Перейти к содержимому


Фотография

К морю, марш вперёд!

Канцлер Мальтийского ордена

  • Закрытая тема Тема закрыта
Сообщений в теме: 21

#1      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 60 728
  • Арбитр
  • Пол:Мужчина

Отправлено 30 июля 2021 - 12:20:23

Третья книга книга о Павле Петровиче расскажет о начале совместной экспедиции русских и французских войск против британцев. Удар будет нанесен по "главному сундуку с сокровищами" Англии - по владениям Ост-индской компании.



#2      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 60 728
  • Арбитр
  • Пол:Мужчина

Отправлено 30 июля 2021 - 12:22:52

Часть I. Сборы были недолги.

3 (15) июня 1801 года. Кёнигсберг. Королевский замок.
Генерал-майор Михайлов Игорь Викторович.


   Мы выполнили свою миссию. Проект договора о военном союзе между Российской империей и Французской республикой подписан. Вполне возможно, что в него с общего согласия будут внесены некоторые изменения. Но это не суть важно. Мы узнали ближайшие планы Бонапарта, а он узнал наше отношение к его планам. Пока особых противоречий между нами нет. Но Ростопчин посоветовал не обольщаться.

– Игорь Викторович, мне хорошо знаком характер французов. Поверьте мне, народец сей непостоянен в своих симпатиях. Не так давно они отправили на гильотину короля, потом, тех, кто приговорил к смерти несчастного Людовика, причем во всех случаях толпа, наблюдавшая за казнью, аплодировала, когда голова казненного падала в корзину.

   Мне осталось только согласиться с графом. Вспомнились слова великого Суворова: «безбожные, ветренные и сумасбродные французишки». А ведь верно сказал Александр Васильевич. Только, пока у власти будет находиться Наполеон, его подданным не дадут особо не порезвиться. Я сказал об этом Ростопчину, на что тот мне ответил: «Если чернь хоть раз почувствовала в своих руках власть, то ее потом будет очень трудно поставить на место».

– Федор Васильевич, в конце концов, меня порядок и спокойствие во Франции интересуют только потому, что они могут сказаться на положение дел в нашем отечестве. Нам важно иметь в Париже правительство, которое будет дружественно нам. Мы можем предполагать, что хочет Бонапарт. А вот если на его место придет кто-то другой…

   Ростопчин пожал плечами. Видимо, и он, умный и проницательный политик, не мог предположить, кто во Франции сможет стать достойным преемником Наполеона. Мы с ним порешили на том, что в Париж вместе с Первым консулом отправятся майор Никитин и капитан Бутаев, которые станут нашими глазами в политическом виварии – иначе политический бомонд Французской республики я не мог назвать.

   Кстати, я хотел бы впоследствии усилить группу Никитина. Работы у него с напарником будет выше крыши, и чтобы они просто не надорвались, следовало бы прислать в помощь нашим ребятам еще пяток толковых людей. Кого персонально, я еще не решил. Вполне вероятно среди них будет и Ганс, который так много сделал для нас в Ревеле и Кёнигсберге.

   Вчера я откровенно с ним поговорил. Мне очень хотелось узнать, что он за птица. Понятно, что человек он для нас оказался весьма полезным, да и в верности его мы не сомневались. Но Ганс был «вещью в себе», и не узнав о нем досконально все, трудно было доверять полностью.

   Неразговорчивый и сдержанный Ганс неожиданно «расстегнулся», и рассказал о себе и своей жизни. Оказывается, он наполовину русский. Мать его, из местных немок, в годы Семилетней войны полюбила русского офицера, чья часть располагалась в Ревеле. Офицер сей был из довольно знатной семьи, а мать Ганса, как он признался, могла гордиться лишь благородным происхождением. А вот богатством ее семья никогда не славилась. Отец Анхен был бедным чиновником и умер, когда девушке было всего семь лет. Мать вскоре последовала за ним, а сиротку из жалости взял в свою семью ее дядя по матери.

   С бравым русским поручиком Анхен познакомилась случайно, и влюбилась в него с первого взгляда. Да и будущему отцу Ганса понравилась скромная и симпатичная девица. В общем, молодые люди объяснились, и офицер сделал Анхен предложение. Дело шло к свадьбе, но случилось несчастье – корабль, на котором поручик отправился в Петербург, попал в шторм и погиб со всем экипажем и пассажирами.

   К тому времени Анхен была уже беременна. Ее дядя, поначалу благосклонно поглядывавший на богатого жениха племянницы, узнав о его смерти и беременности Анхен, рассердился и выгнал ее из дома. Но офицеры полка, в котором служил поручик, отправили письмо родным своего погибшего сослуживца. В нем они рассказали о его невесте, и о ребенке, который вот-вот должен был родиться.

   Надо сказать, что родственники поручика были не в восторге от сделанного им выбора. Они хотели женить его на богатой невесте с хорошим приданым. Но, узнав о том, что он погиб, и у него должен был появиться на свет ребенок, они решили поступить по-христиански и ежемесячно посылать деньги на содержание и воспитание сына трагически погибшего молодого человека.

   Так что Анхен и ее сын не бедствовали. Получаемых от родственников трагически погибшего офицера Анхен и ее сыну вполне хватало на жизнь. Как-то раз в Ревель приехал отец поручика – дедушка Ганса, пожелавший взглянуть на внука. Мальчик ему понравился, и он предложил ему отправиться вместе с ним в его имение. Но Анхен не хотела уезжать из родного Ревеля. Она лишь согласилась на то, чтобы Ганс, повзрослев, научился какому-нибудь полезному делу и поступил на государственную службу.

   Ревель – портовый город. Поэтому многие из местных мальчишек мечтали стать моряками. Гансу очень нравились корабли и море. Но его мать была категорически против того, чтобы ее сын стал моряком.

– Море забрало твоего отца, и я не хочу, чтобы ты ушел в плаванье и не вернулся назад, – заявила она.

   Когда Гансу было уже пятнадцать лет, Анхен неожиданно заболела и умерла. Парень, похоронив мать, нанялся юнгой на купеческий корабль, ходивший из Ревеля в Стокгольм и Копенгаген. Но шхуна, принадлежавшая ревельскому арматору, перевозила не только легальные грузы. На ней из Швеции или Дании в Россию попадала контрабанда. Так Ганс стал контрабандистом. У него скоро появились приятели во многих балтийских портах.

   Потом он познакомился с фон Радингом. В 1787 году надворный советник прибыл в Ревель из Астрахани, где командовал Астраханским портом. Помимо всего прочего, фон Радинг занимался на Каспии пограничными делами, сиречь делами, связанными с внешней разведкой. Примерно тем же эстляндский вице-губернатор стал заниматься и в Ревеле. Для резидента в первую очередь необходимы агенты. И лучше контрабандистов их не найти.

   Фон Радинг предложил Гансу стать агентом русской разведки. Тот, немного подумав, согласился. Вот так сын русского офицера и контрабандист стал нашим самым надежным помощником.

   Я выслушал исповедь Ганса и дружески похлопал его по плечу.

– Друг мой, мы тебе верим и будем рады принять в свою компанию. Мы можем обещать тебе богатство и титул – наш государь щедро жалует тех, кто ему служит не за страх, а за совесть.

   Увидев, что Ганс отрицательно покачал головой, я добавил:

– Пусть будет так, как ты пожелаешь. Но, как нам кажется, все, что ты уже сделал, и еще сделаешь для России, должно быть соответствующим образом вознаграждено.

– Для меня дорого то, что вы считаете меня своим, – ответил Ганс. – Я ведь давно понял, что вы не совсем обычные люди. Уж поверьте мне – на своем веку мне довелось видеть многих. Вы на них не похожи. Я пока не знаю, кто вы и откуда. Но думаю, что когда вы станете полностью мне доверять, то расскажете об этом.

   Вот такой вот разговор у меня состоялся с Гансом. Я окончательно решил отправить его в Париж, где он поможет майору Никитину разобраться в тамошних делах. Во Франции у Ганса были знакомые из числа местных контрабандистов. Конечно, вполне вероятно, что многих из них уже нет в живых, но кому-то наверняка удалось уцелеть. Так что, как говорилось в Святом писании: «ищите – и найдете, стучите – и вам откроют»* (* Евангелие от Матфея). Будем искать…


 


  • Колко изволил поблагодарить

#3      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 60 728
  • Арбитр
  • Пол:Мужчина

Отправлено 01 августа 2021 - 13:25:46

3 (15) июня 1801 года. Санкт-Петербург. Михайловский замок.
Патрикеев Василий Васильевич, журналист и историк.


   Нет, моя чуйка меня не подвела! Не зря мы с Аракчеевым рыли землю, вычисляя нехороших людей в окружении императора. Алексей Андреевич был человеком достаточно циничным, и потому не стал возмущаться и махать руками, когда я порекомендовал прощупать связи попавшего в опалу великого князя Александра Павловича. Сам он в данный момент, опасаясь батюшкиного гнева, отсиживался в Павловске. Большинство его прихлебателей предусмотрительно покинули своего покровителя, и вокруг Александра остались лишь наиболее приближенные к нему люди.

   В числе них оказался и отозванный Павлом из Сардинии князь Адам Чарторыйский. Поначалу я подумал, что этот самый Адам крутится вокруг своей Евы – супруги великого князя Александра Павловича. Елизавета Алексеевна – в девичестве принцесса Луиза Баденская – давно уже состояла в интимных отношениях с польским ловеласом. В 1799 году она даже родила от него девочку, и все придворные императора вслух удивлялись, почему у светловолосых Александра и Елизаветы родился темноволосый ребенок. Статс-дама императрицы графиня Ливен на подобный вопрос Павла лишь вознесла очи к небесам и глубокомысленно произнесла: «Государь, Бог всемогущ!» Но император счел, что в данном случае не стоит валить все на Бога, и велел отправить князя Адама в качестве дипломата в Сардинское королевство.

   И вот князь Чарторыйский вернулся оттуда. Причем не один, а еще с одной известной в нашей истории личностью – корсиканцем Шарлем-Андре Поццо ди Борго. А известен он был тем, что с некоторых пор сей корсиканец стал личным врагом своего земляка и дальнего родственника Наполеоне Буонапарте. До этого они даже дружили, но потом, во времена Французской революции поссорились, и стали кровными врагами. В нашей истории Поццо ди Борго по ходатайству Адама Чарторыйского был принят императором Александром I на российскую дипломатическую службу. И он сделал все, чтобы развязать войну с Наполеоном. Словом, тот еще кадр.

   Я проинформировал Аракчеева о этих двух субъектах и попросил установить за ними тщательное наблюдение, попросив ничего не сообщать пока императору. Алексей Андреевич понимающе кивнул. Его агенты вскоре выяснили, что кроме любовных шашней с супругой великого князя, поляк и корсиканец пытаются организовать новый заговор против царя. Они нашли сочувствующих им людей среди русских аристократов, ссыльных поляков и французов, которые являлись скрытыми роялистами.

   На этот раз заговорщики не действовали так прямолинейно и топорно, как в прошлый раз. Лишнего они старались не болтать, соблюдали некоторую конспирацию, и завели даже нечто вроде собственной контрразведки, следящей за тем, чтобы в круг заговорщиков не затесались нежелательные личности.

   Заговор они готовили тщательно, не спеша. Ведь, по их планам, свергнуть Павла и посадить на трон великого князя Александра они предполагали тогда, когда начнется планируемый совместный поход русских и французов в Индию. Наиболее боеспособные части будут удалены из столицы, и сил заговорщиков вполне хватит для захвата Михайловского дворца и убийства императора.

   Деньги у Адама и его приятелей водились, причем немалые. Как удалось выяснить агентам Аракчеева, они через третьи руки поступали от англичан, которые после разгрома эскадры Нельсона и начала франко-русских переговоров находились в состоянии перманентной паники. И скупиться в таком деле им не стоило – если Наполеон и Павел договорятся о союзе, направленном против Англии, то Соединенному королевству придет кирдык.

   Я обсудил с графом Аракчеевым и Николаем Бариновым порядок дальнейших действий. Общее решение было таково – надо мочить, хоть в сортире, хоть в клозете. В данной ситуации рисковать опасно. Вот только…

   Самым сложным моментом предполагаемой спецоперации были действия в ближайшем окружении великого князя Александра. Тут без личной отмашки императора Павла никак не обойтись. А вот даст ли он ее? Я напрямую спросил об этом Аракчеева. Граф пожал плечами и ответил, что, дескать, если правильно доложить государю, то он может не посмотреть на то, что Александр его родной сын, и запросто отправить его туда, куда Макар коров не гонял.

– Только вы, господа, учтите, – предупредил Аракчеев, – что император подвержен чувствам, и совершенно неожиданно может принять решение, которое превратит в ничто всю нашу работу.

– Учтем, – ответил я. – А вас, Алексей Андреевич, мы попросим провести разведку, и дайте нам знать, как только государь будет готов к трудному для него разговору. А пока мы будем отслеживать связи заговорщиков, чтобы потом одним ударом разрушить их планы.

– Согласен, – кивнул Аракчеев. – Я сделаю все, чтобы государь остался жив, а враги его были повержены. С вашей помощью, господа, мы не дадим врагам отечества восторжествовать. Я верю в это!


 


  • Колко изволил поблагодарить

#4      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 60 728
  • Арбитр
  • Пол:Мужчина

Отправлено 04 августа 2021 - 10:56:37

(для тех, кто эту версию уже видел в несколько иной форме - проду решили перенести из второго тома в третий...)

4 (16) июня 1801 года. Санкт-Петербург. Михайловский замок.
Дарья Иванова, русская амазонка.


   Пока наши ребята геройствовали в Кёнигсберге, изничтожая британскую агентуру, мы, оставшиеся в Петербурге, тоже время зря не теряли. Папа вместе с дядей Димой с головой погрузились в прогрессорство. Они, и примкнувший к ним Кулибин, в темпе «держи вора» строят паровую машину. Вообще, как я поняла, паровики в этом времени уже существуют. Но, как сказал дядя Дима, здешние паровые машины ужасно прожорливые, ненадежные и очень опасные в применении.

– Это, Дашка, не движок, а мина замедленного действия, – не знаешь, когда рванет, – криво усмехнулся мой «сенсей», разглядывая какую-то устрашающих размеров железяку, – а нам нужен нормальный пароход, способный рассекать не только по рекам, но и по морям. Ведь мы скоро отправимся вместе с французами на юга, чтобы надрать задницу инглизам.

   Познакомил он меня и с Иваном Петровичем Кулибиным. Забавный такой дядечка. Внешне – вылитый купчина из пьесы Островского. Но добрый, и не жадный, всегда спокойный и невозмутимый. Правда, от меня он не узнает ничего такого, что его могло заинтересовать. Хотя я не отказалась бы, если он построил с моей помощью дельтаплан. Только, когда я озвучила свое желание папе, он отругал меня и велел не соваться к занятому человеку со всякой ерундой. Дескать, всему свое время.

   Мне оставалось лишь тяжко вздохнуть и отправиться на детскую половину, чтобы повозиться с царскими детишками. Скажу честно, они во мне просто души не чаяли. Особенно младшие. Старшая дочь – Мария – была себе на уме. Да, у меня с ней были нормальные отношения, в подруги я к ней не лезла, да и думала цесаревна о замужестве и о кавалерах. А в этих делах я не помощница. Тем более, что великих княжон выдают замуж не по любви, а по расчету. Правда, потом они часто пускаются во все тяжкие, да их суженые-ряженые заводят себе любовниц. Редко бывает, чтобы царственные особы живут в любви и согласии.

   А моя подшефная, Екатерина, неожиданно влюбилась. И не в какого-то там герцога или князя, а в одного из наших «градусников». Правда, майор Никитин сейчас далеко от Питера. Генерал Баринов услал его аж в Париж, где майор должен стать кем-то вроде тайного советника Наполеона. Екатерина поспешила поделиться своей сердечной тайной со мной. Но, увы, я лишь пожала плечами и сказала ей, что влюбленность – это хорошо, но я в данном случае ничем ей помочь не могу. У нас мужчина и женщина одинаково вольны в проявлении своих чувств. Ну не может генерал Баринов приказать, чтобы майор полюбил великую княжну. Тут требуется обоюдное влечение. А пока Никитин смотрит на Екатерину, как на обычную девчонку, которой еще впору в куклы играть.

   Вполне возможно, что мои слова пришлись не по вкусу Екатерине. Концом нашей дружбы это не стало – мы все еще занимаемся то конными прогулками (где в роли инструктора выступает ее высочество), то тренировками – естественно, под моим началом. Но вне этих мероприятий мы видимся в последнее время довольно редко.

   А вот Николай, Михаил и шестилетняя Аня… Они, играя со мной забывали о царственной фанаберии и, развесив уши, слушали мои рассказы и байки.

– Дарья Алексеевна, ну расскажите что-нибудь еще! – канючили мелкие Павловичи, когда я выдыхалась и, как Шахерезада, «прекращала дозволенные речи». Приходилось после небольшого отдыха продолжать развлекать Николая, Михаила и Анну.

   Я пела им наши детские песенки, и мелкие, обладая хорошим слухом, скоро начали подпевать. Со стороны это выглядело забавно. Представьте себе: детская в Михайловском замке, два юных великих князя и великая княгиня, звонкими детскими голосами подтягивающие мне:

А ну-ка, песню нам пропой, веселый ветер,
Веселый ветер, веселый ветер!
Моря и горы ты обшарил все на свете
И все на свете песенки слыхал.

Спой нам, ветер, про чащи лесные,
Про звериный запутанный след,
Про шорохи ночные,
Про мускулы стальные,
Про радость боевых побед!

Кто привык за победу бороться,
С нами вместе пускай запоет:
Кто весел – тот смеется,
Кто хочет – тот добьется,
Кто ищет – тот всегда найдет!
*

(* Слова Василия Лебедева-Кумача)

   Как-то раз во время нашего музицирования в детскую заглянул сам государь-император. Павел с улыбкой послушал пение своих «барашков», а потом, подойдя ко мне, поблагодарил:

– Мадемуазель Дарья, вы просто прелесть. Я вижу, как вы любите моих детей. Да и они вас обожают. Спасибо вам большое…

   Павел приложил мою руку к своим устам. При этом он многозначительно посмотрел мне в глаза. Что ж, я уже давно замечала подобные взгляды императора. Только мне почему-то не хотелось стать царской фавориткой. Нет, Павел внешне был довольно приятным мужчиной. Он не был похож на того карикатурного императора, которого часто изображали весьма пристрастные к нему историки. Нормальное телосложение, рост – 166 сантиметров – конечно, по нормам нашего времени его можно считать низкорослым. Для начала XIX века рост Павла был средним, обычным для большинства современников. Курносый нос немного портил его физиономию, но, некоторым моим подругам такой нос очень даже нравился.

   Дело было совсем в другом. Я не желала быль чьей-то. Я – «кошка, которая гуляет сама по себе». Да и императрицу было жаль. С ней я подружилась. Конечно, Мария Федоровна была дамой с характером, но мы преотлично ладили друг с другом. Она поначалу немного ревновала меня, наблюдая многозначительные взгляды мужа на мою особу. Но потом, убедившись, что я не спешу становиться царской фавориткой, успокоилась и стала оказывать мне знаки внимания.

   В радиограммах, которые отправляли наши ребята из Кёнигсберга, были поклоны мне от Саши Бенкендорфа. Вот он мне нравился. Не знаю, как далеко зайдут между нами отношения, но что-то в этом молодом человеке было такое, что мне импонировало. Да и по рассказам Василия Васильевича Патрикеева я много узнала о будущем «сатрапе и деспоте». Будущий граф и генерал всю свою жизнь верно служил России. И человеком он был порядочным. Впрочем, Саша может и не стать тем, кем он стал в нашей истории. Поживем, увидим…

   В кармане у меня запищала рация. Значит, я кому-то срочно понадобилась. Интересно, кому именно?
 


  • Колко изволил поблагодарить

#5      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 60 728
  • Арбитр
  • Пол:Мужчина

Отправлено 05 августа 2021 - 22:38:42

4 (16) июня 1801 года. Санкт-Петербург. Михайловский замок.
Генерал-майор Николай Михайлович Баринов.


   Французы любят глубокомысленно произносить во всех непонятных случаях: «Шерше ля фам». И, наверное, они в чем-то правы. Начало XIX века – это время, когда дела гламурные часто плотно переплетались с делами политическими. Интриги зарождались в спальнях сильных мира сего, и любовные утехи плавно переходили в обсуждение самых зловещих замыслов. Для нас подобное было не совсем привычным, но здешний народ воспринимал все как само собой разумеющееся.

   Информацию о подготовке нового заговора против императора мне неделю назад сообщил Сыч – в миру капитан Совиных. До меня дошли слухи, что он закрутил роман со спасенной им от смерти полячкой – Барбарой Каминской. В общем, ничего удивительного для меня не было. Наши парни не были ни монахами, ни евнухами. Как и всем взрослым мужикам, им требовалось, гм, женское внимание. И они его находили по мере сил и возможностей. Кто-то из них удовлетворял «основной инстинкт» с прачками и кухарками дворца. Алексей Андреевич Аракчеев с пониманием воспринял мои пожелания и не препятствовал случайным связям служительниц царского дворца с пришельцами из будущего. Для порядка он, конечно, поворчал, что, дескать, не следует блудить с пошлыми девками по углам. Лучше жениться на девицах из приличных семейств. Я хотел было ответить ему, что эти самые девицы ничем не лучше (а, может быть, и хуже) простых тружениц сферы услуг, но промолчал.

   А вот Сыч сумел завоевать любовь прекрасной полячки. Тут мне тоже все было понятно. Во-первых, он спас ее от гибели. Такое не забывается. Во-вторых, будучи на четверть поляком, Герман воспринимался паненкой человеком, близким ей по крови. Ну, а в-третьих, Сыч был бабником, всегда пользовавшимся успехом у представительниц слабого пола. Так что вскоре он утешал Барбару не только морально, но и телесно.

   Он-то и сообщил мне информацию о том, что в окружении великого князя Александра Павловича имеются личности, ведущие нехорошие разговоры о свержении императора Павла.

– А ты не думаешь, Герман, что сия девица просто сливает тебе дезу? – спросил я его.

– Вряд ли, – отрицательно покачал головой Сыч. – Да и зачем ей это делать? Барбара влюбилась в меня, как кошка. Она ничего не скрывает от меня. Я не тянул ее за язык – она сама расчувствовалась, и проболталась о заговоре.

– Гм, для меня женская психология – темный лес. Тебе, донжуану записному, все это должно быть лучше известно. Скажи-ка мне, что она собой представляет, эта самая Барбара?

   Сыч задумался, а потом задумчиво произнес:

– Для меня она поначалу была обычной феминой, с которой можно приятно провести время. В постели она – много желания, но мало умения. Пришлось провести с ней мастер-класс «Камасутры» для начинающих. Оказалось, что девица в любви – просто Везувий. А вот потом…

– А что было потом?

– Она влюбилась в меня всерьез. Причем Барбара была готова на все. Она даже не требовала, чтобы я на ней женился. Просто, чтобы я был всегда рядом с нею. Знаете, Николай Михайлович, такое у меня в первый раз. Баб у меня было много, но я прекрасно видел, что я им нужен только в постели. Когда же они узнавали, что я не «богатенький Буратино» и никогда им не буду, то они как-то сразу от меня отваливали. Тут же…

– Понятно, – я вздохнул, – давай вспоминай, что тебе рассказала твоя прелестница.

– По ее словам, главным заводилой во всех этих делах является князь Адам Чарторыйский. Для всех – он крутит любовь с супругой великого князя Александра Павловича Елизаветой Алексеевной. На самом деле князь, не испытывая недостатка в средствах, собирает всех недовольных правлением императора и его союзом с Первым консулом Наполеоном Бонапартом.

– Это что, ей сам Чарторыйский сказал?

– Эх, Николай Михайлович, плохо вы знаете поляков. Народец этот обожает бахвалится и болтать языком, где не попадя. Я, к счастью, поляк лишь по бабке. И то она родилась в Сибири и по характеру скорее сибирячка, чем полячка. А вот гоноровая шляхта – сплошные болтуны. Особенно если перед ними прекрасная паненка, которой надо показать свою значимость и важность.

– Понятно… В общем, Герман, напиши мне подробно все, что тебе стало известно о готовящемся заговоре. Мне тут Аракчеев тоже нечто подобное говорил. Будем работать вместе с ним. Только скажи мне – как твоя Барбара поведет себя, когда мы будем вязать всех этих заговорщиков? Не испортит ли она нам всю обедню?

   Сыч задумчиво почесал свой коротко стриженный затылок.

– Не могу я за нее ручаться… Хотя… Скажу вам честно, Николай Михайлович, мне кажется, что она уже сделала выбор. И если что, то я, пожалуй, женюсь на ней. Надо же когда-нибудь завязать с холостяцкой жизнью.

– Хорошо, Герман, давай думай. И держи хвост пистолетом – как только твоя Барбара сообщит что-то важное – срочно сообщи мне по рации. Тут медлить нельзя, британцы денег на свержение Павла дали немало, для них сейчас союз России и Франции – полный песец. Так что ни золота, ни крови заговорщики жалеть не будут.

– Понял вас, Николай Михайлович. Буду работать с Барбарой и днем и ночью.

   Сыч хитро улыбнулся и кивнул мне.

   «Вот ведь кобель, – подумал я. – Любое серьезное дело к блуду сведет. Впрочем, человек он надежный, да и профессионал хороший. Думаю, что он в случае чего не оплошает».


 


  • Колко изволил поблагодарить

#6      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 60 728
  • Арбитр
  • Пол:Мужчина

Отправлено 06 августа 2021 - 12:55:44

5 (17 июня) 1801 года. Королевство Пруссия. Позен.
Майор ФСБ Никитин Андрей Кириллович. РССН УФСБ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области «Град».


   «Дан приказ: ему на Запад…». В общем, все как в песне. Правда, той, которая желала своему любимому мгновенной смерти или раны небольшой, у меня пока нет. Хотя…

   Или я ничего не понимаю в этой жизни, или великая княжна Екатерина втюрилась в меня, причем не по-детски. Хотя девочке сей всего-навсего тринадцать лет. Только для здешних это уже возраст. Вспомним Шекспира. Сколько лет было Джульетте, когда она влюбилась в Ромео? Тоже тринадцать. А какой брачный возраст был для девушек согласно закону в Российской империи? Тоже тринадцать… Вот именно. Так что не все тут просто. В столь юном возрасте девицы уже подыскивали себе кавалеров. Одно меня утешало – согласно тем же законам Российской империи, брак между дочерью императора и майором из будущего просто невозможен. Пусть даже я со временем дослужусь до генерала, все равно – к ни одной из царствующих династий я не принадлежу, и потому для женитьбы на Екатерине Павловне я рылом не вышел.

   Хотя она мне нравится. Не могу понять, чем именно, но повадками своими она напоминает мне лихого пацана, бесшабашного и отчаянного. Конечно, со временем это у нее пройдет, но, если верить тому, что рассказал о ней Василий Васильевич, жизнь ее в нашей истории была полна приключений. Она дважды выходила замуж, родила четырех детей, и умерла в возрасте тридцати лет – мне сейчас больше, чем ей было в год ее смерти. Жалко такую красивую и умную девицу, столь рано скончавшуюся от пустяка – Екатерина расковыряла прыщик на лице, началось воспаление, а потом сепсис…

   Ладно, не буду о грустном. Тем более, что компания, с которой я путешествую, вполне достойная. Сам Наполеон Бонапарт всячески выказывает мне свое расположение, осторожно расспрашивает меня о будущем, об оружии нашего времени и о войнах, которые прогремели в этом и последующим веках. Я рассказывал ему в пределах дозволенного, помня, что о некоторых моментах Василий Васильевич просил меня умолчать.

   Но, даже того, что удалось узнать будущему императору, хватило тому для того, чтобы тщательно взвесить и обдумать свои дальнейшие планы. Нет, Наполеон не передумал становиться императором. Этот титул давал ему власть над народом и страной, возможность продолжить войны, которые, как считал он, позволят Франции возродить ее прежнее величие.

   Я же в беседах с Бонапартом старался вбить тому в голову – он будет непобедим лишь до той поры, пока сохранит дружбу с Россией. Роковой поход 1812 года стал в нашей истории началом конца его империи. Россия непобедима. А вот Франция рухнула под натиском коалиционных сил, и даже военный гений Наполеона не смог спасти ее армию от поражения.

   Мой собеседник соглашался со мной, кивал, и мечтал о том, как французская и русская армия разгромят британцев и заставят Англию вернуться в ее естественные границы.

– Я согласен с вами, Андре, эти проклятые островитяне суют свой длинный нос в чужие дела по всему миру. К тому же, они алчны и злопамятны. Только и мы, французы, имеем хорошую память. Мы помним о землях, которые были потеряны еще при Бурбонах в Америке и Азии. И я считаю делом чести вернуть эти земли назад.

– Да, но все войны связаны с гибелью людей. Не лучше ли было попытаться поладить миром с британцами?

– Андре, вы шутите? Да разве с этими жуликами можно о чем-то договориться? Они лгут так же легко, как пьют свой противный джин. Нет, я насмотрелся на их подлости, и ни о чем с ними не буду договариваться. То есть, договариваться все же когда-нибудь придется, но лишь тогда, когда Англия будет разбита, и мы с вами сможем, как победители, диктовать им наши условия. Вы согласны со мной?

   Я ответил, что у нас, русских, есть пословица о шкуре неубитого медведя, которую некоторые спешат заранее поделить. Наполеону мой ответ, похоже, не понравился. Он насупился и замолчал. Чтобы снять напряжение, я стал рассказывать Бонапарту о городе, в котором мы сейчас находились.

   Прусским он стал недавно – после второго раздела Польши в 1793 году. Немцы стали приводить в порядок город, до того находившийся в запустении. Ну и заодно укрепляли Позен - так стала называться Познань - превратив его в первоклассную крепость. О том, как тяжело было брать ее в 1945 году, рассказал мне мой дядя, который сражался в составе 8-й гвардейской армии Чуйкова.

   Немцы дрались за Познань отчаянно, поставив под ружье сопливых пацанов и стариков из фольксштурма. Кроме того, в составе гарнизона Познани оказались латышские части СС, которым на пощаду рассчитывать было трудно. Возглавлял же оборону города-крепости фанатичный нацист генерал-майор Эрнст Гонелл. Сражение продолжалось целый месяц, и закончилось полным разгромом врага. Гарнизон частично был уничтожен, 23 тысячи солдат и офицеров сложили оружие, а генерал Гонелл завернулся в нацистский флаг со свастикой и застрелился.

   Я рассказал о том, что произошло в нашей истории через сто сорок лет, тот внимательно выслушал мой рассказ и покачал головой.

- Я не сомневался, что русские умеют не только сражаться в поле, но и брать крепости. Вижу, что вашей стране в будущем придется много воевать. Может быть, мы сумеем сделать так, чтобы этого не произошло?


 


  • Колко изволил поблагодарить

#7      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 60 728
  • Арбитр
  • Пол:Мужчина

Отправлено 08 августа 2021 - 23:11:17

5 (17) июня 1801 года. Санкт-Петербург. Охтинская судоверфь.
Коновалов Валерий Петрович. Водитель «скорой», а ныне просто механик.


   Чудны дела твои, Господи! Не думал, не гадал, что придется мне из обычного водилы (и по совместительству санитара) переквалифицироваться в изобретатели. И что выпадет мне честь работать вместе со знаменитым изобретателем Иваном Петровичем Кулибиным.

   А занимались мы с ним не пустяками, а изготовлением первого в России парохода. Понадобился же он для готовящегося совместного российско-французского похода на юг. Как я понял, пароход был нужен для того, чтобы буксировать баржи с военными грузами по Волге, а далее через Каспий в Персию. Хотя, для транспортировки всего необходимого: продовольствия, амуниции и прочего на Ветлуге – притоке Волги – уже были построены беляны, уникальные корабли, о которых, к стыду своему, я узнал только здесь, в далеком прошлом.

   Иван Петрович, сам нижегородец, рассказал о них много интересного. По его словам, начали их строить корабельные мастера, которые за какую-то провинность сослали в глухие мордовские леса. Меня удивило то, что беляны были одноразовым транспортным средством. Они совершали лишь один рейс по Волге – до Астрахани, где их продавали на дрова. Сама же беляна имела огромную грузоподъемность – до 100 тысяч пудов. Корпус ее был заострен как спереди, так и сзади, а управляли ею при помощи огромного руля – лота, похожего на дощатые вороты, который поворачивался при помощи огромного длинного бревна, идущего от кормы на палубу. Из-за этого лота беляна и сплавлялась вниз по реке не носом, а кормой. Несмотря на свою кажущуюся неуклюжесть, она обладала прекрасной маневренностью.

   Но для нас было главным построить пароход. Точнее, паровую машину для него. Я вспомнил все, что знал о этих древних движках. В общем-то, ничего сложного не было. Выдающихся ходовых характеристик от будущего корабля никто не ожидал. К тому же первые паровые двигатели уже были построены. Цилиндр, поршень, золотник, ну и примитивный предохранительный клапан. Шток, ползун, рычаг, шатун и коленчатый вал с маховиком. Ну и котел с топкой. Иван Петрович быстро разобрался с начерченной мною схемой, и начал сразу же строить действующую модель парового двигателя. А я вместе с Димой Сапожниковым отправился на Охтинскую судоверфь, что расположена в месте впадения Охты в Неву, чтобы заказать там корпус будущего парохода. Здесь когда-то находилась шведская крепость Ниеншанц, а в 1722 году Петр I переселил сюда мастеровых людей из Вологды, Холмогор и Устюга. Позднее по указу императрицы Екатерины Великой здесь открыли частную судоверфь, на которой строили небольшие парусные корабли.

   Работали на этой верфи толковые мастера. Они быстро поняли, что именно им надо построить. Лишних вопросов не задавали, а когда мы им назвали сумму, которую мы готовы были заплатить лично им за построенный пароход, они довольно загалдели и пообещали все сделать вовремя и справно.

   А мы стали прикидывать, какие движители должны стоять на корабле. Сошлись на том, что в данном случае лучше подойдут гребные колеса. Винт, он, конечно, получше, но вряд ли такие дилетанты, как мы, сможем правильно рассчитать его параметры. А на эксперименты у нас просто нет времени.

   В общем, работа кипела. Курировал же ее лично адмирал Ушаков. Да-да, тот самый. Для меня он всегда был монументальной глыбой из старого фильма с актером Переверзевым в главной роли. На самом же деле Федор Федорович был совсем другим. Прославленный флотоводец быстро понял все преимущества военных кораблей с паровым двигателем и сделал все, чтобы наша работа над первым в России пароходом шла без препятствий и задержек.

   Как мне стало известно от Василия Васильевича Патрикеева, встреча с французами в Кёнигсберге прошла успешно, и совместный поход с Наполеоном против британцев можно считать уже решенным делом. Подготовка к нему шла полным ходом. Мне лично пока не предложили в нем участвовать, но, если предложат, то я, скорее всего, не откажусь.


 


  • Колко изволил поблагодарить

#8      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 60 728
  • Арбитр
  • Пол:Мужчина

Отправлено 09 августа 2021 - 10:38:59

5 (17) июня 1801 года. Санкт-Петербург. Михайловский замок.
Патрикеев Василий Васильевич, журналист и историк.


   Сегодня меня навестил генерал Кутузов. Михаил Илларионович был назначен императором главнокомандующим российского экспедиционного корпуса, предназначенного для совместного с французами похода на юг. Павел неплохо знал Кутузова, его скрытный и честолюбивый характер. Кроме того, Михаил Илларионович был хорошо знаком с Востоком и нравами народов, населявших его.

   Кутузов старательно продумывал каждый свой шаг. Он заявился ко мне для того, чтобы обсудить все варианты развития событий. А их было немало. И самый главный – каким путем и куда следует идти. Тут чисто тактические моменты становились стратегическими. Ведь у каждой из сторон, участвовавшей в походе, были свои цели. Французов интересовала Индия, как таковая. Точнее, те колониальные владения, которые были ими утеряны после поражения в Семилетней войны. А ведь еще во времена кардинала Ришелье началось проникновение французов в «Страну чудес», а в 1642 году образована Французская Ост-Индская компания. Дело Ришелье продолжил министр финансов Людовика XIV Жан-Батист Кольбер.

   Постепенно на территории Индии появилось множество факторий французов, а территория, которую они контролировали, занимала половину Индостанского полуострова. Все эти фактории были хорошо укреплены. Это было далеко не лишней предосторожностью, так как конкуренты французов – англичане и голландцы – пытались вооруженным путем изгнать их из Индии.

   В 1756 году в Западной Бенгалии произошло роковое для французов сражение, известное, как битва при Плесси. Войска Британской Ост-Индской компании под командованием полковника Роберта Клайва разбили войска бенгальского наваба Сирадж уд-Даула и поддерживавший его отряд французов. Так французы потеряли Западную Бенгалию, одно из богатейших княжеств Индии. А далее началась Семилетняя война, в ходе которой Францией были утеряны колонии в Индии и Северной Америке.

   Правда, по условиям Парижского мирного договора 1763 года Франции вернули Пондишери – территорию на юго-востоке Индии, важный опорный на побережье Бенгальского залива. К настоящему времени в Индии проживает немало людей, которые сочувствуют французам и были бы не против с их помощью изгнать из Индии британцев.

   Все это я рассказал Кутузову, который, слушая меня, кивал своей израненной головой. Видимо, историю войн между французами и англичанами в Индии он знал неплохо.

– Скажите, Василий Васильевич, – немного помолчав, произнес он, – а как наши и французские войска собираются попасть в эту самую Индию? Ведь по морю нам ходу нет. Да, мы разгромили под Ревелем эскадру адмирала Нельсона, но английский флот все еще очень силен, и даже если мы объединим с французами наши морские силы, то мы, однако, вряд ли осилим королевский флот. А по суше…

   Михаил Илларионович подошел к большой карте, лежавшей у меня на столе. На ней была изображена восточная часть Средиземного моря. Кутузов нагнулся над картой, и стал водить по ней указкой.

– Вот, посмотрите, – произнес он. – Это Левант – старинные земли, которые переходили от одних завоевателей к другим. Места сии издревле были хорошо известны французам. Многие крестоносцы, обосновавшиеся здесь, были родом из королевств и графств, входящих ныне в состав Французской республики. Ну а в начале XVI века французские короли заключили фактический союз с турецкими султанами. Общими врагами и Стамбула, и Парижа была Вена. При этом французских королей ничуть не смущало то, что они – католики – сражались вместе с мусульманами против таких же католиков-австрийцев. Французские купцы получили привилегии от мамлюков, правившими в Египте.

– Особенно тесные связи, – добавил я, – между Францией и Османской империей возникли в годы правления в Стамбуле султана Сулеймана Великолепного. Дело доходило до того, что эскадры знаменитого османского пирата Хайреддина Барбароссы базировались в средиземноморских портах Франции – Тулоне и Марселе.

– Да, я читал об этом, – кивнул Кутузов. – Зная это, легко понять, почему Бонапарт отправился в Египет. У французов осталось много друзей среди влиятельных людей в Леванте.

– Михаил Илларионович, – улыбнулся я, – что касается Наполеона, то он мог бы гораздо раньше оказаться на Востоке. Вам, наверное, известно, что в 1795 году экстраординарный французский посланник Раймон де Вернинак-Сен-Мор попытался заключить договор о союзе с султаном Селимом III. Молодой артиллерийский офицер по имени Наполеон Бонапарт также должен был быть отправлен в Константинополь в 1795 году для помощи в организации османской артиллерии. Он не поехал туда лишь потому, что всего за несколько дней до того, как ему предстояло отправиться на Ближний Восток, он доказал, что может быть полезен Директории, подавив картечью взбунтовавшуюся в Париже толпу. И он был оставлен во Франции.

– Я слышал об этом, – Кутузов протер платочком слезящийся правый глаз. – Правда, я был в Константинополе тремя годами ранее, и не мог быть знакомым с месье де Вернинак-Сен-Мором.

   Но, Василий Васильевич, давайте вернемся к нашим баранам. Как бы то ни было, но влияние французов в Леванте не может заменить им войска. А остатки Египетской армии Бонапарта в Египте окружены превосходящими силами турок и англичан. Они страдают от нехватки боеприпасов и снаряжения, и готовы капитулировать.

– Может быть, может быть, – ответил я. – Но то, что не удалось генералу Бонапарту, возможно удастся Первому консулу Франции Наполеону Бонапарту. Не забывайте, Михаил Илларионович, что у нас есть прекрасный плацдарм на Средиземном море, откуда можно начать новую компанию в Леванте.

– Вы имеете в виду Ионические острова? – осторожно поинтересовался Кутузов. – Я тоже думал об этом. Действительно, оттуда можно действовать против турок, используя корабли греков, которые чувствуют себя как дома среди островов восточной части Средиземного моря. А что думает по этому поводу Бонапарт?

– Он придерживается того же мнения. Кроме того, Бонапарт, используя свои связи среди османской знати, хочет замириться с султаном Селимом. Думаю, что ему это удастся. Ведь в нашей истории нечто подобное произошло в 1805 году, когда Франция и Турция подписали союзный договор, направленный против Англии и России. В нынешней ситуации турки могут пойти на союз с Францией и нами, если мы предложим им компенсацию.

– Персию? – переспросил Кутузов. – Это интересно, очень интересно. Знаете, Василий Васильевич, намечается весьма удачная политическая конфигурация. Надо это все обдумать. Если вы позволите, я покину вас, чтобы взвесить все и обдумать открывающиеся перед нами перспективы.


 


  • Колко изволил поблагодарить

#9      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 60 728
  • Арбитр
  • Пол:Мужчина

Отправлено 11 августа 2021 - 00:13:03

6 (18 июня) 1801 года. Санкт-Петербург. Михайловский замок.
Дарья Иванова, русская амазонка.


   Этот свежеиспеченный генерал из ФСБ точно хочет сделать из меня что-то вроде Мата Хари. Ну или Штирлица в юбке. Кому не понятно – я так про Баринова говорю. Хотя, конечно, и его можно понять. Надо иметь агентуру среди заговорщиков. Вот он мне и предложил помощь раскрыть очередное покушение на жизнь императора.

– Видишь ли, Даша, – сказал Баринов, – до нас дошла информация о том, что англичане, которые получили крепко по носу здесь и в Ревеле, готовят реванш. Мартовский заговор, организованный братьями Зубовыми и Паленом, провалился. Положение у джентльменов из Лондона хуже губернаторского – их престиж на континенте серьезно подорван, союз России и Франции, направленный против Англии, заключен.

   Все это вызвало панику среди британских властей предержащих* (* именно эта форма – правильная). И им ничего не остается, как пойти ва-банк. Уцелевшая агентура англичан собрала всех недовольных Павлом, поляков, бунтовавших при Костюшко, и роялистскую шушеру. Денег джентльмены из Сити не пожалели - всем участникам заговора обещали златые горы и реки, полные вина. Ну а для начала выдала потенциальным цареубийцам солидные авансы. \

– Да я все это понимаю, Николай Михайлович, – ответила я ему, – только на императора обижаться у меня нет причин, к французским роялистам я не принадлежу, да и к мятежным полякам тоже.

   Хотя… Я, кажется, поняла, о чем идет речь. Вы предлагаете попытаться выйти на заговорщиков через Барбару Каминскую? Только, думаю, что зря все это. Прекрасная полячка просто сходит с ума по Сычу – пардон – по Герману Совиных. У них, похоже, дела зашли слишком далеко…

   Тут я покраснела, вспомнив, как однажды, вернувшись утром после свидания с Сычом, Барбара неожиданно разоткровенничалась и рассказала мне, как там у них все происходило. Оказывается, Сыч еще тот ходок. Закружил, понимаешь, бедной девушке голову и затащил ее к себе в постель. Правда, как призналась Барбара, он не был у нее первым. Где-то в Польше остался бравый хорунжий, соблазнивший юную и пылкую девицу. Потом хорунжий сказал своей коханой «до видженья». Такая вот история.

   Я прямо сказала обо всем этом Баринову. Тот кивнул, посмотрел на меня внимательно, после чего добавил, что все это ему известно и что у Германа тоже имеются симпатии к Барбаре.

– Пойми, Даша, мне очень не хочется, чтобы Барбара загремела на каторгу как участница заговора против императора. А вот если она окажет, пусть даже и помимо своей воли, содействие в ликвидации этого самого заговора, то ее не привлекут к ответственности, и она может и дальше быть с Германом.

– Да, но, я-то что я могу сделать?!

– Ты можешь получать от нее информацию, которую она может по какой-либо причине не сообщить Герману. А тебе, как единственной подруге, она может рассказать о планах заговорщиков.

   Мне, честно говоря, очень не хотелось становится агентессой при Баринове и его конторе. Только ведь, если заговорщики сумеют убить царя… Они не пожалеют супругу и царских детишек. Возможно, они не тронут великого князя Александра Павловича, тем более что он сразу же станет их марионеткой. Нет, лучше, чтобы такое не произошло. И я согласилась…

   Сегодня вечером, как всегда, мы отправились с Барбарой в нашу «лазню» – так по-польски моя подруга называла санузел, в котором мы споласкивались перед сном. Стараниями отца и Кулибина для нас там сварганили что-то вроде душевой кабинки, чана с теплой водой, и лавок, на которых можно посидеть и немного обсохнуть. По указанию императрицы нас снабжали довольно приличным душистым мылом. Только я все равно скучала по шампуням, лосьонам и кондиционерам.

   Барбара сегодня была не в настроении. Она не болтала со мной о разных пустяках, а все больше молчала, и на мои вопросы отвечала односложно. Я попыталась ее разговорить, но у меня долго ничего не получалось.

   Но не зря папа называл меня занудой. После того, как мы помылись и, завернувшись в простыни, присели на лавочку, чтобы расчесать волосы, Барбара неожиданно всхлипнула, а потом разревелась.

   Я попыталась ее успокоить, и в конце концов мне это удалось. Обтерев заплаканное лицо полячки и приобняв ее за плечи, я стала убеждать ее, что все хорошо, мир удивителен и прекрасен, а потому надо радоваться ему и не замечать разных неприятных пустяков.

   Полячка с благодарностью посмотрела на меня, а потом, как обычно бывает в подобных случаях у нас, женщин, ее прорвало, и она со мной разоткровенничалась.

– Я так боюсь, что эти мерзавцы убьют Германа, – дрожащим голосом сказала она. – Они настоящие забуйцы*(* zabójcy – убийцы(польск.)). Панна Дарья, если бы вы только знали, что они готовят. Они хотят убить самого… – тут Барбара вздернула подбородок кверху, показывая, что речь идет о очень и очень высокопоставленной особе.

– Кто они, я ничего не понимаю… И причем тут Герман? – спросила я.

– О, это страшные люди. Они готовятся напасть на царский дворец, чтобы убить императора Павла и всю его семью. Главный у них князь Чарторыйский. Этот сын курвы наставляет рога великому князю Александру. А сам мечтает перебить все царское семейство и сесть на русский трон.

   «Мы, Гедиминовичи, знатнее Романовых!» – как-то раз сказал он. – А ведь все знают, что никакой он не Гедиминович, а бастард, которого его мать нагуляла от князя Репнина.

– Ха-ха-ха! – рассмеялась я. – А ведь род князей Репниных идет от великого князя киевского Михаила Всеволодовича. То есть настоящий отец пана Адама – Рюрикович. Впрочем, как я слышала, Чарторыйский еще тот мерзавец – живет в доме великого князя Александра Павловича, и в благодарность за гостеприимство украшает своего благодетеля ветвистыми рогами.

   Барбара покачала головой.

– Панна Дарья, этот лайдак получил золото – много золота – от англичан. Он собирает всех, недовольных императором Павлом, и говорит, что русского царя надо убить. Только сделать это будет не так-то просто. Мой Герман… – тут Барбара снова захлюпала носом, – будет защищать императора до последнего, и может погибнуть. А я этого не хочу…

   Чтобы у прекрасной полячки снова не началась истерика, я обняла ее за плечи. Барбара прижалась ко мне.

– Ничего не бойся, – шепнула я ей на ухо. – Мы сделаем все, чтобы царь, его семья, и твой ненаглядный Герман остались живы. Я тебе обещаю. Ты веришь мне?

   Барбара радостно закивала.

– Я верю тебе, панна Дарья. Вы все необычные люди. Я смотрю на вас, и не могу понять, кто вы и откуда. Иногда мне кажется, что вы не от мира сего. Я спрашивала об этом Германа, но он лишь смеялся и крепко-крепко целовал меня.

   Полячка вздохнула и мечтательно прикрыла свои прекрасные глаза.

   «Счастливица, – подумала я. – Хорошо бы, чтобы у нее с Германом все сладилось.»

   «А как там Саша Бенкендорф? – пронзила меня неожиданная мысль. – Он скоро должен приехать в Петербург. А я… А я по нему очень-очень соскучилась.»


 


  • Колко изволил поблагодарить

#10      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 60 728
  • Арбитр
  • Пол:Мужчина

Отправлено 14 августа 2021 - 16:19:57

6 (18 июня) 1801 года. Королевство Пруссия. Франкфурт.
Майор ФСБ Никитин Андрей Кириллович. РССН УФСБ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области «Град».


   В наше время у нас этот город называли Франкфуртом-на-Одере. Здесь стояли части ГСВГ, в одной из которых служил отец моего хорошего знакомого. Когда-то это был большой и богатый город, лежавший на торговом тракте между Позеном и Берлином.

   Франкфурт был сильно разрушен во время Тридцатилетней войны – его население с двенадцати тысяч человек уменьшилось до двух с половиной тысяч. А в 1759 году неподалеку от Франкфурта близ селения Кунерсдорф прусский король Фридрих II потерпел страшное поражение от русской армии, которой командовал генерал Петр Салтыков.

   Я рассказал об этом сражении Наполеону. Тот признался, что читал о нем, но подробности его ему неизвестны. Пришлось мне на время стать лектором и поведать будущему императору про то, как Старый Фриц едва унес ноги с поля битвы, и в отчаянии писал: «От армии в 48 тысяч у меня в эту минуту не остается и 3 тысяч. Все бежит, и у меня нет больше власти над войском… Последствия битвы будут еще хуже самой битвы: у меня нет больше никаких средств и, сказать правду, считаю все потерянным…»

   Бонапарт с сомнением покачал головой:

– Не может такого быть! Король Фридрих был великим полководцем. Ему удалось разбить даже французов под Россбахом. А тут какой-то… Как вы сказали, Андре, Салты…

– Салтыков. Петр Семенович Салтыков. Он, кстати, имел честь скрестить шпаги с французами. Дело было в 1734 году. Тесть французского короля Станислав Лещинский, сам бывший польский король, решил снова сесть на трон в Варшаве. Король Людовик XV прислал на помощь отцу своей супруги эскадру и десант – две тысячи человек. Корпус фельдмаршала Миниха осадил Данциг, в котором укрылся Станислав Лещинский, и заставил гарнизон и французов сложить оружие. В составе корпуса Миниха и воевал будущий победитель Фридриха Великого.

– Я плохо знаю вашу историю, Андре, – со вздохом произнес Бонапарт. – Хочу попросить вас, если это возможно, рассказывайте мне об истории вашей страны. Ведь мы должны лучше знать друг друга.

   Во Франкфурте мы отдыхали целый день. Наполеон рвался в Париж, но кавалькада карет и повозок двигался довольно медленно. Следовать же домой небольшой группой, так, как он инкогнито ехал в Кёнингсберг, я Бонапарту отсоветовал. Кстати, меня в этом поддержал и генерал Баринов, с которым я связался по рации.

– Не хочу вас расстраивать, ребята, – сказал он, – но у нас тут назревает какая-то нехорошая движуха. Возможно, что готовится «вторая фигура Марлезонского балета», сиречь цареубийство. Мы, конечно, не позволим польским недобиткам и французским роялистам убить императора, но может произойти всякое.

   В свою очередь, может начаться охота и на Наполеона. Он для наших недоброжелателей не менее опасен, чем Павел. Потому вам бы всем лучше держаться вместе. И смотрите в оба.

   Я рассказал Наполеону о разговоре с Бариновым. Тот не удивился, но к предупреждению о возможных неприятностях отнесся с полной серьезностью.

– Андре, я думаю, что союз, заключенный между нашими странами – это страшная опасность для Британии. Там, узнав о сближении Франции И России, даже сменили правительство – вместо Вильяма Питта-младшего премьером сделали Аддингтона.

   Я усмехнулся, вспомнив, что в досье, которое подготовил для меня Василий Васильевич Патрикеев, говорилось, что Генри Аддингтон, нынешний премьер-министр Соединенного королевства, фактически является марионеткой Питта-младшего.

   Но разговоры – разговорами, а меры предосторожности принять все же следовало. Я тщательно проинструктировал своих бойцов, предупредив их смотреть в оба. Потом переговорил с французами, которые сопровождали Бонапарта и были его телохранителями. Те поначалу косились на моих парней, но после того, как те, разминаясь, показали свои умения в рукопашке, резко их зауважали. Ну и меня, как их начальника. Кроме того, видя мои доверительные отношения с Наполеоном, они тоже сделали соответствующие выводы.

   Просить помощи у пруссаков не стоило. Правда, расставаясь, генерал Блюхер в изрядном подпитии сказал, что если нам понадобится его помощь, то он – завсегда пожалуйста. Похоже, что старый гусар не зря трепал языком. Но к пруссакам мы обращаться не будем. Кортеж сопровождают десятка два кавалеристов, но они скорее для солидности, а не для безопасности.

   Мне почему-то кажется, что британцы и их подельники снова попытаются применить что-то вроде «шахид-телеги», как это они уже сделали на улице Сен-Никез. Но они могут дополнить взрыв адской машины и огнем снайперов, которые добьют тех, кто уцелеет. Нечто подобное я видел в компьютерной игре «Ассасин’с Крид». Там ассасины помогают спасти Бонапарта. Забавно, получается, что мы будем своего рода ассасинами?


 


  • Колко изволил поблагодарить

#11      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 60 728
  • Арбитр
  • Пол:Мужчина

Отправлено 19 августа 2021 - 01:32:06

7 (19 июня) 1801 года. Санкт-Петербург. Михайловский замок.
Старший лейтенант ФСБ Герман Совиных. РССН УФСБ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области «Град».


   Заваруха, похоже, намечается неслабая. От своей «Барби» – так я про себя называю Барбару – мне стало известно, что ее приятели готовятся повторить попытку убийства царя. На этот раз они все просчитали, и действовать будут по-серьезному. Никаких тебе пьяных гвардейцев, размахивающих шпагами так, что от них шарахаются все встречные. Работать будут головорезы, имеющий немалый опыт убиения ближних.

   Имена большинства из них мне ничего не говорили. Но наш всезнающий Василий Васильевич Патрикеев, увидев список, сказал мне, что ребята, которые собираются лишить жизни императора и его семью, весьма опасны.

– Герман, поляки – соотечественники твоей Барбары – озлоблены до предела. Они участвовали в мятеже, который поднял Костюшко в 1794 году. Ты что-нибудь слыхал о «Варшавской заутрене»?

   Я покачал головой. В школе на уроках истории нам рассказывали, что Тадеуш Костюшко боролся с кровавым царизмом, воюя за свободу Польши. Слыхал я и о дивизии имени Костюшко, сформированной в СССР и воевавшей против немцев. В Питере есть улица Костюшко. А о какой-то там «заутрене» в Варшаве я ничего не читал.

– А зря, – нахмурившись, ответил мне Василий Васильевич. – Нас, русских, заставляют каяться за всякие там преступления против других народов, большинство из которых мы и не совершали. А вот о своих кровавых подвигах «обиженные» нами почему-то не желают вспоминать и каяться.

   Произошло все в Великий четверг 17 апреля 1794 года в Варшаве. Чтобы ты лучше понял, как все происходило, я просто процитирую тебе забытого у нас писателя Александра Бестужева-Марлинского. Сейчас ему всего три года. За участие в восстании декабристов его сослали в Якутск. Оттуда, по его прошению, он отправился на Кавказ, где храбро сражался с немирными горцами. Александр Бестужев погиб в стычке с горцами у мыса Адлер.

   Так вот что писал писатель и воин о том кровавым четверге 1794 года:

   «Тысячи русских были вырезаны тогда, сонные и безоружные, в домах, которые они полагали дружескими. Заговор веден был с чрезвычайною скрытностию. Тихо, как вода, разливалась враждебная конфедерация около доверчивых земляков наших. Ксендзы тайно проповедовали кровопролитие, но в глаза льстили русским. Вельможные паны вербовали в майонтках своих буйную шляхту, а в городе пили венгерское за здоровье Станислава, которого мы поддерживали на троне. Хозяева точили ножи, но угощали беспечных гостей, что называется, на убой; одним словом, все, начиная от командующего корпусом генерала Игельстрома до последнего денщика, дремали в гибельной оплошности. Знаком убийства долженствовал быть звон колоколов, призывающих к заутрене на светлое Христово воскресение. В полночь раздались они – и кровь русских полилась рекою. Вооруженная чернь, под предводительством шляхтичей, собиралась в толпы и с грозными кликами устремлялась всюду, где знали и чаяли москалей. Захваченные врасплох, рассеянно, иные в постелях, другие в сборах к празднику, иные на пути к костелам, они не могли ни защищаться, ни бежать и падали под бесславными ударами, проклиная судьбу, что умирают без мести. Некоторые, однако ж, успели схватить ружья и, запершись в комнатах, в амбарах, на чердаках, отстреливались отчаянно; очень редкие успели скрыться».

– Сколько же русских погибло в тот день? – спросил я.

– Историки считают, что из 8 тысяч русских, находившихся в то время в Варшаве, погибло 2200 человек. Еще 260 было взято в плен. Участь их была незавидной – мятежные поляки вымещали на них злобу за последующие неудачи на поле боя.

   Так вот, Герман, учти, что многие из соотечественников Барбары, которые сейчас готовятся к цареубийству, семь лет назад хладнокровно резали глотки русских только за то, что они русские.

– Ну, а остальные заговорщики? Вроде того, который с длинной импортной фамилией?

– Это ты о Поццо ди Борго? Это весьма любопытный экземпляр авантюриста и предателя. Если тебе удастся добыть его скальп, то ты заслужишь великую благодарность Наполеона Бонапарта.

– А что, они знакомы? – спросил я.

– Они даже родственники – Шарль-Андре Поццо ди Борго приходится Наполеону пятиюродным братом. Он был однокашником старшего брата Наполеона – Жерома Бонапарта. Вместе они учились в Пизанском университете. Через Жерома Шарль-Андре и познакомился с Наполеоном. А потом…

   А потом Великая Французская революция окончательно рассорила их. Семью Бонапартов изгнали с Корсики, причем в преследовании своих земляков и родственников принял активное участие Поццо ди Борго.

– И теперь, как истинный корсиканец, господин Первый консул желает осуществить вендетту? – спросил я.

– Именно так. К тому же этот самый «кровник» Наполеона продался британцам, и в наших краях он оказался, похоже, не случайно. Кстати, Герман, когда вы будете ликвидировать всю эту шайку-лейку, было бы желательно Поццо ди Борго взять живым. Этом мерзавец может рассказать много интересного.

– Я вас понял, Василий Васильевич. А как быть с Барбарой? Ведь она, хоть и косвенно, но тоже имеет какое-то отношение к цареубийцам.

– Не бойся, Герман, твоя польская красавица пройдет по делу как свидетельница. Император благословит вас, и ты можешь с чистым сердцем вести ее под венец.

   Гм. Это предложение Василия Васильевича сперва показалось мне чересчур радикальным. С другой стороны – надо ведь как-то обживаться в здешних временах. Ведь, похоже, мы тут застряли надолго, если не навсегда. А Барби мне нравится. Очень даже нравится. И к своему удивлению я осознал, что был бы совсем не против, если бы она стала моей супругой.

– И еще, Герман. Присматривай за Барбарой. Ее опасные приятели могут заподозрить ее в связях с нами. Для них прикончить человека – что рюмку старки выпить. Поганый народец. К тому же и Барбара будет не против, если ты больше времени будешь ей уделять. Или я не прав?..

   И Василий Васильевич неожиданно подмигнул мне и рассмеялся.


 


  • Колко изволил поблагодарить

#12      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 60 728
  • Арбитр
  • Пол:Мужчина

Отправлено 28 августа 2021 - 00:49:21

6 (18 июня) 1801 года. Королевство Пруссия. Недалеко от Франкфурта.
Майор ФСБ Никитин Андрей Кириллович. РССН УФСБ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области «Град».


   Навстречу нам со стороны Берлина скакало десятка три всадников. Судя по форме – я уже немного научился разбираться в мундирах – это были гусары. Ничего особенного – прусские ребята направляются куда-то по своим служебным делам. Но Дюрок был другого мнения о происходящем.

– Странно, очень странно, – бормотал он, разглядывая скакавших навстречу нам гусар. – Что-то тут не так…

– А что не так? – спросил я.

– Вот, Андре, посмотрите, – Дюрок указал рукой на всадников. Судя по мундирам – это гусары. Но почему-то у двух из них вместо положенных им сабель на боку драгунский палаш. А вот еще один – у него карабин висит не через левое плечо, как положено, а опять-таки, по-драгунски – на крюке портупеи. У пруссаков с униформой и снаряжением строго – не может быть такого, чтобы творился такой вот разнобой.

– Понятно, – процедил я. – Значит…

– Это значит, Андре, – решительно произнес Дюрок, – что эти люди совсем не те, за кого они себя выдают.

   Дюрок поднялся на стременах, и громко крикнул:

– Alerte à l'arme!* (Тревога! К оружию! – фр.)

   Я же врубил рацию и гаркнул:

– Внимание! Приготовиться к бою!


  • Колко изволил поблагодарить

#13      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 60 728
  • Арбитр
  • Пол:Мужчина

Отправлено 28 августа 2021 - 01:23:23

6 (18 июня) 1801 года. Королевство Пруссия. Недалеко от Франкфурта.
Капитан Казбек Бутаев. РССН УФСБ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области.


   Я уже начал скучать – едем мы, едем, с Наполеоном беседуем, словом, сплошная идиллия. Но, как говорил Блок, «Покой нам только снится». И скучать нам не дают враги наши, как внутренние, так и внешние.

   Не знаю, на что рассчитывали эти «абреки». Может быть, они решили, что можно по-наглому напасть на наш кортеж, и под шумок подстрелить Бонапарта? Только замысел их был порочен с самого начала. Ну не такие мы с французами лохи, чтобы нас можно было вот так, запросто, обвести вокруг пальца.

   Первым тревогу забил Дюрок. Нет, не зря Наполеон держал его при себе и давал самые деликатные поручения. Генерал сразу увидел несуразности в обмундировании и снаряжении этих ряженых, и сообщил об этом Киру. Тот скомандовал всем быть готовыми к бою. Броники у нас были под рукой, оружие тоже. А как действовать в подобных случаях, мы знали.

   Самое сложное было утащить в какое-нибудь импровизированное укрытие Бонапарта. Тот неожиданно заартачился, и решил личность возглавить отражение нападения. Но Никитин так цыкнул на него, что Первый консул от неожиданности даже поперхнулся и безропотно позволил своим «бодигардам» оттеснить его за одну из карет.

– Внимание! – передал по рации Кир, – Огонь открывать без команды. Как только кто-то из этих «ковбоев» попытается по нам пальнуть – валите его не раздумывая.

   Правда, старший наряженных в мундиры прусских гусар налетчиков попытался запудрить нам мозги, достав из кармана бумагу, и став орать во всю глотку, что, дескать, в составе нашей делегации имеется беглый фальшивомонетчик, которого следует немедленно выдать.

– У нас есть приказ, подписанный королем Пруссии! – вдохновенно врал ряженый «пруссак». – Дайте нам осмотреть тех, кто следует с вами! Не бойтесь, честных людей мы не тронем!

– По-немецки он говорит вроде правильно, – покачал головой Дюрок, – но он не немец. Похоже, что этот мерзавец родом из Эльзаса.

– Мы французы, которые с разрешения прусского короля Фридриха Вильгельма находились в Кёнигсберге, а теперь возвращаемся в Париж! – крикнул Дюрок. – Мы находимся под защитой прусской короны, и потому вы не имеете права что-либо от нас требовать!

   Слова французского генерала явно не понравились предводителю ряженых. Он вскинул карабин, но выстрелить не успел. Я нажал на спусковой крючок раньше, и наглец, получил пулю в лоб, запрокинулся в седле.

   Дальше началась пальба, и все пространство между нами и «пруссаками» быстро затянулось пороховым дымом. Но, мы стреляли чаще и более метко. Потеряв половину своих людей, ряженые пустились наутек. Свалив одного из скачущих, я осмотрелся. Несколько французов было ранено. В числе их оказался и Дюрок, получивший пулю в левое предплечье. Я подскочил к генералу и осмотрел его рану. В общем, ничего страшного. Надо только продезинфицировать рану и перевязать руку, что я и предложил сделать Дюроку. Тот, однако, лишь отмахнулся от меня.

– Как там Первый консул? – спросил он. – Он не ранен?

– Нет, мой верный Дюрок, – неожиданно раздался голос Наполеона у нас за спиной, – этим мерзавцам не удалось меня подстрелить. Наши русские друзья со своим удивительным оружием способны перестрелять банду в два раза большую, чем та. Надо осмотреть поле боя – может быть, найдем среди убитых и раненых парочку тех, кто удовлетворит наше любопытство.

   Дюрок, так и не послушав меня, помчался в сторону лежавших на дороге трупов. Вместе с ним поскакал и майор Никитин, с пистолетом наизготовку. Кто его знает, может быть, среди раненых найдется такой, кто захочет напоследок завалить кого-нибудь из нас.


 


  • Колко изволил поблагодарить

#14      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 60 728
  • Арбитр
  • Пол:Мужчина

Отправлено 02 сентября 2021 - 20:56:50

8 (20 июня) 1801 года. Санкт-Петербург. Дорога из Царского Села в Павловск.
Иванов Алексей Алексеевич. Частный предприниматель и любитель военной истории.


   Пока мои приятели занимаются большой политикой, я помогаю Димону прогрессорствовать. Мы изобретаем велосипед, то есть вспоминаем те вещи, которые здесь в новинку, а в нашем времени давно уже устарели. Например, локомобиль. Что это за штука такая, в моем времени уже помнили немногие. На самом же деле это передвижной паровой двигатель, используемый для сельскохозяйственных нужд и выработки электричества в полевых условиях. Именно для привода генератора мы и собирались использовать локомобиль.

   Конечно, наши аккумуляторы для раций и других приборов мы заряжали с помощью солнечных батарей. Но сии штуки можно было использовать лишь в светлое время суток. К тому же они привлекали внимание здешних хроноаборигенов, и для охраны их в момент зарядки приходилось привлекать Джексона либо выставлять охранника из числа «градусников». Во избежание, так сказать…

   Если же сварганить локомобиль и заставить его вращать вал электрогенератора, то получится вполне неплохое сочетание двигателя XIX века и динамо века XXI-го. Да и других целей локомобиль может пригодиться. Ведь для него подойдет любое топливо – уголь, дрова, словом, все что горит.

   Как мог, я набросал схему парового двигателя для здешних мастеров. К тому времени они под руководством Кулибина уже вовсю работали над созданием парового двигателя для корабля, и потому смышленые медники, кузнецы и токари довольно быстро разобрались, что к чему. Димон, правда, начал было утверждать, что пароход важнее, и потому мой локомобиль может и подождать. Но я убедил его, что наши радиостанции надо будет в походе чем-то заряжать, причем не всегда это можно делать спокойно, под ласковыми лучами южного солнышка. Свежеиспеченный лейтенант флота Российского почесал свою изрядную уже лысину и согласился со мной, что одно другому не помеха. На том мы и порешили.

   А вчера императрица Мария Федоровна вытащила меня из Петербурга в Павловск. Она решила похвастаться своей резиденцией, в которой, по ее словам, будучи еще великой княгиней, она чувствовала себя счастливой и беззаботной.

– Ах, Алексей Алексеевич! – кокетливо воскликнула императрица, – сразу же после того, как покойная государыня Екатерина подарила нам эти земли, мы построили два небольших домика. Первый мы назвали Паульлуст – Утеха для Павла, а второй – Мариенталь – Долина Марии. Они так были похожи на те домики, которые мой батюшка, герцог Вюртембергский, построил в Этюпе неподалеку от Монбельяра. Мне все так там понравилось, что, когда мой супруг получил в подарок мызу Гатчино* (*именно так изначально писалось название Гатчины), он подарил мне это райское место, где я уже начала строить дворец. Сколько сил я потратила для того, чтобы здесь наконец появилось это чудо, которое я буду счастлива вам показать.

   Я не сказал императрице о том, что мне уже пришлось не раз бывать в Павловске, и что я полностью согласен с ее словами. Место это удивительное, и каждый раз, бродя по прекрасному парку, я наслаждался природой и постройками, возведенными среди деревьев. В долине реки Славянки возвышалась колоннада Аполлона, Холодная баня, павильон «Храм дружбы» и Пиль-башня, неказистая снаружи и роскошно обустроенная внутри.

   Мария Федоровна хотела не только показать мне дворец и парк, но и посоветоваться насчет своего нового проекта. В свое время я показал ей фотографии некоторых своих творений, срубленных для богатых заказчиков. Дома и бани, построенные в русском стиле, украшенные резными наличниками, ставнями и балясинами, настолько понравились императрице, что она захотела построить на территории Павловского парка что-то вроде русской деревни. Я попытался было возразить, что у меня нет нужного инструмента, а самое главное, времени, не остановили ее.

– Алексей Алексеевич, – Мария Федоровна взглянула на меня своими прекрасными глазами, – я очень вас прошу, помогите мне осуществить мою мечту. Очень хочется, чтобы у меня были такие же красивые и уютные избушки, как те, что изображены на ваших чудесных картинках.

   В этом мире не принято отказывать в чем-либо коронованным особам. Вздохнув, я согласился, и вот теперь я еду в карете Придворного ведомства в Павловск. Что ж, скоро только сказка сказывается… Посмотрим на парк, прикинем, что и где в нем можно будет построить. К тому же надо будет найти выдержанный лес, нанять хороших плотников, словом, к тому времени, когда можно будет приступать к делу, у императрицы может и пропасть охота к строительству русской деревни.

   Вместе со мной в поездку в другой карете отправилась моя неугомонная дочурка. В последний момент Баринов настоятельно приказал мне захватить на всякий случай Сыча – Германа Совиных, который должен обеспечить нашу безопасность. Старлей же, в свою очередь, попросил взять в поездку его фемину – полячку Барбару. Честно говоря, ее-то брать мне не очень-то хотелось, но за нее попросила и Дашка.

– Папа, да ты не бойся, все будет нормально. Барби просто с ума сходит по Герману. И пакостить нам она уже больше не будет. А мы хотим выбраться на природу – надоело нам торчать в этом замке, словно под арестом.

   Мое отцовское сердце не выдержало, и я согласился. Дашка, Герман и Барбара чинно и вежливо, словно пай-мальчик и пай-девочки, поздоровались с императрицей и со мной, а потом загрузили в свою карету винтовку СВД, «калаш» с глушителем и подствольником, и несколько броников. Я вспомнил, что Баринов говорил о безопасности нашей поездки, и тяжело вздохнул. Мне почему-то вдруг расхотелось ехать в Павловск, но я уже дал слово, и никуда теперь не деться. Я и сам прихватил в дорогу ПМ в подмышечной кобуре и несколько снаряженных магазинов к нему. Во избежание, так сказать…

   Миновав Царское Село, мы выехали на дорогу, ведущую к Павловску. Вокруг рос густой хвойный лес, в котором любила охотиться императрица Екатерина Великая. День выдался хороший, припекало солнце, и от сосен исходил приятный запах смолы и хвои. Лошади похрапывали и мягко ступали по влажной грунтовой дороге. Красота! Я закрыл глаза и на мгновение представил, что все произошедшее со мной и моими друзьями мне приснилось, и что вечером я буду сидеть в своей квартире, и обсуждать с женой дневные события…

   Неожиданно впереди раздался треск и шум упавшего дерева. Я вздрогнул, сунул руку под мышку, и нащупал рукоятку пистолета.

– Что это! – испуганно воскликнула императрица. Она побледнела и непроизвольно схватила меня за рукав. – Это разбойники?! Сидевшая рядом с ней статс-дама побледнела и едва не хлопнулась в обморок.

– Сидите спокойно, ваше величество, я сейчас все узнаю.

   Достав пистолет, я дослал патрон в патронник и осторожно выглянул из кареты…


 


Сообщение отредактировал Road Warrior: 06 сентября 2021 - 06:39:43
новая версия

  • Колко изволил поблагодарить

#15      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 60 728
  • Арбитр
  • Пол:Мужчина

Отправлено 06 сентября 2021 - 06:35:32

7 (19 июня) 1801 года. Санкт-Петербург. Михайловский замок.
Старший лейтенант ФСБ Герман Совиных. РССН УФСБ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области «Град».


   Заваруха, похоже, намечается неслабая. От своей «Барби» – так я про себя называю Барбару – мне стало известно, что ее приятели готовятся повторить попытку убийства царя. На этот раз они все просчитали, и действовать будут по-серьезному. Никаких тебе пьяных гвардейцев, размахивающих шпагами так, что от них шарахаются все встречные. Работать будут головорезы, имеющий немалый опыт убиения ближних.

   Имена большинства из них мне ничего не говорили. Но наш всезнающий Василий Васильевич Патрикеев, увидев список, сказал мне, что ребята, которые собираются лишить жизни императора и его семью, весьма опасны.

– Герман, поляки – соотечественники твоей Барбары – озлоблены до предела. Они участвовали в мятеже, который поднял Костюшко в 1794 году. Ты что-нибудь слыхал о «Варшавской заутрене»?

   Я покачал головой. В школе на уроках истории нам рассказывали, что Тадеуш Костюшко боролся с кровавым царизмом, воюя за свободу Польши. Слыхал я и о дивизии имени Костюшко, сформированной в СССР и воевавшей против немцев. В Питере есть улица Костюшко. А о какой-то там «заутрене» в Варшаве я ничего не читал.

– А зря, – нахмурившись, ответил мне Василий Васильевич. – Нас, русских, заставляют каяться за всякие там преступления против других народов, большинство из которых мы и не совершали. А вот о своих кровавых подвигах «обиженные» нами почему-то не желают вспоминать и каяться.

   Произошло все в Великий четверг 17 апреля 1794 года в Варшаве. Чтобы ты лучше понял, как все происходило, я просто процитирую тебе забытого у нас писателя Александра Бестужева-Марлинского. Сейчас ему всего три года. За участие в восстании декабристов его сослали в Якутск. Оттуда, по его прошению, он отправился на Кавказ, где храбро сражался с немирными горцами. Александр Бестужев погиб в стычке с горцами у мыса Адлер.

   Так вот что писал писатель и воин о том кровавым четверге 1794 года:

   «Тысячи русских были вырезаны тогда, сонные и безоружные, в домах, которые они полагали дружескими. Заговор веден был с чрезвычайною скрытностию. Тихо, как вода, разливалась враждебная конфедерация около доверчивых земляков наших. Ксендзы тайно проповедовали кровопролитие, но в глаза льстили русским. Вельможные паны вербовали в майонтках своих буйную шляхту, а в городе пили венгерское за здоровье Станислава, которого мы поддерживали на троне. Хозяева точили ножи, но угощали беспечных гостей, что называется, на убой; одним словом, все, начиная от командующего корпусом генерала Игельстрома до последнего денщика, дремали в гибельной оплошности. Знаком убийства долженствовал быть звон колоколов, призывающих к заутрене на светлое Христово воскресение. В полночь раздались они – и кровь русских полилась рекою. Вооруженная чернь, под предводительством шляхтичей, собиралась в толпы и с грозными кликами устремлялась всюду, где знали и чаяли москалей. Захваченные врасплох, рассеянно, иные в постелях, другие в сборах к празднику, иные на пути к костелам, они не могли ни защищаться, ни бежать и падали под бесславными ударами, проклиная судьбу, что умирают без мести. Некоторые, однако ж, успели схватить ружья и, запершись в комнатах, в амбарах, на чердаках, отстреливались отчаянно; очень редкие успели скрыться».

– Сколько же русских погибло в тот день? – спросил я.

– Историки считают, что из 8 тысяч русских, находившихся в то время в Варшаве, погибло 2200 человек. Еще 260 было взято в плен. Участь их была незавидной – мятежные поляки вымещали на них злобу за последующие неудачи на поле боя.

   Так вот, Герман, учти, что многие из соотечественников Барбары, которые сейчас готовятся к цареубийству, семь лет назад хладнокровно резали глотки русских только за то, что они русские.

– Ну, а остальные заговорщики? Вроде того, который с длинной импортной фамилией?

– Это ты о Поццо ди Борго? Это весьма любопытный экземпляр авантюриста и предателя. Если тебе удастся добыть его скальп, то ты заслужишь великую благодарность Наполеона Бонапарта.

– А что, они знакомы? – спросил я.

– Они даже родственники – Шарль-Андре Поццо ди Борго приходится Наполеону пятиюродным братом. Он был однокашником старшего брата Наполеона – Жерома Бонапарта. Вместе они учились в Пизанском университете. Через Жерома Шарль-Андре и познакомился с Наполеоном. А потом…

   А потом Великая Французская революция окончательно рассорила их. Семью Бонапартов изгнали с Корсики, причем в преследовании своих земляков и родственников принял активное участие Поццо ди Борго.

– И теперь, как истинный корсиканец, господин Первый консул желает осуществить вендетту? – спросил я.

– Именно так. К тому же этот самый «кровник» Наполеона продался британцам, и в наших краях он оказался, похоже, не случайно. Кстати, Герман, когда вы будете ликвидировать всю эту шайку-лейку, было бы желательно Поццо ди Борго взять живым. Этом мерзавец может рассказать много интересного.

– Я вас понял, Василий Васильевич. А как быть с Барбарой? Ведь она, хоть и косвенно, но тоже имеет какое-то отношение к цареубийцам.

– Не бойся, Герман, твоя польская красавица пройдет по делу как свидетельница. Император благословит вас, и ты можешь с чистым сердцем вести ее под венец.

   Гм. Это предложение Василия Васильевича сперва показалось мне чересчур радикальным. С другой стороны – надо ведь как-то обживаться в здешних временах. Ведь, похоже, мы тут застряли надолго, если не навсегда. А Барби мне нравится. Очень даже нравится. И к своему удивлению я осознал, что был бы совсем не против, если бы она стала моей супругой.

– И еще, Герман. Присматривай за Барбарой. Ее опасные приятели могут заподозрить ее в связях с нами. Для них прикончить человека – что рюмку старки выпить. Поганый народец. К тому же и Барбара будет не против, если ты больше времени будешь ей уделять. Или я не прав?..

   И Василий Васильевич неожиданно подмигнул мне и рассмеялся.


 


  • Колко изволил поблагодарить

#16      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 60 728
  • Арбитр
  • Пол:Мужчина

Отправлено 08 сентября 2021 - 05:38:42

8 (20 июня) 1801 года. Санкт-Петербург. Дорога из Царского Села в Павловск.
Старший лейтенант ФСБ Герман Совиных. РССН УФСБ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области «Град».


   После вчерашнего разговора с Василием Васильевичем я крепко задумался. Раньше мне как-то не приходила в голову мысль о том, что в этих веселых временах мы застряли надолго, если не навсегда, и надо здесь как-то обживаться. Да и о женитьбе даже в нашем XXI веке я тоже не задумывался. Во-первых, мне как-то не встречались особы, коих я считал бы достойными кандидатками для похода в ЗАГС. А, во-вторых, работа моя была такая, что супруга моя в любой момент могла бы стать вдовой. Такое у нас случалось время от времени. Как говорил наш шеф, Николай Михайлович: «Это рабочие моменты».

   А вот с Барбарой, я считаю, мне повезло. Легкая и поначалу и ни к чему не обязывающая интрижка неожиданно для меня превратилась в нечто большее. Конечно, в голове прекрасной полячки было много дури, но, постепенно, она начала мыслить вполне адекватно, и больше я не слышал от нее слов о «Польше от моря до моря», и о «пшеклентых москалях», которые «загубили Речь Посполитую». Главным же было то, что она влюбилась в меня, что называется, без памяти. И не за те постельные гимнастические упражнения, которые мы проделывали вместе к общему для нас удовольствию. Я же взрослый мужик, и уже могу отличить желание самки к совокуплению, и настоящее женское чувство к любимому человеку.

   Словом, когда мы окончательно разберемся с заговорщиками, то я предложу Барбаре узаконить наши отношения. Правда, она категорически не желает переходить в православие, а я – стать католиком. Но, думаю, можно будет найти, как говорил один бывший генсек, консенсус.

   Пока же я рассказал Барбаре о том, что утром отправляюсь с императрицей Марией Федоровной и Алексеем Алексеевичем Ивановым в Павловск. Моя Барби о чем-то задумалась, а потом спросила – дозволено ли будет ей поехать вместе с нами. Вообще-то такие вопросы я не решал, и потому предложил Барбаре хитрый ход – воздействовать на Алексея Алексеевича через его дочку Дарью. Как я успел заметить, эта новоявленная амазонка имела немалое влияние на отца. К тому же Барбара успела подружиться с Дарьей.

   В общем, вопрос в конечном итоге был решен положительно, и мы уже несколько часов не спеша едем втроем в роскошной карете в Павловск. Я и Дарья бывали там в нашем времени, и потому мы вкратце рассказали Барбаре о дворце и о замечательном парке, который искусствоведы считали одним из лучших пейзажных парков мира. Дарья со смехом рассказала, как белки, которые во множестве водились в парке, требуя от посетителей гостинцев – орешков и семечек – карабкались по ее одежде, и прямо с ладоней хватали лакомства. Я же рассказал о наших сибирских бурундуках, которые не были такими же ручными, как павловские белки, но тоже любили получать от людей разные вкусняшки, которые тут же прятали в своих тайничках.

   Так, с шутками и прибаутками, мы миновали Царское Село, и свернули на дорогу, ведущую в Павловск. Скоро мы оказались в лесу, и мне почему-то стало неуютно. Не знаю почему – погода была отличная, светило яркое солнце, грунтовка была почти ровная, и карету не трясло. Но в подсознании у меня появилась мысль о том, что что-то должно произойти.

   Барбара, словно прочитав мои мысли, тоже насторожилась. Веселая беседа, которую она вела с Дарьей, как-то сама по себе прекратилась. Все как будто чего-то ждали. И дождались.

   Впереди раздался шум падающего дерева. Конечно, это могло быть случайностью, но мне подобные случайности категорически не нравились. Дарья, как более опытная в подобных вещах, тоже сделала стойку.

   Карета остановилась. Я схватил лежавший на сиденье рядом со мной автомат, и велев дамам сидеть и не рыпаться, осторожно приоткрыл дверцу и выглянул наружу. У кареты, в которой ехала императрица, стоял Алексей Алексеевич с пистолетом в руке. Похоже, что и он заподозрил что-то нехорошее. Внимательно оглядевшись по сторонам, я подошел к нему.

– Что случилось, Алексеич?

– Вон, видишь, дерево впереди упало и перегородило дорогу. И, похоже, не само упало, а кто-то ему помог.

– Думаешь, наши заклятые друзья шалят?

– Все может быть. Надо оглядеться как следует.

   Я достал из кармана небольшой бинокль, и, вскочив на козлы к испуганно озиравшемуся кучеру, стал осматривать местность. Вроде ничего подозрительного, только вот впереди на дороге лежало свежесрубленное дерево – были хорошо видны свежие щепки.

   Вывод – это засада. А огонь неизвестные не открыли потому, что кое-кто из нас им нужен живой. Они ждали, когда кучеры и лакеи попытаются убрать с дороги дерево. Тогда в каретах останутся женщины и некомбатанты, кои весьма легко будет взять в полон. Сопровождавшие наш кортеж кавалергарды – не в счет. Их всего шестеро, они сидят на лошадях, и пристрелить их – дело пары минут. Надо их, кстати, предупредить.

   Я подошел к старшему конвоя, поручику, и предложил ему отдать команду своим подчиненным – спешиться и приготовить оружие. Взглянув на меня, красавец в белых лосинах и в красном мундире, не стал возражать и приказал всем слезть с коней и достать из седельных кобур пистолеты.

   Прошло несколько минут, но противник так и не обнаружил себя.

   Гм, сие означает лишь одно – «группа захвата» немногочисленна, и собирается действовать наверняка. Это очень приятно – если бы налетчиков оказалось бы много, то они просто смяли нас своей массой. Тут и наше оружие не помогло бы.

   Ага, вон что-то шевельнулось в кустах впереди. Я присмотрелся – это был явно человек, причем, вооруженный.

– Алексеич, беги в нашу карету и возьми там броник. Дай его Дашке – пусть она наденет его на императрицу. Мария Федоровна должна остаться живой и невредимой. Остальные – по возможности.

   Пока Иванов объяснялся с императрицей, я снова взглянул в бинокль. За уже засветившимся мне удалось обнаружить еще двоих. Несомненно, что нападавших было больше. Они обошли кареты и готовы были по команде своего главаря открыть огонь.

   Я снова подошел к кавалергардам, и велел им защищать нас с тыла. Поручик, видимо проинструктированный заранее императором или Аракчеевым, и в этот раз не стал мне возражать. «Вот и славно, трам-пам-пам…»

   Алексей Алексеевич, закрывая собой Марию Федоровну, довел ее до кареты с нашими девицами, а я тем временем продолжил наблюдение за налетчиками.

   Похоже, что терпение у них лопнуло, и они решили пойти ва-банк. Их главарь громко крикнул: «Напшуд!»*(*по-польски: «Вперед!»), и размахивая пистолетом стал перебираться через поваленное дерево. Я вспомнил старый и добрый совет – гасить самого главного – и одиночным выстрелом из «калаша» уложил его наповал. Остальные, последовавшие за ним – их было четверо – на мгновение замялись, но затем, перебравшись через ствол поваленной сосны и пальнув в нашу сторону из пистолетов, выхватили из ножен сабли. В карете императрицы со звоном вылетело стекло, и испуганно закричала статс-дама. Кучер, сидевший на козлах, мешком свалился на землю.

   Четырьмя короткими очередями я снес их, и стал осматриваться по сторонам, пытаясь обнаружить подельников убитых поляков – а я не сомневался теперь, что это были именно поляки. И тут рядом со мной раздался выстрел из СВД. Повернувшись, я увидел Алексеича с винтовкой в руках.

– Гера, – сказал он, – тут сбоку один гад с мушкетоном нарисовался. Пришлось его пристрелить.

   Мушкетон – он же тромблон – это серьезно. Короткоствольное ружье, стреляющее картечью, на близком расстоянии могло поразить сразу несколько целей. Алексей Алексеевич, заваливший бандита с таким опасным оружием, спас многих из нас от серьезных неприятностей.

   Неожиданно в тылу прогремело несколько выстрелов. Похоже, что и наши кавалергарды вступили в бой. Я бросился туда. В кустах мелькнуло несколько фигур. Не заморачиваясь, я выпустил туда несколько очередей из «калаша». Видимо, мое появление окончательно напугало злодеев. Кто-то из них завопил: «Ратуй се панове!», после чего стрельба затихла, и кусты снова затрещали. Недобитки с позором покидали поле боя.

   «Ну, вот и все, – подумал я, – Это была славная охота…»

   Повернувшись, я посмотрел на кареты. Видно было, что их немного покоцали пули. Сердце у меня сжалось от тревоги. – «Только бы эти сволочи не подранили никого из наших. Как там моя Барби?»


 


  • Колко изволил поблагодарить

#17      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 60 728
  • Арбитр
  • Пол:Мужчина

Отправлено 09 сентября 2021 - 21:03:38

8 (20 июня) 1801 года. Санкт-Петербург. Дорога из Царского Села в Павловск.
Иванов Алексей Алексеевич, частный предприниматель и любитель военной истории.


   Ну вот, что называется, «попили пивка»… Сволочи англичане, сволочи поляки, их холуи. Это ж надо додуматься – напасть на кортеж императрицы! Теперь им не будет никакой пощады. Я уже хорошо успел узнать характер императора Павла, и потому не завидую причастным к этому нападению. Кроме тех, естественно, кому уже не страшен суд царский, так как они должны предстать пред судом Божьим…

   Само боестолкновение запомнилось мне фрагментарно. Вот, я уговариваю перепуганную Марию Федоровну отправиться в карету, где ехала моя дочь, полячка и наш супермен – Сыч. Вот он, что называется, не моргнув глазом отстреливает лезущих через поваленное дерево поляков. Вот я вижу, как сбоку, через кусты продирается здоровенный мужик в камзоле, держащий в руках ружье со стволом, похожим на дудку. «Тромблон»! – мелькнуло у меня в голове. Страшная штука, между прочим. Надо было срочно его завалить. Я бросился к карете, схватил лежавшую на сиденье СВД, и успел опередить амбала с тромблоном буквально на полсекунды. Тот, получив пулю в грудь, рухнул, как подкошенный.

   Ну а дальше началась беспорядочная пальба – кавалергарды палили из пистолетов по бандитам, те в ответ стреляли по ним, и по каретам с нашими дамами. Похоже, что кого-то там они зацепили – я услышал звон разбитого стекла и женский крик. «Вроде на голос моей Дашки не похож, – мелькнуло у меня в голове. – Неужели ранили императрицу?!»

   Я рванулся к карете. Внутри сидела белая, как полотно, Мария Федоровна в наспех напяленном на нее бронике. Она вытаращенными от страха глазами смотрела, как Дашка деловито бинтует окровавленное плечо полячки.

– Варя! – услышал я голос Германа, – что с тобой?!

– Гера, ничего страшного, – Дашка на удивление была уверенна и деловита. – Тут Барбару слегка царапнуло по касательной. Шрамчик, конечно, останется, но жизни ее ничего не угрожает.

– Надо вызвать подкрепление, – я старался говорить спокойно, чтобы не беспокоить императрицу, которая готова была вот-вот хлопнуться в обморок, – ну и осмотреться. Может, тут поблизости бродят недобитые бандиты.

– Сейчас, Алексеич, – Сыч снова стал невозмутим, как голливудский индеец. – Я обойду вокруг и посмотрю на «двухсотых» и «трехсотых».

– Если что, ты не спеши переводить «трехсотых» в «двухсотые». Надо допросить уцелевших, чтобы узнать, какая сволочь устроила этот кордебалет.

   Я, держа наготове ПМ, подошел к карете, в которой мы ехали с императрицей. Кучер был убит наповал. Один из лакеев держался окровавленными пальцами за ляжку.

– Ступай к Дарье, – сказал я ему. – Она тебя перевяжет. А то кровью изойдешь.

   Тот согласно кивнул и с помощью другого лакея, который внешне выглядел целым, заковылял к карете, превращенную моей дочкой в импровизированный пункт первой медицинской помощи.

   Статс-дамы императрицы были хотя и напуганы до смерти, но целы и невредимы. Во всяком случае, несколько неглубоких порезов от осколков выбитого пулями стекол я решил не считать серьезными ранениями.

   Сзади я услышал стоны и мужские голоса. К карете кавалергарды принесли двух своих раненых. Один был тяжелый – пуля угодила ему в живот. Тут ему моя Дашка ничем не могла помочь. Второй держался браво, хотя бандитская пуля отсекла ему два пальца на левой руке. Дашка, закончив перебинтовывать лакея, с треском вскрыла очередной индпакет и, подойдя к раненому кавалергарду, стала умело бинтовать ему кисть.

   Раненый в живот протяжно застонал, а потом вытянулся, словно по стойке «смирно». Глаза его остекленели, дыхание остановилось.

– Умер, – хмуро произнес поручик. – Царствие ему Небесное.

   Он снял с головы треуголку, а потом, немного подумав, и парик. Им он, словно платком, вытер потное и грязное лицо.

– Господин поручик, – сказал я ему. – Раненым мы окажем помощь, мертвым уже никто не поможет. Надо послать кого-нибудь порасторопней, чтобы доложить о случившемся государя. Самое главное – следует доложить ему, что императрица жива и невредима.

   Поручик кивнул, снова напялил серый от пыли парик и треуголку, и направился к своим подчиненным. Скоро раздался конский топот. Пригнувшись к гриве коня, кавалергард помчался в сторону Царского Села.

   Тем временем вернулся с обхода Сыч, подгоняя пинками две понурые личности в окровавленных одеждах со связанными руками.

– Значит так, Алексеич, – сказал он. – Мы имеем в наличии восемь «двухсотых» и три «двухсотых». Скажу сразу – один из раненых скоро отправится в ад, где ему самое место. А вот эти двое вполне транспортабельны. Раны легкие, я бы на них даже перевязочный материал не тратил.

– Ты хоть узнал, кто они и откуда? – спросил я Сыча. – А то, неровен час, они от страха загнутся.

– Как я понял, компашка их была чем-то вроде Ноева ковчега – каждой твари по паре. Эти два засранца – поляки. Но среди гордых шляхтичей оказалось несколько французов, один итальянец и один англичанин. К сожалению, британца мы пристрелили, а макаронник успел слинять. В общем, надо пленных доставить в Кордегардию, где ими вдумчиво займутся наши заплечных дел мастера.

– Так-то оно так, – сказал я, – но нам следует дождаться подкрепления. Я попросил поручика отправить одного кавалергарда в Петербург. Думаю, что как только императору станет известно о нападении на кортеж его августейшей супруги, то он тут же помчится на выручку.

– Хорошо, – кивнул Сыч. – давай пока займемся проведением первоначальных следственных действий. Ты меня прикроешь в случае чего, а я пороюсь в карманах убиенных. Глядишь, мы и найдем нечто интересное и полезное, что позволит нам потом повязать всю их шайку-лейку.


 


  • Колко изволил поблагодарить

#18      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 60 728
  • Арбитр
  • Пол:Мужчина

Отправлено 16 сентября 2021 - 17:00:34

8 (20) июня 1801 года. Санкт-Петербург. Михайловский замок.
Патрикеев Василий Васильевич, журналист и историк.


   Не хотел бы я еще раз увидеть императора Павла «во гневе». Зрелище не для слабонервных.

– Как! Рядом с моей столицей вооруженные злодеи напали на мою супругу и моих друзей! Это просто… – тут император задохнулся от возмущения, и лицо его побагровело. Мне показалось, что его может хватить удар, и я громко прокашлялся, отвлекая внимание Павла от стоявшего перед ним навытяжку бедняги Аракчеева.

– Извините, Василий Васильевич, – сказал он, справившись с приступом бешенства. – Я весьма благодарен вашим людям, которые сумели дать отпор негодяям, посмевшим поднять руку на императрицу. Все они будут награждены мною. Так им и передайте.

– Ваше величество, – я поймал благодарный взгляд Аракчеева и переключил внимание царя на себя. – Старший лейтенант Совиных захватил двух относительно целых злоумышленников и тщательно их допросил.

– И что они сказали? – Павел повернулся ко мне и, словно охотничья собака, сделал стойку. – Кем они оказались, и кто велел им напасть на императрицу и сопровождавших ее людей?

– Они долго не хотели ни в чем сознаваться. Пришлось применить к ним… Гм… Особые методы допроса, – я осторожно взглянул на самодержца, который недолюбливал эти самые «особые методы». Но Павел лишь слегка поморщился.

– В общем, выяснилось, что эти двое поляки, участники мятежа Костюшко. Они были прощены вами, государь, но не прекратили гадить вам везде, где только можно. А вот кто их послал… Тут все гораздо сложнее. С их слов, они точно не знают, от кого поступил приказ напасть на кортеж императрицы. Главарь, который знал намного больше, чем они, был убит Сычом, простите, старшим лейтенантом Совиных.

– Что это за чин у вас такой – старший лейтенант? – неожиданно снова взвился Павел. – Это что-то вроде поручика? Да такой молодец достоин более высокого чина! Передайте ему, что я поздравляю его капитаном гвардии. Это, как-никак, чин седьмого класса. Хотя… Я сам поздравлю вашего храбреца. Надо наградить и уважаемого господина Иванова. Да и дочка его, прекрасная амазонка, как я слыхал, тоже отличилась, защищая мою супругу. Не знаю даже, как ее отметить. Что-нибудь придумаю…

   А вы, Василий Васильевич, продолжайте. Так что вам еще поведали эти мерзавцы?

– Из всего ими сказанного можно предположить, что нападение это – скорее частная инициатива одного из заговорщиков. Уж больно некстати оно произошло. Да и организовано оно было из рук вон плохо. Полагаю, что кто-то, не входивший в ближний круг заговорщиков, но достаточно авторитетный, чтобы найти исполнителей своего замысла, решил напасть на императорский кортеж. Цель – захват императрицы и «новых людей», появившихся в вашем окружении, то есть кого-то из нас.

– Да, но зачем? – воскликнул Павел. – Ну, захватили, а дальше что? Неужели у них хватило бы наглости потребовать за них выкуп?

– От этих бандитов можно было ожидать чего угодно. Только, как я понял, интересовали организатора нападения в основном господин Иванов и его дочь. О присутствии Совиных они могли и не знать – решение отправить его вместе с Алексеем Алексеевичем и Дарьей было принято в последний момент. Знай они о нем, то, возможно, злодеи побоялись бы напасть на кортеж.

– Поляки говорите… – Павел на мгновение задумался. – А ведь там была польская девица, как там ее звали, кажется Барбара? Может быть, она была лазутчицей, которая сообщила своим соплеменника о намерении императрицы посетить Павловск?

– Не думаю, ваше величество. Она была ранена во время нападения. А ведь ее могли и убить. К тому же, она по уши влюблена в Германа Совиных, – тут я покосился на Павла, который услышав мои слова, удивленно причмокнул губами и покачал головой. – а потому она не стала бы желать ему смерти, да и сама вряд ли полезла бы под пули.

– Пожалуй, вы правы, – произнес Павел. – Наверное, эта девица ничего не знала о гнусных замыслах бандитов. Кстати, как она себя чувствует? Она не тяжело ранена? Может быть есть необходимость прислать к ней моего лейб-медика?

– Ее жизнь вне опасности. Наш врач осмотрел Барбару и сообщил, что через недельку-другую она будет в полном порядке.

– Вы сказали, что она влюблена в капитана Совиных? А как он – любит ли ее?

– Как я понял, ваше величество, их чувства взаимны. Капитан Совиных хотел даже жениться на Барбаре.

– Так в чем же дело? – рассмеялся Павел. – Пусть женится. Правда, она, как я слышал, бесприданница. Но я помогу ей и дам за нее богатое приданое вашему добру молодцу.

– Но, ваше величество, пока заговор не искоренен, о свадьбах думать рановато. Мы тут с генералом Бариновым выявили ядро заговорщиков, и теперь ждем вашего приказа арестовать всех, кто причастен к заговору.

– Так в чем же дело, Василий Васильевич. Предоставьте мне список заговорщиков, и я тут же отдам распоряжение взять под стражу тех, кто замыслил насильственное свержение помазанника Божьего.

   Павел гордо вскинул голову, показывая мне, что он, являясь этим самым «помазанником», готов железной рукой покарать злодеев, намеривавших покуситься на его священную особу.

– Я вас понял, государь, – кивнул я. – позвольте мне отправиться к себе, чтобы подготовить сей список. Завтра утром я вам его вручу.

– Ступайте, мой друг, – император подошел ко мне, и взял меня за рукав. – Я стольким вам всем обязан. Могу ли я попросить вас прислать ко мне господина Иванова и его дочь? Я хотел бы поблагодарить их за то, что они, не щадя своей жизни, защищали мою супругу от головорезов, посмевших напасть на нее.

   Вас, граф, я тоже не задерживаю, – сказал Павел Аракчееву. – Я не вижу вашей вины в случившемся и не сержусь на вас.


 


  • Колко изволил поблагодарить

#19      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 60 728
  • Арбитр
  • Пол:Мужчина

Отправлено 23 сентября 2021 - 03:50:51

9 (21) июня 1801 года. Санкт-Петербург. Михайловский замок.
Коновалов Валерий Петрович. Водитель «скорой», а ныне просто механик.


   Сегодня на дворе ясный и погожий денек. Самое то, что нам сейчас нужно. Кому «нам»? – Алексеичу, мне и Кулибину. А для чего?

   Дело в том, что мы тут собрались испытать гелиограф. Ну или сказать проще – оптический телеграф. Вещь простая, но как средство связи на небольшие расстояния, довольно надежное. При хорошей погоде с помощью гелиографа можно передавать информацию на расстояние до 50 километров. Даже горы для него не помехи, скорее, наоборот. Я где-то вычитал, что в конце XIX века где-то был установлен рекорд – два гелиографа обменивались сигналами, находясь на вершинах гор, причем, расстояние между ними было чуть ли не три сотни верст* (* в 1894 году в США с помощью гелиографов удалось установить связь между точками передачи и приема, отдаленными друг от друга на 295 километров. Обе точки располагались на горных вершинах). Я вспомнил об этом нехитром приборе, увидев, как здешние ребятишки играли, пуская «зайчики» в глаза друг другу.

   Кулибин, которому я рассказал о гелиографе, загорелся идеей создать для нужд нашей армии сей весьма полезный прибор.

– Валерий Петрович, нарисуйте мне чертежик этого самого гелиографа! – попросил он меня. – А я уж сам сделаю его. Зеркала у меня есть, причем довольно неплохие.

– Зеркала, Иван Петрович, это, конечно, хорошо. Но ведь в походе их легко разбить. Если мне память не изменяет, то для военных нужд в гелиографах использовались полированные металлические поверхности.

– Да, так оно лучше будет, – согласился со мной Кулибин. – Надо будет изготовить с десяток таких вот металлических зеркал.

   Немного подумав, Кулибин покачал головой и спросил у меня:

– Только как нам передавать сведения по этому самому гелиографу?

– У нас существует так называемая азбука Морзе, – ответил я. – Названа она так по имени американского художника Сэмюэля Морзе, который придумал азбуку для передачи различных сообщений. Любую букву и цифру в ней можно изобразить в виде чередований точек и тире. У нас до сих пор пользуются этой азбукой.

– А вы знакомы с ней? – спросил у меня Кулибин.

– Нет, но Алексей Алексеевич Иванов знаем ее. Он как-то проговорился, что служил в армии радиотелеграфистом. А сие означает, что азбука Морзе должна быть ему хорошо знакома.

– Валерий Петрович, переговорите с ним. Если нам удастся раздобыть эту самую азбуку, то наши войска, отправляющиеся в дальний поход, могут переговариваться, находясь на большом расстоянии друг с другом.

   Вот так мы и создали первый действующий образец гелиографа. Мудреного в нем ничего особенного не было. Пучок солнечных лучей, падая от солнца с на плоское зеркало, отражается от него. При отклонении зеркала угол падения света изменяется до значения  соответственно чему изменяется угол отражения света и световой пучок отбрасывается по направлению наблюдателя. Глаз его при первом положении зеркала не улавливает светового сигнала, так как свет отбрасывается зеркалом ниже места расположения наблюдателя. При отклонении зеркала отраженный световой пучок поднимается, и наблюдатель воспринимает яркий световой сигнал. Прием сигналов производится невооруженным глазом, биноклем или подзорной трубой.

Гелиографирование заключается в посылках сигналов, соответственно обозначениям, принятым в азбуке Морзе. При расположении наблюдателя с зеркалом, гелиографирование возможно посредством применения вспомогательного зеркала. Солнечный свет отбрасывается зеркалом на вспомогательное зеркало, а от него – к наблюдателю. Приводимое в колебание для сигнализации зеркало называется рабочим. Рабочее зеркало снабжено ключом. Чтобы во время передачи одним зеркалом была уверенность, что сигналы действительно посылаются по направлению другой станции, следует использовать прицел. При работе двумя зеркалами вспомогательное зеркало выполняет назначение прицела. Прицел устанавливается таким образом, чтобы, смотря сбоку в рабочее зеркало, достигнуть совмещения с центром этого зеркала отражений мушки прицела и света другой станции. Вспомогательное зеркало устанавливается так, чтобы, смотря в рабочее зеркало, видеть совмещенными отражения центра вспомогательно зеркала и света других станции с центром рабочего зеркала. Затем изменяется положение рабочего зеркала, пока мушка прицела или центр вспомогательного зеркала не окажутся освещенными центральными лучами отраженного светового пучка. При этом наблюдатель окажется в наиболее освещенной части поля отраженного света.

С течением времени, вследствие суточного вращения земли, взаимное расположение солнца и рабочего зеркала изменяется, вследствие чего отраженный световой пучок перемещается. Чтобы устранить влияние этого явления на отчетливость подаваемых сигналов, необходимо время от времени исправлять помощью поворотного приспособления положение рабочего зеркала. Вспомогательное зеркало и прицел также снабжены такими приспособлениями, но ими пользуются лишь при установке гелиографа.

   Только не стоит думать, что я все об этом помнил наизусть. Я вообще-то видел гелиограф, что называется «живьем», ровно один раз – во время посещения Музея связи в Питере. А то, что я процитировал Кулибину, я переписал из Российской военной энциклопедии 1911 года. Она была для чего-то скачана на флешку Алексеем Ивановым. И вот пригодилась в веке XIX-м.

   Алексеич напомнил Кулибину и об оптическом телеграфе, который Иван Петрович сделал еще в 1794 году. Кстати, в том же году во Франции тоже построили подобный телеграф. Изобрели его братья Шапп. Первое извещение по этому телеграфу было получено на ней Лазаром Карно, членом Комитете общественного спасения, отвечавшего за оборону, о взятии французами утром 1 сентября города Конде, захваченного австрийцами. Французы сразу же оценили всю полезность изобретения братьев Шапп. На протяжении 225 км ими были устроены 22 станции – башни с шестами и подвижными планками. Для передачи одного знака требовалось всего две минуты. Вскоре были построены другие линии. От Парижа до Бреста депеша передавалась в течении семи минут, от Берлина до Кёльна – за десять минут. Три подвижные планки такой системы могли принимать 196 различных относительных положений и изображать таким образом столько же отдельных знаков, букв и слов, наблюдаемых при помощи зрительных труб.

   Кулибинский же телеграф оказался во многом совершеннее французского. К примеру, приводной механизм был гораздо проще и оригинальнее. А телеграфный код, с помощью которого передавалась информация, был составлен у Кулибина по совершенно другому принципу. И позволял вести передачу значительно быстрее.

   Только недаром говорится, что несть пророка в своем отечестве. Императрица Екатерина, которой Иван Петрович показал свое творение, осмотрела его, поблагодарила изобретателя, после чего… велела модель оптического телеграфа и его чертежи передать в Кунсткамеру.

   Я напомнил об этому Кулибину, но тот лишь огорченно развел руками. Алексей Алексеевич, который слушал наш разговор, пообещал на очередной аудиенции с императором рассказать об изобретении Кулибина. Посмотрим, что из этого получится.

   А испытание гелиографа прошло успешно. Дарья Иванова, которую мы позвали полюбоваться на это зрелище, пообещала нам подкинуть нам еще одну идею. Какую, правда, не сказала. Вот ведь шкодливая амазонка – никогда не знаешь, какой сюрприз она преподнесет нам на этот раз.


 


  • Колко изволил поблагодарить

#20      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 60 728
  • Арбитр
  • Пол:Мужчина

Отправлено 30 сентября 2021 - 02:21:17

9 (21) июня) 1801 года. Санкт-Петербург. Михайловский замок.
Дарья Иванова, русская амазонка.


   Да, мы попали в суровые времена, когда любая оплошность может закончиться печально, как для нас, так и для тех, кто нас окружает. Вот, вроде отправились в совершенно обычную, можно сказать, экскурсионную поездку в Павловск. И чем все закончилось? – пальбой, трупами и ранеными, которых теперь старательно врачуют наши эскулапы. Правда, Гера Совиных ухлопал изрядное количество негодяев, которые намеревались похитить нас и императрицу.

   Отец рассказал, что Павел Петрович поначалу был очень сердит на нашего Василия Васильевича, который в данном случае был явно не при делах. Но он не стал препираться с императором, а попытался спокойно и четко рассказать ему о том, что и как произошло. Причем он преподнес наше участие в сем приключении так, что Павел пришел в восторг, и пригласил папу и меня к себе.

– Мадемуазель, – с улыбкой сказал император, – я вижу, что вам хочется стяжать лавры российской Жанны д`Арк. Все бы вам стрелять и шпагой махать! Ну, не обижайтесь, я шучу, – продолжил он, заметив, что я поморщилась, услышав его слова.

– Вы достойная дочь своего отца, – тут Павел повернулся к папе. – Уважаемый Алексей Алексеевич, мне доложили, что вы лично приняли участие в схватке со злодеями, которые посмели напасть на вас и мою супругу. И своими руками уложили наповал нескольких из них.

– Я защищал дочь и императрицу Марию Федоровну, – ответил отец. – У нас не принято прятаться за спины женщин.

– Похвально, похвально… – произнес император. – За достойный поступок должна последовать достойная награда.

   Что касается вас, мадемуазель, то я советую побыстрее сшить платье из серебряного глазета со шнурами. И зайдите на половину императрицы. А вы, господин Иванов, как я слышал, все свое свободное время посвящаете изготовлению новых машин и механизмов, которые приносят, или принесут в будущем немалую пользу Отечеству. Понятно, что вам приходится нести при этом немалые расходы. А посему, помимо награды, которая будет вручена вам в самое ближайшее время, я разрешаю тратить вам столько денег на ваши труды, сколько вам будет необходимо. Я знаю, что они вернутся в казну с немалой прибылью.

– Благодарю вас, государь, – обрадовался папа. – могу заверить вас, что я не стану напрасно расходовать казенные деньги.

– Вот и отлично! – довольно кивнул Павел. – Ступайте с Богом. Думаю, что вскоре я снова с вами увижусь.

   Отец отправился к своему приятелю Валерию Павловичу Коновалову, с которым они вместе строили паровой двигатель для корабля, который должен был стать первым русским пароходом. Я же направилась на половину императрицы. У меня все никак не выходило из головы просьба-пожелание Павла о том, чтобы я в самое ближайшее время сшила нарядное платье из глазета. К чему, интересно, все это было сказано?

   А в царицыных покоях меня уже ждали младшие Романовы. Великая княжна Екатерина от полноты чувств чуть было не бросилась обнимать меня, но сумела сдержаться, и лишь ее сияющая физиономия говорила, что она несказанно рада видеть меня. Мелкие же – Николай, Анна и Михаил, свободные от придворных предрассудков – стали с визгом кружиться вокруг меня, хватать за рукава и просить рассказать, как я расправилась со страшными разбойниками, которые напали на их мамА.

– Мадемуазель Дарья, вы вправду стреляли по ним из пистолета?! – с азартом спрашивал меня Николай. – Эх, жалко меня там не было – я бы показал бы им, где раки зимуют!

   Мне вспомнилась вдруг стрельба, звон разлетающихся стекол царских экипажей, стоны раненого лакея, бледное лицо отца, застрелившего бандита с мушкетоном.

   Видимо, заметив, что лицо мое напряглось, Екатерина оттерла от меня своих братьев и сестру и, приобняв меня за плечи, потянула в сторону покоев императрицы.

– МамА хочет вас лично поблагодарить, – шепнула она. – Поблагодарить и наградить.

   «Гм, – подумала я. – подарит наверное какую-нибудь драгоценную брошь или серьги. Я, хотя и сильно падаю на такие цацки, но все же не откажусь от царской награды».

– Да, – продолжила Екатерина, – а вам еще не предлагали сшить парадное платье?

– Государь мне сегодня предложил, только зачем все это? Я, к сожалению, не смогу танцевать на придворном балу. Танцам вашим я не обучена, да и светским манерам тоже. Мне не хочется выглядеть смешной и неуклюжей.

– Мадемуазель Дарья, – хихикнула Екатерина, – нарядное платье вам нужно для того, чтобы выглядеть как положено кавалерственной даме Императорского ордена Святой Великомученицы Екатерины.

– Меня собираются наградить орденом! – воскликнула я. – Да что я такого совершила!

– Мадемуазель, – неожиданно я услышала за спиной голос императрицы, – вы и ваши люди храбро вступили в бой с негодяями, посмевшими напасть на меня. И, если бы не вы, то я вряд ли осталась в живых. За это я, как Ординомейстер ордена Святой Екатерины, решила наградить вас малым крестом этого ордена.

– Благодарю вас, ваше императорское величество, – я обернулась и сделала книксен. – Только я ведь не совершила ничего такого, что стало поводом для награждения столь высоким орденом.

– Я ценю вашу скромность, мадемуазель, – с улыбкой произнесла Мария Федоровна. – Но я решила вас наградить, значит, так тому и быть. И вам нужно платье, в котором вы могли бы появиться с этой наградой в свете. Я пришлю к вам мастерицу, которая сошьет вам такое платье…


 


  • Колко изволил поблагодарить