Перейти к содержимому


Фотография

Великий поход на Восток

Магистр Мальтийского ордена-2

  • Закрытая тема Тема закрыта
Сообщений в теме: 30

#1      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 54 871
  • Пол:Мужчина

Отправлено 03 января 2020 - 16:59:53

Пролог.

1(13) мая 1801 года. Остров Большой Карлос у Ревеля. Снайперская группа РССН УФСБ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области.


    Почему этот остров назвали Большим, никто не мог сказать точно. Может потому, что он был просто-напросто чуть побольше, чем его сосед, который назывался Малый Карлос. Обычный балтийский низменный и голый как колено остров, размером примерно два на два с половиной километра. От Малого Карлоса Большой отделяла каменистая отмель, которая шла на юг до самого берега…

   Уже стояли сумерки, и что-либо разглядеть в море, затянутом туманной дымкой, представлялось затруднительным. Но на фоне темно-серого марева все же можно было увидеть ходовые огни английского 74-пушечного корабля Его Величества короля Георга III «Элефант», который лежал в дрейфе в кабельтове-полутора от острова. И, тем более, никто не мог увидеть, как пожухлая растительность на острове вдруг пошевелилась. Оказалось, что это совсем не бурьян, а маскировочная сеть, под которой притаилось три человека. Двое были одеты в камуфляжные костюмы расцветки «мультикам», практически полностью сливаясь с окружающей местностью. На третьем же была некая комбинация из охотничьей и туристической одежды, но маскировочная сеть надежно скрывала и его от любопытных глаз.

   Этот человек внимательно рассматривал в дальномерную зрительную трубу «Сваровски» английский корабль. Двое в «мультикаме» терпеливо ждали. Наконец, увидев искомое, наблюдатель оторвался от трубы и, передавая ее одному из «пятнистых», сказал:

– Вон тот, который стоит на квартердеке. Невысокий, худой, в синем мундире, с двумя орденскими звездами на груди. У него еще нет правой руки.

   Пятнистый молча принял трубу, достал метеостанцию и балкалькулятор.

   Второй прильнул к оптическому прицелу винтовки.

   Первый начал выдавать исходные данные для целеуказания:

– Дистанция 282 метра. Ветер юго-восточный, слабый. 1-3 м/с. Деривация...

   Он посчитал что-то на балкалькуляторе и выдал поправку.

   Второй молча вводил все эти данные в прицел.

   Дистанция в триста метров считается достаточно простой для хорошего снайпера, он способен решить задачу по поражению цели на такой дистанции и с обычной СВД с ПСО. Здесь же были подготовленные снайперы, которыми по праву гордился спецназ ФСБ, а в руках у стрелка была австрийская снайперская винтовка «Манлихер» калибра .338 с оптикой Шмидт-Бендер и предобьективной тепловой насадкой.

   Стрелок несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, разгоняя себя, затем начал плавно выбирать спусковой крючок, медленно выдыхая, и на полувыдохе дожал его. Винтовка, снабженная глушителем, пшикнула.

– Есть попадание, – зафиксировал корректировщик, наблюдавший за поражением цели. С учетом привычки снайперов контртеррористического спецназа стрелять в голову, можно было не сомневаться, что исход летальный.

– Все, можем собираться, – произнес первый «пятнистый», и начал сворачивать масксеть.

   Группа не спеша собралась и пошла к отмели, где их уже ждала надувная резиновая лодка «Зодиак»...

 


  • Андрей 1969, Колко и ded_banzai изволили поблагодарить

#2      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 54 871
  • Пол:Мужчина

Отправлено 05 января 2020 - 15:12:24

5(17) апреля 1801 года. Эстляндская губерния. Ревель.
Майор ФСБ Никитин Андрей Кириллович. РССН УФСБ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области «Град».

 

  Сегодня мы торжественно встретили наших путешественников. Мы – это капитан-лейтенант Крузенштерн, генерал-майор Михаил Богданович Барклай-де-Толли, и аз, недостойный. В Ревеле мы оказались чуть раньше главных сил, став своего рода квартирьерами и разведчиками.

 

   С Иваном Федоровичем Крузенштерном мы по дороге успели сдружиться, и, хотя я не рассказал ему о том, что мы попали к ним из будущего, у меня возникло впечатление, что он уже начал об этом догадываться. Я старался напрямую не отвечать на его вопросы, отшучивался, но это у меня плохо получалось. Кончилось все тем, что я, махнув рукой и  взяв с него честное слово, рассказал ему о том, как мы удивительным образом попали в его время. Надо сказать, что Крузенштерн довольно спокойно воспринял полученную от меня информацию.

 

– Выходит, Андрей Кириллович, – сказал он, – наше будущее вам заранее известно, и вы можете знать все наперед?

 

– Не совсем так, Иван Федорович. Дело в том, что наше вмешательство уже несколько изменило ваше будущее. И теперь в нем многое пойдет совсем по-другому. Хотя основные события пока происходят также, как и в нашей истории.

 

– Понятно, – кивнул головой Крузенштерн. – Значит, и у вас к Ревелю подходила эскадра адмирала Нельсона. Интересно, чем все тогда закончилось?

 

– В общем-то, ничем. В Михайловском дворце заговорщики убили императора Павла Петровича, новый же император Александр Павлович решил не ссориться с британцами. Адмирал Нельсон, предупрежденный об изменениях в российской политике, ограничился лишь демонстрацией морской мощи Соединенного королевства. В Ревель его не пустили, и побродив немного по Балтике, его эскадра отправилась восвояси.

 

   Крузенштерн пожал плечами, но ничего больше не сказал. Он надолго замолчал, видимо, переваривая полученную от меня информацию.

 

   По прибытии в Ревель, я нанес визит генералу Барклаю-де-Толли. Будущий фельдмаршал отвечал мне по-русски с сильным немецким акцентом, при этом был сух и подчёркнуто вежлив. Похоже, что Барклай получил обо мне от императора соответствующие инструкции, и потому никак не мог понять, как ему следует себя со мной вести. С одной стороны, чин мой был не так, чтобы уж очень – майор, а с другой стороны, в бумаге, подписанной самим императором, говорилось, чтобы все свои действия он согласовывал со мной и с подполковником Бариновым. В конце концов, узнав о том, что всеми делами по обороне Ревеля от врага будет заправлять Кутузов, он успокоился, и стал внимательно слушать меня, время от времени что-то записывая по-немецки в свою походную тетрадь.

 

  Первым делом, я предложил провести рекогносцировку местности, чтобы прикинуть, как эскадра Нельсона может попасть в гавань Ревеля, и где нам ждать высадки отряда британских морских пехотинцев. И если о корабельном составе противника нам было более или менее известно, то о численности его морской пехоты можно было только предполагать. Со слов нашего историка Василия Васильевича Патрикеева, на Балтику Нельсон отправился, имея на кораблях эскадры шестьсот морских пехотинцев. Но была ли это общая численность «вареных раков»*(*так в шутку называли морских пехотинцев Британского королевского флота за их красные мундиры), или это лишь приданные силы, сверх того количества морских пехотинцев, которые находились на кораблях эскадры согласно штатному расписанию? О сем даже Василий Васильевич не мог сказать.

 

   И еще. Во время сражения с датским флотом и береговыми батареями Копенгагена британцы понесли серьезные потери. Известно, что они получили подкрепление из Англии, но достаточное ли было оно для того, чтобы восполнить убыль в людях? Об этом тоже можно было лишь гадать. К сожалению, у нас не было своих людей на эскадре, которые могли бы предоставить нам хотя бы приблизительную информацию о сухопутных силах противника.

 

   Михаил Богданович покачал своей изрядно облысевшей головой. Он был явно огорчен тем, что наши данные о силах британцев неполны и весьма туманны.

 

– Господин майор, – сказал Барклай, – это очень плохо, что мы так мало знаем о том, с чем нам придется столкнуться. Без разведки мы как без глаз.

 

– Это понятно, – ответил я. – Но мы постараемся в самое ближайшее время получить необходимые нам сведения, и сразу же доложим их вам. А насчет разведки как таковой… Этот вопрос уже обсуждался с государем. И он решил, что надобно как можно быстрее создать военную разведку, которая постоянно будет отслеживать вооруженные силы держав – потенциальных противников России. Назвать новую службу решено «Особая канцелярия». Она должна работать по трем направлениям: стратегическая разведка, добывающая за границей стратегическую информацию, тактическая разведка, собирающая данные о войсках противника, дислоцированных в сопредельных государствах, и контрразведка, выявляющая и обезвреживающая вражескую агентуру.

 

– О, это было бы просто замечательно! – Барклай на мгновение даже потерял свою невозмутимость. – Я тоже не раз думал об этом. Как хорошо, что государь принял такое мудрое решение!

 

  Я усмехнулся про себя – «Особая канцелярия при военном министре» в нашей истории – детище самого Барклая. Она была создана в 1810 году, когда он стал военным министром Российской империи. Поэтому-то Михаил Богданович так восхитился планами императора Павла.

 

   Мы с Крузенштерном и Барклаем облазили все побережье Ревельской бухты, стараясь определить место, где британцы могли высадить десант. Почти единодушно мы решили, что они попытаются сделать это в районе мызы Мариенталь, расположенной неподалеку от развалин монастыря Святой Бригитты. Здесь транспортные корабли с десантом на борту могли подойти почти к самому берегу – это позволяли глубины – и высадить морских пехотинцев. Отсюда сравнительно недалеко было до города и Купеческой гавани, к тому же с восточной стороны Ревеля не имелось сильных укреплений.

 

  Впрочем, адмирал Нельсон – противник серьезный и умный. Он мог принять и другое решение. Поэтому следовало просчитать все возможности высадки британцев и в других местах.

 

   Я пока не стал рассказывать своим спутникам о полученной конфиденциальной информации об активизации английской агентуры, и о подготовке к диверсионным актам в городе. Я лишь намекнул Барклаю о возможных происках вражеских агентов. Как ни странно, но Михаил Богданович все воспринял правильно, и попросил меня, если я узнаю что-то более конкретное об этом, немедля сообщить ему.

 

  По рации мне сообщили о том, что караван наших ребят с «тиграми» и «скорой» уже на подходе к месту назначения. Мы с Крузенштерном и Барклаем выехали к Ревельскому тракту, соединявшему Санкт-Петербург с главным городом Эстляндской губернии. Зрелище, которое мы имели честь лицезреть, было отчасти комическим, отчасти эпическим. Три огромных белых кокона везли могучие кони с густыми гривами и широкими спинами. Они напоминали трудолюбивых муравьев, волокущих гусениц в муравейник. Кареты же и повозки, которые следовали в составе конвоя, были зрелищем обыденным. Десятка три всадников сопровождали наших путешественников.

 

– Андрей Кириллович, – спросил у меня Крузенштерн, – а что это за груз, который так тщательно укрыт, и который ваши люди везут с таким бережением?  

 

– Всему свое время, Иван Федорович, – ответил я. – Я расскажу вам о нем чуть позже, а пока могу лишь сообщить, что это наше секретное оружие.

 

   Барклай, услышав мой ответ, с любопытством стал разглядывать зачехленные «тигры» и «скорую».

 

   От конвоя отделилось два всадника. Это были Бенкендорф и подполковник Баринов. Бенкендорф был в форме Семеновского полка, а мой шеф – в нашей обычной камуфляжке.

 

– Ваше превосходительство, разрешите доложить, – сказал Пан, отдавая честь Барклаю. – По пути чрезвычайных происшествий не было. Все живы и здоровы. Где мы можем остановиться и разместить нашу технику?

 

– Рад вас видеть, господин подполковник, – ответил Барклай. – А разместить мы вас хотим в Ревельском замке – это который в Вышгороде…

 


  • Андрей 1969 и Колко изволили поблагодарить

#3      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 54 871
  • Пол:Мужчина

Отправлено 05 января 2020 - 22:53:42

6 (18) апреля 1801 года. Санкт-Петербург, Михайловский замок.
Патрикеев Василий Васильевич, журналист и историк.


   Утром я получил дружеское послание от… а вот ни за что бы не догадался, от кого! Впрочем, нечто подобное мне все же приходило в голову.

   В общем, один французский негоциант, прибывший на днях в столицу Российской империи, сегодня через графа Федора Ростопчина попросил меня уделить ему несколько минут для того, чтобы переговорить с глазу на глаз. Ну, если сам глава российского внешнеполитического ведомства передал мне эту просьбу, то причина этого была достаточно веская.

   Француз, представившийся мне как «месье Жак», был явно не из санкюлотов и якобинцев. Его обхождение и изящные манеры говорили о том, что он дипломат (или шпион – что, в принципе, одно и то же) еще королевской выделки. Впрочем, он был умеренно краток, и после взаимных приветствий передал мне плотный запечатанный конверт, на котором была написана моя фамилия. Адрес и данные отправителя отсутствовали.

   Увидев мой вопросительный взгляд, месье Жак вежливо пояснил мне, что внутри этого конверта находится еще один с именем автора сего послания. Далее мой таинственный гость откланялся, оставив, впрочем, записку с адресом, по которому его можно найти, чтобы и через него переслать ответ.

   Когда дверь за месье Жаком закрылась, я вскрыл конверт и обнаружил внутри его другой, на котором было написано по-французски: «Господину Василию Патрикееву от Первого консула Французской республики Наполеона Бонапарта». Вот так! Ни больше ни меньше!

   Вскрыв второй конверт, я обнаружил в нем два листка, исписанных неровным почерком. Французский язык я не знал, и потому, вздохнув, убрал послание Наполеона в конверт. Связавшись по рации с императором, я попросил у него аудиенцию. Пусть Павел прочитает это письмо и заодно убедится, что я не веду никаких политических игр за его спиной. В данном случае, честность – лучшая политика. А для себя решил – надо всерьез заняться французским языком. На нем, как на втором родном, говорит вся российская аристократия. В этом я смог убедиться, посетив хлебосольное семейство Кутузовых.

   Павел не особо удивился, узнав о том, что Бонапарт прислал мне личное послание.

– Вы знаете, Василий Васильевич, – сказал он с улыбкой, – я тоже на днях получил послание от Первого консула. Полагаю, что этот французский «Цезарь» решил предпринять активные дипломатические действия, дабы подготовить почву для подписания с нами договора о военном союзе. Если вы позволите, я бегло ознакомлюсь с адресованным вам посланием, а потом переведу его.

   Император прочитал письмо Бонапарта, слегка морщась от того, что почерк его был не совсем разборчивым, пару раз хмыкнул, а потом, положив послание на стол, на мгновение задумался.

– Я так полагаю, Василий Васильевич, – произнес наконец Павел, – этот хитрый корсиканец догадывается о вашем, скажем так, не совсем обычном появлении в нашем мире. Уж очень он к вам почтителен. Даже совета у вас просит – как нам всем вместе покарать эту «l'Angleterre maudite» – «проклятую Англию». И еще, господин Бонапарт желает встретиться со мной и с вами как можно быстрее. Какой он нетерпеливый, однако!

– Ему приходится торопиться, – усмехнулся я. – Французские войска в Египте находятся в весьма тяжелом положении. Фактически они в полной блокаде. Если их не выручить, то им ничего не останется, как сложить оружие. В нашей истории это произошло 27 июня этого года.

– Понятно… – произнес Павел. – Действительно, господину Первому консулу надо спешить. Я полагаю, что как только разрешатся все наши хлопоты в Ревеле, нам следует с ним встретиться.

– Вот потому-то нам и нужно разбить вдребезги адмирала Нельсона, так, чтобы в Европе все поняли – Англия не так сильна, как кажется. Тогда уже никто не сможет противиться союзу России и Франции. Если, конечно, он состоится. Потому-то и надо как можно быстрее встретиться с Бонапартом.

– Я велю графу Федору Ростопчину направить в Париж доверенное лицо, чтобы предварительно обсудить все статьи будущего договора. И неплохо было бы, чтобы сие лицо разбиралось в военных вопросах. Конечно, англичане сделают все, чтобы помешать нашему союзу. Поэтому надо ждать с их стороны всяческих подлостей.

– Несомненно, ваше величество, – я кивнул головой, соглашаясь с императором. – Если вы не против, то я бы мог принять участие в предварительных переговорах с Бонапартом. Надеюсь, что вы мне полностью доверяете?

– Да Господь с вами, Василий Васильевич! – Павел возмущенно взмахнул руками. – Конечно, я вам полностью доверяю! Но ведь это… Это очень опасно! Что будет. Если вы попадете в руки англичан?! Я знаю, что вы мужественный человек и верны России, но ведь эти мерзавцы могут вас жестоко мучить, чтобы выведать все ваши секреты…

– Ну, допустим, если меня будут сопровождать люди подполковника Михайлова, то убить или похитить меня нашим врагам окажется не так просто. Да и для переговоров можно выбрать такое место, куда британцам не так просто будет добраться.

– Ну, смотрите, Василий Васильевич, – вздохнул император. – Только помните, что я вас всех очень люблю, и для меня было бы очень тяжело потерять даже одного из вас. Но сначала надлежит дождаться известия о виктории при Ревеле. Кстати, завтра я намерен провести совещание, где будут присутствовать все те, кто сойдется с противником лицом к лицу. Василий Васильевич, я полагаю, что и вы должны быть на этом совещании. До свидания…        


Сообщение отредактировал Road Warrior: 07 января 2020 - 20:45:05

  • Андрей 1969 и Колко изволили поблагодарить

#4      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 54 871
  • Пол:Мужчина

Отправлено 06 января 2020 - 23:10:43

6 (18) апреля 1801 года. Санкт-Петербург, Михайловский замок.
Патрикеев Василий Васильевич, журналист и историк.


   Не успел я откланяться и вернуться из Михайловского замка в свой кабинет в Кордегардии, как ко мне зашел поручик Паскевич, прикомандированный к нашей команде и выполнявший обязанности дежурного офицера. Он и сообщил, что на прием ко мне пришел некий артиллерийский подполковник, который желал бы со мной приватно переговорить. В последнее время ко мне зачастили с визитами разные ходоки, которые простодушно считали, что с моей помощью они смогут решить какие-то свои личные дела и добиться милости императора. Я старался держаться в стороне от всех придворных дрязг, и потому старался спровадить просителей к графу Аракчееву. Но меня заинтриговал артиллерийский подполковник. Я вдруг вспомнил фамилию одного известного военачальника, который в 1801 году был именно в этом чине.

– Скажите, Иван Федорович, – спросил я, – это случайно не подполковник Алексей Ермолов? Если да, то просите его.

  Паскевич, крякнул, покачал головой, а потом четко сделал «кругом» и вышел в коридор. Через пару минут в кабинет вошел молодой богатырского сложения высокий офицер с лицом волевым и решительным. Его серые глаза внимательно смотрели на меня. Подполковник был совсем непохож на свой знаменитый «львиный» портрет, который был растиражирован у нас.

– Добрый день, сударь, – обратился он ко мне. – Я благодарен, что вы, несмотря на занятость, нашли время, чтобы принять меня.

– Добрый день, Алексей Петрович. Скажу прямо – я давно хотел поближе с вами познакомиться. Наслышан о ваших подвигах во время Польской кампании. Ваш орден за храбрость, проявленную при штурме Праги, вы получили из рук великого Суворова.

  Ермолов слегка зарумянился и покосился на белый крестик ордена Святого Георгия 4-й степени, висевший на его богатырской груди.

– С вашего позволения, я хотел бы напомнить, что мне посчастливилось участвовать в войне с турками и персами. Да и с французами я повоевал в Северной Италии. А теперь, сударь, я готов отправиться в поход против нового врага, который готовится напасть на наши рубежи. Я слыхал от своих старых сослуживцев, что скоро на Ревель нападут англичане…

– Господин подполковник, а вы не забыли, что находитесь в ссылке в Костроме? И не вы ли непочтительно отзывались о государе, состоя в тайном обществе, которое хотело устроить заговор против его императорского величества? Не вы ли содержались под стражей в Петропавловской крепости?

   Впрочем, как я понял, вы уже осудили ошибки вашей молодости, и теперь готовы верно служить царю и отечеству.

   Стоящий передо мной Ермолов смутился. Он был удивлен тем, что невесть откуда взявшийся человек так хорошо знает его биографию, причем, ему известны и те факты, которые он сумел утаить во время допроса.

– Ваше… Сударь… – Ермолов уже не знал, как ко мне обращаться. – Да, вы правы – я многое обдумал за время ссылки, и пришел к выводу, что смута в государстве будет на руку только его врагам. Но откуда вы…

– Алексей Петрович, успокойтесь. – я подошел к Ермолову, и дружески положил ему руку на плечо. – Можете называть меня по имени и отчеству – Василий Васильевич. А то, что я многое знаю о вас… Вы даже представить не можете, сколько мне всего известно. Например, о визите к вам некоего таинственного незнакомца, который случился в одном провинциальном городке. Это когда он продиктовал вам один интересный документ…

   Лицо Ермолова стало бледным, как бумага. Этот богатырь пошатнулся, и мне пришлось подставить ему стул, чтобы он не рухнул на пол.

– Василий Васильевич, та это были вы? – прошептал Ермолов. – Нет, тот человек был моложе и выглядел по-другому. Но, откуда вы знаете о том таинственном случае?

– Знаю, Алексей Петрович. И думаю, что в большинстве своем то, что надиктовал вам незнакомец, сбудется. А чтобы вы мне поверили, я расскажу вам то, что тогда произошло… А если я в чем-то ошибусь, то вы меня поправьте.

   Итак, дело было в небольшом городке, куда вы Алексей Петрович, прибыли по служебной надобности. Как-то раз вечером, сидя за столом в комнате, вы внезапно увидели перед собой незнакомца – судя по одежде, небогатого мещанина.

   Вы захотели спросить у незнакомца, что ему нужно, да и как он вообще там  оказался, но какая-то таинственная сила остановила вас. Незнакомец же, нисколько не смущаясь, властным голосом приказал вам: «Возьми перо и бумагу!» И когда вы беспрекословно выполнили его требование, начал диктовать вам документ, первыми словами которого были: «Подлинная биография. Писал генерал от инфантерии Ермолов...»

   Вы, Алексей Петрович, хотели было возразить, что никакой вы не генерал, а пока всего лишь артиллерийский подполковник, но ничего не смогли вымолвить и, словно загипнотизированный, исписали целый лист бумаги, на котором предстали основные события всей вашей последующей жизни. Здесь говорилось и о войне с Наполеоном, которая должна была начаться в 1812 году, и о поездке ко двору персидского шаха в 1817 году, и о событиях на Кавказе, и о вашей опале при начале правления императора Николае Павловича, и об очень долгом периоде вашей жизни в отставке вплоть до кончины в весьма почтенном возрасте.

   Закончив диктовать, таинственный человек неожиданно исчез, словно его и не было. Вы бросились к своему ординарцу, находившемуся в соседней комнате. Но тот поклялся, что никто не проходил мимо него в кабинет его высокоблагородия. Более того, и не выходил оттуда. Да и сама входная дверь дома давно уже была заперта на замок…

– Все именно так и произошло, – побелевшими губами пробормотал Ермолов. – Вы словно незримо присутствовали тогда в моем кабинете. Скажите ради всего святого, Василий Васильевич – кто вы и откуда?!

   Я улыбнулся. Случай, о котором я рассказал будущему «проконсулу Кавказа» зафиксировал в своих воспоминаниях хороший знакомый Ермолова капитан Берг. Случилось это в 1859 году, незадолго до смерти Алексея Петровича. Позднее, родственники генерала разбирая его архив, обнаружили в нем тот самый «странный документ». Удивительно, но дата смерти Ермолова была указана в нем точно – 11 апреля 1861 года.

– Алексей Петрович, – сказал я, – я обещаю вам рассказать обо всем чуть позднее. Пока же я похлопочу относительно вас и попрошу государя, чтобы он снял с вас опалу. Нам нужны опытные и храбрые артиллеристы. Думаю, что император прислушается к моим словам.

  Когда Ермолов ушел, я задумался. Интересно все же – кем был тот таинственный незнакомец, который наперед знал всю биографию генерала? Возможно, что он был наш коллега – межвременной скиталец, заброшенный в прошлое. Или, человек из будущего. Вполне вероятно, что где-то в XXI-XXII веках люди построят пресловутую «машину времени», и с ее помощью будут путешествовать из будущего в прошлое. О сем можно только гадать…


Сообщение отредактировал Road Warrior: 07 января 2020 - 20:42:48

  • Андрей 1969 и Колко изволили поблагодарить

#5      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 54 871
  • Пол:Мужчина

Отправлено 07 января 2020 - 17:29:33

7(19) апреля 1801 года. Санкт-Петербург, Михайловский замок.
Подполковник ФСБ Михайлов Игорь Викторович, РССН УФСБ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области «Град».


   Рановато, оказывается, мы обрадовались тому, что заговор против Павла Петровича раскрыт, а основные его участники арестованы. Действительность же оказалась не столь радужной. Сегодня перед вахтпарадом меня вызвал к себе император и сообщил, что рано утром к нему явился гонец из Секретного дома Алексеевского равелина Петропавловки, и сообщил пренеприятнейшее известие. А именно: содержавшийся там под усиленной охраной граф Пален изволил дать дуба. Или, загнуть ласты – это уже кому как нравится…
   
   А ведь император лично велел коменданту Секретного дома не спускать глаз с этого узника. По нашим данным на Палена точили зубы еще не пойманные заговорщики, которым очень хотелось, чтобы граф не сообщил следствию информацию, оставшуюся нам неизвестной. Охранники тщательно проверяли пищу, которую ел арестант, постоянно находящийся в камере с сидельцем надзиратель бдительно следил за ним, но… Пален все же умер, и унес с собой многие секреты заговорщиков. Похоже, что его отравили.
   
   Император вызвал на ковер генерал-прокурора Обольянинова и графа Аракчеева. Они отвечали за безопасность арестованных и руководили следственными действиями. И, несмотря на все меры предосторожности, мы потеряли одного из основных фигурантов дела. Хреново…
   
   Любопытно было наблюдать за гневным Павлом. Он топал ногами на перепуганных сановников, размахивал рукой с зажатой в ней тростью, и казалось, вот-вот, он, как его легендарный прадед, пустит ее в ход. Лично на меня гнев императора не распространялся, и я, стоя в стороне, взирал на все происходящее.
   
   Наконец, когда гнев самодержца иссяк, он вытер платком пот с лица, залпом выпил стакан лимонада, и уже спокойным голосом произнес:
   
– Скажите, Игорь Викторович, как вы объясните все произошедшее? Я понимаю, что в вашей истории такого не было, но, возможно, вы что-то нам посоветуете?

– Ваше величество, – ответил я, – полагаю, что наши враги еще располагают достаточным влиянием и средствами для того, чтобы помешать нам докопаться до главных действующих лиц этой трагедии. Граф вряд ли покончил жизнь самоубийством - не такой он человек. Скорее всего, ему подбросили отраву, от которой он и умер.

   Давайте подумаем, кому в первую очередь нужна была его смерть? О заговорщиках, находившихся в России и принадлежавших к высшему свету, мы знаем практически все. Правда, не все из них изобличены и привлечены к ответственности. Они сильно напуганы, и вряд ли рискнули бы пойти на такое рискованное дело.
   
   Гораздо меньше мы знаем о масонах, которые тоже приложили руку к заговору. «Вольные каменщики» умеют делать свои дела тихо, без особого шума. Опыт у них огромный. К сожалению, мы не имеем доступа к секретам масонских лож.
   
– Я запрещу все франкмасонские ложи в России! – воскликнул разгневанный император. – Надо как следует допросить графа Панина! Тем более, что вы, Игорь Викторович, утверждаете, что старый друг мой является одним из главных заводил комплота.

– Алексей Андреевич, – обратился он к Аракчееву, – Никита Петрович сейчас находится в Москве? Немедленно направьте туда фельдъегеря, чтобы вызвать его сюда. Нет, лучше пусть графа возьмут под арест солдаты, и не спускают с него глаз. Надо доставить его в Петербург в полной целости и сохранности. Думаю, что от него мы узнаем много интересного…

– Гм, государь, – сказал я, вмешиваясь в разговор. – Панина следовало давно взять под стражу. Боюсь, что, получив известие о провале заговора, он сбежал из Москвы за границу. И оттуда пакостит нам. Как и граф Воронцов, окопавшийся в Лондоне.

– Господин подполковник, – скрипучим голосом произнес Аракчеев, – я не в праве был самостоятельно принимать решение взять под стражу графа Панина без указания императора, – тут «преданный без лести» повернулся к Павлу и низко ему поклонился. – Но такого распоряжения я от вас, государь, не получил. Так что моей вины в том нет.

   Павел снова побагровел от гнева, и топнул ботфортом. Но, немного успокоившись, он устало произнес:
   
– Господа, давайте не будем обвинять друг друга, а лучше подумаем – как выбраться из этой пренеприятнейшей ситуации?

– Ваше императорское величество, – я решил, что пора заканчивать перебранку, а вместо этого заняться делом, – как мне кажется, с приближением к Ревелю эскадры Нельсона, наши недруги активизируются. Следует ожидать в Петербурге и других неприятных для нас происшествий. Об этом я хочу потом поговорить с графом Аракчеевым. О плане действий, который будет составлен нами, мы, государь, сразу же вам доложим.

– Хорошо, – устало произнес Павел, потирая лоб. Похоже, что у него разболелась голова, и он не готов сейчас к продолжению разговора. – Ступайте все. Сегодня мы с вами, Игорь Викторович, еще увидимся. Вы ведь не забыли, что вечером у меня собираются те, кто на днях отправится в Ревель, чтобы руководить там боевыми действиями?

– Я помню, ваше императорское величество, – кивнул я. – Разрешите идти?

   Павел кивнул, и со стоном обхватил голову руками. Все на цыпочках покинули кабинет царя.
 


Сообщение отредактировал Road Warrior: 07 января 2020 - 20:45:36

  • Андрей 1969 и Колко изволили поблагодарить

#6      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 54 871
  • Пол:Мужчина

Отправлено 08 января 2020 - 20:25:03

7 (19) апреля 1801 года. Эстляндская губерния. Ревель.
Подполковник ФСБ Бринов Николай Михайлович. РССН УФСБ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области «Град».


   Устроились мы в Ревеле по-королевски. Разместили меня и моих людей в губернаторском дворце, построенном на месте снесенной западной стены Ревельского замка и башней «Штюрн дер Керл». Строительство дворца началось 1767 году, в годы царствования императрицы Екатерины Великой. Помещения нам любезно предоставил губернатор Эстляндии Андреас фон Лангель, по словам Василия Васильевича Патрикеева, известный масон, состоявший в ложах «Урания» и «Пеликан». В каких-либо тайных делах он не был замечен, но мы решили держаться от него подальше.

   А вот вице-губернатор Герман фон Радинг оказался человеком хозяйственным и толковым. В свое время он служил на флоте и был в царствование матушки Екатерины командиром Астраханского порта. В морском деле он разбирался, и мы с его помощью тоже попытались разобраться в том, что происходило в данный момент в Ревеле. А происходило тут такое, что голова шла кругом.

   Прежде всего я вместе с Барклаем осмотрел береговые батареи крепости. Их начали строить ливонцы, потом продолжили шведы. Настоящий размах возведения морских укреплений пришелся на годы царствования императора Петра Великого. Но потом, когда на российском престоле одни бабы сменяли других, о крепостных сооружениях как-то подзабыли, и они быстро пришли в негодность. Новое большое строительство началось с приходом к власти императора Павла Петровича.

   Нельзя сказать, что Павел пустил дело на самотек, и в суматохе сиюминутных дел совершенно не занимался укреплением подступов к Санкт-Петербургу. По его плану, в течение нескольких лет в Ревеле собирались перестроить старые, уже обветшавшие укрепления и возвести новые. Они должны были иметь в общей сложности 724 орудия. Но к настоящему моменту в наличие имелось чуть больше половины от планируемого количества пушек. И, хотя после нагоняя, полученного недавно от царя, здешнее начальство очнулась от сна и лихорадочно стало заниматься делом, ясно было, что к визиту британской эскадры не удастся создать непреодолимую береговую оборону. Нам оставалось уповать лишь на Балтийский флот, и на храбрость русских солдат и моряков.

   По донесению главного командира Ревельского порта адмирала Алексея Спиридова, в состав Ревельской эскадры входило четырнадцать кораблей, три фрегата и несколько мелких боевых единиц. В Кронштадте, ожидая очищения от льда восточной части Финского залива, находилась вторая эскадра, в основном фрегаты и бомбардирские корабли. А в Роченсальме* (*ныне финский город и порт Котка) стояла гребная эскадра под командованием вице-адмирала Жана-Батиста Прево де Сансак, маркиза де Траверса* (* того самого, в бытность которого морским министром России флот пришел в полный упадок, а военные корабли Балтфлота проводили рутинные учения в восточной части Финского залива, получившей ироничное название «Маркизова лужа». Примечательно также, что за тридцать семь лет службы под Андреевским флотом маркиз так и не удосужился выучить русский язык, и все свои донесения писал по-французски) – тридцать четыре канонерские лодки, два гребных фрегата и две плавучие батареи. Кронштадтская эскадра и эскадра маркиза де Траверса, по замыслу нашего командования, должны были, если Ревельской эскадре не удастся сдержать британцев, защитить с моря Петербург.

   Сухопутные силы гарнизона тоже были весьма скромными. Но мы знали, что вскоре в Ревель прибудут егеря Багратиона, конная артиллерия и казаки. Из Севастополя срочно выехали моряки из состава Черноморского флота, имеющие боевой опыт, полученный во время Средиземноморского похода Ушакова. Перебрасывали их курьерскими тройками, что само по себе было беспрецедентным явлением. Это было что-то вроде пресловутых «марнских такси» *(*«марнские такси» – автомобили фирмы «Рено», выпускавшиеся в начале ХХ века и использовавшиеся в Париже, как таксомоторы. Во время битвы на Марне в 1914 году с их помощью из Парижа на фронт было переброшено около 6 тысяч солдат подкрепления, благодаря чему французы сумели остановить германское наступление). В первую очередь перебрасывали артиллеристов и командиров, имевших опыт сухопутных сражений.

   Только времени у нас было в обрез – закончив ремонт своих поврежденных в сражении при Копенгагене кораблей, Нельсон мог выйти в море, достигнуть Ревеля, и разгромить русскую эскадру. Причем, он намеревался сделать это до того, как в восточной части Финского залива растает лед, и Кронштадтская эскадра сможет выйти в море и отправится на помощь Ревельской эскадре.

   На днях в Ревель должны прибыть генерал Кутузов и адмирал Ушаков, которые и возглавят оборону города и порта. Ну, а мы, помимо советов, займемся более привычным для нас делом – станем ликвидировать британскую шпионско-диверсионную сеть. Информацию о вражеской «пятой колонне» нам поступила из надежного источника – американца, который немало помог нам еще в Санкт-Петербурге, а, направленный в Ревель, сумел внедриться в здешнее вражеское подполье.

   Мы проверили тайник в Старом городе, и обнаружили там донесения Джулиана Керригана. Надо будет переговорить с ним лично – он все-таки в подобных делах еще дилетант, и не всегда замечает то, что следовало бы заметить. Но тут уж ничего не поделаешь.

   В тот же тайник я положил записку, в которой указал, где и когда мы с ним намереваемся встретиться. А до назначенного времени я  буду готовиться к рандеву с агентом.  

 


  • Колко изволил поблагодарить

#7      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 54 871
  • Пол:Мужчина

Отправлено 10 января 2020 - 14:09:37

9 (21) апреля 1801 года. Ревель.
Джулиан Керриган, засланный казачок.


   С самого моего прибытия в этот город, я практически бездельничал. Начальство не баловало своим вниманием. Меня поселили в небольшое подвальное помещение, переодели в чистую и добротную одежду, и кормили вполне сносно, хотя дверь за мной всегда запиралась на замок. Какой-то человек время от времени заходил ко мне, мазал мое дырявое плечо бальзамом, а затем заново перебинтовывал его. А через несколько дней меня привели на первый этаж, в комнату, в которую через плотно занавешенное окно пробивалось очень немного света. За столом сидел человек, которого я не мог разглядеть в полутьме, но который почему-то показался мне знакомым. А когда Шварц обратился к нему, и он ответил, я узнал его по голосу – это был тот самый незнакомец, которого убитый русский генерал называл «виконтом». Последняя встреча «виконта» с Длинным Кассием у решетки Летнего сада закончилась тем, что он застрелил генерала, а я получил пулю в плечо. Хорошо, что та встреча прошла в темноте, и «виконт» не мог разглядеть мое лицо.

   «Виконт» стал задавать мне множество вопросов – кто я, откуда взялся, как попал в Ревель. Причем он молниеносно переходил с одной темы на другую, часто спрашивал то, что уже спросил намного раньше, но в несколько другой форме. Я поблагодарил Бога и русских за инструктаж – если бы не они, я бы давно засыпался.

   Минут через двадцать, он кивнул:

– Полагаю, мистер О'Нил, мой друг Шварц оказался прав – вы действительно говорите правду. Могу вам пообещать, что вы в скором времени вернетесь на родину... точнее, в Англию, если вы сделаете все, что вам поручат. А теперь оставьте нас – мне необходимо поговорить с Иоганном с глазу на глаз.

   Шварц отвел меня обратно в подвал и, как обычно, запер за мной дверь. Но через полчаса ключ вновь заскрежетал в замке, и служанка, велев мне взять одеяло, отвела меня в большую комнату, где стояло с десяток топчанов, половина из которых пустовала, а на других сидели какие-то люди. Двоих из их я узнал - именно к ним меня в своё время привёл Шварц.

– Это твой, – сказал мне один из этих двоих, показывая на один из топчанов, на котором не было ничего – даже простыни. Я бросил туда свое одеяло и сел, сказав на ломаном немецком, в который, как обычно, подпустил ирландского акцента:

– Меня зовут Джон О'Нил. А вас?

– Меня – Томас, его – Леонард. Фамилии наши тебе знать ни к чему. А те трое, – он небрежно указал рукой на хмурые и неприветливые личности, – это эстлянцы, и они по-немецки почти не говорят.

– А можно где-нибудь здесь выпить пива за знакомство?

– Пока Иоганн не разрешил тебе выходить из дома, увы, придется обойтись без кабаков... Но я попрошу Магду принести копченой рыбы и по кружечке здешнего пойла.

   Следующие несколько дней я сидел безвылазно в доме, а выходить мне дозволялось лишь на двор, в сортир, да и то в сопровождении кого-нибудь из моих соседей. Впрочем, и они поодиночке туда не ходили. Когда я спросил, почему, Леонард мне ответил:

– Джонни, не то, чтобы тебе не доверяли... Просто, пока мы не начали действовать, нам лучше не высовываться. Ведь ты засыплешься сразу – говоришь только на саксонском немецком* (*Лютер перевел Библию на диалект Северной Тюрингии, принадлежавший к саксонской группе; именно этот язык и стал основой Hochdeutsch). Может ты понимаешь местный немецкий? Или хотя бы эстляндский?

   Я заверил его, что нет, не понимаю ни того, ни другого, хотя местный диалект немецкого мало чем отличался от мемельского. С этого момента Томас с Леонардом обсуждали предстоящие акции, пребывая в полной уверенности, что я ничего не пойму. Вскоре я уже знал, где именно они собирались взорвать пороховые склады, и кого из военачальников они хотят убить... И еще – эстляндцев они намеревались послать на верную смерть – именно им предстояло взорвать склады, причем бомбы должны были взорваться сразу после закладки. А еще они недоумевали, почему у «виконта» на «этого ирландца» – именно так они называли меня – были какие-то свои планы.

   А сегодня ко мне заглянул Шварц.

– Ну что ж, Джонни, кажется, подошло время и тебе заняться делом.

– Это интересно. И что же вы хотите мне поручить?

– Были у меня на тебя другие планы – хотел я тебя отправить связным на эскадру Его Величества. Но мы подумали, и решили, что, раз тебя русские ищут, то это не самая лучшая идея. А за местного ты ну уж никак не сойдешь.

– Это еще почему?

– А потому, что по-немецки ты ни черта не понимаешь, по-эстляндски тоже, ну а по-русски, кроме ругательств, ты за все это время так ничему не научился.

– Кое-что могу сказать по-русски, – с обидой ответил я и произнес с жутким ирландским акцентом:

– Господин, как идти к Ревель?

– Вот поэтому тебя сразу же и заберут в полицию. Тебе сказочно повезло, что ты сумел добраться до города. Нет, ты понадобишься мне здесь, в Ревеле. Завтра отнесешь вот это – он показал мне увесистую сумку – на Брайте Штрассе* (*ныне улица Лай), в желтый дом рядом с Олайкирхе* (*ныне церковь Олевисте). Там снизу еще кабак с вывеской в виде шестиконечной звезды* (*К евреям это никакого отношения не имело, а означало, что в этом месте продают свежее пиво.)

– А где это – Ланге Штрассе?

– Завтра выйдешь из дома и медленным шагом пойдешь налево. Вскоре тебя обгонит Леонард. Следуй за ним шагах в двадцати. Когда увидишь пивную, заходи – Леонард пойдет дальше, не обращай на него внимания. Зайдешь, сядешь за столик у стены, поставишь рядом с ней сумку, и закажешь у хозяина жареную форель и кружку темного. Он ответит, что форели нет, есть только копченая вимба* (*вимба – или по-русски – сырть. Рыба из семейства карповых). Скажешь – нет, вимбу я не люблю.

– А дальше-то что?

– Уйдешь оттуда. Не забудь оставить сумку там, где ты ее поставил.

– Понятно... не забыть оставить сумку?

– Именно так. А через два часа вернешься и скажешь хозяину пивной, что, мол, сумку забыл. И принесешь ее со всем тем, что будет в ней лежать.

– А поесть-то хоть можно будет?

– У тебя деньги остались? Или ладно, вот, держи – он сунул мне несколько монет. – Повернёшь в следующий переулок направо, выйдешь на соседнюю Ланге Штрассе* (*ныне улица Пикк), там есть харчевня с двумя рыбами на вывеске, только, упаси Бог, рыбу там не бери – она у них редко бывает свежая. А вот свинина там ничего. И денег как раз хватит на порцию мяса и кружку темного. Или светлого. Там, кстати, будет сидеть Томас – так ты сделай вид, что ты его не узнаешь, и ни в коем случае не подсаживайся к нему. А когда пробьет два часа, заплати и возвращайся в первую пивную. Да, и не забудь – сумку не открывай. Ни до, ни после. Уяснил? А то, если я об этом узнаю... - Шварц выразительно посмотрел на меня.

– Уяснил, – как не уяснить. А обратно-то я как вернусь?

– Подойдешь к Олайкирхе, а когда увидишь Томаса, иди вслед за ним – точно так же, в двадцати шагах.

   «Интересно получается, – подумал я. – Именно завтра и именно в час мне назначена встреча на Ланге Штрассе, только не в харчевне под вывеской двух рыбок, а там, где на вывеске изображен толстый монах. Вот только что мне делать с Томасом?»

 


  • Андрей 1969 и Колко изволили поблагодарить

#8      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 54 871
  • Пол:Мужчина

Отправлено 11 января 2020 - 19:21:57

7 (19) апреля 1801 года. Санкт-Петербург, Михайловский замок.
Патрикеев Василий Васильевич, журналист и историк.


   Да, «обрадовал» меня подполковник Михайлов. Знать, «подгнило что-то в Датском королевстве». Причем серьёзно подгнило. Еще не разоблаченные нами заговорщики заставили замолкнуть навеки Палена. Надо будет немедленно начать следствие по поводу его смерти. Если нам удастся выйти на тех, по чьему приказу был отравлен граф, то мы тем самым предотвратим еще немало неприятных для нас моментов. Ведь таким образом они могут спровадить на тот свет кого-нибудь из нас, или, самого императора.

   А пока я готовился к вопросу, который мы сегодня должны будем обсудить во время совещания в Михайловском дворце. Примечательно, что все присутствующие на нем – «посвященные», то есть знающие о том, что мы из будущего, и о том, что нам известно то, что должно произойти в самое ближайшее время. Конечно, точность нашего «всезнания» уже нарушена, ведь своим вмешательством в историю мы изменили ход событий, и многое пойдет здесь совсем по-иному.

   И вот ведь «синклит» собрался в личном кабинете царя в полном составе. Помимо меня и подполковника Михайлова, ну, и, естественно, самого хозяина кабинета, на совещании присутствовали: граф Аракчеев, генералы Кутузов и Багратион, и адмирал Ушаков. Все они прониклись всей серьезностью той темы, которую мы намеревались обсудить.

   – Господа, – обратился к ним Павел, – не будем терять времени зря. Пусть Василий Васильевич расскажет нам о том, как развивались события на Балтике в его истории.

– После окончания ремонта своих кораблей, – начал я, – 7 мая по григорианскому календарю, или 25 апреля по календарю юлианскому, адмирал Нельсон выйдет из бухты Кёге в открытое море. Подойдя к острову Борнхольм, он вынужден будет встать на якорь, чтобы переждать плохую погоду. Не следует забывать, что корабли британской эскадры, поврежденные датскими пушками, были отремонтированы наспех, и сильное волнение для них могло оказаться смертельно опасным.

   Здесь же Нельсон разделит свою эскадру. Несколько своих кораблей – самых скверных ходоков – он оставил у Борнхольма, чтобы наблюдать за шведской эскадрой, укрывшейся в Карлскруне, а сам с десятью 74-пушечными кораблями, двумя фрегатами, бригом и с множеством транспортов с десантом и орудиями направился к Ревелю. Если, конечно, ничего не изменится в вашей истории, его отряд окажется 12 мая по григорианскому календарю неподалеку от Ревеля.

– Значит, 12 мая, или 30 апреля по-нашему, – задумчиво произнес Павел. – А ведь осталось-то всего десять дней до пришествия англичан. Скажите, Василий Васильевич, как этот самый Нельсон поступит; может быть, он не станет рисковать, и не нападет на Ревель?

– Нападет, ваше императорское величество, обязательно нападет, – ответил я. – По натуре своей британский адмирал – авантюрист. Он не знает чувства опасности, и поступает порой весьма безрассудно. Я уверен, что он пренепременно решит атаковать нашу эскадру в Ревеле. Федор Федорович подтвердит. Он лично встречался с адмиралом Нельсоном и наблюдал его, что называется, вживую.

– Василий Васильевич прав, – кивнул Ушаков. – Британский адмирал самоуверен и горяч. Он порой забывает об опасности, и идет совершает рискованные поступки. Я полагаю, что он атакует Ревель. Нельсон уверен в своих подчиненных, и с презрением относится к морякам других стран.

– К тому же, – сказал подполковник Михайлов, – Нельсон рассчитывает неплохо подзаработать во время своей балтийской экспедиции. Британцы намереваются вернуть свои корабли и товары, которые под арестом находятся в Ревеле. Кроме того, как я помню, он от Борнхольма отправит часть своих легких сил для захвата призов – кораблей стран, присоединившихся к «Вооруженному нейтралитету». Призы для британцев – желанная и вполне законная добыча.

– Да, – согласился Павел, – британцы всегда были алчными, и не о воинской славе всегда думали, а о пошлой выгоде.

– Ваше императорское величество, – сказал Кутузов, – я собираюсь по прибытии в Ревель осмотреть уязвимые места в обороне города и укрепить их. Там сейчас генерал Барклай-де-Толли, которого я считаю весьма толковым и рассудительным человеком. Как мне донесли, он уже успел сделать многое для этого.

– Михаил Илларионович, – заметил я, – крепость места не в толщине и высоте его стен, а в храбрости и отваге защитников. Все будет зависеть от подготовленности моряков на эскадре, артиллеристов на береговых батареях и меткости огня егерей генерала Багратиона. Петр Иванович, как вы считаете, ваши егеря не дрогнут?

– Нет, Василий Васильевич, – Багратион, чувствовавший себя не совсем уверенно в присутствии императора, при последних моих словах встрепенулся, и голос его обрел твердость, – мои егеря подготовлены отлично благодаря помощи присутствующего здесь господина подполковника. – Багратион кивнул в сторону Игоря Михайлова.

   Могу за них ручаться – ни один из них не дрогнет, и встретит противника, как принято у русских – пулей и штыком.

– Мы знаем вашу храбрость, князь, – Павел с улыбкой посмотрел на Багратиона. – Только надо сделать так, чтобы все, кто нападет на русскую крепость, навсегда остались в нашей земле. А потому надо бить врага не только с помощью храбрости, но и хитрости. О том, как мы собираемся разбить наглых британцев, расскажет нам уважаемый Василий Васильевич…

   Я встал, прокашлялся, и начал:

– Господа, надо сделать так, чтобы английский адмирал сам влез с головой в ловушку, и уже не смог оттуда выбраться. И такая возможность у нас есть. Вот наш план – прошу его внимательно выслушать и добавить в него все необходимые – с вашей точки зрения – дополнения…

 


  • Андрей 1969 и Колко изволили поблагодарить

#9      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 54 871
  • Пол:Мужчина

Отправлено 12 января 2020 - 20:39:27

9 (21) апреля 1801 года. Ревель.
Чарльз Джон Кэри, 9-й виконт Фольклендский.
 
– Вот так, значит, все и было, – стараясь не смотреть мне в глаза, промямлил Сэм.
 
– Другими словами, ты хочешь сказать, что этот балбес Томас упился, как свинья, и потерял О'Нила из виду?
 
– Увы, именно так. Я же не знал, что он раньше был горьким пьяницей. И что это его любимый кабак. Про него трактирщик так и сказал – мол, приходит, садится, и начинает пить – а потом перед закрытием его приходится будить и за шкирку выкидывать на улицу – пусть там трезвеет. Вот так случилось и сейчас.
 
– А как вообще вам пришла в голову идея направить О'Нила и Томаса именно туда?
 
– Это Томас и предложил – говорит, недорого, пиво хорошее, только рыбу лучше не есть, а то он не раз ей травился.
 
– Травился твой Томас, наверное, пивом, да и то из-за того, что пьет его без меры. Ладно, что уж теперь... Что с этой свиньёй?
 
– Сидит в подвале.
 
– Это правильно. Придумаем, что с ним делать. А дальше-то что было?
 
– О'Нил, по его словам, побродил у Олайкирхе, но, когда часы пробили три, понял, что Томаса уже не дождется. Сначала, по его словам, думал вернуться «К двум рыбам», но потом правильно решил, что, раз ему сказано было не узнавать Томаса, лучше этого не делать и рассказать нам. И, глядишь ты, смог грамотно найти дорогу обратно – разве что в одном месте плутал.
 
– А что с Людвигом?
 
– Он, как я и планировал, напал на О'Нила футах в пятистах от дома и попробовал вырвать у него сумку. О'Нил его так отделал... Потом связал его же кушаком, в рот запихал носовой платок, и запихнул в какой-то двор. А когда пришел – сразу мне обо всем доложил.
 
– Интересно... А ведь твой Людвиг же на голову выше О'Нила. И что с ним теперь?
 
– Рука сломана, наверное, и ребра тоже... Боец из него теперь никудышный.
 
– А кто мне говорил – мол, проверим этого ирландца в деле? А теперь мы лишились лучшего нашего человека. Да и Томас оказался ненадежен. В сумку-то твой О'Нил не заглядывал?
 
– Нет – иначе бы закладка не оказалась бы на месте.
 
– А что там у тебя было?
 
– Колесцовые замки. С их помощью мы взорвем бочки с порохом. 
 
– Ага, это хорошо... А почему ты не отправил Томаса или Людвига за ними?
 
– Так я подумал – ведь если Томаса либо Людвига с замками остановят, то могут чего-нибудь заподозрить. А взяли бы этого О'Нила... Он вряд ли смог им показать наш дом, да и о наших планах ничего не знает.
 
– Обратную дорогу он, тем не менее, нашел.
 
– Да, и Людвига поколотил изрядно – если б мне кто об этом сказал, то ни за что не поверил бы.
 
– Не хочется так сразу ему доверять, да, видно, придется. Время поджимает, а других исполнителей у нас нет. Сделаем так. На мызу пойдешь ты – Леонард английского не знает, и с флотскими нашими парнями объясниться не сможет. Сам Леонард пусть делает то, что и планировалось. Взрывными работами придется руководить мне. А к этой шотландской свинье отправим О'Нила. Расскажи ему подробно, что он должен сделать. Получится у него – будем с ним дальше работать. А не получится – что ж, без потерь в нашем деле не обойтись…

  • Андрей 1969 и Колко изволили поблагодарить

#10      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 54 871
  • Пол:Мужчина

Отправлено 13 января 2020 - 11:45:39

Историческая справка.

Укрепления Ревеля.


   До начала XVIII века укрепления Ревеля со стороны моря ограничивались крепостными стенами. Лишь к началу Северной войны шведы - тогдашние хозяева города - построили несколько приморских батарей.

   Но это им не помогло - в 1710 году после кратковременной осады Ревель сдался войскам русского генерала Боура. Петр I, опасаясь попыток шведов отбить Ревель, лично осмотрел укрепления города и приказал немедленно приступить к усилению обороны военной гавани, укреплению молов, для чего были выделены немалые денежные средства и направлены три военных инженера и десять мастеров. Одновременно в Ревеле была сосредоточена эскадра из нескольких линейных кораблей и фрегатов, получивших возможность раннего выхода в море для противодействия шведам в Финском заливе.

   Однако вскоре обнаружились значительные неудобства тогдашней Ревельской гавани вследствие се узкости и открытости северным ветрам, причинявшим кораблям «много шкоды». Так, в 1716 году сильная буря не только разбила корабли «Фортуна» и «Антоний» и сильно повредила остальные, но почти совершенно разорила самую гавань и уничтожила начатые работы по устройству мола Ввиду того, что подобные явления повторялись каждую весну и осень, а тогдашние технические условия не позволяли успешно бороться со стихией путем создания более крепких сооружений, Петр I поспешил до поры до времени отказаться от Ревеля. Гибель судов заставила его приступить к поискам более удобного места для устройства порта Объехав еще в 1714 году лично все побережье, Петр уже тогда остановился на Рогервике* (*ныне - Палдиски, Эстония), где и было начато оборудование порта.

   Однако, сознавая все значение Ревеля как крепости и торгового порта, а также его связь с вновь устраиваемой базой флота Рогервиком, Петр 1 не терял надежды на соответственное оборудование и его. В 1721 году, когда мир со Швецией доставил необходимое спокойствие на водах Финского залива, государь приказал произвести точный промер Ревельского залива от острова Карлос до восточного его берега, дабы узнать, нельзя ли там устроить надежный мол для закрытия рейда. Розыски кончились неудачей, ибо единственным местом, удобным для мола, была признана полоса в пяти верстах от острова Карлос с глубиной до 20 сажен. Невозможность с тогдашними техническими средствами произвести столь сложную работу заставила Петра I отказаться от дальнейшего укрепления Ревеля и усилить работы в Рогервике. Но царь не желал отказываться от Ревеля.

   В 1724 году, когда возник вопрос о ремонте ревельских укреплении, Петр высказал следующую мысль: «Ревель содержать так, как есть. А между тем подумать, когда Рогервик офортирируется, нужна ли она будет. Ныне же она за фортецию почесться не может, а ежели доделывать так как начата и уже три больверка сделаны, то и в 20 лет ее не отделать, ибо шведы один больверк 17 лет делали. К тому же, если оные бастионы прямо людьми осадить, то понадобится более 10 тысяч человек и несколько тысяч пушек».

   Однако смерть Петра I в 1725 году приостановила окончательное решение о Ревеле как приморской крепости и базе.

   В 1727 году, когда изменившиеся взгляды на необходимость Рогервика как передовой базы флота побудили правительство приостановить начатые здесь работы, указом Верховного тайного совета было велено Ревельскую гавань привести в оборонительное состояние, так как здесь (до 1732 года) содержались и военные корабли, для коих было устроено небольшое адмиралтейство с мастерскими. Во исполнение этого приказания приступили к постройке на острове Карлос сильной батареи «с двойным боем» (т. е. в два яруса), укрепления на берегу у города, а на Эстляндской косе было решено возвести шанец на 58 пушек. Кроме того, на берегу были выстроены: Ост-батарея с двойным же боем, шанец на 48 орудий и шанец Миндакуле, а на Наргене - шанец о 5 бастионах.

   С окончанием работ по Высочайшему указу 16 марта 1727 года все Ревельские (приморские) укрепления, так же как и Кронштадтские, были переданы в ведение Адмиралтейств-Коллегий. На содержание этих укреплений было ассигновано 3000 рублей, помимо расходов на ремонт и исправление наиболее старых батарей.

   В 1732 году с упадком флота все ревельские морские укрепления были переданы в Адмиралтейское ведомство, а находившиеся суда были переведены на стоянку в Кронштадт.

   С восшествием на престол императрицы Елизаветы Петровны, восстановившей заветы своего родителя и энергично приступившей к восстановлению морского могущества России, Ревелю снова было возвращено значение морской оперативной базы. В 1743 году Высочайшим указом императрицы было повелено иметь в Ревеле эскадру, для чего было приступлено к приведению гавани и порта в исправность.

   Однако пришедшие в ветхость портовые сооружения требовали таких больших расходов, что посланный для осмотра инженер-генерал Люберас донес, что исправление старой гавани и укреплений потребует больше средств, чем построение их вновь. Поэтому он предлагал отнести гавань несколько западнее в более закрытое от ветров место, указывая, что в этом случае ее будет легче защитить и батареями с острова Карлос и берега. Восточные же укрепления Люберас находил ненужными, предлагая их уничтожить.

   Однако, принципиально согласившись с представлениями Любераса, императрица все же решила последовать примеру Петра I и закончить прежде укрепление Рогервика. Что же касается Ревеля, то его гавань было повелено починить в самых необходимых местах, новой же гавани не делать до тех пор, пока Рогсрвикская не приведется в такое состояние, чтобы военные суда могли в ней находиться вполне безопасно. Вместе с тем было приказано Люберасу составить смету на построение новой Ревельской гавани.

   Сложность работ по оборудованию военного порта в Рогервике отложила начало создания порта в Ревеле до самой смерти императрицы Елизаветы Петровны. Со вступлением на престол императрицы Екатерины II вопрос этот был поднят в самом непродолжительном времени. Строитель Рогервикского порта знаменитый Миних в 1763 году, представив отчет о состоянии Ревельского порта, настаивал на необходимости серьезных мер по приведению его в порядок.

   Однако ввиду того, что исправление старых сооружений и батарей потребовало 84 тысячи рублей, было решено, согласно проекту Любераса, устроить каменную гавань западнее прежней, размерами, допускающими содержание 10 кораблей, 10 фрегатов и нескольких мелких судов. Высота стенок гавани предполагалась в 19 фут.

   Назначенная для обсуждения этого вопроса комиссия постановила Рогервик (переименованный к этому времени в Балтийский порт) оставить в виде убежища для судов от крепких ветров, все же средства употребить на построение в Ревеле новой военной каменной гавани по новому проекту с солидными укреплениями. Представленный Минихом план был утвержден в 1765 году, причем требовалось 12 лет работы, 400 тысяч рублей ежегодного ассигнования и 4000 рабочих. Однако и этот проект не был приведен в исполнение, по-видимому, из-за недостатка средств. Поэтому и на этот раз ограничились постепенной починкой уже имевшегося. До 1788 года постепенно все укрепления и строения порта были ремонтированы, что обошлось около 60 тысяч рублей.

   В 1788 году начавшаяся война со Швецией заставила обратить особое внимание на Ревель, как на базу для флота. Осмотр Ревельского военного порта особой комиссией показал необходимость немедленного дополнительного ремонта, на который тотчас же было отпущено из Кабинета императрицы 50000 рублей. Опыт войны 1788-1790 гг., доказавший все значение Ревельского порта, где все три года находилась наибольшая часть нашего действующего флота, заставил еще раз обсудить вопрос об его укреплении и приведении в порядок. Составленный в 1791 году проект военного порта, способного вмещать 50 кораблей и 20 фрегатов, с добавочными укреплениями и батареями требовал 5 миллионов рублей и 11 лет работы. Однако проект этого вызвал целый ряд сомнений, и исполнение его было отложено. Пока же было предписано привести Ревельскую гавань в оборонительное состояние, усилив ее вооружением с упраздненных укреплений Балтийского порта.

   Начатые работы не принесли желаемых результатов. В 1792 году сильная буря почти разрушила стенку (свайную) гавани, а шторм 1794 года довершил ее разрушение, несмотря на произведенные починки.

   Император Павел I, обратив в 1796 году внимание на Ревельскую гавань, приказал прежде всего приступить к оборудованию порта адмиралтейством и казармами, отпустив по смете 43000 рублей. Одновременно батареи на острове Карлос, на мысе Миндакуле, Эстляндская и «двойного» боя были ремонтированы и обнесены несколькими рядами кольев. В 1799 году начата очистка и углубление гавани. Вместе с тем определено и вооружение приморского фаса гавани в 747 орудий. Тогда же заложены новые батареи у Шон-бастиона и по берегу рейда.

   По ведомости и плану 1800 года находились батареи: Двойная, Кессель, Вест, Ост, Штерншанц и на острове Карлос.

 


  • Колко изволил поблагодарить

#11      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 54 871
  • Пол:Мужчина

Отправлено 16 января 2020 - 15:18:43

9 (21) апреля 1801 года. Ревель.
Майор ФСБ Никитин Андрей Кириллович. РССН УФСБ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области «Град».


   Забавно все как-то получилось… Это я о встрече с нашим агентом, Джулианом Керриганом. Местом встречи, которое, как известно, изменить нельзя, была назначена забегаловка на Ланге Штрассе. А сама встреча была назначена на час дня по местному времени. На вывеске здешнего «общепита» в стиле наших «митьков» был намалеван мордастый монах.
   
   За полчаса до назначенного времени, я проследовал в заранее заказанный мною отдельный кабинет в сем «душеспасительном» заведении, заказал кувшин пива и поесть на двоих, и начал дожидаться агента. Через десять минут, в дверь постучали. Я подумал, что Керриган явился рановато, но все оказалось хуже.
   
   В кабинет вошел Саша, один из моих ребят, и сказал:
   
– Шеф, за Керриганом слежка.

– Рассказывай.

– Двое из ларца, одинаковых с лица. Один «ведет» его спереди, другой сзади. Первого он видит, второго, вероятно, нет, хотя многие прохожие обращают внимание на второго – слишком уж он старательно изображает Лесли Нильсена из «Голого пистолета», когда тот проник в дом к злодею. Может, незаметно придушить обоих?

– Не надо – тогда мы провалим Керригана. А где именно они находятся?

– Идут по улице Лай – здесь она именуется Брайте Штрассе – по направлению к Олевисте. Женька следит за вторым.

– И правильно. А ты пока побудь на Пикк – тьфу ты, на Ланге Штрассе – посмотри, не завернут ли они сюда. Я же схожу взгляну, что там творится. Ведь нужно будет как-нибудь отсечь обоих филеров.

   Когда я пришел на Брайте Штрассе, ио увидел Керригана с сумкой на плече, входившего в какую-то пивную с могендовидом над дверьми. А филеров не было – ни одного, ни второго. Я чуть прогулялся по улице, контролируя вход в «еврейскую» пивную, и увидел, как человек, похожий по описанию на одного из «хвостов», быстрым шагом возвращается по Брайте Штрассе, даже не смотря по сторонам. Второго же филера я не увидел.
   
   Минуты через три, Керриган вышел из пивной без сумки и не спеша отправился дальше. Свернув в какой-то переулок, он вырулил на Ланге Штрассе. «Он что, совсем спятил?! – подумал я. – Его же ведут, а этот «штирлиц» хочет привести слежку туда, где мы договорились с ним встретиться!»
   
   Но американец завалился в кабак, на вывеске которого красовались две худосочного вида салаки. Я зашел туда вслед за ним и увидел Женьку, сидевшего за барной стойкой и цедившего пиво. Тот еле заметно кивнул чуть в сторону. Присмотревшись, я увидел в том направлении габаритного немца, сидевшего, развалившись, за столиком, а перед ним стояли тарелка со свининой и сразу три кружки пива. Четвертую он опустошал с завидной скоростью.
   
   К моему удивлению, Керриган сидел за столиком один на другом конце заведения. Он тоже заказал себе пиво и еду.
   
   В карманах у меня было полно всякой всячины, в том числе и спецсредств на все случаи жизни. Для того чтобы качественно «нокаутировать» нужного человека, у меня имелся и небольшой пузырек с клофелином. В нашем времени этим препаратом для гипертоников активно пользуются «дамы с пониженной социальной ответственностью». Пока одурманенный клиент находится в полной отключке, они выворачивают его карманы и уходят по-английски, не попрощавшись* (* англичане, как ни странно, именуют сие “French leave“, сиречь «уходом по-французски»). Если добавить чуток этого зелья в кружку филера, то он вскорости погрузится в крепкий и здоровый сон, а мы с агентом сможем спокойно побеседовать.
   
   Только как это сделать? Ведь надо подлить клофелин клиенту так, чтобы тот этого не заметил. Придется разыграть небольшой спектакль.
   
   В общем, все у нас получилось, причем совсем не так, как у Лелика в «Бриллиантовой руке». Оставив кружку с пивом на столе, я бросил туда монетку, пробурчал, что сейчас вернусь, и вышел на улицу – туалетов в этом городе не было, и все выходили «отлить» прямо на улицу. И, когда мимо меня прошел Сашка, я показал глазами на «Двух салак» и сделал чуть заметное боксерское движение. Тот на секунду прикрыл глаза – понял – и вошел в кабак.
   
   Отлив и натянув обратно штаны (ширинок здесь не знали), я вернулся в «Две салаки» и увидел, как Саша, проходя мимо Женьки, сильно толкнул его, да так, что пиво из его кружки расплескалось по барной стойке. Женька, подскочив, попытался ударить мнимого обидчика кулаком в лицо, но тот увернулся, после чего оба стали весьма правдоподобно разыгрывать пьяную драку.
   
   Все посетители, естественно, с интересом приготовились понаблюдать за двумя пьянчугами, готовыми вцепиться друг другу в глотку. Да и филер, который уже допивал вторую кружку, тоже стал глазеть на них. Воспользовавшись этим, я, проходя мимо него к своему столику, незаметно плеснул в третью кружку клофелин.
   
   А к моим парням уже бежал хозяин сего заведения.
   
– А ну пошли отсюда! У меня здесь приличное заведение! Деритесь в другом месте!

   Мои ребята опустили кулаки, и один из них заблеял:
   
– Да нам бы пива выпить...

– Протрезвеете – приходите. А пока – вон!

- Хорошо, хорошо, уходим, – и парни, «забыв» о драке, вывалились из трактира.

   А тем временем филер уже «дозревал». Он стал хватать ртом воздух, и вскоре,  уронив голову на столешницу, заснул богатырским сном. Я встретился глазами с Керриганом и выразительно посмотрел на дверь. Неспешно поднявшись из-за стола, я расплатился с подскочившим ко мне «халдеем», вышел на улицу, и не спеша пошел в кабак с толстым монахом на вывеске, где для меня был приготовлен кабинет. А минут через пять ко мне присоединился американец.
   
   Керриган был несказанно рад встрече.
   
– Сэр, если бы вы знали, как мне надоели эти ублюдки, – воскликнул он. – Будь моя воля, я бы всех их развесил на фонарях. Если бы вы только знали – сколько разных мерзостей они придумали для русских! Я всегда считал англичан отъявленными подлецами, но тут они замыслили такое!

– А ты расскажи все что знаешь, – я положил на столешницу диктофон, и нажал на кнопку «запись». – Мы же примем надлежащие меры, чтобы ничего из ими задуманного не произошло.

   Керриган довольно толково доложил мне о замыслах англичан. Действительно, островитяне собирались к приходу эскадры адмирала Нельсона устроить в Ревеле настоящий ад. Они планировали повторить то, что сделали роялисты в Париже на улице Сен-Никез в прошлом году, только в еще больших масштабах.

   По сути, они собирались использовать нечто вроде «шахид-мобилей». Взять пароконную повозку, нагрузить ее бочками с порохом, и направить к одному из важных оборонных объектов в городе. Например, к пороховому складу, гарнизонным казармам, штабу обороны. Возница такой повозки – их предполагалось набрать среди местных эстонцев – стал бы подрывником-смертником. Добравшись до места, он должен был привести в действие примитивный взрыватель, воспламенявший порох. Мощный взрыв мог нанести оборонявшим Ревель войскам немалые потери.

    Кроме того, планировался и индивидуальный террор. Специальные боевые группы в нужный момент должны были совершить нападения на русских военачальников, возглавляющих оборону города и уничтожить их. Взрывы, разрушения и террор создадут в городе панику, и эскадра Нельсона, воспользовавшись этими факторами, легко захватит Ревель.

   Что ж, задумано неплохо. И наша задача – сделать все, чтобы подобное не случилось. Надо будет переговорить с нашим начальством, и прикинуть, что мы можем противопоставить замыслам британцев.

– А еще у них главным – тот самый виконт, который Беннигсена застрелил, – добавил мой собеседник.

- Вот и хорошо. Мне давно уже хочется поговорить с ним по душам. А какие тебе дали инструкции?

– В два часа подойти в ту, первую пивную и забрать там свою сумку, затем дождаться Томаса – так зовут человека, который заснул у «двух салак» – у Олайкирхе, и следовать за ним в место, где мы обитаем.

– А что с другим?

– Не знаю. За Леонардом я должен был следовать по пути сюда, потом он должен был уйти. Но обратную дорогу я, в случае чего, найду.

– Сделаем так. Как раз пробило два часа. Забери сумку и иди к Олайкирхе. Если за тобой пришлют кого-нибудь, иди за ним. Если нет, подожди до трех и попробуй найти дорогу домой.

   Керриган кивнул и вышел. Минут через двадцать я направился к Олайкирхе – так немцы именовали церковь, известную в двадцатом веке как Олевисте. Мой американец – уже с сумкой на плече – старательно делал вид, что не спеша прогуливается у церкви. А когда часы  пробили три, он встрепенулся и направился обратно по Брайте Штрассе, а потом начал сворачивать то на одну, то на другую улицу.

   Я следовал в некотором отдалении, но минут, наверное, через десять на американца напал незнакомый амбал, попытавшийся отобрать у него сумку. Я хотел было вмешаться, но Керриган довольно грамотно – видимо, не зря он торчал в Манеже и наблюдал за тренировками наших орлов – начистил морду нападавшему, связал его, и затащил в какой-то проход.

   А еще метров через триста он подошел к одному неприметному дому. Здесь он немного потоптался у входа, а затем, постучавшись, вошел в него. Мы поняли, что именно в нем и находится британская резидентура.

   Вот и славно, трам-пам-пам… Надо взять под наблюдение это шпионское гнездо, отснять лиц, которые его посещают, и, когда придет время, прикрыть эту лавочку…
 


  • Андрей 1969, Колко и tetrum изволили поблагодарить

#12      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 54 871
  • Пол:Мужчина

Отправлено 20 января 2020 - 19:08:57

9 (21) апреля 1801 года. Санкт-Петербург, Михайловский замок.
Патрикеев Василий Васильевич, журналист и историк.


   Сегодня я познакомился с одним удивительным человеком, о котором много слышал, но лично встретиться как-то не сподобился. Причем наше знакомство с ним произошло при весьма необычных обстоятельствах.

   Засидевшись в своем кабинете часов до семи, я решил немного прогуляться. Конечно, с моей стороны все дальнейшее было вопиющей беспечностью, за которую я себя потом ругал. В общем, никого не предупредив, я вышел из Кордегардии и отправился по набережной Фонтанки в сторону Невы. К тому времени окончательно стемнело, масляные лампы в уличных фонарях еле-еле светили, а луна спряталась за тучи. Темно было, как у негра в ухе.

  Где-то рядом с церковью Симеона и Анны кто-то грубо схватил меня за  рукав шубы. В спину уперлось нечто твердое, что по моему разумению вполне могло быть стволом пистолета.

– Стой, барин, не дури, – произнес хриплый голос у меня за спиной. – Если тебе жить охота – снимай шубу, скидавай шапку и давай сюда кошелек.

   Я понял, что напоролся на здешних стопорил, которые вышли на ночной промысел. У меня, правда, в кармане шубы лежала рация, а в поясной кобуре – ПМ. Но я вряд ли бы успел ими воспользоваться. Грабители вполне могли бы полоснуть меня по горлу ножом – краем глаза я заметил второго подельника бандита, который стоял справа от меня со здоровенным тесаком в руке. Обидно было попасть в XIX век, познакомиться с императором, и стать жертвой обычного «романтика с большой дороги»…

   И тут произошло неожиданное. Грабитель с ножом взлетел в воздух, перевернулся, и, словно дохлая лягушка, шлепнулся на землю. Поверженный злодей лежал неподвижно. Похоже, он был без сознания. Ствол, который упирался в мою спину, куда-то делся. Я услышал жалобный вой и хруст. Обернувшись, я увидел согнувшегося в три погибели мордоворота, рука которого с пистолетом оказалась зажатой в кулаке человека во флотском мундире. Мой спаситель был мало похож на Шварценеггера – роста чуть выше среднего, широкоплечий, с ясным и приветливым лицом.

– Рад помочь вам, сударь, – улыбнулся он мне. – Позвольте представиться – капитан-лейтенант флота Российского Дмитрий Лукин. Я вижу, что вы чуть не стали жертвой ночных разбойников. Сударь, весьма неосторожно в такое время бродить по улицам.

– Благодарю вас, Дмитрий Александрович, – ответил я. – Я много слышал о вас, как о храбром и благородном морском офицере. Для меня большая честь пожать вашу руку. Только не так, как вы сделали это с сим бандитом.

   Лукин кивнул и разжал руку. На землю выпал покореженный кремневый пистолет. Разбойник, жалобно поскуливая, поднял руку. С первого взгляда мне стало понятно – без квалифицированной медицинской помощи этому гоп-стопнику грозит полная инвалидность, ибо кости его кисти надо будет собирать по частям.

– Простите, но я с вами не знаком, сударь, – сказал Лукин. – Однако вы знаете мое отчество. Не могли бы вы пояснить – при каких обстоятельствах мы с вами встречались?

– Для начала я представлюсь. Меня зовут Василий Васильевич Патрикеев. Кто я и откуда, сказать я вам не могу. На это требуется разрешение самого государя. А откуда я вас знаю… Да такого известного человека как вы в Петербурге вряд ли еще сыщешь. О вашей силе рассказывают чудеса…

   Капитан-лейтенант довольно улыбнулся, а потом поднял за шкирку с земли поверженного грабителя. Тот был в полном нокауте. Глаза у него закатились, а изо рта на подбородок стекала струйка крови.

– Никак убил, – встревоженно произнес Лукин. – А ведь я закаивался бить злодеев в полную силу. Опять придется брать грех на душу!

   Я нагнулся и приложил пальцы к шее грабителя. Пульс прощупывался, и это означало, что он все еще жив. О чем я и сообщил Лукину.

– Ну и слава Богу, – облегченно вздохнул он. – Надо бы вызвать будочника, чтобы он забрал этих каналий и отвел их в участок.

– Где их сейчас найти, будочников этих? Небось, спят в своих будках, видят седьмые сны. Обождите, Дмитрий Александрович, я сейчас позову своих ребят. Они доставят их туда, куда нужно.

   С этими словами я достал из кармана рацию и вызвал дежурного. Кратенько объяснив ему, что произошло, и где сейчас нахожусь, я попросил его выслать мне на помощь пару человек с возком, чтобы отправить в Кордегардию задержанных. С ними стоило потолковать – сами ли они решили напасть на меня, или их кто-то надоумил. Ведь вполне вероятно, что местных лихих людей навели на меня наши недруги, пытаясь таким способом избавиться от меня.

   Во время моих переговоров Лукин смотрел на меня широко раскрытыми от удивления глазами. Он был изумлен, наблюдая за тем, как я беседую с кем-то невидимым, и в ответ мне раздаются чьи-то слова. Этот храбрец даже тайком перекрестился.

– Василий Васильевич, что это? – спросил он. – с кем вы сейчас разговаривали?  

– Это, Дмитрий Александрович, прибор, который передает все сказанное мною людям, находящимся сейчас у Михайловского дворца. Они будут здесь с минуты на минуту.

– Так вы, господин Патрикеев, получается, из тех? – растерянно произнес Лукин.

– Из каких «тех»? – поинтересовался я.

– Из новых фаворитов императора. О них рассказывают столько всего, что в эти рассказы просто невозможно поверить.

– И что же о нас рассказывают? – мне стало любопытно услышать от этого русского богатыря, храбро сражавшегося со шведами у Красной Горки и Выборга, и геройски погибшего во время битвы с турецким флотом у мыса Афон в 1807 году.

– Говорят, что вы явились из каких-то неизвестных земель, что вы можете знать будущее, и у вас удивительные машины, которые движутся сами, без помощи лошадей. Я не верил во все это, но теперь, когда своими ушами услышал, как вы разговариваете с людьми, находящимися далеко от вас, готов поверить во все то, что о вас рассказывают.

   Вдалеке раздался топот копыт и шум колес возка. К нам подскакал поручик Паскевич в сопровождении двух гусар. Из возка выбрались два «градусника», которые привычно обыскали покалеченных грабителей.

– Василий Васильевич, – сказал один из «спецов», – подполковник Михайлов недоволен вашим опрометчивым поступком и надеется, что сегодняшнее происшествие станет для вас уроком.

   Я не стал перечить, потому что на слова Михайлова мне нечего было возразить, а вместо этого представил капитан-лейтенанта Лукина «градусникам». Те уставились на него, словно увидели мамонта на Невском. О Лукине, точнее, о его приключениях, они много читали.

– Дмитрий Александрович, – сказал я Лукину. – Я был бы очень благодарен, если бы вы посетили мое скромное жилище в Кордегардии. Я хотел бы о многом с вами переговорить. Я знаю, что в данный момент вы ждете нового назначения. Восьмидесятипушечный корабль «Рафаил», командиром которого вы станете, сейчас даже не спущен на воду, и будет готов к выходу в море лишь через год. Я надеюсь, что вы будете не против поучаствовать в одном опасном деле. Нам бы очень пригодилась ваша сила и умение биться с врагом в рукопашной.

– Да, но… – начал было Лукин, но я перебил его:

– Я обещаю вам, что вопрос о вашей новой службе я решу с государем. Своих слов я на ветер не бросаю…

 


Сообщение отредактировал Road Warrior: 20 января 2020 - 20:43:33

  • Андрей 1969, Колко, tetrum и еще 1 изволили поблагодарить

#13      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 54 871
  • Пол:Мужчина

Отправлено 27 января 2020 - 17:09:08

10 (22) апреля 1801 года. Эстляндская губерния. Ревель.
Подполковник ФСБ Баринов Николай Михайлович. РССН УФСБ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области «Град».


   Сегодня я с капитан-лейтенантом Крузенштерном обхожу Ревель и его окрестности. Провожу рекогносцировку будущего места сражения с британцами. Крузенштерн, как человек, проживший в этом городе не один год, дает мне пояснения, а заодно рассказывает о себе. Кстати, мы с Иваном Федоровичем успели подружиться и перейти на "ты".

– Знаешь, Николай, – с улыбкой произнес Крузенштерн, – судьба человека порой бывает настолько удивительна, что только диву даешься. Вот, например, мой дед, Эверт Филипп. Он был подданным шведской короны, и, когда началась война между Швецией и Россией, дед служил в армии короля Карла XII. В 1701 году, в сражении у мызы Эрестфер с войсками генерала Шереметева он, будучи подполковником, попал в плен. Вместе с другими шведскими пленными его отправили в Сибирь. Там, в небольшой деревушке неподалеку от Тобольска дед и прожил двадцать два года. Он с благодарностью вспоминал русских людей, которые помогали пленным и относились к ним вполне по-человечески.

– А потом что с ним стало? – спросил я.

– После заключения Ништадтского мира, дед вернулся домой. Но принадлежавшая ему мыза в Эстляндии, как и сама Эстляндия, стала русской. Деду пришлось восстанавливать разрушенную войной мызу. Он женился, и жена его, моя бабушка, Ева Кристина Мария фон Пайкуль, родила ему пятерых детей. Их старший сын Иоганн Фридрих и стал моим отцом.

– Да, интересная история, – вздохнул я. – А у тебя осталась родня в Швеции?

– Осталась, – Крузенштерн хитро посмотрел на меня. – Брат моего деда, Адольф Фридрих, тоже служил в армии короля Карла XII, и в чине полковника погиб в 1713 году в сражении с русскими у реки Пялькане. У него было пятеро детей, один из которых, Мориц Адольф, стал адмиралом шведского флота.

– Вот как! – удивился я. – И ты ни разу не встретился с кузеном твоего отца?

– Хвала Господу, – улыбка исчезла с лица моего собеседника. – Не забывай, что я, тогда еще юный мичман, на корабле «Мстислав» участвовал во многих сражениях русско-шведской войны. И с адмиралом фон Крусеншерна – так на шведский манер стала звучать наша фамилия – я мог бы встретиться лишь как с врагом моего отечества. А вот с сыном его – с полковником Морицем Соломоном – я бился во время сражения у Гогланда.

   Но, Николай, давай оставим в покое моих предков и подумаем, где адмирал Нельсон может высадить своих головорезов.

– Я думаю, что вряд ли прямо на причалы Ревеля. Там стоит немало пушек, да и артиллерия русских кораблей перетопит шлюпки с десантом еще до того, как они подойдут к берегу.

– Это так, – кивнул Крузенштерн. – Со стороны островов Большой Карлос и Малый Карлос высадка тоже маловероятна. Там тоже имеются береговые батареи, да и свои большие корабли Нельсон поведет с той стороны.

   Остается лишь берег справа от города и порта. Что у нас там?

   Я взглянул на карту. Вот парк Екатериненталь* (*сейчас это парк Кадриорг) с запущенным и полузаброшенным дворцом императора Петра I. В парке находится возвышенность, именуемая местными жителями Лысой горой. Здесь же, неподалеку, находится мануфактура купца Христиана Фрезе. Место на горе удобно для наблюдения за заливом. Но для высадки десанта оно не совсем годится – британские корабли не смогут поддержать своих морских пехотинцев – им придется стрелять снизу вверх, что для кораблей весьма затруднительно. Да и десант вынужден будет пробиваться через парк, где за каждым деревом его будет поджидать русский егерь со штуцером в руках.

   Я изложил свои сомнения Крузенштерну, и тот со мной согласился.

– Наши наблюдатели, – сказал он, – успеют обнаружить высадку еще до ее начала.  Расстояние от города до парка небольшое, и наши егеря сумеют быстро подойти к месту высадки. Нет, Николай, я думаю, что британцы выберут для высадки другое место.

   Снова взглянув на карту, я ткнул пальцем в окрестности монастыря Святой Бригитты.

– Скажи, Иван, может, здесь?

   Крузенштерн посмотрел и наморщил лоб.

– А что, место подходящее. Берег здесь пологий, шлюпки с десантом могут спокойно подойти и высадить солдат. Ни батарей, ни укреплений нет. Есть небольшая деревенька Мариенталь, в которой живут в основном эсты. Рядом развалины монастыря – с моря неплохой ориентир для высадки.

   Послушай, Николай, я думаю, что неплохо бы послать в эти места разведчиков, чтобы разузнать, не появлялись ли здесь чужие люди. Ведь англичане наверняка тоже внимательно исследуют окрестности Ревеля. И их лазутчики рыщут вокруг города в поисках подходящего места для высадки.

– Ты прав, Иван. Надо порасспросить здешних жителей. Только сделать это следует аккуратно, чтобы не насторожить британцев. Ведь у них должны быть свои люди среди местных. Вернемся в Ревель – и я озабочу этим тех, кто у нас занимается разведкой.

   А пока, если ты не против, давай съездим в этот самый Мариенталь. Надо все увидеть своими глазами.

– Нет, Николай, не против. К тому же я давненько не был в тех краях. Мне хочется еще раз взглянуть на знакомые с детства места.
 


  • Андрей 1969, Колко и tetrum изволили поблагодарить

#14      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 54 871
  • Пол:Мужчина

Отправлено 29 января 2020 - 16:48:25

10 (22) апреля 1801 года. Эстляндская губерния. Окрестности Ревеля.
Подполковник ФСБ Баринов Николай Михайлович. РССН УФСБ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области «Град».


   К Мариенталю я отправился с Крузенштерном на пароконной бричке. На козлы уселся вестовой Ивана Федоровича – здоровенный матрос с ярко выраженным хохляцким акцентом. Звали его Миколой. Помня, что загородная поездка для нас может оказаться опасной, я прихватил с собой пистолет ПБ* (*бесшумный самозарядный пистолет, при создании которого был использован ударно-спусковой механизм и магазин от пистолета ПМ), нож и мои любимые нунчаки.

   Заодно мы переоделись в цивильную одежду. В военной форме – тем более, моей – появляться в районе монастыря Святой Бригитты было бы опрометчиво. Если в Мариентале окажутся британские агенты, то они, вполне вероятно, заметят подозрительных людей и насторожатся. А нам это ни к чему. Конечно, для меня здешняя шмотка была непривычной, но я все же надеялся, что мне не придется проводить дефиле перед местными обывателями. От себя я велел двум своим ребятам в полной снаряге отправиться вслед за нами в закрытой карете, и остановившись в паре километров от Мариенталя, ждать. Если наша рекогносцировка пройдет без происшествий, то они, получив от меня сигнал по рации, также тихо и спокойно отправятся назад. Ну а если у нас начнет припекать, то они придут на помощь и загасят британцев и их помощников.

   До монастыря Святой Бригитты мы добрались без приключений. За версту до Мариенталя мы выбрались из брички, и Крузенштерн велел своему вестовому ждать нас. Вдвоем с Иваном Федоровичем мы осторожно пошли по заросшей кустами тропинке, ведущей к мызе. Судя по следам, этой тропинкой пользовались довольно часто. Вскоре мы вышли на опушку, откуда были хорошо видны дома Мариенталя.

   Достав двадцатикратный бинокль – вещь, вызывавшую дикую зависть у Крузенштерна – я стал наблюдать за мызой. На первый взгляд ничего подозрительного замечено не было. Время высаживать рассаду на местных огородах еще не наступило, и пейзаны-эстонцы не спеша занимались обычной работой. Кто-то вел под уздцы лошадь, кто-то колол дрова, кто-то набирал в бочку, установленную на телеге воду из колодца.

   Я передал бинокль Крузенштерну, чтобы тот тоже осмотрел мызу. Он долго и внимательно наблюдал за обитателями Мариенталя, после чего вернул мне биноклю, задумался, а потом произнес:

– Не знаю, Николай, вроде там нет ничего такого, что вызывало бы подозрения, но… В общем, что-то там не так.

   Я не успел спросить у Крузенштерна, что именно «не так», как краем глаза заметил за спиной чью-то фигуру. Хриплый мужской голос произнес по-русски, но с сильным акцентом:

– Стойте спокойно и не шевелитесь, если вам дорога жизнь!

   Обернувшись, я увидел пятерых крепких мужиков, которые сумели незаметно подкрасться к нам. Двое, если судить по их одежде, были местными эстонскими крестьянами. Оба они держали в руках по здоровенному дрыну. Двое других внешне смахивали на моряков. Главным был мордоворот, который стоял чуть в стороне от всех с пистолетом в руках.

– Кто вы, собственно, такие, и что вам от нас нужно? – поинтересовался Крузенштерн. Иван Федорович сумел сохранить самообладание и, похоже, не испугался появлению подозрительных незнакомцев.

– А ты помалкивай и делай то, что тебе велят, – проворчал хрипатый. – Петер, и ты, Иннар, осмотрите их карманы. И начните вот с того, разговорчивого. Сдается мне, что это те, кого мы ищем.

   Ага, выходит, что это не «романтики с большой дороги», а британские агенты, которым, как им кажется, несказанно повезло – они отловили русских, прибывших в Ревель из Петербурга, чтобы организовать отпор британскому вторжению.

   Что ж, проведем мастер-класс для этих долбанных «джеймсов бондов».

   Я решил посмотреть, как себя поведет Крузенштерн. Зная его решительный характер и недюжинную физическую силу, мне подумалось, что Иван Федорович не позволит, чтобы какие-то там обормоты стали выворачивать его карманы. И я оказался прав.

   Когда Петер и Иннар подошли с двух сторон к нему, Крузенштерн неожиданно схватил их за загривки и столкнул лбами. Раздался глухой стук.

   «Минус два, – подумал я, выхватывая из-за пояса нунчаки».

   Вжик – шмяк, и пистолет, выбитый из рук хрипатого, улетел в кусты.

   Развернувшись на одной ноге, я провел классический «маваши гери». Хрипатый, получив удар ногой в подбородок, мешком рухнул на припорошенную прошлогодней листвой землю. Заметив кол, который должен был обрушиться на мою голову, я успел рукой отбить его, после чего ударом в горло погрузил неразумного эста в нирвану. Или отправил в Валгаллу – во всяком случае, этого орла я отоварил от всей души.

   Обернувшись, я увидел пятого, последнего нападавшего, поверженного лихим ударом Крузенштерна.

   «Будь это на ринге, – подумал я, – не задумываясь, выбросил бы на канаты полотенце. Это чистый нокаут. И где только Иван Федорович только насобачился так махать кулаками?»

– Когда я служил в британском флоте, – подмигнув мне, ответил на мой вопрос Крузенштерн, – приходилось мне биться с британскими моряками. Уж очень они любят кулачные бои.

   Вместе с ним я осмотрел поверженных противников. С двумя из них мог беседовать лишь апостол Петр. Мы с Иваном Федоровичем чуток перестарались, и отправили их к праотцам. Трое же остальных после длительного лечения имели бы шанс вернуться к прежней жизни. Только вряд ли это произойдет – в лучшем случае им придется до скончания века провести остаток своих дней в Сибири.

   Изъяв оружие и связав пластиковыми стяжками начавших подавать признаки жизни бандитов, я отправил Крузенштерна за бричкой. Негоже было оставлять на поле боя трупы и пленных. Первых следовало где-нибудь похоронить, а вторых – тщательно допросить. Заодно я вызвал по рации и своих орлов.

   Совместными усилиями мы упаковали грузы «200» и «300» и, еще раз проверив место происшествия на предмет изъятия всего лишнего, отправились в Ревель. Наша встреча с представителями британских спецслужб закончилась полным их разгромом, да ещё и всухую.

 


  • Андрей 1969, Колко и tetrum изволили поблагодарить

#15      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 54 871
  • Пол:Мужчина

Отправлено 30 января 2020 - 14:30:07

Вечер 10 (22) апреля 1801 года. Ревель, английская резидентура.
Джулиан Керриган, правая рука резидента, в недалёком будущем герой-любовник.


   Никогда я еще не видел виконта в такой ярости. Но, увидев меня, он попытался изобразить на лице улыбку, в результате чего его физиономия стала похожа на монстра из страшных сказок, которые в детстве рассказывала мне мама.

– Заходи, О'Нил. Садись. Мне надо с тобой поговорить.

   У меня внутри похолодело – неужели этот виконт что-то пронюхал? Но в комнате я не обнаружил ни одного мордоворота. Даже Шварц куда-то делся. А англичанин продолжал:

– Хочешь виски? Нет? Ну и ладно! А я себе налью – что-то хреново все получилось!

   Что именно хреново получилось, он не уточнил, вместо этого набулькал себе полный стакан виски, выпил залпом, после чего поставил пустой стакан на стол и продолжил чуть заплетающимся языком:

– Ты, наверное, знаешь, что Томас допился до того, что ему стали мерещиться змеи*? (* идиоматическое выражение ("started seeing snakes"), эквивалент русского "допился до чертиков")?

   Я кивнул, хотя, если честно, подозревал, что громила-немец не просто так вырубился в забегаловке «У двух салак».

– А тот, кого ты сильно побил по дороге обратно, тоже был моим человеком. Мы тебя просто хотели проверить. Надеюсь, ты понимаешь... Ведь нужно же было удостовериться, что тебе можно доверять.

   Что-то в этом духе я и подозревал, поэтому понимающе кивнул головой.

– Вот только накостылял ты ему так, что он теперь нескоро сможет быть нам полезен. Из людей, на которых можно положиться, оставался один лишь Леонард. Точнее, двое - он и ты, – последние сказанные мне слова меня приятно удивили.

– А эсты? Вы разве им не доверяете?

– Эсты... Эти образины больше похожи на скотов, чем на людей. Глупые, подлые, не говорят по-английски, а немецкий лишь немногие понимают, да и то с грехом пополам. Их можно использовать лишь как грубую силу, не более того. Так вот. Послал я Леонарда и двоих наших в Мариен... Ну, в общем, не важно куда. Там еще и другие наши люди были. Увы, это такие же эсты, разве что двое немного по-немецки разговаривают. Так вот, всех пятерых избили и повязали двое – слышишь, всего лишь двое! – русских. Причем один из них был из тех самых странных людей – может быть, ты о них слышал?

– Что-то слыхал краем уха, но не придал значения. Мало ли что люди рассказывают... Некоторые по пьяни такое несут…

   Помнится, один парень на нашем корабле про «Черную собаку» рассказал. Грим вроде ее зовут. Знаете, в Англии говорят, что она по ночам бродит и людей убивает. Впрочем, другой ему сразу заявил – да нет, у нас бают, она безвредная, только народ пугает. Третий говорит – а у нас в Дартмуре такие собаки одного прямиком в ад утащили. Дескать, он еще при жизни душу свою нечистому продал. Ну а четвертый ему возразил – как сейчас помню – да нет, все совсем не так! Этого пса кличут Черным Шаком, и живет он у нас в Эссексе. Если кто злой, то Шак его загрызть может. А вот женщина в лесу заблудилась, волки ее окружили, так Шак ее и спас и вывел из леса. Вот только врут они – откуда в Англии волки? Вроде перебили их всех давно…

– Может, когда-то давно это все и было. Такие истории и я в детстве слышал. Только вряд ли этот Грим существует на самом деле. А вот странные люди и в самом деле есть. Именно они захомутали нашего Леонарда, и тех, кто был  с ним. И нам очень хочется знать, кто они такие и что им нужно. Поэтому я и хочу поручить тебе одно важное дело.

   Я послушно кивнул, а виконт, задумчиво посмотрев в окно, продолжил:

– Скажи, как ты относишься к особам женского пола?

– Весьма положительно, – ответил я с удивлением. – Как же иначе-то?

– Разное бывает, – пожав плечами, неопределенно ответил англичанин, причем на его роже появилось странное выражение. – Впрочем, и твои соседи – бывшие соседи – Томас и Леонард – имели несколько иные предпочтения... Но меня радует, что ты не из их числа. А какие именно дамы тебе нравятся?

   Я не стал ему говорить, что к женщинам отношусь с уважением, потому что так меня воспитала матушка. Но в этой комнате я был не Джулианом Керриганом, а Джоном О'Нилом. Поэтому, похабно осклабившись, я произнес:

– Я здесь сижу взаперти, и даже не знаю, где в этом городе соответствующие заведения. Желательно, чтобы... э-э-э... тыквы были побольше, и тут – я изобразил руками широкое седалище.

   Мне, если честно, нравились стройные девушки, и не из «соответствующих заведений», а особенно одна... Впрочем, о ней сейчас лучше даже не вспоминать.

– Увы, та, с которой тебе неплохо бы познакомиться, отличается несколько меньшими размерами. Но красивая, – ухмыльнулся виконт.

– Так в чем же дело? Скажите, где я могу ее найти! А главное – зачем мне это все надо?

– А вот зачем... Эта дама, точнее, девица, судя по всему, из тех самых «странных людей». Красивая, но худая. Да, и еще – с ней всегда рядом огромная черная собака, размером с того самого мифического Грима. Или Шака. Вот только пес сей из плоти и крови. И зубы у него острые.

   «Мадемуазель Дарья!» – возликовал я про себя, но сумел сохранить на лице каменное спокойствие, лишь равнодушно уточнив:

– А мне-то что с ней делать?

– Ты что, совсем болван, как Томас? Познакомиться с ней. Попробовать ее окучить. Если получится, убрать собаку и захватить эту девку.

– Ну, это-то проще простого...

– Не скажи, эта мисс, как мне рассказали, умеет хорошо драться, почище некоторых мужиков. Так что может у тебя ничего и не получиться – тогда лучше ничего не затевать, а всего лишь докладывать мне о ее передвижениях, как и все, что тебе станет известно о ней и ее приятелях.

– А почему она должна клюнуть на меня?

– У тебя смазливая физиономия. Такой, как ты, должен ей понравиться. И прилично себя вести ты умеешь.

- А почему не вы сами? Вы же, как мне кажется, человек благородный.

Виконт чуть приосанился, - было видно, что ему моя лесть понравилась.

 - Я бы и рад, да не могу – её друзьям не нужно знать, как я выгляжу. Ну а ты уж постарайся.

– Да где я ее найду-то?

– Она каждое утро и каждый вечер гуляет со своим Шаком по Брайте Штрассе.

– Но, сэр...

– И слышать ничего не хочу. Вот тебе на расходы – не хватит, еще дам.

   Виконт высыпал мне в ладонь пригоршню серебряных русских монет и, отвернувшись, вновь потянулся за бутылкой - мол, аудиенция окончена.


 


  • Андрей 1969, Колко, tetrum и еще 1 изволили поблагодарить

#16      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 54 871
  • Пол:Мужчина

Отправлено 10 февраля 2020 - 17:46:28

11 (23) апреля 1801 года. Санкт-Петербург, Михайловский замок.
Патрикеев Василий Васильевич, журналист и историк.


   Вот те раз! Сказать честно, никогда бы не подумал, что все обернется именно так…

   Ребята из Тайной экспедиции раскрутили-таки дело об убийстве генерала Палена. Именно об убийстве – выяснилось, что один из руководителей заговора против императора был отравлен. И яд в пищу узнику царевой темницы в Алексеевском равелине подкинул один из тюремщиков. Сделал же он это по наущению агентуры, только не британской, а французской.

   Нет, Наполеон и Фуше не имели никакого отношения к этому убийству. Тут поработали роялисты. Да-да, те самые, которые боролись за восстановление на престоле Бурбонов. Ведь совсем недавно в Митаве, во дворце бывшего фаворита императрицы Анны Иоановны, жил граф Прованский, младший брат свергнутого и казненного короля Франции Людовика XVI. Впрочем, узнав о смерти племянника – семилетнего дофина Людовика Жозефа – он провозгласил себя королем Людовиком XVIII – королем без королевства.

   Как удалось узнать агентам Тайной экспедиции, покойный граф Пален установил дружеские отношения с графом Прованским еще в Митаве. Ведь в свое время Пален был начальником всех остзейских губерний. Конечно, король лишь по названию не обладал ни богатством, ни властью, но роялистское подполье во Франции не сложило оружие, и, вполне вероятно, что после насильственного свержения Бонапарта, граф Прованский имел большой шанс взойти на трон своих предков. Что и произошло после отречения Наполеона в 1814 году.

   Правда, после примирения императора Павла I с Первым консулом граф Прованский был лишен пенсии и выслан из России. Но его агентура – в основном французские эмигранты, бежавшие от якобинского террора – осталась. И они занимали немалые посты в Российской империи. Взять к примеру того же вице-адмирала маркиза де Траверсе. Этот боевой офицер французского королевского флота еще в 1792 году был своего рода связным между императрицей Екатериной II и личным представителем графа Прованского принцем Луи де Конде. В настоящее время маркиз командовал на Балтике гребной флотилией, и должен был вместе с адмиралом Ушаковым сразиться с британским флотом. Я прикинул, что неплохо было бы послать к де Траверсе заместителя с самыми широкими полномочиями, в том числе и с правом, если тот будет явно саботировать боевые действия против англичан, отстранить маркиза от командования.

   Надо сказать, что в раскрытии убийства Палена в немалой степени помог и Федор Ростопчин, у которого имелись свои люди в окружении графа Прованского.

– Василий Васильевич, – сказал он мне, – поверьте – роялисты так же, если не больше, ненавидят нашего государя. Ведь он собирается заключить союз с Бонапартом. А по их рассуждению это то же самое, что заключить союз с самим дьяволом. Ведь если Наполеон провозгласит себя императором – а это, скорее всего и произойдет – то надеждам графа Прованского стать настоящим королем Франции наступит конец. Потому-то роялисты и не успокоятся, пока не погубят нашего императора. А мы должны не допустить этого.

– Полностью согласен с вами, Федор Васильевич. То, что мы не приняли в расчет этих господ – это наша большая ошибка. К тому же роялисты получают деньги на войну с Бонапартом от тех же британцев.

– Не только от британцев, Василий Васильевич. Вы, наверное, слышали о месье Жане Лавале. Том самом, который женился на девице Александре Козицкой, наследнице миллионов уральского промышленника Мясникова. Родители этой девицы поначалу воспротивились этому браку, но влюбленная в месье Лаваля Александра написала всеподданейшую просьбу и опустила ее в специальный ящик, поставленный у дворца императора. Император Павел I пожелал лично разобраться в прошении и потребовал разъяснений от Екатерины Ивановны, матери девицы. Та причиной отказа указала, что Лаваль «не нашей веры, неизвестно откуда взялся и имеет небольшой чин». Резолюция императора была краткой: «Он христианин, я его знаю, для Козицкой чин весьма достаточный. Обвенчать через полчаса». Лаваль и Александра Козицкая немедленно были обвенчаны в приходской церкви без всяких приготовлений. Александра Григорьевна принесла мужу огромное приданое, около двадцати миллионов рублей, в том числе Воскресенский медеплавильный завод на Урале. Благодаря своим связям и богатству супруги, Лаваль сумел добиться пожалования в камергеры дочери государя, великой княжны Марии Павловны.

– Федор Васильевич, я слышал об этой истории. Но при чем тут роялисты?

– А при том, Василий Васильевич, что месье Лаваль, посетив в Митаве графа Прованского, безвозмездно презентовал ему триста тысяч франков.

– Да, сумма немалая. Непонятно только, откуда такая любовь небогатого французского дворянина, сына виноторговца, ставшего благодаря удачному браку миллионщиком, к бездомному претенденту на французский престол.

   Впрочем, семейка Лавалей и в будущем будет благосклонна к тем, кто покушался на власть российских императоров. Дочь месье Лаваля и девицы Александры Екатерина Лаваль стала женой князя Трубецкого, возглавившего в 1825 году мятеж против императора Николая Павловича. И после осуждения князя она отправилась вслед за ним в Сибирь.

– Вот, значит как, Василий Васильевич. Что ж, приму сказанное вами к сведению. А месье Лаваля следует удалить от двора. Вполне вероятно, что он как-то связан с теми, кто отправил к праотцам графа Палена. Впрочем, следствие еще не закончено, и, возможно, мы вскоре узнаем новые подробности этого дела…


 


Сообщение отредактировал Road Warrior: 10 февраля 2020 - 19:21:31

  • Андрей 1969 и Колко изволили поблагодарить

#17      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 54 871
  • Пол:Мужчина

Отправлено 14 февраля 2020 - 17:42:50

12 (24) апреля 1801 года. Ревель.
Дарья Иванова, русская амазонка.


   Становится все чудесатее и чудесатее. Наши мужички решили меня припахать, сделав из скромной девушки что-то вроде Мата Хари местного розлива. Только голым пузом перед сексуально озабоченными британскими агентами мне крутить не придется. Надо будет всего лишь имитировать любовную связь с неким Джоном О'Нилом, в девичестве – Джулианом Керриганом, нашим агентом, работающим против британцев. Да-да, именно с ним, американцем, который попал совершенно случайно в заваруху с заговором против императора Павла, схлопотав при этом пулю в плечо.

   После того, как его подлечили, наши «градусники» немного подготовили будущего «Штирлица» к работе в качестве тайного агента, да и отправили в Ревель. Здесь Керриган удачно вписался в шпионские дела, и, как я понял, заслужил полное доверие британского резидента, которого у нас окрестили «Виконтом». Так вот, этот Виконт дал задание американцу соблазнить меня, чтобы потом через меня выйти на новых фаворитов императора. Только и всего!

   Мне об этом задании Кэрригану сообщил майор Никитин. И улыбочка у него при этом была препротивная, дескать, девка, смотри – не увлекись пендосиком всерьез… Ну, это мы еще посмотрим, кто по кому будет сохнуть…

   Кроме всего прочего, майор посоветовал мне по вечерам продолжить прогулки по улицам Ревеля с Джексоном на поводке.

– Даша, это нужно для твоей безопасности, – сказал он. – Собачка у тебя сурьезная, случись чего – выручит…

   Это да, это правильно, только и я кое-что умею. Правда, под сие задание я попробовала выцыганить у майора ствол, но он ни в какую не согласился дать мне даже обычный ПМ.

– Да я потом ночами спать не стану – буду страдать от бессонницы. Вдруг тебе что-нибудь взбредет в голову, и ты начнешь палить по прохожим, заподозрив, что они все переодетые агенты МИ-6?

   Мне даже стало обидно после его слов.

– Андрей Кириллович, ну, вы меня прямо дурой какой-то считаете! Если не доверяете – так прямо и скажите! А если эти самые британцы захотят меня похитить? Джексон – он ведь не бронированный – если в бедную собачку всадят несколько пуль, то она вряд ли чем мне поможет.

– Это ты правильно мыслишь, Дарья Алексеевна. И потому мы будем тебя страховать – пустим вслед за тобой парочку наших парней. В случае чего – помогут отбиться.

   В общем, так мне и не удалось выклянчить у майора ствол. Ну, ничего, я ему еще это припомню! Зато подполковник Баринов нашел мне подружку – невесту Крузенштерна. Да, у будущего адмирала и мореплавателя в Ревеле жила невеста. Звали ее так, что натощак и не выговоришь – Юлия Шарлотта фон Таубе дер Иессен. Только кроме длинного имени у нее за душой считай ничего и не было. Бедная девица была сироткой и бесприданницей. Мать ее умерла при родах, а лет пять назад Юлия лишилась и отца. Брат же ее собирался выдать сестру за богатого помещика. Только девица оказалась с характером. Она не была похожа на тусклых и скучных, как питерский дождик, дочерей остзейских баронов. Юлия много читала, разбиралась в литературе и искусстве. В нашей истории она станет хорошей супругой Ивана Федоровича, родит ему трех сыновей и двух дочерей.

   А пока двадцатилетняя Юлия подружилась со мной, и мы с ней часто прогуливались по улицам Ревеля, беседуя о тех вещах, которые интересны женщинам во все времена. Она рассказывала мне о Ревеле, о людях, которых она знала, и о местных достопримечательностях. Мне было интересно с ней, а ей – со мной.

   Джексону же просто нравилось гулять, и, время от времени, задирать лапу у фонарных столбов, оставляя «послания» здешним собакам.

   Во время одной из таких прогулок мне и повстречался мой будущий кавалер. Надо сказать, что Керриган попытался изменить свою внешность – стал отращивать «шкиперскую» бородку и длинные волосы. Одет он был прилично, по здешним меркам даже нарядно.

   Моя дружба с Юлией имела и чисто шкурный интерес. Дело в том, что она помогала мне вспомнить немецкий язык, который я изучала в школе, а потом благополучно забыла. Теперь же мы беседовали с невестой Крузенштерна на суржике – немецком, с вкраплениями русских слов.

   Потому я не особо удивилась, когда Керриган, пардон, О'Нил, на довольно приличном немецком произнес в мой адрес цветастый комплимент. Юлия зарделась, словно маков цвет, а я произнесла нечто совершенно безалаберное и дикое с точки зрения немецкой грамматики. От смущения я чертыхнулась уже по-английски.

– Мисс знает язык Шекспира и Дефо? – с деланным удивлением произнес мой якобы новый знакомый.

– Да, то есть, йес, – кивнула я. – Вы предпочитаете беседовать по-английски?

– Мисс, судя по всему, русская. Только этот язык мне незнаком, – ответил Керриган. – Так что, если вы хотите продолжить общение, то вам следует выбрать, на каком наречии вы хотели бы со мной разговаривать.

   Джексон, который внимательно смотрел на американца, неожиданно зарычал и гавкнул. Долговязый мужчина в одежде бюргера, остановившийся неподалеку от нас и внимательно прислушивавшийся к нашему разговору, шарахнулся в сторону, и даже, как мне показалось, забормотал под нос молитву.

– Вообще-то, отец не разрешает мне знакомиться с незнакомыми людьми на улице, – сказала я. – А родителей следует слушаться.

– Мисс, я понимаю, что поступаю неприлично и навязчиво, – взмолился Керриган, – но мне очень хотелось бы увидеть вас еще раз.

– Я, вообще-то, прогуливаюсь здесь каждый вечер. Не подумайте только, что это приглашение к следующему свиданию, – улыбнувшись американцу, я погрозила ему пальцем.

   Подхватив под руку Юлию и незаметно подмигнув Керригану, я с Джексоном направилась в сторону замка. Два «градусника», стоявшие чуть в стороне от нас, направились вслед за нами.


 


  • Андрей 1969, Колко и tetrum изволили поблагодарить

#18      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 54 871
  • Пол:Мужчина

Отправлено 17 февраля 2020 - 20:31:15

13(25) апреля 1801 года. Санкт-Петербург.
Капитан ФСБ Старых Андрей Петрович. РССН УФСБ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области «Град».


– Скажи, Андрей, а почему тебя называют «Копом»? – поинтересовалась фельдшерица по имени Ольга, оставленная в Питере в качестве начальника нашей «медсанчасти».

– Тут все просто. Срочную я служил в «Голубой дивизии»* (*ВЧ-5402, дислоцируемая на Измайловском проспекте Северной столицы, получила это прозвище за цвет мундиров военнослужащих. Она принадлежала к СМЧМ – специальным моторизированным частям милиции, и службу в ней несли солдаты и сержанты-срочники). Наши остряки дали мне прозвище «Коп». Как ты помнишь, так в Штатах называют полицейских.

– Ага, понятно, – кивнула Ольга, собирая свой «дежурный» саквояж. - Минут десять назад к нам в Кордегардию пришел мужичок, который, запинаясь и всхлипывая, стал объяснять, что у него рожает жена, и что-то там пошло не так.

   К нашей фельдшерице, которая, как оказалось, неплохо разбиралась во всех этих деликатных женских делах, уже не первый раз приходили местные жители. Ольга успела прославиться, как самая умелая и знающая повивальная бабка. Хотя какая она «бабка» – молодая и симпатичная. Мне она, во всяком случае, нравится.

   По приказу подполковника Михайлова, ни один из нас, людей из XXI века, не имеет права в одиночку выходить за пределы Кордегардии. В общем-то правильно – мы тут уже многим успели попортить немало крови, и потому кое-кому очень хочется познакомиться с нами поближе. Ольгу в ее вояжах всегда сопровождал кто-нибудь с оружием и рацией. Сегодня моя очередь быть ее «кавалером». Что ж, я очень даже не против.

   Идти нам было недалеко – на Кирочную улицу, но мы подождали, пока кучер придворного ведомства запряжет пароконный возок. Бог его знает, сколько нам придется проторчать в доме у роженицы. Процедура сия бывает весьма долгой. К тому же на легкие роды Ольгу обычно не зовут.

   Пусть «товарищи ученые, доценты с кандидатами» и говорят, что предчувствия и тайные флюиды – это все выдумки мракобесов. Но вот, с самого начала мне почему-то не понравился ни мужичок – супруг роженицы, ни дом, в котором он жил. Почему – не могу сказать, но при виде этого мрачного здания у лютеранской кирхи по спине у меня прошла дрожь – признак того, что моя «чуйка» забила тревогу.

   Я поправил кобуру с «Грачом»* (*полуавтоматический пистолет Ярыгина), прикрытую плащом. Может быть я зря беспокоюсь, но, как говорится, береженого и Бог бережет…

   То, что нас заманили в ловушку, я понял почти сразу, как только перешагнул порог квартиры, где, якобы, исстрадалась бедняга-роженица. Вместо нее там нас ждали три мрачные личности с пистолетами и кинжалами в руках.

   «Ага, – подумал я, – вечер перестает быть томным. Жаль только Ольгу – эти сволочи наверняка будут в первую очередь допрашивать ее, надеясь на то, что женщина быстрее сломается…»

– Ну что, господа, – произнес старший из этой троицы. – Вы, наверное, поняли, что надлежит вести себя смирно и не пытаться оказывать сопротивление.

– Кто вы такие, и что вам надо? – спросил я, внимательно оглядывая стоящих передо мной головорезов.

   То, что это именно головорезы, которые без колебаний готовы перерезать нам глотки, у меня не было никаких сомнений. Кстати, по скрипу половиц я понял, что сзади стоит еще один человек. Плотненько там меня взяли, в коробочку.

– Мсье, а вам не все ли равно, – ухмыльнулся старший, – главное то, что вы и ваша дама в наших руках. Сейчас вы поедете с нами куда мы скажем, и где с вами будут беседовать уважаемые люди.

   Ага, значит, нас куда-то собираются везти. Следовательно, перед транспортировкой нас обыщут. А вот это мне ни к чему. Значит…

– А может быть мы решим все вопросы здесь? – спросил я у главаря. – Зачем утруждать себя и вас дальней дорогой?

   Старший хохотнул и подмигнул стоявшему рядом с ним мрачному типу с пистолетов в руке. Сзади послышалось сопение четвертого бандюка. Я его не видел, и потому он был для меня наиболее опасен. Значит, начнем с него.

– Господа, – сказал я, – у меня есть деньги. Много денег… Возьмите их, и мы расстанемся с вами. А с вашими уважаемыми людьми я готов встретиться в любое время в любом месте.

   С этими словами я распахнул плащ, чтобы достать из кармана кошелек. Злодеи невольно подались вперед, а сопении сзади стало сильнее. Я извлек увесистый мешочек с монетами и бросил его на пол. Одновременно я резко откинулся назад, стукнув затылком неизвестного, стоявшего у меня за спиной. Раздались всхлип, стон, и стук выпавшего из рук оружия.

   Я выхватил из кобуры ствол и несколькими выстрелами свалил троих стоявших напротив меня бандитов. Старшего я, правда, постарался не дырявить по-серьезному, а лишь прострелил ему правое предплечье.

   От неожиданности, молчавшая все это время Ольга испуганно закричала. На ее крик и выстрелы в комнату вбежали еще двое. Но, напоровшись на мои пули, они мешком рухнули в дверях.

   Я коротким ударом по затылку вырубил бандита, сидевшего у стены и зажимавшего ладонями окровавленное лицо, после чего, держа на мушке главаря, обошел его лежавших на полу подчиненных. Они были мертвы.

– Ольга, успокойся и перестань реветь, – сказал я фельдшерице. Затем, подойдя к главарю, я внимательно посмотрел ему в лицо. Оно было бледно – похоже, что пуля задела кость, и тот, кто совсем недавно стоял передо мной и куражился, вот-вот потеряет сознание.

– В доме есть еще кто-нибудь? – спросил я его. – Отвечай, если хочешь остаться в живых!

– Нет… Нет никого… – простонал раненый. Потом глаза его закатились, и он сполз по стене на пол.

– Вот так, Ольга, мы и живем, – вздохнул я. – В нас стреляют, мы стреляем…

   Достав из кармана рацию, я сообщил дежурному о случившемся и попросил помощи. Потом приобнял рыдающую Ольгу и стал ее успокаивать. Она неожиданно прижалась ко мне и перестала плакать.

– Андрей, скажи, теперь все время будет вот так? – Ольга указала на лежавшие на полу трупы.

– Не знаю, – я пожал плечами. – Поживем – увидим. Если доживем…

 


  • Андрей 1969, Колко и tetrum изволили поблагодарить

#19      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 54 871
  • Пол:Мужчина

Отправлено 25 февраля 2020 - 01:39:52

14(26) апреля 1801 года. Санкт-Петербург. Михайловский замок.
Патрикеев Василий Васильевич, журналист и историк.


   Первый раз я видел императора Павла Петровича в гневе. Он прямо-таки кипел от негодования.

– Господин Патрикеев, уж от кого-кого, а от вас я не ожидал такого! Как вы могли позволить своим подчиненным отправиться одним с незнакомыми людьми, не приняв всех мер предосторожности!

   Я хотел было ответить Павлу, что, во-первых, Ольга, а уж тем более капитан Старых, не мои подчиненные. А, во-вторых, смешно мы бы выглядели, если в адрес к роженице направили целый отряд с автоматами и пулеметами. Тем более, что капитан сумел перестрелять тех, кто пытался похитить его и Ольгу, и даже взял двух языков. С ними поработал лично подполковник Михайлов. Ему удалось выяснить кое-что весьма интересное.

– Ваше величество, – я постарался успокоить императора, и потому постарался изобразить на лице смирение и раскаяние, – прошу простить меня, вчера был совершен действительно опрометчивый поступок. Но, слава Богу, все обошлось. Кроме того, капитан Старых уничтожил несколько разбойников, а от тех, кого удалось взять живьем, мы получили весьма интересные сведения.

– Да? – Павел немного успокоился, и его глаза перестали метать молнии. – Расскажите, Василий Васильевич, кем оказались те, кто так дерзко в центре моей столицы пытался похитить ваших людей.

– Тот, кого удалось захватить без особого ущерба для его здоровья, оказался обычным бандитом, состоящим на службе британской разведки. Это поляк, который воевал против русских в рядах армии Костюшко. Он зол на русских за то, что те разбили мятежников, и не дали Ржечи Посполитой снова создать державу от моря до моря. Знал он немного, к тому же весьма неохотно отвечал на наши вопросы, так что пришлось его «потрошить» по-серьезному.

– Вы выпустили ему кишки?! – воскликнул император. – Как можно так поступать с живыми людьми?!

   Я улыбнулся. Принятые у нас словосочетания не раз вызывали удивление у людей XIX века. Объяснив Павлу, что никто даже не пытался проводить операцию без наркоза пленному, я успокоил царя и окончательно разрядил обстановку.

– А что вам рассказал другой злодей? – с любопытством спросил император. – Капитан Старых, как я слышал, серьезно его ранил.

– Да, государь, – кивнул я, – пуля перебила ему кость руки, и он потерял много крови. Правда, помощь ему оказали вовремя, и он будет жить. Даже рука у него останется целой. Поэтому с ним подполковник Михайлов беседовал осторожно, дабы не ухудшить его состояние.

   Однако, кое-что ему удалось узнать. Этот пленник был старшим в группе, которой было поручено захватить одного, а если повезет, то и несколько человек из людей, которые совсем недавно появились в вашем, государь, окружении. Сам он шотландец, долгое время жил в России, понемногу шпионил и выполнял некоторые деликатные поручения, в том числе и посла Уитворта.

– Он был замешан в заговоре против меня? – быстро спросил Павел.

– Вполне вероятно, – ответил я. – Но, занимался он исключительно техническими делами – доставлял заговорщикам деньги, передавал инструкции. Когда этот Майкл Кэмпбелл окончательно поправится, мы допросим его более тщательно. Пока же он будет находиться у нас в Кордегардии под наблюдением Ольги и приставленных к нему караульных.

– Как там мадемуазель Ольга? – поинтересовался Павел. – Надеюсь, что это ужасное происшествие не сказалось пагубно на ее самочувствии?

– Слава Богу, все обошлось. Конечно, Ольга была сильно напугана, но сейчас она чувствует себя вполне хорошо.

– Василий Васильевич, а вы уверены, что такие случаи больше не повторятся? – лицо Павла снова стало озабоченным. – Ведь британцы могут прислать других головорезов.

– Такое вполне возможно. Поэтому, я хотел бы предложить вам, государь, усилить охрану Михайловского замка, а ваших детей отправить в Гатчину, где они могут гулять в хорошо охраняемом парке. Вам же следует оставаться в столице, чтобы держать в руках управление страной.

– Я подумаю об этом, Василий Васильевич, – император подошел ко мне, показывая, что аудиенция окончена. – Вы можете быть свободны…

 


  • Андрей 1969, Колко и tetrum изволили поблагодарить

#20      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 54 871
  • Пол:Мужчина

Отправлено 02 марта 2020 - 18:17:52

14 (26) апреля 1801 год. Франция. Мальмезонский дворец.
Наполеон Бонапарт, Первый консул, пока еще не император.


   Письмо, которое я получил из Петербурга, весьма обрадовало меня. Правда, за союз со мной император Павел требует от меня слишком много: передать остров Мальта ордену, то есть, фактически русскому монарху, Сардинскому королю вернуть его материковые владения (в первую очередь Пьемонт), гарантировать неприкосновенность владений короля Обеих Сицилий (Неаполя), а также курфюрста Баварского и герцога Вюртембергского.

   Правда, остров Мальта сейчас в руках англичан, и вернуть его я могу хоть сей момент. Пусть Павел потом отвоевывает свои владения у британцев. Что же касается дел итальянских и германских, то решение их можно отложить на будущее. В конце концов для того и существуют дипломаты, чтобы улаживать спорные вопросы.

   Прочие же международные проблемы были уже решены, причем явно в нашу пользу. Франция подписала соглашение с североамериканскими штатами и восстановилa с ними добрососедские отношения. Успешно идут переговоры с Испанией – мы готовы отдать им Тоскану, а испанцы соглашаются вернуть Франции Луизиану в Северной Америке и дать обязательство захватить Португалию, которая была традиционным союзником проклятой Англии.

   Мы с Павлом хотим уничтожить могущество островитян, чтобы нация торговцев и жуликов оставила в покое другие народы. Павел уже сделал первые шаги к этому – он арестовал всех подданных короля Георга в России и задержал в своих портах британские корабли. Ответа этих мерзавцев не пришлось долго ждать – против русского императора был организован заговор, который, однако, провалился. И в этом, как оказалось, немалая заслуга таинственных незнакомцев, которые непонятно откуда появились в русской столице и сразу же попали в милость Павлу. К сожалению, даже такой пройдоха, как Фуше, не сумел о них узнать практически ничего.

   Правда, вполне вероятно, что я скоро увижусь с ними. В письме, полученном из Петербурга говорится, что желательна встреча представительных делегаций наших стран, дабы обсудить на ней наши дальнейшие планы. Генерал Спренгтпортен*(*граф Георг Магнус Спренгтпортен – шведский генерал, перешедший на русскую службу в 1786 году, был назначен императором Павлом своим личным представителем в Париже), конечно, светский человек, с удовольствием посещающий балы, любезничает с дамами, но решать политические вопросы, как я понял, он не уполномочен. А в делегации, которую пришлет Павел в заранее оговоренное место, наверняка окажется кто-то из этих загадочных людей.

   Еще лучше было бы мне встретиться с самим русским царем. Но, пока заговор до конца не искоренен, Павел вряд ли рискнет покинуть свою столицу. Ведь, как мне стало известно, в нем был замешен Александр – наследник император. И оставлять его одного в Петербурге было бы весьма опрометчиво. Поэтому не будем спешить.

   И еще. Многие наши общие дела будут зависеть от того, удастся русским отбиться от эскадры Нельсона или нет. Русские, конечно, храбрые воины, но Нельсон, хотя и порядочный мерзавец, опытный флотоводец, и он может перебить на русской кухне много посуды.

   Честно говоря, для меня и Франции было бы лучше, чтобы англичане одолели русских. В конце концов, что такое – захват Нельсоном Ревеля? Обычная диверсия, во время которой обе стороны понесут немалые потери. Ведь русские будут сражаться отчаянно, и британцам от них тоже достанется. Как следствие, русские станут с большей охотой стремиться к союзу с нами. А Павел получит личного врага, с которым будет стремиться всеми силами расквитаться.

   Я еще раз перечитал царское письмо. Один момент в нем меня особенно заинтересовал. До недавних пор русский император настаивал, чтобы мы совершили совместный поход в Индию. Я же предлагал ударить по британцам в Египте. Там еще держались остатки наших войск, да и место для нас было знакомое. В своем письме Павлу я писал: «Эта задача несложная, ее можно решить в короткое время, и это, без сомнения, принесет неисчислимые выгоды русской торговле. Если Ваше Величество все еще разделяет мнение, которое Вы часто высказывали, что часть северной торговли могла бы переместиться к югу, то Вы можете связать свое имя с великим предприятием, которое окажет огромное влияние на будущие судьбы континента».

   Удар по Египту отзовется в самой Турции, и русский император будет иметь шанс взять под контроль проливы, соединяющие Средиземное и Черное моря. Царю эта идея понравилась, и он согласился, что поход в Индию можно будет перенести и на более позднее время. Хотя, конечно, хотелось бы поскорее отвоевать в Индии территории, потерянные Францией во время Семилетней войны...

   Я вздохнул и подошел к окну. В парке уже зеленели газоны, а в пруду растаял последний лед.

   «Скоро в поход, – подумал я. – Засиделся я в Париже. Пора снова понюхать пороха и насладиться громом пушек и звоном оружия. Все великие империи создаются в войнах и походах. Да и во главе армии я чувствую себя более уверенно, чем среди разряженных вельмож и жеманных красавиц…»


 


Сообщение отредактировал Road Warrior: 03 марта 2020 - 15:16:31

  • Андрей 1969, Колко и tetrum изволили поблагодарить




Рейтинг@Mail.ru