Перейти к содержимому


Фотография

К морю, марш вперёд!

Канцлер Мальтийского ордена

  • Закрытая тема Тема закрыта
Сообщений в теме: 21

#21      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 60 728
  • Арбитр
  • Пол:Мужчина

Отправлено 11 ноября 2021 - 15:23:07

12 (24) июня 1801 года. Пляж у Сент-Лоренса, Восточная Англия.
Джон О’Нил, на службе Его Величества короля Объединенного Королевства Великобритании и Ирландии. А на самом деле Джулиан Керриган, который этого самого короля не слишком любит.


– Ну что ж, выходите, джентльмены, – насмешливо произнес Джереми. – Ваша очередь.

   Я закутался в парусиновый плащ и взлетел на палубу. За мной, держась за все, что можно держаться, последовал виконт.

Дул сильный ветер с моря, из-за чего дождь лил практически параллельно земле – точнее, палубе. Несмотря на то, что было, как мне показалось, около двух или трех часов дня, берега сквозь дождь было практически не видно. Мы спустились в баркас по веревочной лестнице – мне пришлось поддерживать своего спутника – после чего повинуясь гребцам сначала резво помчался вдоль берега, потом повернул в какую-то бухточку, а затем вошел в речку и причалил к пологому берегу.

– Выходите. Вон там, в двух милях, и находится Сент-Лоренс. Там спросите дом старого Вилли. Передадите ему привет от Джерри и скажете, чтобы он доставил вас в Молдон. Оттуда ходит дилижанс до Уитэма. А в Уитэме останавливаются дилижансы из Нориджа, Ипсвича и Колчестера в Лондон.

– А сколько нам туда ехать? – спросил виконт.

– Если повезет, доберетесь до Уитэма сегодня. Если же нет… В Молдоне найти комнату на ночь – не проблема. Спросите у Вилли, к кому лучше обратиться. Вот только не давайте самому Вилли больше шиллинга – он, паршивец, увидев, что вы не местные, попробует заломить вам такую цену…

– Да и шиллинг за семь-восемь миль на баркасе – весьма недешево, – ввернул я.

– Ирландец, судя по говору? Знаю я вас, вы все скряги… Ну что ж, можете и пешком прогуляться, если хотите… вот только это миль пятнадцать, наверное, или чуть меньше. Да и погода к этому не располагает.

– Благодарю, – кивнул я, выскочил из лодки и помог выбраться виконту, а затем протянул шиллинг Джереми, хотя за все ему было давно оплачено.

– Не ожидал, не ожидал такого от гибернианца* (*прозвище ирландцев, по латинскому названию Ирландии («Hibernia»)) – покачал головой Джереми. – Спасибо. Если что, то я всегда к вашим услугам.

 "Да, – подумал я, – куда мне точно не хотелось снова попасть, так это в Англию. Моя самая, наверное, нелюбимая страна. Но русские друзья меня попросили, и я не сумел отказаться."

   Когда мы бежали из Кёнигсберга, то сначала добрались до Пиллау, откуда я надеялся уйти если не в Англию, то хоть в Гётеборг. Увы, там мне объяснили, что по ту сторону Эресунна сейчас все глухо – особенно после «копенгагирования». Можно дойти до Мальмё, но не дальше. И аккурат на следующее утро туда уходил корабль, на котором мы и заночевали перед выходом.

   Но в Мальмё, где я спросил про корабли, следующие в Англию, мне сказали, что торговля с Англией полностью прекратилась после обстрела Копенгагена и разгрома Нельсона у Ревеля. и вряд ли в ближайшее время возобновится – таков приказ его величества короля Густава Адольфа. Кэри было приуныл, но я завел его в пивную и сказал:

– Ждите здесь.

– Так, может, лучше я с тобой?

– Люди, к которым я иду, не любят незнакомцев.

   Как мне и рассказал Ганс, домик, который был мне нужен, находился на улочке Простгатан, что недалеко от порта. Он мало чем отличался от соседей, кроме синей окантовки окон. Я постучал, как мне и было велено – два раза, пауза, один раз, пауза, три раза.

   Дверь медленно открылась, и на меня без особой приязни посмотрел здоровенный бородатый детина с пистолетом в руке. Он спросил что-то по-шведски, причем, судя по его интонации, фраза означала что-то вроде: «а ты кто такой?» и «какого черта тебе надо?»

– Привет тебе от Ганса, – сказал я по-немецки. – Из Ревеля.

– Это тот рыжий коротышка?

– Да нет, светловолосый, и коротышка только по сравнению со мной. А тебя даже чуть повыше.

– Похоже, знаешь ты эту старую бестию…

– Не такой уж он и старый. Старше меня лет на пять, наверное.

– Ладно, вижу, что ты его и правда знаешь. Заходи.

Узнав о том, что мне нужно, он лишь сказал:

– Непросто сейчас попасть в Англию. Тем более, с товаром.

– А товара-то у нас и нет. Еле-еле сами ноги унесли из Пруссии.

– Слыхал я что-то про заварушку в Мемеле. Вы не оттуда?

– Да нет, из Пиллау.

– А зачем в Англию? Ты что, англичанин?

– Ирландец. Но нам нужно именно в Англию. Желательно в Лондон.

– В Лондон? А, может, и в Букингемский дворец?

– Нет, конечно. И тем более не в Тауэр или на «Тайбернское дерево»* (*место казни преступников в Лондоне). Впрочем, там уже лет двадцать никого не вешали.

   Тот впервые за весь наш разговор улыбнулся, но потом неожиданно посерьезнел.

– Да, теперь таких джентльменов, как мы, вешают в Ньюгейте. Только, скажи мне, дружище, при чем здесь я?

– Ганс мне сказал, что если кто-то это и сможет устроить, то это Свен. Просил меня напомнить о некой истории в Либаве…

– Так и сказал, паршивец? Да, мы смогли тогда уйти прямо из-под носа русских – точнее, местных немцев, которым я щедро заплатил. Ладно, есть у меня одна зацепка. Приходите завтра пораньше, а переночевать можете вон там, в доме с зеленой дверью. Скажете фру Янссон, я вас прислал – тогда она не будет наглеть.

   На следующее утро нам объявили, что один его «хороший знакомый» уходит через день в Восточную Англию* (* East Anglia, местность северо-восточнее Лондона со столицей в Норидже). Вот только не отсюда, а из деревни Викен, севернее Гельсингборга, куда нас Свен за умеренную плату был готов доставить. Конечно, «умеренная плата» оказалась неприкрытым грабежом, но, как говорится, «у нищих нет выбора».

   Так мы и попали на «Смазливую Бетси», корабль Уолтера Кидда. Являлся ли он родственником знаменитого пирата, не знаю, но ободрал он нас, как липку, причем качественно. Зато на следующее утро мы уже шли под парусами, все дальше удаляясь и от Швеции, и тем более от России и Петербурга, где живет Ольга.

   Сегодня утром к нам заглянул Джереми, наш «цербер», и сказал:

– Значит, так, парни. Пока я вам не скажу, из каюты не высовываться. Еду вам принесут, ведро вынесут. Все ясно?

   И на всякий случай запер дверь снаружи. Каюта наша находилась на правом борту и напоминала собачью конуру. Через крохотный иллюминатор виднелся только кусочек моря. По звукам, раздававшимся с палубы, я понял, что выгружают какой-то груз и, наверное, загружают новый. После чего корабль снялся с якоря и пошел куда-то в другое место – вскоре я увидел, что в иллюминаторе появился берег. Судя по всему, мы находились то ли в бухте, то ли в широком устье какой-то реки. Наконец пришел наш черёд.

   А далее все прошло без особых хлопот. Вот только меньше, чем на два шиллинга, проклятый Вилли никак не соглашался. Но мы все-таки успели и на дилижанс из Молдона в Уитэм, и даже на припозднившийся лондонский курьерский. И около полуночи попали в пасть ко льву – в столицу ненавистной мне Англии, в Лондон.


 


  • Колко изволил поблагодарить

#22      Road Warrior

Road Warrior

    Арбитр

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 60 728
  • Арбитр
  • Пол:Мужчина

Отправлено 21 ноября 2021 - 19:32:02

14 (26) июня 1801 года. ЛондонскийТауэр.
Чарльз Джон Кэри, 9-й виконт Фольклендский.


   Эх, как хорошо было наконец-то вернуться домой, пусть это было поздно ночью!

   Мой отец, Луциус Чарльз Кэри, седьмой виконт Фольклендский. Когда он стал членов Палаты лордов после смерти моего деда, ему пришлось проводить много времени в Лондоне. Сначала он, как многие лорды, в это время жил в своём клубе. Но когда ярмарка переехала из района Мэйфэйр в Вестминстере, он поскорее купил там огромный участок – и построил там особняк, над которым работали модные архитекторы того времени – а также дом для прислуги, гостевой дом, и ряд подсобных помещений, а между ними разбил парк, считавшийся одним из чудес Лондона.

   Всё это вместе с поместьем, титулом и львиной долей семейного богатства унаследовал мой старший брат Генри Томас в восемьдесят пятом году. Мне же пришлось довольствоваться ежегодными денежными выплатами в сто фунтов – для кого-то это огромные деньги, но я-то привык с совсем другому образу жизни… а вскоре эту сумму брат урезал до тридцати фунтов. Так что мне ничего не оставалось, как пойти на службу – сначала во флоте, но вскоре мне предложили заниматься тайными делами на службе Её величества.

   А пять лет назад Генри Томас скончался, так и не успев обзавестись наследником. Ходили слухи, что его отравили –и в первый же день, когда я пришёл в Палату лордов, меня встретили весьма враждебно. Должен сказать, что в данном случае я не просто не был виноват – меня вообще не было в Англии. Но на заседания Палаты лордов я с тех пор не ходок.

   И, к своему огромному удивлению, единственное, что я унаследовал – это мой особняк и небольшой домик для слуг. Братец успел распродать и растранжирить и наше имение в Шотландии, и наше поместье в Йоркшире, и практически весь парк вместе со строениями. А денег, которые я сумел скопить, еле-еле хватило, чтобы покрыть его долги.

   Но особняк я очень люблю – для меня он – тихая гавань, в которой я чувствую себя в безопасности, хоть и бываю здесь нечасто. И, когда мы приехали туда позавчера вечером, я распорядился, чтобы О’Нила устроили в домике для слуг, а сам я впервые за долгое время принял ванну, а затем основательно выспался. А утром я написал новому государственному секретарю по иностранным делам, Роберту Банксу Дженкинсону, графу Ливерпулу, о своём возвращении. Именно ему я теперь подчинялся, что меня не радовало – с его предшественником, лордом Уильямом Уиндхамом Гренвиллем, у меня были весьма неплохие рабочие отношения, а Дженкинсона я практически не знал.

   К моему вящему удивлению, ответа я не получил. А сегодня рано утром, когда я ещё почивал, приехала карета, охраняемая йоменами Тауэра, и мне вручили бумагу с требованием немедленно отправиться на этой карете «вместе с человеком, именуемым Джоном О’Нилом». Они даже не дали мне времени как следует одеться – пришлось напялить тот костюм, в котором я приехал – и который едва ли подходил для подобного визита.

   Отвезли нас в Тауэр и сдали с рук на руки другим йоменам, которые повели нас в одно из зданий, в небольшую гостиную. Несмотря на июнь, было не более пятидесяти градусов* (* по Фаренгейту – соответствует десяти градусам тепла), и, как обычно в Тауэре, топили скверно – в комнате царил пронизывающий холод – но, хуже того, первым вызвали О’Нила. А когда я попытался возразить, что я здесь главный, мне было сказано издевательским тоном:

– Виконт, меня послали именно за вашим человеком. А вас я попрошу подождать. И описать все ваши… приключения, начиная с неудавшегося покушения на русского императора. Бумага и чернильница – вон на том столе.

   За мной пришли лишь через полтора часа. Там, куда меня отвели, хотя бы было жарко натоплено. Но люди, которые меня допрашивали, были мне незнакомы, а, судя по акцентам, двое из трёх даже не принадлежали к высшему классу. Они, кстати, так и не представились.

– Виконт, – обратился ко мне один из них – единственный, чей выговор выдавал выпускника не просто Оксфорда либо Кембриджа, но одного из более престижных их колледжей. – Граф Ливерпул сейчас очень занят, поэтому он поручил побеседовать с вами мне и моим людям.

– Простите, не знаю вашего имени.

– Зовите меня капитан Смит.

   Я подозревал, что это не было его настоящим именем, но ответил:

– Капитан Смит, не потрудитесь ли объяснить, почему со мной обращаются в такой манере?

– Виконт, – он взял бумагу, лежащую на столе. Я увидел написанное лишь мельком, но это была несомненно рука самого Дженкинсона. – До недавнего времени, всё, что вы делали, как правило, было сделано хорошо. Но почему-то, начиная с недавнего времени, вы попадаете из одной переделки в другую – причём, как правило, только вы и остаётесь на свободе, все остальные либо погибают, либо попадают в руки врагов. Нет, погодите, – он увидел, что я хотел что-то сказать. – В России не был убит их император – более того, практически все участники заговора были арестованы. Кроме, конечно, наследника императора, на которого мы возлагали такие надежды – но он больше не наследник.

– Но…

– Далее. В Ревеле вашу группу попросту разгромили – и русские откуда-то узнали, где и когда должны были произойти наши мероприятия. Более того, каким-то образом был убит адмирал Нельсон, а нападение на Ревель сорвалось. И это после того, как аналогичная акция в Копенгагене увенчалась полным успехом. Ушли только вы и ваш новый человек.

– Но…

– Подождите, виконт. В Мемеле вы беседовали с капитаном «Бланш» и одним из его людей. Последний опознал вашего подчинённого – это был некто Керримэн, некогда бежавший с «Бланш». А сразу после этого экипаж «Бланш» попадает под арест, а потом попросту исчезает. Та же судьба постигла наших резидентов в этом городе. И, опять же, ушли лишь двое – вы и ваш О’Брайен.

– О’Нил, капитан.

– Или Керримэн? И, наконец, операция в Кёнигсберге закончилась смертью или пленением всех её участников – опять же, кроме вас и вашего человека.

   Имейте в виду, что сэр Роберт написал мне подробную записку, где усомнился и в ваших действиях, и в бона фиде этого вашего О’Доннела, или как там его. Именно с его слов мы узнали про то, что он, возможно, Керримэн.

– Вы, как я понял, уже поговорили с ним.

– Именно так. И на вопрос, не Керримэн ли он, он лишь улыбнулся и сказал, что готов на очную ставку с любым членом экипажа корабля, на котором он якобы служил, хоть сегодня. Увы, весь экипаж канул в лету в Мемеле, кроме его бывшего капитана, который командовал другим кораблём, потерянным в Ревеле, и чья судьба неизвестна.

– Но был же ещё боцман, которого уличили в мужеложестве, такие слухи ходили…

– Был, и, между нами говоря, и являлся мужеложцем – более того, он принуждал матросов к этому. Тогда было принято решение не предавать это огласке, и боцмана арестовали всего лишь «за нанесение побоев матросам». Но через несколько дней его нашли повесившимся в камере. Сам ли он это сделал или ему помогли, неизвестно. Так что нет никого, кто мог бы сказать, тот ли это Керримэн либо другой. Да, мы нашли описание бежавшего с «Бланш» – только там его именовали «Корриган».

   Капитан взял бумагу и зачитал:

   «Высокий, волосы светлые, глаза голубые, бороду бреет, говорит с акцентом жителя наших южных американских колоний».

– Акцент у О’Нила скорее ирландский, хотя он говорил, что какое-то время жил в Северной Америке. А под остальную часть описания кто только не подойдёт… Но он вроде служил на каком-то корабле, перевозившего контрабанду.

– Именно так, на «Весёлой Мэри». Вот только мы не нашли никого, кто бы признался, что он на ней ходил – так что никто не может нам сказать, был ли в их экипаже человек по фамилии О’Нил или нет. А если был, то как он выглядел. И тем более нет никого, кто был бы готов его опознать.

– Не кажется ли вам, что слова какого-то офицера с «Бланш» принимаете на веру, когда никаких других доказательств нет? Тем более, что О’Нил на деле доказал свою преданность Её величеству – и, более того, спасал меня в самых безвыходных ситуациях.

– Возможно, так оно и есть. Вот только… по его словам, все ваши провалы – про то, что случилось в Петербурге, он, конечно, не знает – череда случайностей. Так что давайте сравним то, что рассказал ваш ирландец, с тем, что написали вы.

   Он взял то, что я написал, и достаточно внимательно всё прочитал, а потом сказал:

– Понятно… Всё сходится. Вот только хотелось бы… подробностей. Как именно вы смогли уйти из Ревеля? Я знаю, вы всё описали, но скажите – на какой высоте было окно с другой стороны двора? И в каком порядке вы бежали через это окно? И на какой улице оказались, когда выбрались из того дома? И какого цвета была у него дверь – изнутри и снаружи?

   Мне пришлось лихорадочно вспоминать случившееся – а потом примерно такому же допросу меня этот проклятый Смит подверг и по другим нашим неудачам.

– Ну что ж, виконт, всё более или менее сходится, кроме пары моментов, которые вы, по вашим же словам, точно не помните. Значит, вы пытались отговорить Вильсона от операции, во время которой он, по вашим словам, погиб?

   Я обратил внимание на фамильярное обращение, но ничего не сказал.

– Наверное, погиб – я не видел его трупа, нам пришлось срочно уходить.

– Понятно… Нет, не думайте – у нас нет сведений о его судьбе, так что, скорее всего, он действительно мёртв. Ну что ж, скажите спасибо вашему О’Нилу – похоже, всё обстояло именно так, как вы утверждаете.

– И что теперь будет?

– Знаете, подобная череда неудач обычно означает только одно – вам необходимо будет какое-то время заняться другими делами – планировать операции, например. А вот ваш ирландец показал не только весьма незаурядный склад ума, но и то, что Фортуна на его стороне. А это в нашем деле немаловажно. Так что мы, наверное, заберём его у вас на некоторое время.

– Но что он сам думает по этому поводу?

– Он как раз просит, чтобы его оставили с вами. Говорит, вы сработались.


 


  • Колко и foto185 изволили поблагодарить