтрака, мэр отозвал меня в сторону и сказал:
 
- Дон Алесео, до вас здесь недавно останавливались дон Хуан и дон Исидро, который рассказал мне, что вы собираете индейские поделки. Примите эти безделушки в знак нашего уважения и благодарности за всё, что вы сделали для нашей колонии.
 
   Это были фигурки из серебра с бирюзой - весьма искусной работы. Я вспомнил - Таско был знаменит своим серебром и в наши дни. Я решил пожертвовать получасом и зашёл в лавку, которую мне рекомендовал лично мэр, и купил целую кучу ювелирки - для супруги, для дочери, для Сары с Машей, для Лены, для Мэри, и просто на запас - они были недорогие, чуть дороже просто серебра...
 
   Седьмую ночь мы провели в городке Куэрнавака. Я ожидал увидеть ещё одно Чильпансинго, но город оказался более похожим на Флоренцию - прекрасный дворец-крепость Кортеса, напомнивший мне флорентинский Барджелло, церкви, дома-дворцы - и всё это на краю прекрасного ущелья, под сенью двух вулканов-пятитысячников, тех самых Попокапетеля и Истаксиуатля, которых мне некогда не довелось увидеть из столицы в далёком двадцатом веке.

  • Колко изволил поблагодарить

#20      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 55 376
  • Пол:Мужчина

Отправлено 16 января 2020 - 03:34:27

2. В древнем Теночтитлане.

   А на следующий день мы въехали в Мехико. В отличие от моего визита в двадцатом веке, смога не было, и вид на вулканы был даже лучше, чем из Куэрнаваки. Но вот сам город, как оказалось, недавно пережил наводнение, и был не в лучшем состоянии - многие дома были полуразрушены, а на улицах до сих пор лежал строительный мусор, принесённый потоками воды. Тем не менее, центр успели восстановить, и он был весьма красив - центральная площадь города, так же, как и в Санта Лусии, именовавшаяся сóкало, но намного больше и красивее, была окружена церквями и дворцами. С его восточной стороны находился величественный дворец вице-короля в стиле барокко, а вдоль северной строился грандиозный собор рядом с небольшой Главной Церковью, построенной сразу после конкисты, которая уже давно не вмещала всех желающих.

   Единственное, что меня удручало - от древнего Теночтитлана остались разве что  отдельные структуры на окраинах города. В центре всё, связанное с ацтеками, лежало в руинах, а чаще было уже снесено либо находилось под другими зданиями. Так, по рассказам де Аламеды, ребёнком он ещё видел часть руин древнего Большого храма ацтеков, но теперь то, что от него осталось, погребено под домами Острова собак - так назывался холмик рядом с сокало, на котором при наводнениях собирались бродячие собаки. А камень, из которого он был построен, как и камень дворца Монтесумы и других зданий, был использован при постройке собора, вице-королевского дворца, церквей и даже частных особняков.

   Теночтитлан ранее находился на острове посреди крупного и мелкого озера, именовавшегося Тешкоко, и попасть в него можно было только по дамбе, построенной ацтеками, либо на лодке. После наводнения три года назад его было решено осушить, и место, где оно находилось, успело зарасти высокой травой, а те его части, которые располагались ближе к центру, теперь усиленно застраивались. А чуть дальше на дне бывшего озера зеленели поля.

  Лучше сохранились руины второго города ацтеков, Тлательолько, находившегося на том же острове к северу от Теночтитлана, а ныне вошедшего в черту города. Увы, и их постепенно сносили. В самом Тлательолько жили в основном ацтеки, управлявшиеся небольшой элитой. Как я потом узнал, для их детей даже была построена школа, Коллегия Святого Креста. Подавляющее большинство же индейцев либо работала на стройках Мехико, либо занималось сельским хозяйством и платила оброк. Как и в доиспанские времена, именно там находился главный рынок Мехико.

   Но об этом я узнал чуть позже. А сегодня нас торжественно встретила делегация у ворот и провела в один из флигелей вице-королевского дворца, переданного в полное наше распоряжение. Самого дона Хуана на месте не было, но, по словам Лопе, его дворецкого, "Его превосходительство обещал прибыть к вечеру. А вас он ожидал только завтра." Тем не менее, нас разместили в покоях дворца и накормили так, что мне вспомнились слова Марка Твена: "Проблема с мексиканской кухней заключается в том, что через пять дней вновь хочется есть."

   Во время обеда, я спросил у Лопе, где можно узнать о домах, выставленных на продажу - ведь мне не хотелось, чтобы наша миссия располагалась в самом дворце.

- Сеньор Диас де Авила вернулся в Испанию, не успев продать свой дом. Он в сотне метров от дворца, не очень большой, но с большим садом. И, самое главное, он практически не пострадал во время наводнения. Я пошлю человека, который проведёт вас к его кузену, сеньору Диасу Гонсалесу. Он покажет вам дом, и он же сможет вам его продать. Вот только не забывайте, что после обеда в Испании, как в старой, так и новой, послеобеденный сон. Рекомендую вам заняться тем же, а в четыре часа мой человек придёт за вами. Раньше сеньор Диас всё равно будет спать.

   Дом оказался на загляденье - трёхэтажный, неплохо обставленный, построенный на ацтекских фундаментах. Находился он метрах в ста-ста пятидесяти от дворца, на Острове собак, но чуть в отдалении от строящегося собора и Главной церкви. Сеньор Диас уверил меня, что слышно разве что колокола, да и то высокие каменные заборы между участками и толстые стены самого дома, вкупе с небольшими окнами, скрадывают звук. И действительно, когда во время осмотра дома зазвонили колокола, мы их практически не услышали.

   Дом наводнение практически не затронуло - даже в саду до сих пор оставалась ацтекская баня, очень похожая на ту, которую я помнил по Эль Нидо. Как мне сказала служанка, сеньор был ацтеком по матери, которая приучила его к телесной чистоте. Кстати, слуги - садовник, повариха и две их дочери, четырнадцати и шестнадцати лет, служившие горничными - продавались вместе с домом.

   Сеньор Диас согласился на довольно-таки смешные деньги за дом и людей - с условием, что они будут выплачены золотом. Серебра в Мексике было столько, что, если ранее за один адарме* (* 1/16 испанской унции, или примерно 1,8 грамма) золота давали три адарме серебра, то теперь неофициальный курс превышал один к двадцати. Так что здание посольства в тот же день стало нашим со всей мебелью "и прочей обстановкой", включая и слуг.

   Я заехал и объявил им, что они теперь свободные, на что Ампаро - так звали повариху, начала умолять меня не выгонять их. Именно это, как я потом узнал, и означала бы вольная. Пришлось сделать так - я всё-таки предложил даровать им свободу, но положить всем четырём жалование, чтобы они остались в новоявленном посольстве, и Ампаро, которая была главной среди слуг, с радостью согласилась.

   На первом этаже мы решили устроить дежурку и комнаты для приёмов, там же  находилась и кухня. На втором ранее размещались спальни хозяина и его жены, а также детей, её мы сделали резиденцией посла и его супруги, а также кабинет посла и спальня для VIP - в данный момент её делили Вася и я. А на третьем, где ранее находились кабинет и гардеробная, мы устроили жилые помещения охраны и радиоточку. У слуг же был отдельный флигель. Единственным минусом был "туалет типа сортир" на улице, но это было обычной историей не только в Новой Испании.

   Нам повезло, что крыша была относительно плоской, и на неё был отдельный выход. Ребята укрепили там солнечные батареи для зарядки рации и антенну, и мы практически сразу сумели связаться с бухтой Святого Марка, несмотря на горы между Мехико и Санта-Лусией. Впрочем, новостей было мало - "Святая Елена" вчера была в Алексееве, сегодня уже во Владимире, а завтра будет в Форт-Россе. Нам передали привет от Володи, Лены, и, конечно, Лизы, а также Мэри и Джона. Я же послал краткий рапорт о нашей поездке.

   Когда мы вернулись во дворец, нам сообщили, что дон Хуан прибыл и ждёт нас к ужину. "Нас" означало меня, Колю и Васю. Александру пригласила к себе донья Ана, а для "идальго" организовали питание вместе с придворными.

   Дон Исидро встретил нас у входных дверей дворца и лично отвел нас в частный обеденный салон дворца, где нас уже ждал вице-король.

- Рад вас видеть, дон Алесео, дон Николас, дон Басилио!

- Дон Хуан, позвольте представить вам дона Николаса в его новом качестве - он будет представлять Русскую Америку в Мехико.

- Очень рад, дон Николас. Но, как я понял, вы заместитель министра иностранных дел...

- Именно так, дон Хуан, - ответил тот с поклоном. - Но для нас отношения с Новой Испанией столь важны, что первые месяцы здесь буду именно я. А в новом году прибудет новый посол, ведь мне, пока дон Алесео в отъезде, нужно будет руководить министерством.

- Я очень рад, что мы сможем насладиться присутствием вас и очаровательной доньи Алехандры хотя бы некоторое время.

Он повернулся ко мне:

- Расскажите мне, дон Алесео, как вы доехали?

- Да так, без особых приключений.

- А нам рассказали о том, как бандиты вас испугались. Неплохо бы, чтобы такие караваны с вашим участиям ходили по нашим дорогам почаще.

   Тогда я рассказал о своём предложении. Тот задумался.

- Знаете, я думаю, идея хорошая. Про цену договоримся так - лично для вас в сопровождении десяти или менее повозок проезд всегда будет бесплатным. Если вас не будет, а в вашем присутствии за каждую повозку сверх десяти, по четверти реала за человека и четыре за повозку. Лошадей, увы, придётся вам брать своих - у нас на станциях они только для официального пользования. Но с вами будут путешествовать наши купцы - под вашей защитой. И платить за это они будут не вам, а нам, причем половину уплаченной суммы мы вычтем из оплаты за караван.

- Это деньги за всю дорогу - из Веракруса в Санта-Лусию?

- Именно так.

- Хорошо, дон Хуан, - сказал я с облегчением; как мне рассказали, тариф для купцов только за дорогу из Веракруса в Мехико составлял один реал за человека и десять за повозку. - Но количество купцов должно строго регламентироваться, ведь мы должны будем обеспечить охрану и им.

- Пусть об этом договорятся ваши и наши люди, дон Алесео. А ещё мы вам разрешим пользоваться военными причалами в Веракрусе, а также дозволим вам и вашим людям отдыхать в крепости в Веракрусе, а также здесь, в Мехико, в цитадели.

- Благодарю вас, дон Хуан.

- Тогда я распоряжусь, чтобы мои люди подготовили договор. Можете показать его адвокату по вашему выбору.

- Мне будет достаточно, если вы и дон Исидро подтвердите мне, что в нём нет подводных камней.

- Конечно, дон Алесео. Кстати, а что вы собираетесь делать дальше?

- Мы вернёмся в бухту Святого Марка. Можем отконвоировать небольшой купеческий караван в Санта-Лусию. А потом мне придётся идти на Бермуды.

   И я рассказал дону Хуану о вероломном захвате Бермуд англичанами.

   Тот резко погрустнел:

- Дон Алесео, я помню гостеприимство тамошних русских и их неоценимую помощь. Если вам будет нужно, я могу отправить с вами своих солдат.

- Думаю, мы справимся, дон Хуан. А потом мы пошлём в метрополию за новыми поселенцами. Часть из них пойдёт первым же караваном из Веракруса, вероятно, в конце весны либо начале лета.

- И сколько это примерно будет человек?

- Предположительно, от двух до четырёх тысяч. Второй же караван прибудет в Веракрус в конце лета-начале осени; его численность будет, наверное, от пяти до семи тысяч. После этого, вероятно, они будут приходить раз в два-три месяца, с перерывом на то время, когда наши порты на Руси скованы льдом.

- Хорошо, дон Алесео. А когда вы собираетесь уходить в Санта-Лусию?

- Нам неплохо бы попасть туда не позже первого декабря. Точнее я смогу вам сказать в ближайшее время.

- А сегодня у нас десятое ноября. Чтобы быть в Санта-Лусии первого декабря, или даже тридцатого ноября, вам достаточно будет выйти не позднее двадцать второго ноября...

- Именно так, дон Хуан, хотя, возможно, мне придётся уйти чуть раньше. Но не более чем на три-четыре дня.

- Значит, у вас будет время остаться на театральную премьеру - как вы помните, она состоится завтра - и ещё на одно мероприятие. В следующую субботу, семнадцатого ноября, во дворце состоится осенний бал.

- Но моя супруга, увы, в Россе...

- Видите ли, дон Алесео... У меня в гостях племянница, Клара де Мендоса. Не могли ли вы побыть её кавалером на этом балу? Вам я могу доверить её честь, а вот местным повесам - вряд ли. А на вашу она покушаться не будет, у неё очень хорошее воспитание, да и девушка славная. Вы с ней познакомитесь завтра на обеде после мессы, и она будет нас сопровождать в театр.

   Так, подумал я. Супруге я больше не изменяю, и до сих пор раскаиваюсь в том, что не всегда блюл свою честь - но с моего возвращения три с половины года назад я был образцом верности, и намереваюсь оставаться таковым впредь. Но на эту просьбу отвечать отказом нельзя - я здесь не как частное лицо, а как дипломат, точнее, даже министр. Так что придётся подчиниться - но вот с этой Кларой придётся держать ухо востро...





 


  • Колко изволил поблагодарить




Рейтинг@Mail.ru