Перейти к содержимому


Фотография
* * * * * 1 Голосов

Анатомия армии


Тема находится в архиве. Это значит, что в нее нельзя ответить.
Сообщений в теме: 122

#21      dmiyur

dmiyur

    Старожил

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 34 211

Отправлено 02 Август 2013 - 17:50:37

http://www.roman-glo...-armii-diadoxov

 

Армии диадохов (Светлов Р. В.)

Армии диадохов наследовали от эпохи Александра очень многое, но то, что в руках великого завоевателя было живым организмом, постепенно окостеневало, превращаясь в мертвую схему. По имеющимся у нас сообщениям о многочисленных боевых столкновениях той эпохи можно прийти к выводу, что армии становились все более неповоротливыми, теряя управляемость на поле боя.

В итоге тактические построения превращались в своеобразный ритуал: центр обязательно занимала фаланга, справа и слева от которой последовательно располагались остальные рода войск: гипасписты, пельтасты, слоны, колесницы, конница…

Соответственно, основной стратегической задачей становился сбор армии и поиск местности, на которой все это громоздкое образование могло бы вступить в бой точно с таким же войском.

Изменился и характер самой армии. Прежде всего это касается фаланги. Во времена Филиппа и Александра она была профессиональной с точки зрения ее навыков и организации, но не образа жизни отдельных солдат и подразделений. Об этом свидетельствует отпуск, предоставленный Александром «молодоженам» после кампании 334 г., и возвращение на родину части ветеранов после его смерти.

Чтобы стать профессиональной во всех смыслах этого слова, фаланга должна была оторваться от своих этнических корней, что и произошло с македонянами после развала государства. При этом способ существования профессиональной армии был известен один — наемничество. Во время войн диадохов ветераны либо погибли, либо попросту вымерли, а на смену им пришли разношерстные отряды, в подавляющем большинстве бывшие наемными. Командиры последних были своеобразными кондотьерами, вроде знаменитого Алкима, соратника Деметрия Полиоркета, от лица своего отряда заключившего договор с царем.

Не только пельтасты, но и педзетеры превращались в наемные части (за исключением армии, сложившейся после окончательного воцарения в Македонии династии Антигонидов, — но это будет только в середине III в.), меняющие своих хозяев в зависимости от массы конъюнктурных факторов.

Наемничество было образом жизни и уж, во всяком случае, способом найти деньги на пропитание. Некоторым из наемников удавалось сколотить целое состояние. Вот как описывает быт таких солдат афинский комедиограф Менандр, современник войн диадохов: «И лишь восходит солнце, одни направляются гурьбой из лагеря, чтобы подвергнуть грабежу ближайшую деревню или город, другие же уходят торговать рабами. Возвращаются вечером с немалыми деньгами — и те, и другие…».

С развитием наемничества армии потеряли национальный характер. Названия различных подразделений («тарентинцы», «агриане») указывали уже не на этнический их состав и даже не на особенности их вооружений, а попросту были традиционными обозначениями отдельных частей.

Соответственно, по иному выстраивались и отношения между армией и царем. К концу эпохи диадохов последний из военного вождя превращается в работодателя, даже если при этом придворные круги создавали вокруг него ауру живого бога, своего рода Ареса на земле.

Конечно, были и исключения, одним из которых являлся Пирр, но речь об армии эпирского царя еще последует.

В эллинистическую эпоху начались эксперименты с новыми видами вооружения. Прежде всего это коснулось доспехов. Видимо, под влиянием примера иранской конницы македонские правители начали создавать настоящую тяжелую броню. Вот что говорит Плутарх о доспехах, которые были созданы для Деметрия в 305 г.: «Нарочито для войны с родосцами Деметрию привезли с Кипра два железных доспеха весом по сорок мин (около 18 кг. — Р. С.) каждый. Чтобы показать несокрушимую их крепость, оружейник Зоил велел выстрелить из катапульты (стреломета. — Ρ. С.) с двадцати шагов, и стрела не только не пробила железо, но даже царапину оставила едва заметную, словно бы нанесенную палочкой для письма».

Однако самое значительное воздействие на тактику произвел новый вид вооруженных сил, который стал очень популярным среди диадохов, — боевые слоны.

Уже столкновение с ними армии Александра близ реки Гидасп произвело на македонян сильное впечатление. Хотя в конечном итоге западная армия и одержала победу, в эллинистических государствах начинается повальная мода на слонов.

В рассматриваемое время как боевые использовались преимущественно индийские слоны. В Индии существовали настоящие питомники, в которых выращивали и воспитывали боевых животных. На поле боя они действовали как живые тараны: топтали пеших воинов, распугивали конницу. Сопротивлявшихся били клыками или же хватали хоботом: «Особенно страшно было смотреть, когда слоны хоботами хватали вооруженных людей и через голову подавали их своим погонщикам» (Курций Руф). Очевидно, в этом случае погонщик попросту добивал врага. Другие античные историки утверждают, что, подняв хоботом врага вверх, слоны с размаху бросали его оземь.

Как бы то ни было, главным в «слоновьем войске» была именно его масса. Рассказывая о битве при Гидаспе, историки говорят, что животные стояли на значительном расстоянии друг от друга (до 30 м — правда, такая расстановка животных была скорее исключением, чем правилом), а промежутки между ними заполняли пехотинцы: «Вся расстановка в целом напоминала укрепленный город: слоны стояли как башни; солдаты между ними играли роль простенков» (Диодор). Таким образом, слоны придавали устойчивость индийскому фронту. Они должны были «проминать» строй соперника, а в случае конных контратак — отгонять всадников.

«Вооружение» слона (масса, хобот, бивни) дополнял погонщик. На античных изображениях мы видим в его руке кривой шип, при помощи которого он направляет животное. На погонщике шлем и легкая хламида; ноги его беззащитны1. Так, очевидно, было легче управляться с животным, однако в результате мы неоднократно встречаемся с рассказами о том, как напавшие на отряд слонов войска в первую очередь ранят или убивают погонщиков и боевое подразделение превращается в беспомощное стадо.

Погонщик имел запас дротиков, которые метал в противника. Возможно, уже в армиях Эвмена и Антигона (во время войны «конфедератов» и «государственников») на слонов вдобавок сажали по стрелку, получавшему хорошую позицию для обстрела противника.

Пирр пойдет еще дальше в вооружении слонов, но об этом — в свое время.

Примечания:

[1] Впрочем, при описании той же битвы при Гидаспе античные историки говорят, что индийский царь Пор, сидевший на огромном «царском» слоне, был одет в доспех, покрывавший все его тело, кроме правого плеча.

Источник:

Светлов Р. В. Пирр и военная история его времени. «Издательский дом Санкт-Петербургского государственного университета». Санкт-Петербург, 2006.



#22      dmiyur

dmiyur

    Старожил

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 34 211

Отправлено 02 Август 2013 - 18:09:27

http://voennik.com/?p=81

 

Боевые слоны армии Пирра

slony.jpgИталийский поход великого полководца эпохи эллинизма Пирра Эпирского (III в. до н. э.) — самостоятельная страница в военной истории слонов. Эпирский царь получил этих животных от Птолемея Керавна. В числе слонов, попавших к Пирру, могли, вероятно, находиться и те, которых привел когда-то из Индии Александр, и те, которые сражались в армии Эвмена или же были получены Селевком в дар от индийского царя Чандрагупты. Таким образом, прежде чем ступить на землю Италии, четвероногие гиганты приняли участие в большей части сражений диадохов, последовавших после смерти македонского завоевателя. Это были единственные представители индийского вида, которые оказались на Аппенинском полуострове1.
Птолемей Керавн дал Пирру 50 слонов, однако лишь 20 из них участвовало в его италийском походе. Дж. М. Кистлер делает два предположения о том, почему Пирр использовал в войне с римлянами только 20 животных. По мнению исследователя, слоны могут быть пригодны кучастию в военныхдействиях в возрасте от20 до 50 лет. Возможно, что некоторые из слонов Пирра были уже старыми и использовались в качестве обозных животных. С другой стороны, нам известно, что флот Пирра, отправившийся в Италию, сильно пострадал во время бури, поэтому некоторые животные могли при этом погибнуть2. Если верить Плутарху, то второй аргумент Дж. М. Кистлера несостоятелен. Впрочем, вполне вероятно, что обещанные Птолемеем Керавном войска были предоставлены только частично, ведь Юстин упоминает о 4000 всадников, которых должен был получить Пирр, а, как известно, в Италию отправились с ним лишь 3000.
Прежде чем выступить на завоевание Италии, Пирр отправил сначала в Тарент Кинея с 3000 солдат, а после того, как к нему прибыли грузовые корабли, погрузил всю остальную армию, в составе которой было 3000 всадников, 20 000 пехотинцев, 2000 лучников, 500 пращников и 20 слонов. Несмотря на то, что при переправе через Ионийское море флот Пирра пострадал от сильной бури, все 20 животных остались живы и невредимыми прибыли в Тарент3. Первое столкновение армии Пирра с римлянами произошло в Лукании, у реки Си-риса между городами Пандосией и Гераклеей (280 г. до н. э.). На одном берегу реки расположились римляне, на другом — греки. Испугавшись, что у него окажется недостаточно сил, чтобы противостоять армии противника, царь выставил на берегу сторожевые посты и решил дожидаться подхода италийских союзников. Однако консул Левин, желая немедленно вступить в бой, приказал своим войскам начать переправу. Чтобы помешать неприятелю выйти на противоположный берег, Пирр построил пехоту в боевой порядок, а сам бросился на римлян во главе кавалерии. Но римляне успешно отразили натиск греческих всадников. Тогда царь решил ввести в бой свою фалангу. Сражение приняло
очень упорный характер. Плутарх утверждает, что противники семь раз поочередно то отступали, то преследовали друг друга. Г. Дельбрюк весьма скептически относится к описанию битвы, сделанному греческим историком и считает его мало достоверным. Главное, что удивляет немецкого исследователя, — то, что Пирр предпочел оставить слонов в резерве, вместо того, чтобы сразу бросить их на римскую пехоту. «Нельзя подыскать никакого основания к оставлению слонов в тылу, — пишет Г. Дельбрюк, -ведь в этом случае Пирр добровольно обрекал бы свою пехоту на тяжелые потери; вместо того чтобы с самого начала снести римскую конницу своими слонами и затем ударить с флангов на римскую пехоту, он предоставил сперва фаланге семь раз чередоваться с римскими легионерами в бегстве и преследовании — как сочиняет источник Плутарха»4. В действительности же Пирр проявил себя в этом сражении как блестящий полководец,хорошо видящий сильные и слабые стороны как своих войск, так и армии противника. У него было достаточно времени, чтобы усвоить уроки битвы при Ипсе и определить, каким образом можно использовать слонов, чтобы нанести максимальный ущерб врагу, не подвергая опасности собственных солдат. Он понял, что эти животные наиболее эффективны в борьбе с кавалерией противника. Сплоченная масса тяжелой пехоты была способна обратить их в бегство. Кроме того, специальные отряды метателей и стрелков, выступив впереди тяжеловооруженных, могли еще до начала прямого столкновения ранить слонов, забросав их дротиками и стрелами. И в том и в другом случае существовала опасность, что животные повернут на собственные боевые порядки. Анализ всех трех сражений, которые царь дал в Италии, показывает, что он всегда держал слонов в резерве и бросал их в бой только тогда, когда для этого наступал подходящий момент.
Римляне были новым противником для Пирра. Еще до начала столкновения он имел возможность по достоинству оценить их военную организацию, поэтому и предпочитал не рисковать, а дождаться союзников5. Уже в самом начале битвы всадники Пирра отступили под натиском римской кавалерии, и было бы рискованно бросать их вторично в атаку без дополнительной поддержки. Пирр ждал удобного момента для того, чтобы ввести в бой своих слонов, и этот момент наступил, когда кавалерия Левина перешла в атаку, желая, очевидно, нанести удар во фланг грекам. Внезапное появление на поле сражения невиданных чудовищ должно было не только испугать лошадей, но и привести в смятение людей. Все произошло именно так.

как и рассчитывал царь: римские кони, устрашенные величиной, видом, запахом и трубным ревом слонов, помчались вспять6. Не меньшее впечатление произвели слоны и на людей: римские солдаты, обманутые сходством бивней этих животных с рогами, приняли их за огромных быков. «Впервые Италия увидела слонов в 472 г. от основания города во время войны с Пирром и назвала их луканскими быками, поскольку это произошло в Лукании» («Elephantos Italia primum vidit Pyrrhi regis bello, et boves lucas appellavit in Lucanis visos, anno urbis quadringentesimo sep-tuagesimo secundo»)7.
Пришедшую в замешательство и оставшуюся без поддержки всадников римскую пехоту атаковала фессалийская конница под командованием самого Пирра. Не в силах выдержать одновременно фронтального и флангового удара, римляне обратились в бегство. Относительно того, каковы были потери обеих сторон, источники приводят различные данные. Тем не менее, мы можем утверждать, что разгром римлян был полным, поскольку они даже не стали защищать свой лагерь, доставшийся победителю.
По Дионисию Галикарнасскому потери греков составили около 13 000, что представляется явным преувеличением8. Дионисий сообщает, что на следующий году Пирра оставалось только 1 6 000 солдат из тех, кто пересек вместе с ним Адриатическое море, это свидетельствует о том, что царь лишился 12 500 солдат.
Иероним утверждает, что Пирр потерял менее 4000 человек, однако среди них были наиболее храбрые и сильные из его солдат и многие из наиболее преданных командиров9.
Орозий говорит, что римляне потеряли 14 880 пехотинцев убитыми, 1310 было захвачено в плен, всадников погибло 246 и 82 взято в плен, кроме того, противнику досталось 22 римских знамени10.
Согласно Плутарху, Пирр очень гордился одержанной над превосходящими силами противника победой, после которой к нему примкнули многие союзные с Римом города.
Однако римляне быстро оправились от понесенного поражения и уже на следующий год вновь встретились с эпирской армией в Апулии около Аускула. Пирр также восполнил потери за счет союзных отрядов, которые ему прислали самниты, тарентинцы, бруттии, луканы и другие народы Южной Италии. Консул Марк Курий, опасаясь, что не сможет выдержать натиск развернутой фаланги Пирра, разместил римскую армию в теснине, на неровной и покрытой густым кустарником местности, труднопроходимой для кавалерии и слонов11. Он выстроил свои войска так, что кавалерия находилась на
флангах, а центр занимала тяжелая пехота, образующая две боевые линии12. Царь поставил на правом фланге самнитов и эпиротов, на левом -бруттиев, луканов и саллентинцев; центр занимали тарентинцы. Характерно, что и в этот раз Пирр предпочел разместить слонов вместе с всадниками позади пехоты. В первый день никому из сражавшихся не удалось добиться перевеса над противником. Конец сражению положила ночь13. На следующий день Пирр решил перенести битву на равнину, с тем чтобы иметь возможность бросить против римлян слонов. Выстроив фалангу, царь разместил за ней на некотором расстоянии друг от друга слонов, а в промежутках между ними поставил большое количество стрелков и метателей дротиков. На открытой местности фаланга атаковала римскую пехоту, и вновь завязалось яростное сражение. Но когда подошли слоны, римляне стали отступать, «ибо против них воинская доблесть была бессильна, и римляне считали, что перед этой силой, словно перед прибывающей водой или разрушительным землетрясением, следует отступить, а не упорствовать и гибнуть понапрасну самой страшной смертью там, где нельзя помочь делу»14.
В этот момент произошло событие, которое оказало сильное влияние на дальнейший ход сражения: первый гастат четвертого легиона Гай Минуций отрубил одному из слонов хобот. Взбешенное от боли животное принялось метаться и смяло собственные боевые порядки. Подвиг Минуция вселил мужество в его товарищей.
Согласно Флору, это был гастат четвертого легиона Гай Нумиций15. В битве при Гераклее у Пирра не погиб, как кажется, ни один слон. Однако Дионисий сообщает, что в сражении при Аускуле оставалось только 19 животных16.
Сражение возобновилось с новой силой. Римляне стали метать в слонов копья и дротики и бросать в башни на спинах животных зажженные факелы17. Бой продолжался до захода солнца, и противники разошлись лишь после того, как царь был ранен дротиком в руку18. Принято считать, что результат этого столкновения остался неопределенным. Более того, потери греков были столь значительны, что это заставило Пирра произнести свою историческую фразу, породившую миф о пирровой победе: «Если мы одержим еще одну победу над римлянами, то окончательно погибнем»19. И, действительно, большинство наших источников говорит о том, что в этом сражении погибло намного больше греков, нежели их противников. Плутарх утверждает, что Пирр потерял значительную часть войска, которое привел с собой.

и почти всех своих полководцев20. Согласно Фронтину, общая численность солдат, принимавших участие в сражении с обеих сторон, составляла 40 000; Пирр потерял половину своей армии, а римляне всего 5000 человек21. Евтро-пий доводит потери греков до 20 000 человек, в то время как римляне не досчитались только 5000. Евтропий также утверждает, что римлянам удалось убить нескольких слонов. Орозий солидарен с Евтропием и говорит о 5000 павших римлянах против 20 000 греков. При этом Орозий добавляет, что римляне потеряли 11 знамен, тогда как царские войска -5322. Впрочем,у нас есть и другие цифровые данные, касающиеся этого сражения: Плутарх, ссылаясь на Иерони-ма, определяет потери римлян в 6000 павших. А в записках самого Пирра было указано, что его армия лишилась в этот день 3500 человек23.
Какой из всех версий отдать предпочтение? На этот вопрос можно ответить, проанализировав последовательность событий, произошедших после битвы при Аускуле. Через некоторое время Пирр оставил Италию и отправился на завоевание Сицилии. Здесь он очень быстро добился решающих успехов и подчинил почти весь остров своей власти. Спрашивается, могла ли армия, потерявшая половину своего состава под Аускулом, тут же ввязаться в новую военную кампанию? В то же самое время римляне, вместо того чтобы воспользоваться уходом Пирра и предпринять решительные шаги в отношении Тарента, практически бездействовали в течение ряда лет. И опять же возникает вопрос: почему? Не будет ли логичным предположить, что Аускул гораздо дороже обошелся римлянам, чем их противнику? Тем не менее если мы суммируем минимальные данные, известные нам о потерях Пирра в двух произошедших сражениях, то увидим, что царская армия, насчитывавшая в начале кампании менее 27 000 солдат, потеряла за один год около 7500 человек, т. е. четвертую часть своего состава. Конечно же, эпирский царь понимал, что италийские союзники были плохой заменой его ветеранам. В этом и есть горький смысл фразы, произнесенной им в ответ на поздравления с победой.
Древние и современные историки полагают, что сицилийская экспедиция Пирра была осуществлена в результате опрометчивого и непродуманного решения, которое царь принял, повинуясь влечению своей жаждавшей славных подвигов натуры. Однако не будем забывать, что еще до начала похода в Италию Пирр планировал изгнать карфагенян из Сицилии и захватить сам Карфаген. К тому же в случае завоевания Сицилии и Африки Пирр получал в свое распо-
ряжение неисчерпаемые человеческие и материальные ресурсы для продолжения борьбы за Италию. Именно поэтому царь решил воспользоваться перерывом, наступившим в военных действиях с римлянами, для начала военной кампании против карфагенян.
В 278 г. до н. э. Пирр высадился на острове, имея при себе 30 000 пехоты, 2500 конницы и не более 19 слонов24. Очень скоро он отнял у карфагенян все их владения и стал уже набирать по городам гребцов, готовя свой флот для вторжения в Африку. Но этим его планам не суждено было исполниться: сицилийские греки, недовольные тяжелыми поборами и деспотизмом царя, перешли на сторону его противников карфагенян и мамертинцев. К тому же дела в Италии стали принимать дурной оборот, и самниты и тарентинцы умоляли Пирра оказать им немедленную помощь. Пирру пришлось навсегда отказаться от своих амбициозных планов и с горечью в сердце оставить остров. «Власть над Сицилией он потерял настолько же быстро, насколько ее и обрел» («Imperium Siciliae tam cito amisitquam quaesierat»)25. Как только греческая армия переправилась в Италию, на нее стыла неожиданно напали мамертинцы. При этом погибло множество воинов из арьергарда, а также два слона. В Тарент Пирр прибыл, имея 20 000 пехоты, 3000 всадников и 17 слонов26.
Пополнив в Таренте свои силы, Пирр сразу же выступил в поход против римлян, находившихся в Самнии. Согласно Орозию, армия Пирра насчитывала 80 000 человек пехоты и 6000 всадников27. Эти цифры выглядят заведомо преувеличенными: невозможно представить, чтобы за короткий срок царь смог собрать в Таренте, уже пострадавшем от войны, 63 000 солдат28. Думается, что самое большее, что могли предоставить ему союзники, — это какое-то количество вспомогательных отрядов, насчитывавших в сумме не более нескольких тысяч человек.
Пирр разделил свое войско на две части, послав половину его в Луканию, чтобы задержать там одну консульскую армию, а сам с остальными силами направился к Беневенту, где находилась армия консула Мания Курия. Опасаясь, что обе римские армии смогут соединиться и ему придется противостоять всем римским силам, Пирр решил атаковать Мания ночью.
Однако отряд, который был для этого послан, сбился с дороги и лишь на рассвете приблизился к римскому лагерю. Консул неожиданно напал на передовые подразделения греков и обратил их в бегство, при этом римляне захватили нескольких слонов, брошенных их погонщиками во время отступления. Окрыленный

успехом, Маний вывел из лагеря свои легионы и бросился на армию противника. Пирр приказал ввести в бой стоявших до того в резерве слонов, которые оттеснили римлян до самого лагеря29. Но находившиеся в лагере караульные войска забросали животных копьями и зажигательными стрелами30. Израненные четвероногие гиганты повернули вспять. При этом один из молодых слонов, раненный в голову копьем, в страхе с громким ревом стал метаться по полю сражения. Его крик узнала матка-слониха и, бросившись вперед, произвела еще большее замешательство в рядах солдат Пирра31. Отступление слонов, по сообщению Плутарха, вызвало панику среди греков и принесло победу римлянам32.
Согласно Орозию, Пирр потерял 33 000 человек убитыми и 1300 пленными33. Впрочем, вряд ли у него было такое количество солдат даже накануне битвы. Не забудем, что в бою под Беневентом участвовала лишь половина армии, собранной Пирром. Г. Дельбрюк со свойственным ему скептицизмом отзывается о свидетельствах источников об этом столкновении: «Сообщения о сражении при Бе-невенте не имеют для нас никакой ценности, мы даже не можем сказать, действительно ли Пирр потерпел здесь поражение или же только не смог провести атаку и бой остался нерешенным»34.
Тем не менее, это была последняя битва Пирра с римлянами. Спустя шесть лет после начала своего похода эпирский царь был вынужден вернуться на родину, приведя с собой всего 8000 пехотинцев и 500 всадников35.
Дионисий сообщает, что в битве при Бе-невенте римляне убили только двух слонов36. Вполне вероятно, что несколько слонов (не более семи) Пирру удалось сохранить и привести с собой в Эпир. Восемь животных попали в руки римлян живыми. Четыре из них умерли из-за полученных ран, четырех оставшихся провели во время триумфа по Риму. «После победы над Пирром М. Курий Дентат первым провел во время триумфального шествия слонов» («M. Curius Dentatus, victo Pyrro, primum in triumpho elephantum duxit»)37. «…Римский народ, — передает Флор, — ни на что не взирал с таким удовольствием, как на тех, кого он так страшился, — на чудовищ с их башнями: чувствуя себя пленниками, слоны, опустив головы, следовали за победителями-конями» («…Nihil libentius populus romanus adspexit, qua millas quas timuerat cum turribus suis belluas, quae non sine sensu captivitatis submissis cervicibus, victores equos sequebantur»)38. Относительно судьбы этих четырех слонов достаточно крас-
норечиво высказался П. Д. Арманди: «Поистине странный жребий выпал на долю этих благородных животных, рожденных на самых дальних окраинах Востока, затем переходивших от повелителя к повелителю, из страны в страну, вплоть до неведомой для них земли, где сначала их приняли за быков и были потрясены их видом, внушившим неописуемый страх, а затем превратили в игрушки для невежественной и грубой толпы»39.
Чтобы как-то поправить свое положение, Пирр вторгся в Македонию и в жестоком бою нанес поражение Антигону Гонату (274 г. до н. э.). При этом ему удалось окружить слонов противника, после чего их вожаки вместе с животными сдались в плен40. Через два года, когда Пирр отправился в поход на Пелопоннес (272 г. до н. э.), в его армии находились 24 слона41.
Осенью того же года Пирр погиб при неудачном штурме Аргоса, а его армия сдалась Антигону. Виновниками поражения и гибели Пирра снова во многом оказались слоны. Штурм города был предпринят глубокой ночью, и успех предприятия зависел прежде всего от неожиданности нападения. Ворота были открыты изменниками, и отряды Пирра уже занимали площадь. За ними следом в город должны были вступить слоны. «Но слоны не могли пройти в ворота, пришлось снимать с их спин башни, а потом в темноте вновь водружать их; это задержало нападающих, и аргосцы, услыхав шум, поспешили занять Аспиду и другие укрепленные места и отправить гонцов к Антигону»42. Завязалась беспорядочная битва, и Пирр решил отступить, но сделать это ему вновь помешали слоны.
При отступлении из города войска Пирра натолкнулись на свои же отряды, которые ввел в Аргос сын Пирра Гелен. «Кроме того, самый большой слон,упав поперек ворот, лежал,трубя и мешая отступающим пройти, а другой слон, из тех, что вошли в город раньше, по кличке Никон, ища раненого вожака, упавшего с его спины, несся навстречу отступавшим, гоня и опрокидывая вперемешку врагов и друзей, пока, наконец, не нашел труп и, подняв его хоботом и подхватив обоими клыками, не повернул назад, словно взбесившись, валя наземь и убивая всех встречных»43.
Пирр снял диадему, украшавшую его шлем, и передал ее одному из своих телохранителей, а сам отважно бросился на наседавших повсюду врагов. В это время черепица, брошенная с крыши кем-то из женщин-аргивянок, попала царю в шею и перебила позвонки44. Так погиб Пирр, которого древние считали лучшим полководцем после Александра Великого.

А. В. Банников, А. А. Попов



#23      dmiyur

dmiyur

    Старожил

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 34 211

Отправлено 02 Август 2013 - 18:12:00

http://www.hist.msu....LMNS2002/59.htm

 

Ю.Н.Кузьмин
Самарский государственный педагогический университет

 

Гипасписты и пельтасты в армии Антигонидов (III-II вв. до н.э.)

 

Несмотря на недостаток сведений источников об организации македонской армии эллинистической эпохи ее общая структура вырисовывается все же довольно четко. Так, мы знаем о том, что в армии царей из дома Антигонидов, помимо знаменитой македонской фаланги, также были и отряды пельтастов и гипаспистов, изучению роли которых в структуре македонской армии III-II вв. до н.э. и будет посвящена эта работа.

Корпус гипаспистов (hypaspistai – “щитоносцы”) присутствовал уже в армии Александра Македонского. По мнению Ф.Уолбэнка термин “гипасписты” в источниках, посвященных походам Александра (в первую очередь у Арриана), может иметь два значения. Во-первых, он обозначает личную гвардию царя и часто употребляется в словосочетании basilikoi hypaspistai – “царские гипасписты”. При втором, более широком значении, термином “гипасписты” обозначается уже значительный армейский корпус, иногда усиливающий фалангу, но чаще действующий отдельно от нее и использующийся для нанесения внезапных ударов, штурмов городов и т.д. [6. P. 290].

У нас имеются свидетельства о существовании гипаспистов и в армии Антигонидов. Например, мы встречаем упоминания о них в найденном в Амфиполе фрагментарном тексте македонского “военного устава” эпохи Филиппа V (221-179 гг. до н.э.) и нескольких других надписях. Македонские гипасписты дважды упоминаются и Полибием (V. 27. 3; XVIII. 33. 2: в первом случае говорится о прибытии Филиппа V с отрядом гипаспистов в Сикион; во втором, после поражения при Киноскефалах, гипаспист был послан Филиппом в Лариссу для того, чтобы уничтожить царский архив). В этих гипаспистах мы должны видеть, конечно же, воинов из ближайшего окружения царя, о чем наиболее ярко свидетельствует второй приведенный пример, т.е., по сути, это были basilikoi hypaspistai [3. P. 63-65; 6. P. 290-291; 2. С. 80]. Сведения амфипольского военного устава также позволяют говорить о привилегированном положении гипаспистов в армии Филиппа V.

Таким образом, в гипаспистах, имевшихся в армии Филиппа V, следует видеть, скорее всего, личную свиту (therapeia) и охрану царя. Гипасписты Филиппа V, как и basilikoi hypaspistai Александра, исполняли также “жандармские” (ISE. II. 114; Arr. Anab. VII. 8. 3) и, видимо, административные функции.

Однако в македонской армии III-II вв. до н.э. были и войска, которые вполне определенно можно отнести ко второму значению термина “гипасписты” в классификации Ф.Уолбэнка. Не вызывает сомнений то, что это были именно те отряды, которые Полибий называет пельтастами – peltastai, а Тит Ливий цетратами – caetrati [4. P. 319; 5. P. 327, 383; 6. P. 291-292; 7. P. 274; 2. С. 80]. Например, пельтасты Филиппа V, бывшие более легкими, чем фаланга, мобильными войсками, могли сражаться не только вне строя, но и действовать в сомкнутом построении как вместе с фалангитами, так и самостоятельно (Polyb. IV. 64. 6-8; 75. 4; XVIII. 24. 8-9). То, что пельтасты могли довольно быстро формировать строй, а также и взаимодействовать с фалангой, несомненно свидетельствует об их великолепной боевой подготовке. Также мы знаем о том, что именно из пельтастов иногда формировались гарнизоны в македонских городах (Liv. XLIV. 32. 6). Все это наводит на мысль, что пельтасты, или какая то их часть, в отличие от фаланги были регулярными войсками. Гипасписты и пельтасты в армии Филиппа V прямо различаются Полибием (V. 27. 3-8). В III-II вв. до н.э. численность корпуса пельтастов колебалась от 2000 до 5000 человек.

Таким образом, в пельтастах, имевшихся в армии Антигонидов, следует видеть македонскую среднюю пехоту, по вооружению и тактике, видимо, близкую к гипаспистам Александра Македонского и греческим “Ификратовым пельтастам”.

Касаясь военной организации пельтастов в армии Антигонидов, следует упомянуть о том, что существует мнение, согласно которому имевшиеся в составе македонской армии отряды “меднощитых” (chalkaspides) и “белощитых” (leykaspides) были укомплектованы именно из пельтастов [1. С. 40-41, 48; 5. P. 327]. По ряду причин мы не склонны разделять эту точку зрения. Так, Полибий (IV. 67. 6) и Тит Ливий (XLIV. 41. 2) при разных обстоятельствах ясно различают, например, пельтастов (цетратов) и “меднощитых”. При описании Ливием битвы при Пидне (168 г. до н.э.) отряд “белощитых”, находившийся в центре македонского строя, упоминается, на наш взгляд, именно как часть фаланги (Liv. XLIV. 41. 2). Только одно место из “Истории” Полибия (II. 66. 5-9: описание построения армии царя Антигона Досона перед сражением при Селласии в 222 г. до н.э.) позволяет говорить о возможном различии отряда “меднощитых” и фалангитов.

Пельтасты Антигонидов, как и гипасписты Александра Македонского, которые в источниках упоминаются только в тысячах, были организованы, видимо, по хилиархиям [6. P. 292; 7. P. 274].

Из пельтастов в армии Антигонидов формировалась “агема” (agema), отборный отряд македонской пехоты, имевший собственных командиров (Polyb. V. 25. 1; Liv. XLII. 51. 4-5; Plut. Aem. Paul. 18, 19). Агема охраняла царя, когда он сражался пешим. Численность агемы в армии Персея достигала 2000 человек (Liv. XLII. 51. 4-5).

Роль пельтастов в армии Антигонидов из-за их мобильности и великолепных боевых качеств была очень велика, о чем свидетельствует, например, описание Полибием военных операций Филиппа V против этолийцев и их союзников во время войны 220-217 гг. до н.э. (Polyb. IV. 64. 6-8; 75. 4; 80. 8; V. 13. 5; 23. 8).

О вооружении и боевой экипировке македонских гипаспистов и пельтастов эллинистической эпохи нам мало что известно. Впрочем, вполне может быть, что фрески, открытые в большой македонской гробнице около Левкадии (конец IV в. до н.э.) и одной из гробниц в Вергине (III в. до н.э.), показывающие воинов в льняных панцирях, пурпурных плащах и сапогах, вооруженных двухметровыми копьями, являются изображениями именно гипаспистов или пельтастов и воинов агемы. Не вызывает сомнений и то, что пельтасты должны были иметь шлемы и щиты, а также быть вооруженными, помимо копья, и наиболее подходящими для ближнего боя мечами-махайрами.

Подводя общий итог, мы видим, что в армии эллинистической Македонии гипасписты являлись свитой царя, выполнявшей, видимо, как военные, так и административные функции. Большее значение в военном отношении в армии Антигонидов имел корпус пельтастов, использовавшийся для рейдов в тыл врага, нанесения молниеносных ударов, штурмов городов и крепостей, но когда было нужно действовавший и в сомкнутом построении как самостоятельно, так и вместе с фалангой.

[1] Буров А.С. Вооруженные силы и военная политика Македонии (70-20-е гг. III века до н.э.). Дис... к.и.н. М.: МГУ, 1996.
[2] Конноли П. Греция и Рим. Энциклопедия военной истории. М., 2000.
[3] Feyel M. Un nouveau fragment du règlement militaire trouvé a Amphipolis // Revue archéologique. 6eme ser. T.6. Juil.-Sept. 1935.
[4] Griffith G.T. The Mercenaries of Hellenistic World. Cambridge, 1935.
[5] Hammond N.G.L. The Macedonian State: The Origins, Institutions and History. Oxford, 1989.
[6] Walbank F.W. Philip V of Macedon. 2nd ed. London, 1967.
[7] Walbank F.W. A Historical Commentary on Polybius. Vol. 1. Oxford, 1957.



#24      dmiyur

dmiyur

    Старожил

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 34 211

Отправлено 02 Август 2013 - 18:30:28

http://www.xlegio.ru...army-and-fleet/

 

Армия и флот Селевкидов

 

М.И. Ростовцев

Состав и организация селевкидской армии нам очень плохо известны. Писатели говорят нам о величине н составе действующей армии Селевкидов в военное время, некоторые надписи дают представление о составе гарнизонов, из надписей и из пергаментов Дуры и Авромана мы знаем кое-что о т[ак] называемых] κάτοικοι или κληρούχοι, т.е. о солдатах-держателях участков земли, резерве селевкидской армии.

Действующая армии Селевкидов была не велика, не больше 70000 в моменты самого высшего напряжения. Объясняется это, конечно, трудностью передвигать и кормить более крупную армию, необходимостью выбирать для армия только солдат, действительно способных и желающих сражаться, необходимостью иметь большую часть армии набранной из элементов, на которые можно было положиться, т.е. из военных поселенцев державы, которых можно было противопоставить наемникам, с одной стороны, контингентам, набранным среди иранских и малоазийских племен гл[авным] обр[азом], с другой, и, наконец, огромными средствами, которые поглощали уплата жалованья и содержание армии.

К сожалению, мы не знаем, как велико было жалованье солдат во время кампании и тех, которые находились на гарнизонной службе. Всадники получали тройное жалованье сравнительно с пехотинцами, наемники, м[ожет] б[ыть], оплачивались выше, чем солдаты из катэков и клерухов и солдаты, набранные среди негреческого населения империи. Так как конкуренция при наборе солдат была велика, и даже военные поселенцы легко могли перейти на службу соперников Селевкидов, так как количество опытных офицеров было ограничено, и хороший офицер стоил дорого и с определенной страной связан не был, то естественно, что Селевкиды часто не в силах были платить своей мобилизованной армии и принуждены были прибегать или к помощи «друзей», или к мобилизации средств храмов. Характерно краткое описание частичной мобилизации в I Масс. 3, 27. При этой мобилизации первое, что делает Антиох IV, это открывает свое γαζοφυλάικιον, уплачивает из него годовое жалованье (όψώνιον) солдатам, чтобы иметь их "под ружьем". Так как в податных кассах (θησαυροί) денег не хватало и налоги поступали туго, то Эпифан (это, конечно, не соответствует действительности) решился на экспедицию в Персию,

Развитая техника военного дела требовала больших затрат на военные базы, арсеналы, парки, конский ремонт и конские заводы, на военные колесницы, на содержание и уход за слонами, не говоря уже о затратах на постройку и содержание морских баз. Главной сухопутной военной базой Селевкидов была Апамея, поблизости от столицы царства Антиохии и недалеко от больших лесов, богатых строевым лесом. Железо и медь доставляли, вероятно, рудники черноморского побережья. Вряд ли Апамея была единственной военной базой Селевкидов. При огромных размерах империи необходим был ряд таких баз. В М[алой] Азии такой базой были, вероятно, Сарды. Главным центром для ремонта кавалерии была Мидия, и этим объясняются усилия Селевкидов удержать во что бы то ни стало эту провинцию и эллинизировать ее, насколько это было возможно.

Армия Селевкидов состояла из кавалерии и пехоты. Кавалерия, как и в царстве Птолемеев и в других эллинистических монархиях, была привилегированным родом оружия. Одно письмо Антиоха III адресовано «стратегам, гипархам, гегемонам пехоты, солдатам и остальным» (т.е. гражданское население?) (OGI. 217). В мирное время небольшое, вероятно, количество солдат на действующей службе распределялось между столицей, где стояла царская гвардия, военными базами и главнейшими опорными пунктами Селевкидов в провинциях, где находились постоянные гарнизоны. Я уже говорил о военной полиции Селевкидов. Мобилизованная армия во время войны распадалась на две части: на регулярную кавалерию и пехоту и на вспомогательные части и отряды специальных родов оружия. Регулярная армия номинально состояла из македонцев и набиралась из македонского и греческого населения империи, главным образом из населения военных колоний городского и негородского типа. В македонской кавалерии упоминаются как ее составные части [175] дружина (έταιροι), «царский полк» (βασιλική ϊλη) и т[ак] наз[ываемая] αγεμα. Провести разграничение между этими тремя группами невозможно. Кажется, что в регулярной кавалерии, часть которой была гвардией царя, имелось большое количество иранцев, вероятно, набиравшихся из иранских военных поселенцев (см. ниже). Специальным кавалерийским полком были закованные в панцири (всадник и лошадь) катафракты (κατάφρακτοι), вероятно иранцы. Называют еще отряды кавалерии тарентинцев (происхождение или род оружия?), скифов, дагов и ародов на их дромадерах. Я уже упоминал отряды слонов и старое наследие Востока – колесницы с мечами.

В пехоте главную роль играла македонская фаланга и гипасписты (гвардия царя?), легкая пехота состояла из наемников-греков, критян и малоазийцев (памфилийцы, писидяне, карийцы, киликийцы, мисийцы, киприоты, фракийцы, иллирийцы, галлы [sic]). Отрядами особого назначения были пращники (фракийцы и курды), лучники (мисийцы, элимейцы, мидяне, персы) и метатели дротиков (лидийцы). Перечисление это, конечно, далеко не полно.

Крупную роль в этом войске играли наемные греки и малоазийцы. Одной из целей римлян после битвы при Магнесии было прекратить этим наемникам доступ в армию Селевкидов. Неудивительно, что одной из статей мирного договора было запрещение Селевкидам вербовки солдат в сфере римского влияния. Конечно, остановить приток наемников в селевкидскую армию римляне были не в силах. Но регулярную вербовочную деятельность Селевкидов вне пределов их царства они пресекли.

Основу армии, однако, составляли со времени Селевка I и Антиоха I македонцы и греки, поселившиеся в больших массах в пределах Селевкидского царства: в М[алой] Азии, в Сирии, в Месопотамии и Вавилонии, в Мидии, Персии и Элимаиде. К сожалению, мы не можем определить численность этих новых поселенцев, но тот факт, что македонская фаланга в битве при Рафии насчитывала 20000 человек, в битве при Магнесии – 16000, на смотру в Дафнах опять 20000 человек, что к этому надо прибавить македонскую кавалерию, гарнизоны городов и военную полицию, набиравшиеся [sic] из того македоно-греческого населения державы, показывает, как значительно было то население державы, которое официально считалось македонцами и греками. Правда, несомненно, в состав этого населения быстро вошли и местные элементы, правда, на Востоке, как показывают пергаменты из Авромана, многие иранцы сделались также военными поселенцами, правда, со времени Антиоха III военные колонисты иногда набираются из местного населения (евреи), тем не менее, количество македонцев и греков в Селевкидской империи было, вероятно, очень велико.

Надо думать, что военной службой обязаны были не только те солдаты (и их дети?). которые получали землю от царей, находясь на действительной службе, но и греческое и македонское население городов. Каковы в точности были обязательства и тех, и других по отношению к государству, мы, к сожалению, не знаем,

Некоторые сведения об организации военных поселенцев, т[ак] называемых κάτοικοι, мы можем почерпнуть из некоторых надписей М[алой] Азии (знаменитая симполития Смирны и Магнесии на Сипиле – OGI. 229; надпись из Тиатиры – OGI. 211 и известная надпись Мнесимаха из Сард)67. Из этих документов мы можем заключить, что не все македонцы, жившие в том или другом месте, были солдатами и офицерами и были на учете как таковые. Надпись из Тиатиры выделяет из числа македонцев этого города «солдат и офицеров». Остальные, очевидно, в списках военных не значились. Действительная служба, вероятно, продолжалась определенное время. Все военные поселенцы (κάτοικοι) на действительной службе значатся и списках (κάταλοχισμοί), которые ведутся особыми чиновниками – γραμματεĩς των ταγμάτων. Отдельные группы их приписаны к отдельным хилиархиям. Живут κάτοικοι или в городах (напр[имер], Магнесия. Тиатира и т.д., см. следующую] главу68), или в деревнях (κάτοιχίαι), или в ϋπαιθρα. Значение этого последнего термина для нас неясно: военный постоянный лагерь? Все они получают из βασιλικόν землю – κληρος. Κληροι имеются двух размеров – всаднический и пехотный. Отдельные κάτοικοι могут быть держателями более чем одного κληρος. Получали ли они этот κληρος даром или за плату, мы не знаем. Второе более вероятно. Свобода от поземельного налога, от уплаты десятой части урожая не есть правило, а исключение. Как показывают пергаменты из Дуры, κληρος передается по наследству, может попасть и в руки женщин и [176] может быть продан. Права наследования, однако, ограничены: если не имеется наследников, предусмотренных в законе, то имущество переходит к царю. Возможно, что то же имело место и в случае неисполнения держателем известных условий: уплата налогов, необработка земли, неисполнение воинской повинности. Это последнее, однако, только предположение, в источниках не засвидетельствованное. В таком случае, теоретически земля оставалась собственностью царя.

Часть κάτοικοι и в мирное время не работает на своих κληροι, а несет военные обязанности. Между тем как κάτοικοι, приписанные к Магнесии и живущие частью вне города, частью, м[ожет] б[ыть], в лагере вне города (для военной тренировки? κάτοικοι известного возраста?), не несут никаких обязанностей и не получают жалованья, то солдаты (часть их набрана из κάτοικοι Магнесии), которые живут в Палемагнесии, несут гарнизонную службу и поэтому получают жалованье и провиант (έχ βασιλικόΰ). При их переводе в Палемагнесию они получили двойной κληρος в добавление к прежнему в территории этого χωρίον.

Наряду с ними имеются, однако, в упомянутой крепости и солдаты, не имеющие κληρος. Этим солдатам κληρος дается при переходе их в смирнское гражданство в размере всаднического участка. Как и κάτοικοι Магнесии, все они свободны от уплаты налогов. Большая часть этих гарнизонных солдат – отряд Тимона – пехотинцы из фаланги. Кроме того, имеются персы под начальством Омана, вероятно, отряд кавалерии.

Из этих разбросанных сведений ясно, каких огромных затрат требовало создание каждого военного поселения. Как показывают сведения о новом основании Лисимахии и о выводе иудейской колонии в М[алую] Азию Антиохом III, при поселении новых поселенцев им не только приходилось отводить землю, давать σταθμοί, т.е. дома для жительства, но и помогать им в приобретении инвентаря и гарантировать им известные льготы по части уплаты налогов, по крайней мере, на первое время. Надпись Мнесимаха из Сард и надпись времени Антиоха II, говорящая о продаже земли Лаодике, позволяет нам составить себе представление, из каких средств Селевкиды оплачивали свои огромные затраты на содержание постоянного войска и на военные поселения. Известно свидетельство Плутарха о том, как Евмен, секретарь Александра, добывал деньги для уплаты жалования своему войску продажей своим офицерам земли, принадлежавшей персидским баронам. Широкая распродажа земли Селевкидами (см. ниже; вероятно и за жалованные земли – έν βωρεα – получавшие ее [sic] платили) городам, членам своей семьи, офицерам своей армии объясняется в значительной степени той же нуждой в золоте для уплаты жалованья солдатам, что и поведение Евмена. Недаром же плата Лаодики поступает είς τό κατά στρατέιαν γαζοφυλάικιον. В надписи Мнесимаха, которую я считаю селевкидской, а не пергамской, доходы (в золоте) с тех земель, которые розданы (или проданы) офицерам армии, поступают не в местное казначейство, а είς τήν τοΰ δεĩνα χιλιαρχίαν. Я думаю, что χιλιαρχία здесь – не часть действующей армии (и, конечно, не деление сатрапии), а известная группа военных поселенцев, входящая в ту или другую хилиархию, как в мирное, так и в военное время. Деньги шли частью на нужды κάτοικοι (напр[мер], деньги на сирот – όρφανικά, пансионы разного рода), частью на уплату жалованья тем κάτοικοι хилиархии, которые несли действительную службу в гарнизонах или в полиции. Доходы – постоянные и единовременные – с этих продаж и сдач в бессрочную аренду, конечно, были чрезвычайно велики. Речь об этих землях, однако, будет в следующей главе69.

Еще скуднее наши сведения о селевкидском флоте. Флот этот решающей роли в жизни державы не имел и особых лавров не приобрел. Но он содействовал сухопутной армии, охранял военные транспорты с наемными солдатами и был крупным фактором в политической жизни того времени, Антиох III выставил во время войны с Римом такую внушительную морскую силу, что римляне сочли нужным включить в договор клаузулу об ограничении сферы действия флота Селевкидов азиатскими водами. Особую эскадру содержали Селевкиды и на Персидском заливе.

О снаряжении флота и о его содержании мы почти не осведомлены. Возможно, что система триерархии существовала и в Селевкидской державе, т.е. что корабли сооружали, снаряжали и содержали известные группы лиц. Во 2 Масс. 4, 19 имеется любопытное сведение о том, что при Эпифане посольство Иерусалима просит употребить препровождаемые деньги не на жертвы Гераклу, а на сооружение триер. Возможно, что общее командование морскими базами и военным флотом находилось в руках ό έπί τω ναυστάθμο. По [177] крайней мере, Афиней, при Антиохе I носитель этого титула, не только является держателем крупных земель, пожалованных ему царем (OGI. 221. 54), но и играет видную роль в защите греческих городов M[алой] Азии от галатов (Syll, 3, 410 – около 274 г. до Р. Хр.). Отдельными эскадрами командовали навархи.

 

 

67. О новых документах см. Billows. Kings and Colonists. P. 146-182.

68. Ростовцев имеет в виду следующий ниже раздел о частях державы Селевкидов.

69. Имеется в виду следующий ниже раздел главы Ростовцева.



#25      dmiyur

dmiyur

    Старожил

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 34 211

Отправлено 02 Август 2013 - 19:43:38

http://annales.info/...man/selevk3.htm

 

Армия Селевкидов .

 

Целиком не выкладываю - по таинственным причинам при копировании пропадают целые куски статьи . Да и длинная она очень , но естественно , гораздо более подробная , чем по предыдущей ссылке .



#26      dmiyur

dmiyur

    Старожил

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 34 211

Отправлено 02 Август 2013 - 20:00:47

Заразил меня WWK диадохами , засранец . :D :lol:   Ещё нашёл .

 

http://do.gendocs.ru...ndex-87334.html

 

На правах рукописи

НЕФЁДКИН АЛЕКСАНДР КОНСТАНТИНОВИЧ

КОННИЦА ЭПОХИ ЭЛЛИНИЗМА (военный и социальный аспект)

Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора исторических наук

 

Привожу только относящееся к теме , Введение и список использованной литературы можно посмотреть по ссылке

 

 

 

Во «Введении» приводится источниковедческий и историографический обзор, ставятся задачи и очерчивается предмет исследования, обосновывается актуальность выбранной темы.

Глава I: «Конница в эпоху Филиппа II и Александра III». В V–IV вв. до н. э. Македония находилась между двух огней: фракийцами и иллирийцами, с одной стороны, и греками, с другой. Эти противники оказывали влияние на военную культуру македонян. Цари Нижней Македонии, ясно осознавая слабость своей военной организации, проводили военные преобразования, которых, однако, оказывалось недостаточно для выведения армии на передовые военные рубежи. Походные войска состояли из македонских всадников, греческих гоплитов и варварской легкой или средней пехоты. Македонская пехота была слаба и еще отец Филиппа II, Аминта III (393–370 гг. до н. э.), опирался на наемников и союзников, а не на ополчение македонян (Xen. Hell., V,2,38; Diod., XV,19,3). Как ни странно, конница из нижней равниной Македонии не была сильна, ведь в источниках она действует неэффективно, и, наоборот, всадники из верхней части царства более действенны в бою, что, вероятно, объясняется их бόльшей военной закалкой, а также тактикой и вооружением, приспособленными для борьбы с неспокойными соседями.

Согласно македонской военной традиции, сложившейся к середине IV в. до н. э., наиболее боеспособной частью армии Македонии была все же конница, в которой служила знать. Учитывая эту традицию, Филипп значительно увеличил численность конников, раздавая поместья новым всадникам-гетайрам. Для увеличения боеспособности кавалерии он ввел клинообразное построение, позволявшее всадникам лучше маневрировать, следуя за командирами, стоящими впереди в острие и указывавшими направление атаки. Заимствование этого построения произошло во второй половине 50–40-х гг. IV в. до н. э. от одрисов. Именно Филипп сделал из конницы значимый вид вооруженных сил, действия которого приносили победу.

Для борьбы с персидской армией, важнейшую часть которой составляла конница, наследнику Филиппа Александру потребовалось увеличить и долю кавалерии в экспедиционной армии, подняв ее с классического у греков соотношения с пехотой 1 : 10 до 1 : 6. Конницу составляли 1800 гетайров из Нижний Македонии, всадники же из верхней части страны были оставлены Антипатру. Наряду с 1800 фессалийцами, в походе также участвовали 600 греческих союзных всадников из Южной и Средней Греции. При переходе через Геллеспонт конных, более высокооплачиваемых, наемников у Александра не было — не позволяли финансовые возможности. Самих греков Александр особо не ценил как боевую силу, оставляя их в гарнизонах и направляя на подавления восстаний. Положение конных фракийцев в армии до конца не ясно: они были наемниками, или, скорее, зависимыми союзниками. По своему статусу контингенты в армии различались: наиболее привилегированными были македоняне, затем шли свободные греки, ниже стояли зависимые фракийцы.

Первое серьезное реформирование армии произошло в конце 331 г. до н. э. в Ситтакене, когда к Александру подошли большие подкрепления из Македонии. Видимо, несмотря на понесенные в ходе кампании потери, эскадроны-илы у гетайров оказались укомплектованы полностью, если не сверхштатно. К этому времени персидская полевая армия трижды потерпела поражение и стало ясно, что в ближайшее время генеральных сражений не будет. Понадобилось сделать армию более мобильной, как организационно, так и тактически. Ила была разделена на два лоха, командиры же в них стали назначаться не по этническому принципу, а согласно боевым заслугам, позволившее Александру усилить свой контроль над ними, что шло в русле будущей имперской политики царя, в отказе от национальных барьеров. Атрибутация «сотни» (ækatostúV) в составе кавалерии не ясна, можно предполагать, что это было синонимичное название для лоха или отряд азиатской конницы. Отряд гетайров, состоявший из 60 всадников, упоминается в источниках, возможно, это — тетрархия, четверть илы (Plut. Alex., 43,1; Arr. Anab., III,29,1). После 330 г. до н. э. в коннице появляется новое соединение — гиппархия. Исследователи насчитывают восемь гиппархий, в каждой из которых, считая чисто математически, было до тысячи всадников, в том числе менее трех сотен македонян. Появление гиппархий было вызвано стремлением создать более крупные соединения тяжеловооруженной кавалерии, которые могли бы самостоятельно действовать вместе с пехотой и легкой конницей во время специальных экспедиций, часто высылаемых царем во второй половине Восточного похода. В 330 г. до н. э. в Дрангиане после казни командующего конницей гетайров Филоты произошло реформирование и общий системы командования. При возросшей подозрительности царя он поставил над гетайрами двух своих ближайших сподвижников: друга детства Гефестиона и Клита Черного, командира царской илы, брата кормилицы царя. Возможно, Клит продолжал одновременно быть командиром царской илы.

В 330 г. до н. э. Александр, рассматривая себя в качестве наследника ахеменидского престола, стал вводить персидские порядки в государстве, трансформируя «патриархальную» македонскую монархию в восточную. Так появилась должность тысячника-хилиарха, которую занял Гефестион. Тут мы видим слияние в одном лице двух должностей Гефестиона: кавалерийского командира и хилиарха-визиря. Как новый персидский царь Александр стал инкорпорировать в армию своих подданных — азиатов. На первом этапе, в 330–325 гг. до н. э., он присоединял отдельные отряды, в которых сохранялась своя организация и командиры. Причем царь использовал именно всадников восточных иранцев, которые были одними из наиболее боеспособных в ахеменидской армии, что сам Александр мог оценить в ходе кампании. В начале похода у Александра не было настоящих конных метателей. Они появились лишь в Иране и Средней Азии — сначала дротикометатели (видимо, мидяне), а затем лучники, которые составили действенный противовес своим иранскими сородичам в ходе кампании. На втором этапе инкорпорирования, в 324 г. до н. э., бактрийцы и персы были введены в ряды гетайров: девять из них было зачислено в агему, а остальные составили отдельные гиппархии, которые должны были сражаться вместе с македонскими и одной смешанной. Возможно, во избежании внутренней конфронтации иранцы составляли отдельные илы со своими национальными командирами. Царь был вполне удовлетворен конницей гетайров, поэтому он инкорпорировал туда персов, а не создавал в основной армии отдельные специальные соединения азиатов, по типу пеших эпигонов. Ведь гетайры успешно сражались с персидскими всадниками и побеждали их своим же македонским оружием. В то же время именно персидские всадники, зачисленные в гетайры, успешно могли сражаться со своим традиционным оружием против хорошо им известных азиатских конников. И, наконец, во время бунта в Описе Александр решил полностью заменить конницу гетайров на персидскую, включая агему, однако, видимо, этого не произошло вследствие урегулирования конфликта (Diod., XVII,109,3; Arr. Anab., VII,11,1–3).

На примере конницы гетайров и персидско-македонской фаланги мы ясно видим, что военная политика Александра была вызвана не только недостатком людских резервов (хотя и этот фактор явно сказывался), но, как явствует из примера комплектования агемы, политикой, направленной на привлечение азиатов, главным образом, персов, в государственные структуры и, в первую очередь, в армию, как в основу государства, призванную сцементировать вновь созданную империю.

В войне Александр был нападающей стороной, и его стратегия заключалась в постоянном движении вперед, в нападении, в решении судьбы кампании в генеральных сражениях с целью, разбив основные силы врага, закончить войну быстрее. В битвах он использовал тактику, которую применяли до него Филипп и Эпаминонд: сосредоточение сил на направлении главного удара. В отличии от типичной греческой армии, где конница на поле боя сражалась с вражескими всадниками, а пехотинцы билась с неприятельской пехотой, в македонской армии было налажено взаимодействие между пехотой и конницей. Кавалерия наносила основной удар, а пехота, входя в сражение, оттягивала на себя основную массу вражеских пехотинцев. Главный удар Александр наносил конницей правого фланга, гетайрами и продромами, правый фланг которых прикрывали легкие пехотинцы. Острие атаки было устремлено на вражеского полководца, после гибели или бегства которого плохо спаянные азиатские воинства должны были разбегаться. После же прорыва центра строя противника оба его фланга обращались в бегство. Задача левого крыла Александра сводилась к тому, чтобы разбить правофланговую конницу врага и не дать ему возможности перебросить подкрепления с этого крыла на другие участки боя, тогда как фаланга громила пехоту противника, стоявшую против нее. В отличии от битв Нового времени, где кавалерия стремилась опрокинуть вражеских всадников в ходе нападения, конница Александра атаковала, чтобы сражаться врукопашную. Хотя македонская кавалерия была нападающей силой, Александр, тем не менее, не решался нападать на плотно построенную многочисленную пехоту врага. В подобных ситуациях действовало общее правило: конница не добьется успеха, атакуя готовую сопротивляться пехоту, стоящую в плотном неразорванном строю. Сам Александр с агемой гетайров возглавлял атаку, а не управлял сражением из тыла. Этого требовала традиция «героического века», согласно которой царь должен был своим примером воодушевлять воинов на схватку. Подобное местонахождение полководца снижало возможность управления войсками на поле боя и маневрирования в ходе схватки. Разгромив фланги, Александр устремлялся с конницей в длительное нетипичное для греков преследование, позволявшее нанести врагу максимальные потери в живой силе, лишив его возможности собраться вновь. Во время осад всадники несли сторожевую службу, причем они не всегда сражалась в конном строю, а специально спешивались, когда условия местности или обстановка осады препятствовали им действовать верхом.

Каждый вид конницы в армии Александра играл в кампании свою роль, которая лучше к нему подходила и для которой он был подходяще снаряжен: продромы были разведчиками и авангардными бойцами, гетайры и фессалийцы — основной ударной силой, греки (наемники и союзники) — вспомогательными частями. Конница была неотъемлемой частью экспедиционных корпусов, которые Александр отделял от армии в ходе кампании для различных операций.

Глава II: «Развитие конницы в эпоху эллинизма». В период регентства Пердикки имперская армия еще продолжала быть единой, тогда как местные сатрапы располагали своими силами. Однако после смерти регента началась дезинтеграция центральной армии, разделившейся между Антигоном и Эвменом. Конные и пешие армии диадохов состояли из пяти главных частей: гвардейских формирований, являвшихся ядром войска; гарнизонных частей, размещенных в сатрапиях еще Александром и состоявших, в основном, из греческих наемников; военных поселенцев, новых (македонян, греков, фракийцев) и старых (главным образом, иранцев); вновь нанятых наемников; пестрых азиатских ополчений, которые в разных сатрапиях набирались в соответствии с принятыми там еще при Ахеменидах традициями.

Во время борьбы диадохов изменился сам характер войны. Если при Александре борьба шла с войсками Ахеменидского государства — боролись две совершенно разные силы, то теперь сражались между собой не только полководцы, вышедшие из одной военной школы, имевшие схожие стратегические и тактические взгляды и даже лично знавшие друг друга, но и схожие, располагавшие однотипными (но в разном соотношении контингентов) армии. Войска зачастую строились зеркально друг против друга. Диадохи продолжали военные традиции Александра, что выражалось в четкой структуре армии, организации тренинга воинов, неплохой логистике, быстроте передвижения, экономии сил для атаки в нужный момент, в традиции ударного и обороняющегося крыла (построение косым строем), во взаимодействии тяжеловооруженной македонской кавалерии и легкой азиатской конницы. Основные задачи конницы по-прежнему состояли в борьбе со вражескими всадниками противоположного крыла, в разгроме и преследовании, во время которого кавалерия, однако, обычно отрывалась от основной линии своих войск. Вместе с тем, слабее стала координация между разными родами войск даже внутри одного крыла. Если конница оставалось основной атакующей ударной силой, то решающей силой на поле боя оказалась македонская фаланга, поражение которой, собственно говоря, и решало исход битвы. Именно эта значимость на полях сражения придавала фалангитам значимую социальную роль в армейской и государственной жизни. Особенностью тактики периода стало стремление захватить обоз противника, где находились семьи и имущество врагов, и тем самым деморализовать неприятеля. В эту эпоху стали использовать боевых слонов, которые эффективно боролись с вражеской конницей, в частности, блокирую атаки последней (Ипс), но обычно животные сражались друг с другом. В целом, в военном деле диадохов продолжались военные традиции Александра, которые модифицировались в соответствии с изменениями военно-политических и социально-экономических условий того времени.

Из эллинистических государств в диссертации рассматриваются наиболее типичные государственные образования периода: как образец полиса в новом мире — Афины, как пример федерального государства — Фессалия, как образцы монолитных монархий — Македония и Египет; как пример разнородной империи — держава Селевкидов. В эллинистический период армия Афин была небольшой. Она базировалась на подразделениях, состоявших из отборных от фил воинов-эпилектов, небольшом отряде всадников и значительном количестве наемников, лишь при необходимости собирали ополчение, в особенности, во время осад. Очередной, четвертый, согласно Й. Спенсу, этап развития конницы Афин начался около 320 г. до н. э., когда корпус конницы был уменьшен с 1000 всадников до 200–30012. По общему правилу сам всадник должен был приобретать себе снаряжение, однако уже во время Ксенофонта считалось, что филархи несут ответственность за вооружение своих всадников и должны требовать от последних вооружаться согласно с традициями (Xen. Hipp., 1,22–23). С середины II в. до н. э., судя по эпиграфическим данным, можно выделить новый (пятый) этап, связанный с интенсивным использованием дротикометателей-тарентинцев. Естественно, и ранее Афины располагали отрядами легких всадников: во второй половине V в. до н. э. — конными лучниками, а в IV–III вв. до н. э. — продромами, однако они были вспомогательным родом войск по отношению к более многочисленным конными копьеносцам.

Фессалийская конница на всем протяжении ее сохранившейся в источниках истории была тяжелой, сражавшейся копьями, сначала метательными или метательно-ударными, а затем колющими. Она действовала в территориальных отрядах-илах, первоначально состоявших из аристократов и их свит, а позднее — из горожан. Видимо, таг Ясон Ферский в первой трети IV в. до н. э. стал обучать всадников сражаться в ромбовидном строю, в котором легче было маневрировать, в частности, поворачивать, отступать и затем вновь наступать, то есть действовать, как в обычной конной битве. Внутри ромба, скорее всего, ставились хуже вооруженные и менее обученные всадники, возможно, пенесты, которые могли сопровождать своих господ в битве. Именно в таком построении особенно было удобно использовать колющее копье типа ксистона. Как долго и как интенсивно использовалось ромбовидное построение, не ясно, но похоже, что в середине II в. до н. э. оно сменилось обычным для греков прямоугольным построением. Фессалийцы были сильны, сражаясь именно в сплоченных отрядах, тогда как в стычках и в различных действиях по типу легкой кавалерии они были слабы. Они сражались без помощи гамиппов — настолько они были уверены в своих силах, хотя обычно бились с конницей врага, не отваживаясь атаковать построенных гоплитов (Xen. Hell., IV,3,5). По своим боевым качествам фессалийцы были ничем не хуже, а иногда и лучше знаменитых македонских гетайров, которые подчас сражались с вражескими всадниками с помощью пехотинцев. В качестве настоящих верховых метателей в эллинистический период фессалийская лига, как и другие греки, использовали тарентинцев.

В Македонии в эллинистическое время продолжались с некоторыми модификациями Филипповы традиции военного дела: основой армии оставалась знаменитая македонская фаланга. Состав конницы Антигонидов виден из рассказа Ливия (XLII,58,6–9) о кавалерийской битве при Каллинике (171 г. до н. э.), в которой участвовало три вида македонских всадников: просто македоняне, царские конники (наемники или всадники-неграждане) и гвардейцы из агемы и священных ил, количество которых было, по крайней мере, две. К Персею присоединились союзники фракийцы-одрисы царя Котиса, а также вспомогательные кавалеристы из греков и фракийцев. Судя по рельефам антигонидского времени, всадники защищались шлемом, панцирем и круглым щитом, тогда как наступательным оружием служили два копья и искривленная махайра — это коренное изменение в вооружении по сравнению с эпохой Филиппа II и Александра III, когда всадники располагали ксистонами, не имели щитов и вели ближний бой. Если в середине IV в. до н. э. македонская кавалерия отошла от дальнего боя, начав сражаться ксистонами в клиновидном строю, то в конце своего развития она, по существу, вернулась к первоначальному способу боя. Для успешной борьбы к кавалерии стали добавлять легких пехотинцев, способных сражаться вместе со всадниками, и тем самым подкреплять действия своей конницы против вражеских всадников. Для подобной тактики уже не было необходимости строиться клином, удобнее был обычный прямоугольный строй. По мнению некоторых исследователей, конница Антигонидов находилась в упадке13, однако, скорее, следует говорить об изменении ее роли в войне. Теперь для внешних походов на Балканы набиралось не такое большое число конницы (не было необходимости: враги не располагали многочисленной конницей), тогда как для обороны государства старались набирать значительно большее количество войск как всадников, так и пехотинцев. Хотя во время диадохов значительная часть гетайров осталась вместе со своими командирами на Востоке, но при Персее, после долгой мирной передышки, мобилизационная способность Македонии оставалась весьма высокой и могло быть набрано до 5000 всадников, а на поле боя выставлялось 2000–3000 (Liv., XXXIII,4,5; XLII,12,8; 51,11), то есть число не меньшее, чем при Филиппе и Александре.

Хотя империя Селевкидов располагалась на обширных азиатских просторах, основу ее армии составляли не азиатские конные ополчения, а греко-македонские военные колонисты, поселенцы и горожане, к которым добавлялись контингенты наемников, союзников и подданных. Например, в битве при Магнезии (190 г. до н. э.) лишь 1200 из 12 000 всадников были лучниками-дахами (Liv., XXXVII,38,3; App. Syr., 32). Основой конницы были две агемы: первая, также именовавшаяся царской илой, состояла из гетайров (с ней обычно сражался царь), вторая — мидийская, называемая собственно агемой. Эти конники были вооружены различным длинным древковым оружием и являлись копьеносцами-ксистофорами или всадниками-щитоносцами. По общему соотношению конницы к пехоте Селевкиды следовали по следам Александра (1 : 4–6), однако по мере сокращения площади владений и уменьшения мобилизационных способностей, это соотношение эволюционировало в сторону традиционного для эллинов 1 : 10. Организационная структура конницы нам известна плохо, но те данные, которыми мы располагаем, позволяют говорить о ее близости к теоретической, подогнанной под двоичную схему, организации, описанной в «Тактиках» Асклепиодота, Элиана и Арриана. Сама же организация селевкидской конницы восходит к восточным традициям с ее десятичной системой счисления. Она не похожа на первоначальную организацию конницы Александра, а восходит к последнему периоду его правления, когда структура конницы изменилась, и у диадохов мы обнаруживаем подразделения в 4000, 2000, 1000, 500 и 50 всадников. Использование конницы в кампаниях Селевкидов диктовалось ее главным преимуществом перед другими родами войск — мобильностью. В целом, к восточной традиции можно отнести организацию и элементы вооружения, к греческой — вооружение всадников-горожан, а к македонской — тактику, названия отрядов, вооружение всадников-копьеносцев-ксистофоров, пропорциональное соотношение пехоты и конницы.

Государство Селевкидов представляет собой типичное, эталонное, эллинистическое государство, где сосуществовали, а отчасти даже переплетались македонские, греческие и азиатские военные традиции. Соприкасаясь с азиатскими государствами, обладавшими многочисленной конницей, держава Селевкидов сама имела сильную конницу, что отличает ее от других эллинистических государств — это явно восточная традиция, базировавшаяся как на особенностях системы комплектования, так и на стремлении к адекватному противостоянию соседям-врагам. Хотя сама империя располагалась в Азии, но основу ее армии и конницы, в том числе, составляли не азиатские ополчения, а греко-македонские военные поселенцы и горожане, к которым добавлялись силы наемников, союзников и подданных. Именно греко-македонские колонисты были опорой трона.

В ^ Птолемеевском Египте армия формально продолжала считаться македонской, а сами македоняне были привилегированной прослойкой общества, обязанной по традиции служить царю. Основу армии Лагидов в период расцвета (III–II вв. до н. э.) составляли военные поселенцы-клерухи, служившие за обладание земельными наделами. Национальная стратификация Египта влияла и на структуру конницы, где на верхней ступени социальной лестницы стояли завоеватели, македоняне и греки, тогда как египтяне обладали более низким социальным статусом. Лагиды использовали лучшую конницу свой эпохи: наемников-этолийцев, славившихся как легкая конница, и клерухов-фессалийцев, традиционно бывших тяжеловооруженными всадниками. Сначала египтяне привлекались в армию для вспомогательных служб, а затем они были включены в македонскую фалангу, то есть в македонскую военную систему, для них не была адаптирована египетская военная система.

Система клеров — наделов, данных за службу, — постепенно приходила в упадок, становясь наследственным владением, с которого просто платили налоги. Всё бόльший упор делался на наемников, которых даже не потеснили египтяне, в значительном числе набиравшихся в армию. Со II в. до н. э. среди наемников идет снижение количества греков, но увеличивается доля фракийцев, малоазиатов, сирийцев и т. д. По мере увеличения трудностей набора за границей, что, в частности, объясняется потерей иноземных владений, правительство ориентировалось на набор внутри страны: начиная с 160-х гг. до н. э., набирались добровольцы, как из египтян, так и из потомков эмигрантов. В финансовом плане это было дешевле для казны, в политическом — эти новые солдаты легче поддавались контролю.

Способ действия армий Птолемеев на поле боя базировался на принципах, заложенных Александром и развитых диадохами. Войско строилось традиционно: центр составляла фаланга, к которой по бокам примыкали щитоносцы, на флангах стояла конница, прикрываемая по фронту слонами. Последние использовались до середины II в. до н. э., они и начинали бой. Главный же удар производила конница, основные силы которой были сосредоточены на атакующем фланге, а затем уже в дело вступала фаланга. Отличие тактики Птолемеев от Селевкидом состояло в том, что Лагиды не опирались на стрелков (как конных, так и пеших), ведь у них не было азиатских ополчений, славившихся своими лучниками.

В целом, можно поддержать традиционное мнение о том, что диадохи в военном деле продолжали традиции македонской военной системы. Однако они не стали по примеру Александра смешивать европейцев и азиатов внутри одного отряда, они встали на альтернативный путь: македоняне, греки и азиаты стали составлять отдельные отряды, как конные, так и пешие, успешное взаимодействие которых на поле боя с другими подразделениями зависело от умения полководца. В целом, конница оставалась привилегированным родом войск, куда набирались состоятельные слои населения, будь то гражданин, военный поселенец или ополченец. В самой Греции продолжала существовать классическая конница, к которой прибавились метатели дротиков — тарентинцы и созданные по македонскому образцу ксистофоры. Пример Афин показывает нам, как развивалась организация конницы в рамках полисной системы, где наряду с собственно всадниками-гражданами широко использовались наемники и союзники. В Фессалии продолжаются традиции атакующей ударной кавалерии в течении всего эллинистического периода. Эллинистические царства обладали большим разнообразием в комплектовании, организации, вооружении и тактике верховых войск. В Македонии, в общем, продолжались Филипповы традиции военного дела. Селевкидская конница представляла собой пестрые отряды, основу которых составляли тяжеловооруженные гвардейские подразделения. Сталкиваясь с иранцами, в первую очередь с конниками-парфянами, потомки Селевка пошли по пути увлечения роли конных лучников и создания тяжеловооруженной конницы катафрактов — шло наращивание ударной мощи как для ближнего, так и для дистанционного боя. Именно в государстве Селевкидов роль конницы была особенно велика, что связано, как с системой набора войск, так и с фактором противника. В значительной части империя располагалась на территориях, где традиционно было развито конное военное дело, а ее противниками являлись конные массы азиатов. В древности Египет никогда не славился конницей и эпоха эллинизма не составляет исключение: пехота была тут основным родом войск. Конница здесь состояла из военных поселенцев и наемников, которые играли в верховых силах значительно большую роль, нежели у Селевкидов. Причем с течением времени значение конных клерухов падало, а роль наемников увеличивалась.

 

Глава III: «Рода конницы эпохи эллинизма». Классификация конницы согласно вооружению в «Тактиках» Элиана (ок. 110 г. н. э.) и Арриана (136 г. н. э.) достаточно формальна и ее можно использовать лишь частично, поскольку она не во всем отвечает тактическим задачам — наиболее важной характеристике кавалерии. В «Тактике» Асклепиодота (I в. до н. э.) сделана попытка отойти от разделения конницы по виду вооружения: автор попытался разделить виды конницы, исходя из способов ведения ею боя, — и это логично, но при этом автора-философа совершенно не заботили исторические реалии эпохи и он смело подгонял их под свою схему. Другими важнейшими характеристиками конницы являются вооружение, способ комплектования и система организации. Тяжеловооруженной конницей эллинистической эпохи можно посчитать катафрактов, а также копейщиков, сражавшихся с врагом в ближнем бою. Легковооруженными будут метатели дротиков и лучники. Собственно греческих всадников, вооруженных копьем, в эту эпоху можно посчитать носившими вооружение средней тяжести.

Катафрактом следует назвать тяжеловооруженного всадника, обычно сидящего на защищенном коне, главное оружие которого — длинное копье. Стоит поддержать гипотезу Тарна–Толстова–Никонорова о зарождении этого рода войск в Средней Азии, причем, как представляется, он сложился из двух компонентов: из уже существовавшего тут панцирного всадника, сидящего на бронированном коне, и из длинного ударного копья, употреблению которого среднеазиаты могли научится после реформирования армии Дарием III перед битвой при Гавгамелах (Diod., XVII,53,1). Само же появление тяжеловооруженной конницы у кочевников нужно искать в общем ходе военного развития, в стратификации кочевого общества, в сочетании с влиянием соседей. Катафракты появились в армии Селевкидов во время или после восточных кампаний Антиоха III (210–206 гг. до н. э.), будучи заимствованы от парфян. В битвах именно на них возлагали свои надежды эллинистические монархи, о чем свидетельствует их большое процентное соотношение к общему количеству конницы армии: 50% в битве при Магнезии, около 30% — при Тигранокерте; в контингенте, приведенном Артабазом Армянским М. Антонию, — вся шеститысячная конница была тяжеловооруженной, состоявшей, впрочем, из гвардейцев (Strab., XI,14,9). Вероятно, Селевкиды первоначально копировали восточные примеры для своей катафрактной конницы: это касается не только тактики, но и вооружения. Может быть на вооружении даже имелся лук, для действия которым в тяжелом доспехе нужна была особая сноровка.

Другим видом конницы были копьеносцы (doratoforoi). Во времена Ксенофонта унификации оружия у всадников не было и каждый сам выбирал, чем сражаться: с двумя дротиками, с копьем или с копьем и дротиками, с мечом или без него. Наличие пики и способ тренировки, предлагаемый Ксенофонтом (De re eq., 8,10), свидетельствует о способности всадников вести ближний бой. Это, по существу, были всадники средней конницы. В IV в. до н. э. происходила эволюция в использовании всадником копья, главная тенденция которой заключается в переходе от двух копий архаической и раннеклассической эпохи к одному ударному копью, часто со втоком, который служил не только противовесом, но и вторым, запасным наконечником. Такая тенденция наблюдается в наиболее развитых в конском искусстве областях: в Фессалии и Ионии, то есть всадники с изменением вооружения и тактики становятся настоящими тяжеловооруженными.

В исторических источниках ксистофоры (xustoforoi) — типичный род тяжеловооруженной конницы, упоминаемый в источниках у диадохов, а, позднее, у Селевкидов. Однако еще ранее всадники с ксистонами появились у персов в результате реформы Дария III перед битвой при Гавгамелах (Diod., XVII,53,1). В конце своего царствования Александр вооружил азиатских всадников, вошедших в агемы гетайров, «македонскими копьями [= ксистонами]», сменив обычные для них метательные копья (Arr. Anab., VII,6,5). Они и могли быть частью ксистофоров у диадохов, которые в диспозициях отличались от отрядов собственно македонских отборных. Как и при Александре, ксистофоры Селевкидов продолжали сражаться без щита, что следует из «Тактик» (Asclep. Tact., 1,3; Ael. Tact., 12; Arr. Tact., 4,3–4), они были всадниками агемы и царской илы, то есть теми же гвардейцами. Арриан в своем перечислении видов копьеносцев (Arr. Tact., 4,1–3) не называл катафрактов контофорами (kontoforoi), катафракты упоминаются им отдельно, согласно письменной тактической традиции, однако в действительности под всадниками, вооруженными контосами, имеются в виду именно катафракты, парфянские и сарматские. Только Арриан в «Тактике» (4,2) упоминает лонхофоров (logcoforoi), то есть всадников, вооруженных lonhe, которое можно рассматривать как ударно-метательное копье типа персидского пальтона. Это наименование автор, видимо, почерпнул, работая с источниками, описывавшими эпоху раннего эллинизма. В частности, в армии Антигона Одноглазого были мидийские лонхофоры (Diod., XIX,29,2; 39,2).

В армии Александра Великого имелись конные сариссофоры (sarissoforoi), наименование которых из-за нераспространенности этого рода конницы, не вошло в теоретические сочинения. По своим боевым задачам (разведка, авангардная служба) они часто именуются продромами (Arr. Anab., I,12,7; 13,1; 14,1; 6; II,9,2; etc.). Они были, как представляется, пеонами и фракийцами, подданными царя Македонии. На основании их тактического использования как ударной силы, они должны быть зачислены в копьеносцы тяжелой конницы.

Щит не был на вооружении греческой конницы, гетайры Филиппа II и Александра III его также не носили. Только тогда, когда было необходимо действовать в пешем строю, они брали в руки это оружие. Лишь в 270-е г. до н. э. у греков и македонян могла появится щитоносная конница, которая получила это заимствованное оружие от галатов или от италийцев через Пирра.

Легкая конница в эллинистический период была представлена метателями дротиков и лучниками. Для греков IV в. до н. э. не был типичен первый вид конницы (ср.: Xen. Hell., VII,1,20–21), более обычным был второй. Отряд конных метателей дротиков был организован Александром в 330 г. до н. э. для мобильных действий, когда требовалось осуществлять быстрые операции и бороться с конными азиатскими стрелками (Arr. Anab., III,24,1). Видимо, метатели дротиков были набраны именно в Мидии, славившейся своей конницей. В эллинистическую эпоху согласно «Тактикам», конники, вооруженные дротиками, делились на два вида: метателей, ведущих бой лишь издали («тарентинцы»), и всадников, которые, метнув копья, переходили врукопашную («легкие всадники») (Asclep. Tact., 1,3; Ael. Tact., 2,13; Arr. Tact., 4,5–6). Само название «тарентинцы» указывает на происхождение данного вида конницы из Тарента. Впервые в письменных источниках мы их встречаем в значительном количестве (2300 всадников) в армии Антигона Одноглазого в битве при Паретакене в 317 г. до н. э. (Diod., XIX,29,2). Позднее, в конце IV–II вв. до н. э., они широко распространились в греческом мире, став обычным видом конницы и разделившись на два выше упомянутых типа. Видимо, вначале они действительно были наемниками, а потом стали набираться из местного населения.

^ Конные стрелки из лука никогда не были ни основным, ни значимым видом конницы ни у греков, ни у македонян. Асклепиодот (Tact., 1,3) и Элиан (Tact., 2,14) называют конных лучников «скифами», тогда как Арриан (Tact., 4,5), придавая актуальность своему описанию, не упоминает это наименование. Название конных лучников «скифами», скорее всего, соответствует греческой военной практике (вероятно, афинской) V–первой половины IV в. до н. э. В этот период «скифами» называли не только пеших, но и конных стрелков. Арриан первый раз упоминает верховых лучников в армии Александра во время индийской экспедиции в 327 г. до н. э. (Arr. Anab., IV,24,1). Они появились у Александра в Средней Азии и были набраны из местных этносов, в первую очередь, дахов и «скифов» (вероятно, массагетов). В бою лучники вели обстрел врага, стремясь нанести ему максимальные потери и расстроить его боевые порядки еще до наступления основной массы копьеносной конницы. Диадохи и эпигоны также использовали восточные контингенты конных метателей как отдельные не смешенные с македонянами отряды. У Селевкидов это были дахи (Liv., XXXVII,38,3; 40,8; App. Syr., 32).

Особыми видами конницы следует посчитать димахов и амфиппов. Кроме как в рассказе об эпохе Александра, в исторических источниках мы не встречаем димахов  — воинов, сражавшихся в конном и в пешем строю. Они, судя по сообщению Поллукса (I,132), имели вооружение среднее между гоплитами и всадниками. Можно предположить, что воин имел щит гоплита-фалангита и пехотное копье, поножи не были обязательными, они, ведь, мешали всадникам. Подобное вооружение позволяло воину при спешивании сражаться в строю пехоты. Появление этих всадников было вызвано конкретными обстоятельствами, в частности, длительным форсированным преследованием отступающего из Мидии Дария III. Для быстрого передвижения Александр посадил пехотинцев на коней (Curt., V,13,8; Arr. Anab., III,21,7). Поскольку при езде в одной руке у воина было копье, а другой он должен был править конем, то щит, необходимый для пешего боя, во время езды перебрасывался на спину. Вероятно, по крайней мере, первоначально, димахи не были каким-то специальным отрядом в армии Александра: ими становились отборные пехотинцы в силу необходимости.

Двуконники-амфиппы не выделялись в отдельный род конницы в эллинистических армиях, но стали таковым в военной теории (Arr. Tact., 2,3). Это были просто всадники, имевшие двух коней, один из которых был заводным, что было необходимо для быстрейшего прохождения расстояний и маневрирования на поле боя. Практика ведения двух коней в кампании имела кочевое происхождение, ведь именно номады обладали достаточным количеством этих дорогостоящих животных. В эпоху эллинизма два коня в походе имели нумидийцы, фракийцы-мезы, лучники и копьеносцы мидян и парфян, а также римляне и тарентинцы.

В «Заключении» к главе отмечается, что древние «Тактики» делили конницу либо по вооружению, особо не учитывая способы ведения боя конницей (Элиан, Арриан), либо, наоборот, по тактике, не уделяя особого внимания вооружению (Асклепиодот). Оптимальным делением для греко-македонской конницы, как представляется, является деление, приводимое Асклепиодотом: конница, сражавшаяся вблизи, которую можно назвать тяжеловооруженной; сражавшаяся издали, которую можно посчитать легкой; средняя конница, всадники которой могли действовать и издали, и вблизи. Спешивающихся двоеборцев-димахов следует оставить вне этой классификации в качестве особого вида конницы (по существу, ездящей пехотой), тогда как амфиппов можно зачислить в ряды легких или даже средних всадников, поскольку с двумя конями обычно выходили в бой в достаточно легком снаряжении. В эллинистический период в коннице с тяжелым вооружением служили не только потомки греко-македонских завоевателей, но и азиаты. Первые состояли в традиционно македонском виде коннице — ксистофорах (позднее — в щитоносной коннице), вторые же были катафрактами. Легкая конница набиралась из восточных этносов (лучники) и наемников, в частности, из дротикометателей-тарентинцев.

Глава IV: «Всадники эллинистической эпохи». При неразвитости товарно-денежных отношений, раздача земли воинам становится древнейшим и простейшим способом содержания воинов и организации армии, а подчас и всего государственного аппарата. Афинские клерухи в эпоху эллинизма с некоторыми перерывами продолжали владеть землями на островах Эгеиды. У нас нет прямых данных о том, что они были всадниками, но поскольку на Саламине и Лемносе упоминаются гиппархи, то, естественно, они руководили конниками на этих островах. Упоминание командира конницы на Саламине встречается в одном неполностью сохранившемся посвящении всадников во главе с гиппархом (ок. 320 г. до н. э.) (IG, II2, 1955). Возможно, это был простой гарнизон, установленный на острове в период Ламийской войны, ведь только один из упомянутых всадников, происходил из островного дема. Во время Аристотеля специально для Лемноса избирался особый гиппарх (Aristot. Athen. pol., 61,6). Видимо, прав Г. Бью, который поясняет, что Лемнос особенно удобен для конницы по своему ландшафту14. Однако были ли эти всадники афинским гарнизоном или островными клерухами, не ясно.

По глиняным табличкам из Вавилонии ахеменидской и селевкидской эпохи известен «надел коня». Служба в качестве всадника за часть этого надела зафиксирована в одном договоре, заключенном в январе 421 г. до н. э. (UCP, 9: 275). Первоначально владелец надела должен был кроме себя выставлять еще, по крайней мере, одного вооруженного всадника, по-видимому, конного сопровождающего, приобретая коня и вооружение. Постепенно наделы, снабжавшие Ахеменидов воинами, переходили в разряд экономических учреждений. Уже в последней трети VI в. до н. э. землевладельцы нанимали вместо себя заместителей. А поскольку найти последнего для службы конником труднее, да и дороже, чем пехотинцем, то владельцы наделов предпочитали посылать в конницу своих же слуг, платя им жалование. Качество такой конницы оставляло желать лучшего, о чем и говорит Ксенофонт (Cyr., VIII,8,20). Возможно, и в эллинистический период положение было такое же.

Вся земля в Македонии делилась на три основных категории: на принадлежавшую македонским или «союзным» общинам и собственно царскую землю, которая считалась владением монарха, а не государства. Именно из последнего фонда происходило пожалование поместий за службу, в частности, — македонским гетайрам, которые первоначально были племенной знатью, окружавшей царя и сражавшейся вместе с ним. Филипп II, увеличивая количество конницы, широко раздавал поместья на вновь захваченных территориях. Показателем роста численности служит тот факт, что в 358 г. до н. э. всадников было 600, а в 336 г. до н. э. — более 3000, хотя, видимо, не все из них были гетайрами. Если поместья на старых македонских землях, скорее всего, не обладали зависимым населением, а землю обрабатывали арендаторы или батраки, то на вновь завоеванной земле такое население уже было. В целом, при Филиппе II гетайры как социальный слой трансформировались из древней землевладельческой в новую служилую знать, которая была обязана царю своим возвышением и составляла его социальную опору.

Александр продолжил политику своего отца по строительству новых городов. ^ Колонии, основанные Александром на Среднем Востоке, служили и военным целям, основными из которых были умиротворение завоеванных территорий, защита дорог и прикрытие границ. В этих городах Александр, проводя свою политику слияния народов, селил не только македонских ветеранов и греческих наемников, но и местное население, которое обладало определенными правами. Не все греки в колониях были добровольцами, в частности, тут были небоеспособные и раненные ветераны, которые не должны были долее обременять полевую армию и сначала оставались на излечение в колониях. Это позволяло царю не только избавиться от небоеспособных воинов, потомки которых к тому же были обязаны служить, но и создать опору среди местного населения.

Одним из основных элементов военной системы державы Селевкидов были греко-македонские колонии. Большинство колоний было основано первыми пятью царями династии в конце IV – первой половине III в. до н. э., когда держава находилась на вершине могущества. Цели основания были различными, главными из которых были защита территорию государства и поставка солдат в армию. Колонии являлись, с одной стороны, объединяющим элементов полиэтнической империи, а, с другой, — они, находясь в иноязычной, обычно недружественной среде, сами искали опору и поддержку царской власти, составляя военною опору последней. По своему статусу военные поселения-катойкии (katoikiai) стояли между городом (polis) и деревней (kome), ведь, с одной стороны, колонии имели муниципальные органы власти, а, с другой, — не располагали всем спектром полисных свобод, даже главным чиновником поселения был военный командир. Поселки основывались на «царской земле», колонист получал место для постройки дома, клер, состоявший из земли для обработки и участка для разведения виноградников. Размеры клера варьировались в зависимости от звания колониста, рода войск, в котором он служил, качества земли, близости города и прочих факторов (RC, 51). Ядром первопоселенцев были представители одной этнической группы и /или военного подразделения, что было важным фактором стабильности дальнейшего существования. В надписи из Смирны (ок. 243 г. до н. э.) упоминается «конский клер», который дается колонистам, не имеющим надела (OGIS, 229). В данном случае наименование «конский» следует понимать как обозначение размера участка, ведь наделы всадников обычно были больше, чем у пехотинцев. Название же «конский клер», похоже, является эквивалентом вавилонскому «наделу коня», который также мог принадлежать не одному хозяину. Видимо, ахеменидская система наделов продолжала существовать не только в Вавилонии, но и в других частях империи Селевкидов. Постепенно клеры становятся собственностью, которую можно было закладывать.

Еще один вариант социальной связи воинов с системой землевладения представляет ^ Египет Птолемеев. Первоначально армия Птолемея I базировалась на македонянах и, в значительной степени, на наемниках. Однако содержание большого наемного войска требовало больших бюджетных вливаний. Кроме того, на наемников в ходе кампании нельзя было положиться, египтянам же завоеватели не доверяли и первоначально не привлекали их к активной военной службе. Решение данного экономического и военного-политического вопроса Птолемей нашел в создании нового рода войск, состоящих из военных поселенцев-клерухов. Первоначально, это были, главным образом, греки-наемники. Своего расцвета система клерухов достигла во время длительного правления Птолемея II (285–246 гг. до н. э.). Размер клера зависел от происхождения поселенца, рода войск и звания и в III в. до н. э. колебался от 5 до 100 арур. В целом, большие по площади наделы принадлежали всадникам, а участки от 30 арур и менее — пехотинцам. Интересующее нас наименование «конский клер» находим в папирусе, датированном 249/ 8 г. до н. э., который представляет собой жалобу на имя царя от всадника-македонянина по поводу продажи им государству винограда (PSI, 976,1–3). Высший слой клерухов назывались «македонянами». Поселенцы-египтяне стояли на более низкой социальной ступени, нежели греко-македонские катойки. Первоначально египтяне привлекались для вспомогательных служб во флоте, обозе, полиции и только позднее Птолемей IV (221–204 гг. до н. э.) ввел их в фалангу (Polyb., V,65,9; 107,2). В общем, в III в. до н. э. греческие военные поселенцы формировали конницу, египтяне же поставляли пехотинцев и отчасти всадников. В течение II в. до н. э. этниконы «македонянин», «перс» становятся показателями социального статуса, псевдо-этнонимами. Персы постепенно ассимилируются более многочисленными египтянами, а последние проникают в греческие отряды. Идет постепенная ассимиляция военных поселенцев местными жителями, которая, впрочем, не завершается в эллинистический период. Первоначально надел после смерти клеруха или в случае невыполнения им своих военных и налоговых обязанностей возвращался обратно в царский земельный фонд, но в конце III в. до н. э. участок стал переходить по завещанию от отца к сыну при условии продолжения службы последним. Уже во II в. до н. э. клеры могли передаваться другим лицам при условии несения ими всех обязанностей. Кризисные явления проявлялись и в запустении наделов.

В «Заключении» к главе отмечается, что в эллинистический период можно выделить три основных формы колонизационной деятельности, связанной с военной сферой: 1) традиционные греческие клерухи во владении Афин являлись гражданами полиса, пользовались соответствующими правами и выполняли соответствующие обязанности; 2) восточные военные поселенцы, перешедшие к эллинистическим правителям из предшествующей ахеменидской эпохи, которые владели наделом и обязаны были служить и платить подати за пользование землей (к этой форме колонизации в определенной мере можно отнести и птолемеевских клерухов); 3) Селевкидкие катойкии — типичные военные поселения греко-македонских колонистов, представлявшие собой компактные поселения иноземных воинов.

Глава V: «Вооружение и снаряжение коня и всадника». Основным видом конницы в раннеэллинистическую эпоху были копьеносцы, вооруженные различными видами копий, меч был вспомогательным и иногда даже необязательным оружием. Тяжелая конница — катафракты — имели вооружение восточного образца, что соответствовало их происхождению. Они были защищены чешуйчатыми (возможно, пластинчатыми ламеллярными) панцирями, ламинарными (из согнутых узких пластин) наручами и поножами, закрытым шлемом с маской. Пика-контос длиной более 3 м была главным оружием катафракта. Конь катафракта был защищен чешуйчатой или пластинчатой армированной попоной и налобником.

Стандартным для греко-македонских копейщиков было наличие шлема и панциря. Гетайры защищались полотняным или металлическим панцирем с птеригами, на голову надевали беотийский или фригийский шлем. Главным оружием всадника была пика-ксистон длиной более 3 м, снабженная острым втоком, а не кавалерийская сарисса, которой были вооружены продромы. Поножи и щит не использовались. Кони копьеносцев эпохи эллинизма могли прикрываться масками и нагрудниками. Всадники сидели на коне, покрытом попоной, часто шкурой леопарда, и управляли животным с помощью шпор.

В бою царь выделялся своим вооружением, пурпурным плащом и пышным снаряжением коня. Монархи иногда одевали шлемы с рогами, бычьими, как символ могущества (Селевкиды), и козьими, как воспоминание о происхождении македонской династии (Пирр, Трифон). Поверх шлемов носили металлические венки, которые были наградой за храбрость, а не символом ранга. Символом ранга у македонян был своеобразный «офицерский шарф», завязанный на груди, который, первоначально мог иметь и чисто функциональное назначение: дополнительно скреплять панцирь. В 330 г. до н. э. Александр приказал своим «друзьям»-придворным и всадникам-гетайрам носить длинное пурпурную одеяние, расшитое золотом, по персидскому образцу (Curt., VI,6,7). Позднее верхнее одеяние, видимо, в первую очередь, плащ, служило символом ранга придворных эллинистических монархов.

Поскольку оружие, особенно защитное, было весьма дорогостоящим предметом, то государство могло брать обеспечение им воина на себя, снимая с бойца большие денежные расходы. Этот процесс способствовал и определенной унификации и в какой-то степени униформизации самого вооружения.

В «Заключении» диссертации отмечается, что в эпоху эллинизма греческая культура распространилось далеко на восток, на территорию, где образовались эллинистические монархии, в которых сосуществовали, а подчас и взаимодействовали как западные, так и восточные институты. Армия была той сферой, где взаимодействие между Западом и Востоком было особенно интенсивным, где шло принятие и выработка наиболее прогрессивных явлений военного дела, которое было одной из составных частей культуры общества в целом. Конница, как один из двух основных родов сухопутных войск, ярко показывает, как сосуществовали, влияли друг на друга и эволюционировали западные и восточные явления в эллинистических монархиях.

Представить общую картину развития конницы в эпоху эллинизма достаточно сложно из-за того, что эволюция шла в разных регионах по разному, варьируясь не только по своему ходу, но и по времени. Это развитие могло идти плавно, эволюционно, или рывками, революционно. Базовыми параметрами для выделения нового этапа развития следует посчитать значительные изменения в способе комплектования и связанной с ним эволюцией социальной роли всадников, изменения в вооружении и тактике. Причем речь обычно идет об изменениях в тактике и вооружении, а также в системе комплектования. В гораздо меньшей степени изменения происходили в стратегии, которая у греческой, а позднее македонской конницы, как представляется, не столь различалась. Ведь в кампании и в бою конница исполняла те функции, которые были заложены в ней ее главными преимуществами перед пехотой: быстротой передвижения и устрашением врага стремительной атакой.

За основу развития надо принять эволюцию главного рода греко-македонской конницы — всадников, вооруженных различного рода копьями. История кавалерии как рода войск в эллинистическое время, в целом, совпадает с основными историческими периодами данной эпохи: временем правления Филиппа II и Александра III, периодами диадохов и эпигонов. Такое совпадение обусловлено отнюдь не периодизацией политической истории, а той военной ролью, которую играла кавалерия в армии и, шире, в государстве. А эта роль, в свою очередь, тесно связана с военными, социальными, политическими и экономическими факторами, действовавшими в данный период, причем в различные эпохи наибольшее влияние оказывали различные факторы, базировавшиеся на тогдашних военных нуждах. Причем изменения обычно происходили не только в коннице, но и в пехоте, то есть в двух основных составляющих сухопутной армии.

Первый начальный этап развития эллинистической кавалерии — эпоха правления Филиппа II и Александра III (359–324 гг. до н. э.). Основной фактор, влиявший на развитие конницы в начале правления Филиппа, был военно-политический, защита национальной независимости государства: после поражения от иллирийцев новому правителю пришлось возрождать армию. Поскольку главными врагами в это время были иллирийцы и греки (и те и другие обладавшие сильной пехотой), то основной упор в начальный период был сделан на создание пешей фаланги. По мере завоевания новых областей царь получил возможность создавать землевладельческую знать, которая являлась опорой трона, будучи обязанной наделением землей монарху, и служила в кавалерии гетайров. Так образовалось большое количество новых помещиков-гетайров, то есть эволюционировала и социально-экономическая структура государства. Гетайры были составной частью македонской национальной армии, основой, количественной и качественной, её конницы. Верховые вспомогательные части набирались из фракийцев. Насколько можно судить, уже во время Филиппа гетайры были вооружены одним колющим копьем-ксистоном, по фессалийскому, а не по общегреческому образцу, в качестве же одного из боевых строев стали использовать клин, помогавший лучше маневрировать на поле боя. В сражении конница являлась основной ударной силой, атаковавшей с опорой на пехоту боевые порядки врага, главным образом, его конницу.

Основы македонской кавалерии были заложены Филиппом и развиты Александром в ходе Восточного похода. Перед предстоящей борьбой с персами, славившимися своей конницей, новый царь увеличил как число гетайров, так и общее количество кавалерии путем включения туда большого корпуса фессалийцев и продромов. Соответственно, вместо классического для греков и имевшегося у Филиппа соотношения конницы и пехоты как 1 : 10, в экспедиционной армии Александра эта пропорция стала 1 : 6. Какого-либо реформирования кавалерии до похода на Восток источники не отмечают. Возможно, действительно, всё ограничилось лишь увеличением ее численности. Во время Восточного похода военная необходимость заставляла Александра улучшать военно-административную организацию кавалерии, вводя более мелкие (лохи) и более крупные (гиппархии) тактические единицы, а политические воззрения приводили к реорганизации в командовании конницы гетайров.

После смерти Дария III в 330 г. до н. э. Александр стал рассматривал себя полновластным хозяином Азии и в кавалерию гетайров стали набирать отдельных представителей знатных иранцев, вспомогательные же азиатские части служили в коннице, очевидно, с сохранением собственной организации и командиров. Александр активно использовал именно всадников восточных иранцев, которые были одной из наиболее боеспособных сил в Ахеменидской империи. Призыв иранцев на службу диктовался, с одной стороны, тем, что Александр нуждался в адекватной силе, могущей противостоять азиатским конным стрелкам, а с другой, — политическими соображениями: Александр теперь стал царем Азии и мог призвать своих новых подданных к оружию в случае военной необходимости. В целом, кавалерия этого периода царствования Александра (330–324 гг. до н. э.) состояла из гетайров, с которыми взаимодействовали вспомогательные союзные и наемные эллинские и азиатские части. Данная ситуация на примере конницы показывает нам начальный этап развития эллинизма: отдельное несмешанное сосуществование трех военных традиций: македонской (пиконосцы-гетайры), эллинской (верховые копьеносцы) и азиатской, преимущественно иранской (конные метатели дротиков и лучники).

Второй этап развития эллинистической конницы можно назвать «кавалерией империи» (324–321 гг. до н. э.). Этот короткий промежуток времени следует выделить в отдельный этап развития, так как изменился и способ комплектования, и вооружение, и тактика конницы. По возвращении из индийского похода Александр стал создавать новую армию, «армию империи». В пехоте уже была создана азиатская фаланга «эпигонов» и позднее смешанная фаланга; в 324 г. до н. э. иранцы, в первую очередь, персы, были введены в ряды гетайров и составили тут отдельные гиппархии, наряду с чисто македонскими и одной смешанной. Причем вооружение азиатов осталось метательным, лишь зачисленные в агему получили ксистоны. Следовательно, тактика азиатских и македонских частей должна быть различной: метательный способ боя у азиатов и ближний у македонян. В это время Александр, как царь новой империи, стремился опираться не только на европейские, но и на азиатские части — это политический мотив реформы, хотя был и военный: убыль личного состава вследствие потерь и увольнений в отставку ветеранов, тогда как пополнения из Македонии еще не прибыли. Тем самым был трансформирован принцип единства конницы гетайров как национальный (собственно македонский), так и в сфере вооружения. В данный период изменения происходили внутри конницы гетайров, которая состояла теперь из македонской и азиатской частей, но она была единым корпусом во главе с хилиархом. Это, по существу, следующая стадия слияния македонского и восточного элемента в армии, показывающая пример взаимодействия представителей разных культур, столь характерного для эпохи эллинизма. Сама военная реформа была вызвана как политикой слияния наций, проводимой Александром в конце его правления (политическая составляющая), так и военной необходимостью реорганизации армии на новых началах (военная составляющая). Данная стадия являлась примером наиболее плотного синтеза представителей Востока и Запада в рядах конницы и в армии в целом. Этот синтез, направляемый сверху царем, в конечном итоге должен был привести к стиранию национальных рамок в армии и к ломке старого эллинского образа варвара-врага.

Третий период развития эллинистической конницы — «эпоха диадохов» (321–270-е гг. до н. э.). В это смутное время конница гетайров исчезает как отдельное военное формирование. Оставшиеся на Востоке гетайры продолжали служить в агемах и отборных отрядах стратегов и сатрапов, тогда как остальная масса конницы теперь состояла из азиатских ополчений и греческих наемников, колонистов и союзников. Отряды македонян, греков и азиатов теперь не смешивались между собой, а сражались как отдельные взаимодействовавшие друг с другом тактические единицы, то есть, по существу, военное развитие вернулось к начальному этапу эпохи Александра. Главное различие армий диадохов между собой заключается в соотношении различных конных отрядов друг с другом и с пехотой. Если греко-македонские части выставляли тяжеловооруженную конницу, то азиатские — легкую. Вместе с тем, появляется и новый род легкой конницы, дротикометатели — тарентинцы, первоначально — наемники. Это уже был не восточный, а западный, италийский, род войск, появление которого вызвано тем, что эффективных верховых метателей дротиков на Востоке были немного, преобладали лучники. Эти пестрые разношерстные отряды спаявала на поле боя воля и умение полководца. Тактика по прежнему базировалась на принципах Филиппа и Александра: мощная конная атака ударным флангом, возглавляемая отборными частями при поддержке остальных всадников, тогда как решающую роль в битве зачастую играла фаланга. Особенностью военного дела эпохи стало использование слонов на поле боя, которые были особенно эффективны в борьбе против конницы.

В целом, в этот период в развитии конницы можно проследить общие черты, поскольку диадохи вышли из одной военной школы Александра и продолжали его военные традиции использования кавалерии на поле боя. Опять же на примере развития конницы мы видим, что три культурно-исторические традиции: македонская, греческая и азиатская идут параллельно, слабо взаимодействуя друг с другом, знаменуя собой отказ от принципов Александра.

С 270-х гг. до н. э. начинается новый, четвертый, собственно эллинистический этап развития конницы, который известен нам весьма фрагментарно (270-е — 30 г. до н. э.). Этот период выделяется, не только исходя из военной эволюции конницы, но и из общеисторического развития античного мира, поскольку он связан с окончательным формированием территориальных монархий и, собственно говоря, с новой регионализацией развития. Последняя, в свою очередь, объясняется разнообразием местных условий в способах комплектования и вооружения конницы. Регулярными по прежнему остаются гвардии правителей, к которым в случае войны добавляют конников вербовкой наемников, набором военных поселенцев и ополченцев, призывом союзников.

В 270-х гг. до н. э., в начале данного периода, после знакомства греков с галатами идет адаптация эллинами кельтского оружия, как в пехоте, так и в коннице. Вместе с ним приходит и особая тактика боя, в пехоте — сражение по способу пельтастов, а в коннице — действие метательными копьями, прикрываясь щитом. Именно в эту эпоху у греческих всадников последний оказывается на вооружении, а в теоретических «Тактиках» появляется новый вид конницы — «щитоносцы». Это — общеэллинская тенденция в развитии тяжеловооруженной конницы. Другой особенностью эпохи был процесс изменения способа комплектования тарентинцев, название которых стало псевдо-этнонимом, а сами отряды набирались уже не из италийских наемников, а из местных жителей. Можно также говорить об изменении в вооружении и тактике внутри регионов, комплектование менялось редко: полисная конница у греков, национальная кавалерия в Македонии, военные поселенцы у Птолемеев и Селевкидов и т. д.

Две основные монархии эпохи, Селевкидов и Лагидов, показывают нам две различные военные системы. Государство Селевкидов представляет собой типичное, если не сказать, эталонное, эллинистическое государство, где сосуществовали, а отчасти даже переплетались македонские, греческие и азиатские военные традиции. Соприкасаясь с азиатскими государствами, обладавшими многочисленной конницей, держава Селевкидов сама имела сильную конницу, что отличает её от других эллинистических государств. Эта традиция базировалась как на особенностях системы комплектования, так и на стремлении к адекватному противостоянию соседям-врагам. Хотя сама империя располагалась в Азии, но основу ее армии и конницы, в том числе, составляли не азиатские ополчения, а греко-македонские военные поселенцы и горожане, к которым добавлялись силы наемников, союзников и подданных. Именно греко-македонские колонисты были опорой трона. Они продолжали вооружаться для боя колющими ударными ксистонами или щитами и копьями. Первый набор вооружения можно отнести к македонской, а второй — к общей греко-македонской военной традиции. У нас недостаточно данных, чтобы разделить на этапы развитие конницы Селевкидов, но очевидно, что определенная стадия началась с конца III в. до н. э., когда происходит заимствование, видимо от парфян, нового вида тяжеловооруженный конницы — катафрактов, а со второй половины II в. до н. э. можно выделить начало еще одного этапа развития конницы, который связан с постепенным упадком селевкидского государства, уменьшением его территории, экономическими трудностями: снижается доля конницы в армии, пропорциональное соотношение которой к пехоте теперь составляет не 1: 5–6, как было при Антиохах III и IV, а 1 : 10; в данную эпоху всё большее значение в наборе конницы приобретают города; в источниках исчезают катафракты как род войск.

Еще меньше можно сказать о развитии конницы в Египте, в военной системе которого, в отличие от государственной и экономической, наблюдаются сильные греко-македонские традиции, тогда как египетские не играли значительной роли: даже, получая надел, египтяне включались в греко-македонскую военную систему. Некая реформа организации, которая явно стала рубежом в развитии, произошла в период между 173 и 165 г. до н. э., когда был произведен переход от этнических гиппархий к «количественным», от национальной организации отрядов к чисто административной, однако какие-либо подробности нам не известны. Эллинистический этап развития конницы закончился столкновением эллинистической и римской военной машины на поле боя, в которой первая потерпела поражение.



#27      dmiyur

dmiyur

    Старожил

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 34 211

Отправлено 03 Август 2013 - 15:32:45

http://stormtower.ru...в_жизни_империи

 

Армии Византии. Роль армии в жизни империи

 

 

На службе у императора

На всех своих границах империя имела опасных врагов. Защита территории была поэтому одной из самых важных забот императоров.
Самой насущной задачей было создать хорошую армию. "Армия, - говорит один император,- для государства то же, что голова для тела. Если не заботиться о ней, само существование империи может быть поставлено под угрозу". И действительно, пока армия была сильна, империя продолжала существовать.

Из каких элементов состояла эта армия? Что бы ни говорили, национальный рекрутский набор всегда существовал и сохранял свое значение. Солдаты, которых он доставлял, фигурируют в законодательных актах под названием стратиоты, но не о силу каких-то особых заслуг, а потому что в них хотели видеть наследников древних римских легионов. В одной императорской новелле они даже именуются "святыми легионами"

Стратиоты

В течение VII в., может быть со времени Ираклия, появляется новая система военной повинности - "система военных феодов", применяющаяся как к подданным империи, так и к некоторым инородным элементам. Эта система состоит в наделении землей при условии несения военной службы, чтобы обеспечить постоянный характер этой службы;
надельным землям предоставлялись некоторые привилегии: земля становится неотчуждаемым наследственным владением, переходящим к одному из сыновей, если отец становится не способным к военной службе. Развитие этой системы завершается в X в.

Надельные земли разбивались на две категории в зависимости от вооружения, которое обязаны были поставлять их владельцы.

  • Наделы первой категории стоимостью в 4 фунта золота предназначались для всадников и для моряков трех областей - фемы Самос, побережья Эгейского моря и Кивирреотов, где набирался цвет византийского флота.
  • Наделы второй категории стоимостью в 2 фунта золота предназначались для остальных моряков и, вероятно, для пехоты. Можно предположить, что последняя имела незначительный удельный вес в армии: избранную часть составляла кавалерия.

Кавалерия состояла из двух частей: тяжелой, носившей шлемы и хорошо вооруженной, и легкой, трапезитов, которой принадлежала решающая роль в большинстве выигранных сражений.

Эта система военных участков существовала до конца империи. Начиная с XI в., она приняла новую форму пронии: землей пользовался не сам держатель, населявшие ее жители лишь платили держателю налоги.
Эта новая форма пожалования, особенно распространенная в XIII и XIV вв., уже применяется не только к воинам, а из воинов преимущественно к командирам.
И пока в распоряжении императоров был достаточный земельный фонд для создания военных наделов, главным образом из императорских доменов, эта система процветала и давала ожидаемые результаты.

Наменики

Другая часть византийской армии состояла из наемников. Империя охотно вербовала солдат среди соседних народов, поставлявших ей или целые дружины во главе со своими племенными вождями или большое количество варваров различного происхождения, являвшихся на службу в византийскую армию. Император был правителем, который хорошо платил.

Командиры имперской армии получали чрезвычайно высокое жалованье, и это было соблазном для армянской и кавказской знати и разжигало аппетиты скандинавских или русских искателей приключений. Довольно высокое жалованье получали часто и рядовые воины.
Вместе с тем императоры имели к этим иноземным воинам, не заинтересованным во внутренних делах империи, больше доверия, чем к своим собственным подданным. Императоры охотно предоставляли крупные командные посты, высокие военные звания иноземцам, предпочитая их в интересах личной безопасности. Один из гвардейских полков, гетерия, состоял почти исключительно из иноземцев: русских, скандинавов и хазаров.

Знаменитая варяжская дружина, чьи военные подвиги на всем протяжении византийской истории гремели на весь мир, набиралась сначала из русских, а впоследствии из исландских, норвежских норманнов и из англосаксов.

Во все времена наемники составляли значительную часть византийской армии. В эпоху Юстиниана мы встречаем в ней бок о бок вандалов и готов, лангобардов и славян, герулов, гепидов, африканских мавров; в X в. появляются хазары, печенеги, русские, арабы, турки, норманны из Скандинавии и из Италии и особенно армяне.

В армии Комнинов мы встречаем англосаксов и скандинавов, итальянцев и немцев, латинян из всex западных стран, франков из Франции, норманнов из Сицилии и представителей всех народов Востока. Позднее Палеологи использовали каталонцев и турок, генуэзских и венецианских кондотьеров, сербов и болгар, и в ту эпоху эти элементы составляли наиболее значительную часть византийской армии.

Организация армии

Как была организована эта армия? Она состояла из двух частей: линейных войск, очень подвижных, предназначавшихся для больших походов и всегда готовых к переброске в ту или иную местность, и пограничных войск. Это была система весьма давнего происхождения. Еще Рим создал специальные войска limitanei для защиты limes, то есть областей, примыкающих к границе.

Византия сохранила эти войска специального назначения и назвала их акритами. Они также пользовались - и даже шире, чем остальные войска-преимуществами системы военных наделов. Земли, которые жаловались этим войскам, были полностью освобождены от обложения земельным налогом. Оставаясь в одном определенном месте - на своих участках, по соседству с границей, - акриты были организованы для быстрой и надежной защиты территории, и они, как мы это увидим, превосходно выполняли свою задачу.
Византийский эпос воспел их, повествуя о подвигах Дигениса Акрита, и Мануил Комнин еще в XII в. гордился прозвищем "новый акрит".

Тем не менее организация обороны границы претерпела с VI в. большие изменения. Некогда Рим удовлетворялся строительством вдоль limes единой линии крепостей, занятых сильными гарнизонами. Иной системы защиты придерживалась Византия, и трактат "О постройках" Прокопия ясно показывает, как она была организована во время Юстиниана.
Вместо единой линии крепостей вдоль границы строились две или три параллельные линии укреплений, и Прокопий хорошо объяснил, каким новым потребностям они отвечали.

Византия никогда не отступала от этой системы военной обороны. Азиатская часть империи, как и Балканский полуостров, была покрыта укреплениями; в Азии XI в. "вся территория была сплошной крепостью". Защита этих военных границ была поручена акритам, которые, водворившись со своими семьями на пожалованных им землях, обязаны были наблюдать за врагом, отражать вторжения, защищать территорию, вести оборонительную и наступательную войну.

Вся граница охранялась сетью небольших наблюдательных постов, соединенных с главной квартирой системой сигнализации. Как только становилось известно о продвижении неприятеля, по всем направлениям высылалась кавалерийская разведка, и под таким прикрытием проводилась мобилизация; пехота занимала проходы, население равнинных областей стекалось к крепостям, к определенным пунктам стягивалась армия. В инструкциях, выработанных на этот случай, не было упущено ни одной мелочи.
Меры, касавшиеся концентрирования войск, осведомительной службы и службы снабжения, засад и шпионажа, тактика ночных атак - все было предусмотрено и тщательно регламентировано. Предпринимались отважные рейды на вражескую территорию с целью диверсий. В это время византийский стратиг, вступая в соприкосновение с неприятелем, завязывал сражение и в большинстве случаев обрушивал на него внезапный удар, сочетая храбрость с хитростью.

Это была жестокая война, где главную роль играла кавалерия, где следовало быть постоянно начеку, чтобы не оказаться застигнутым врасплох, и зачастую с небольшими силами приходилось ставить в затруднительное положение превосходящие силы врага, война, полная отважных рыцарских приключений и доблестных подвигов, которые закаляли дух воинов.
Следует еще отметить религиозный характер этой войны: солдаты сражаются не только для того, чтобы защищать территорию, не только за императора, но, говоря словами того же трактата о тактике, "за нерушимость христианской общины", и если они одерживают победу, то "по милости божьей".
К римской традиции Византия прибавила новую черту: войне придавался характер крестового похода. Новой чертой было и патриотическое чувство. Слово "родина" появляется в византийских текстах начиная с X в.

Сильные и слабые стороны императорских войск

Несмотря на величие задач, возлагавшихся на византийскую армию, не следует преувеличивать ее численность. Цифры, приводимые арабскими писателями, утверждающими, будто армии византийских императоров X в. исчислялись в 100 или 150 тыс. человек, не совсем достоверны. В действительности азиатская армия, которая, несомненно, была лучшей силой империи, насчитывала в X в. около 70 тыс. человек.
Если к ней прибавить 24 тыс. солдат имперской гвардии и войска Балканского полуострова, получим в общей сложности не более 140 тыс. человек. Мы видим, что как в VI, так и в XII в. самые крупные экспедиции совершаются армиями, насчитывающими от 30 до 50 тыс. человек, и что армейский корпус от 5 до 6 тыс. солдат был значительной силой.

Эта армия была превосходно обучена. В дошедших до нас трактатах по тактике, относящихся к VI-XI вв. и приписываемых императорам Маврикию, Льву VI, Никифору Фоке и Василию II, описываются в красочных подробностях все упражнения, которые должны были выполнять войска, процесс формирования этих армий, оказавшихся способными переносить все испытания, все лишения. Непрерывное совершенствование методов ведения войны обеспечивало этим армиям неоспоримое превосходство перед их противниками.

Кавалерия, которая, как мы видели, была в Византии и вообще в средневековом государстве родом оружия благородных, играла в этой армии существенную роль. С другой стороны, Византия применяет мощные соединения военных машин, сохраняемых в Константинополе, в арсенале Мангана. Вот почему византийская армия, действуя на стольких театрах военных действий, одерживала в течение долгих веков блестящие победы.

  • В VI в. она свергла королевства вандалов и остготов,
  • в VII в. она уничтожила могущество персидской империи,
  • в VIII в. сдержала натиск ислама,
  • в X в. восстановила в Азии престиж Византии и потопила в крови великое Болгарское царство, родившееся на Балканах.
  • в XII в. ей удалось нанести поражение норманнам, венграм и туркам.

Таким образом, в течение шести столетий она оказывала империи большие услуги. Она украсила свои знамена ореолом славы. Наконец, обладая такими качествами, как храбрость и искусство стремительного натиска, эта армия много раз получала замечательных полководцев: в VI в. Велизария и Нарсеса, в VII в. Ираклия, в VIII в. императоров Льва III и Константина V, в X в. Иоанна Гургена, которого писатели сравнивают с Траяном и Велизарием, а также полководцев из фамилии Фоки, которые в течение трех поколений вели армии империи от победы к победе.

Блестящими полководцами были и великие императоры Македонской династии Никифор Фока, Иоанн Цимисхий, Василий II; в XII в. императоры фамилии Комнинов, в особенности Мануил; этот бесстрашный паладин был кумиром своих солдат.
Все это достаточно убедительно показывает, насколько несправедливо и наивно было бы видеть в истории Византийской империи лишь одну непрерывную линию упадка. Однако, без сомнения, эта армия отличалась и большими недостатками.

Наряду с превосходными солдатами рекрутский набор внутри страны часто давал людей посредственного качества, вследствие чего императоры нередко заменяли для своих подданных военную повинность налогом.
С другой стороны, эта армия страдала недостатками, свойственными войскам наемников; она была порой недостаточно дисциплинирована, ее вечно волновал вопрос о жаловании, который часто был причиной восстаний или дезертирства.

Хотя армия и вела войну против врагов, но она никогда не останавливалась перед грабежом граждан империи, что часто ставило в затруднительное положение командующего и даже самого императора. Она постоянно вмешивалась во внутренние дела империи. Тесно связанная с крупными феодалами, занимавшими высокие посты, она готова была поддерживать их во всех попытках переворотов. Но эта армия все-таки была замечательным орудием войны, позволившим византийским императорам не только защищать империю, но даже расширить ее пределы и одерживать блестящие победы. Поэтому императоры проявляли большую заботу о своих солдатах.

Император порой лишается сна, - так он полон заботы о том, как уберечь солдат от дурного обращения или от захвата их земли. "Надо, чтобы они пользовались всяческим уважением, вполне ими заслуженным; их, отдающих жизнь за благо святых императоров и свободу христиан, надо защищать от презрения или дурного обращения со стороны сборщиков налогов, не приносящих империи никакой пользы".

Солдат, может быть судим только своими начальниками. "Нельзя равнодушно смотреть, как заковывают, точно рабов, и избивают палками наших защитников, спасителей христианства, которые, так сказать, каждодневно принимают смерть за святых императоров".

Мы видим, как велика была роль, которую играл в византийском обществе воин, и как его возвышали над гражданскими элементами пожалованные ему привилегии и оказываемый ему почет.
Становится понятным, почему Никифор Фока требовал от патриарха, чтобы церковь почитала воинов, погибших в сражениях против неверных, наравне с мучениками за веру.

Почему же их армия не оказала до конца тех услуг, которые от нее ожидались? В этом, быть может, более повинно правительство, чем сама армия. Начиная с VI в., обширные замыслы Юстиниана, длительные войны в Африке и Италии истощили византийскую армию, а политика щедрых субсидий вторгавшимся варварам, осуществлявшаяся Юстинианом в последние годы его правления, имела следствием все большее пренебрежение к военным предприятиям, так что, когда Юстиниан умер, византийская армия, по свидетельству одного официального документа, была сведена почти к нулю.

В дальнейшем, некоторым императорам удавалось частично возродить военную мощь Византии, но это были уже слабые отголоски эха давно прошедших времен. Численность армии постоянно сокращалась, империя одну за другой утрачивала свои провинции и с каждым годом становилась всё слабее…

Эпилог. Трагический но закономерный

Византийские императоры на протяжении многих веков удачно решали военную проблему и создали замечательный инструмент войны, обеспечивавший оборону империи и позволявший предпринимать завоевания с целью ее расширения. Пока эта армия оставалась нетронутой, пока существовала сеть крепостей, успешно оборонявших границы, Византия в течение многих веков была мощной державой, с которой не мог справиться ни один из ее противников. Но с разложением армии империи пришел конец, и еще до своей гибели в 1453 г. она уже около столетия была мертва вследствие утраты своей военной мощи и, как мы это увидим, истощения своих финансов



#28      dmiyur

dmiyur

    Старожил

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 34 211

Отправлено 03 Август 2013 - 15:40:18

http://www.byzantion...emos/ByzArm.htm

 

Византийская армия IV-XIII веков (часть 1)

 

 

 

Вступление

 

Данная работа включает в себя не только много интересных материалов по византийской армии, ее организации, численности, тактике и стратегии. Книга снабжена богатым иллюстративным материалом, который призван дополнить практически отсутствующее в ней описание вооружения. Также работа содержит целый ряд интересных расчетов и предположений.


1. Византийская армия IV-VII веков

После смерти императора Феодосия в 395 году распалась Римская империя. Ее части возглавили сыновья императора Гонорий и Аркадий. Гонорию досталась Западная ее часть, а Аркадию - Восточная. С этого времени и ведет свою историю Византийская империя. Вместе с разделением некогда великого государства была также разделена на две части и его армия. Какими были военные силы новообразовавшейся Восточной Римской империи, из кого и как они формировались, какими военными приемами пользовались? На все эти вопросы мы попытаемся найти ответы в данной главе.

Не многим известно, какой была армия появившейся в восточном Средиземноморье державы, и хотя отечественными и зарубежными историками проделана огромная работа, но изученные ими источники едва ли можно назвать богатыми. Но прежде чем перейти непосредственно к военным силам Византии остановимся на время на том периоде в военной истории Византии, который нам предстоит рассмотреть. Это было время, когда Восточно-Римская империя еще не утратила многих своих латинских корней, и государственным языком был не греческий, а латынь. Отделившийся от запада восточный Рим располагал обширными владениями от Дуная до Нила, такими, каких он после уже никогда не имел. Еще существовал давнишний опасный сосед Византии - Сасанидский Иран, еще не вторглись в империю из-за Дуная славяне, а из Аравии - неудержимые полчища арабов, еще существовал старый римский мир.

Распад Римской империи стал следствием усугубляющегося кризиса рабовладельческого общества; оно умирало, но сопротивлялось из последних сил. Материальное производство того периода переживало заметный упадок, это сказывалось во всем: в предметах роскоши, быта, оружии; и если сравнивать качество вооружения римских воинов I-II веков и воинов IV-VII веков, то сравнение будет не в пользу последних. Конечно, можно отметить не только тенденцию упадка, связанного с распадом рабовладельческого способа производства, но и тенденцию развития. Так, в IV веке появилось стремя, что заметно повлияло на все тогдашнее и последующее военное искусство, поскольку позволило кавалеристу лучше держаться в седле, в значительной мере освободило его руки. Разумеется, не стремя, а общее состояние тогдашнего общества определило преобладание в войне кавалерии над пехотой.

 

image001.jpg

Рис. 1. Воины Восточной Римской империи V-VI веков: легко- и тяжеловооруженный пехотинцы и катафракт.

 

До нас дошло немало источников по византийской армии того периода, правда, все они по отдельности дают довольно мало информации, за исключением одного - пожалуй, самого ценного. Это Notitia dignitatum - список войсковых частей обеих империй конца IV века. С него, по-видимому, и стоит начать. Поскольку нас прежде всего интересует Византийская империя, то мы не станем задерживаться на армии Западной Римской империи и сразу перейдем к Востоку. Помимо гвардии, на которой мы остановимся отдельно, Восточноримская империя имела армии следующих магистров:

I Магистра in praesenti

II Магистра in praesenti

Магистра армии Востока

Магистра армии во Фракии

Магистра армии Иллирика

Под началом магистров этих армий находились следующие подразделения (см. Табл. 1). Все это были постоянные войска, состоявшие на службе у императора за денежное жалование, то есть это были войска наемные. Должность магистра армии (лат. magister - глава, начальник) - командующего - хотя и известна в Римской империи со времен императора Константина, однако для обозначения командующего приведенными в Таблице 1 армиями стала применяться примерно с 360-х годов, когда при императоре Валентиниане возникла потребность в увеличении числа магистров, которых при Константине было два: один для пехоты и один для конницы. К моменту разделения Римской империи, на западе было три магистра, на востоке - пять [Кулаковский Ю.А. История Византии. М., 1996. Т. 1. С. 64-68].

 

image002.gif

Рис. 2. Византийский всадник и пехотинец

полевых войск IV-VII веков.

 

Таблица 1. Постоянные войска Восточной Римской империи на конец IV века.

Армии

Конные подразделения

Числ. тыс. чел.

Пешие подразделения

Числ. тыс. чел.

Общая числ. армии

I магистра in praesenti

 

5 конных гвардейских полков (vexillations palatinae);

7 конных армейских полков (comitatenses)

6

6 гвардейских легионов; 18 вспомогательных гвардейских отрядов (auxilia)

15

21

II магистра in praesenti

6 конных гвардейских полков (vexillations palatinae);

6 конных армейских полков (comitatenses)

6

6 гвардейских легионов; 17 вспомогательных гвардейских отрядов (auxilia)

14,5

20,5

Магистра армии Востока

10 конных линейных полков

5

2 гвардейских вспомогательных отряда; 9 армейских легионов; 10 полков разряда pseudocomitatenses

20

25

Магистр армии во Фракии

 

3 гвардейских конных полка; 4 армейских конных полка

3,5

21 армейский легион

21

24,5

Магистр армии Иллирика

 

2 гвардейских конных полка

1

1 гвардейский легион; 6 вспомогательных гвардейских отрядов (auxilia); 8 армейских легионов; 9 полков разряда pseudocomitatenses

 

21

22

 

 

 

 

Всего:

113

 

image004.jpg

Рис. 3. Византийский всадник IV века.

 

Помимо постоянных наемных войск, Восточная Римская империя располагала еще и пограничными войсками, расположенными в некоторых провинциях (см. Табл. 2). Эти войска - в отличие от военных сил магистров - представляли собой ополчение, сгруппированное в армии, и находились под командованием дуксов (лат. dux - вождь). Исключение составляли Египет и Ливия (?), где территория делилась на сектора, за которые отвечали praepositi limitis (наместники границы) над которыми стоял comes limitis (командир границы) [Греция и Рим. М., 2000. С. 253; Кулаковский Ю.А. Указ. соч. Т. 1. С. 64-68].

 

Таблица 2. Пограничные войска (limitanei) Восточной Римской империи на конец IV века.

Армии

Конные подразделения

Числ.

тыс. чел.

Пешие и дополнительные подразделения

Числ. тыс. чел.

Общая числ. армии

Восток

 

 

 

 

 

comes limitis Aegypti (Египет)

18 конных полков

9

4 легиона; 9 когорт

6,5

15,5

Дукс Аравии

14 конных полков

7

6 пехотных полков

6

13

Дукс Палестины

18 конных полков

9

12 пехотных полков

12

21

Дукс Финикии

19 конных полков

9,5

7 пехотных полков

7

16,5

Дукс Сирии

12 конных полков

6

6 пехотных полков

6

12

Дукс Осроены

15 конных полков

7,5

4 пехотных полка

4

11,5

Дукс Месопотамии

11 конных полков

5,5

2 пехотных полка

2

7.5

Дукс Армении

13 конных полков

6,5

12 пехотных полков

6

12,5

Ливия

Сведения не сохранились

-

Сведения не сохранились

-

-

Итого:

102 конных полков

60

49 пехотных полков

49,5

109,5

Северная граница

 

 

 

 

 

Дукс Скифии

7 конных полков

3.5

8 пехотных полков; 7 команд граничар (riparienses) и 1 флотилия

11,5

15

Дукс Восточной Мезии

7 конных полков

3,5

10 пехотных полков; 6 команд граничар (riparienses) и речной флот; 1 когорта в Родопе и 2 когорты во Фракии

14,5

18

Дукс Побережной Дакии

9 конных полков

4,5

6 вспомогательных пехотных полков; 1 команда разведчиков (exploratores); 11 легионов граничар; 2 речные флотилии

17,5

22

Дукс Первой Мезии

8 конных полков

4

9 вспомогательных пехотных полков; 8 команд граничар и разведчиков (exploratores); 2 флотилии

13

17

Итого:

31 конный полк

15,5

36 пехотных полков; 33 полка граничар и разведчиков; 6 речных флотилий

61

76,5

 

 

 

 

Всего:

186

 

В обеих приведенных выше таблицах мы видим уже готовые численности полков и армий, однако тут необходимо внести пояснение. «Что касается численности людей в военных частях различных наименований, то прямых, ясных и вполне определенных данных для этого времени у нас нет, в противоположность предшествующему» [Кулаковский Ю.А. Указ. соч. Т. 1. С. 67]. Во времена расцвета Римской империи легион насчитывал порядка 10 тысяч человек, в него входили, помимо 10 когорт по 600 человек, делившихся на манипулы и центурии, одна ала (лат. alae - крыло) конницы (от 480 до 960 человек), делившаяся на турмы по 30 или 40 человек, вспомогательные войска (auxilia): алы конницы, когорты пехоты и смешанные когорты, 10 катапульт и 55 аркбаллист [Словарь античности. М., 1993]. Так было в эпоху Принципата, вплоть до начала периода солдатских императоров. Римская империя, пройдя период своего наивысшего расцвета и могущества, начиная с конца II века вступила в полосу углубляющегося кризиса. Этот кризис не был случайным: причиной его был достигнутый предел развития рабовладельческого способа производства. В III веке Империя сотрясалась бесконечными военными конфликтами, постоянно сменялись императоры, временно отпадали многие провинции. Итогом развивающегося кризиса рабовладельческого строя стал упадок городов, денежного хозяйства, в государстве активно развивалось натуральное (основанное на труде колонов) хозяйство. Финансы Рима были расстроены, легионам задерживалось, а порой и не выплачивалось жалование, при этом военные расходы непрерывно возрастали. До нас дошло очень мало сведений о том, как римская армия из постоянной превратилась в полумилиционную. Принято считать, что военные реформы Диоклетиана и Константина произвели разделение войск на мобильные (полевые) и пограничные (оккупационные), но эти военные преобразования были направлены лишь на упорядочение уже существующего разделения. За беспорядочные годы бесконечной смены императоров и непрекращающихся гражданских войн многие войска были поселены или расселились сами и превратились в милиционные формирования, к тому же легионы утратили свое прежнее значение, поскольку из них постоянно забирали алы и когорты и перебрасывали в самые различные направления. «Со времен Александра Севера (222-235) вошло в обычай предоставлять пограничным солдатам завоеванные на границе земли для обработки, с возложением обязательной военной службы по наследству на их потомство» [Кулаковский Ю.А. Указ. соч. Т. 1. С. 63]. В итоге в IV веке легионы как военные единицы заметно ослабели; частью их посадили на земли, превратив в ополчение, частью перебросили в другие, порой очень отдаленные провинции. Состав пехотной части не превосходил одной тысячи человек, а часто бывал и меньшим. «Так, в 397 году армия, отправленная в Африку против Гильдона, состояла из семи легионов, которые дали в общей сложности пять тысяч человек, а шесть полков восточной армии, прибывшие в Равенну в 409 году, составляли только четыре тысячи человек» [Кулаковский Ю.А. Указ. соч. Т. 1. С. 67-68]. Конные полки имели обыкновенно пятисотенный состав, как это было в схолах. По сей день остается спорным вопрос о составе пограничных войск, но мы, тем не менее, будем считать их численность, так же, как и в полевых войсках. В списке Notitia dignitatum встречаются когорты, вспомогательные отряды (auxilia), команды разведчиков и граничар (riparienses); их численность мы будем принимать за 500 человек, хотя, возможно, эта цифра слишком велика [Кулаковский Ю.А. Указ. соч. Т. 1. С. 67; Греция и Рим. М., 2000. С. 254]. У читателя могут возникнуть некоторые сложности с латинскими терминами, приведенными в таблицах, поэтому мы попытаемся их разобрать. В Таблице 3 приведены расшифровки некоторых используемых латинских слов.

 

Таблица 3. Некоторые латинские термины.

Термин

Значение

in praesenti

Придворный

vexillations palatinae

Придворный конный полк

pseudocomitatenses

Гарнизоны из бывших пограничных войск

comitatenses, palatinae

Солдаты действующих армий

riparienses

Пограничники

exploratores

Разведчики

auxilia palatina

Вспомогательные гвардейские формирования

 

image005.jpg

Рис. 4. Легионер IV века.

 

Завершив подсчет численности восточноримской армии, мы можем сказать, что она располагала 113 тыс. постоянных солдат, без учета гвардии, и 186 тыс. милиционных войск. Однако у византийцев была еще и гвардия; она состояла из схол, эскувитов, доместиков и протекторов. В таблице 4 мы приводим данные об этих формированиях.

 

Таблица 4. Гвардейские формирования Византийской империи IV-VII веков.

Наименование

Состав и численность

Характеристика

Литература

Candidatae (кандидаты)

Отряд, вероятно, не более 500 человек [Со времен Гордиана III (238-244) и Филиппа (244-249)]

Этот отряд имел самый высокий ранг, носил белые одежды, и, как и схолы, находился в ведении магистра оффиций (magister officiorum)

Кулаковский Ю.А.. История Византии. М., 1996. Т. 1. С. 41; Кулаковский Ю.А., История Византии. М., 1996. Т. 2. С. 244.

 

Схолы (shola palatinaes)

7 полков по 500 человек; каждым из полков командовал трибун [Появились в IV веке при Константине (306-337), со времен Юстиниана (527-565) - 11 полков]

Личная охрана государя, остававшаяся вплоть до правления Юстиниана отборным войском и превратившаяся при нем в парадную обстановку дворца. Далеко не все схолы находились в Константинополе, часть их стояла в городах Малой Азии: Николии, Кие, Прусе, Кизике, Котиэе, Дорилее

Кулаковский Ю.А.. История Византии. М., 1996. Т. 1. С. 41; Словарь античности. М, 1993. С. 559; Греция и Рим. М., 2000. С. 251-252; Кулаковский Ю.А., История Византии. М., 1996. Т. 2. С. 253-255.

 

Экскувиты

Конный отряд численностью 300 человек [Ведет свое начало от правления Льва (457-474)]

Придворное военное подразделение, комплектовавшееся из исавров, при Юстиниане потеснившее по своему значению схолы. Командир экскувитов - comes excubitorum - превратился в ближайшего военного человека при императоре

Кулаковский Ю.А. История Византии. М., 1996. Т. 1. С. 287; Дашков С.Б. Императоры Византии. М., 1996. С. 339; Кулаковский Ю.А. История Византии. М., 1996. Т. 2. С. 253.

 

Доместики (domestici)

Во главе их стояло два командира с титулами комитов, один - пехоты, другой - конницы, comes domesticorum peditum и domesticorum equitum. Общая численность доместиков вряд ли превышала 1000 человек.

Придворные военные подразделения, в прошлом бывшие кузницей офицерских кадров для армии

Кулаковский Ю.А. История Византии. М., 1996. Т. 1. С. 43.

Протекторы (protectores - защитники)

Протекторами командовали два командира protectores lateris divini (появились в IV веке); вероятно, их было два конных отряда общей численностью до 1000 человек

Здесь начинали службу дети знатных военных; протекторы получали высокий оклад в 200 тысяч сестерциев. Из них потом назначались командиры отдельных военных частей. К VI веку имели только церемониальный статус.

Кулаковский Ю.А. История Византии. М., 1996. Т. 1. С. 43; Греция и Рим. М., 2000. С. 250.

 

 

Итак, попытаемся подсчитать общее количество воинов императорской гвардии. В семи схолах насчитывалось 3500 человек, кандидаты имели 500 человек, эскувиты - 300, доместики - 1000 и протекторы - тоже 1000. В общей сложности на конец V века в различные гвардейские формирования входило 6300 человек; в VI веке, при Юстиниане, эта цифра возросла до 8300 человек. В более ранний период, в конце IV века, когда некоторые отряды еще не существовали, численность гвардейских формирований составляла 5000 человек. Это число мы и используем для подсчета общей численности армии Империи в конце IV - начале V века. Постоянные, наемные войска в этот период насчитывали 118 тысяч человек, а расположенные на границах милиционные части - 186 тысяч человек. Таким образом, общая численность вооруженных сил Византии достигала 304 тысяч человек, и если добавить сюда предполагаемое число пограничных войск в Ливии (допустим, что их было 16 тысяч), то мы получим общую численность византийских войск в 320 тысяч. Велика ли эта цифра? Могла ли Византийская империя содержать такую армию? Проверить это не так уж просто, но мы все же попытаемся это сделать.

 

image006.jpgimage007.jpg

Рис. 5. Византийские шлемы IV-VII веков.

 

Для многих поколений историков вопрос о численности населения Византийской империи оставался непроясненным: данных практически не сохранилось, а подсчеты ученых крайне различны. Так, профессор Карл Кеннех (Kenneth W. Harl) из Нового Орлеана считает, что население обеих империй в конце IV века достигало 56 миллионов человек. Данные его расчетов мы приводим в таблице 5. Другой зарубежный историк, Рассел, считает, что численность населения тогдашнего цивилизованного мира не превышала 50 миллионов человек [Transactions of the American Philosophical Society. 48. Parte 3ª. 1958]. Данные его расчетов мы приводим в таблице 6. Все эти цифры, показанные в таблицах 5 и 6, на наш взгляд, слишком велики для того периода: нельзя забывать, что, достигнув максимума в 60 миллионов человек к середине II века нашей эры, население Римской империи только сокращалось. Причиной тому были постоянные эпидемии и бесконечные гражданские войны, а также набеги варваров. Хотя на востоке это сокращение населения сказалось в меньшей степени; к тому же сокращалась и доля рабов в общей массе населения, что означало относительное увеличение налогооблагаемой базы [Всемирная история. Минск, 1996. Т. 6. С. 170-193; Словарь античности. С. 374]. Принимая во внимание все эти факты, мы произвели свой расчет населения (см. Таблицу 7) и получили, что численность населения Западной империи должна была составлять 11,45 миллионов человек, а население Восточной - 14. Общая сумма населения двух империй составляет примерно 27,6 миллионов человек, что означает более чем двукратное сокращение населения с середины II по начало V века. В таблице 8 показана динамика изменения численности населения в землях на пространстве Римской империи по Расселу; из нее мы видим, что население в позднеантичном и раннесредневековом мире Европы продолжало сокращаться, что не могло не сказаться и на численности Византийской армии - но об этом позже. Мы получили численность населения Византийской империи в 15 миллионов человек, по другим подсчетам она колеблется от 23,9 до 34,5 миллионов. Последние две цифры кажутся мне чрезвычайно высокими, и если полагаться на них, то получается, что население Римской империи с момента начала ее кризиса не сокращалось вовсе или сокращалось незначительно, что противоречит другим историческим источникам. Следовательно, принимаем наши расчеты. В различные исторические периоды численность постоянной, наемной армии редко превышала 1 % от общей численности населения страны (эту особенность обнаружил еще Карл фон Клаузевиц); исходя из этого факта, при населении в 15 миллионов человек Византийская империя должна была располагать 150-тысячной наемной армией. В наших подсчетах мы получили 118 тысяч солдат регулярных сил и 202 тысячи милиционных войск. Если принять во внимание, что расходы на содержание милиционных частей в несколько раз ниже, чем расходы на содержание постоянных наемных контингентов, то, приняв разницу в три раза, получим, что 202 тысячи милиционных солдат по расходам равны примерно 67 тысячам постоянных солдат. Сложим получившиеся у нас 67 тысяч с имеющимися 118 тысячами, и получим 185 тысячи условных постоянных солдат. Разница между 150 тысячами номинально возможных постоянных солдат и полученными 185 тысячами составляет 35 тысячи человек, или 23,3 %, что, в общем, не так уж и много. Вполне возможно, что нами допущены ошибки в подсчете численности Византийской армии или населения Византийской империи, однако может быть и так, что империя содержала, находясь в постоянном напряжении, войск больше номинально возможного количества, ведь времена были очень трудные. Это, пожалуй, наиболее вероятно.

 

Таблица 5. Численность населения Восточной и Западной Римской империи на конец IV века по подсчетам профессора Кеннеха.

Регион

Население, миллионов человек

Британия

0,75

Галлия и Рейн

5

Испания

4

Италия

6

Сицилия, Корсика и Сардиния

0,25

Африка, Нумидия, Мавритания

3

Реция, Норик, Паннония и Далмация

3

Общая численность (2.300.000 км2)

22

Мезия и Фракия

2,5

Греция и Македония

3,5

Малая Азия (Анатолия)

15

Сирия, Палестина, Месопотамия

6,5

Египет

6,5

Киренаика

0,5

Общая численность(1.600.000 км2)

34,5

 

 

Таблица 6. Численность населения Восточной и Западной Римской

империи на конец IV века по подсчетам Рассела.

Регион

Население, миллионов человек

Британия

1

Галлия

5

Испания

4

Италия

6

Общая численность

16

Греция и Балканские провинции

5

Египет

3

Сирия и Палестина

4,3

Малая Азия (Анатолия)

11,6

Общая численность

23,9

 

 

Таблица 7. Наши подсчеты населения Восточной и Западной Римской империи в конце IV - начале V века.

Регион

Население, миллионов человек

Британия

0,7

Галлия и Рейн

2,6

Испания

2,3

Италия

3,25

Сицилия, Корсика и Сардиния

0,25

Африка, Нумидия, Мавритания

1,25

Реция, Норик, Паннония и Далмация

2,25

Общая численность (2.300.000 км2)

12,6

Мезия и Фракия (большая часть населения во Фракии)

2

Греция и Македония

2,25

Малая Азия (Анатолия)

4,5

Сирия, Палестина, Месопотамия

2

Египет и Киренаика

4,25

Общая численность (1.600.000 км2)

15

 

 

 

image008.jpg

Рис. 6. Византийские пехотинцы V-VI веков.

 

Таблица 8. Динамика изменения численности населения в землях на пространстве Римской империи по Расселу.

 

Регион

400 г.

650 г.

1000 г.

1200 г.

1340 г.

1500 г.

Британия

1

0,5

2

2,8

5

3

Галлия (Франция и прирейнские земли)

5

3,5

6

10

19

16

Скандинавия и Германия (за Рейном)

3,5

2

4

7

11,5

7,5

Испания

4

3,5

7

8

9

8,3

Италия

6

2,5

5

7,8

10

9

Греция и Балканские земли

5

3

5

 

6

4,5

Малая Азия (Анатолия)

12

7

8

7

 

 

Сирия и Палестина

5

3

2

3

 

 

Египет

6

3

1,5

2,5

4,5

 

Африка

2,5

 

1

1,5

 

 

 

 

Мы рассмотрели проблему численности византийской армии; теперь самое время немного остановиться на том, из кого и как она комплектовалась. Еще в период поздней Римской республики в вооруженные силы стали активно привлекать варваров. Сперва они служили только в коннице и вспомогательной пехоте, затем их стали активно включать в число легионеров и гвардейцев; так, при особе императора даже существовал особый германский конный отряд батавов. Затем уже большая часть воинов на службе Рима стала состоять из варваров. Так произошло потому, что в Римской империи сокращалось население, развивались латифундии и колонат, разорялись и пустели города. Если до этого в I-II веках свободное население перемещалось из сельской местности в города, а уже оттуда попадало в армию, то с III века процесс повернулся в обратную сторону. Разрушалось денежное хозяйство, сокращались заказы ремесленникам, в сельской местности верх брали натурально-хозяйственные тенденции, к тому же происходил процесс закрепления колонов. Императоры же, нуждаясь в ремесленниках, старались не допустить их бегства из города и проводили политику закрепления сословий: по сути, это была консервативная рабовладельческая политика. Изменялась и психика людей, активно формировались феодальные ценности, одним словом, шла беспощадная борьба феодальных и рабовладельческих тенденций. Империи не из кого было формировать войска, кроме как из варваров, поскольку свободного и готового служить в армии населения в империи не хватало. Все это унаследовала и Византийская империя, и хотя в рядах ее войск было тоже много варваров, но их все же было первоначально несколько меньше, чем в рядах армии Западной Римской империи, поскольку на востоке сохранились и процветали многие большие города и в немалом числе имелись свободные земледельцы, да и рабов было меньше. То есть доля относительно свободного населения была выше, и самого его было больше.

 

image009.jpg

Рис. 7. Византийский конный лучник V века.



#29      dmiyur

dmiyur

    Старожил

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 34 211

Отправлено 03 Август 2013 - 15:43:39

http://www.byzantion...emos/ByzArm.htm

 

Византийская армия IV-XIII веков (часть 2)

 

Армия Византии имела три рода войск: кавалерию, пехоту и артиллерию. Воины империи делились на несколько классов, по вооружению: тяжелая кавалерия (катафракты), конница среднего и легкого класса, тяжелая и легковооруженная пехота. В постоянных войсках были представлены все эти классы, а в пограничных, милиционных - скорее всего, только легкая конница и пехота. Это тем более вероятно, если учесть, что все это были крестьяне. Разумеется, боевые качества пограничных войск были невысоки - мы находим этому массу подтверждений в истории. Постоянные полевые войска хотя и не шли не в какое сравнение с воинами эпохи принципата, наголову превосходили по своим боевым качествам своих «посаженных на землю» товарищей. К сожалению, мы не знаем точно и можем только предполагать, какие из перечисленных в Notitia dignitatum формирований могут быть отнесены к определенному классу вооружения. Скорее всего, к классу катафрактов могут быть отнесены конные гвардейские полки vexillations palatinae и конные линейные полки; в таком случае этот класс кавалерии должен был насчитывать 13 тысяч воинов. Прочая постоянная конница, скорее всего, относилась к оставшимся двум классам кавалерии и насчитывала 8,5 тысяч воинов. Постоянные пешие подразделения, на наш взгляд, должны были в преобладающей мере состоять из тяжеловооруженных воинов, но среди них имелось и немалое число легких пехотинцев. Держать их в постоянных пехотных контингентах было необходимо, поскольку легкая милиционная пехота была очень плоха. Гвардейские формирования состояли из тяжеловооруженной пехоты и конницы среднего класса. О византийской артиллерии у нас нет сколько-нибудь цельных данных, и мы можем предположить, что со времени принципата она в значительной степени сократилась и заметно утратила свое значение. Она, несомненно, существовала, хотя и была немногочисленна; находилась она при армиях магистров и активно использовалась, в основном, для осад городов [Греция и Рим. С. 302-303]. Практически не встречаются описания ее применения в полевых сражениях.

Помимо полевых и пограничных войск Византийская империя располагала еще и ополчением константинопольских дим (политизированные партии ипподрома), которое собиралось в крайних случаях. Дим было четыре, они именовались по цветам, в которых выступали возничие на ристаниях: голубые (венеты), зеленые (прасины), красные (русии) и белые (левки); но ополчение выставляли только первые две, остальные такого веса не имели [Кулаковский Ю.А. Указ. соч. Т. 2. С. 255, 265; Дашков С.Б. Императоры Византии. М., 1996. С. 334]. Это ополчение хотя и созывалось императором, но носило довольно вольный характер, и далеко не всегда было политически надежным, к тому же его боевые качества были ничтожны [Кулаковский Ю.А. Указ. соч. Т. 2. С. 255].

Начиная с V века всеобщее распространение получает институт букеллариев - личных дружин полководцев и частных лиц. Чаще всего они набирались из варваров и существовали только во время военного похода, поскольку содержание их было делом довольно дорогим. В сущности, в распространении института букеллариев выразился общий упадок военных сил империи, который происходил, в первую очередь, из ухудшения ее финансового положения. Сокращалось население, разрушалось денежное хозяйство империи, постоянно снижались поступления денег в казну, к тому же они поступали непостоянно, что приводило к длительным задержкам в выплате жалования; нередко императоры сами стремились не расходовать имеющиеся у них деньги и производили умышленные задержки жалования. К тому же жалование должно было повышаться в размерах с выслугой лет, выслужившие же свой срок солдаты имели право на вознаграждение. Права эти действовали, но чиновники, ведавшие выплатой, повышением окладов, привилегиями и вознаграждением ветеранов, заботились только о сокращении расходов и собственной наживе. Все это не могло не сказаться на состоянии вооруженных сил страны: оно постоянно ухудшалось, пограничные войска лишались своего статуса, превращались в обычных земледельцев, наемные войска уже не надеялись на жалование и превращались в ремесленников и крестьян, и когда Юстиниан упразднил пятилетний донатив (денежный подарок воинам), ранее выдаваемый императорами при вступлении на престол и затем - раз в пять лет, это никакого протеста среди армии не вызвало. Постепенно стиралась разница между солдатами действующей армии (comitatenses и palatini) и пограничниками (limitanei) [Кулаковский Ю.А. Указ. соч. Т. 2. С. 241-255]. Процесс распада армии непрерывно шел в империи вплоть до фемной реформы. Некоторые императоры пытались изменить положение: так, Юстиниан даже издал запрет, но это ничего не изменило. К тому же византийские императоры, пытаясь одной рукой остановить разрушение армии, упорядочив выплаты жалования и восстановив дисциплину, другой рукой губили ее, постоянно лишая ее льгот. Так, Юстиниан после заключения мира с державой Сасанидов перестал выплачивать воинам жалование, а впоследствии (еще до 550 года) вообще лишил их военного звания [Кулаковский Ю.А. Указ. соч. Т. 2. С. 252-253]. Постоянно нуждаясь в деньгах, императоры V-VI веков лишали поселенные войска налоговых льгот, превращая их тем самым в обыкновенных подданных, налогоплательщиков. Итогом всего этого стало сильное сокращение армии к концу VI века.

 

image011.jpg

Рис. 8. Воины auxilia palatina - вспомогательных

гвардейских формирований IV-V веков.

 

Кроме букеллариев и ополчения дим в Восточной Римской империи существовал еще институт федератов. В военном отношении дружины федератов представляли собой гораздо более серьезный элемент византийской армии, чем полевые и пограничные войска. Федератами были варвары-поселенцы, размещавшиеся согласно договору (foedus) на приграничных территориях империи и обязанные нести военную службу за деньги или довольствие. Они состояли на учете в списках военного ведомства и имели общего начальника комита федератов. В места жительства федератов назначались офицеры, имевшие звание оптиона (optio) и заведовавшие выдачей жалования. По своему этническому составу федераты представляли смешанное население - это были готы, гунны, аланы и другие племена; однако преобладающим элементом были готы. Большинство федератов жило во Фракии. Федераты составляли дружины, возглавляемые их собственными вождями, которые содержали их на свой счет. Деньги, предназначенные федератам, через оптиона передавались их вождю, который и ведал их распределением. Отношения между вождем и его дружиной основывались на присяге; но эту последнюю дружина приносила не только своему командиру, но и византийскому императору - как верховному начальнику военных сил империи. Все дружины состояли из наездников, преимущественно - вооруженных луками. Кроме всех уже перечисленных военных, с давних времен существовала еще одна, приобретавшая при Юстиниане наравне с федератами и букеллариями все большую важность и значение. То были ополчения, выставляемые варварскими племенами за деньги путем дипломатических сношений с главой племени. Они именовались «союзники», summacoi. Такие дружины вербовались из гуннов, славян, гепидов, эрулов и других племен и народов. Разумеется, управлять такой армией было крайне непросто [Меньшиков А. Византийский военно-исторический словарь; Кулаковский Ю.А. Указ. соч. Т. 2. С. 242-251].

Прежде чем перейти к непростому делу подсчета численности Византийской армии на период правления Юстиниана, ненадолго еще раз остановимся на том, как она была организована. В таблицах 1-2 мы привели для обозначения конных и части пеших подразделений термин «полк». На самом деле было бы более правильно называть конные полки вексиллационами (vexillatio от лат. vexillum - боевое знамя), а пешие полки, не обозначенные как легион, когорта или отряд, вероятно, были когда-то сформированными группами из нескольких когорт и со временем превратились в постоянные войсковые единицы (по сути, это были те же легионы). Все вексиллационы (вексилляции), по-видимому, состояли из нескольких ал, которые были небольшими (не более 116-118 человек), или сразу из турм (30 или 40 человек) [Греция и Рим. С. 251-252; Словарь античности. С. 94]. Со временем, примерно к середине VI века, исчезают пышные наименования полков, легионов и когорт, остается лишь один общий термин для их наименования слово numerus, ariJmoz, а общим термином для обозначения командира полка давно уже служило слово «трибун» tribunus [Кулаковский Ю.А. Указ. соч. Т. 2. С. 244]. Пешие полки Восточной Римской империи (numerus) делились на центурии, хотя, по-видимому, кое-где продолжали существовать и когорты. Манипулы в то время уже не существовали, будучи упраздненными еще при Адриане (117-138) [Словарь античности. С. 330]. Теперь, когда мы несколько разобрались в организации византийских частей, самое время перейти к подсчетам численности армии империи в середине VI века, то есть к моменту завершения правления Юстиниана.

Как мы уже неоднократно отмечали выше, численность населения в тот период продолжала сокращаться, сокращалось число налогоплательщиков, ремесленники, мелкие рабовладельцы и свободные крестьяне разорялись, тем самым ухудшая и так непростое финансовое положение империи. Конечно, сокращалась и византийская армия: ведь попросту нечем было ей платить. Но все же - каким было население Византийской империи в середине VI века? Из довольно близких к нашим расчетам расчетов населения Европы, сделанных Расселом, мы примерно знаем динамику сокращения населения и по аналогии можем рассчитать, сколько насчитывало население Византийской империи на период его максимального сокращения (примерно 650 год) и на период правления Юстиниана (550 год). Итак, в таблице 9 мы приводим полученные результаты. При этом нужно отметить, что темпы сокращения населения на территории Западной Римской империи в этот период должны быть несколько ниже, чем на востоке, поскольку рабовладельческий строй потерпел уже в этих странах полное поражение, и в них свободно начинают развиваться более передовые феодальные отношения. Исключение должны составлять только Африка и Италия, находившиеся под властью византийцев.

 

Таблица 9. Наши подсчеты населения земель Восточной и Западной Римской империи на середину VI и VII века.

Регион

Население, миллионов человек

550 год

650 год

Британия

0,6

0,5

Галлия и Рейн

2,2

2

Испания

2

1,8

Италия

2,8

2

Сицилия, Корсика и Сардиния

0,2

0,2

Африка, Нумидия, Мавритания

1

0,5

Реция, Норик, Паннония и Далмация

2

1,8

Общая численность (2.300.000 км2)

9,8

8,8

Мезия и Фракия (большая часть населения во Фракии)

1,8

1,3

Греция и Македония

2

1,5

Малая Азия (Анатолия)

4

3,2

Сирия, Палестина, Месопотамия

1,8

1,3

Египет и Киренаика

4

2,5

Общая численность(1.600.000 км2)

13,6

9,8

 

 

Теперь самое время приступить к примерному подсчету численности византийской армии соответственно на 550 и 650 год. В середине VI века, когда империя восстановила свое господство в Италии и Африке, ее население должно было составить 17,6 миллионов человек, что давало возможность выставить постоянную армию размером в 176 тысяч человек, то есть приблизительно 100 тысяч наемников и 228 тысяч милиционных солдат. Но к середине VII века владения в Италии были наполовину потеряны, и население империи теперь составляло 11,4 миллионов человек, что позволяло содержать 70 тысяч постоянных воинов и 132 тысяч ополченцев. Рисуя в воображении картину армии VI-VII века, нужно учитывать, что многие пограничные войска перестали существовать, а их в бюджете империи заменили федераты. Таким образом, к моменту последней войны с Сасанидами и вторжению арабов Византийская империя, при всей ее огромной протяженности, могла выставить не более 202 тысяч воинов, причем большей частью плохого качества. У некоторых читателей может возникнуть недоумение по поводу выбранной мной расчетной даты (650 год). Разумеется, она довольно условна, поскольку в это время империя не имела уже стабильной ситуации и непрерывно вела войны с державой Сасанидов, Аварским каганатом и вторгавшимися в ее пределы славянами и другими племенами.

 

image012.jpg

Рис. 9. Вид византийской крепости в наши дни.

 

Стратегия византийской армии строилась на ее слабостях. Имея военные силы такого невысокого качества, нельзя было полагаться на результат полевых сражений, и нельзя было проводить смелые наступательные операции. Рассчитывать можно было только на методичное наступление с постепенным овладением вражескими крепостями, закреплением в занятых районах. К полевым сражениям можно было прибегать только в тех случаях, когда был очевиден перевес над противником, в случаях же, когда этот перевес отнюдь не был очевиден, необходимо было маневрировать, производить небольшие нападения на неприятеля, заманивать его на неудобную позицию, а самим пытаться занять удобную. Нужно было внимательно следить за передвижениями врага и не допускать с его стороны вытеснения византийской армии с занятой территории, захвата важных стратегических объектов. В обороне империя полагалась на расположенные вдоль границы на важных узлах коммуникаций крепости (см. рис. 9). Помимо них, укрепления имели практически все города империи, славился неприступностью своих стен Константинополь (рис. 10). Все эти укрепленные пункты и расположенные у границы кордоны из пограничных войск должны были препятствовать проникновению сил варваров и соседних держав (Сасанидская держава, варварские королевства) в пределы Византии. Роль крепостей непрерывно возрастала по мере пропорционального снижения боевых качеств еще римской армии. Активно возводил укрепления и Юстиниан; принято даже считать, что при нем было возведено гораздо больше крепостей на границе, чем при его предшественниках. Располагая большим количеством крепостей, Восточная Римская империя вынуждена была держать и многочисленные их гарнизоны; полагаться на пограничные войска было в этом деле нельзя, по-видимому, они защищали только небольшие крепости, а в крупных укрепленных пунктах стояли гарнизоны из полевых войск, однако, со временем, эти гарнизоны стали мало отличаться друг от друга [Кулаковский Ю.А. Указ. соч. Т. 2. С. 176-177].

 

image013.jpg

Рис. 10. Стены Константинополя

(современное состояние).

 

Сродни стратегии была и тактика; ее проявления можно наблюдать в описаниях походов Велисария и Нарсеса, выдающихся полководцев эпохи Юстиниана. Тактика византийской армии IV-VII веков строилась на превосходстве кавалерии над пехотой, последней - вопреки римской традиции - отводилась зачастую пассивная роль, в то время как тяжелые и легкие кавалеристы производили нападения на неприятеля в центре или на флангах. Выше я разделил конных воинов на три класса вооружения, но тактически существовала только тяжелая конница, носившая хорошо защищенные доспехи даже на лошадях, вооруженная пиками и мечами, иногда даже луками, и легкая кавалерия, не всегда имевшая хорошее защитное вооружение (класс легких кавалеристов) и вооруженная луками, копьями и мечами (рис 1-3, 7). Отличительным моментом этих классов, разумеется, были и лошади. Так, тяжелые кавалеристы (катафракты, клибанарии) имели больших и сильных коней. Тактика легкой конницы строилась на стрельбе из лука, она должна была измотать противника, прежде чем катафракты произведут нападение. Византийцы старались располагать свои силы плотным порядком - так, чтобы реализовать максимальное взаимодействие не слишком стойких отрядов, к тому же их действия в таком случае легче было контролировать. В обороне главный удар должна была принимать на себя тяжелая пехота. Общей формулой сражения был малоподвижный центр и активные фланги; как правило, полководцы выделяли еще и резерв, расположенный за главными силами. Особое место в тактике византийцев того периода занимает легкая пехота, состоявшая из пращников, метателей дротиков и лучников - последние имели особое значение. Легкая пехота активно применялась как в обороне, так и в нападении, она могла располагаться как впереди, так и позади своих тяжеловооруженных товарищей, которые тоже нередко были вооружены луками [Кулаковский Ю.А. Указ. соч. Т. 2. С. 248-249; История войн. Т. 1. С. 240-242].

 

image015.jpg

Рис. 11. Византийские пехотинцы VI-VII веков.

 

Вот так выглядели, были организованы и такими морально боевыми качествами обладали войска Византийской империи, самого могущественного западного государства того времени. Конечно, эта армия не шла ни в какое сравнение со староримской, однако она существовала, сражалась, одерживала победы и терпела поражения. Имея именно такие войска, Византийская империя встретила последнюю войну с Сасанидами и нашествие арабов в VII веке.

 

  1. Византийская армия VII-XI веков

 

Начавшись, VII век принес Византии одни невзгоды... Невероятно тяжелой и продолжительной оказалась война 602 - 628 годов с Сасанидским Ираном, к тому же из-за Дуная неудержимым потоком хлынули и расселились на землях империи славяне; жестокие захватчики пришли с юга, из Аравии. На севере Балканского полуострова образовалось Болгарское царство, на юге - могущественный Арабский халифат, была потеряна большая часть Италии, Африка, Месопотамия, Сирия, Палестина попали под владычество арабских завоевателей. Византия утратила большую часть своих владений, ее сотрясали внутренние неурядицы, разорились и опустели многие города, сильно пострадали многие поместья. Хозяйство было разорено, торговля подорвана, система управления расстроена. Под натиском восстаний рабов и колонов, городских выступлений плебса и иноземных завоевателей пал рабовладельческий строй, значительная часть земель была отнята у крупных землевладельцев, в стране появилось много свободных крестьян, в том числе и из славян. Спасти положение после длительной борьбы византийские императоры все же сумели, но они должны были принять те перемены, которые произошли в стране. По сути, в VII веке Восточная Римская империя пережила феодальную революцию, и власть в государстве захватили представители новой феодальной знати. Начиная с Ираклия (610-641) императорами были произведены значительные преобразования в государственном устройстве, полностью изменился облик византийской армии. Государство теперь приобрело греческий, а не латинский облик [Всемирная история. Т. 2. С. 289-293].

 

image017.jpg

Рис. 12. Византийские всадники VI-VII веков, катафракт и гунн.

 

Начиная с VII века ведет свою историю фемное устройство Византийской империи. Придя на смену старой организации военных сил, оно строилось на полной власти командующего военным округом (фемой) стратига. В фемах (thema) не существовало прежнего, типичного для IV-VI веков, разделения гражданской и военной властей, стратиг возглавлял военную и гражданскую администрацию, ему подчинялось ополчение, собираемое в округе. Фемное ополчение набиралось главным образом из свободных крестьян. Фема делилась на три турмы (по некоторым источникам - от 2 до 5), каждой из которых командовал турмарх (tourmarchos). Стратиг и турмарх относились к высшим офицерам и назначались императорским распоряжением. Турма состояла из нескольких банд, во главе каждого из которых стоял комит или друнгарий банда (drouggarios ton bandon). Численность банда колебалась в разное время от нескольких десятков до нескольких сот человек; по «Стратегикону» Псевдо-Маврикия (VII век) она насчитывала 100-200 человек, по другим источникам - 300-400. Банды не были исключительно кавалерийскими подразделениями, существовали и пешие банды фем. Основу фемного войска оставляли легко вооруженные всадники, но была и пехота: она, так же как и конница, формировалась из свободных крестьян-общинников. Воины фем - стратиоты (stratiotai) были, как уже говорилось, крестьянами, владевшими землей на условии несения военной повинности. Всадник-стратиот выставлялся с участка стоимостью 4 литры, солдат и моряк - в 2-4 литры. Причем стоимость имущества моряка была заметно больше стоимости имущества пехотинца, а стоимость имущества моряка, приписанного к фемному флоту, должна была быть больше, чем у моряка царского флота, т.к. первые должны были снаряжать корабли на свои средства. В Византийской империи существовало разделение армии и флота на фемные и императорские. Войска, находившиеся в непосредственном подчинении императора, назывались «государевыми войсками». Одна литра (либра, римский фунт), являясь мерой веса, составляла около 327,45 граммов. Из одной либры золота чеканилось 72 номисмы, одна полновесная номисма (солид, иперпир) составляла 4,55 граммов золота. Разумеется, далеко не все крестьяне обладали таким солидным имуществом стоимостью в 360 номисм, или 1638 граммов золота, и если участок дробился, то воина снаряжали совладельцы в складчину («синдота»). Пехота фем была легковооруженной, и, как и конница, была организована в банды - только большей численности, допустим, до тысячи человек (номинально 600), в то время как номинальной численностью конного банда можно считать 300 человек. Банды делились на сотни - гекатонтархии (кентархии), лохи, полулохи и декархии (десятки), каждым из которых соответственно командовал гекатонтарх (кентарх), лохаг, гемилохит и декарх. Очень схожую структуру имели постоянные пехотные формирования империи, разница состояла лишь в том, что банд заменяла другая воинская единица (см. ниже) [Византийские очерки. М., 1996. С. 130-142; Дашков С.Б. Указ. соч. С. 337-340; История войн. С. 306; Всемирная история. С. 476; Меньшиков А. Указ. соч.].

 

image018.jpg

Рис. 13. Византийский конный лучник фем (X век).

 

После рассмотрения армии Византии IV-VI веков может показаться, что военная организация VII и последующих веков была совершенно иной и никак не связана с предыдущей. Однако это не совсем так. Конечно, многое изменилось - исчезли старые названия, поменялась структура, но даже в этих серьезных переменах можно проследить эволюцию. В прошлой главе мы говорили, что ко времени Юстиниана общепринятым наименованием частей стал numerus, которым командовал трибун. Так вот, этот нумер со временем превратился в банд, а трибун - в друнгария. Численность воинов в нумере на протяжении VI-VII веков непрерывно снижалась, а сами войска империи превращались в поселенцев [История войн. С. 306]. Однако мы должны остановиться на трактате «Тактика и стратегия», который приписывается императору Маврикию (582-602), где содержатся некоторые интересующие нас моменты относительно организации византийской армии. «Итак, Стратегом (Главнокомандующим) называется тот, кто начальствует над всем войском и управляет им по своему усмотрению. Гипостратег - помощник Главнокомандующего - второй после него. Мерарх тот, кому вверена власть над мерой. Мериарх - начальник мерии; его называют также - dux. А мера, или друнгус - это отряд, составленный из трех мерий. Мерия же состоит из известного количества тагм или номеров или банд (от Готского band - hominum turba sub certo duce vel vexillo collecta). Начальник тагмы, или банды, или номера - носит название Комеса или Трибуна. Хилиархом - называется первый из Гекатонтархов (Центурион), следующий сейчас же за Комесом или Трибуном. Гекатонтарх - начальник сотни мужей. Декарх - начальник десятка. Пентарх над пятью; Тетрарх - он же и надзиратель - называется Урагос - последний в градации начальников. Бандофор - знаменщик банды, он сопровождается ассистентами. Таксиархами - называются Мериархи оптиматов.», - из первого отрывка мы видим, что к концу VI - началу VII века в армии Восточной Римской империи существовала уже заметно отличная от периода IV-VI веков военная организация [Маврикий. Тактика и стратегия. СПб., 1903. Книга 1. Глава 3]. Появление этой организации, и прежде всего - таких ее единиц, как мера и мерия, не было случайным; утратил свое прежнее значение легион, численность нумера сократилась, чтобы улучшить управление войсками, императоры вынуждены были ввести большую военную единицу. По-видимому, мера и мерия были формированиями временного характера, то есть создавались только на время войны, поскольку невозможно было оперативно командовать большим количеством отрядов в 200-400 человек; косвенное подтверждение этому мы находим у Маврикия. Возможно, данная система была введена в середине VI века Юстинианом, однако мы не встречаем упоминаний о ней в более поздних источниках, что указывает на то, что с фемной реорганизацией византийской армии меры и мерии утратили свое значение. Приведем теперь второй отрывок: «Когда все будут вооружены и снаряжены как следует, заготовлено все необходимое для войска, разъяснены названия, которые каждый из вождей и воинов должен употреблять, тогда нужно разделять войско на известные тагмы и отряды и дать им умных и опытных начальников. Тагмы должны быть различного состава от 300-400 воинов: их свести в мерии или хилиархии, силой в 2000 или 3000 челов., смотря по величине всего войска; назначить достойных Мериархов (дуксы), а также Хилиархов - разумных и опытных. Из этих мерий составить три равные Меры, назначить им Мерархов, которые называются также Стратилатами, - благоразумных, спокойных, опытных и по возможности грамотных. Особенно осмотрительным надо быть при выборе начальника средней меры - Гипостратега, так как он, в случае надобности, заступает место Главнокомандующего. Вот каким образом устраивается войско: сначала разделяют всадников на тагмы, из тагм составляются мерии или хилиархии; из них три равные меры - средняя, правая и левая, образующие все войско под начальством Стратега. Тагмы не должны быть силой более 400 чел., за исключением банд оптиматов, также мерии не более 3000 чел. и меры не более 6000-7000 чел.. Если же воинов в войске будет более против означенного числа, то лучше всего излишек строить отдельно в резерве, во второй линии или употреблять для поддержки мерам с фланга или с тыла, или для засад, или для обхода в тыл неприятелю. Не надо, чтобы меры и мерии были более означенного числа потому, что в противном случае команды не будут слышны и произойдет беспорядок в строю. Тагмы тоже не следует делать одинаковой численности, для того чтобы неприятелю из числа банд не сделалась ясной сила всего войска. В особенности же надо наблюдать за тем, чтобы в каждой тагме было не более 400 чел., как сказано, и не менее 200» [Маврикий. Тактика и стратегия. СПб., 1903. Книга 1. Глава 4].

image020.jpg

 

Рис. 14. Византийская пехота таксиархий IX-XI веков: военачальник, тяжелый и легкий пехотинец.

 

 

 

Свое начало фемный строй ведет от императоров Ираклийской династии 610-717 годов. Первоначально фемы создавались в приграничных районах и были довольно большими, затем их становилось больше, а сами они становились меньше. Всеми фемами командовали стратиги, исключение составляли только фема Кивирреотов (эта фема не выставляла солдат, зато давала более половины флота империи [История войн. Т. 1. С. 311]), начальник которой носил звание друнгария и часто командовал всем флотом фем, и фема Опсикий, которую возглавлял комит [Васильев А.А. История Византийской империи (время до Крестовых походов). СПб., 1998. С. 307; Меньшиков А. Указ. соч.]. Если создание первых фем произошло во времена Ираклийской династии, то свое окончательное оформление они получили во времена Исаврийской, или, как ее еще называют, Сирийской династии (717-802). В этот период империя вела многочисленные тяжелые войны, внутри ее не прекращалось движение иконоборчества, в сумме это негативно влияло на культуру страны. Но уже при последних императорах Аморийской династии (820-867) начался период общего социально-экономического и культурного улучшения, стабилизировались к тому времени и границы Византии (см. рис. 15). При императорах Македонской династии (867-1185) Византийская империя достигла своего второго расцвета [Дашков С.Б. Указ. соч. С. 11-13]. Однако именно в этот период начался упадок фемного строя.

В конце VII века Византия имела 13 фем: 7 - в Малой Азии, 3 - на Балканах и 3 - на островах и в прибрежных раинах Средиземного и Эгейского моря [История войн. С. 306]. К началу X века в империи уже насчитывалось 26 фем: 10 - в Европе, 16 - в Малой Азии [Дашков С.Б. Указ. соч. С. 16-17].

image022.jpg

Рис. 15. Византийская империя в середине IX века.

 

Кроме милиционных фемных войск, Византийская империя располагала еще постоянной пехотой и гвардией. Пехота Византийской империи была организована в таксиархии, отряды по 1000 человек. По стратегикону конца X века «De castrametatione» в подчинении у таксиарха - командира таксиса находилось 500 скутатов, их также называют гоплитами, 200 метателей дротиков и 300 лучников и пращников-сфендонитов (sfendonetes - легкий пехотинец, пращник). Все таксиархии находились под началом гоплитарха (oplitarhes). По традиции таксиархии делились на сотни - гекатонтархии, которыми командовали гекатонтархи (ekatontarhes), или кентархи по другим источникам («Тактика Льва»). Звание «кентарх» (kentarhos) - «сотник» идентично римскому званию «центурион». Гекатонтархии делились на лохи и полулохи, которые, в свою очередь, подразделялись на декархии. Лох, находившийся под командованием лохага, состоял из нескольких десятков воинов (по некоторым данным - до 100, что, конечно, невероятно). По всей видимости, такое деление было типичным для всей византийской армии того периода [Меньшиков А. Указ. соч.; Дашков С.Б. Указ. соч. С. 16-17]. Все таксиархии находились под началом оплитарха (гоплитарха) [Меньшиков А. Указ. соч.]. Всего таксиархий было 16 [Никифор Фока (?), De castrametatione (Об устройстве лагеря), 1898]. Существует различные мнения относительно того, были ли воины таксиархий наемниками или милицией. Некоторые сравнивают пехоту таксиархий с русским стрелецким войском XVII века, и, возможно, доля истины в этом есть. Пехота таксиархий явилась преемницей византийской пехоты V-VI веков, и, вероятно, сохранила ее полупостоянный характер. То есть воины находились на службе, получали жалование, занимались военной подготовкой, но при этом имели свое хозяйство, занимались торговлей, ремеслом, земледелием и основное время отдавали этому. В пользу того, что именно так оно и было, говорит тот факт, что воины таксиархий были подданными империи, и мы не встречаем упоминаний о том, что среди них встречались иноземцы. Это означает, что жалование не было настолько большим, чтобы привлечь на службу человека, не имеющего иных источников дохода.

 

image023.jpg image025.jpg

Рис. 16. Ламинарный доспех византийских воинов X-XIII веков.



#30      dmiyur

dmiyur

    Старожил

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 34 211

Отправлено 03 Август 2013 - 15:46:56

http://www.byzantion...emos/ByzArm.htm

 

Византийская армия IV-XIII веков (часть 3)

 

 

Гвардия византийских императоров называлась тагмы; они делились на конные - схолы, эскувиты, арифм, иканаты, и пешие - нумера и стен, помимо них существовала еще наемная иноземная гвардия - этерия и дворцовая стража, кувикуларии, кандидаты и виглы [Дашков С.Б. Указ. соч. С. 339; Меньшиков А. Указ. соч.]. В порядке убывания статуса мы приводим все гвардейские тагмы в Таблице 10, также там приведены другие гвардейские части. Свое общее название - тагмы - гвардейские формирования получили, скорее всего, не случайно: тагмой в период VI-VII веков назывался отряд пехоты или кавалерии. После фемной реорганизации Византийской империи этот термин исчез из армии, но сохранился в гвардии, численность ее при этом заметно сократилась. По сравнению с периодом IV-VII веков в ней, однако, появились новые формирования. Всеми тагмами, кроме арифм, командовали доместики, вообще же звание доместика носил адъютант стратига [Меньшиков А. Указ. соч.]. Помимо всех причисленных тагм, с X века упоминаемся еще некая тагма стратилатов (стратилат - главнокомандующий на том или ином участке фронта или правитель той или иной части империи (сродни римскому титулу magister militum). Может являться синонимом стратига, доместика и т.п.) [Меньшиков А. Указ. соч.]. В завершение рассмотрения гвардейских частей мне хочется внести некоторое уточнение: существовавшие звания доместика схол Запада и Востока к тагмам и вообще к императорской гвардии отношения не имеют, а являются фактически званиями командующих войсками этих областей империи [Дашков С.Б. Указ. соч. С. 184, 334].

 

Таблица 10. Гвардия Византийской империи VII-XIII веков.

Наименование

Состав и численность

Характеристика

Литература

Кавалерийские тагмы

Схолы (схоларии)

По-видимому, число их сократилось с 11 до 1 подразделения (тагмы) и общее количество воинов не превышало 300-400

Парадная придворная стража

Меньшиков А. Византийский словарь

Эскувиты (экскувиторы)

Находилась под командованием комита экскувитов и насчитывала, видимо, как и прежде, 300 человек

Дворцовая стража

Дашков С.Б. Императоры Византии. М., 1996. С. 339-340; Кулаковский Ю.А. История Византии. М., 1996. Т. 1. С. 287

Арифм (αριθμός)

Кавалерийская тагма, предположительно 200-400 воинов, находившаяся под командованием друнгария арифм

Арифм означает «числа»

Меньшиков А. Византийский словарь

Иканаты

Кавалерийская тагма, предположительно 200-400 воинов

 

 

Пешие тагмы

Нумера

Очевидно отряд тяжелой пехоты, не более 300-400 человек

 

 

Стен

Скорее всего, этот отряд столичной охраны (тагма) насчитывал не более 300-400 человек

Несли охрану так называемых «Длинных стен»

Меньшиков А. Византийский словарь

Наемная иноземная гвардия

Этерия

Находившийся под командованием этериарха отряд в несколько тысяч тяжеловооруженных пехотинцев

Ромейские историки (Михаил Пселл, Никифор Вриенний, Анна Комнина) именуют этерию то как «те, которые носят мечи на плечах», то как «вооруженные секирами», имея в виду соответственно англо-сакскую и варяго-русскую ее части; англо-сакский элемент в гвардии стал преобладать с XI в., после битвы при Гастингсе. По вооружению и способу боя это была весьма хорошая тяжелая пехота

 

Меньшиков А. Византийский словарь

Дворцовая стража

Кувикуларии

Скорее всего, их численность не превышала 100-200 человек

Придворные охранники (обычно евнухи) ночевавшие рядом со спальней императора

Дашков С.Б., Императоры Византии. М., 1996. С. 336.

Кандидаты

Отряд, вероятно не более 500 человек

Императорская охрана; существовала, по-видимому, до VIII века

Дашков С.Б., Императоры Византии. М., 1996. С. 335

Виглы (с 791)

Очевидно отряд тяжелой пехоты, не более 300-400 человек. Находились в подчинении «ночного эпарха» - друнгария виглы

Константинопольская ночная дворцовая стража; несли стражу также на ипподроме и в суде

Меньшиков А. Византийский словарь

 

image027.jpg

 

Рис. 17. Императорская гвардия - этериоты (викинги и славяне).

 

Попытаемся сосчитать, сколько воинов насчитывали подразделения императорской гвардии. Кавалерийские тагмы имели в своем составе 900 человек, пешие - 600, этерия насчитывала 2000 воинов, а прочая дворцовая стража - 600 человек. В сумме получается 4100 воинов, при этом мы учитываем, что исчезнувших кандидатов заменила тагма стратилатов.

 

image029.jpg

Рис. 18. Стены Константинополя (реконструкция).

 

Многим своим победам Константинополь был обязан прекрасной тяжелой коннице - катафрактам. Этот вид кавалерии, составлявший часть конного фемного войска (примерно треть), был, по-видимому, организован в отдельные банды, хотя, возможно, это могли быть и турмы. Катафракты - в отличие от остальных стратиотов - были мелкими феодалами и являлись самыми состоятельными представителями фемной милиции. Катафрактам, как и всем стратиотам, земельные наделы предоставлял император, и продавать их они не имели права [Дашков С.Б. Указ. соч. С. 188, 200]. Византийские катафракты мало походили на западноевропейское рыцарское ополчение, они были достаточно дисциплинированы, организованы в постоянные части и даже имели (это было общей чертой византийской армии) элементы униформы: плащи и пучки конских волос на шлемах определенного цвета, обозначавшего принадлежность воина к тому либо иному подразделению [История войн. С. 308].

 

image031.jpg

Рис. 19. Византийские катафракты IX-XI веков.

 

Стратегия византийской армии не претерпела за период с VII по XI век серьезных изменений, она по-прежнему оставалась больше оборонительной, чем наступательной. Ее оборонительная часть дополнилась приемами партизанских действий со стороны фемного ополчения, которое должно было своими действиями тревожить неприятеля, препятствуя его продвижению вглубь страны, пока основные военные силы империи не соберутся и не выступят против него. Методика таких действий изложена в дошедшем до нас трактате «De velitatione bellica» и хорошо разобрана В.В. Кучмой [Византийские очерки. М., 1996. С. 130-142].

 

image032.jpgimage034.jpg

Рис. 20. Доспехи византийских катафрактов X века:

ламинарный, кольчуга.

 

За период господства фемного строя выработалась новая тактика, которая, впрочем, по своему характеру мало отличалась от тактики предыдущего периода. Однако в ней произошли и некоторые перемены; вот какое описание ее мы находим в современных исследованиях: «Во время кампаний византийская армия представляла собой равную пропорцию из кавалерии и пехоты, хотя и чисто кавалерийские армии для Византии были не в диковинку. Имперская тактика была основана на наступательных и оборонительно-наступательных действиях и предусматривала большое число последовательных координированных ударов по врагу. Стандартный боевой порядок (в зависимости от обстоятельств значительно менявшийся) состоял из пяти основных элементов (см. рис):

1) Первая линия центра;

2) Вторая линия центра;

3) Резерв (охрана тыла), обычно представлявший собой две группы, размещенные позади каждого фланга;

4) Фланговые отряды охранения, в боевую задачу которых входили также охват и окружение противника;

5) Отряды дальнего охранения и прикрытия, в боевую задачу которых входили также охват и окружение противника.

Два первых элемента составляла пехота - скутаты в центре, лучники на флангах, три остальных всегда были кавалерийскими. Если пехоты было мало, она могла образовывать только вторую линию центра или в качестве дополнительного резерва размещаться позади двух кавалерийских линий.

 

image036.jpg

Рис. 21. Построение византийской армии.

 

Когда противостоящая армия являлась преимущественно кавалерийской, а византийская - пехотной, передовая линия ожидала атаки врага. Уверенные, что их тыл и фланги надёжно защищены кавалерией, скутаты выдерживали натиск кавалерии не хуже римских легионеров, а на фланги атакующего противника незамедлительно обрушивались византийские фланговые отряды охранения. Вслед за тем второй, ещё более сокрушительный, удар по вражеским флангам и тылам наносили отряды дальнего охранения и прикрытия. Если тактика подобных контрударов не достигала цели и византийская первая линия вынуждена была отступить, она выполняла этот маневр через просветы, в соответствии с традиционной римской схемой, оставленные для этой цели во второй линии. Отряды охранения и окружения оттягивались, перегруппировывались и атаковали вновь. Наконец, если вторая византийская линия терпела неудачу, а прежняя передовая ещё не успевала перестроиться, положение ещё могло быть спасено контратакой свежих резервных отрядов, почти всегда применявшихся скорее для двойного окружения, чем для фронтальной атаки.

Ясно, что при таком наборе компонентов существовало много вариантов использования их в бою - это в равной мере зависело от количественных и качественных войск противника. Здесь важно отметить наличие стандартной тактической доктрины: упор на окружение противника, взаимодействие родов войск, а также на сохранение свежего резерва, которым нередко и выигрывалось сражение.

Хотя роль пехоты и была вспомогательной по отношению к кавалерии, но византийская доктрина не предусматривала её пассивности. При любом противостоянии с вражеской пехотой - во взаимодействии со своей кавалерией или чисто пехотных действиях на пересеченной местности - скутаты при поддержке лучников и дротикометателей должны были захватывать инициативу и наступать. Нормальный строй скутатов достигал 16 человек в глубину, а отдельные нумерии (основное административное и тактическое подразделение, 300-400 воинов) могли перестраиваться, растягивать и смыкать ряды подобно старым римским когортам. Атакуя, они кидались на врага и перед самым столкновением с его боевыми порядками метали копья, опять-таки подобно римской когорте. Таким образом, нумерии скутатов сочетали свойства легиона и фаланги, хотя им и не хватало высокого боевого духа, так много способствовавшего успехам пехоты Александра Македонского и Цезаря.

Кавалерийские нумерии обычно строились в линии по 8-10 всадников в глубину. Византийцы признавали, что этот строй, возможно, не совсем оптимален, но они были готовы пожертвовать гибкостью, получая взамен большее чувство безопасности и устойчивости, которое имеют люди в глубоком строю» [Tevton. Tактика и вооружение византийских полевых армий со времен Последней персидской войны (610-628 гг.)]. Дополняяописание тактики византийской армии, хочу отметить, что, участвуя во многих походах, византийцы всегда, останавливаясь, разбивали военный лагерь по определенному плану, где каждая военная часть была отделена от другой, а гвардейские части располагались в центре вокруг палатки императора. Размер лагеря всегда определялся в зависимости от численности действующей армии [Никифор Фока (?), De castrametatione (Об устройстве лагеря), 1898].

 

image038.jpg

Рис. 22. Византийская империя в 1025 году.

 

Описав византийскую армию, ее стратегию и тактику, перейдем теперь к ее численности. Опираясь на уже ранее произведенные расчеты и зная, что население Византии с середины VI века не сокращалось, а только возрастало, пусть и довольно медленно, мы можем примерно рассчитать, какими военными силами располагала Византийская империя в различные периоды своей истории. Ниже (см. Табл. 11) приведены необходимые для подсчетов численности византийской армии данные моих расчетов численности населения империи на различные исторические периоды. Эти цифры получены на основе приведенных в предыдущей главе данных различных ученых и нашего критического их разбора.

 

Таблица 11. Численность населения Византийской империи

в VII-XII веках.

Регион

Население, миллионов человек

650 год

800 год

1025 год

1150 год

Греция и Фракия

1,5

1,6

1,8

1,55

Болгария (Мезия)

0,8

1,5

1,7

1,5

Константинополь

0,5

0,6

0,75

0,5

Италия и Адриатика

1,1

0,5

0,8

-

Европа

3,9

4,2

5,05

3,55

Малая Азия (Анатолия)

3,2

3,3

3,7

1,2 (всего 3,2)

Сирия

-

-

0,5

-

Азия

3,2

3,3

4,2

1,2

Итого

7,1

7,5

9,25

4,75

 

 

 

Нам хорошо известно, что в средние века в Европе феодалы составляли приблизительно 3% от общей массы населения. Принимая во внимание слабую развитость феодальных отношений в Византийской империи в период VIII-IX века, мы будем считать, что феодалы составляли в то время 2% населения. Для периода же X-XI веков, когда феодальные отношения в империи получили дальнейшее развитие и произошло заметное сокращение численности свободных крестьян, мы будем использовать для расчетов численность феодалов в 3%. Также мы знаем, что в феодальном ополчении могло служить 20% от общей численности класса феодалов, составлявших взрослых мужчин способных сражаться в качестве тяжеловооруженных кавалеристов, то есть 1/5 часть от общего числа феодалов. Итак, рассчитав, сколько человек могло быть выставлено в империи в качестве феодального ополчения, мы получим следующие цифры: для 800 года - 30 тысяч, для 1025 года - 55,5 тысяч человек.

Количество фем мы будем считать для 800 года, как и для 1025 года, 26, полагая, что если количество фем и изменялось, то общая численность воинов в них не менялась. Хотя число фем в 26 и относится к первой половине Х века, но, зная, что в присоединенных к империи землях новых фем не образовывалось, а, в крайнем случае, увеличивались прежние, мы оставим это количество фем. Также для расчетов фемного войска нам понадобится примерная численность каждой фемы. Ее мы определим так: количество всадников в трех турмах мы возьмем для каждой фемы в 3 тысячи, считая для 1025 года катафрактами одну треть, а для 800 года - только одну пятую (чтобы отразить процесс превращения фемного ополчения из крестьянского в феодальное [Дашков С.Б. Указ. соч. С. 180, 188]). Фемную пехоту мы будем считать в 1 тысячу человек на каждую фему. Таким образом, мы получим примерную численность войска фемы в 4 тысячи человек.

Количество гвардии Византийской империи подсчитано нами выше, и мы просто приводим его, что же касается численности воинов в 16 таксиархиях, то она составляла 8 тысяч скутатов и 8 тысяч легких пехотинцев, метателей дротиков и лучников.

Теперь, когда расчеты закончены и сведены в Таблицу 12, стоит уточнить, с какой целью я рассчитывал процент способных к военной службе феодалов. Это было сделано с целью показать, какая часть этого класса находилась на службе у византийского государства в качестве катафрактов, а какая была от этого свободна. Итак, на 800 год мы получили, что из 30 тысяч способных к военной службе феодалов катафрактами были почти 12 тысяч, а на 1025 год из 55,5 тысяч - 26. К тому же для нашего анализа важно, что в IX веке феодальные отношения в империи еще были крайне слабо развиты, а свободных крестьян общинников имевших свою землю было довольно много. В X-XI веках положение постепенно меняется, что с одной стороны ведет к увеличению доли феодалов находящихся на военной службе у императора, а с другой - к разрушению социально-экономической опоры сильной государственной власти. Мы также видим, насколько заметно выросло население империи к началу XI века, и насколько мало изменилась численность ее армии. Так произошло потому, что, присоединяяк себе соседние земли, Византия только усиливала за счет новых земель феодалов империи, которые отнюдь не были заинтересованы в существовании сильного государства.

 

Таблица 12. Численность византийской армии на 800 и 1025 год.

Наименование видов войск

Численность

800 год

1025 год

Императорская гвардия

1,2 тыс. конницы;

2,9 тыс. пехоты

1,2 тыс. конницы;

2,9 тыс. пехоты

Фемные войска

11,6 тыс. катафрактов;

66,4 тыс. легк. конницы;

26 тыс. пехоты

26 тыс. катафрактов;

52 тыс. легк. конницы;

26 тыс. пехоты

Таксиархии

16 тыс. пехоты

16 тыс. пехоты

Итого:

79,2 тыс. конницы (11,6 тыс. катафрактов);

34,9 тыс. пехоты

79,2 тыс. конницы (26 тыс. катафрактов);

34,9 тыс. пехоты

Всего:

114,1 тыс. человек

114,1 тыс. человек

 

Что касается тех феодалов, которых мы оставили за скобками, не причислив к катафрактам, то они вполне могли быть вассалами динатов и участвовать в смутах. Если в IX веке феодальные дружины были еще очень слабо представлены в политике, да и знать сохраняла в основном гражданский характер, то в X, а еще больше - в XI веке динаты все больше начинают напрямую участвовать во внутренней политике. В обход императорских указов они заводят собственные военные отряды, к тому же многие разбогатевшие стратиоты сами становятся динатами. Фемный строй распадается, все труднее собрать необходимые военные силы, богатые катафракты не охотно отправляются в военные экспедиции, динаты не желают платить налоги, много меньше становится свободных крестьян-налогоплательщиков. Все меньше денег поступает в казну.

Завершая оценку военных сил империи и наших расчетов, хочу отметить, что, помимо своих сил, Византия прибегала еще и к найму войск у своих соседей. Это были отряды какого-либо государства, которые за деньги, долю в добыче или иную выгоду привлекались империей для ведения войны. Особенно часто стали прибегать к услугам таких наемников в X-XI веках, когда своих сил уже не хватало. Так, в середине IX века император Никифор Фока привлек для войны с Болгарией русского князя Святослава. Союзник дорого обошелся империи, и новый император Иоанн Цимисхий с трудом сумел изгнать его за Дунай. Впрочем, период второй половины X - начала XI веков был для империи не только периодом еще не очевидных трудностей, но и периодом усиления Византии, периодом успешных завоеваний.

Время с VII по XI век оказалось для византийской истории непростым. Пережив трудную полосу, Византия в VII-X веке смогла не только устоять под натиском арабов, болгар, Киевской Руси, различных кочевых народов и других беспокойных соседей, но и укрепить свое положение. Достигнув в X веке своего второго расцвета, Византийская империя сумела к началу XI века присоединить к себе Болгарию, Сирию, расширить свои владения в Италии и в Азии. В вассальной зависимости от нее находились: Сербия, обширные области южной Италии, некоторые районы Армении. Однако благополучие византийского государства уже подтачивал распад фемного строя, разорялись свободные крестьяне и стратиоты, попадая в зависимость к крупным землевладельцам-динатам, некоторые стратиоты-катафракты сами, богатея, превращались в динатов. Дальнейшее углубление этих процессов, несмотря на усилия императоров Македонской династии, привели в середине XI века империю к глубокому финансово-административному и военному кризису.

 

 

  1. Военная реформа Комнинов.

Византийская армия XI-XIII веков

 

К середине XI века стало понятно, что у изрядно выросшей за правление Василия II (976-1025) Византии есть серьезные проблемы: все больше и больше стратиотов разорялось, и все могущественнее становились динаты, доходы фиска падали, слабела военная сила империи. Трон переходил из рук в руки, один узурпатор сменял другого, а положение не изменялось к лучшему. Некоторые императоры, такие как Исаак I Комнин (1057-1059) и Роман IV Диоген (1068-1071), пытались исправить ситуацию; они отнимали земли у аристократии и проводили политику расширения императорского домена, однако в 1071 году Роман IV был разбит сельджуками в сражении при Манцикерте и попал в плен. В короткий период времени империя потеряла почти все свои владения в Малой Азии. Положение удалось спасти императорам династии Комнинов.

 

image040.jpg

Рис. 23. Византийская империя в XII веке.

 

Военная и административная реформа, а также энергичная политика императоров этой династии позволили постепенно возвратить империи часть ее владений в Малой Азии (См. рис. 23). В ходе своих преобразований первый император этой династии Алексей I (1081-1118) упразднил часть ведомств государственного аппарата, резко сократив число чиновников; также он стал активно пользоваться пронией - пожалованием на определенный срок какой-либо области своего домена в управление (с правом получения дохода с нее) при условии военной или административной службы прониара императору [Дашков С.Б. Указ. соч. С. 245, 338]. Пришедшая в упадок фемная система формирования войска была заменена на прониарную, стратиотское ополчение уже практически не существовало - взамен его император собирал ополчение из прониаров [Дашков С.Б. Указ. соч. С. 243, 338]. Однако ополчение прониаров, ядром которого были катафракты, не было похоже на ополчение фем: оно было мало дисциплинировано, плохо организовано и сильно походило на рыцарское ополчение Западной Европы [Дашков С.Б. Указ. соч. С. 245]

 

image042.jpg

Рис. 24. Византийские воины XI-XII веков.

 

Помимо прониаров, империя располагала еще сохранившейся гвардией, из которой самой лучшей частью были наемники-этериоты, набиравшиеся из славян, англосаксов и скандинавов. Также Византия активно привлекала на службу германских и франкских рыцарей, турок, арабов, славян и половцев. Эти наемники не находились на службе все время, а нанимались только для участия в каком-либо походе, и после его завершения возвращались домой. Такое наемное войско было, по сути, привлеченным за деньги или добычу ополчением из соседнего государства либо области [Анна Комнина. Алексиада. М., 1965]. Сохранилась в то время и пехота таксиархий, хотя численность ее, видимо, заметно сократилась, поскольку для содержания этих частей требовалось немало денег.

 

image044.jpg

Рис. 25. Скутат и катафракт-прониар XII-XIII веков

 

Стратегия XI-XIII века была преимущественно оборонительной, полностью исчезли ее элементы, построенные на фемной военной системе. Серьезные перемены претерпела тактика: она все больше походила на тактику соседних феодальных государств, отличаясь стихийностью и плохим управлением. Войска плохо держали строй, были мало обучены и недисциплинированны. Однако византийцы были большими мастерами защиты, осад и взятия городов, сохранилось, хотя и претерпело по сравнению с VII-X веками некоторый упадок, искусство взятия укреплений. Активно применялись осадные башни, машины, механизмы и различные хитроумные приемы [Анна Комнина. Алексиада. М., 1965].

Мне очень сложно судить о численности Византийской армии XI-XIII веков, поскольку в то время уже фактически не существовала фемная система, да и неизвестно, что стало с таксиархиями, хотя гвардия продолжала существовать. Установившаяся феодальная система, тем не менее, позволяет нам подсчитать, сколько войска могло быть в империи; но при этом нужно помнить, что львиная доля военных сил принадлежала в то время уже не императору, а феодальной аристократии. Зная численность населения империи на 1150 год и то, что класс феодалов составлял 3% населения страны, а воинами могла быть лишь 1/5 его часть, мы можем определить численность феодального ополчения Византии. Итак, получается 28,5 тысяч человек. Эта цифра отражает лишь общее количество катафрактов, но не дает полной картины численности феодального ополчения империи. Сюда нужно еще добавить такое же количество легких всадников и 57 тысяч пехотинцев, которых приводили с собой прониары. Мы получим 114 тысяч человек феодального ополчения; а если добавить к этой цифре 4 тысячи гвардейцев и тысяч 6 воинов таксиархий (их количество, вероятно, сильно сократилось из-за финансовых проблем империи), то мы получим 124 тысячи человек. Эта цифра вполне реалистична и показывает, каким военным потенциалом располагала Византийская империя в не лучшие годы своей истории. Однако эта военная сила была практически недоступна императорам: под своей рукой им редко удавалось собрать больше 20-30 тысяч воинов. Большая часть ополчения находилась в руках аристократии, которая к концу XII века не была заинтересована в сильной власти императоров. Даже в критический для всего государства момент, в 1204 году, никто из нее не пришел на помощь Константинополю. Пока при Комнинах происходила ликвидация свободного крестьянства и раздача проний, динаты еще терпели государственную власть, но как только этот процесс завершился, императоры стали помехой для феодальной знати.

Реформы Комнинов принесли империи относительную стабилизацию, Византия отвоевала часть Малой Азии, использовав в своих интересах I Крестовый поход, смогла отразить натиск норманнов из Италии, набеги половцев и печенегов. При всем этом иссяк к концу XII века потенциал реформ, все отчетливее проявлялась тенденция феодальной раздробленности страны. Разбитая при Мириокефале (1176) турками-сельджуками, империя потеряла не только цвет армии, но и господство в Малой Азии. Византия погрузилась в новый кризис после смерти императора Андроника I Комнина, пытавшегося справиться со знатью при помощи жестоких репрессий; власть в стране перешла к династии Ангелов. В 1186 году восстала Болгария, а уже в 1187 году Византия была вынуждена признать II Болгарское царство. Не прекращались и внутренние неурядицы.

Углубление кризиса ромейского государства нашло свое выражение в событиях начала XIII века: империя оказалась неспособной оказать сопротивление захватчикам-латинянам. В 1204 году Константинополь был захвачен крестоносцами. На долгие десятилетия прекратила свое существование Византийская империя, держава, остававшаяся великой и несокрушимой на протяжении многих столетий. Возродившись потом из Никейской империи, Византия окончательно перестала существовать в 1453 году, пав под турецким натиском.

 

 

 

 



Список использованных источников и литературы




1. Анна Комнина. Алексиада. М., 1965.
2. Маврикий. Тактика и стратегия. СПб., 1903.
3. Никифор Фока (?). De castrametatione (Об устройстве лагеря), 1898.

4. Васильев А.А. История Византийской империи (время до Крестовых походов). СПб., 1998.
5. Византийские очерки. М., 1996.
6. Всемирная история. Минск, 1996. Т. 6, 7.
7. Греция и Рим. М., 2000.
8. Дашков С.Б. Императоры Византии. М., 1996.
9. История войн. М., 1997. Т. 1.
10. Кулаковский Ю.А. История Византии. М., 1996. Т. 1-2.
11. Меньшиков А. Византийский военно-исторический словарь.
12. Словарь античности. М., 1993.
13. Tevton. Tактика и вооружение византийских полевых армий со времен Последней персидской войны (610-628 гг.).
14. Transactions of the American Philosophical Society. 48. Parte 3(a). 1958.

 

Источник иллюстраций - сайт Los ejercitos de Bizancio.



#31      dmiyur

dmiyur

    Старожил

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 34 211

Отправлено 03 Август 2013 - 16:08:27

http://www.greecetod...me/reports/375/

 

Греция во Второй мировой войне

 

Греция вступила во Вторую мировую войну 28 октября 1940 года, когда итальянская армия начала вторжение из Албании. Греческая армия одержала первую крупную победу среди стран антигитлеровской коалиции, нанеся поражение агрессору и заставив итальянские войска отступить в Албанию.

 

01.jpg

Войне предшествовали потопление 15 августа 1940 года «неизвестной» подводной лодкой крейсера «Элли», во время православного празднования Дня Богородицы, на рейде острова Тинос, и другие провокации фашистской Италии, после чего Греция провела частичную мобилизацию. Итальянский ультиматум был предъявлен премьер-министру Греции генералу Метаксасу 28 октября 1940 года, в 3 утра. Ультиматум был отклонён. Итальянское вторжение началось в 5:30.

 

Наступление итальянцев шло в прибрежной зоне Эпира и в Западной Македонии. Перед 3-й итальянской дивизии альпинистов «Джулия» (11 000 солдат) была поставлена задача продвигаться на юг по хребту Пинда, чтобы отсечь греческие силы в Эпире от греческого региона Западная Македония. На её пути встала бригада полковника К. Давакиса (2 000 солдат). Сдержав натиск «Джулии» и получив подкрепления, Давакис перешёл в контрнаступление, после чего и на эпирском, и на македонском фронте греческая армия перешла в контрнаступление и перенесла военные действия на территорию Албании. В январе 1941 года греческая армия заняла стратегический горный проход Клисура (Занятие ущелья Клисура).

 

02.jpg

 

03.jpg

Греческие артиллеристы ведут огонь из горного варианта французской 65-мм пушки (Canon de 65M Mle1906 L/18.5) в горах во время войны с Италией зимой 1940/41 годов. Эта фотография в Греции является одним из символов борьбы греческого народа с итальянскими интервентами во время Второй мировой войны.

 

04.jpg

Греческие солдаты на привале в горах во время войны с Италией

 

05.jpg

 

06.jpg

 

07.jpg

 

Победы греческой армии в этой войне стали первыми победами армий антифашистской коалиции над странами оси. Известный греческий археолог и участник той войны, М. Андроникос пишет, что «когда Италия решила вторгнуться в Грецию, силы Оси господствовали в Европе, разбив перед этим французов и англичан и заключив пакт о ненападении с Советским Союзом. Только островная Англия ещё сопротивлялась. Ни Муссолини, ни любой „разумный“ человек не ожидали в этих условиях сопротивления Греции. Поэтому когда мир узнал, что греки не собираются сдаваться, первой реакцией было удивление, которое сменилось восхищением, когда стали поступать новости о том, что греки не только приняли бой, но и побеждают». В марте 1941 года, получив подкрепления и под непосредственным наблюдением Муссолини, итальянская армия попыталась перейти в контрнаступление (Итальянское весеннее наступление). Греческая армия отразила наступление и находилась уже в 10 км от стратегического албанского порта Влёра.

 

6 апреля 1941 года, спасая итальянцев, в конфликт была вынуждена вмешаться нацистская Германия, после чего конфликт называется Греческой операцией.

 

12 ноября 1940 года Гитлер подписал директиву № 18 о подготовке «в случае необходимости» операции против Северной Греции с территории Болгарии. Согласно директиве, предусматривалось создание на Балканах (в частности, в Румынии) группировки немецких войск в составе не менее 10 дивизий. Замысел операции уточнялся в течение ноября и декабря, увязывался с вариантом «Барбаросса» и к концу года был изложен в плане под кодовым наименованием «Марита» (лат. marita — супруга). Согласно директиве № 20 от 13 декабря 1940 года резко, до 24 дивизий, увеличивались силы, привлекавшиеся для проведения этой операции. Директива ставила задачу оккупировать Грецию и требовала своевременного высвобождения этих сил для выполнения «новых планов», то есть участия в нападении на СССР.

 

Таким образом, планы завоевания Греции были разработаны Германией ещё в конце 1940 года, однако с их осуществлением Германия не торопилась. Неудачи итальянских войск в Греции гитлеровское руководство стремились использовать для ещё большего подчинения Италии германскому диктату. Заставляла выжидать и всё ещё не определившаяся позиция Югославии, которую в Берлине, как и в Лондоне, рассчитывали привлечь на свою сторону.

 

27 марта 1941 года в Югославии был совершён государственный переворот. Профашистское правительство Драгиши Цветковича пало, и во главе нового правительства встал Душан Симович. В связи с этим событием германское правительство решило ускорить в целом реализацию своих планов на Балканах и перейти от методов политического давления к открытой агрессии.

 

27 марта, сразу же после совершившегося в Югославии переворота, в имперской канцелярии в Берлине Гитлер провел совещание с главнокомандующими сухопутными и военно-воздушными силами и их начальниками штабов. На нём было объявлено о решении «сделать все приготовления для того, чтобы уничтожить Югославию в военном отношении и как национальную единицу». В тот же день была подписана директива № 25 о нападении на Югославию.

 

Нападение на Грецию германское командование решило начать одновременно с нападением на Югославию. План «Марита» был подвергнут коренной переработке. Военные действия против обоих балканских государств рассматривались как единая операция. После того, как план нападения был окончательно утверждён, Гитлер направил письмо Муссолини, сообщив, что ожидает помощи со стороны Италии.

 

Вторжение предполагалось осуществить нанесением одновременных ударов с территории Болгарии, Румынии, Венгрии и Австрии по сходящимся направлениям на Скопье, Белград и Загреб с целью расчленения югославской армии и уничтожения её по частям. Ставилась задача овладеть в первую очередь южной частью Югославии, чтобы не допустить установления взаимодействия между армиями Югославии и Греции, соединиться с итальянскими войсками в Албании и использовать южные районы Югославии в качестве плацдарма для последующего германо-итальянского наступления на Грецию.

 

Против Греции предусматривалось нанесение главного удара в направлении Салоник с последующим продвижением в район Олимпа.

 

К осуществлению операции привлекались 2-я, 12-я армии и 1-я танковая группа. 12-я армия была сосредоточена на территории Болгарии и Румынии. Она была значительно усилена: её состав доведен до 19 дивизий (в том числе 5 танковых). 2-я армия в составе 9 дивизий (в том числе 2 танковые) сосредоточивалась в юго-восточной Австрии и западной Венгрии. В резерв выделялось 4 дивизии (в том числе 3 танковые). Для авиационной поддержки привлекались 4-й воздушный флот и 8-й авиационный корпус, насчитывавшие вместе около 1200 боевых и транспортных самолётов. Общее командование группировкой германских войск, нацеленных на Югославию и Грецию, было возложено на генерал-фельдмаршала В. Листа.

 

30 марта 1941 года главнокомандование сухопутных сил вермахта поставило войскам задачи. 12-я армия должна была силами двух корпусов наступать на Струмицу (Югославия) и Салоники, одним корпусом нанести удар в направлении Скопье, Велес (Югославия), а правым флангом наступать на белградском направлении. Перед 2-й армией ставилась задача овладеть Загребом и развивать наступление в направлении Белграда. Боевые действия против Югославии и Греции предусматривалось начать 6 апреля 1941 года массированным налетом авиации на Белград и наступлением войск левого крыла и центра 12-й армии.

 

Греческая армия оказалась в трудном положении. Длительные военные действия истощили стратегические запасы страны. Основная масса греческих войск (15 пехотных дивизий, объединённых в две армии — «Эпир» и «Западная Македония») была дислоцирована на итало-греческом фронте в Албании. Вступление немецких войск в Болгарию и их выход в марте 1941 года на греческую границу поставили командование Греции перед трудноразрешимой задачей организации обороны на новом направлении, куда могло быть переброшено не более 6 дивизий.

 

Не могло значительно изменить положения и начавшееся 5 марта 1941 прибытие из Египта экспедиционного корпуса, имевшего в своём составе две пехотные дивизии (новозеландская 2-я дивизия, австралийская 6-я дивизия), английскую 1-ю бронетанковую бригаду и девять авиационных эскадрилий. Предназначенные для высадки в Греции 7-я австралийская дивизия и польская бригада были оставлены британским командованием в Египте из-за действий немцев в Ливии.

 

Для отпора агрессии греческое командование спешно создало две новые армии: «Восточная Македония» (три пехотные дивизии и одна пехотная бригада), которая опиралась на укрепления линии Метаксаса вдоль границы с Болгарией

 

08.jpg

 

09.jpg

 

10.jpg

 

11.jpg

 

12.jpg

 

, и «Центральная Македония» (три пехотные дивизии и английский экспедиционный корпус), которая, используя горную цепь, заняла оборону от Олимпа до Каймакчалана. Армии не имели оперативно-тактической связи и могли быть легко отрезаны как друг от друга, так и от войск, сосредоточенных на албанском фронте. У греческого командования не было стратегических резервов. В развертывании сил оно исходило из предположения, что противник будет действовать только с территории Болгарии и не пойдет через Югославию.

 

Угроза немецкого нападения усилила пораженческие настроения среди греческого генералитета. В начале марта 1941 года командование армии «Эпир» довело до сведения правительства, что считает войну с немцами бесперспективной, и потребовало начать дипломатические переговоры с Германией. В ответ на это правительство сменило руководство армии «Эпир», назначило нового командующего армией и новых командиров корпусов. Однако этими мерами добиться перелома в настроениях высшего командного состава греческой армии не удалось.

 

Создавшаяся на Балканах ситуация требовала совместных действий Великобритании, Греции и Югославии. 31 марта в Белград прибыл начальник британского генерального штаба генерал Дилл в сопровождении Диксона, личного секретаря Идена. В течение двух дней Дилл вел переговоры с премьер-министром Симовичем, военным министром генералом Б. Иличем и офицерами генерального штаба о согласовании усилий Югославии и Греции и мобилизации их военных и экономических возможностей для борьбы с надвигавшейся агрессией. Обмен мнениями показал, что Великобритания не собирается оказывать Югославии и Греции значительной помощи.

 

3 апреля на железнодорожной станции южнее греческого пограничного городка Кенали состоялись новые переговоры между военными представителями Великобритании, Греции и Югославии. Речь шла об установлении взаимодействия между югославской армией, греческими и британскими войсками. В переговорах приняли участие главнокомандующий греческими вооруженными силами генерал Папагос, командующий английским экспедиционным корпусом генерал Уилсон и начальник оперативного отдела югославского генерального штаба генерал Янкович. Однако ввиду крайне ограниченных размеров помощи со стороны Великобритании, опасений югославских и греческих властей обострить отношения с Германией соглашения о взаимодействии югославской армии с греко-британскими силами достичь не удалось.

 

Вторжение в Югославию и Грецию германские войска предприняли в ночь на 6 апреля по схеме, которой они пользовались, развязывая военные действия в 1939 и 1940 гг. Главные силы 4-го воздушного флота внезапно атаковали аэродромы в районах Скопье, Куманово, Ниша, Загреба, Любляны. Танковые и пехотные дивизии 12-й немецкой армии одновременно на трех участках перешли болгаро-югославскую границу, 150 немецких самолетов совершили налет на Белград.

 

Одновременно с действиями против Югославии, левое крыло 12-й немецкой армии с территории Болгарии начало наступление против Греции на салоникском направлении.

 

Группировка немецких войск (шесть дивизий, в том числе одна танковая, объединённые в 18-й и 30-й корпуса) имела большое превосходство в живой силе и технике над армией «Восточная Македония». Однако, опираясь на линию укреплений и выгодный для обороны горный рельеф, греческие войска в течение трех дней оказывали противнику упорное сопротивление. Но в это время 2-я немецкая танковая дивизия, наступавшая через югославскую Македонию по долине реки Струмица в обход Дойранского озера, вышла в тыл греческой армии «Восточная Македония» и 9 апреля овладела городом Салоники. В тот же день эта армия капитулировала.

 

Быстрое продвижение немецких дивизий в Югославии поставило в крайне трудное положение греко-британскую армию «Центральная Македония». Выходом в район Битолы немецкие войска создали угрозу обхода её позиций с тыла и изоляции от греческих войск, сражавшихся в Албании. 11 апреля верховное командование Греции приняло решение об отводе сил из Албании на новую линию обороны — от горы Олимп на востоке до озера Бутринти на западе. Отход греческих войск из Албании начался 12 апреля.

 

Между тем немецкие дивизии, продвигаясь из района Битолы через Флорину и далее на юг, вновь создали угрозу охвата англо-греческих сил и в течение 11 — 13 апреля вынудили их поспешно отступить к городу Козани. В итоге немецкие войска вышли в тыл армии «Западная Македония», изолировав её от войск, находившихся в центральной части страны.

 

Британское командование, считая сопротивление войскам агрессора бесперспективным, стало планировать вывод своего экспедиционного корпуса из Греции. Генерал Уилсон был убежден, что греческая армия утратила боеспособность, а её командование потеряло управление. После совещания Уилсона с генералом Папагосом 13 апреля было принято решение отступить на рубеж Фермопилы, Дельфы и, таким образом, оставить противнику всю северную часть страны. Британские части с 14 апреля отходили к побережью для эвакуации.

 

13 апреля Гитлер подписал директиву № 27, в которой уточнил план действий немецких войск в Греции. Нацистское командование предусматривало нанесение двух ударов по сходящимся направлениям из районов Флорины и Салоник на Ларису, чтобы окружить англо-греческие войска и сорвать попытки образовать новый фронт обороны. В дальнейшем продвижением моторизованных частей намечалось захватить Афины и оставшуюся территорию Греции, включая Пелопоннес. Особое внимание обращалось на то, чтобы воспрепятствовать эвакуации морем британских войск.

 

За пять дней британский экспедиционный корпус отступил на 150 км и к 20 апреля сосредоточился в районе Фермопил. Основные силы греческой армии остались на северо-западе страны, в горах Пинда и Эпира. Остатки армии «Центральная Македония» и войска армии «Западная Македония», понесшие большие потери, были переподчинены командующему армией «Эпир». Эта армия отступала, ведя сдерживающие бои с итальянскими войсками и подвергаясь ожесточенным ударам с воздуха. С выходом немцев в Фессалию возможностей для отступления на Пелопоннес у армии «Эпир» уже практически не было.

 

Приказ греческого правительства об отводе войск из Албании, неудачи на фронтах вызвали давно назревавший кризис в правящих кругах Греции. Генералы армии «Эпир» требовали прекращения боевых действий с Германией и заключения с ней перемирия. Они выдвигали лишь одно условие — не допустить оккупации греческой территории Италией.

 

18 апреля в Тати под Афинами собрался военный совет, на котором генерал Папагос сообщил, что с военной точки зрения положение Греции безнадежно. Состоявшееся в тот же день заседание совета министров выявило, что некоторые его участники поддерживают смещенных генералов армии «Эпир», другие же стоят за продолжение войны, даже если правительству придется оставить страну. В правящих кругах Греции возникло замешательство. Оно усилилось ещё больше, когда вечером 18 апреля премьер-министр Коризис покончил жизнь самоубийством. Однако в это время сторонники продолжения войны одержали верх. Новый премьер-министр Цудерос и генерал Папагос потребовали от командования армии «Эпир» продолжать сопротивление. Но недавно назначенные командиры соединений отказались повиноваться, сместили командующего армией Питцикаса и поставили на его место генерала Цолакоглу. Он выслал парламентёров к немецким войскам и вечером 20 апреля подписал с командиром дивизии СС «Адольф Гитлер» генералом Дитрихом соглашение о перемирии между Грецией и Германией. На следующий день генерал-фельдмаршал Лист заменил это соглашение новым — о капитуляции греческих вооружённых сил, однако Гитлер его не утвердил. Учитывая настойчивые просьбы Муссолини, он согласился, чтобы Италия была в числе сторон, подписавших соглашение о капитуляции греческой армии. Это, третье по счёту, соглашение было подписано генералом Цолакоглу 23 апреля 1941 г. в Салониках. В тот же день король Георг II и правительство покинули Афины и улетели на остров Крит.

 

13.jpg

 

В ночь на 25 апреля в небольших портах Аттики и Пелопоннеса под интенсивной бомбардировкой началась погрузка на корабли первых подразделений английских войск. В это время другие английские части пытались сдерживать наступление гитлеровских войск. Попытка немцев разгромить отступающий английский экспедиционный корпус успеха не имела. Разрушая за собой дороги, английские части сумели избежать крупных боев с противником.

 

25 апреля немецкие войска заняли Фивы, а на следующий день с помощью воздушного десанта захватили Коринф, отрезав оставшимся в Аттике английским войскам путь к отступлению на Пелопоннес. 27 апреля немецкие войска вступили в Афины, а к исходу 29 апреля достигли южной оконечности Пелопоннеса. К этому времени основная масса английских войск (более 50 тыс. из 62 тыс. человек), уничтожив тяжелое вооружение и средства транспорта, была вынуждена эвакуироваться морем.

 

На море эвакуацией руководил вице-адмирал Придхэм-Уиппел (en:Sir Henry Daniel Pridham-Wippell), а на берегу — контр-адмирал Г. Т. Бейли-Громан и штаб армии.

 

Всего было вывезено 50 662 человека, в том числе личный состав британских королевских военно-воздушных сил и несколько тысяч жителей Кипра, Палестины, греков и югославов. Это составляло около 80 процентов сил, первоначально направленных в Грецию

 

В Египет ушли и корабли греческого флота.

 

14.jpg

Броненосный крейсер "Аверофф". Экипажу удалось, избежав бомбардировок и минных заграждений, увести корабль в Александрию. Там «Авероф» получил задание защищать союзнические конвои в Индийском океане. Вернулся в греческие воды после освобождения Греции в 1944 году.

 

Эскадренные миноносцы:

 

15.jpg

"Василисса Ольга"

 

После немецкого вторжения, эсминец вместе с другими кораблями флота ушёл в Александрию, Египет в мае 1941 года, где получил британский номер H 84. . После модернизации произведенной в Калькутте, Индия в ноябре-декабре 1941 года, эсминец вернулся на Средиземное море. В феврале 1942 года, в составе британской эскадры, эсминец принял участие в Тобрукской операции. 26 марта 1942 года эсминец подобрал 20 моряков британского танкера RFA Slavol, потопленного немецкой подлодкой U-205 возле Sidi Barrani (Египет). 10 июня 1942 года «Ольга» подобрала 53 моряка британского танкера RFA Brambleleaf, торпедированного немецкой подлодкой U-559, возле Ras Alem (Египет).

 

16.jpg

Эсминцы «Spetsai» и «Kountouriotis», покинувшие Пирей 22 апреля, благополучно добрались до Александрии, где до августа 1941 года привлекались к конвойным операциям совместно с британским флотом. Позже «Spetsai» (который получил английский тактический номер Н 38) ушел в Бомбей, где начался его ремонт и перевооружение. Законченная 27 марта 1942 года модернизация лишила корабль кормового 120-мм орудия и кормового торпедного аппарата. На месте последнего установили 76,2-мм зенитное орудие. ПВО усилили также парой 20-мм автоматов, а ПЛО шестью бомбометами. «Kountouriotis» (Н 07) ушел в Индию в декабре 1941-го. Его ремонт и модернизация продолжались до 18 апреля 1942-го.

 

В мае оба эсминца приступили к несению службы (как правило эскортной) в восточном Средиземноморье и у берегов Северной Африки. В сентябре 1942 года «Kountouriotis» использовался для переброски войск на остров Кастелорицо, где итальянский гарнизон сдался союзникам.

 

17.jpg

«Aetos» , «Ierax» , «Panthir». Эти три эсминца пришли в Александрию, где подобно кораблям других оккупированных стран включились в боевую деятельность совместно с британским флотом. До поздней осени 1941 года все три миноносца оперировали в восточном Средиземноморье.

 

Подводные лодки

 

18.jpg

«Главкос», "Нерей" и "Тритон"

 

19.jpg

"Кацонис" и "Папаниколис"

 

20.jpg

 

21.jpg

 

22.jpg

 

23.jpg

 

24.jpg

 

25.jpg

 

26.jpg

 

Автор: malgunov



#32      dmiyur

dmiyur

    Старожил

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 34 211

Отправлено 03 Август 2013 - 18:19:31


 

http://www.mystic-ch...mixtex-zapotec/

 

Армии ацтеков, микстеков и запотеков

Реконструкции центрально-американских воинов из альбома "Армии ацтеков, микстеков и запотеков" ("Aztec, Mixtex & Zapotec Armies" (Osprey Military, Men-at-Arms series)).



h_1a155fd69967c600e49cd0c2608bc5861 - император ацтеков; 2 - мексиканский генерал; 3 - ацтекский почтовый
h_598ece55a90cf802bd0f2589680310761 - "воин-ягуар" "тройственного союза"; 2 - ацтекский воин; 3 - мексиканский военачальник.
h_242ba3d570f966f2e035554e0200776e1 - мексиканский "куачик"; 2 - мексиканский воин-жрец; 3 - воин "тройственного союза".
h_6a2ebe3d3b748e0290fcce278afad9451 - тласкалланский лучник; 2 - тласкалланский мечник; 3 - элитный воин из Тласкалы.
h_1b9e76b51119719a5fb8a517fdffcc231 - хуексотзинганский воин; 2 - жрец Чолулы из Коикстлахуаки; 3 - тласкалланский генерал.
h_8da7edfecb61f885fd923afb467ceecb1 - королева микстеков; 2 - микстекский жрец-оракул; 3 - микстекский пращник.
h_367fe8170a72e4e6c9158de2ef3fe6451 - микстекский военачальник; 2 - микстекский жрец; 3 - микстекский штандартоносец.
h_43a458cf431598866dce58f2043795211 - запотекский военачальник; 2 - запотекский барабанщик; 3 - запотекский жрец.


#33      dmiyur

dmiyur

    Старожил

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 34 211

Отправлено 03 Август 2013 - 18:22:27

http://www.razlib.ru...ie_veka/p73.php

 

Военное искусство ацтеков

Понятно, что если государство расширялось, и его власть признавали соседние народы, то у этого государства была могучая армия. Теночтитлан постоянно содержал небольшие отряды воинов. Но грозная и большая армия создавалась у них только в период войны. В эти времена воинами становились все ацтекские мужчины. Даже жрецы – служители культов, были обязаны участвовать в походах.

И благодаря этой всеобщей мобилизации они могли выставить армию в 150 000 человек! Это подтверждали сподвижники Кортеса! Но такой армии не было тогда ни у одного европейского государя.

Ацтекская армия состояла из 20 отрядов, каждый из которых имел собственный родовой знак и подчинялся собственному военачальнику. Пять отрядов традиционного формировали корпус. А корпусов всего было 4 Командующего корпусом называли Тлакетеккатль, что переводиться как "тот, кто муштрует людей".

У ацтеков было сословие постоянных воинов-профессионалов. Эти люди были весьма уважаемы и обладали многочисленными привилегиями. Они, как и в Древнем Египте во времена Древнего и Среднего царства формировали ополчение и становились офицерами, что командовали отрядами воинов в случае войны. Свою одежду эти воины украшали желтыми и зелеными перьями и золотом. На плащах высших военачальников было изображение бабочки с золотым туловищем и крыльями из перьев зеленых птиц. Бабочка была символом ацтекского бога войны Ицпапалотля.

Особо отличившиеся простые воины могли достичь благодаря своему мужеству в армии ацтеков высокого положения. Это были так называемые "рыцари за заслуги". Они называли себя "Орлами" и "Ягуарами" и пред сражением надевали уборы с орлиными перьями и ли шкуры ягуаров.

Но военное дело у ацтеков было совсем не таким как в Египте, Ассирии, Вавилонии, Персиде. Война (по ацтекски – йаойотль) здесь считалась одним из видов служения богам и велась совершенного по другим принципам.

Ибо если война служение богам, то ведется он по строго определенным правилам. В Египте или Ассирии же это было нечто совсем иное. Там военачальник мог делать все для достижения победы, ибо именно она была главной целью боевых действий. У ацтеков же это была строго определенная процедура.

Например, само объявление войны у ацтеков было чрезвычайно сложным. Сначала к намеченному противнику направлялось посольство из Теночтитлана, возглавляемое специальным послом какахноцином. Это посол обращался к правителю и совету враждебного города с предложением добровольно признать власть ацтекской конфедерации. И Какахноцин вручал список требований к будущим вассалам.

Ровно через 20 дней (через месяц у ацтеков) к противнику отправлялось новое посольство, руководимое ачкуацином, специальным посланников из второго города конфедерации Тескоко. Этот посланец повторял требования и предложения первого посла из Теночтитлана.

Если неприятель не принимал предложения конфедерации, что последовали от двух посольств, то через следующие 20 дней посылалось третье посольство – от третьего члена конфедерации города Тлакопана.

И если и после этого условия не принимались, начинались военные действия. Но снова не как это было принято в Египте или Ассирии. Ацтекские войска выступали только после того, как жрецы-прорицатели выделяли для этого благоприятный день.

Прекращалась война у ацтеков также не так, как она прекращалась в Египте. Согласно общепризнанным правилам война конфедерации заканчивалась когда армия брала главный храм на территории противника. Ацтеки верили что, это в этом случае бог Уицилопочтли отдал победу им! И после этого уже побежденная сторона посылала посольство к победителям. Они признавали вою вину и просили ацтеков взять свою территорию под охрану и за это обещали платить дань победителям и выполнять другие повинности.

В мирное время когда конфедерация не воевала, проводились так называемые "цветочные войны". Это было нечто похожее на рыцарские турниры средневековья или современные военные маневры. В этих войнах состязались команды дружественных городов. И команда, побежденная в боевом состязании, приносилась в жертву богам. Причем, подобное совсем не вызывало у воинов протеста. Наоборот они считали для себя честью кончить жизнь на алтарях богов. И когда в книге у Гаггарда "Дочь Монтесумы" читаешь о том страхе что испытывали индейцы, которых приносили в жертву, то понятно, что автор описывает в них естественные ощущения европейца, но никак не коренного жителя конфедерации.

Цветочные войны могли продолжаться иногда по нескольку лет и это еще одно доказательство того, что война у ацтеков была великолепным, массовым и красочно-кровавым видом богослужения.

Вооружение и снаряжение воинов-ацтеков:

Ацтекский воин для ближнего боя пользовался копьем с обсидиановым наконечником (обсидиан – вулканическое стекло). Испанский конкистадор и историк Берналь Диас говорил как эти наконечники и вулканического стекла были опасны.

Также пользовались ацтеки луком и стрелами. Наконечники изготавливали из вулканического стекла.

Использовались дубинки, утолщенные концы которых были утыканы вулканическим стеклом.

Использовались деревянные мечи, изготовленные из крепкого дерева с кромкой из все того же вулканического стекла.

В бою ацтекский воин защищал себя деревянным щитом, что был обтянут кожей. И имел льняной панцирь, прикрывавший тело.

Большие военачальники надевали на голову деревянные шлемы.

Тактика боя:

Понятие тактики боя у них, если сравнивать это с искусством войны в Ассирии, не существовало. Ацтеки предпочитали осыпав друг друга стрелами, сходиться в рукопашных схватках один на один, воин – против воина. Понятие взаимодействие солдат в бою практически отсутствует.

Да и убивать противника они не желали. Высшей доблестью у ацтеков считалось захватить противника в плен. Ведь пленные и составляли ценнейшую военную добычу. Ибо они приносились в жертву богам, а это и бала одна из самых основных целей их войн.

И поэтому при встрече с испанцами они проигрывали им прежде всего тактически, несмотря на громадный численный перевес. Конечно, сказались и наличие у противника огнестрельного оружия, но не это было главным фактором победы.

Испанцы воевали не по правилам и не по строгому регламенту. Они делали все, чтобы достичь победы. А у ацтеков это было не принято. Переучиться же они не успели. Их государство было уничтожено и прекратило свое существование.



#34      dmiyur

dmiyur

    Старожил

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 34 211

Отправлено 03 Август 2013 - 18:56:49

Армия инков  http://www.telenir.n..._kultura/p6.php

 

 

Завоевания и интеграция

По всей территории Анд уже на протяжении более тысячи лет то и дело вспыхивали войны, вызванные территориальными и личными столкновениями между местными небольшими группами населения, и велись более высокоорганизованные военные кампании, очевидно связанные в первую очередь с религиозными культами, которые насильно устанавливались на захваченных территориях, как это было во времена экспансии Уари – Тиауанако в среднем горизонте.

В ранний период своего существования инки успешно осуществляли захваты отдельных территорий, а когда чанка стали угрожать Куско, объединили их в единое государство. Возможно, если бы не угроза этого нападения, имевшая историческое значение, инкской армии никогда бы не удалось превратиться в настолько многочисленную и боеспособную силу, какой она стала, руководимая сознанием цели – разгромить чанка и включить их земли в свою империю. Но вслед за тем, как в ряде успешных сражений на вражеской территории чанка были разгромлены, ничем не сдерживаемые инки, по-видимому, принялись расширять свои завоевания до бесконечности, пока, по их понятиям, «весь мир» не стал принадлежать им.

Таким образом, кампания, которая началась ради защиты родины, была превращена в триумфальный завоевательный поход, осуществленный благодаря армии, состоящей в основном из союзников. В ответ союзники получили место в новой структуре Куско, в империи, а также разделили с инками их возросший авторитет. Таким образом, выигрываемые одно за другим сражения и успехи армии инков должны были накрепко сплотить инков с их новыми союзниками и покоренными ранее народами, которые разделили с ними победы. Но вряд ли только для того, чтобы порадовать союзников, инки продолжали и далее расширять свою империю, пока она не достигла своих вершин при правлении Уайны Капака.

По исторически сложившейся традиции инки представляли себя носителями цивилизации, приносящими ее варварским народам, которые были включены в инкскую политическую систему ради их же блага. Несомненно, некоторые завоеванные области, присоединенные к империи, не обладали особыми экономическими преимуществами, способными привлечь инков. Хотя они распространяли культ своего «предка» – Солнца как основную государственную религию на территории всей империи, инков едва ли можно назвать «борцами за веру». На внедрение их религиозных представлений скорее можно смотреть как на обучение и ознакомление через обрядовость с инкскими обычаями и организацией. В частности, важно было знать взаимоотношения религиозных ритуалов и экономики, солнечного года и сельскохозяйственного года.

Политика инков состояла в том, чтобы постоянно поддерживать занятость населения, распределяя задачи таким образом, чтобы от выполнения их у подданных не оставалось времени на нарушение порядка. Военные походы часто главным образом для того и планировались, чтобы занять делом армию инков, удерживая амбициозных генералов от заговоров и внутренних раздоров. Другие походы затевались для того, чтобы остановить чужаков, нарушающих границы, или подавить попытку мятежа. Служба в армии не обязательно была неприятной повинностью; напротив, для многих простолюдинов она оказывалась единственной возможностью попутешествовать и шансом получить вознаграждение и повысить свой статус в гражданской жизни. Аристократы также «искали счастья», и часто их карьера начиналась с того, что они оказывались на виду, активно исполняя свой воинский долг.


_115.png

Рис. 26. Одежда и оружие воинов: «генерал» из Чинчасуйу со своим штандартом. Инкские солдаты сражаются с противником булавами и копьями

 

Организация армии

Армейская организация по своей пирамидальной иерархии была подобна организации гражданской и политической. Каждые десять воинов составляли мит, которым руководил местный уроженец – начальник, ответственный за дисциплину и обеспечение повседневного существования своего отряда. Его называли чунгакамайок (старший над десятью). Его обязанностью было следить, чтобы люди были обеспечены армейским обмундированием, оружием и провиантом; он вел их по чужой территории и готовил к боевым действиям. Каждые пять десятков объединялись под командованием пичка чунгакамайока (старшего над пятидесятые), который надзирал за деятельностью чунга-камайоков и инспектировал их. Порядок старшинства был следующий:

чунгакамайок — старший над 10;

пичка чунгакамайок — старший над 50;

пачака камайок — старший над 100;

гуранга камайок — старший над 1000;

апу — «капитан» (2500 воинов);

апуратин — помощник «капитана» (2500);

хатун апу — «генерал» (5000);

хатун апуратин — помощник военачальника (5000);

апускипай — главнокомандующий;

апускипрантин — помощник главнокомандующего.


Два самых низших места в иерархической лестнице обычно занимали местные камайоки, гражданские чиновники, которые принадлежали к числу налогоплательщиков, – они в любом случае должны были прослужить определенный срок на одной из государственных повинностей. Остальные должности, вероятно, большей частью заполняли профессионалы, которые могли не занимать гражданских постов до того, как пошли на армейскую службу, но практически наверняка получали какой-либо пост, когда покидали действующую армию. Многие такие офицеры могли также владеть земельными участками, подаренными им императором за военную службу, и при выходе в отставку селились на своей земле. «Генералы» и «капитаны», местные уроженцы, часто сохраняли свое звание и командовали соотечественниками под началом других «генералов» или главнокомандующего инкской крови. На должность главнокомандующего император и его Высший совет выбирали опытного военного. Если это было возможно, выбирался дядя или брат правящего Инки или иной близкий родственник.

Наиболее крепкие мужчины обучались владению оружием с детства, и в любой момент в возрасте от 25 до 50 лет их могли призвать на военную службу. Единственной постоянной армией была армия императора, состоявшая из личной охраны численностью в несколько тысяч воинов и «капитанов» из инкской аристократии. Когда набирали армию, каждая провинция обязана была прислать собственный контингент под командованием «генерала» из местных уроженцев. В зависимости от района, где велась война, они либо отправлялись в Куско, дабы получить инструкции, либо оставались на месте, готовые присоединиться к основной армии, когда она будет проходить через их территорию. Во время правления Инки Пачакути поначалу в кампании, возглавляемой неудачливым Капаком Юпанки, сражались 70 тысяч человек. Вскоре после благоприятного исхода этой кампании инки выставили 200 тысяч против колья и 250 тысяч для великого северного похода Топа Инки.

 

Подготовка завоевания

Процесс набора армии Уайны Капака для кампании в Кито подробно отражен в летописях. Проконсультировавшись с советом и прорицателями, проведя ритуал гадания кальпа, Сапа Инка обсудил предстоящую кампанию со своими «генералами» и знатными людьми Куско, многие из которых захотели к нему присоединиться. Затем он назначил аристократа Михи главнокомандующим Урин Куско, а своего брата Ауки Тома – главнокомандующим Ханан Куско. В то же время он приказал всему южному личному составу подтягиваться в Куско. Солдаты явились на службу, одетые в национальные костюмы своего региона и вооруженные традиционным для них оружием. Они расположились палаточным лагерем под надзором, за чертой города, на склонах холмов, куда им приносили еду и напитки. Здесь они также получили дополнительные армейские припасы и дорожный провиант и оставались там, ожидая, пока придет приказ о выступлении. Предусмотрительные инки не допускали скопления вблизи своей столицы слишком большой армии.

Одно за другим войска из провинций Кольясуйу, Антисуйу и Контисуйу отправлялись по императорской дороге в Кито, каждую ночь располагаясь на привал, чтобы отдохнуть и поесть, в тамбо (постоялых дворах) и около складов. Высокую дисциплину на марше поддерживали руманча (сигнальщики), которых легко можно было опознать по их знакам отличия. Солдатам, которые покидали строй, чтобы украсть еду, или досаждали местным жителям, угрожала смертная казнь. Каждое войско имело свой штандарт – небольшое квадратное знамя шириной примерно 20 сантиметров, плотно изукрашенное символами, которое несли на острие копья. Солдаты были одеты в свою обычную одежду или в доспех, состоящий из простеганной хлопковой туники, но не носили никаких плащей. Шлемы были сделаны из стеганого хлопка или из дерева либо представляли собой колпаки, сплетенные из тростника. Шлемы часто дополнялись украшением, проходящим через верх от уха до уха. Многие солдаты повязывали под коленями и вокруг щиколоток шерстяную бахрому, а также вешали на грудь и на спину круглые металлические диски. Эти диски были чем-то вроде боевой награды – степень награды различалась по типу металла: бронза, серебро или золото. Хоть и небольшие по размеру, эти диски могли при случае уберечь носителя от удара. Солдаты инков вешали на спины в качестве защитной брони круглые щиты, сделанные из твердых дощечек пальмы чонта и хлопка. Их руки прикрывали квадратные или круглые деревянные щитки, обтянутые оленьей шкурой или покрытые металлом, а поверх этого набрасывалась ткань с нарисованной или вытканной на ней эмблемой. Кроме того, они несли с собой длинную накидку или кусок ткани, которую при необходимости можно было использовать в виде щита, обернув вокруг руки, или даже обернуть ею тело в качестве защиты. «Капитаны» и «генералы» носили многоцветные наряды, и в битве их можно было распознать по шлемам, увенчанным перьями.

Воинские части инков покидали Куско последними, в громе празднеств, после торжественных церемоний и жертвоприношений перед Камнем войны на центральной площади Уакапата. Во время специальных ритуалов, проводимых, чтобы ослабить мощь вражеских богов, жрецы обходили вокруг огня, на котором приносили в жертву диких птиц. Они несли камни, на которых были выгравированы или нарисованы изображения змеи, жабы, пумы и ягуара, и произносили нараспев: «Пусть придет победа» и «Пусть боги наших врагов потеряют свою силу». Затем приносились в жертву ламы темной масти, предварительно подготовленные, – их перед этим заставляли голодать. Их сердца осматривали, чтобы увидеть, не была ли окружающая плоть деформирована и не повредил ли ей голод; это означало бы, что и сердца их противников стали точно такими же слабыми и вялыми. Участники постились весь день, а ночью пировали и танцевали танец таки с длинным канатом. Когда инки были наконец готовы покинуть Куско, с собой они брали идолов, олицетворяющих предков, – обычно это были камни, представляющие Манко и Уанакаури. Таким образом, повысив моральный дух воинов и получив благословение жрецов, армия выступала в путь с центральной площади, в данном случае избрав дорогу на Чинчасуйу.

Когда император отправлялся вместе с армией, он путешествовал в своем паланкине в окружении аукикона (его ближайшей родни, высшей аристократии Ханан Куско), в том числе некоторых своих сыновей. Другие воинские части состояли из манкопчуринкуско («основная ветвь» инков), какакуско («неузаконенная ветвь» инков) и айльюкуско («инки по привилегии»). Постепенно к армии инков, вставая в строй вслед за ними, присоединялись части из Чинчасуйу, когда армия маршем шла на север через их территорию.

Пользуясь стратегически расположенными местами ночлега и складами провианта, армии могли быстро и легко передвигаться по главным дорогам. Места для привалов повсюду на подчиненных территориях располагались приблизительно через каждые 20 километров. Завоевание новых провинций тщательно подготавливалось, для чего поблизости от них строились дороги и тамбо, причем завоеватели, прежде чем ввязываться в серьезные сражения, по возможности стремились продвинуться как можно далее в глубь вражеской территории. Когда это было невозможно, армии приходилось полагаться на припасы, которые несли люди и тысячи лам. При необходимости сооружали временные мосты из подручных материалов. Инки также заботились о строительстве крепостей или укрепленных поселений, чтобы было где размещать армию и припасы во время продолжительной осады.

Прежде чем начать военные действия, император отправлял послов и шпионов в те земли, которые он намеревался захватить или по территории которых хотел пройти. Армии не обязательно было вступать в бой, чтобы одержать победу, – некоторые сражения были выиграны посредством чистой дипломатии. При виде приближающейся огромной армии инков многие мелкие племена и небольшие государства осознавали, что сопротивляться бесполезно. Тогда они прислушивались к посланцам Сапа Инки, которые заверяли их, что им выгодно стать его подданными, принять культ Солнца и наслаждаться упорядоченной жизнью. Далее посланцы обещали им, что никакого ущерба не будет причинено тем, кто подчинится без сопротивления. Напротив, им будут дарованы некоторые привилегии и льготы; вожди не утратят своего положения и своей власти. Таким способом проведение крупных кампаний Топа Инки значительно ускорялось.

 

Война

Относительно крупные владения, а также некоторые небольшие, из тех, что сумели заключить союзы со своими соседями, сопротивлялись инкам. Преимущества армии инков заключались в ее численности, хорошо организованном снабжении и системе связи, что давало возможность существовать без маркитантов, а также в разнообразии вооружения.

Армия могла располагать множеством разных видов оружия как ближнего, так и дальнего боя, поскольку войска из разных провинций сражались своим традиционным оружием. К примеру, колья специализировались в применении болас — три камня, привязанные к шнурам или ремням, соединенным вместе, являлись великолепным метательным оружием, оно предназначалось для спутывания ног людей или животных. Антисуйу, лесные индейцы, мастерски пользовались луком и стрелами. Эквадорские и прибрежные племена метали копья и дротики. Праща, именуемая уарака, была распространена повсеместно, и солдаты носили ее, повязывая вокруг талии наподобие ремня. Кроме того, среди жителей Анд были популярны разнообразные дубинки. Солдаты пользовались как оружием своей родной местности, так и тем, которым их снабжали инки.

Инки сражались главным образом дубинками и копьями, наиболее популярной была звездчатая булава – дубинка с круглым каменным или металлическим навершием с шестью расходящимися остриями, насаженным на деревянную рукоять примерно 80 сантиметров длиной. Макана — дубинка в форме сабли – изготавливалась из твердой черной древесины пальмы чонта и была длиной около 1,2 метра и шириной 10 сантиметров, сужаясь к закругленной рукояти, оканчивающейся шарообразным набалдашником. Боевые топоры и алебарды представляли собой каменные и бронзовые лезвия, насаженные на древка различной длины. Были в ходу и простые копья: длинные шесты с заостренными и обугленными концами или металлическими наконечниками, хотя в более поздние времена они, вероятно, применялись чаще в обрядах, чем в настоящем сражении.

Важную роль в боевых действиях играла музыка: в бравурных песнях инков прославлялась их доблесть и звучали оскорбления в адрес противника. При этом играли на тамбуринах, вероятно обтянутых кожей, содранной с убитых врагов, и на костяных флейтах. Звуки труб, сделанных из раковин и глины, служили сигналами во время битвы. Музыка, бесчисленное множество воинов и блистательное многоцветье инкской армии должны были приводить неприятеля в священный трепет. Император в тех случаях, когда он сопровождал армию, оставался в паланкине со своим штандартом, окруженный личной охраной численностью более тысячи бойцов. Однако, как свидетельствует история, и здесь он не был в безопасности. В битве с каранки внезапная атака застала инков врасплох, так что они рассыпались. Затем, видя, что Уайна Капак упал с носилок, его гвардия разбежалась, думая, что он погиб. К счастью, другой отряд – янакона (личные слуги императора) – увидел его и спас. А вот Инка Уаскар в разгар сражения попал в засаду и был взят в плен. И проиграл империю Атауальпе!

Битву начинали с дальней дистанции воины с пращами. Затем в бой вступали лучники, пуская стрелы, и наконец обе стороны сходились врукопашную, и бойцы с дубинками и копьями доводили битву до победного конца. Большинство солдат пользовались в бою только одним видом наступательного оружия, прикрываясь щитами. Хотя инки обладали превосходящей численностью, в решающем сражении, как только армии сходились вплотную, это превосходство ослаблялось за счет падения дисциплины и потери управления. Каждый солдат сражался сам за себя, причем в пылу сражения все кричали и хвастались. «Они не дают своим глоткам никакой передышки, когда сражаются», – писал один хронист. Следствием этой неразберихи являлось то, что личная безопасность Инки оказывалась под угрозой. Тем не менее оперативное искусство играло важную роль, и инки часто только выгадывали от этого беспорядка, используя его, чтобы захватить вражеского вождя или предмет культа и таким образом деморализовать противную сторону. Другим излюбленным приемом было разделить войско на три отряда: первый должен был ввязаться в схватку с неприятелем, чтобы оценить его силы, а затем в бой бросались остальные два отряда, внезапно атакуя с флангов. Другим приемом в решающем сражении было поджечь траву и кустарник вокруг противника, прочно укрепившегося на рубеже.

В горах жители сопротивляющейся провинции обычно отступали, укрываясь в хорошо выбранных местах обороны – крепостях на вершинах гор, вокруг которых затем и сосредоточивалось сражение. Защитники горной крепости или прохода в ущелье скатывали большие валуны на приближающегося врага. Как обороняющиеся, так и наступающие применяли пращи, сплетенные из шерсти, травы ичу или сыромятной кожи, при помощи которых бросали камни размером с яйцо. Сиеса утверждает, что инки умели обрабатывать камни, превращая их в метательные снаряды, – они накаляли их, обливали пылающей смолой и целились в крытые соломой крыши неприятеля. Однако они обычно сдерживались и не сжигали вражеские селения без разбора, пока хватало терпения. Использовать яд для смазывания острия оружия у них тоже не было принято. Атакуя крепости, инки защищали себя от града камней, летящих из пращей противника, используя большие полотнища из плотного хлопка, каждое из которых прикрывало около 100 человек.

Поскольку горные крепости, эффективно используя особенности местности, строились на крутых склонах и были окружены рядом террас и стенами с выступающими секторами, инки обычно предпочитали отрезать неприятеля от снабжения и ждать. Перед такими методами были особенно уязвимы прибрежные государства. Кроме того, крепости можно было отрезать от источников водоснабжения, перегородив и отведя в сторону горные ручьи у самых их истоков. Были и другие способы справиться с вражескими укреплениями, при которых противника выманивали наружу. Известно, что инки воспользовались этим во время войны против каранки в Кито, применив свой излюбленный прием разделения армии на три части: первая часть притворилась, что теряет силы и отступает, и, когда противник покинул свою твердыню и начал преследование, вторая часть зашла с тыла и отрезала врагу пути отхода. Тем временем третья часть армии вошла в незащищенную крепость.

Обороняющиеся также применяли хитрость. Притворяясь, что не устояли перед осадой, они заманивали армию инков в свою крепость только затем, чтобы внезапно захлопнуть ловушку.

 

Победа

После сражения в руках инков оказывались ценные пленники и трофеи. Однако во время битвы они не стремились захватывать в плен всех подряд – это не было целью боя, как, к примеру, у ацтеков.

Когда убивали в битве опасного врага, из его головы могли сделать наградной кубок. Для этого в макушку черепа вделывали металлическую чашу. Кроме того, из кожи врагов изготавливались барабаны: кожу обдирали, набивали соломой и золой, а участки с живота использовали для верха барабана. Иногда инкские солдаты делали костяные флейты из берцовых костей врагов и ожерелья из их зубов. Однако, будучи уже побежденными, противники не подвергались плохому обращению, и после того, как инки отбирали пленных для триумфального возвращения в Куско, большинству из них позволялось вернуться к нормальной жизни у себя дома или где-либо в ином месте, только они уже становились подданными инков.

После крупной победы тщательно подготавливался триумфальный вход в Куско. Триумф мог продолжаться несколько дней. Воины должны были продемонстрировать свои трофеи, добычу и военнопленных, распевая победные песни и рассказывая о ходе сражения. По улицам проносили образцы награбленного в битве добра, долженствующие произвести наибольшее впечатление на жителей Куско. Несколько тысяч пленников – мужчин, женщин и детей, выбранных из наиболее типичных представителей покоренной провинции, – были выставлены напоказ. Пленных заставляли лежать распростертыми в храме Солнца, в то время как император символически наступал на их спины или шеи, восклицая: «Я ступаю по своим врагам!» За этими церемониями следовали жертвоприношения, исполнение танца таки и пиршество. Некоторых наиболее влиятельных или опасных вождей могли принести в жертву или казнить в подземной тюрьме, заполненной хищными зверями или змеями. Оставшихся пленников затем отправляли по домам или же, если они происходили из особенно ненадежной провинции, их посылали вместе с семьями на новые земли в качестве митимаев. Пленных незамужних женщин распределяли между «генералами» и «капитанами» армии или оставляли тем, кто захватил их в плен. Затем армия получала свое вознаграждение, и ее распускали.

Воинам дарили одежду, золото и серебряные пластины-подвески. Однако подарки в виде избранной женщины, отданной в жены, наследственного поста в администрации или участка земли были знаками особого расположения императора. Аристократы награждалась роскошными дарами, женами, продвижением по карьерной лестнице, или же им предоставляли особые привилегии, как, например, право путешествовать в паланкине или сидеть на табурете – роскошь, доступная только тем, у кого имелось специальное разрешение.

 

Управление завоеванными провинциями

После того как армия покоряла провинцию, туда посылали кипукамайоков и землеустроителей, чтобы те оценили ресурсы новой территории. Кипукамайоки производили перепись населения, так что каждый домовладелец был учтен и все его иждивенцы распределены по категориям в зависимости от их возрастной категории. Дж. Роув указывает, что у инков для определения размера налога существовало деление на двенадцать стандартных возрастных категорий и что, хотя точный возраст человека не указывался, его категория определялась по физическому состоянию. Землеустроители осматривали территории, подсчитывали площадь пахотных земель, определяли их урожайность и искали залежи металлов (медь, олово, золото и серебро), которые можно было разрабатывать. Для отчета перед правительством делались раскрашенные глиняные макеты, на которых с поразительной точностью были показаны поселения и их географическое окружение. Далее эти макеты и кипу с результатами переписи, вместе с докладом «генерала», покорившего провинцию, передавались в Куско, где все это представлялось императору. Император и его советники изучали информацию касательно каждой провинции, после чего могли быть приняты решения о перегруппировке населения и увеличении площади пахотных земель.

Для управления новой провинцией император назначал наместника, подчиненного только ему самому и апукуне той четверти, в которую входила провинция. Управляющий, токрикок апу, поселялся в местной столице, откуда и правил провинцией от имени императора. Выбирали его из инков императорской крови, в том числе это мог быть «генерал», участвовавший в завоевании провинции. Токрикок апу наделялся особыми привилегиями, такими как право путешествовать в паланкине, пользоваться домашней утварью из золота и серебра и вообще должен был жить достаточно роскошно, чтобы производить впечатление на туземное население.

Местные кураки и вожди сохраняли свое положение в новой администрации до тех пор, пока выполняли требования императора о внедрении законов и обычаев инков. Для гарантии своей покорности кураки должны были посылать своих сыновей в качестве заложников в Куско, где те получали образование, которое позже давало им возможность занимать имперские административные посты. Наиболее важные идолы и изображения божеств, принадлежащие коренному населению провинций, переправлялись в Куско, в качестве дополнительной страховки против мятежа. Особенно эффективно это действовало на территории Анд, поскольку здесь силе идолов придавалось огромное значение, и люди верили, что если идолы попадут в чужие руки, то смогут использовать эту силу против их первоначальных владельцев. Чтобы смягчить действие этого закона, инки разрешали местным жрецам и посланцам сопровождать идолов и служить им в том месте, где они содержались.

Инки обычно всячески старались завоевать поддержку своих новых подданных и их вождей, которых они стремились задобрить дарами из золота и серебра или наделяли особыми привилегиями, что должно было оказать им честь и повысить их престиж в глазах их сторонников. Затем коренных жителей провинции уведомляли о племенных эмблемах, которые они были обязаны носить, и о стиле их головных повязок или головных уборов. Их также обучали языку кечуа и религии Солнца, которую им было приказано исповедовать в первую очередь, в знак почтения перед божественными предками инков. Им было разрешено сохранять верность культу своим исконных богов и идолов, при условии, что внимание, которое им уделяли, не создавало препятствий верховенству культа Солнца. Инки в свою очередь иногда приносили дары в местные святилища и прислушивались к наиболее известным из их оракулов. Знаменитый на побережье оракул доинкского периода Пачакамака благоразумно «согласился» разделить свой престиж с храмом Солнца, построенным рядом с ним; он в свою очередь стал один из наиболее почитаемых храмов в империи, и к его оракулу обращался сам Сапа Инка, принимая важные решения.

 

Митимаи

В соответствии с инкской системой расселения митимаев (колонистов), наиболее ненадежные группы населения перемещались на другие территории, где оказывались в окружении более давних и более лояльных подданных. Такие перемещения тщательно продумывались. Инки прилагали немало усилий, подыскивая области с похожим климатом и экономическими условиями и расположенные на той же высоте над уровнем моря.

В период правления инков существовали три типа митимаев. Самый старый, традиционный в Андах тип, возник по причинам экономическим: отдельные группы местных жителей посылались их кураками в другую провинцию, расположенную в отличающейся географической зоне, чтобы они обеспечивали родину более разнообразной продовольственной продукцией. Эти группы не были митимаями в строгом смысле, поскольку их учитывали при переписи как принадлежащих к той провинции, откуда они родом, и они по-прежнему были подчинены кураке той местности. Вторым типом были говорящие на кечуа «инки по привилегии», особо привилегированные митимаи, которых направляли жить в столицы покоренных провинций и провинциальные селения инков. Рассчитывалось, что они будут поддерживать режим инков, подавая местным жителям хороший пример и знакомя их с языком и обычаями инков. Третий тип митимаев был как раз тот, о котором упомянуто выше, – это были ненадежные или мятежные слои населения, переселяемые из соображений безопасности в малонаселенные провинции или в среду лояльных подданных.

 

Землеустройство

Сначала для доступа в новую провинцию строились дороги; затем они обрастали тамбо и складами, где хранились припасы для правительственных чиновников, общественной рабочей силы, путешествующих митимаев и всех тех, кто в результате военных действий оказался в нужде. Вдоль дороги приблизительно через каждые 2–3 километра размечались небольшие станции для скороходов, именуемых часки (см. рис. 27). Они образовывали эффективную систему коммуникаций, пронизывающую насквозь всю империю, так что, если где-то в провинции вспыхивало восстание или возникало любое волнение, новости быстро доходили до императора. При необходимости сюда же посылались землеустроители, специализировавшиеся на строительстве каналов и проведении ирригационных работ, чтобы увеличить площадь земли, возделываемой под посевы. Иногда на склонах долин сооружались также террасы.


_129.png

Рис. 27. Гонец-часки, дующий в раковину, встречается с дорожным служителем


После этого император и его советники выбирали подходящий участок для постройки новой столицы провинции. Обычно подбирался обширный плоский участок с хорошим обзором, который располагался как можно ближе к старой столице или другому городу. Так как многие племена до прихода инков жили в маленьких селениях, выстроенных без всякого плана, или в фортах, расположенных в высоких недоступных местах, то правительство инков стремилось подыскать для их переселения более удобные места, поближе к дорогам. Население горных местностей перемещалось в долины; во многих случаях специально для них возводились, при их же участии, небольшие города или деревни ниже по склонам, прямо над возделываемыми земельными участками и рядом с источниками водоснабжения. Для помощи при строительстве городов и других строительных работах в провинции посылались трудовые силы – мита: они представляли собой настоящую армию, которую правительство направляло туда, где имелась в них необходимость.

В некоторых областях империи интеграция достигалась легко, в других труднее. Например, высокоорганизованные прибрежные государства, такие как Чиму, встраивались в административную систему инков без особых проблем, тем более что сами инки уже позаимствовали многое из их более прогрессивных организационных принципов. Однако в восточных провинциях наблюдалась прямо противоположная картина. Из-за географических барьеров и из-за того, что образ жизни лесных племен чрезвычайно отличался от инкского, попытки присоединить эти области к империи имели лишь частичный успех. Во многих случаях те племена, которые не желали стать вассалами, покидали свои селения.

Одним из весьма похвальных качеств инков было то, что везде, где они сталкивались с идеями и практическими методами, которые, по их мнению, представляли определенную ценность, они с готовностью использовали их сами или позволяли им существовать. Когда было захвачено государство Чиму, его организация произвела на инков такое впечатление, что правителя и некоторых самых искусных ремесленников перевели на жительство в Куско, чтобы инки могли у них учиться.



#35      dmiyur

dmiyur

    Старожил

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 34 211

Отправлено 06 Август 2013 - 19:02:19

http://oficery.ru/security/4113

 

Силы самообороны Японии: пробуждение самураев

После окончания Второй мировой войны мировое сообщество в лице стран-победителей запретило Японии иметь собственные вооруженные силы и принимать участие в военных конфликтах. Вместо традиционной армии были созданы так называемые силы самообороны. Но на исходе ХХ столетия «страна восходящего Солнца» вновь встала на путь милитаризации, увеличивая численность существующих отрядов самообороны, и придав им статус военной, а не гражданской организации. Эксперты прогнозируют, что уже в середине нынешнего века Япония будет обладать полноценной и одной из сильнейших в регионе армий. Для России, которая по причине нерешенного территориального вопроса до сих пор де юре находится с дальневосточным соседом в состоянии войны, это не самый приятный сценарий развития событий.

Силы самообороны Японии ведут свою историю 1945 г., когда после подписания Потсдамской декларации японская императорская армия была разоружена и демобилизирована. 30 ноября того же года были распущены военное и военно-морское министерства со всеми подчиненными им органами. Японские военнослужащие были лишены права на пенсию. В 1947 г. после принятия новой конституции, Япония добровольно отказалась от своего права на ведение войн, что законодательно было закреплено 9-й статьей основного закона.
Однако не все политики трактовали это положение конституции упрощенно и догматично. Еще в январе 1950 г. главнокомандующий американскими оккупационными войсками генерал Д. Макартур в обращении к японскому народу заявил, что Япония имеет «право на самооборону». Через несколько месяцев, 8 июля 1950 г. в соответствии с приказом главнокомандующего оккупационными войсками началось формирование полицейского резервного корпуса общей численностью 75 тыс. человек.
В августе 1952 г. японское правительство преобразовало полицейский резервный корпус в корпус национальной безопасности и увеличило его численность до 110 тыс. человек. А уже в сентябре 1953 г. на базе этого формирования были созданы Силы самообороны — это название сохраняется за японскими вооруженными силами по настоящее время.
Окончательно структура Сил самообороны Японии была сформирована к 1976 г. и с тех пор не претерпела значительных изменений.

Верховным главнокомандующим является премьер-министр, при котором существует консультативный орган — Совет национальной безопасности. Непосредственное управление войсками и флотом осуществляют министерство обороны и Объединенный штаб, а также командующие и штабы видов вооруженных сил. Основным управляющим органом в этой системе является минобороны во главе с гражданским лицом.
Верховному главнокомандующему вооруженными силами Японии предоставлено право в случае резкого обострения военно-политической обстановки объявлять чрезвычайное положение в стране, приводить вооруженные силы в высшие степени боевой готовности, отдавать распоряжения о начале боевых действий. Законом «О силах самообороны» оговорено, что премьер-министр обязан представить отданные им распоряжения на утверждение в парламент.
Совет национальной безопасности – консультативный орган при премьер-министре. Он предназначен для выработки рекомендаций по основным направлениям военной политики, строительству вооруженных сил, развитию оборонной промышленности, а также японо-американского сотрудничества в военной области. В состав совета входят: премьер-министр (председатель), министры иностранных дел, обороны, по административно-координационным вопросам, финансов, государственный министр по вопросам финансово-экономической политики, генеральный секретарь кабинета министров, председатель комиссии по делам общественной безопасности.
Министерство обороны (закон о его создании вступил в силу 9 января 2007 г.) несет ответственность за строительство вооруженных сил, их боевую готовность, организацию управления войсками, материально-техническое обеспечение Сил самообороны, военно-научные исследования, а также за выполнение обязательств, вытекающих из Договора о взаимном сотрудничестве и обеспечении безопасности с США.
Министр обороны назначается премьер-министром из числа депутатов парламента и является членом правительства. Ему предоставлено право с санкции премьер-министра приводить вооруженные силы в повышенные степени боевой готовности и отдавать распоряжения по их боевому применению. Руководство вооруженными силами он осуществляет через центральный аппарат министерства обороны и объединенный штаб. У него имеются четыре заместителя (первый, постоянный и два парламентских), а также группа советников. В организационную структуру управления входят секретариат и четыре департамента – военной политики, оперативный, кадров и обучения, технического обеспечения.
Штат центрального аппарата министерства обороны составляет около 870 человек, которые являются государственными гражданскими служащими. Для решения специальных задач к министерству прикомандировывают военнослужащих.
Объединенный штаб   основной орган оперативного управления вооруженными силами Японии. В сфере его деятельности   текущее и перспективное планирование строительства и применения вооруженных сил, руководство их повседневной деятельностью, тыловое обеспечение, организация и проведение крупных национальных учений, а также совместных с вооруженными силами США мероприятий оперативной и боевой подготовки. В состав Объединенного штаба входят четыре управления: административное, оперативное, планирования, систем управления и связи. Штатная численность – около 550 человек, включая гражданских специалистов. Руководство деятельностью Объединенного штаба возложено на начальника, чья должность является высшей военной должностью в Японии, а также на его заместителя и трех советников: по юридическим вопросам, общественным связям и тыловому обеспечению.
На сегодняшний день численность Сил самообороны Японии составляет 240,4 тыс. человек. Принцип комплектования – на добровольной основе через сеть специально созданных в структуре министерства обороны вербовочных пунктов. Резерв Сил самообороны Японии составляет почти 42 тыс. человек, которые делятся на 1-ю очередь (для восполнения потерь сухопутных войск) – 6,2 тыс. человек, и 2-ю очередь – 35,6 тыс. человек. В целом мобилизационные ресурсы страны насчитывают более 29 млн человек, из которых 25,2 млн. годны к военной службе.
Руководство Японии регулярно проводит комплекс плановых мероприятий по совершенствованию резервных компонентов национальных вооруженных сил. До настоящего времени резерв пополнялся только путем набора бывших военнослужащих, уволенных по истечении контрактов. Однако сейчас военное ведомство Страны восходящего солнца внедряет новую систему комплектования, предусматривающую возможность отбора в резерв граждан, не имеющих опыта военной службы. Набранные по контракту резервисты будут официально зачисляться в состав резерва с выплатой соответствующего денежного довольствия (до 40 долларов США ежемесячно и до 80 долларов США ежесуточно в период прохождения военных сборов. При этом за ними сохраняется заработная плата на основном месте работы). Подготовка резервистов будет осуществляться в ходе сборов, проводимых на базе регулярных воинских частей вблизи места жительства.
Параллельно планируется увеличить численность экстренного резерва, предназначенного для срочного доукомплектования боевых соединений и частей сухопутных войск. В его состав набираются по контракту только бывшие военнослужащие сил самообороны. Создание экстренного резерва началось в 1997 г., и к 2010 г. его численность планируется довести до 15 тыс. человек.

Сухопутные войска Японии численностью около 148,3 тыс. человек включают все основные рода войск. Их основу составляют мотопехотные (пехотные) и танковые воинские части и подразделения. В качестве аэромобильного компонента сухопутных войск Сил самообороны Японии задействуются воздушно-десантные и аэромобильные подразделения, которые организационно сведены в воздушно-десантную и аэромобильную бригады соответственно.
Основные органы управления   командование Сухопутных войск, его главный штаб и центральное командование сил быстрого реагирования, которое было сформировано в 2007 г. в интересах повышения возможностей вооруженных сил по экстренному реагированию на угрозы национальной и международной безопасности.
Все воинские формирования Сухопутных войск организационно сведены в объединения, соединения, части и подразделения. Высшим оперативным объединением Сухопутных войск Японии является армия. Всего в составе СВ Японии насчитывается пять общевойсковых армий (Северная армия, Северо-Восточная армия, Восточная армия, Центральная армия, Западная армия), одновременно выполняющих функции региональных командований каждая на своем направлении. Установленная зона ответственности и оперативное предназначение армии определяет и ее боевой состав. Каждая армия в своей организационной структуре имеет штаб, одну-две пехотные (мотопехотные) дивизии, до двух общевойсковых бригад, артиллерийскую бригаду (группу полевой артиллерии), бригаду (отдельную группу) ЗУР, батальон армейской авиации, инженерную бригаду, полк связи, батальон военной полиции, комендантскую роту, артиллерийско-технический и автотранспортный батальоны, соединения и части тылового обеспечения, учебное соединение (воинскую часть).
Основное тактическое соединение Сухопутных войск   пехотная дивизия. В организационную структуру дивизии входят: пять-шесть полков (три-четыре пехотных, артиллерийский, тылового обеспечения); танковый батальон (полк); два батальона (инженерный, связи); зенитный ракетно-артиллерийский дивизион; пять рот (штабная, противотанковая, разведывательная, армейской авиации, химической защиты). В настоящее время в Сухопутных войсках Японии имеются пехотные дивизии пяти типов («А», «В», «С», «D», «Е»), различающиеся составом входящих в них частей и подразделений, а также количеством вооружения и военной техники.
Наиболее боеспособная и многочисленная группировка Сухопутных войск сил самообороны Японии сосредоточена на острове Хоккайдо (Северная армия) и северной части острова Хонсю (Северо-Восточная армия) — всего 40% от общего потенциала национальных ВС.
На вооружении Сухопутных войск Японии находятся тактические ракеты (около 100 пусковых установок ПУ Тип-88 для охраны побережья), основные боевые танки Тип-74 (почти 600 единиц) и Тип-90 (около 300 единиц), около 100 боевых разведывательных машин, более 70 боевых машин пехоты, почти 800 бронетранспортеров. Данное вооружение и боевая техника составляет основу боевой мощи общевойсковых соединений и воинских частей.

В составе Военно-воздушных сил Японии имеются соединения и части тактической истребительной авиации, истребительной авиации ПВО, военно-транспортной, транспортно-заправочной и специальной (разведывательной, поисково-спасательной, ДРЛО и управления, РЭБ) авиации, зенитных ракетных и радиотехнических войск, части и учреждения тылового обеспечения. Всего в боевом составе данного вида вооруженных сил насчитывается 14 авиационных крыльев и семь авиационных групп. На их вооружении находится около 280 боевых самолетов, численность личного состав ВВС составляет около 46 тыс. человек.
В настоящее время организационная структура ВВС Японии включает штаб ВВС, пять командований (боевое авиационное, боевого обеспечения, учебное, испытательное, материально-технического обеспечения), части и учреждения центрального подчинения. Командующий ВВС одновременно является и начальником штаба этого вида вооруженных сил.
Основным оперативным объединением ВВС Японии является боевое авиационное командование (БАК), которое предназначено для решения боевых задач возложенных на ВВС. В состав БАК входят штаб, три авиационных направления (Северное, Центральное, Западное), Юго-Западное смешанное авиационное крыло, две отдельные авиационные группы (разведывательная, ДРЛО и управления), центр управления ПВО, группа обслуживания АСУ ПВО, штабная авиаэскадрилья, авиаэскадрилья переучивания личного состава, информационный центр и учебно-тренировочный зенитный ракетный дивизион. Численность БАК составляет около 26 тыс. человек, в том числе около тысячи человек гражданского персонала.
Основное оперативное соединение ВВС   авиационное направление, предназначенное для решения задач в пределах установленной зоны ответственности. Структура авиационного направления включает одно-два истребительных авиакрыла, несколько отдельных зенитных ракетных дивизиона ЗРК «Патриот», крыло обнаружения и управления, авиационную группу поддержки авианаправления и инженерно-строительный отряд.
Тактическим соединением японских ВВС является Юго-Западное смешанное авиационное крыло, которое предназначено для решения задач, аналогичных решаемым авиационными направлениями.
Основная тактическая часть ВВС   истребительное авиационное крыло. Типовая структура авиакрыла, численностью 1200-1600 человек, включает в себя три группы: истребительную авиационную (состоит из двух эскадрилий по 22-24 боевых самолета), инженерно-авиационного и аэродромно-технического обеспечения, зенитную ракетную артиллерийскую батарею ПВО авиабазы (ЗРК Тип-81, ПЗРК «Стингер» или Тип-91, 20-мм ЗУ «Вулкан»). В мирное время авиакрыло базируется, как правило, на одном аэродроме.
На вооружении авиационных соединений и частей ВВС Японии находятся боевые самолеты (тактические истребители и истребители ПВО) американского и японского производства. Это истребители ПВО F-4ЕJ «Фантом» и F-15J, тактический истребитель F-4ЕJ-Kai, учебно-боевой истребитель F-15DJ.

Численность Военно-морских сил Японии составляет около 44,5 тыс. человек. Их организационная структура: штаб, флот, пять военно-морских районов (Йокосука, Куре, Сасебо, Майдзуру, Оминато), учебная эскадра, три командования (учебное авиационное, материально-технического обеспечения, связи), части и учреждения центрального подчинения. Резерв ВМС представлен управлением безопасности на море, а также торговым флотом. Штатная численность личного состава управления безопасности на море доходит до 12,3 тыс. человек, в том числе около 1,6 тыс. человек относятся к центральному аппарату, включая учебные заведения, 6,1 тыс. человек составляют экипажи кораблей и самолетов. В корабельном составе управления насчитывается около 120 патрульных кораблей, 230 патрульных катеров, а также более 170 вспомогательных судов и катеров, а в его авиационных подразделениях   свыше 70 самолетов и вертолетов.
Флот – это основное оперативное объединение. Организационно он состоит из штаба, семи командований (эскортных, подводных сил, авиации, минно-тральных сил, разведки, опытовое, океанографическое), а также отдельных частей.
Основу боевой мощи ВМС Японии составляют командования эскортных сил, подводных сил и авиации. В составе эскортных сил   четыре флотилии эскадренных миноносцев (по две эскадры в каждой), эскадра транспортов и танкеров, а также учебное командование эскортных сил.
Командование подводных сил ВМС Японии организационно включает две флотилии подводных лодок, пять отдельных эскадр и учебное командование подводных сил.
В составе авиационного командования ВМС Японии насчитывается 34 авиационных эскадрилий, которые организационно сведены в семь авиационных крыльев. На вооружении авиации ВМС состоят самолеты и вертолеты базовой патрульной и противолодочной авиации, радиоэлектронной разведки, транспортной и поисково-спасательной службы, многоцелевые вертолеты.
Корабельный состав японских ВМС представлен всеми основными классами боевых кораблей, вспомогательных судов, катеров и включает: 18 дизельных подводных лодок типа «Оясио» и «Харусио» (11 и 7 соответственно), четыре эсминца-вертолетоносца, 41 эсминец управляемого ракетного оружия, девять фрегатов управляемого ракетного оружия, девять ракетных катеров, три десантных вертолетных кораблей-доков, четыре малых десантных корабля, до 30 минно-тральных кораблей.

Нынешнее руководство Японии принимает меры по совершенствованию военной организации государства и укреплению ее структурных элементов. Проводимые мероприятия направлены на оптимизацию высших военно-политических органов государства, систем управления и разведки вооруженных сил, повышение их возможностей по экстренному реагированию на возникающие угрозы.
Параллельно осуществляется корректировка доктринальных положений и внесение изменений в Конституцию страны и национальное оборонное законодательство с целью снятия ограничений, которые препятствуют использованию военных средств для достижения политических целей. В целом министерство обороны Японии продолжает реализацию плана строительства национальных вооруженных сил, рассчитанного на период до 2010 г. В прошлом финансовом году правительство страны выделило на эти цели 777 млрд иен (42,2 млрд долларов США).
Основные усилия японского командования в сфере военного строительства в ближайшей перспективе сосредоточены, главным образом, на реформировании организационно-штатной структуры центрального аппарата министерства обороны, оптимизации системы базирования ВВС, оснащении соединений и частей новыми и модернизированными образцами вооружением и военной техникой, повышении эффективности оперативной и боевой подготовки.
Планируется, что вопросами реорганизации национальных ВС в министерстве обороны будет заниматься специального назначенный для этого заместитель министра с соответствующими полномочиями. Также предполагается учредить в структуре военного ведомства комитет по выработке оборонной политики в сфере использования космического пространства и мирового океана, комитет по контрразведывательной деятельности, сформировать подразделение по обеспечению безопасности информации.
Основное направление строительства Сухопутных войск   замена имеющегося вооружения и военной техники современными образцами. Для этого в войска будут продолжаться поставки основных боевых танков Тип-90, модернизированные бронетранспортеры и боевые машины пехоты, усовершенствованные артиллерийские, ракетные и противотанковые комплексы, а также модернизированные вертолеты армейской авиации, оснащенные современными системами бортового вооружения и радиоэлектронного оборудования.
В ВВС продолжатся поставки новых самолетов F-2 американо-японской разработки, созданных на базе истребителя F-16. Техника данного типа предназначена для решения задач по завоеванию превосходства в воздухе, а также для поражения наземных и морских целей. Вооружение самолета помимо встроенной 20-милимметровой пушки М61А1 может включать размещаемые на 13 точках внешней подвески управляемые ракеты класса «воздух-воздух» малой и средней дальностей, противокорабельные ракеты, НАР, авиационные кассеты и бомбы различного калибра. Кроме того, в качестве перспективного направления развития и повышения боевых возможностей ВВС рассматривается принятие на вооружение нового истребителя под условным наименованием F-Х, которым предполагается заменить морально устаревшие машины F-4EJ. Основными критериями отбора являются тактико-технические характеристики, отвечающие требованиям к самолетам пятого поколения, приемлемые закупочная цена и расходы на содержание и эксплуатацию, возможность лицензионного производства и перспективы последующей модернизации. Поставка первой партии новых истребителей запланирована на начало 2010 г.
В рамках развития национальной системы ПРО в период до 2012 г. планируется провести модернизацию вооружения и управления зенитных ракетных частей. Планами модернизации предусматривается оснащение всех имеющихся зенитных ракетных дивизионов модификацией ЗРК «Патриот» ПАК-3 (в настоящее время ЗРК данного типа имеются только в 12 зенитных ракетных батареях из 28 имеющихся в составе ВВС).
В качестве средств обнаружения пусков баллистических ракет предполагается использовать стационарные РЛС J/FPS-3 и J/FPS-5. Последние предназначены для обнаружения и сопровождения воздушных и космических целей, а также выдачи целеуказаний средствам перехвата. Всего планируется строительство четырех таких станций, которые будут введены в эксплуатацию до 2011 г.
Основу системы боевого управления системы ПРО Японии составят модернизированные АСУ ПВО «Бейдж» и тактическая система обмена данными TDS (Tactical Data Exchange System). Модернизированная система «Бейдж» обеспечивает обработку данных, поступающих от наземных РЛС контроля воздушно-космического пространства, самолетов ДРЛО и управления, эскадренных миноносцев с многофункциональной системой управления оружием «Иджис», радиолокационных средств ЗРК «Патриот», а также выдачу целеуказаний средствам перехвата морского и наземного базирования Сил самообороны.
Токио объясняет необходимость пересмотра военно-доктринальных положений значительными изменениями в глобальной военно-политической обстановке и нарастанием угроз национальной безопасности. В ходе строительства вооруженных сил Японии активно решается задача создания современных многофункциональных войск, способных эффективно реагировать на разноплановые угрозы, в том числе противодействовать всем видам терроризма, как на своей территории, так и за рубежом. При этом основное внимание уделяется качественному повышению боевых возможностей вооруженных сил при некотором снижении общей численности личного состава, вооружения и военной техники. В качестве приоритетных задач определены: создание системы национальной противоракетной обороны, формирование сил быстрого реагирования, совершенствование систем управления и разведки, повышение огневой мощи и мобильности войск, обновление и модернизация вооружения.
***
Анализируя нынешнее состояние Сил самообороны Японии, некоторые эксперты делают вывод: эпоха, когда Страна восходящего солнца мирилась со своим демилитаризированным положением, уходит в прошлое. В потомках самураев начинает просыпаться воинственный дух предков.
Кроме того, необходимо учитывать еще один факт. Япония – единственная страна в мире, пережившая ядерную бомбежку. И только у японцев есть уверенное психологическое чувство того, что, это даже атомный апокалипсис можно пережить. Иными словами, в отличие от всех остальных держав, которые трясутся от одного упоминания о ядерной войне, для Японии это вовсе не является сдерживающим фактором для развязывания военных действий. Именно поэтому однозначно ответить на вопрос, как долго отточенный, готовый к бою японский меч будет оставаться в ножнах, сегодня не берется никто.


Павел КОЛЕСОВ



#36      dmiyur

dmiyur

    Старожил

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 34 211

Отправлено 06 Август 2013 - 19:25:43

http://commi.narod.r...t/1998/1205.htm

 

ВООРУЖЕННЫЕ СИЛЫ ЯПОНИИ

Подполковник В.БРАЖКИН

 

Организация, состав и функции вооруженных сил Японии определены Законом о <силах самообороны> от 1954 года. Верховным главнокомандующим является премьер-министр. Ему предоставлено право в случаях обострения военно-политической обстановки объявлять чрезвычайное положение в стране, приводить вооруженные силы в повышенную степень боевой готовности, отдавать распоряжения о начале боевых действий. Однако после этого согласно закону премьер-министр обязан представить отданные им распоряжения на утверждение парламента. Общее руководство вооруженными силами он осуществляет через начальника управления национальной обороны (УНО), отвечающего за строительство вооруженных сил, их боевую готовность, а также за выполнение обязательств, вытекающих из японо-американского <договора безопасности>. Начальник УНО является гражданским лицом и назначается из числа депутатов парламента. Таким образом, вооруженные силы страны насчитывают более 241,2 тыс. человек, проходящих службу по контрактам. Дополнительно в Японии существует система поддержания постоянного резерва, то есть прохождения службы по особому контракту, который предусматривает переподготовку лиц, ранее служивших в вооруженных силах. Численность постоянного резерва 47 900 человек (сухопутные войска -46 000, ВВС - 800, ВМС - 1100 человек). В качестве резерва ВМС могут использоваться силы департамента морской охраны, в мирное время подчиненные министерству транспорта и занимающиеся дозорной службой в проливных зонах и территориальных водах для обеспечения судоходства, помощи судам, терпящим бедствие, и борьбы с преступностью на море. Эти силы насчитывают около 12 тыс. человек. При премьер-министре функционирует совет национальной безопасности - консультативный орган для выработки рекомендаций по основным направлениям военного строительства, использования вооруженных сил и японо-американского сотрудничества в военной области. Начальник УНО осуществляет руководство через управление национальной обороны, объединенный комитет начальников штабов (ОКНШ) и штабы видов вооруженных сил. ОКНШ оказывает помощь начальнику Управления национальной обороны в непосредственном руководстве войсками и состоит из командующих видами вооруженных сил. В основу японского военного строительства положены принципы оборонной достаточности и опоры на США в рамках японо-американской <системы безопасности>. В первую очередь это относится к существующим в стране конституционным, так называемым <добровольным>, ограничениям. В соответствии с ними в Японии не осуществляется производство таких наступательных видов оружия, как межконтинентальные баллистические ракеты, бомбардировщики, авианосцы, атомные ракетные подводные лодки, ядерные и химические боеприпасы. Большинство образцов В и ВТ, поставляемых в вооруженные силы Японии имеют высокие тактико-технические характеристики. При их создании учитываются специфические требования, обусловленные необходимостью ведения совместных боевых действий с вооруженными силами США. В частности, устанавливаются единые стандарты на стрелковое оружие, боеприпасы, ГСМ, достигается электромагнитная и частотная совместимость радиолокационных средств и средств боевого управления и связи. Япония закупает также высококачественные В и ВТ у Соединенных Штатов. По мнению западных специалистов, это позволяет сократить сроки оперативного развертывания войск США на территории страны и эффективно вести совместные боевые действия. В последние годы в военном строительстве Японии более четко просматриваются очертания концепции <самостоятельной обороны>, которая определяет необходимость наращивания национальной военной мощи до уровня, соответствующего ее экономическому потенциалу. Исходя из принципа минимальной достаточности для решения стоящих перед вооруженными силами задач, в новой <Программе национальной обороны> (1995) установлены контрольные показатели численного и боевого состава, вооружений, на которые предусматривается ориентироваться в ходе строительства <сил самообороны>. Так, в сухопутных войсках штатная численность личного состава до 160 тыс. человек, количество танков до 900, орудий полевой артиллерии до 900. Четыре пехотные дивизии из 12 предполагается реорганизовать в бригады. В ВВС и ВМС существенных изменений боевого состава не предусматривается. Планируется иметь в ВВС до 400 боевых самолетов, а в ВМС - 50 эскадренных миноносцев и фрегатов, 16 подводных лодок, 170 боевых самолетов и вертолетов.

1205a.jpg

Сухопутные войска (151,8 тыс. человек) играют ключевую роль в решении задач, возлагаемых на <силы самообороны>, и являются самым крупным видом вооруженных сил. В их состав входят пехота, бронетанковые войска, ракетные части, артиллерия, зенитные ракетные войска, воздушно-десантные войска, армейская авиация, инженерные войска, войска связи, учреждения, части и подразделения тылового обеспечения и военная полиция. Бронетанковые войска и пехота являются главной ударной силой сухопутных войск, так как сочетают большую ударную и огневую мощь, подвижность и хорошую защищенность не только от обычных средств вооруженной борьбы, но и от оружия массового поражения. В обороне они предназначены для удержания занимаемых районов, рубежей и позиций, отражения ударов противника и нанесения урона его наступающим войскам, в наступлении - для прорыва обороны противника, уничтожения его противостоящих группировок, захвата важных районов, рубежей, объектов и удержания их, форсирования водных преград и преследования отходящего противника. Ракетные части и артиллерия сухопутных войск Японии являются основным средством огневого поражения противника. Ракетные части в отдельный род войск не выделены, так как по возлагаемым на них задачам они в большей степени соответствуют артиллерийским частям, в состав которых входят организационно. Артиллерия предназначена для уничтожения и подавления тактических средств ядерного и химического нападения, артиллерии, танков, живой силы и огневых средств, пусковых установок, вертолетов на площадках, средств ПВО, радиоэлектронных средств противника, разрушения его фортификационных сооружений, а также дистанционного минирования местности и проделывания проходов в минных заграждениях. Она включает части и подразделения реактивной, пушечной, гаубичной, противотанковой артиллерии и минометов. Зенитные ракетные войска предназначаются для поражения воздушного противника. Они включают две бригады и четыре группы ЗРК <Хок>, а также подразделения зенитной артиллерии в составе общевойсковых дивизий и выполняют задачи прикрытия своих войск, пунктов управления, тыловых и других объектов от ударов противника с воздуха, борьбы с его средствами воздушной разведки и воздушными десантами. В настоящее время в зенитных ракетных войсках остаются на вооружении устаревшие буксируемые зенитные артиллерийские системы и ПЗРК, которые не могут обеспечить надежную и устойчивую защиту сухопутных войск от современных средств воздушного нападения. Воздушно-десантные войска представлены воздушно-десантной бригадой и предназначены для захвата и удержания важных объектов в тылу противника, воспрещения подхода его резервов из глубины, оказания помощи окруженным войскам, проведения разведывательно-диверсионных действий в тылу противника. Армейская авиация имеет в своем составе вертолетную бригаду и пять батальонов армейской авиации и служит для огневой поддержки войск путем уничтожения наземных, главным образом подвижных бронированных объектов противника, постановки минных заграждений с воздуха, ведения тактической воздушной разведки и выполнения задач по переброске войск и грузов. С учетом американского опыта развития армейской авиации японское военное командование в качестве основного ее компонента определило вертолеты. В состав сухопутных войск входят штаб, пять армий (Северная, Северо-Восточная, Восточная, Центральная, Западная), соединения, части и подразделения центрального подчинения. Армия является оперативным объединением сухопутных войск и имеет свою зону ответственности. Каждая из них в организационном отношении самостоятельна и состоит из двух - четырех дивизий, частей и подразделений боевого и тылового обеспечения. Штабы армий дислоцированы в городах Саппоро, Сендай, Токио, Итами, Кумамото соответственно. Наиболее боеспособной, крупной по численности личного состава, количеству В и ВТ, ударной и огневой мощи является Северная армия (о. Хоккайдо). На вооружении ее частей и подразделений находится 90 проц. береговых противокорабельных комплексов <88>, 56 проц. танков (из них 70 проц. <90>, рис.1). 35 проц. орудий полевой артиллерии, 90 проц. РСЗО, 24 проц. минометов, 23 проц. противотанковых средств, 35 проц. зенитных средств, имеющихся в составе сухопутных войск. Северная армия включает три пехотные дивизии (2, 5 и 11), артиллерийскую бригаду, бригаду ЗРК <Хок>, инженерную бригаду, а также танковую дивизию, обладающую высокой маневренностью, ударной силой, броневой защитой и предназначенную для ведения боевых действий на решающих направлениях как в составе армии, так и самостоятельно. Основным тактическим общевойсковым соединением сухопутных войск Японии является пехотная дивизия. В настоящее время в них насчитывается пять видов пехотных дивизий: А (2 и 11 пд), В (1, 3, 4, 6 и 8 пд), С (5 пд), D (9 пд), Е (10, 12 и 13 пд), отличающихся количеством частей и их вооружением. Первый включает мотопехотный полк и три моторизованных полка; второй - четыре моторизованных; третий - мотопехотный и два моторизованных; четвертый -три моторизованных; пятый - три моторизованных. Всего на вооружении сухопутных войск состоят около 970 танков <61>, <74> и 140 танков <90>, 900 БТР, 90 БРМ, 50 БМП, 70 ПУ ПКР, 490 орудий буксируемой и 310 самоходной артиллерии, 100 РСЗО (<75> и MLRS), более 1400 минометов, 680 ПУ ПТУР, 460 вертолетов армейской авиации (из них 90 боевых), 20 самолетов армейской авиации, более 400 ПЗРК, до 200 ПУ ЗУР <Хок>, 200 орудий ЗА и ЗСУ. Наращивание ударной мощи сухопутных войск планируется осуществить за счет обновления танкового парка, основу которого будут составлять боевые танки <74> и <90>. Необходимость дальнейшего развития бронетанковой техники обусловливается тем, что, по мнению японских военных специалистов, бронетанковые и механизированные войска способны создать мощную мобильную противодесантную оборону, а также вести активные наступательные действия. Кроме того, перевод значительной части вооружения пехоты, артиллерии и других войск на самоходные шасси обеспечит высокую степень однородности соединений (по защите и подвижности) и позволит поддерживать более тесное взаимодействие между различными родами войск. Перспективным направлением развития сухопутных войск Японии является повышение их огневой мощи за счет оснащения более эффективным и надежным вооружением. Продолжается поставка в сухопутные войска 155-мм самоходных и буксируемых гаубиц, РСЗО MLRS, боеприпасов повышенной мощи, более широко используются комплексы управления огнем. Одновременно возрастает доля противотанковых средств и подразделений армейской авиации. Повышение возможностей войсковой ПВО по борьбе с воздушным противником планируется достичь за счет поставок новых ЗРК средней дальности и ближнего действия.

1205b.jpg

Военно-воздушные силы (45,6 тыс. человек) состоят из частей и подразделений тактической истребительной авиации, истребительной авиации ПВО, разведывательной, военно-транспортной, специальной (поисково-спасательной, ДРЛО, РЭБ) авиации, а также зенитных ракетных, радиотехнических войск и войск тылового обеспечения и имеют на вооружении самолеты, вертолеты, зенитные ракетные комплексы и зенитные артиллерийские установки. Организационно ВВС разделены на пять командований: боевое авиационное, боевого обеспечения, учебное, материально-технического обеспечения, испытательное. Боевое авиационное командование (штаб в г. Футю) -оперативное объединение японских ВВС, включает три авиационных направления (Северное, Центральное, Западное), которые решают боевые задачи в зонах ответственности и являются оперативными соединениями ВВС. В их состав входят зенитные ракетные дивизионы, вооруженные ЗРК и зенитными артиллерийскими установками, и авиакрылья - тактические авиационные части ВВС, насчитывающие 1400 - 1700 человек и 22 - 24 боевых самолета. Всего в ВВС 14 авиакрыльев по две эскадрильи в каждом. На вооружении ВВС состоят тактические истребители F-1 (69 единиц), F-15 J (рис. 2) и F-15DJ (всего 189), F-4EJ (90), самолеты-разведчики RF-4E (25), самолеты РЭБ (5), учебно-боевые Т-2 (40), а также около 400 самолетов и вертолетов вспомогательного назначения (учебные, поиска и спасения, транспортные, ДРЛО). Зенитные средства представлены ПУ ЗУР дальнего действия <Пэтриот> (130 единиц), ближнего действия типа <81> (72), ПЗРК <Стингер> (400), ЗУ <Вулкан> (175). Противовоздушная оборона Японии построена по зонально-объектовому принципу и осуществляется силами истребительной авиации ПВО и зенитными ракетными частями ВВС, зенитными и зенитно-ракетными формированиями сухопутных войск, зенитными средствами ВМС. Руководство противовоздушной обороной возложено на оперативные центры управления секторов ПВО (всего четыре сектора), в интересах которых радиолокационный контроль воздушного пространства осуществляют стационарные и мобильные радиолокационные посты авиационных направлений (АН). Сеть этих постов равномерно покрывает территорию Японии и создает сплошное радиолокационное поле на средних и больших высотах. Для контроля воздушного пространства на малых высотах в составе ВВС развернута система ДРЛО, располагающая тринадцатью самолетами ДРЛО Е-2С <Хокай> (базируется на Северном АН). Перечисленные средства объединены с АСУ силами и средствами ПВО <Бэйдж>, которая в свою очередь сопряжена с системами управления сухопутных войск и ВМС.

1205d.jpg

Военно-морские силы (43,8 тыс. человек) являются одними из самых мощных в Азиатс-ко-Тихоокеанском регионе. На них возлагаются следующие основные задачи: борьба с силами флота противника и нарушение его океанских и морских коммуникаций; блокада проливных зон Охотского, Японского и Восточно-Китайского морей; проведение морских десантных операций и оказание поддержки сухопутным войскам; защита морских коммуникаций и оборона своих ВМБ, портов и побережья. ВМС Японии во взаимодействии с военно-морскими силами США фактически осуществляют контроль над зоной, ограниченной радиусом 1000 миль от Японских о-вов. ВМС страны организационно включают штаб, флот, авиацию ВМС, пять военно-морских районов, а также соединения, части и учреждения центрального подчинения. Руководство военно-морскими силами осуществляется командующим (он же начальник штаба) через штаб ВМС (г. Токио). Флот (штаб также в г. Йокосука) состоит из командований эскортных и подводных сил, двух флотилий тральщиков, отдельного дивизиона танкодесантных кораблей и учебно-опытового командования. В корабельном составе флота насчитывается более 250 боевых кораблей и вспомогательных судов и катеров, в том числе 17 дизельных подводных лодок (ПЛ, рис. 3), 40 эскадренных миноносцев (ЭМ, рис. 4), 17 фрегатов, восемь десантных кораблей, 30 тральщиков, три ракетных катера, три патрульных катера, пять десантных катеров, 114 вспомогательных судов и катеров. Подводные силы представлены двумя флотилиями ПЛ по три дивизиона в каждой (базирование флотилий - 1-я в ВМБ Куре, 2-я - Йокосука). В дивизион обычно входят две-три подводные лодки. Эскортные силы (штаб в ВМБ Йокосука) состоят из четырех флотилий эскадренных миноносцев (1-я и 4-я в - Йокосука, 2-я - Сасебо, 3-я - Майдзуру). В дивизион обычно входят два-три эсминца. Минно-тральные силы подчинены непосредственно командующему флотом и включают две флотилии тральщиков (1-я - в ВМБ Куре, 2-я - Йокосука). Отдельный дивизион танкодесантных кораблей (приписан к ВМБ Йокосука) также подчинен непосредственно командующему флотом. Военно-морские районы (BMP) предназначены для решения задач охраны и обороны ВМБ, портов и водного района. Всего в ВМС Японии насчитывается пять BMP (Куре, Сасебо, Оминато, Йокосука, Майдзуру). В каждом из них имеются два дивизиона эскортных кораблей (по 2-4 единицы). Кроме того, комендантам военно-морских районов Йокосука и Майдзуру подчинены отдельные дивизионы тральщиков, BMP Куре - отдельные дивизионы катерных тральщиков и дивизион сторожевых катеров, BMP Оминато - отдельный дивизион ракетных катеров. Военно-морские районы Куре, Сасебо, Оминато имеют отдельные эскадрильи противолодочных вертолетов. Военно-морская база (ВМБ) предназначена для поддержания благоприятного оперативного режима в назначенной операционной зоне, обеспечения развертывания, возвращения сил флота в пункты базирования (ПБ) и восстановления их боеспособности, а также для защиты судоходства и базирования сил флота. Главная военно-морская база-Йокосука, военно-морские базы - Куре, Сасебо, Майдзуру, Оминато, пункты базирования - Осака, Симоносеки, Йоити, Хакодате и Наха. Более 80 проц. корабельного состава сосредоточено в военно-морских базах и ПБ южного и восточного побережий Японского архипелага.

1205c.jpg

Подводные лодки представлены тремя типами дизельных ПЛ. Современными являются ПЛ типа <Харусио> (поступают на вооружение флота с 1987 года), имеющие на вооружении противокорабельные ракеты (ПКР) <Гарпун>. Большинство эсминцев оснащены противолодочными вертолетами, вооружены противоко-рабельными ракетными комплексами с ракетами <Гарпун>, закупаемыми в США. На всех ЭМ установлены противолодочные ракетные комплексы (ПЛРК) <Асрок> различных модификаций и ЗРК среднего радиуса действия <Стандарт> или <Си Спарроу> (производятся в Японии по американской лицензии). Современными являются ЭМ УРО типа <Конго> (три единицы), вооруженные ПКР <Гарпун>, ПЛРК <Асрок>, ЗРК <Стандарт> и противолодочным вертолетом. Из фрегатов современными считаются, тип <Абукума> (стандартное водоизмещение 2050 т, оснащены ПКР <Гарпун> и ПЛРК <Асрок>). С 1990 года построено шесть таких фрегатов. Десантные корабли представлены ДВКД <Осуми> (десантовместимость 330 человек пехоты и десять танков), ТДК типов <Миура> (три единицы, десантовместимость 200 человек пехоты и десять танков), <Ацуми> (две единицы, 130 человек и пять танков), малыми десантными кораблями типов <Юра> (две единицы) и <Юсотэи> (две единицы, десантовместимость обоих типов по 70 человек пехоты). Таким образом, десантные средства в состоянии перебросить до одной бригады сухопутных войск. Авиация ВМС (12 тыс. человек, более 200 боевых самолетов и вертолетов) управляется авиационным командованием флота (штаб в г. Ацуги) и включает семь авиакрыльев, состоящих из 30 эскадрилий (базовых патрульных и разведывательных самолетов - десять, противолодочных вертолетов - семь, вертолетов-тральщиков - одна, поисково-спасательных -три, спасательных вертолетов - три, учебных - четыре, транспортная - одна, испытательная - одна), отдельные авиаэскадрильи противолодочных вертолетов BMP (Куре, Сасебо, Оминато), другие части и подразделения. Парк авиации ВМС насчитывает 100 самолетов базовой патрульной авиации <Орион> Р-ЗС, шесть спасательных гидросамолетов US-1A, ПО палубных вертолетов противолодочных и траления, а также учебные самолеты и вертолеты и самолеты специального назначения. Таким образом, вооруженные силы страны насчитывают более 241,2 тыс. человек, проходящих службу по контрактам. Дополнительно в Японии существует система поддержания постоянного резерва, то есть прохождения службы по особому контракту, который предусматривает переподготовку лиц, ранее служивших в вооруженных силах. Численность постоянного резерва 47 900 человек (сухопутные войска -46 000, ВВС - 800, ВМС - 1100 человек). В качестве резерва ВМС могут использоваться силы департамента морской охраны, в мирное время подчиненные министерству транспорта и занимающиеся дозорной службой в проливных зонах и территориальных водах для обеспечения судоходства, помощи судам, терпящим бедствие, и борьбы с преступностью на море. Эти силы насчитывают около 12 тыс. человек.



#37      dmiyur

dmiyur

    Старожил

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 34 211

Отправлено 10 Август 2013 - 19:36:07

http://www.adfontes....lzi/strelzi.htm О РУССКОМ СТРЕЛЕЦКОМ ВОЙСКЕ XVII ВЕКА

 

 

Публикация по изданию: Летин С. О русском стрелецком войске XVII века//Журнал "Империя истории". 2002, № 2(2), cc. 12-18

 

rus-forma-17v-1.jpg Об истории стрелецкого войска в Русском государстве XVI — XVII вв. написано немало. Мы же хотим подробнее ознакомить любителей русской старины лишь с одним аспектом этой истории одеждой и вооружением стрельцов.

В сочинении итальянца Ф.Тьеполо, составленном по рассказам очевидцев, русская пехота середины XVI в. описывается следующим образом: «Пехота носит такие же кафтаны (как и конница — С. Л.), и немногие имеют шлемы. Прежде все они обыкновенно были вооружены луками, но теперь по большей части владеют аркебузом. Они же не носят ни копий, ни другого оружия, кроме меча и кинжала».

Одежда стрельцов с самого их возникновения была, очевидно, более единообразной. Так, например, уже в 1547 г. новгородским пищальникам предписывалось иметь для похода «однорядки или сермяги крашены». В 1571 г. стрельцы приказа Д. Уварова в Полоцке носили однорядки и кафтаны черного цвета. Некий «мундирный регламент», по всей вероятности, получили и учрежденные в 1550 г. Иваном Грозным «выборные стрельцы», давшие начало Стремянному приказу (полку). По свидетельству наблюдавшего их в 1583 г. англичанина Дж. Горсея, эти стрельцы носили одежду из бархата, шелка и стамеда красного, желтого и голубого цветов, то есть в комплект их обмундирования входили предметы разных цветов: красный кафтан с желтым подбоем и голубые шапки, кушаки или зипуны. Похоже, что первоначально единственным основным цветом кафтанов русских стрельцов был красный. Во всяком случае, в источниках рубежа ХVI-ХVII вв. упоминается только этот цвет. В 1599 г. еще один англичанин — У. Парри описывает царскую гвардию в красных кафтанах. В сочинении немца Г. Г. Паерле описываются виденные им в 1606 г. «пешие московские стрельцы... в красных суконных кафтанах, с белой на груди перевязью» и «2000 конных стрельцов, одетых также точно, как пешие». В том же 1606 г. П. Патерсон, описывая въезд в Москву Марины Мнишек, упоминает стоявшую позади царских драбантов (телохранителей) московскую пехоту «в красной китайчатой одежде».

По мере увеличения числа стрелецких приказов, увеличивалось и количество основных цветов их «служилого платья». П. Петрей, описывая выступление московского войска из лагеря в эпоху Смуты, упоминает в его составе «5000 стрельцов в зеленой одежде, с длинными пищалями» и «несколько тысяч стрельцов, одетых в красное платье (в оригинале - Rochen — кафтаны — С. Л.), с белою горностаевою опушкой».

Разорение страны в период Смуты не могло не сказаться на качестве военной одежды, — упоминания о «цветном платье» до 1620-х гг. исчезают со страниц документов. Если письменные источники второй половины XVI и первой половины XVII столетия относительно бедны известиями о стрелецком «служилом платье», то, начиная с 1650 г., таковые появляются в изобилии, как в русских документах, так и в записках иностранцев.

В реляции о выступлении русского войска в поход против Польши в мае 1654 г. описываются стрельцы приказа А. С. Матвеева «с мушкетами и в хорошей суконной обмундировке». Другая реляция описывает «шесть приказов царских стрельцов, в каждом приказе по 600 человек; все в кармазине, пурпуре и прекрасных кафтанах», а также «1200 царских стрельцов в прекрасной разноцветной одежде с золотыми принадлежностями». Архидиакон Павел Алеппский из свиты патриарха Антиохийского, наблюдавший 10 февраля 1655 г. возвращение царя Алексея Михайловича из польского похода, описывает пешие сотни, перед каждой из которых следовало большое знамя в сопровождении двух барабанщиков и сотник с секирой в руке. Архидиакон отмечает: «Если знамя было белое, то все ратники, за ним следовавшие, были в белом; если синее, то и ратники за ним в синем, и точно также, если оно было красное, зеленое, розовое и всяких других цветов».

Пленный поляк Михаил Обухович сообщает, что в числе прочих воинских частей на встрече имперских послов в мае 1661 г. присутствовал «пеший (стрелецкий - С. Л.) полк в пурпуровой одежде с десятью знаменами из белой китайки с черною. За ними другой стрелецкий полк, в голубой одежде с десятью знаменами, головою которого был Матвей Спиридонов. Третий полк, в зеленой и разноцветной одежде, под начальством немца с восемью голубыми знаменами. Четвертый пеший, с немецкими офицерами, желтыми знаменами, в красной одежде». Сам посол барон А. фон Мейерберг упоминает приставленный к нему «почетный караул из 50 стрельцов, в алое сукно одетых».

rus-forma-17v-4.jpg В 1667 г. на встрече польского посольства очевидец наблюдал четыре роты или сотни московских стрельцов, «всякая со своим особенным военным знаком. Первая рота была в голубой одежде, вторая в белой, третья в красной, а четвертая в зеленой». Другая реляция об этом же событии сообщает: «Каждый полк был хорошо обмундирован в особый цвет, в желтой новой обуви».

В сентябре 1675 г., сопровождая царский выезд в Троице-Сергиев монастырь, «шел полк стремянных стрелцов на конех в багрецовых кафтанах,... круг кореты и лошадей Царского Величества шли стрелцы по улице в зеленых кафтанах с батошками сребром витыми чернь отгоняя,... а по сторонам шла пехота вдоль по улице в белом платье с бердыши».

По сообщению голландца Б. Койэта, в 1676 г. русские стрелецкие полки имели зеленые, желтые, серые, белые, синие, красные, фиолетовые и пестрые кафтаны. 21 сентября 1680 г. в составе царского кортежа при походе в Троице-Сергиев монастырь находились 400 конных стрельцов Стремянного полка «в алых кафтанах с эолотными и серебряными нашивками».

В 1683 г. Э. Кемпфер достаточно подробно описал одежду виденных им русских стрельцов: «Кафтаны их были довольно нарядны, у одного полка из светлозеленого, а у другого из темно-зеленого сукна, застегнутые, по русскому обычаю, на груди золотыми шнурками длиною в одну четверть (18 см. - С. Л.)».

Имеющиеся источники, подавляющее большинство которых составляют свидетельства иностранцев, в описании цветов стрелецких мундиров далеко не полны и порою кажутся несколько противоречивыми. Это не удивительно, так как, пожалуй, вряд ли кому удавалось видеть все полки московских стрельцов одновременно, — не менее половины их, как правило, находилось на службе в полевой армии или в окраинных гарнизонах.Из всех иностранных источников наиболее полную информацию содержит акварель из альбома шведского офицера Э. Пальмквиста, выполненная им с натуры в 1674 г. Она изображает расцветку «служилого платья» и сотенных знамен четырнадцати из двадцати шести существовавших в то время московских стрелецких полков.При этом бросается в глаза особенность, отмеченная двадцатью годами ранее Павлом Алеппским, - соответствие цветов форменной одежды цветам ротных или сотенных знамен. В начале XX в. русский архивист С. А. Белокуров опубликовал документ о цветах кафтанов двадцати четырех московских стрелецких приказов. Судя по приведенным в нем именам и чинам стрелецких голов, документ может быть датирован 1670—1671 гг. Среди рукописей бывшего Румянцевского музея в фондах Российской государственной библиотеки хранится «Сборник или записная книга военного человека», относящаяся к первой четверти XVIII в. (Ф. 256, № 336). Помимо прочего в ней имеется аккуратно составленная неизвестыи автором таблица, содержания сведения о расположении слобод двадцати шести московских стрелецких приказов, их боевых кличах — «ясаках», численности и цветах кафтанов. Таблица «Записной книги» появилась позднее белокуровского документа — в конце 1670-х гг., так как в ней упомянуты 2 приказа сформирование в это время. Опираясь на все вышеприведенные материалы, можмо утверждать, что сложившаяся в середине XVII столетия схема цветовых различий «служилого платья» русских стрельцов до конца века оставалась неизмененной, — по мере сформирования новых приказов в нее добавлялись лишь новые цвета. По крайней мере, данные о них, приводимые в иностранных источниках, вполне соответствуют списку Белокурова и таблице из «Записной книги».

Еще одной характерной особенностью обмундирования русских стрелецких полков было то, что большинство из них носили жёлтые сапоги. Из четырнадцати, изображенных Э. Пальмквистом в 1674 г. стрелецких полков, лишь два показаны в сапогах иного цвета. Упоминания о желтой обуви русских стрельцов присутствуют и в других источниках.

Цветное «служилое платье» еще со второй половины XVI столетия имели и стрельцы городовых приказов. Голландец Н.Витсен в 1664—1665 гг. упоминает два полка новгородских стрельцов в красных и синих кафтанах. В мае 1669 г. шестистам стрельцам жилого Киевского приказа «моеора» Е. Чертовского были выданы на постройку кафтанов цветные «анбургские» сукна красные, зеленые, светло-зеленые, тёмно-зеленые, вишневые, лазоревые «на сто человек по цвету» и по куску лазоревого киндяка (хлопчатобумажной материи), предназначенного, очевидно, на подбой. В 1682 г. в Киеве среди прочих воинских припасов находилось «405 кафтанов стрелецких онбургского (гамбургского — С. Л.) сукна зеленого и лазоревого».

«Служилое платье», в готовом виде или материей, в XVII столетии русские стрельцы должны были получать ежегодно, а «городовые» — каждые 3—4 года. Мейерберг (1661 г.) свидетельствует, что русским стрельцам царь ежегодно «дает одноцветного по полкам сукна, из которого они сами шьют себе кафтаны, прикупая на свой счет приклад; однако ж отставные должны сдавать это платье новобранцам, или их наследники после их смерти казначею, для употребления других, поступивших на место умерших». «Цветное» или «лутчее платье» служило парадной формой одежды, то есть одевалось в «государские или праздничные дни», в остальное же время солдаты или стрельцы ходили в «платье простом», изготовленном из некрашеного сукна. Иногда стрельцам приходилось шить «цветное служилое платье» и за собственный счет. В 1682 г. одной из причин стрелецкого бунта, по словам его участников, было то, что полковники заставляли их строить на собственные деньги «кафтаны цветные с золотными нашивками, и шапки бархотные, и сапоги жолтыя». Построенное на свои средства «служилое платье», очевидно, хранилось дома. В описях имущества стрельцов Стремянного полка 1699 г. упоминаются «кафтаны красные суконные», причем, как правило, в двух экземплярах.

Об одежде стрелецких офицеров сведения довольно многочисленны. В 1571 г. литовские люди на Полоцком рубеже напали на стрелецкого сотника Б. Назимова «да с него сняли саадак да саблю да пансыр, да однорятку, да ферези, да кафтан». В Дворцовых разрядах под 16 апреля 1651 г. упоминаются головы и полуголовы стрелецкие «в ферезех и в чюгах золотных и в бархатных, в саблях оправных с чеканы и с топоры оправными ж». Польская реляция о царском походе 1654 г. описывает стольника и полковника А. С. Матвеева «в блестящей Московской броне, покрытой длинною парчевою одеждою». На приеме шведского посла 23 февраля 1662 г. в сенях Грановитой палаты «стояли полковники и головы стрелецкие, в ферезеях в золотных и в бархатных». В том же виде предстают они и на встрече английского посла в 1664 г. Роскошную одежду стрелецких командиров отмечает в этом же году в своем дневнике Н. Витсен. В письмах австрийского и польского послов о царском выезде на богомолье в сентябре 1675 г. достаточно подробно описана одежда стрелецких офицеров. Полковник Ф. И. Янов по кличке «Степан» ехал перед своим приказом в одежде, украшенной жемчугом, верхом на аргамаке, «у которого узда по истине вся серебряная с чепьми золотными, а повод шелковой с золотом перетыкан, седло красного бархату травчатого, а чапрак весь волоченого золота был». Самого царя сопровождал Стремянный полк под командованием стольника и полковника Юрия Петровича Лутохина, который «ехал на Турском коне в бархатной ферезеи», и полуголовы (или подполковника) Семена Грибоедова «в бархатной ферезее на рысях (на рысьем меху — С. Л.) на лошади изрядной». В «Дворцовых Разрядах» 1670-х гг. стрелецкие головы и полуголовы описываются «в ферезеях и в кафтанах Турских в бархатных и в объяринных цветных».

Судя по вышеизложенному, специфически «офицерским» типом верхней одежды была ферязь (от тюркского «ферадже», или от латинского «torensis» — нарядное платье). Указ 1681 г. прямо называет ферязь «служилым платьем», то есть чем-то вроде мундира, в отличие от однорядки и охабня.

Созданный в 1670-х гг. «живописный лист» «Чертеж изображения в лицах отпуск стрельцов в судах водяным путем на Разина» дает представление и о цветах офицерского «служилого платья». Командир сборного отряда московских стрельцов голова Лопатин и его офицеры изображены в ферязях и зипунах, цвета которых так или иначе соответствуют цветам одежды рядовых.

В XVII в. музыканты (барабанщики и сиповщики (флейщики) стрелецких полков не имели никаких особенных отличий в цвете и покрое одежды от прочих чинов. Во всяком случав, ни изобразительные, ни документальные источники о таковых не сообщают.

Типовой комплект пехотного вооружения, сложившийся в «непременных» войсках Московского государства во 2-й половине XVI в. практически не менялся до самого конца XVII в. Дж. Флетчер в 1588 г. сообщает, что московские стрельцы «не носят никакого оружия, кроме самопала в руке, бердыша на спине и меча сбоку». К этому можно добавить свидетельство Г. Г. Паерле о том, что виденные им в 1606 г. стрельцы «имели длинные ружья с красными ложами» и белые перевязи с зарядцами на груди. О том, сколь мало изменилось стрелецкое вооружение, можно судить, сравнив описание Флетчера со свидетельством, оставленным столетие спустя, в 1683 г., его земляком Э. Кемпфером. Виденное им вооружение стрельцов «состояло из ружья, коим отдавали они честь; бердыша, имеющего вид полулуния, воткнутого перед каждым в землю, и сабли, с боку привешенной».

Стрелецкие ружья или самопалы имели кованый граненый ствол длиной 800—1200 мм и калибром 12—20 мм, крепившийся в березовой или кленовой ложе с прямым (так называемым «многопрофильным») или расширяющимся к концу (так называемым «мушкетным») прикладом. Для воспламенения заряда служил фитильный замок - «жагры» отечественного или иностранного производства. С начала XVII столетия на пехотных ружьях все чаще стал применяться ударнокремневой замок русского или карельского типа. До середины XVII в. стрельцы воооухались ружьями преимуществественно русской работы.

С начала 1630-х гг. огнестрельное оружие стави закупать в большом количестве заграницей. В 1631—1640 гг. было куплено 5 014 мушкетов, 3 648 из которых были с фитильными замками, остальные с кремневыми. В 1647 — 1652 гг. из Оружейного и Ствольного приказов в армию поступило 10 172 мушкета с фитильными и 21 922 — с кремневыми замками. Эти цифры наглядно доказывают, что на пехотном оружии кремневый замок постепенно вытеснял из употребления замок фитильный.

Стрельцы плохо принимали «немецкие» мушкеты и заменять ими свое привычное оружие не спешили. Вообще, в пристрастиях к определенным типам огнестрельного оружия в XVII столетии русские были достаточно консервативны. Если мушкеты иностранного или отечественного производства, в конце концов, заменили в стрелецком вооружении старозаветные самопалы, то еще очень долго, практически до самого конца XVII в. стрельцы предпочитали мушкеты «с жагры» оружию с кремневыми замками, считая последние менее надежными.

В тех случаях, когда московские стрельцы, что особенно касается Стремянного полка, выступали в конном строю, они вооружались карабинами. Не нужно думать, что они имели вооружение кавалерийского образца. Польский резидент М. Свидерской, наблюдавший царский выезд 1675 г., отметил, что стрельцам к карабинам не хватает седельных пистолетов, и оттого они не кажутся настоящей кавалерией. Карабины относились к так называемому «нарядному» оружию, которое для особо торжественных случаев выдавалось из Оружейной палаты, а по окончании церемонии возвращалось обратно. С 1670-х до конца 1690-х гг. такое оружие было обязательной принадлежностью парадной формы одежды Стремянного полка и выборных стрельцов прочих русских полков.

В середине XVII в. боеприпасы стрельцам отпускались из расчета 1 фунт пороху, 2 фунта свинца и 4 фунта фитиля в месяц на человека. Для ношения и хранения этих и других ружейных припасов служил так называемый банделир. Он представлял собой одевавшуюся через левое плечо кожаную перевязь шириной 6—8 см с кожаной сумкой, в которой хранился запас пуль, сала, пыжей и принадлежностей для чистки оружия. К перевязи на шнурах привешивались «зарядцы» — оклеенные кожей точеные из дерева трубки с крышечками для хранения пороха.

Число зарядцев было различным. В «Учении и хитрости ратного строя» говорится об одиннадцати зарядцах, в одном из которых должен был храниться порох для подсыпки на полку. На банделире русской работы из арсенала Троице-Сергиевой лавры — 8 зарядцев. Обычное же количество их равнялось 12, благодаря чему банделир на европейском солдатском жаргоне XVII в. назывался «двенадцать апостолов». В дополнение к банделиру полагалась пороховница-натруска, в которой хранился порох, насыпаемый на полку. Каждому стрельцу для несения боевой службы выдавались кусок фитиля в сажень (216 см) или три длиною, который просто привязывался к сумке или банделиру. Горящий конец фитиля вставлялся в металлическую трубку с зажимом и вентиляционными отверстиями — «ночник», служивший для маскировки фитильного огонька вечерней и ночной порой и предохранения его от сырости в ненастье. Запасной порох и пули носили каптенармусы в специальных сумах и «каптенармусных бочках». Несколько таких бочек «в красных говяжих кожах» еще в конце 1710-х гг. хранились с прошлых времен среди воинских припасов Архангелогородского гарнизона.

Едва ли не самым замечательным предметом русского пехотного оружия был бердыш — топор на длинной рукояти с широким лезвием в виде полумесяца. Изготовление бердышей, по крайней мере в XVII в., производилось по определенным стандартам. В 1656 г. особым указом было предписано «топорки и бердыши» делать по единому образцу на древках длиной 2 аршина (142 см) с железными «копейцами» внизу, «чтоб можно было в землю воткнуть». Бердыш удачно сочетал в себе качества холодного оружия, весьма эффективного в рукопашном бою, и подсошка — упора для стрельбы из тяжелого ружья или мушкета. Воткнутый в землю, бердыш не мешал при подготовке выстрела, а в походе носился за спиной на прикрепленном к древку погонном ремне.

В царствование Алексея Михайловича и позднее делались неоднократные попытки унифицировать холодное оружие в пехотных и драгунских полках с целью приведения его в соответствие с европейской боевой практикой. Одним из первых известных распоряжений на этот счет был указ, посланный царем в 1660 г. в действующую армию боярину и воеводе Василию Борисовичу Шереметеву. По этому указу стрельцам, солдатам и драгунам надлежало иметь шпаги, а вместо бердышей короткие пики «с копейцы на обоих концах». Бердышами вместо шпаг и пик вооружались 200 человек в каждом стрелецком приказе и 300 человек в каждом драгунском или солдатском полку. Кроме того часть людей «по рассмотрению» следовало вооружить длинными пиками.

Для стрельцов портупейным холодным оружием еще с XVI в. служила сабля, но с конца 1640-х гг. стали использоваться и шпаги. В большинстве своем они закупались заграницей. Только с 1640 по 1647 г. было закуплено 12 578 шпаг с ножнами. Починка поломанного оружия и изготовление портупей производились уже русскими мастерами. Только в марте 1649 г. в Оружейном приказе было заготовлено 6 000 «поясов шпажных». «Дворцовые Разряды» впервые упоминают шпаги у русских стрельцов 16 апреля 1651 г. Судя по источникам, «пик» увлечения шпагами для стрельцов приходился на 1650—1660-е гг., после чего они вновь были заменены саблями. Определенного типа пехотной сабли не существовало. Пальмквист в 1674 г. изображает у стрельцов сабли с полузамкнутыми гардами польского типа.

Некоторые виды древкового холодного оружия служили в качестве строевого рангового отличия. В стрелецких полках ранговым оружием сотников или капитанов служили протазаны. Головы и полуголовы использовали в этом качестве чеканы и топоры.

Основным музыкальным инструментом в стрелецких полках был барабан, вошедший в употребление в начале XVII столетия. Он состоял из деревянного кадла, или «лукошка», и двух обручей для натягивания кож. Барабанные «лукошки» покрывались росписью или позолотой. На изображениях того времени роспись барабанов представлена в виде вытянутых равнобедренных треугольников, или «клиньев», раскрашенных в
«мундирные» цвета полков. Существовали, очевидно, и другие варианты раскраски.

Носили барабаны на кожанных или шёковых перевязях с металлическими крюками, пряжками и запряжниками. Судя по документам 2-й половины XVII в. «тесьмы барабанные» были длиной в два аршина (144 см), а шириной 1,5 вершка (6,75 см). Для предохронения барабанов от сырости и прочих повреждений служили чехлы или чемоданы, строившиеся, как правило, из разноцветного сукна.

СЕРГЕЙ ЛЕТИН



#38      dmiyur

dmiyur

    Старожил

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 34 211

Отправлено 10 Август 2013 - 19:41:40

http://www.portal-sl...story/35289.php Полки "нового строя" (часть 1)

 

 

Первую попытку создания в русской армии подразделений, обученных по европейскому военному образцу, предпринял М.В. Скопин-Шуйский. По его распоряжению летом 1609 г. шведский "маршалок" Х. Сомме обучал "полевым упражнениям по бельгийскому обычаю" собравшееся в Новгороде 18-тысячное русское войско, сформированное в основном из крестьян-ополченцев. Ратники учились действовать в тесном строю, пользоваться огнестрельным оружием и пиками ("списами"), быстро возводить полевые укрепления. Именно эта армия, взаимодействуя с частями шведского корпуса Я.П. Делагарди, смогла разгромить "тушинские" войска и деблокировать Москву. Позже она была погублена бездарным воеводой Д.И. Шуйским в злосчастной Клушинской битве 24 июня 1610 г.

 

Вновь к европейскому опыту организации вооруженных сил в России обратились спустя 20 лет, накануне новой войны с Речью Посполитой. В 1633 г. истекал срок Деулинского перемирия. Русское правительство не хотело мириться с потерей смоленских, черниговских и новгород-северских земель, поэтому, готовясь к возобновлению борьбы, старалось укрепить армию и усилить артиллерию. Целью готовящегося нападения являлся Смоленск, представлявший собой первоклассную крепость. Овладеть ею и другими потерянными в Смутное время городами, а затем удержать их, было невозможно без победы над сильной польской армией, созданной и обученной на европейский манер еще Баторием.

 

К концу 20-х гг. XVII в. московское правительство смогло восстановить старую военную систему, но возрожденная русская армия имела недостаточный опыт, поэтому русское командование испытывало вполне обоснованные сомнения в боеспособности своих вооруженных сил. Из 92 555 человек, числившихся на службе в 1630 г., лишь около 20 тыс. могло выступить в поход в составе полевой армии; остальные 72,5 тыс. человек находились на городовой службе. Тогда решено было подготовить в качестве ударной группировки несколько солдатских полков, обученных тем же приемам ведения военных действий, что и польские войска. Помощь в подготовке полков "нового строя" оказала союзная России Швеция и дружественная Голландия. В эти страны для закупки больших партий вооружения (мушкетов, пик, шпаг), найма офицеров и солдат направили находившихся на русской службе полковников А. Лесли и Г. ван Дамма.

 

В апреле 1630 г. в Ярославль, Кострому, Углич, Вологду, Новгород и другие города были посланы грамоты о наборе на службу беспоместных детей боярских, которым предписывалось быть в "ратном наученье" в Москве у полковников-иноземцев. Запрещалось "писать в службу" тех из них, "за которыми поместья есть". Всем зачисленным в строй обещали жалованье в размере 5 руб. человеку в год и кормовые деньги по алтыну в день. Кроме того, каждый получал казенную пищаль, порох, свинец. Организовывалось 2 полка, по 1000 человек в каждом. Указанной грамотой было положено начало комплектованию и формированию полков "нового строя".

 

Судя по тексту грамоты, правительство намеревалось создать новые полки исключительно из детей боярских, не имеющих возможности нести полковую службу (из-за скудного материального положения), сформировав дворянскую пехоту нового строя. Однако жизнь внесла в эти планы серьезные коррективы.

 

К сентябрю 1630 г. число записавшихся в солдатские полки детей боярских не превышало 60 человек. Из Великого Новгорода в солдатское "научение" прислали всего 8 беспоместных детей боярских. Попытка сформировать указанные полки из одних детей боярских успеха не имела, ибо солдатская служба их не прельщала. Тогда правительство смягчило условия найма, разрешив записываться в солдаты татарам, новокрещенам, казакам, их родственникам и домочадцам. В результате к декабрю 1631 г. в двух солдатских полках числилось уже 3323 человек. К этому времени состав каждого солдатского полка был установлен в 1600 рядовых и 176 начальных людей, как правило, из иноземцев "старого" и "нового выезду". Оба полка делились на 8 рот во главе с полковником, полковым большим поручиком (подполковником), майором (сторожеставцем или окольничим) и пятью капитанами. В каждой роте полагалось быть поручику, прапорщику, трем сержантам (пятидесятникам), квартирмейстеру (станоставцу), каптенармусу (ружейному дозорщику), шести капралам (есаулам), лекарю, подъячему, двум толмачам, трем барабанщикам и 200 рядовым солдатам, в том числе 120 пищальникам (мушкетерам) и 80 копейщикам (пикинерам).

 

В начале 1632 г. число солдатских полков увеличилось до шести. Правительство стало привлекать в солдаты "вольных охочих людей", что дало положительные результаты: именно ими были укомплектованы последние солдатские полки.

 

До нас не дошло сведений о том, чему и как учили иноземцы первых русских солдат, но известно, что в течение нескольких месяцев усиленного обучения они должны были получить необходимые навыки в обращении с оружием и в строевой службе. Упоминание о разделении солдат на пищальников и копейщиков свидетельствует о том, что в бою стрелки-мушкетеры должны были действовать отдельно от колонн пикинеров. Используя для ратного "научения" иностранных офицеров, правительство стремилось подготовить низший командный состав из среды русских людей.

 

Комплектование и обучение первых четырех солдатских полков закончилось к августу 1632 г., и уже в начале войны они приняли участие в походе армии М.Б. Шеина на Смоленск; два последних полка направили туда в июне 1633 г. К сожалению, овладеть городом русским не удалось. С прибытием к месту боев главной польской армии короля Владислава IV события приняли неблагоприятный для Москвы оборот. Под стенами Смоленска сошлись две армии, обученные и вооруженные по европейскому образцу. Преимущество оказалось на стороне поляков, армия которых за год до описываемых событий была реорганизована и получила более совершенное вооружение.

 

После окончания Смоленской войны большая часть полков "нового строя" была распущена. Пожелавшие вернуться в Европу офицеры и солдаты, получив причитающееся им кормовое жалованье, выехали из страны через Новгород и Архангельск. Лишь часть их осталась в России. На южной границе несли службу полки А. Крафтера и В. Росформа, командный состав которых ежегодно направлялся в порубежные города из Москвы, а солдаты, рейтары и драгуны призывались в строй лишь в летнее время, а осенью распускались по домам. Оружие и снаряжение сдавалось и хранилось "на Туле в анбаре", а седла и упряжь – в Иваново-Предтечеве монастыре. За сохранностью их следили специальные дозорщики, получавшие в месяц по 40 алтын денег, а по окончании службы (в мае) награду в 5 руб. "на платье" человеку. Личный состав этих полков пополнялся не только за счет старых солдат и "вольных людей", но и даточными людьми, взятыми с монастырских и боярских вотчин. Так, в 1639 г. в полк А. Крафтера направили 102 даточных человека из вотчин боярина Ф.И. Шереметева. В качестве поручителей за всех новоприборных солдат выступали "старые" военнослужащие, дававшие поручные записи об исправном исполнении ими службы.

 

В 40-х гг. XVII в. формируются новые части. Правительство решило устроить на северо-западной границе поселенные солдатские и драгунские полки из черносошных и дворцовых крестьян. В 1649 г. был принят указ о постройке города Олонца и записи в солдатскую службу крестьян, бобылей и их родственников во всех заонежских и лопских погостах. В службу они поступили навечно и должны были передавать ее по наследству. За крестьянами оставляли их земельные участки, а вместо денежного жалованья освобождали от податей. Каждый крестьянский двор должен был дать в солдаты одного человека в возрасте от 20 до 50 лет. В 6 заонежских и 3 лопских погостах в службу было записано 7902 человек, из которых сформировали два солдатских полка.

 

Подобные мероприятия проводились в Сумерской (Сомерской) и Старопольской волостях Старорусского уезда. Указом от 17 сентября 1649 г. крестьян этих волостей записали в солдатскую службу на тех же условиях, что и в Заонежье. Призыву подлежал один человек с каждого двора, а с больших семей брали по 2-3 человека. В результате в Сумерской и Старопольской волостях сформировали полк солдат в 1000 человек. Им выдали казенное оружие (мушкеты и шпаги) и ввели у них регулярное обучение военному делу. Первоначально планировалось освободить новоприборных солдат от уплаты податей, но в действительности такую льготу вводили лишь на время войны.

 

Заонежские, сумерские и старопольские солдаты использовались для несения сторожевой пограничной службы по месту жительства. В военное время "для оберегания пограничных мест и острожков, и домов"полагалось оставлять ? всех солдат ("четвертую долю людей"). во второй половине XVII в. тяжелые войны с Польшей и Швецией потребовали мобилизации поселенных солдат в полевую армию.

 

В результате неоднократных приборов в солдаты было взято и отправлено на войну почти все трудоспособное население. В погостах остались лишь разоренные крестьяне, неспособные к службе. Многие поселенные солдаты предпочитали уходить из своих селений, причиняя немалый убыток казне. В октябре 1662 г. власти, встревоженные разорением и запустением пограничных уездов, решили больше не "прибирать" в солдатскую службу крестьян из этих мест, а после войны совсем освободили их от нее.

 

В годы русско-польской войны 1653-1667 гг. солдатская служба стала постоянной повинностью всего тяглого населения. Призывы в полки даточных людей стали общегосударственными. (Раньше наборы в солдатскую службу в северо-западных и южных городах были местным мероприятием, связанным прежде всего с обороной границ, хотя, как было отмечено выше, в период войны солдаты из этих городов посылались на театр военных действий). По Котошихина, одного солдата брали со 100 дворов, впоследствии - с 20-25 дворов или из трех человек взрослого мужского населения. В мирное время часть солдат продолжали отпускать по домам, а оружие собирали в казенные арсеналы, лошадей отправляли на корм в монастырские вотчины или раздавали крестьянам. Но значительная часть солдат и почти все офицеры оставались на пограничной и городовой службе.

 

Солдат, находящихся на постоянной службе, правительство уравнивало в содержании со стрельцами и другими "приборными людьми", выдавая им ежегодно и помесячно денежное и хлебное жалованье или поселяя на землю. Наделы, получаемые поселенными солдатами, равнялись 12-25 четвертям (6-12 десятин).

 

В южных пограничных городах солдаты "прибирались" из семей проживавших здесь служилых и жилецких людей, то есть из основного состава населения южной "украйны". По условиям комплектования их поставили в равное положение с даточными людьми, которых выставляли на службу северо-западные города и уезды с преобладающим в них посадским и крестьянским населением, но нормы прибора здесь были увеличены. На службу брали по 1-2 человека из семьи в 3-4 человека мужского пола. За выполнением этой обязательной нормы осуществлялся строгий контроль, что объясняется малочисленностью населения юга и сравнительно большим числом солдат, требовавшимся для прохождения службы в южных городах и на укрепленных линиях.

 

На южной "украине" солдатская повинность оставалась более тяжелой, чем на других рубежах, из-за постоянной опасности татарских нападений, а позднее – из-за начавшихся военных действий на Украине.

 

Штатная численность солдатских полков сильно разнилась: от 15 до 50 офицеров и от 200 до 2000 рядовых в каждом. Старшими командирами, как правило, были иностранцы, сержантами, капралами и рядовыми – русские люди.

 

Вооружение солдат состояло из пищалей, позднее - мушкетов фитильных и с замками. Из холодного оружия они имели шпаги, пики, бердыши. Шпаги использовались главным образом при обучении солдат. Вооружение солдат пиками или бердышами зависело, вероятно, от наличия в казне указанных видов оружия. Все оружие и боевые припасы к нему солдатам являлись казенными. Во второй половине XVII в. в солдатских полках появляются гранатчики для действия ручными гранатами весом 0,5-2 кг. .

 

Управление солдатскими полками было сосредоточено в нескольких ведомствах: Разрядном, Стрелецком и Иноземском приказах, а также Приказе сбора ратных людей. В середине XVII в. солдаты получали кормовое жалованье – по 60 алтын человеку в месяц.

 

***

Почти одновременно с образованием первых солдатских полков правительство решило создать конные полки "нового строя". В середине 1632 г. началось формирование рейтарского полка численностью в 2000 человек.

 

Комплектование его по сравнению с соладатскими полками проходило более успешно. К декабрю 1632 г. в полку числился 1721 рядовой рейтар из дворян и детей боярских, а с начальными людьми состав полка приближался к 2000 человек, предусмотренным первоначальным планом. Правительство увеличило численность полка до 2400 человек, сформировав при нем особую драгунскую роту. Успеху мероприятия способствовали два обстоятельства. Во-первых, пребывание в рейтарах считалось дворянами и детьми боярскими почетнее зачисления в солдатские полки, а будущие обязанности являлись привычными, напоминая порядок службы в дворянской коннице, поэтому в рейтары охотно шли многие обедневшие дворяне и дети боярские. Во-вторых, рейтарская служба оплачивалась вдвое выше солдатской: рядовые рейтары получали по 3 руб., а на содержание строевых лошадей по 2 руб. в месяц. В конце июня 1633 г. полк, во главе со своим командиром "Самойлом Шарлом Деебертом", был направлен под Смоленск, приняв участие в боях шедших под этой крепостью.

 

Рейтарский полк состоял из 14 рот во главе с ротмистрами, которым подчинялись офицеры в чинах поручиков и прапорщиков. В источниках сохранилось интересное упоминание о существовании во время Смоленской войны драгунского полка по численности почти приближавшегося к рейтарскому. В 1633 г ратных людей этого полка было куплено 1768 лошадей за 6157 руб. 25 алтын, 4 деньги. В Туле, при наборе новых полков, в числе записавшихся в них в разное время военнослужащих оказалось 33 "старых драгуна" из детей боярских и 107 их товарищей с существенным добавлением в документе: "старово драгунсково полку вольные люди". В период русско-польской войны 1654-1667 гг. правительство вновь сформировало драгунский полк, два солдатских полка и отдельную солдатскую роту. Эти полки были укомплектованы преимущественно даточными людьми, принудительно набираемыми с тяглого населения.

 

Общая численность драгунского полка составляла 1600 человек, в том числе 1440 рядовых; полк делился на 12 рот по 120 рядовых в роте. Драгуны получали из казны лошадей, оружие, по 4 руб. в год на одежду, седло и месячный корм. В XVII в. вооружение драгун состояло из пищали или мушкета и пики. Полк имел артиллерию в составе 12 малых пушек с пушкарями и с небольшим запасом снарядов (по 24 ядра на орудие).

 

***

Всего перед Смоленской войной 1632-1634 гг. и в ходе военных действий правительство сформировало 10 полков "нового строя" общей численностью до 17 тыс. человек; из них были готовы к началу войны 6 солдатских полков в составе 9 тыс. человек.

 

Создание таких подразделений имело большое значение не потому, что с их появлением "в России зародилось и стало развиваться регулярное войско". Регулярный характер имела служба стрелецких частей ("приказов"), участвовавших в военных действиях, в охране и обороне границ, несших постоянную караульную службу в городах и острогах. Полки солдатского, рейтарского и драгунского строя стали совершенно новым явлением потому, что могли решать на поле боя сложные тактические задачи, которые ставила перед командованием русской армии развивающаяся по европейским образцам военная наука.

 

Полки "нового строя" оправдали свое назначение уже во время русско-польской войны 1632-1634 гг., приняв под Смоленском удар польской королевской армии, устояв в боях и отступивших к своим границам лишь после подписания капитуляции 21 февраля 1634 г. В обратный поход к Москве выступило из-под Смоленска 2567 военнослужащих – примерно ? часть первоначальной численности 6 полков "нового строя" в армии М.Б. Шеина.

 

Несмотря на удачный опыт использования первых солдатских полков, они были распущены, хотя при создании их время службы солдат не ограничивалось конкретным сроком. Видимо сыграли свою роль чисто финансовые причины, и правительство решило после окончания войны сэкономить казенные средства. Однако преимущества новых частей по сравнению со стрелецкими были настолько очевидны, что уже в ближайшие годы правительство возобновило организацию полков "нового строя".

 

После окончания русско-польской войны внимание правительства сосредоточилось на укреплении обороны южной границы от крымских татар и их союзников из Казыева улуса (Малой Ногайской орды). Начиная с 1636-1637 гг. на "польской украйне" развернулось большое строительство городов, острожков и других пограничных укреплений, были восстановлены старые засеки, усилена оборона границы ратными людьми. Поэтому правительство.возобновило комплектование и формирование полков "нового строя", первоочередной задачей которых стало прикрытие ремонтных и строительных работ на Черте и городах "от Поля".

 

В 1636-1637 гг. в южные пограничные города и на засеки направляются солдаты и драгуны, усилившие оборону крымской "украйны". В Туле над ними начальствовал боярин и воевода кн. И.Б. Черкасский, в Веневе – кн. С.В. Прозоровский. Но имевшихся в наличии солдат не хватало и в декабре 1637 г., в связи с подготовкой к возможной войне с Крымом из-за захваченного донскими казаками Азова, правительство сообщило по городам, чтобы все люди, бывшие в русско-польскую войну в солдатской, рейтарской и драгунской службе, были к весне "в той службе попрежнему".



#39      dmiyur

dmiyur

    Старожил

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 34 211

Отправлено 10 Август 2013 - 19:44:33

http://www.portal-sl...35289&PAGEN_1=2 Полки "нового строя" (часть 2)

 

***

 

Весной 1638 г. на юге начались большие работы по восстановлению и укреплению засек. Для охраны южной границы правительство решило прибрать на службу 4000 драгун и столько же солдат. Драгун собирали в Москве, а солдат – в Москве и по городам. Всем установили кормовое жалованье: детям боярским по 7 денег в день, а вольным людям, не бывшим в службе, по 6 денег; на платье каждому выдавалось по 3 руб. в год. Все солдаты и драгуны получили казенное оружие.

 

Попытка прибора солдат на указанных условиях успеха не имела: вольных людей, желавших быть в солдатской службе, не оказалось. Тогда правительство обратилось к более надежному способу комплектования - принудительному набору даточных людей.

 

Набор новых частей закончился к осени 1638 г.; всего на южной границе было собрано 5055 драгун и 8658 солдат. Служба их продолжалась недолго, сезонность пограничной охраны отразилась и на полках нового строя. 1 ноября 1638 г. все солдаты и драгуны были распущены по домам и лишены жалованья. Оружие, коней и "всякую ратную сбрую" они сдали в Туле "дозорщикам". По сохранившейся "росписи" военнослужащими полка А. Крафтера были оставлены: 22 знамени, 48 барабанов целых и пробитых и 2 "остава" барабанных, 13 протазанов, 56 алебард, 4001 мушкетов "целых и порченных", 3060 банделер, 4308 шпаг, 1674 седла, 1316 узд, 1330 крюков даргунских. Солдатами и драгунами полка В. Росформа – 10 знамен, 19 протазанов, 11 алебард, 12 барабанов, 2442 мушкета, 2074 шпаги, 2168 банделер, 1862 шпаги и другая амуниция.

 

Весной 1639 г. "прибор" в драгуны и солдаты для службы на южной границе был повторен. В сентябре людей вновь распустили по домам до весны. Подобные призывы драгун и солдат на сезонную пограничную службу проводились и в последующие годы.

 

Ежегодные наборы кормовых и даточных драгун и солдат на временную службу не давали положительных результатов. Содержание ратных людей стоило дорого, видимо из-за необходимости оплатить все издержки снаряжения на службу, так называемого "подъема". В то же время по своей военной подготовке и опыту службы они стояли ниже стрельцов и детей боярских На временную службу записывались случайные люди, которые в течение нескольких летних месяцев не получали необходимых знаний и навыков в ратном деле, а в следующем году могли и вовсе не явиться на службу. Невысок был и уровень военной подготовки даточных людей, собираемых в полки на сезонную службу, а затем распускавшихся по домам.

 

Правительство, не прекращая приборов на временную службу, перешло к другим методам комплектования ратных людей нового строя. Прежде всего изменилась организация службы драгун.

 

В 1643-1648 гг. ряд сел и деревень Воронежского, Лебедянского, Севского и других южных уездов были отобраны у помещиков и вотчинников в казну, а проживавшие на них крестьяне записаны на драгунскую службу. Для обучения крестьян в села и деревни послали русских начальных людей, отправили драгунские карабины и шпаги. Семейных крестьян следовало учить драгунскому строю попеременно, а одиноких раз в неделю, чтобы "большой тягости не было и пашен бы им своих не отбыть". Кроме ученья драгуны должны были нести сторожевую пограничную службу, на которую приказывалось являться со своими конями и запасами.

 

Таким образом из крестьян ряда южных пограничных селений правительство создало части драгун нового типа, отличные от кормовых. По материальному положению и роду службы поселенные драгуны являлись поселенными ратными людьми с тем важнейшим отличием от позднейших поселенных войск, что не ратные люди были посажены на землю и превращены в земледельцев, а земледельцы стали ратными людьми.

 

Драгуны, набранные на службу из жителей пограничных уездов, отличались хорошей выучкой, были привычны к жизни в условиях постоянной военной тревоги, ревностно относились к исполнению служебных обязанностей и не требовали от правительства почти никаких материальных затрат на содержание. Для сторожевой пограничной службы поселенные драгуны, кровно заинтересованные в охране и обороне родных мест, представляли гораздо более надежную вооруженную силу, чем присылаемые в южные города кормовые драгуны.

 

После Смутного времени особенно важную роль в обороне юго-западной границы сыграли жители Комарицкой волости Севского уезда. Деулинское перемирие усилило военно-стратегическое значение Комарицкой волости: она стала пограничной как с юга, так и со стороны польско-литовского рубежа.

 

В августе 1646 г. все крестьяне Комарицкой волости были взяты на драгунскую службу. За ними оставили земельные участки и освободили от податей; с каждого двора на службу брали по человеку, что составило более 5 тыс. человек. Каждый драгун обязан был иметь на службе верховую лошадь, пищаль, саблю, рогатину или топор, запасы для себя и лошади. Комарицкие драгуны при наборе на службу были сведены в три полка (по шесть рот в полку, по 300 человек и больше в каждой роте). Укрупнение драгунских рот и полков объяснялось недостатком начальных людей.

 

В 1653 г. перед началом новой русско-польской войны правительство провело очередной смотр комарицким крестьянам, несущим драгунскую службу. На смотре оказалось конных людей с огнестрельным оружием – 5551 человек, пеших с пищалями и рогатинами - 5649 человек, недорослей 3641 человек; всего 14 841 человек. Пешие люди являлись отцами, братьями, детьми и другими родственниками драгун, составляя резерв и вспомогательную вооруженную силу, несущую осадную (гарнизонную) службу.

 

Комарицкие драгуны приняли активное участие в начавшейся в 1654 г. войне с Речью Посполитой, понеся во время нее большие потери. Большая часть из них находилась в составе действующей армии. Участок границы, который они ранее прикрывали, оставшийся без должного прикрытия, был прорван крымскими татарами, разорившими жилища и хозяйство драгун. С этого времени служба стала непосильной для комарицких крестьян. Правительство вынуждено было признать невозможность для них прежней службы и перевести в 1680 г. драгун, проживавших в 238 селах и деревнях Комарицкой волости, в солдаты. Это положение сохранялось до XVIII в..

 

В драгуны записали и крестьян Лебедянского уезда. Находившиеся под Лебедянью вотчины князя А.Н. Трубецкого были обменены у него на другие земли. Как и в Комарицкой волости на службу брали по "мужику доброму" с каждого двора в возрасте 18-45 лет. Вооружение и боеприпасы лебедянские драгуны получали из казны, однако лошади у них были собственные. Такие же драгунские набоы были проведены в Туле, Болхове, Карпове, Севске, Ливнах, поволжских городах.

 

Стремясь реализовать боевые возможности драгун, командование постоянно использовало их на дополнительных службах. При этом было проигнорирована особенность сформированных из крестьян драгунских подразделений - поселенные драгуны являлись хорошей вооруженной силой по месту жительства. Когда правительство стало посылать драгун на службу в отдаленные города или включать их в походное войско, драгунская служба стала для крестьян непосильной.

 

В дальнюю службу драгун обязан был являться на боевом коне, с оружием и запасами для себя и коня на все походное время. Таким образом, правительство почти уравняло их в служебных обязанностях с полковыми детьми боярскими. Однако возможностей для несения исправной службы у драгун было гораздо меньше, чем у служилых людей "по отечеству". Чтобы облегчить службу, драгунам приходилось сдавали часть ее (треть или половину) другим лицам за деньги или за соответствующую часть своего земельного участка. В результате подобной операции драгун являлся на службу через год или два.

 

Правительство использовало и другие методы комплектования ратных людей на драгунскую службу. Оно прибирало драгун из обедневших детей боярских, стрельцов, казаков, вольных людей, переводя их на житье на границе из других населенных мест, тем самым создавая кадры поселенных драгун.

 

До середины XVII в. драгуны набирались только для пограничной службы в "новых" городах "на Поле". Число драгун полковой службы было увеличено лишь в годы русско-польской войны 1654-1667 г. Котошихин четко разделял "старых драгун", которые были "устроены вечным житьем на Украйне к татарской границе", и драгун, вновь набранных в годы войны с Польшей, причисляемых "к рейтарам в полки". В годы этой войны в составе конницы кроме рейтаров появляются копейщики и гусары.

 

Самый почетный характер имела рейтарская служба. По свидетельству Котошихина в рейтары выбирали "из жилцов, из дворян городовых и из дворянских детей недорослей, и из детей боярских, которые малопоместные и беспоместные и царским жалованьем, денежным и поместным, не верстаны; так же и из волных людей прибирают, кто в той службе быти похочет", а также зачисляли даточных людей, выставлявшихся духовенством, отставными служилыми людьми, их вдовами и дочерьми, в соответствии с нормой – "со 100 крестьянских дворов рейтар, монастырской служка или холоп".

 

За службу рейтары получали поместное и денежное жалованье, доходившее до 30 руб. в год. За ними сохранялись те поместные и денежные оклады, которые они получали при верстании как дворяне и дети боярские.

 

За поместное и денежное жалованье военнослужащие рейтарских полков обязались выполнять полковую (походную или пограничную) службу на своих конях и со своим оружием. Оружие и боеприпасы продавалось рейтарам из казны, иногда выдавалось бесплатно. Лошадей они приобретали за свой счет.

 

Каждый рейтар имел карабин и пару пистолетов. Из холодного оружия у них были шпаги, чаще сабли; из защитного – латы, состоявшие из передних и задних досок, двух пол и ожерелий (стальных ошейников). На голове рейтары носили шишаки.

 

В первой половине XVII в. в мирное врем, рейтары распускались по домам, а в случае необходимости вновь вызывались на службу.

 

Со временем из состава рейтар выделялись копейщики (конные пикинеры) и гусары. На вооружении копейщиков находились копье и пистолет. В бою пикинеры выступали впереди рейтар и гусар, имевших на вооружении карабины и мушкеты. Гусары были вооружены пиками и пистолетами. Копья у них были меньшего размера и назывались гусарскими копейцами. От рейтар гусары отличались защитным вооружением. Как конница более легкого типа они имели легкие латы и наручи.

 

НАЧАЛЬНЫЕ ЛЮДИ ПОЛКОВ "НОВОГО СТРОЯ"

Система чинов, установленная в полках "нового строя" заметно отличалась от сложившейся. Уже в 1631 г. в солдатских и рейтарском полках числилось: 4 полковника, 3 подполковника, 3 майора, 1 квартирмейстер, 13 ротмистров, 24 капитана, 28 поручиков, 25 прапорщиков, 87 сержантов, капралов и других младших командиров. Всего в строю находилось 190 человек.

 

После Смоленской войны 1632-1634 гг. большая часть полков "нового строя" была распущена; всех иноземцев, нанятых на военное время, уволили со службы и выслали из России. Тогда же правительство запретило иностранцам въезд в страну. Однако вскоре наем "немецких людей", поляков, черкас и "гречан" был возобновлен. Набирали их с большим разбором, только людей "добрых и прожиточных", приехавших на постоянную службу. В 1638 г. в Иноземском приказе числилось 2206 служилых людей, 347 из них занимали командные должности. Для целей нашего исследования значительный интерес представляет перечень чинов, существовавших в новых региментах. Все они были строго ранжированы и включены в единую систему. Приведем сложившийся порядок командных чинов в полках "немецкого строя" (солдатских, рейтарских и драгунских) в 1638 году, с указанием в скобках количества людей данного чина для поместных и для кормовых "немец", и дополнив его существовавшим во время Смоленской войны 1632-1634 гг. чином "старший полковник" (им был пожалован создатель полков "иноземного строя" в России А. Лесли):

 

[Старший полковник] (1 чел. – А. Лесли).

Полковник (2 чел.).

Подполковник (1 чел.).

Майор (2 чел.. - 1 из них на поместном жалованье).

Ротмистр (9 чел.. - 6 из них на поместном жалованье).

Капитан (22 чел.. – 2 из них на поместном жалованье ).

Поручик (33 чел.. – 5 из них на поместном жалованье).

Полковой окольничий (4 чел.).

Полковой обозник (6 чел.– 3 из них на поместном жалованье).

Прапорщик (36 чел. - 4 из них на поместном жалованье).

Сержант или пятидесятник (57 чел.).

Ружейный дозорщик (23 чел.).

Ротный заимщик или ротный квартирмейстер (26 чел.– 5 из них на поместном жалованье).

Подпрапорщик (35 чел.– 4 из них на поместном жалованье).

Капрал (38 чел.– 4 из них на поместном жалованье).

Барабанщик (12 чел.)

Трубач (5 чел.)

 

Правительство не скрывало заинтересованности в привлечении на русскую службу кадровых офицеров, стараясь отобрать лучших из них. Дважды – в 1646 и 1658 гг. - для найма военных специалистов на Запад выезжал возглавлявший Иноземский приказ боярин И.Д. Милославский,. Помимо разных льгот и привилегий поступающим на службу офицерам обещали свободный отпуск из России по истечении срока контракта. Всем завербованным офицерам выплачивалось особое жалованье "за выезд", своего рода подъемное пособие, составлявшее от 5 до 30 руб. деньгами и сукном.

 

Главным требованием к поступающим на службу в новые регименты офицерам было знание европейской военной науки, поэтому в 1630-х гг. почти все начальные люди в полках "нового строя" были иностранцами. Каждый из них должен был предъявить "свидетельный лист" (патент) - увольнительный билет или отпускную грамоту с рекомендацией бывших начальников. Сведения, содержащиеся в них, обязательно проверялись в беседе с поступающим на царскую службу иноземцем и подтверждались показаниями "знатцев" - иноземцев, выехавших в Россию раньше. Для удостоверения в профессиональных умениях и навыках офицера русские вербовщики устраивали для них испытательные "смотры", требовали демонстрации приемов владения оружием.

 

Получив полное представление о происхождении, прежнем чине и воинском мастерстве офицера, его верстали в службу, присваивая первый чин. После этого ему назначалось жалованье за выезд, кормовое содержание, а в особых случаях (выезде в вечную службу, при переходе в православие, знатном происхождении) офицер наделялся поместным окладом.

 

Записавшись на службу, каждый иноземец должен был дать "крестоцеловальную запись", существовавшую в двух вариантах: для тех, кто выехал на "вечную" службу, и для тех, кто был нанят на время. Тексты присяги были почти идентичными, но выезжающие на временную службу, принимали на себя дополнительное обязательство об обучении подчиненных ему русских людей ратному делу.

 

Всеми служилыми иноземцами, за исключением тех, кто принял православие, ведал Иноземский приказ. За усердную службу и боевые отличия начальник приказа от царского имени повышал офицеров в чинах, наделяя их дополнительным денежным жалованьем.

 

***

Уже во время русско-польской войны 1632-1634 гг. в полках "нового строя" упоминаются русские начальные люди, занимавшие, как правило, должности младших командиров. В 1639 г. среди начальных людей на службе в южных городах было 316 иноземцев и 428 русских людей, выбранных из детей боярских. Жалованье они тогда получали чуть выше обычного солдатского (6-7 денег в день). Сержант – 11 денег, каптенармус –10 денег, капрал и барабанщик – по 9 денег. В составе рейтарских полков в 1649 г. 200 лучших дворян обучались ратному строю для занятия командных должностей. Котшихин писал, что "русские началные люди бывают у рейтар: столники и дворяне, и жилцы, ученые люди иноземских же полков из рейтар и из началных людей". Как видим, главное требование к офицерам состояло в хорошем знании характера и условий службы, умении обучить ей будущих подчиненных.

 

Во время Донского похода 1648-1649 гг., который возглавил дворянин А.Т. Лазарев, его отряд составили спешно набранные Посольским приказом солдаты. Командовали ими майор Я. Урвин, 4 капитана, 5 поручиков и полковой квартирмейстер из иноземцев, подчиненные Лазареву. Однако младшие офицерские должности занимали русские командиры. Об этом свидетельствует запись о расходовании Лазаревым казенных средств, для чего опрашивались участвовавшие в походе лица. Среди тех, кто давал об этом показания, были "солдатцкого строю прапорщики" М. Левшин, С. Кулапин, сержанты М. Епишев, В. Левонов, капралы И. Назарьев, А. Дворянинов. При производстве в офицерские чины и назначении на должность в полки "нового строя" и гарнизонные части, как правило, учитывался опыт и личные заслуги. Так, в 1653 г. в Москве раздали 700 мушкетов старым солдатам, послав их в южные города "в урядники". Среди младших командиров большинство начальных людей составляли тогда русские люди, однако штаб- и обер-офицерские должности занимали в основном иностранцы. В 60-х гг. XVII в. из 277 полковников и майоров русскими являлись лишь 18 человек, из 1921 офицеров, служивших в чине капитана, ротмистра, поручика и прапорщика – 648 человек.

 

Стараясь задержать на службе наиболее отличившихся офицеров, власти всячески поощряли их переход в православие, награждая за крещение деньгами (25-15 руб. поручикам, 60-100 рублей майорам, капитанам и полковникам), поместьями и даже вотчинами, более высокими чинами. Знаменитый А. Лесли, крестившийся в 1653 г., был немедленно произведен в генералы, а его поместный оклад увеличен до 1200 четвертей.



#40      dmiyur

dmiyur

    Старожил

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 34 211

Отправлено 11 Август 2013 - 18:31:21

http://www.shtab.su/...nosti/11-1-0-76

 

ДРУЖИННОЕ ВОЙСКО В СТАНОВЛЕНИИ РОССИЙСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОСТИ

 

 История создания государства Российского неразрывно связана с историей его вооруженных сил. От княжеских дружин, несших ратную службу в мирное и военное время, от городов-крепостей и воинов-горожан, воздвигавших и оборонявших эти твердыни, ведет свое начало отечественная ратная слава. В эпоху расцвета государства и в эпоху его децентрализации различными по своему составу силами отечественные войска с честью и достоинством защищали интересы страны, княжества, города.

 ВООРУЖЕННЫЕ СИЛЫ Древней Руси были разнородны. Они состояли из:

княжеских и боярских постоянных вооруженных отрядов - дружин, проживавших в городах на дворе князя (боярина);

полков - вооруженных формировании народного ополчения городов, удельных княжеств, земель - великих княжеств. Иногда ополчение представляло интересы и нескольких русских земель;

отдельных иноплеменных вооруженных формирований, ядро которых составляла легкая конница черноклобуцких племен (печенегов, торков, турпеев, берендеев, половцев), поселенных русскими князьями на территории русских княжеств на условиях оказания военной помощи.

Порой русские князья для решения военно-политических вопросов использовали и наемные иноземные войска (поляков, диких половцев, венгров, варягов и др.)

Под дружиною принято понимать вооруженный конный отряд из приближенных лиц князя (боярина). По Далю княжеская дружина - это отборное войско или гвардия, телохранители. Дружины русских князей делились обычно на "старейшую", состоявшую из княжих мужей - бояр, и "младшую", постоянно находившуюся при князе, его вооруженный отряд. Младшая дружина состояла из "детских", "отроков", "юных", "гридни" и воинов из народа - "мужей храборствующих, добрых, сильных", как вольных военных слуг, поступивших на полное обеспечение князя. В дружины детские и троков входили подростки в возрасте до 15 лет, в юные - молодые люди в возрасте от 15 до 20 лет. Основу дружины составляли гридни - зрелые мужчины в возрасте от 20 до 55 лет. Детские, отроки, юные и гридни - дети и потомки боярских родов. Иногда допускается в источниках, и отдельных трудах подмена слова "гридин" словом "отрок", но здесь на первое место уже выходит не возраст, а понятие "отрок - сын боярский". Такое возрастное деление относится к младшей дружине, старшая же градацию имела политическую, экономическую, социальную и интеллектуальную. В более широком смысле термин "дружина" употреблялся на Руси и при названии всего дружинного войска.

Привлекая в младшую дружину молодую поросль из боярских родов, князья обеспечивали себе определенные гарантии добросовестной службы старших дружинников на порученных им участках, будь то сбор дани или оборона рубежей в посадничестве. При смене князя (восхождении на княжеский стол) бояре вместе с клятвой и кестоцелованием в залог своей верности определяли в княжескую младшую дружину своих детей. Это могли быть отроки, юные или уже  взрослые воины - гридни. Так, в летописях 1139 года читаем: "Того же лета Новгородцы послаша къ Всеволоду (Всеволод Ольгович вокняжился в Киеве в 1139 г. -Авт.) дети своа въ заклад и отпусти къ ним брата своего Святослава княжити". Необходимо отметить, что наши предки особо ценили такие понятия, как "отечество, отчина, вотчина, отцовщина, отнина", подразумевавшие родовые и наследственные особенности, и уважали волю старших, ибо от этого зависело будущее, в том числе и судьба их детей. Пожалуй, самым страшным для боярина (дворянина) било лишиться всех привилегий на следственного сана.

Впервые княжеская дружина упоминается в летописи от 862 года ее следует рассматривать как элемент наемного войска, так как костяк той дружины составляли варяги-наемники. Лишь после 980 года, т.е. с приходом к власти первого "великого князя Руси" Владимира 1 Святославича (980-1015 гг.) (к титулу "великий князь" добавилось название государства - Руси), дружинное войско начинает комплектоваться из местного населения. Ярка и любопытна эпоха правления Владимира 1. В 980 году русский князь Владимир с наемниками-варягами приходит в Киев и, став единодержавным властителем, дарит свою варяжскую дружину Византии. В 981 году уже отечественная княжеская дружина совершает под предводительством Владимира военные походы на ляхов - на Перемышль, на Червень, а затем и на вятичей. В 982 году дружинное войско Владимира совершает второй поход на вятичей и закрепляет успех. В 983 году войско Владимира ведет русских воинов на ятвягов в Судовиню. В 984-м войско Владимира покоряет радимичей, а в985-м победоносный поход отечественного войска на Болгарию окончился заключением мира воеводой Владимира Добрыней. Результатом крымского похода на Херсонес в 988 году стало начало христианизации Руси. Именно дружинники Владимира одними из первых приняли христианство.

Перед 991 годом Владимир Святославич начинает направлять своих сыновей (Владимир имел их 12) в города: Вышеслава - в Новгород, Изяслава - в Полоцк, Святополка - в Торов, Ярослава - в Ростов (по смерти Вышеслава посажен в Новгороде), Всеволода - во Владимир Волынский, Святослава - в Древлянскую землю, Мстислава -В Тмуторокань. Каждый князь сформировал свой дружинный отряд, а в последствии имел и свое дружинное войско, но при этом подчинялся воле великого князя-отца. Административное разделение Руси на отчины-земли приводит к созданию военно-политической княжеской дружинной державы, позволявшей формировать дружинные войска. Пожалуй, этот факт можно отнести к одной из первый военных отечественных реформ, результатом которой явилось образование и начало становления отечественной дружинной системы. Следствием происшедших изменений явилось создание сильной военной организации государства и начало в 998 году союзнических, дружеских отношений с Польшей, Венгрией и Чехией (в дополнение к Византии, Болгарии и Норвегии). Военная мощь дружин Руси была признана соседями, и уже вплоть до 1015 года в летописях не встречается упоминаний о войнах.

Спустя век, в 1097 году, военная организация Руси претерпевает следующий этап реформирования. Разрастание княжеского рода привело к образованию нового порядка федеративного обустройства Руси, закрепленного на княжеском съезде в Любече. Князья принимают решение поделить Русскую землю на отчины согласно завещанию Ярослава Мудрого с одновременным подтверждением прав на города, розданные Всеволодом. С этого момента дружинные войска русских земель формируются по отчинам. Тем самым практически был заложена основа раздела Руси на русские земли.

Дружинное войско князья формировали на основе своих и боярских дружин. При решении ряда внешнеполитических и внутренних задач дружинные войска земель объединялись под началом старшего князя и образовывали общерусское войска. Например, на Долобском съезде князья Святополк 2 Изяславич и Владимир Всеволодович со своими старшими дружинами приняли решение идти в половецкую степь. В поход на половцев были приглашены войска Олега и Давыда. Владимир Мономах со съезда направился в Переяславль собирать свое дружинное войско. Святополк 2, взяв дружинное войско из Киева, последовал за ним. Короме отрядов указанных князей в поход на половцев отправляются дружинные войска Давыда Святославича, Давыда Всеславича, Вячеслава Ярополчича, Ярослава Владимировича и Мстислава, внука князя Игоря. Сославшись на болезнь, из южных русских князей в поход не пошел лишь князь Олег. Таким образом, общерусское войско в данном походе было сформировано из семи дружинных княжеских войск. Объединение усилий позволило сокрушить половецкое воинство и вернуться "со славою и победою великой".

Другой подобный пример описан на страницах Полного собрания русских летописей под 1111 годом. Это был сокрушительный поход против половцев, которые продолжали терзать русские земли своими опустошительными набегами. В 1111 году объединенное русское войско уже состояло из одиннадцати дружинных войск князей Святополка 2, Ярослава, Владимира, Святослава, Ярополка и Мстислава Владимировичей, Давыда Святославича, Ростислава Давыдовича, Давыда Игоревича, Всеволода Ольговича, Ярослава Святополчича. Чтобы понять, как действовало и управлялось данное объединенное дружинное войско, следует пояснить, что как правило, на поле брани перед битвой оно старшим начальником - великим князем - делилось на три части: большой полк - центр, полк правой руки и полк левой руки - фланги. Расстановка сил в походе на половцев была следующей: Святополк 2 руководил силами большого полка, а Владимир и Давыд соответственно полками правой и левой руки. Летопись свидетельствует, что 27 марта половцы войском в "тысячу тысяч" обступили русские войска и завязали брань лютую. Картина боя рисуется следующим образом. Большой полк Святослава 2, состоявший из нескольких полков, первым завязал бой с половецким войском. С обеих сторон было уже много убитых, когда во фланги половцам ударили русские полки князя Владимира и Князя Давыда. Полным разгромом половецкого войска завершилось сражение на реке Сальнице, что увенчало военным триумфом полувековую борьбу Руси с кочевниками-половцами. Кстати, обратим внимание на тот факт, что русские войска в борьбе с половцами, как правило, ведут сражения вблизи рек. Этот момент интересен тем, что кочевники применяли специфические способы борьбы с противником. Будучи легкой конницей, их войска окружали в степи неприятельские полки и на полном скаку вкруговую вели обстрел врага из луков, завершая начатое дело саблями, пимами, нагайками. Завязывая бой у речной преграды, русское войско лишало кочевников маневра, а тяжелое защитное вооружение и возможность фланговых ударов по противнику со стороны русичей уже качественно меняли картину битвы.

Дружина существовала за счет добычи от походов - военных трофеев - и отчислений от судебных сборов и дани. Постепенно, с 6-7 веков, старшие дружинники обзаводились землей, собственным хозяйством, что в определенной степени отдаляло их от князя. Младшая дружина постоянно находилась при княжеском дворе и выполняла административно-хозяйственные функции, проживая в гридницах. Однако нужно отметить такую особенность дружинной системы, как формирование войска на базе отрочества или гридни, т.е. на сам процесс строительства младшей княжеской дружины. Бояре, члены старшей дружины, своего князя-сюзерена, наряду с этим в свой дружинный отряд они набирали молодежь и гридню своих вассалов. Этот факт позволяет правильно понять весь механизм князеско-боярской соподчиненности, способствовавшей возникновению целых родов высших военных сановников - воевод, приведший впоследствии к становлению дворянства. В.Н. Татищев выявил и соответствующие чинопроизводству гридника титулы: "камергер" (придворное звание старшего ранга), "камер-юнкер" (младший придворный чин). Не следует забывать, что этот придворный чин по иерархии чинов в воинской титулатуре был впоследствии равным офицерскому званию. Например, чину обер-камеркера (уже при Петре 1) соответствовало воинское звание генерал-полковника генерала от кавалерии). С конца 17 века на смену дружинной организации приходи двор (княжеский двор, государев двор), и начинается процесс образования дворянства.

Ответственность за оборону государства, а следовательно, и за его военную организацию лежала на князе-правителе. На данном этапе строительства русского войска княжеские дружины являлись в р