Перейти к содержимому


Фотография
* * * * * 1 Голосов

Анатомия армии


Тема находится в архиве. Это значит, что в нее нельзя ответить.
Сообщений в теме: 122

#101      dmiyur

dmiyur

    Старожил

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 34 211

Отправлено 25 октября 2013 - 20:46:29

http://shotgun.com.u...nip_hist_3.html

 

Пластуны: «Природа – мой букварь, а сердце – мой учитель»

 

 

В России процесс развития и совершенствования стрелкового искусства, помимо егерских полков, имел еще одно очень оригинальное и самобытное направление – казачество. Пешие казаки пластунских полков были в русской армии и разведчиками, и "стрелками на выбор" – по офицерам, орудийной прислуге, вестовым. По войсковому положению 1842 года пластуны даже были признаны отдельным родом в рядах военных сил Черноморского войска, число их было определено штатом: в конных полках по 60, в пеших батальонах по 96 человек в каждом. Пластуны обычно действовали мелкими партиями от трех до десяти человек. Искусное использование местности и точный ружейный огонь заменяли казакам численную силу. С раннего детства приученные к трудной и опасной службе, пластуны служили для русской армии прекрасными разведчиками и снайперами, а в мирное время несли пограничную службу.

snip_hist_3_1.jpg
Черноморский казак-пластун

Исследователь казачества Д. Кошкарев писал в начале XX века: "Еще запорожцы в днепровских камышах залегали пластом, высматривая подолгу то татарский чамбул, то неприятельский разъезд. В числе 40 куреней значился Пластунский курень, товарищество которого исполняло, вероятно, эту трудную и опасную службу. На Кубани пластуны явились главнейшими стражами кордонной линии. Они были разбросаны по всем постам особыми партиями и всегда держались на самых передовых притонах, батареях, где имелись сигнальные пушки. Когда неприятель наступал слишком быстро и в больших силах, пластуны палили "на гасло", на тревогу. Их положение в отношении к кордонной линии почти то же, что положение застрельщиков в отношении к первой боевой линии. В наблюдении за неприятелем они зорче и дальновиднее сторожевых вышек, хоть и не так высоко, как эти последние, поднимают голову.
…Что касается тактики пластуна – она сложная. Волчья пасть и лисий хвост – ее основные правила. В ней вседневную роль играют: след, "сакма", и засада, "залога". Тот не годится "пластуновать", кто не умеет убрать за собою собственный след, задушить шум своих шагов в трескучем тростнике; кто не умеет поймать следы противника и в следах его прочитать направленный на линию удар. Где спорят обоюдная хитрость и отвага, где ни с той, ни с другой стороны не говорят: иду на вac! – там нередко один раньше или позже схваченный след решает успех и неудачу. Перебравшись через Кубань, пластун исчезает. А когда по росистой траве или свежему снегу след неотвязно тянется за ним, он заплутывает его: прыгает на одной ноге и, повернувшись спиной к цели своего поиска, идет пятами наперед, "задкует" – хитрит, как старый заяц, и множеством известных ему способов отводит улику от своих переходов и притонов. Как оборотни сказок, что чудно-дивно меняют рост, в лесу вровень с лесом, в траве вровень с травой – пластуны мелкими партиями пробираются с линии между жилищами неприязненных горцев к нашим полевым закубанским укреплениям и оттуда на линию.
…Во всех обстоятельствах боевой службы пластун верен своему назначению. На походе он освещает путь авангарду; или в цепи застрельщиков изловчается и примащивается, как бы вернее "присветить" в хвастливо гарцующего наездника; или, наконец, бодрствует в отводном секретном карауле за сон ротного ночлега. В закубанском полевом укреплении он вечно на поисках по окрестным лесам и ущельям".
В 1843 году на вооружение стрелковых батальонов и пластунов-застрельщиков Черноморского казачьего войска поступил так называемый "литтихский штуцер". К 1849 году в русской армии находилось 20756 таких ружей. Впрочем, если учесть, что численность армии тогда составляла около миллиона человек, то это все равно была капля в море.
Только в середине XIX века русская армия получила штатную 6-линейную пехотную винтовку образца 1856 года. Она, правда, как и раньше, предназначалась для оснащения только отборных стрелков, но все равно это был большой шаг вперед. Прицельная дальность винтовки до 1200 шагов. Кстати, именно в 1856 году введено официальное название нарезного ружья – "винтовка".
Интересные воспоминания о действиях пластунов во время русско-турецкой войны 1877-1878 годов оставил король московских репортеров Владимир Гиляровский. Во время той войны он добровольцем пошел служить в действующую армию и, благодаря беспокойному и авантюрному характеру, оказался среди охотников-пластунов. "У Карганова в роте я пробыл около недели, тоска страшная, сражений давно не было. Только впереди отряда бывали частые схватки охотников-пластунов. Гулял я по лагерю с юнкером Костей Поповым и старым своим другом подпоручиком Николиным, и они мне рассказывали о позиции:
– Вот это Хуцубани... Там турки пока сидят, господствующая высота, мы раз в июне ее заняли, да нас оттуда опять выгнали. Рядом с ней, левее, лесная гора в виде сахарной головы, называется "Охотничий курган", его нашли охотники-пластуны, человек двадцать ночью отбили у турок без выстрела, всех перерезали и заняли... Мы не успели послать им подкрепления, а через три дня пришли наши на смену, и там оказалось 18 трупов наших пластунов, над ними турки жестоко надругались. Турок мы опять выгнали, теперь там опять стоят наши охотники, и с той поры курган называется "Охотничьим"... Опасное место на отлете от нас, к туркам очень близко... Да ничего, там такой народец подобрали, который ничего не боится.
snip_hist_3_2.jpg
Литтихский двухнарезной штуцер обр.1843 года

Рассказал мне Николин, как в самом начале выбирали пластунов-охотников: выстроили весь отряд и вызвали желающих умирать, таких, кому жизнь не дорога, готовых идти на верную смерть, да еще предупредили, что ни один охотник-пластун родины своей не увидит. Много их перебили за войну, а все-таки охотники находились. Зато житье у них привольное, одеты кто в чем, ни перед каким начальством шапки зря не ломают и крестов им за отличие больше дают.
…Лешко подал на другой день рапорт командиру полка, и в тот же день я распростился со своими друзьями и очутился на "Охотничьем кургане".
В полку были винтовки старого образца, системы Карле, с бумажными патронами, которые при переправе через реку намокали и в ствол не лезли, а у нас легкие берданки с медными патронами, 18 штук которых я вставил в мою черкеску вместо серебряных газырей. Вместо сапог я обулся в поршни из буйволовой кожи, которые пришлось надевать мокрыми, чтобы по ноге сели, а на пояс повесил кошки – железные пластинки с острыми шипами и ремнями, которые прикручивались к ноге, к подошвам, шипами наружу. Поршни нам были необходимы, чтобы подкрадываться к туркам неслышно, а кошки – по горам лазить, чтобы нога не скользила, особенно в дождь.
Я сошелся со всеми товарищами, для которых жизнь – копейка... Лучшей компании я для себя и подыскать бы не мог. Оборванцы и удальцы, беззаветные, но не та подлая рвань, пьяная и предательская, что в воровских шайках, а действительно "удальцы – добры молодцы". Через неделю и я стал оборванцем, благодаря колючкам, этому отвратительному кустарнику с острыми шипами, которым все леса кругом переплетены: одно спасенье от него – кинжал. Захватит в одном месте за сукно – стоп. Повернулся в другую – третьим зацепило и ни шагу. Только кинжал и спасал,– секи ветки и иди смело. От колючки, от ночного лежания в секретах, от ползанья около неприятеля во всякую погоду моя новенькая черкеска стала рванью…
snip_hist_3_3.jpg
Кубанские казаки-пластуны

Весело жили. Каждую ночь в секретах да на разведках под самыми неприятельскими цепями, лежим по кустам да папоротникам, а то за цепь переберемся, часового особым приемом бесшумно снимем и живенько в отряд доставим для допроса... Чтобы часовых брать, приходилось речку горную Кинтриши вброд по шею переходить, и обратно с пленным тем же путем пробираться уже втроем – за часовым всегда охотились вдвоем. Дрожит несчастный, а под кинжалом лезет в воду. На эти операции посылали охотников самых ловких, а главное, сильных, всегда вдвоем, иногда и по трое. Надо снять часового без шума. Веселое занятие – та же охота, только пожутче, вот в этом-то и удовольствие.
…Заключили мир, войска уводили в глубь России, но только 3 сентября 1878 года я получил отставку, так как был в охотниках. Нас держали под ружьем, потому что башибузуки наводняли горы и приходилось воевать с ними в одиночку в горных лесных трущобах, ползая по скалам, вися над пропастями. Мне это занятие было интереснее, чем сама война. Охота за башибузуками была увлекательна и напоминала рассказы Майн-Рида или Фенимора Купера. Вот это была война полная приключений, для нас более настоящая, чем минувшая. Ходили маленькими партиями по 5 человек, стычки были чуть не ежедневно".

К содержанию



#102      dmiyur

dmiyur

    Старожил

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 34 211

Отправлено 26 октября 2013 - 09:56:55

http://ttolk.ru/?p=11534

Национальные части в РККА во время Великой Отечественной

 

%D0%BD%D0%B0%D1%86-%D0%B2%D0%BE%D0%B2-%D

Во время Великой Отечественной войны эксперимент с формированием национальных частей провалился. Кто-то, как калмыки, массово переходили на строну немцев. Другие – среднеазиатские части – оказались неспособны к боевым действиям. Лишь тувинцы, да коренные народа Севера показали себя настоящими солдатами.

В своей знаменитой речи после Победы Сталин предложил тост за русский народ-победитель. Это, пожалуй, единственный пример в советской истории, когда публично провозглашались здравицы в честь какой-либо нации. Официальная пропаганда предпочитала видеть коллективного победителя (в отличие от проигравших – «безродных космополитов» или «германских шпионов») усреднённым: советским. Для такого отношения к «нациям-победителям» были свои причины.

История военного дела в Московии, России и раннем СССР свидетельствует не просто о наличии национальных частей в нашей армии, но и о целенаправленном поощрении этой практики властями. В основе существования подобных подразделений всегда лежали принцип «разделяй и властвуй» и практика грамотного использования в военном деле особенностей и традиционных навыков того или иного народа. До совершенства эту практику довели красные в Гражданскую войну: на их стороне сражались до 65 тыс. человек из национальных формирований, прежде всего латыши, венгры, чехи, китайцы, финны.

Однако в 30-е годы новая тактика ведения войн нивелировала достоинства национальных частей. С лёгкой руки тогдашних военных стратегов на первый план вышли не зоркий глаз, способности следопыта или умение вращать саблей, а техническая оснащенность воина, его универсальность. Кроме того, военные машины достигли той стадии развития, на которой «человек с копьём» (а малые нации всех европейских стран, включая СССР, негласно представлялись именно такими) уже ничего не мог им противопоставить. Поэтому унифицированный солдат в то время признавался единственно верной моделью для всех армий Европы.

В Советском Союзе отказ от формирования национальных частей был законодательно закреплен 7 марта 1938 года постановлением ЦК ВКП(б) и СНК СССР «О национальных частях и формированиях РККА». Впрочем, к тому времени реальное их число не превышало десятка батальонов – латышского, горского и т. п.

Первыми возвратили национальные части в армию фашисты. Благодаря успехам кампании 1939-1940 годов ряды немцев пополнились не только сотнями тысяч добровольцев из побежденных стран, но и десятками дивизий, которые марионеточные режимы оккупированных территорий пожелали влить в германскую армию. Только войска СС зачислили в свой штат в общей сложности 400 тыс. «европейских добровольцев», а всего на стороне Гитлера в войне участвовали около 1,9 млн. «войск союзников». Вплоть до самых экзотических: например, военные архивы СССР свидетельствуют, что среди нацистских военнопленных числились 3608 монголов, 10173 еврея, 12918 китайцев и даже 383 цыгана.

СССР не мог похвастаться не только сопоставимым числом союзников, но и иностранными добровольцами. Де-юре только две страны официально предложили нам помощь своих национальных армий – Мексика и Тува. Однако Сталин, по воспоминаниям Молотова, заподозрил мексиканцев в «мягкотелости» и отказался от их услуг. Зато с Тувой, до 1944 года считавшейся независимым государством, всё вышло просто замечательно.

%D1%82%D1%83%D0%B2%D0%B0.jpg

(Тувинский Сталин – Баян-Бадорху пишет письмо братскому русскому народу)

В 1941 году население Тувы составляло около 80 тыс. человек, страна под руководством местных комиссаров вела полуфеодальный образ жизни, и даже половина жителей столицы – Кызыла – подстраивалась под миграцию скота, регулярно уходя из города за стадами на горные пастбища. Но, несмотря на нищету и малонаселенность, республика уже через несколько дней после начала войны приняла решение о братской помощи СССР. В течение 1941-42 годов на фронт из Тувы было отправлено более 40 тыс. лошадей, а также около 1 млн. голов скота. А в сентябре 1943 года в республике сформирован кавалерийский эскадрон из 206 человек.

Это была классическая национальная часть: под собственным командованием и даже в национальных одеждах (позже, в начале 1944 года, тувинцев все же переодели в советскую военную форму). Правда, советское командование уже на территории СССР попросило тувинцев отослать назад на родину «предметы буддийского культа».

Их привезли в город Ковров, поселили в отдельных казармах и принялись обучать современной воинской тактике, а также русскому языку. В декабре 1943 года тувинцы прибыли на передовую, под село Снегирёвку в Смоленской области. Однако после недельного раздумья советское командование все же решило не посылать тувинцев на фронт отдельной единицей и в качестве вспомогательных частей, а влить их в 31-й гвардейский Кубано-Черноморский кавалерийский полк 8-й гвардейской дивизии имени Морозова 6-го кавкорпуса 13-й армии 1-го Украинского фронта.

В полку на тувинцев была возложена задача устрашать противника, и с нею они прекрасно справились. Так, 31 января 1944 года в первом же бою под Дуражно кавалеристы выскочили на маленьких лохматых конях и с саблями на передовые немецкие части. Чуть позже пленный немецкий офицер вспоминал, что зрелище деморализующе подействовало на его солдат, на подсознательном уровне воспринявших «этих варваров» как полчища Аттилы.

Немцы после этого боя дали им название der Schwarze Tod – Чёрная Смерть. Ужас немцев был связан еще и с тем, что тувинцы, приверженные собственным представлениям о воинских правилах, принципиально не брали противника в плен.

В марте 1944 года советское командование неожиданно решило отправить тувинцев, доблестно проявивших себя в нескольких боях, обратно домой. Почему, до сих пор неизвестно. Советские офицеры, воевавшие бок о бок с тувинцами, уверяли, что причиной явились как раз те самые «собственные воинские правила».

Однако, скорее всего, истинная причина отправки тувинцев домой – страх Сталина перед какими бы то ни было национальными частями в Советской Армии. Память об их роли в революции и Гражданской войне была ещё свежа, и гипотетическая возможность того, что они могут повернуть оружие вспять, пугала Сталина сильнее, чем оголение фронтов. Пример польской армии под командованием Андерса, сформированной на территории СССР из польских граждан и депортированных с западных рубежей страны поляков, показал, что такие соединения быстро начинают «качать права». Или, хуже того, неприкрыто изменять Родине.

13 ноября 1941 года Государственный комитет обороны принял решение о формировании национальных добровольческих кавалерийских дивизий в Туркменистане, Узбекистане, Казахстане, Киргизии, Калмыкии, Башкирии, Чечено-Ингушетии, Кабардино-Балкарии, а также в казачьих районах Дона и Северного Кавказа. Интересно, что все эти соединения должны были содержаться за счет местных, республиканских бюджетов, а также специальных фондов, средства в которые опять же вносили граждане этих республик.

%D0%BD%D0%B0%D1%86-%D0%B2%D0%BE%D0%B2-%D

(Туркмены идут бить Гитлера)

Здесь показателен пример калмыцких частей. С июня 1941-го по апрель 1942 года в них было записано более 18 тыс. добровольцев. Часть их была отправлена в 56-ю армию, а другая образовала 189-й отдельный Калмыцкий полк. Однако толком повоевать им не удалось. Осенью 1942 года командир немецкой 16-й моторизованной дивизии генерал-майор Хайнриц сформировал в Элисте первый калмыцкий кавалерийский эскадрон. К ноябрю 1942 года на стороне немцев в районе Северного Кавказа сражались уже около 2000 калмыков. Еще больше их было во вспомогательных немецких частях. Разумеется, наблюдая весьма активный переход местного населения на сторону врага, ГКО приняло решение распихать калмыков по разным частям, где они находились бы под надзором «старшего брата».

Не лучше обстояли дела и с другими нацчастями. Из 19 кавалерийских «национальных дивизий», которые должны были быть созданы согласно решению от 13 ноября 1941 года, сформировали только шесть: Таджикскую, Туркменскую, Узбекскую, вышеупомянутую Калмыкскую, Башкирскую и Кабардино-Балкарскую. Недостающие 13 дивизий ГКО честно пытался укомплектовать и отправить на фронт, но не тут-то было. Например, призывники из Средней Азии не знали русского языка, не слишком хорошо обучались и не проявляли «должного воинского духа». Их подготовка в солдаты в итоге растянулась на несколько лет. Худо-бедно к лету 1943 года обучили и направили на фронт ещё 7 дивизий (5 узбекских и 2 туркменские). Однако и эти части в дальнейшем предпочитали использовать в тылу – для охраны аэродромов, складов, конвоирования пленных немцев и т. д. К этому же времени сам собой отпал вопрос о формировании чечено-ингушских, кабардино-балкарских и дополнительных казачьих частей: пример их соплеменников, решивших послужить немцам, не слишком вдохновлял Верховного Главнокомандующего. Да и в тылу они попортили немало крови. Например, по данным отдела борьбы с бандитизмом НКВД СССР, на территории Ставропольского края действовали 109 антисоветских бандформирований, в Чечено-Ингушетии – 54, в Кабардино-Балкарии – 47, в Калмыкии – 12. По большей части в эти банды шли дезертиры, которых в том же Ставропольском крае насчитывалось более 18 тыс. человек, а на Северном Кавказе около 63 тыс. Общее число дезертиров и лиц, уклонившихся от службы, по данным отдела борьбы с бандитизмом НКВД СССР, на 1 января 1945 года составляло примерно 1,6 млн человек.

Сыграли свою роль и большие потери личного состава в национальных частях. Так, дважды формировались азербайджанские 77-я горнострелковая, 416-я и 233-я стрелковые дивизии, а также 392-я Грузинская стрелковая дивизия. После переформирования в Закавказье их национальный состав размылся с 70-80% грузин и азербайджанцев до 40-50%. Часто из-за таких изменений национальные части вообще теряли свои первоначальные названия. Например, 87-я Туркменская отдельная стрелковая бригада превратилась в 76-ю стрелковую дивизию, а 100-я Казахская стрелковая бригада – в 1-ю стрелковую дивизию.

%D0%BD%D0%B0%D1%86-%D0%B2%D0%BE%D0%B2-%D

(Особую специализацию для среднеазиатских частей составляло конвоирование пленных)

Да и большинство образцовых национальных формирований, гордо пронесших собственное имя через всю войну, можно «привязать к местности» лишь с натяжкой. Например, в самом первом сформированном национальном соединении, 201-й Латышской стрелковой дивизии, латыши составляли 51%, русские – 26%, евреи – 17%, поляки – 3%, прочие национальности – 6% (при этом дивизия на 95% состояла из граждан Латвии). К 1944 году доля латышей в дивизии уменьшилась до 39%. Фактически единственным национальным соединением, не претерпевшим за годы войны никаких трансформаций (в численности, национальном составе, самоназвании) оказалась 88-я отдельная Китайская стрелковая бригада, созданная на Дальневосточном фронте в августе 1942 года директивой заместителя наркома обороны СССР. Однако повоевать ей пришлось только спустя три года после момента формирования – против Японии, с 9 августа по 2 сентября 1945 года.

Гораздо успешнее проявили себя северные народы СССР – хотя бы потому, что из-за их малочисленности из них нельзя было сформировать ни дивизии, ни даже полка. Якутов, ненцев или эвенков часто определяли в общевойсковые соединения, но и там они фактически находились на особом счету как отдельные боевые единицы, пусть и по пять человек на дивизию. Особым указом ГКО малочисленные народы Севера не призывались в действующую армию, однако уже в первые дни войны появились сотни добровольцев из их числа. Так, в течение 1942 года на фронт ушли более 200 нанайцев, 30 орочей, около 80 эвенков. В общей сложности более 3 тыс. аборигенов Сибири и Севера воевали в действующей армии. При этом советское командование разрешило формировать отделения по клановому принципу только этим народам. Отделение или даже взвод могли состоять из одних Кимов, Онеко или Дигоров.

%D0%BD%D0%B0%D1%86-%D0%B2%D0%BE%D0%B2-%D

(Эвенкийский снайпер Номоконов)

Эти люди, как и большинство в узбекских или киргизских частях, почти не знали русского языка. Не могли ходить строем, были слабы в политической подготовке. Но взамен почти все добровольцы из числа малых народов имели одно неоспоримое преимущество перед другими солдатами нашей армии: они умели сливаться с природой и из десяти выстрелов как минимум девять раз попадали в глаз белке. За это им прощали внешнее и внутреннее несоответствие образу советского солдата, а также маленьких деревянных идолов, которых они носили под формой из оленьих шкур. Да-да, ряд командиров дозволяли некоторым представителям северных народов такую слабость – собственную военную форму: как правило, это были унты, шапки и полушубки из оленьих шкур. Знаменитый снайпер, нанаец Торим Бельды даже нашил на одеяние из оленьей шкуры погоны.

Имена снайперов из числа этих народов хорошо знали не только в СССР, но и в Германии. Например, за уничтожение нанайца Максима Пассара немецкое командование обещало 100 тыс. рейхсмарок. С 21 июля 1942 года и до момента своей гибели в январе 1943 года он уничтожил 236 фашистов. А его отделение, составленное из народов Севера, только за сентябрь-октябрь 1942 года положило 3175 немцев.

Сталинское руководство всё же предпринимало спорадические попытки сформировать национальные части из представителей европейских народов. Но толкали его к этому скорее политические мотивы, а не военные: СССР было важно показать всему миру, что не все покоренные или сотрудничающие с Гитлером народы разделяют фашистские взгляды. И если формирование польской армии на территории СССР фактически провалилось, то с комплектацией других «европейских соединений» получилось чуть лучше. В составе воинских частей Советской Армии воевали с немцами 1-я и 2-я армии Войска Польского, Чехословацкий армейский корпус, французский авиаполк «Нормандия-Неман». Однако состояли они (кроме «Нормандии-Неман») в основном из граждан СССР польского или чешского происхождения, да и боевые задачи перед ними ставились минимальные: разминирование местностей после отступления немцев, тыловое обеспечение, зачистка территорий. Или показные мероприятия – например, торжественный вход польских частей в освобожденный от немцев родной город. Кроме того, эти части даже формально нельзя было считать советскими. К примеру, личный состав Чешского армейского корпуса был обмундирован в чехословацкую военную форму, имел чехословацкие воинские звания и проходил службу по воинским уставам чехословацкой армии. По организационным вопросам батальон подчинялся чехословацкому правительству в изгнании.

%D0%BD%D0%B0%D1%86-%D0%B2%D0%BE%D0%B2-%D

(Чешские легионеры маршируют по приуральскому городу Бузулуку, 1942 г.)

Даже формирование частей из Югославии, наиболее близкого и искреннего союзника СССР в годы войны, на территории СССР носило фантасмагорический характер. Сербский антифашист Обрадович, боровшийся с немцами в партизанском отряде у себя на родине, вспоминал: «Мы узнали, что в СССР сформирована югославская бригада. Мы в Югославии никак не могли понять, откуда в СССР столько югославов. Только в 1945-м мы поняли, что югославская бригада состояла из военнослужащих хорватского полка, взятого в плен под Сталинградом. В советском лагере из него отобрали чуть больше 1 тыс. человек во главе с командиром Месичем, потом добавили туда югославских политэмигрантов из Коминтерна, а руководство соединением осуществляли советские офицеры и офицеры госбезопасности. В частности, молодой генерал НКВД Жуков».

Далеко не всем нациям, даже при их большом желании, советское руководство дозволяло создавать собственные части. В октябре 1939 года в Бресте НКВД арестовало двух руководителей Бунда (еврейской социалистической партии) – Эрлиха и Альтера. После подписания в Лондоне 30 июля 1941 года советско-польского соглашения и прилагавшегося к нему «Протокола о предоставлении амнистии всем польским гражданам, находившимся на территории СССР в качестве военнопленных или на других основаниях» Эрлих и Альтер были освобождены из советской тюрьмы в сентябре 1941 года. Уже через месяц они предложили создать Еврейский легион, который должен был состоять не только из советских, но и палестинских, американских и прочих евреев. В США инициатива бундовцев была встречена с огромным восторгом, и только за ноябрь 1941 года вступить в Легион пожелали более 500 американских евреев. Но, видимо, апелляция к международному еврейству и сгубила Эрлиха с Альтером. В декабре 1941 года они были вновь арестованы по обвинению в связи с германской разведкой и позднее расстреляны.

%D0%BD%D0%B0%D1%86-%D0%B2%D0%BE%D0%B2-%D

(Памятник погибшим якутам)



#103      dmiyur

dmiyur

    Старожил

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 34 211

Отправлено 26 октября 2013 - 10:06:58

Статья по моему мнению в некоторых местах спорная . Насчёт роли Войска Польского и Чехословацкого корпуса автор неправ .



#104      WWK

WWK

    Старожил

  • Ветераны Руссобалта
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 17 769

Отправлено 26 октября 2013 - 15:30:15

Статья по моему мнению в некоторых местах спорная . Насчёт роли Войска Польского и Чехословацкого корпуса автор неправ .

Для меня статья выглядит вполне любопытно и полезно. Впрочем вполне возможно, что вы прав.

Мне еще улыбчиво показалось, -

 

в течение 1942 года на фронт ушли более 200 нанайцев, 30 орочей

Сунулся в инет, а там, орочей на 2009 год, всего-навсего девять сотен человек. В природе. Практически на грани

исчезновения. Как представил себе, что русские на грани исчезновения, то нифига себе.... фирменная трагедия!



#105      dmiyur

dmiyur

    Старожил

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 34 211

Отправлено 28 октября 2013 - 20:20:09

http://sinobi.org/

 

Холодной ночью
мне одолжит лохмотья свои
пугало в поле...

 
Басе, 18 в.

Ninzya-300.jpg

Ниндзя в буквальном переводе значит "лазутчик". Ниндзя - исскуство шпионажа. Прошедшие сверхчеловеческую по трудности физическую и психическую подготовку, прекрасно владеющие всеми приемами борьбы без оружия и с оружием Ниндзя легко преодолевали крепостные стены и рвы, часами могли осиаваться под водой, умели ходить по стенам и потолку, сбивать с толку погоню, сражаться с безумной отвагой, а если надо - молчать под пытками и умирать достойно. Шпионы и диверсанты, продающие свой труд тому, кто больше заплатит, Ниндзя подчинялись неписаному кодексу чести и нередко шли на смерть во имя идеи. Объявленные людбми низшего сорта, париями, стоящими вне закона, они внушали невольное уважение самураям. Многие предводители кланов оспаривали благосклонность опытных ниндзя, многие пытылись привить своим дружинникам их опыт. И все же военный шпионаж на протяжении веков оставался уделом избранных, родовым промыслом узкого круга незаменимых специалистов, клановым ремеслом.

Будучи исключены из государственной системы феодальных отношений, ниндзя выработали свою собственную иерархическую классовую структуру, отвечавшую потребностям такого рода организаций. Во главе общины стояла военно-клерикальная элита дзенин. Иногда дзенин контролировали деятельность двух или даже трех смежных рю. Руководство осуществлялось через среднее звено - тюнин, в обязанности которого входила передача приказов, подготовка и мобилизация рядовых исполнителей, нижнего звена-генин.
В случае поимки самураями тюнин еще мог надеятся на спасение, пообещав выкуп или продав за жизнь часть важных документов, но участь рядового ниндзя была решена - он испускал дух в страшных мучениях. Самураи, верные законом рыцарской чести, не пытали военнопленных благородного происхождения. Редко унижались они и до истязаний простолюдина, на котором можно было разве что испробовать остроту клинка. Другое дело ниндзя, парии среди людей, хитрые и злобные бестии, всегда наносящие удар изподтишка, лесные оборотни, владеющие дьявольскими приемами рукопашного боя и колдовским искусством перевоплощений. Если один из этих стражников попадал в руки стражи живым, что случалось крайне редко, его допрашивали с пристрастием, проявляя садистскую изощренность. С неудачливых ниндзя сдирали кожу, посыпая раны солью, поджаривали на медленном огне, отрезали один за другим пальцы ног, а затем и сами конечности, подвергали "муравьиной" пытке, привязывали к полому металлическому столбу, внутри которого горел огонь.

ninja1.jpg

Тех, кто молчал до конца, обрекали на долгую и мучительную смерть. Например, следуя китайским образцам, жертву превращали в "человека-свинью" - отрубали руки и ноги (останавливая кровотечение),выкалывали глаза, протыкали барабанные перепонки, вырывали язык и в таком виде отпускали. В другом варианте пленника, намертво привязанного к деревянной раме-распорке, подвешивали по принципу качелей в сидячем положении над заостренным ростком бамбука, который вскоре достигал критической высоты. Для ускорения процесса веревку поливали водой, чтобы она провисала.

Арсенал ниндзя включал три категории оружия: средства для рукопашного боя, метательные снаряды и химические вещества, включая взрывчатые смеси.
Ниндзя в отличие от самураев пользовались одним большим мечом, который носили на перевязи за спиной. Этот меч, как и многие другие атрибуты снаряжения ниндзя, был универсальным комбинированным орудием.
Внешне ножны и рукоятка были оформлены очень просто и выкрашены в защитный цвет. Иногда, меч, лишенный гарды, маскировался под обычный посох. Ножны были значительно длиннее клинка и имели отверстие на конце, что позволяло использовать их, как дыхательную трубку при необходимости скрыться под водой, или как трубку для метания маленьких отравленных стрел. Кроме того, в ножны вкладывались многие полезные мелочи. Прикрепив меч на ремешке из сыромятной кожи к балке или древесному суку, его можно было использовать как трапецию и как насест для долгой отсидки. При наличии гарды меч становился удобной ступенькой, которую потом можно было втянуть вверх за ремешок.



#106      dmiyur

dmiyur

    Старожил

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 34 211

Отправлено 29 октября 2013 - 22:51:40

http://hvac.livejour...com/608826.html

 

Французская гвардия

produit_image1_336_1188038077.jpgproduit_image2_336_1188038077.jpgproduit_image3_336_1188038077.jpgproduit_image4_336_1188038077.jpg

Во Франции, по словам Григория Турского, уже король Орлеанский, Гонтран, на глазах которого от рук убийц погибли оба его брата, безотлучно оберегался группой “gardes du corps”.

Филипп-Август во время войны в Палестине, опасаясь убийц, имел при себе охрану в 50 человек.

Карл Блаженный (Charles VII), опасаясь происков англичан, держал при себе отряд шотландцев.

В  Quatrocento (1418 AD), созданная по образцу военной организации Ордена (основанного в начале Duecento  Гуго де Пайеном, Жоффруа де Сент-Адемаром и св. Бернаром де Клерво) Шотландская гвардия, или Compagnie des Gentilhommes Ecossais, вернулась во Францию, чтобы принять участие в военной авантюре на территории этой страны согласно старинного союза, возрождённого на основе политического альянса Сен-Клера (представителя одного из семейств элитной группы ядра ордена) с Робертом Брюсом.

Элитное орденское подразделение (Ordre du Lys) состояло из двух отрядов, “Garde du Roi” и “Garde de Corps du Roi” – королевской гвардии и королевских телохранителей

В 1422 AD Cent lances écossaises – семьдесят семь гвардейцев плюс их командир и двадцать пять телохранителей со своим командиром.

В 1445 AD 1ère Compagnie d'ordonnance (при Charles VII)

Конечно шотландские гвардейцы становились и членами ордена св. Михаила.

Гвардия действовала как самостоятельное воинское подразделение.

На протяжении почти двухсот лет гвардия играла важную роль как в военных, так и в государственных делах Франции.

Он действовали не только на поле брани, но и на политической арене, выступая в качестве придворных и советников во внутренних делах, эмиссаров и послов в международных отношениях.

Шотландская гвардия набирала своих воинов среди самых знатных и благородных французских семейств Шотландии – Кокбернов, Каннингемов, Гамильтонов, Хей, Монтгомери, Сетонов, Сен-Клеров (Синклеров) и Стюартов.

Командиры шотландской гвардии обычно занимали и должность при дворе (chambellan), а также совмещали несколько других постов, не только почётных, но и выгодных.

Неудивительно, что жалованье их было для того времени необычайно высоким.

Жалование им насчитывали в livres tournois – туреньских ливрах

В 1461 AD капитан гвардии (capitaine de la Compagnie Ecossaise dans la Gendarmerie) получал 167 ливров в месяц, то есть более 2000 в год.

Gens d'armes -1

При Людовике XI (l'Epoque changement) количество стражи уже доходило до 4 000 человек пехоты и кавалерии.

При нём впервые был организован отряд из 100 швейцарцев, сделавшихся впоследствии знаменитыми своею преданностью монархам.

0_2d3d1_6a640a87_orig0_2d3d8_30931841_XL

При  François Ier (Франциске I ) в состав гвардия состояла из:

  • четырёх компаний gardes du corps, одной шотландской и трёх французских
  • gentilhommes à bec de corbin, отряда кавалерии, вооружённого своеобразными алебардами (armés de hallebardes appelées becs-de-corbin)
  • cent-Suisses, сотни швейцарской пехоты

В военное время, дворяне, которые хотели сражаться на стороне короля собирались в Cornette du Roi или Cornette blanche.

Преобладание иностранцев в maison du roi было обусловлено тем, что они были более равнодушны к проискам суда и поэтому более “надёжны”.

Рота шотландской гвардии (gendarmes écossais), будучи включена в структуру  gendarmerie d'ordonnance, фактически выполняла функции d'un corps de la maison du roi, формально не являлась его частью.

В 1553 AD  был основан и первый пехотный полк французской гвардии (Gardes-Françaises), предназначенный и для боевых целей (организационно- штатную структуру полка Gardes-Françaises получила постепенно, к 1563 AD).

0_2d3d6_ae0d255_XL0_2d3d3_e9b1f4a8_orig

При Карле IX в 1563 AD гвардия так же состояла из 20 рот фламандцев (по 100 человек) и 3 рот швейцарцев (по 200 человек).

В 1573 полк французской гвардии был расформирован и востановленн  на следующий год (régiments d'infanterie)

Полк, первоначально состоял из 500 человек в 10 компаниях (ротах). Комплектовался как членами “старых банд”, пьемонтских и пикардийских, так и парижскими простолюдинами.

Солдат служил под псевдонимом — "nom de guerre", жил на частной квартире, за отсутствием казармы, одевался не в форменное платье, а по своему вкусу, имел разнокалиберное собственное оружие, свою лошадь, в случае болезни или ранения предоставлялся собственному попечению; государство не обеспечивало его ни на случай инвалидности, ни на старость.

Некоторые роты были размещены в Париже, для поддержания порядка в столице.

Французские гвардейцы пользовались привелегией comittimus, что позволяло им свои дела направлять непосредственно в парламент Парижа.

При Людовика XIV полк достиг общей численности 9600 человек в 32 компаниях.

Людовик XV сократил численность до 4100 человек.

Говорят, что первым командиром французской гвардии был полковник Шари; он пользовался таким влиянием и такой независимостью, что возбудил ненависть строевых генералов.

Поэтому в 1582 AD Генрих III издал указ, по которому полковник гвардии должен был пользоваться всеми правами генералов армии.

При Генрихе IV и Людовике XIII королевская гвардия состояла из:

  • лёгкой кавалерии (cavalerie légère) короля (1592 -1593 AD), шеволежеров (chevau-légers), заменивших les gentilhommes à bec de corbin
  • тяжёлой кавалерии  короля (1609 -1611AD ), гвардейских жандармов (gendarmes de la garde)
  • мушкетёров (compagnie de cavalerie) короля (1622 AD), Mousquetaires
  • пехотного полка (régiment d'infanterie) швейцарской гвардии (1616). Полк Gardes suisses не являлся формально corps de la maison du roi, но принимал на себя те же функции.

0_2d3db_6ef10318_orig

Вероятно уже  при  Людовике XIII (le règne de Louis XIII) произошло деление гвардии (les troupes de la maison militaire) на:

  • внутреннюю (дворцовую, garde du dedans du Louvre)
  • внешнюю (garde du dehors du Louvre)

0_2d3d5_d05b8101_orig

Наибольшее значение гвардия (Maison militaire du roi de France) получила при Людовике XIV.

Louis XIV преобразовал королевскую гвардию (la maison militaire) в отборные войска (corps d'élite), выполняющие задачи как защиты суверена, так и самые трудные боевые.

Мы знаем, в частности, о действиях во 2-й и 3-й Нидерландских войнах:

  • королевских мушкетёров  под Маастрихтом в 1673 AD, где погиб d'Artagnan
  • королевской стражи (gardes du corps) при осаде Льежа в 1691 AD
  • полка французской гвардии в bataille de Steinkerque в 1692 AD 

Сам Людовик XIV (ну и соответственно Maison militaire du roi de France) во время этих войн не раз принимал личное участие в военных действиях.

В 1667 AD он взял на себя главное командование армией, захватившей Фландрию, и лично руководил осадой крепостей Лилля в 1667 AD и Доля и Грая — в 1668 AD.

В 1672 AD Louis XIV стал во главе армии и совершил y Везеля переход через Рейн, в свое время воспетый поэтами, равнявшими его с переходом Граника Цезарем, но который Наполеон Буонапарте презрительно назвал "четвертостепенной операцией".

В 1674 AD Louis XIV лично командовал армией, с которой оккупировал Франш-Конте, a в 1676 AD принял на себя главное командование армией, оперировавшей в Нидерландах.

Командование  не носило, однако, самостоятелного характера.

Имея таких талантливых "помощников", как Тюренн, Конде, Люксембург, Вобан etc., Louis le Grand пользовался их советами, к-рые они, опытные царедворцы, умели преподносить ему под видом его собственных планов.

Особенно любил Louis XIV смотры (за что и прозван был своими противниками "королем смотров") и осады крепостей.

Количество войск maison du roi было значительно увеличено в правление Louis le Grand, были сформированы и новые  части:

  • Рота мушкетёров, расформированная в 1646 AD, была восстановлена в 1657 AD.
  • В 1660 AD число мушкетёров было удвоенно, за счёт включения в  maison du roi роты мушкетёров кардинала Мазарини.
  • Дворянская кавалерия (gendarmerie de France) имеющая ордонансную структуру была переформатирована в 1660 AD эквивалентно структуре maison militaire. Шотландские гвардейцы (gendarmes écossais) так и остались “первой ротой”
  • Четыре роты королевской стражи (gardes du corps), ранее отдельные подразделения, были сведены в 1674 AD в единое командование и получили имя “Maison bleue”, соответствено цвету униформы, в отличие от красного цвета формы прочих гвардейцев
  • В 1676 AD были созданы конные гренадеры (grenadiers à cheval)

При нём гвардия стала как бы военной школой.

Лучшие солдаты армии переводились в гвардию, здесь они обучались, держали офицерский экзамен и назначались офицерами в армию.

Maison militaire du roi de France

Французская королевская гвардия комплектовалась из отборных частей (troupes d'élite) королевской армии ( l'armée royale).

Она существовала de jure (как Maison militaire du roi de France ) с Cinquecento и получила окончательную организацию при Louis XIV.

Maison militaire du roi de France возглавляли  государственный секретарь министерства двора (le secrétaire d'État à la Maison du ro)i и государственный секретарь военного министерства, то есть военный министр (le secrétaire d'État à la guerre).

Он включал в себя различные отряды на протяжении многих лет, в том числе:

  • les gardes du corps (supprimé en 1787 AD)
  • les Cent-Suisses
  • les gentilshommes à bec de corbin
  • les Gardes-Françaises (régiment créé en 1563 AD)
  • les chevau-légers (1593 AD, supprimé en 1787)
  • les gendarmes de la garde (1609–1611 AD, supprimé en 1787)
  • les gardes suisses (1616 AD)
  • les mousquetaires (deux compagnies, 1622 et 1660 AD, supprimé en 1775 –1776 AD)
  • la Gendarmerie de France (1660, supprimé en 1788 AD)
  • les grenadiers à cheval (1676 AD, supprimé en 1775 –1776 AD)

Последний раз гвардейцы короля сражались под Деттингеном (bataille de Dettingen) в 1743 AD и в 1745 AD при Фонтенуа (Fontenoy).

В ходе военной реформы графа Сен-Жермана (военного министра, secrétaire d'État à la Guerre) в 1775 –1776 AD по Королевскому ордонансу были расформированы роты королевских мушкетёров и конные гренадёры.

Значительно были сокращены гвардейские подразделения chevau-légers, gendarmes и gardes du corps, а в 1787 AD и они были полностью расформированы.

Дворянская кавалерия (gendarmerie de France) была расформирована в 1788 AD.

На короткий период были востановлены в 1789 AD мушкетёры. 

При крушении  ancien régime, часть гвардии (из парижских рот gardes françaises) примкнула к путчу, другая же осталась пассивной, но приверженность монарху 100 швейцарских гвардейцев осталась непоколебимой.

Эти истинные герои долга не были пощажены чернью, и уцелевшие после неравной борьбы были расстреляны.

С крушением государства, общества и династии во Франции окончила существование и французская королевская гвардия (maison militaire du roi был de jure расформирован в 1791 AD) .

Её заменила гвардия, сформированная для охраны Директории и так называемая консульская гвардия, существовавшие весьма недолго.

С французской гвардией не стоит путать так называемую Garde Nationale (организованное Лафайетом вооружённое “гражданское” ополчение), которая возникла в Париже в 1789 для охраны “внутреннего порядка”, в 1790- во всей Франции, участвовала в подавлении  восстаний, строилась по территориальному принципу и комплектовалась подонками общества.

Эта консульская гвардия имеет только то значение, что из нее в 1805 AD сформировалась императорская гвардия  Наполеона I, легендарные подвиги которой и до сего времени составляют гордость Франции.

0_2b4c6_79835b75_orig0_2b4c9_d899d3b2_orig

В состав ее входили все рода войск:

  • пехота
  • кавалерия
  • артиллерия
  • флот
  • жандармы
  • велиты (лёгкая пехота, вольтижеры)
  • мамелюки
  • ветераны

В 1809 AD гвардия насчитывала 10 000 человек. Наполеон назвал её "Старой Гвардией" в отличие от вновь им созданной "Молодой Гвардии"

Молодая гвардия, как особая категория войск появилась в 1807 AD в составе императорской гвардии Наполеона.

В части Молодой гвардии зачислялись офицеры и нижние чины, своей службой еще не удовлетворявшие условиям приёма в ряды старой гвардии, но имевшие право расчатывать на такой перевод впоследсгвии.

Старая и Молодая гвардия не смешивались между собою и составляли отдельные дивизии.

В 1811 AD численность императорской гвардии дошла уже до 52 000.

Назначение в гвардию считалось честью. Оно делалось по выбору одного из 10 кандидатов от каждого полка. Избираемый в кандидаты должен был:

  • прослужить в строю не менее 5 лет
  • участвовать не менее, чем в 2 кампаниях
  • обладать военными дарованиями
  • быть безукоризненого поведения

Этот способ формирования Наполеоновской гвардии вызывал исключительное к ней уважение со стороны всей французской армии, усиливаемое ещё особыми со стороны императора приёмами употребления гвардии в бою: на поле битвы, в те моменты, когда участь сражения была предрешена, когда победа французов как бы всеми уже чувствовалась, Наполеон садился на лошадь и, как безмолвный сфинкс, появлялся пред войсками: в это время из резерва выдвигалась к решительному пункту гвардия.

Радостные крики "Vive l'Empereur", встречали императора и его гвардию, появление которой было сигналом победы.

Насколько сам Наполеон ценил свою гвардию, явствует из того, что под Бородином он не рискнул ею пожертвовать и не двинул её в дело, в качестве последнего резерва.

0_2b4c0_445c9c5c_orig0_2b4bf_771a5332_orig

Несется онъ къ Франціи милой,
Гдѣ славу оставилъ и тронъ,
Оставилъ наслѣдника — сына,
И старую гвардію онъ.

М. Ю. Лермонтовъ, “Воздушный корабль”.

С течением времени, вследствие непрерывных войн, a также и вследствие постоянного увеличения численного состава гвардии, условия приёма стали менее строги, что понизило её качества, но тем не менее, в 1815 AD, под Ватерлоо, она еще раз доказала, что была достойна своего великого полководца.

Кому неизвестен легендарный ответ начальника последнего каре Старой Гвардии.

На предложение сдаться генерал Камброн, командир бригады Старой Гвардии, с достоинством ответил: “La garde meurt et ne se rend pas” ("Гвардия умирает, но не сдаётся").

Так погибла вместе с Наполеоном и его гвардия.

Хотя слова эти приписываются генералу Камбронну (в битве Ватерлоо 18 июня 1815 AD), и — даже красуются на статуе его в Нанте, но сам  “имперский барон” образца 1810 AD, Пьер Жак Этьен Камбронн (Cambronne, в прошлом каратель  восставших вандейцев), как нарочно — противно изречению — в этой битве не умер, а — сдался в плен.

Говорят, что тяжело раненый, Камбронн, лёжа на земле и истекая кровью, приказал солдатам, хотевшим поднять его и унести, вернуться в ряды.

Остатки каре Камбронна были взяты в плен вместе с “бароном”, который был отправлен в Англию.

Слова эти приписываются разным лицам:

  • Журналисту Rougemont, напечатавшему ихъ въ l’Indépendant (Fournier. L’esprit dans l’histoire).
  • Генералу Michel — приписывают эти слова сыновья последнего
  • По другим источникам (Michaud Jun. Bibliographie universelle) — слова эти впервые встречаются в Journal général de France
  • Называют также полковника Maret

0_2b4c7_4c88e03_orig0_2b4c8_38149fbc_orig

При реставрации Бурбонов было вновь сформировано несколько гвардейских рот (для охраны дворцов) и несколько полков гвардейской пехоты и кавалерии.

produit_image3_361_1171191485.JPGproduit_image1_361_1171191485.JPGproduit_image4_361_1171191485.JPGproduit_image2_361_1171191485.JPG

В 1830 AD, после июльской революции, эти части были упразднены.

Первой заботой Наполеона III было создание гвардии по образцу той, которая так доблестно служила его дяде. После целого ряда затруднений, начиная с 1854 AD удалось довести гвардию до одного корпуса.

0_2e435_6ea5fc70_orig

Воссоздание гвардии подверглось резкой критике современников: дело дошло до того, что под Севастополем, однажды, на рассвете, французские войска увидели огромную надпись на одной из скал, пародию на слова Камброна, "Гвардия умирает... но не в траншеях".

Справедливо заметить, что гвардия этой обидной шутки совершенно не заслужила.

Дaлеe гвардия приняла видное участие в Итальянской кампании, где особенно отличилась при Мадженте.

В несчастной для французов кампании 1870 AD безупречная доблесть гвардии не могла изменить печального хода событий.

Вместе с прочими гвардия сдалась в Меце.

Маршал Базен, был блокирован с армией под защитой фортов Меца.

Он посчитал, что боевые действия армия вести дальше не может, потому что мол с начала сентября едят уже конину. К голоду присоединились дожди. Армия бездействовала.

Прав он там был или нет теоретически со своей "точки" зрения, но после поражений под Седаном и Артенэ и падения Страсбурга надежды французов покоились исключительно на армии Базена.

19 августа французская армия, под начальством Базена (140 000 человек, при 580 орудиях и 96 картечницах), после предшествовавших неудачных боёв, отошла на линию фортов Меца, который и был вслед за этим блокирован соединенными 1-ой и 2-ой немецкими армиями, под общим начальством принца Фридриха-Карла Прусского (около 200 000 человек при 606 opудий).

Под стенами Меца серьезных сражений не происходило, город и крепость не подверглись ни бомбардировке, ни штурму, против них не велось правильной осады. Только блокада.

Тем не менее, Базен начинает переговоры с Бисмарком, и 27 октября крепость и армия Базена сдаётся на капитуляцию со всем гарнизоном крепости (20 тысяч национальной гвардии и около 27 тысяч из II корпуса Фроссара).

В начале блокады силы обеих неприятельских армий были почти равны, французская армия занимала более концентрическое положение, и прорыв являлся вполне возможным. Да и потом.

Немцами взято: 173 000 пленными (в том числе 20 000 раненых и больных), 607 полевых и 800 позиционных орудий, 200 000 ружей, 30 миллионов гранат и 23 миллионов патронов.

В боях 14, 16 и 18 августа (под Марс-ла-Туром и Гравелотом с Рейнской армией французов) немцы потеряли 40 815 человек, выбывших из строя; за время же блокады потери были в 5 482 человек.

Известие о капитуляции поразило французов и вызвало негодование во всей стране - Базена обвиняли в измене.

Когда в Париже были получены известия о падении Меца и прибыл Тьер из своей безрезультатной поездки по Европе, тогда собственно беспорядки и начались.

Эти события послужили поводом для "революции 31 октября", которая хотя и была вскоре подавлена, но влияние коммунистов на генерала Трошю и ход военных действий продолжалось.

Когда был сделан последний выстрел и подписана позорная капитуляция в полночь 26-го, то форты и артиллерия обороняющихся ещё не были в критическом положении.

Просто чернь уже бесчинствовала с 19-го января (за несколько недель до этой "коммуны")

Возбужденная сначала правительственными воззваниями, толпа стала требовать сражений и побед и обвиняла армию в бездеятельности.

Потом внутри Парижа  положение дел в течение января значительно ухудшилось: обыватели начали ощущать все ужасы осады, продовольствия стало недостаточно. Оказался недостаток в топливе, угле и газе.

Конечно к этому присоединились и ужасы бомбардировки. Всего немецкая бомбардировка Парижа продолжалась 22 дня. И конечно основными целями были позиции обороны войск. В самый Париж попадали лишь одиночные снаряды. Собственно по городу стреляли всего 3 осадных батареи, при чём из каждой стреляло лишь по 1 орудию. То есть вели просто беспокоящий огонь

Больших пожаров не было произведено, a потерь в жителях за всю осаду было только 375 человек.

Других более значительных результатов бомбардирования не было достигнуто, но тревога и невроз населения была одной из причин того давления, которое оно оказывало на правительство, будучи удручено недостатком продовольствия и всеми ужасами войны, что и привело к капитуляции.

0_2e0d9_317bc623_XL

В мае 1872 AD Базен был арестован и предан военному суду.

С 6 октября 1873 AD начались публичные заседания суда в Трианоне. Хотя факт измены точно установлен не был, однако суд под давлением общественного мнения 10 декабря единогласно присудил Базена к смертной казни.

Президент республики Мак-Магон во внимание к ходатайству суда заменил смертную казнь 20-летним заключением в крепости. Базен был помещен в форт острова Сен-Маргерит (возле Канна), откуда 10 августа 1874 AD бежал.

Затем он жил последовательно в Бельгии, Риме, наконец, в Мадриде и 25 октября 1889 AD умер в бедности, всеми забытый и презираемый.

По возвращении во Францию гвардию ожидал жестокий удар:

  • её пехота пошла на пополнение убыли других полков и на формирование кадров для полков 101, 102, 103 и 104-го
  • гвардейская же кавалерия и артиллерия продолжали собою нумерацию уже существовавших армейских частей, и, таким образом, перестала существовать, доблестная французская гвардия.

Inimici famam non ita ut nata est ferunt



#107      dmiyur

dmiyur

    Старожил

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 34 211

Отправлено 29 октября 2013 - 22:58:25

http://revolt.kvestn...fo/obraz09.html

 

     

'Королевская гвардия Франции.

М.К. Чиняков
[ Выдержки из статьи, относящиеся к периоду от средневековья до конца 17го века. - А.Н.]

Любые гвардейские соединения в любых государствах всегда заслуживали детального внимания историков. Однако по неизвестным причинам до настоящего времени Королевская гвардия Франции не привлекала внимания отечественных исследователей. Хотя именно она стала "дальним родственником" знаменитой Императорской гвардии Наполеон I Бонапарта.

Придерживаясь истины, следует уточнить, что термин "Королевская гвардия" ("Garde royale") возник лишь в силу ордонанса Людовика XVIII от 1 сентября 1815 г. До этого существовал т.н. «Королевский дом» (Maison du Roi), представляющий совокупность всех гражданских придворных должностей при особе короля Франции, и «Военный королевский дом» (Maison militaire du Roi), в который входили элитные военные подразделения, т.е. гвардейские части (окончательно данная структура офор¬милась только в XVII в.). Для удобства изложения в тексте термин "военный королевский двор" будет повсеместно заменяться выражением "королевская гвардия".

Во Франции при первых Меровингах (V-VI1I вв.) охран¬ники королей назывались "antrustions", "leudes". Они при¬носили королю клятву на верность и неотлучно находились при суверене, в т.ч. и на войне. Карл Великий создал "custodies", отряды телохранителей, сопровождавших его при выходе из резиденции.

Преемники Карла Великого - Каролинги (IX-X вв.) - унаследовали гвардейские соединения великого предка. Около 1000 г. внешнюю охрану королевских резиденций ("дворцов") осуществляли специально отобранные солдаты. Дежурство во внутренних покоях несли "офицеры-придворные", содержавшиеся целиком за счет суверена. В XII в. представители третьей (последней) династии французских королей, Капетинги, создали особые отряды, служащие не только для личной безопасности монарха, но и для увеличения престижа власти правителей страны.

Настоящей точкой отсчета истории королевской гвардии во Франции принято считать время правления Филиппа II Августа, создавшего специальный элитный кавалерийский отряд телохранителей-сержантов (150 чел.) – sergents d'armes (servientes armorum) или sergents a masse. Сержанты1 рекрутировались только из людей благородных фамилий, вооруженных луком со стрелами и булавой (masse). Телохранители пользовались особыми привилегиями, в час¬тности, виновных мог судить только коннетабль (командую¬щий королевскими войсками).

При Филиппе II Августе и его сыне и преемнике Людовике VIII все сержанты являлись французами по национальности. Только в 1236 г. Людовик IX присоединил к сержантам 24 дворянина-шотландца, составивших впоследствии т.н. гвардию Рукава. Во время правления Карла V Мудрого шотландцы не фигурируют в списках охранников, но в лич¬ной гвардии короля числятся 24 лучника-телохранителя. В 1423 г., на следующий год после коронации, Карл VII создает роту шотландских жандармов (прозванную "Сто шотландских копий", ставших 1 -й ротой Телохранителей) и 200 конных арбалетчиков.

В 70-е гг. XV в. Людовик XI создает 2-ю и 3-ю (французские) роты телохранителей; 4 сентября 1474 г. - роту «Ста дворян», по прозвищу "Дворяне-с-вороньим-клювом"; 2-я рота была создана при Карле VIII. В 1481 г. Людовик XI дополняет гвардию (являвшуюся полностью кавалерийской) ротой пехотинцев под названием Ста швейцарцев, признанных Европой лучшими солдатами.

-------------------------------

1 В данном случае понятие «сержанты» не имеет ничего общего с современным значением слова. Слово "сержант" происходит от слов "serviens, -entis" (лат.), т.е. «служащий». Поэтому первоначально сержантами называли лиц знатного происхождения (но не рыцарей), служивших суверену лично и не приводивших с собой отряды воинов, как рыцари.

В результате к концу XV в. королевская гвардия Франции состояла из следующих подразделений: три роты телохранителей (325 чел., из которых 25 принадлежали к гвардии Рукава); две роты Ста дворян (200 чел.); рота Ста швейцарцев (100 чел.); всего - 625 чел.

Данная численность останется неизменной до правления Франциска II, создавшего 4-ю роту телохранителей. В период несовершеннолетия Карла IX его мать Екатерина Медичи приняла решение увеличить долю пехоты в королевской гвардии и в 1560 г. создает полк французской гвардии. Герцог д'Эпернон при Генрихе III основывает роту гасконцев численностью в 45 чел., расформированных после убийства Генриха III в 1589 г.

При Генрихе IV в истории королевской гвардии происходят важные события. В марте 1592 г., при осаде Руана, король увеличивает состав гвардии на одну роту шволежеров (200 чел.), а для дофина (будущего Людовика XIII) создает специальную охрану - роту жандармов (200 чел.), причисленных в 1609 г. к королевской гвардии. После реорганизации гвардейского подразделения в 1610 г. в нем насчитывалось 2,7 тыс. чел. Вместе с тем Генрих IV постепенно удаляет от себя две роты Ста дворян, которые в 1629 г. его сын, Людовик XIII, окончательно упраздняет.

В 1622 г. Людовик XIII создает 1-ю роту мушкетеров; в 1676 г. Людовик XIV - роту конных гренадер. "Король-солнце" оставляет большой след в истории королевской гвардии Франции. Во-первых, он превращает гвардию в "школу для армейских офицеров", т.е. направляет в войска для их обучения гвардейских офицеров (его примеру последует Петр I Великий). Во-вторых, ордонансом от 6 мая 1667 г. упорядочивает гвардейскую организацию (сохранившуюся почти без изменений до конца правления Людовика XVI) - преобразует гвардию в отдельный корпус. В 1671 г., впервые в Европе, окончательно формирует элитное войско - гвардию, отличающуюся от армии. Так, все офицеры гвардии имели право committimus, т.е. право быть подсудными только королю. Знаменитый Дом инвалидов (дом призрения для ветеранов французской армии), построенный Людовиком XIV в 1670—1673 гг. (впоследствии неоднократно перестраивался), изначально предназначался для рядовых гвардейцев.

Отныне королевская гвардия по принципу охраны ко¬ролевских резиденций - внутри и вне дворцов - делится на внутреннюю и внешнюю гвардию. Во внутреннюю гвардию входили: телохранители, Сто швейцарцев, гвардейцы Двери, рота превоте; во внешнюю - жандармы, шволежеры-мушкетеры, конные гренадеры, французская гвардия и швейцарские гвардейцы.

В Королевской гвардии особое внимание придавалось дисциплине – но только в боевой обстановке. В военное время, вне поля боя, на котором гвардейцы заслуживали самой высокой похвалы, особой распущенностью отличалась французская гвардия и швейцарцы (неподчинение начальству, дуэли, мошенничество).

[…]

Подробнее об отдельных составных частях гвардии:

Телохранители ( gardes du Corps).

Точная дата рождения 1-й роты телохранителей отсутствует. Французский историк Л. де Форж де Парни доказывает, что 1-я рота из 125 шотландцев (вместе с гвардией Рукава) была создана Карлом VII 26 мая 1445 г. по эдикту, подписанному в замке Луппи.

Людовик XI приложил много уси¬лий для создания централизованного государства и имел очень много врагов. Наверное, поэтому 10 июля 1473 г. он создал 2-ю, в 1475 г. - 3-ю роту телохранителей, составленных исключительно из французов. В 1515 г. Франциск I дополняет гвардейское подразделение 4-й ротой (также французской); численность телохранителей достигает 400 чел. Различались они друг от друга по цвету деталей обмундирования: в 1-й роте господствовал белый (серебряный), во 2-й - синий, в 3-й - зеленый, в 4-й - желтый цвета. С XVII в. капитанами (командирами) роты являлись, как правило, маршалы Франции.

При короле телохранители несли службу посменно: "в карауле во дворе королевском, в великой палате перед переднею, и смотреть, кто войдет и выйдет из хором королевских, о чем о всем ответ давать их есть должности''. Во время сна его величества телохранители стерегли его покой у дверей королевской опочивальни; охраняли короля в церкви во время мессы и т.д. "Oни же во все походы перед коро¬левскою каретою и сына его ездят позади по 30 человек для обережения". (…)

В телохранители принимали военнослужащих, отвечавших следующим качествам: требовалось иметь отличную выправку, знатное происхождение (по крайней мере, не происходить из третьего сословия), исповедовать католичество, находиться в зрелом возрасте и иметь рост 173 см. Телохранители имели большие привилегии, считались самым элитным подразделением; после 10 лет службы в данном соединении рядовой мог получить чин офицера.

В царствование Людовика XIV телохранители активно участвуют в военных мероприятиях короля. Во время сражения при Лойзе (20 сентября 1691 г.), после короткого ночного перехода маршал Люксембургский [племянник герцога Монморанси – А.Н.] , будучи капитаном 2-й роты (1-й французской) телохранителей, во главе 28 эскадронов (в т.ч. и гвардейских), опрокинул 75 эскадронов противника. В результате атаки телохранители понесли зна¬чительные потери: 100 убитых и 262 раненых из 1.450 чел.

[…]

1 сентября 1815 г., после второго отречения Наполеона, Людовик XVIII, занимаясь реорганизацией Королевской гвардии, сократил число рот с шести до четырех. История телохранителей завершилась 11 августа 1830 г., когда новый король, Луи-Филипп, расформировал подразделение, установившее рекорд долгожительства в королевской гвардии, просуществовав около 4 веков.

Гвардия Рукава (Garde de La Manche).

Подразделение возникло во времена правления Карла VII и входило в состав 1-й (шотландской) роты телохранителей. Гвардия Рукава имело столь необычное название из-за того, что гвардейцам вменялось в обязанность неотлучно находиться при персоне короля как можно ближе к нему, и поэтому могли задевать его рукавом своих мундиров (при королеве также находились всегда два гвардейца из отряда Рукава).

В гвардию Рукава входило 24 чел. (только шотландцы), имевшие привилегированное положение по сравнению с другими подразделениями Королевской гвардии. Позже Карл VII добавил к ним 25-го гвардейца - т.н. Первого вооруженного дворянина Франции, ставшего командиром подразделения. Гвардия Рукава имела выдающуюся привилегию среди других гвардейских подразделений - охранять после смерти монарха его останки без траурных знаков на своей форме, класть тело покойного в гроб и помещать саркофаг в могилу.

Гвардия Рукава была упразднена 25 июня 1791 г. вместе с 1-й ротой телохранителей; в период Реставрации не восстанавливалась. Иногда гвардию Рукава путают с другим формированием, не входившим в состав королевской гвардии: дворянами рукава (Gentilshommes de la manche). Отряд состоял из шести человек, охранявших дофина по достижении им 7-летнего возраста до совершеннолетия. По традиции, эти дворяне имели любопытное право держать дофина не за руку, а за рукав его одежды.

Дворцовая рoma Ста швейцарцев (Cent Suisse).

В 1477 г. на службе у Людовика XI появились первые швейцарцы (около 6 тыс.). При Карле VIII, в конце 1496 г., возникает и оформляется Рота швейцарцев (с громким девизом: "Она пользуется доверием народа") во главе с французским капитан-сюринтендантом (со времен Генриха IV - полковник, позже - капитан-полковник). Рота делилась на 6 отделений приблизительно по 16 чел., из которых два отделения посменно, каждый день, были дежурными и несли караульную службу по охране монарха не только во дворце (вместе с телохранителями), но и везде, где бы он ни находился, в т.ч. и около палатки в военное время. При приеме королем посла или другого важного лица, швейцарцы размещались друг напротив друга перед дверьми зала, в котором заседал суверен.

За административные и уголовные проступки швейцарцы несли ответственность только перед собственными судьями, судившими провинившихся по швейцарским законам и обычаям, находясь вне французской юрисдикции. В качестве судий выступали офицеры-швейцарцы, составлявшие трибунал по личному указанию капитан-полковника.

Рота швейцарцев принимала активное участие в кампаниях французских королей - во время Итальянских войн (1494-1559 гг.) под знаменами Людовика XII, Франциска I. В знаменитом сражении французской армии против войск Священной Римской империи при Павии (24 февраля 1525 г.), когда король Франциск I попал в плен, рота швейцарцев была почти полностью уничтожена, сражаясь за монарха.

Дворцовая рота швейцарцев комплектовалась, как правило, из числа самых достойных солдат полка швейцарской гвардии. Поскольку и в полк отбирались далеко не худшие представители кантонов, Рота являлась элитным подразделением, как того и требовал ее статус в "Табели о рангах" Королевской гвардии.

Декретом Национального собрания от 25 июня 1791 г. дворцовую роту швейцарцев расформировали (…). В августе 1830 г. Луи-Филипп окончательно распустил швейцарцев.

Гвардия Охраны дверей (gardes de la Porte).

Рождение гвардейского подразделения (одного из самых старейших в королевской гвардии) Охраны дверей в королевской резиденции берет начало в глубокой древности. При Филиппе IV Красивом оно называлось «Офицеры охраны короля» (Officiers pour la garde du Roi), при Людовике XI – «Охраной дверей короля» (Portiers de la garde du Roi). До правления Карла VIII в источниках не сохранилось ни одного сведения о данном подразделении. В 1659 и 1675 гг. Людовик XIV включил подразделение в состав Королевской внутренней гвардии (под названием Роты охраны дверей). В 1664 г. в составе охраны дверей числились: 1 капитан, 1 лейтенант и 50 гвар¬дейцев. Все должности в роте покупались.

Гвардейцы служили "поквартально", т.е. четырьмя отрядами; каждый гвардеец слу¬жил 3 месяца в году. Охрана дверей, вооруженная мушкетом, который держали на плече, стояла на часах перед дверьми королевской опочивальни (и перед дверьми наследника) с 6 ч. утра до 12 ч. вечера. В 12 ч. вечера их сменяла 1-я (шотландская) рота телохранителей, и охрана дверей шла на отдых до 6 ч. утра в свои казармы.

Численность охраны дверей никогда не была постоянной и составляла, как правило, 50-60 чел. (все они являлись дворянами).

[…]

После окончания периода Ста дней Охрана дверей вернулась в Париж, но ордонансами от 1 сентября и от 21 декабря 1815 г. Людовик XVIII расформировал отряд. Примечательно, что ко дню роспуска гвардейцам удалось сохранить собственное знамя, врученное еще до революции 1789 г., которое им удалось пронести через все перипетии истории Франции конца XVIII - начала XIX вв.

 

Превотства (gardes de la Prevote), или Превотства -королевской резиденции (gardes de la Prevote de l’Hotel)
(Первоначальное название: "archers du corps " (фр.) — "лучники-телохранители".)

В средневековой Франции прево являлся одним из должностных лиц. С XI в. прево обладал судебной, фискальной и военной властью в пределах административно-судебных округов (на которые делился королевский домен). С XV в. прево имел функции королевского судьи первой инстанции.

Соответственно, превотство означало округ (область в широком смысле слова), в котором действовал тот или иной прево. (…) В 1271 г. король Филипп III Смелый создал особое подразделение для внутренней охраны собственных резиденций; с 1422 г. оно стало именоваться гвардией превотства. Со времен Филиппа IV Красивого до Карла VI капитан превотства носил титул королевского судьи и чинил суд в королевских резиденциях. В 1578 г. Генрих III объединил должности прево королевских резиденций с великим прево Франции в пользу Франсуа дю Плесси, сеньора Ришелье, отца великого кардинала.

Гвардейцы превотства, вооруженные мушкетоном и шпагой, проверяли посетителей, прибывших на аудиенцию к Ere Величеству. Они имели право задержать человека, показавшегося подозрительным, либо лиц, нарушавших общественный порядок, виновных в краже, ссоре, оскорблении, богохульстве в пределах королевских резиденций - внутри зданий, во дворах и на подступах к оным; они же арестовывали государственных преступников. Поэтому гвардейцы превотства редко сопровождали монарха при его выездах вне пределов дворца.

Великий прево (генерал-аудитор) занимался судебным расследованием всех проступков, совершавшихся в Королевской гвардии. Для судебных заседаний Великий прево собирал суд в следующем составе: 2 лейтенанта "длинной мантии", 1 прокурор короля с заместителем, 1 главный секретарь суда с 4 помощниками, 12 прокуроров, 1 Первый судебный исполнитель, 13 судебных исполнителей и 2 нотариуса.

В качестве отличительной черты на стеганом камзоле гвардейцы превотства носили вышитое изображение палицы Геракла с девизом: "Сила этой булавы известна даже чудовищам".

В подразделение отбирали лучших офицеров армии, способных доказать наличие земельного владения в личной собственности и принадлежность к "голубой крови".

В марте 1778 г. подразделение подверглось последней реорганизации и осталось в неизменном виде до роспуска гвардейцев превотства постановлением Национального собрания 20 апреля 1790 г. С приходом Людовика XVIII подразделение гвардейцев превотства восстановили; по ордонансу 23 января 1815 г. они получили новую структуру. (…)

Гвардейские жандармы (gendarmes de la garde).

Подразделение гвардейских жандармов возникло благодаря Генриху IV, который выбрал 200 чел. из армейской кавалерии с целью сформировать из них эскадрон под личным командованием для участия в решающий момент сражения. С 1609 г. подразделение вошло в состав королевской гвардии. Позже Генрих IV передал жандармов дофину Людовику (будущему Людовику XIII) для его личной охраны и, поскольку принц был молод, чтобы командовать подразделением, король назначил командиром сира де Сувре. Так возникла рота Ордонансовых жандармов монсеньора дофина.

После восшествия на трон Людовик XIII сохранил жандармов (он являлся их капитаном), разместив их в Версале. Они занимали высокое положение по сравнению с другими армейскими формированиями и стояли почти наравне с королевской гвардией. При Людовике XIV в гвардейской "табели о рангах" жандармы уступали только шволежерам и мушкетерам. Прослужив в жандармах, незнатные офицеры могли быть аноблированы (возведены в сан дворянина) после 20 лет службы,

Жандармы сопровождали короля на торжественных церемониях, выездах, при смене королем резиденций, и всегда находились позади кареты Его Величества. Командир отряда, капитан-лейтенант, подчинялся королю лично и имел свободный доступ в его покои.

В составе отряда имелась первая рота (около 250 чел.), состоявшая "из (представителей) фамилий знатных шляхетных (куды из простых в чин отнюдь не допускаются) и люди изрядного росту, выборныя и гораздо зажиточныя. Та компания николи при короле на карауле не стоит, только посылаются на службы общие с двором королевским, и четвертая доля непременно из них остается на жилье в Париже, и офицеры, которыя остаются из тех, всегда объявляются королю для его им указов".

Вооружение жандармов включало кирасу, шпагу и пистолеты (у офицеров); во время кампаний первый ряд кавалеристов получал карабины.

Численность жандармов не была четко фиксированной. В 1640-е гг. насчитывали 250 чел., в 1697 г. - 200 чел. 30 сентября 1787 г. специальным постановлением подразделе¬ние было расформировано.

Жандармы принимали активное участие в многочисленных кампаниях французских королей в XVII—XVIII вв. В частности, в 1627—1622 гг. жандармы осаждали Ла-Рошель, для чего покинули Париж. Ордонансом от 1 сентября 1815 г. король окончательно и бесповоротно расформировал подразделение.

Шволежеры.

Около 1570 г. Генрих Наваррский (будущий Генрих IV) создает специальный кавалерийский полк, на основе которого в марте 1592 г. образовались две роты (200 чел.) шволежеров (с казармами в Версале), где капитаном являлся монарх. Тем не менее, это подразделение (с девизом "Даже исполины чувствуют их силу") не числилось в составе коро¬левской гвардии и находилось на положении постоянно прикомандированных. Однако шволежерам полагались значительные привилегии: так, по ордонансу от 15 декабря 1593 г. недворяне, проходящие службу в подразделении, получали право на аноблирование.

После 1615 г. 50 шволежеров (во главе с лейтенантом и сержантом) получили карабины и на войне осуществляли огневую поддержку своему подразделению, вооруженному холодным оружием. Именно эти "карабинеры" послужили основой для появления в 1622 г. в рядах королевской гвардии 1-й роты знаменитых мушкетеров.

Трагическим для шволежеров оказалось сражение при Деттингене (27 июня 1743 г.) во время войны за Австрийское наследство, в котором французские войска не сумели сломить стойкость англо-ганноверских войск английского короля Георга II. После упорного сражения шволежеры перестали существовать как боевая единица

Ордонансом от 1 января 1776 г. Людовик XVI, в целях реорганизации гвардии, уменьшил число шволежеров до 70 чел., а 30 сентября 1787 г. расформировал соединение. Во время 1-й Реставрации Людовик XVIII восстановил шволежеров как часть королевской гвардии. После катастрофы наполеоновской Северной армии при Ватерлоо шволежеры 8 июля сопровождали короля при въезде в Париж.

Окончательно расформированы ордонансом от 1 сентября 1815 г.

Мушкетеры

В 1620 г., на основе 50 шволежеров, вооруженных карабинами, Людовик XIII создал отдельную роту (той же численности) для собственной охраны. В 1622 г. монарх повелел заменить карабины мушкетами (со шпагой и парой пистолетов) и увеличить численность отряда,6 способного, как предполагал король, вести бой в конном и пешем строю. Мушкетеры сразу становятся гвардейским подразделением.

3 октября 1634 г. Людовик XIII лично пожелал стать капитаном мушкетеров, а непосредственному командиру подразделения присвоил звание капитан-лейтенанта. В том же году мушкетеры получили лошадей серой масти, откуда и произошло прозвище - "Серые мушкетеры". На должность капитан-лейтенанта роты Людовик XIII назначил изве¬стного по роману А. Дюма графа де Тревиля (де Труавиля).

По совету матери, Марии Медичи, 21 сентября 1626 г. Людовик XIII подписывает ордонанс о создании особой роты в 50 чел. - во многом похожей на роту мушкетеров короля -для охраны великого кардинала А. Ришелье. В отличие от королевских мушкетеров, одетых в голубые плащи с серебряными крестами, украшенные лилиями серебряного и красного цветов, мушкетеры кардинала носили красные плащи (цвета кардинальской мантии) с серебряными крестами без королевских лилий. Охрана круглосуточно несла службу и воздавала кардиналу поистине королевские почести. Как отметил А. Дюма в бессмертной книге "Три мушкетера", между мушкетерами короля и гвардейцами кардинала существовала неприязнь, а Ришелье не особенно жаловал господина де Тревиля.

-----------------------

6 Рота имела 1 капитана, 1 лейтенанта, 1 прапорщика и 100 мушкетеров.

После смерти великого кардинала рота его мушкетеров стала охранять Дж. Мазарини, также не питавшего особой любви к капитан-лейтенанту королевских мушкетеров. В 1646 г., после смерти Людовика XIII, Мазарини расформировал роту мушкетеров. В январе 1655 г. Людовик XIV восстанав¬ливает упраздненную роту под командованием племянника Мазарини.

За год до кончины Дж. Мазарини в июне 1660 г. рота гвардейцев (точнее, мушкетеров) кардинала вошла в состав королевской гвардии как 2-я рота мушкетеров. Его пре¬освященство передал гвардейцев его величеству по случаю женитьбы суверена на испанской инфанте Марии Терезии. Лошади были вороной масти, за что 2-я рота получила прозвище "Черных мушкетеров".

Вторая рота отличалась от первой (помимо масти лошадей) по следующим пунктам. Все пуговицы, окантовка, петлицы и галуны жустакора, камзола, шляпы и снаряжения были серебряные, в 1-й - золотые. Лепестки пламени в углах креста на супервесте синего королевского цвета с красной подкладкой во 2-й роте расположены по 5 штук и имеют желтый цвет (либо цвет т.н. мертвого листа).

Мушкетеры подвергались нескольким реорганизациям. В 1663 г. в каждой роте числилось по 300 чел., но в 1668 г. король определил штат мушкетеров по 250 чел. в роте. В 1664 г. 2-я рота была расформирована, создана вновь и организована аналогично 1-й роте (на штандарте 1-й роты изображалась бомба и девиз: "Куда упадет, тому горе"; на штандарте 2-й роты - пучок стрел и девиз: "Другой Юпитер, другие стрелы"). В январе 1665 г. Людовик XIV стал ее капитаном.

За все время существования мушкетеры являлись необычайно престижным и популярным гвардейским подразделением. Они приняли активное участие в войнах Франции вплоть до 1745 г. При осаде Маастрихта во время Голландской войны (1672-1674 гг.) вместе с сотней мушкетеров погиб некто мессир д'Артаньян, капитан-лейтенант 1-й роты мушкетеров - прототип знаменитого д'Артаньяна из романа Дюма, который, вопреки романисту, так и не стал маршалом Франции.

[…]

15 декабря 1775 г. роты мушкетеров были расформированы. (…) Людовик XVIII восстановил две роты мушкетеров, Наполеон - распустил. После второго прибытия Людовика XVIII в Париж, ордонансом от 1 сентября 1815 г. две роты мушкетеров были окончательно расформированы.

Французская гвардия.

Во время несовершеннолетия Карла IX, в 1560 г., Екатерина Медичи, его мать, создала полк французской гвардии. В мирное время гвардейцы должны были заботиться об охране внешней части дворцовых комплексов королевских резиденций. Гвардейцы могли исполнять и полицейские функции - вручать высокопоставленным лицам королевские указы о заключении без суда и следствия и препровождать их в тюрьму. В военное время более чем трем четвертям подразделения надлежало участвовать в кампании.

Рядовые и унтер-офицеры носили "полковое платье темнолазореваго цвету, суконное, с галуны серебреными, на обеих плечах кисти великия из лент алого цвету, все края тех лент обшиты галуном серебреным же. На шляпах стрелки, или узлы, такой же ленты с серебром, обшиты те шляпы широким пасаментом серебреным. У всех чулки алого цвету". "Темнолазоревый" (или синий) цвет станет основополагающим для всей французской армии с 1790-х гг. вплоть до Первой Мировой войны. (…)

Полк Французской гвардии обладал некоторыми привилегиями, которые предоставлялись монархами Франции в разные периоды его существования. Когда полк находился в кампании, он имел право лично выбирать место в диспозиции войск; как правило, в центре. Все офицеры полка могли сидеть за одним столом рядом с королем и подлежали юрисдикции самых высших судебных королевских инстанций, в т.ч. Парижского парламента. Унтер-офицеры могли быть судимы только равными себе унтер-офицерами этого же подразделения.

Швейцарская гвардия

Воспоминания маршала Франции Ф. де Бассомпьера свидетельствуют: "По возвращении из путешествия в Гийень в 1616 г,. его величество Людовик XIII решил создать в Туре полк, полностью составленный из швейцарцев. Во вторник, 12 марта 1616 г., швейцарцы заступили на охрану резиденции Его Величества".

Полк состоял из 12 рот по 3 офицера в каждой (капитан, лейтенант, прапорщик); в некоторых ротах имелось два капитана, командовавшие каждый своей половиной роты. (…)

Набор в Швейцарскую гвардию происходил следую¬щим путем: каждый кантон посылал некое количество людей в определенную роту за исключением 13-й, рекрутировавшейся из представителей всех кантонов. Они получали высокое жалованье и в силу соглашения с королем (как и швейцарская рота) не могли использоваться вне границ Франции, особенно против Германии, Италии и Испании. "Офицеры их (швейцарцев) караульным всегда бывают при короле безотступно и при выходах с солдаты от самых палат до кареты или до лошади, коли король сядет, и опять, если поворотится".

Преданность швейцарцев французской короне прошла суровую проверку во время Великой Французской революции, в которой им суждено было сыграть трагическую роль. Речь идет об обороне Тюильрийского дворца 10 июля 1792 г. По воспоминаниям клерка одного нотариуса Филиппа Мориса, "в течение буквально пяти минут народ ворвался во дворец и принялся убивать швейцарцев. Несчастным резали горло, выбрасывали в окно вниз головой, кололи, рубили, не обращая внимания на крики о пощаде и милосердии".

В честь павших при обороне Тюильри 10 июля 1792 г. швейцарцев, до конца исполняв¬ших свой воинский долг, в Люцерне (Швейцария) воздвигли памятник.

Официальная церемония расформирования полка Швейцарской гвардии произошла 12 августа 1792 г. По ордонансу от 23 января 1815 г. полк в составе Королевской гвардии был восстановлен, распущен Наполеоном и вновь воссоздан при второй Реставрации и окончательно расформирован 1 сентября 1815 г.



#108      dmiyur

dmiyur

    Старожил

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 34 211

Отправлено 29 октября 2013 - 23:04:59

http://40cdo-rm.ru/a...a/scots-guards/

 

Шотландские Гвардейцы — это элитное пехотное подразделение британской армии, история которого уходит своими корнями в середину 17 века, а точнее к 1642 году с которого Шотландские Гвардейцы были личной охраной Короля Англии и Шотландии Карла I. После казни Карла I этот полк дал присягу его сыну — Карлу II, который объявил себя Королем Шотландии. Однако, в эти годы разразилась гражданская война внутри Англо-Шотландского королевства которую Карл II проиграл и вынужден был бежать во Францию.

В 1659 году он возвращается в Англию для принятия короны, которую ему вручил парламент, а позже, в 1686 году именно Шотландские Гвардейцы и стали основой британской армии. В 1661 году полк был реформирован и был назван как «Шотландский полк пеших гвардейцев».

На протяжении истории данный полк всегда был в центре событий и являлся основной боевой единицей Британской армии в рамках Гвардейской Британской Дивизии. Полк всегда славился своими традициями и отличной воинской подготовкой.

Две мировые войны не прошли стороной для данного полка. В ходе Первой Мировой войны 2 батальона (чуть позже был сформирован 3-й резервный батальон, который был расформирован после окончания войны) Шотландских Гвардейцев приняли участие практически во всех ключевых сражениях включая финальные битву за Селле и битву за Самбру. После капитуляции Германии полк до 1919 года являлся частью оккупационных войск, после чего вернулся в Англию. За весь ход войны полк потерял около 3000 человек и получил 33 боевых награды. Примечательно то, что в 1918 году младшее звание солдата «рядовой» было заменено на звание «гвардеец».

После Первой Мировой войны гвардейцы совершали различного рода командировки в Шанхай, Гонконг, Египет и другие места для защиты интересов Британской Короны.

Вторая Мировая война

С началом Второй Мировой войны 1ый батальон Шотландских Гвардейцев принял участие в своей первой операции в ходе этой войны. 16 апреля батальон в составе 24-й Гвардейской Бригады высадился в Норвегии в Харстаде для обеспечения защиты некоторых важных норвежских портов от немцев. Однако, ситуация во Франции ухудшалась и британское командование было вынуждено предпринять эвакуацию шотландцев из Норвегии, которая была закончена к 8 июля 1940 года. Чуть позже в этом же году был заново сформирован 3 и 4 батальоны, а также батальон поддержки. 3 батальон вошел в состав 30-й Пехотной Бригады.

В это время 2 батальон в составе 22-й Гвардейской Бригады вел активные боевые действия в Северной Африке на территории Египта и Ливии против итальянских войск, а чуть позже столкнулся с ударными силами Африканского корпуса Эрвина Роммеля. На тот период союзные войска не были готовы к такому натиску немцев и вынуждены были отступать и нести значительные потери. В то время, когда основные силы союзников отступали к «линии Эль-Аламейна». 20 июня 1942 года Тобрук пал и множество британских солдат, включая шотландских гвардейцев, попало в плен к немцами. Батальон был переформирован позже в Египте и отправлен обратно на фронт.

В октябре и ноябре того же года состоялась вторая битва при «Эль-Аламейне» в которой, на этот раз, союзные войска смогли добиться успеха, а немецкие войска к весне 1943 года были отброшены к Триполи. 3-й батальон был отправлен на реорганизацию и стал 3-им танковым батальоном в составе 6-й Гвардейской Танковой Бригады.

ww2-1.jpg ww2-3.jpg ww2-2.jpg

Стоит отдельно отметить подвиг капитана Лорда Лаэлла, командира 1-го батальона Шотландских Гвардейцев. В ходе наступательной операции в конце апреля 1943 года 27 апреля британцы встретили 2 хорошо укрепленных бункера на своем пути, в которых находилось пулеметное гнездо и 88мм орудие. Эти две огневые точки не давали британцам продвинуться дальше и капитан Лорд Лайелл принял решение о дерзкой атаке. С собой он взял сержанта, младшего капрала и двух гвардейцев и направил своих людей к бункерам. На пути к ним он потерял троих, но при огневой поддержке младшего капрала сумел добраться до пулеметного гнезда и уничтожил гранатами. Далее, он направился к вражеской пушке. Он ворвался в бункер с пистолетом и штыком и сумел застать врасплох расчет и убить несколько человек прежде чем сам был убит превосходящим числом противников. В итоге, оставшиеся немецкие солдаты бросили бункер и британские части смогли вновь продолжить атаку. Капитан Лорд Лайелл был награжден посмертно Крестом Виктории за героизм и отличные командные навыки. (Крест Виктори — высшая военная награда Великобритании, вручаемая за героизм самим монархом в Букингемском дворце)

После окончания боевых действий в Африке гвардейцы были переброшены в Италию, где в тяжелых боях добывали победу союзным силам. До конца войны Шотладские Гвардейцы всегда были в самой гуще сражений. Победу полк встретил в Германии. До 1946 года 1-й батальон находился в Триесте, а 2 и 3 в Германии в роли оккупационных союзных войск. В том же году 1 и 2 батальоны вернулись в Англию, а 3-й был и вовсе расформирован уже во второй раз за свою историю.

Послевоенное время

В послевоенные годы гвардейский шотландский полк выполнял свои привычные обязанности и то и дело отправлялся в различные командировки. Например, шотландцы участвовали в регулировании гражданских беспорядков в Северной Ирландии в 1971 году. С 1972 года 1-й батальон вошел в состав 4-й Бронетанковой Бригады, располагавшейся в Западной Германии. В 1982 году 2-й батальон в составе 5-й Пехотной Бригады отправился на Фолклендские острова для принятия участия в освобождении островов от аргентинских войск.

За свою послевоенную историю полк побывал в различных точках мира: в Кении, в Ирландии, на Фолклендских островах, в Гонконге и даже в Казахстане в рамках международных учений. Из последних командировок, конечно же, стоит отметить Ирак и Афганистан, в котором до сих по-сменно проходят службу шотландские гвардейцы.

Структура

Как и все гвардейские полки Шотландские Гвардейцы имеют долгие и тесные связи с Парашютным полком. Например, гвардеец, который успешно проходит курс парашютной подготовки переводится в Гвардейский Парашютный взвод, который в данный момент является частью 3 Парашютного батальона и сохраняет за собой традиции 1 номера среди гвардейских рот. Именно эта рота и стала прародительницей известной элитной «Группы Следопытов» (англ. Pathfinder Group, позже Pathfinder Platoon) в составе 16-й Парашютной Бригады (позже переименована в 16-ю Воздушно-десантную Бригаду).

Современные Шотландские Гвардейцы составляют часть 4-й Механизированной Бригады и представляют из себя части элитной тяжеловооруженной моторизированной пехоты (мотострелковые пехотные части).

Обладая широким набором техники в своем распоряжении батальон выполняет различного рода задачи. В их круг обязанностей входит и обычное патрулирование и специальные операции в тылу противника, а также огневая поддержка пехотных частей.

По-сути, из прошлого полноценного полка Шотландские Гвардейцы сохранили лишь 1-й батальон, который состоит из 5 рот. Базой батальона является Каттерик в Северном Йоркшире. 2-й батальон был практически расформирован после сокращений в армии в 1993 году. Из числа 2-го батальона была сформирована одна рота F (англ. F Company), которой отведена церемониальная роль при дворцах в Лондоне и в других частях света, где это необходимо. Однако, церемониальная рота является также пехотной и, поэтому, регулярно принимает участие в полевых учениях. Например, рота побывала в Польше, Казахстане, Белизе и Испании.

Солдаты этого гвардейского полка гордятся тем, что на протяжении всей своей истории и истории страны оставались всегда верны своему монарху.

Символика и отличительные черты

Отличительным элементом одежды шотландских гвардейцев является берет цвета хаки с полковой кокардой на сине-красной подкладке. Это символ принадлежности солдата к элитной Гвардейской Дивизии. Такой берет получает каждый новобранец, успешно прошедший отборочный и подготовительный курс, который, кстати, на 2 недели больше так как особую роль гвардейцы уделяют церемониальным занятиям.

Также отличительным элементом гвардейцев является сине-красно-синий парадный ремень.

parade_belt.jpg

Полевая форма, экипировка и снаряжение стандартное как и в обычной пехотной части (см. разделы «Униформа» и «Снаряжение»)



#109      dmiyur

dmiyur

    Старожил

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 34 211

Отправлено 30 октября 2013 - 20:08:13

http://www.balto-sla...?showtopic=4075

 

Совершенно новую пехотную тактику, а точнее говоря, хорошо забытую старую - античную - в средние века применили швейцарцы. Ее появление стало результатом двухвекового боевого опыта швейцарских кантонов, накопленного в войнах с германцами. Только с образованием государственного союза "лесных земель" (Швиц, Ури и Унтеральден) в 1291 г. с единым правительством и командованием, смогла сложиться знаменитая швейцарская"баталия".
Гористая местность не позволяла создать сильную кавалерию, зато линейная пехота в сочетании со стрелками была организована блестяще. Неизвестно, кто явился автором этого строя, но несомненно, это был человек, знакомый с военной историей Греции, Македонии и Рима. Он использовал предыдущий опыт фламандских городских ополчений, применявших фалангу. Но швейцарцам нужен был такой боевой порядок, который позволял бы бойцам отражать атаки противника со всех сторон. Прежде всего такая тактика была предназначена для борьбы с тяжелой конницей. Баталия была абсолютно беспомощна против стрелков, ей с успехом могла противостоять организованная пехота. Ее уязвимость для метательных снарядов и стрел объяснялась тем, что в XIV в, повсеместно стал использоваться сплошной металлический доспех готического типа. Его боевые качества были столь высоки, что воины, и конные, и пешие, имеющие такое снаряжение, мало-помалу стали отказываться от крупных щитов, заменяя их небольшого размера "кулачными" - удобными для фехтования.
Чтобы как можно эффективней пробивать такой доспех, оружейники придумывали новые варианты оружия: годендаги, боевые молоты, алебарды... Дело в том, что у короткодревковых топоров, секир, чеканов для пробивания сплошного доспеха не хватало радиуса размаха, следовательно, их пробивная сила была невелика, и для того, чтобы пробить кирасу или шлем, требовалось нанести целую серию ударов (разумеется, были очень сильные физически люди, которые с успехом использовали и короткодревковое оружие, но таких было немного). Поэтому изобрели оружие ударного действия на длинном древке, которое увеличивало радиус удара и, соответственно, его силу, чему способствовало еще и то, что воин наносил удар двумя руками. Это послужило дополнительной причиной отказа от щитов. Длина пики также вынуждала бойца манипулировать ею двумя руками, для пикинеров щит стано вился обузой. Для собственной защиты пешие бездоспешные стрелки использовали щиты большого размера, составляя из них сплошную стену или действуя индивидуально.
Традиционно изобретение алебарды приписывают швейцарцам. Но ни в одной стране такое оружие не могло появиться вдруг, сразу. Для этого нужен длительный боевой опыт и мощная производственная база, имеющаяся только в крупных городах. Наиболее благоприятные условия для усовершенствования оружия в то время были в Германии. Швейцарцы же не изобрели, а систематизировали использование алебарды и пики в строю.
Баталии могли быть разных размеров и представляли собой квадраты в 30, 40, 50 воинов в ширину и глубину. Расположение пехотинцев в них, вероятнее всего, было следующим: первые две шеренги составляли пикинеры, облаченные в надежные защитные доспехи. Их пики не были особенно длинными и достигали 3-3,5 метров. Держали оружие двумя руками: первый рядна уровне бедра, а второй - на уровне груди. Воины имели и оружие ближ него боя. Так как основной удар врага принимали именно они, то и платили им больше, чем всем остальным. Третью шеренгу составляли алебардисты, которые наносили удары по пробившимся вплотную к первым рядам противника: рубящие - сверху или колющие - через плечи передних воинов. За ними стояли еще две шеренги пикинеров, пики которых были переброшены на левую сторону, по македонскому образцу, чтобы при проведении ударов оружие не сталкивалось с пиками воинов первых двух шеренг. Четвертый и пятый ряды работали соответственно первый - на уровне бедра, второй - груди. Длина пик у воинов этих шеренг была еще больше, она достигала 5,5-6 метров. Швейцарцы при наличии алебардистов в третьей шеренге не использовали шестой ударный ряд. Это обусловливалось тем, что воины были бы вынуждены наносить удары пиками на верхнем уровне, то есть от головы, поверх плеч впередистоящих, а в этом случае пики бойцов шестого ряда сталкивались бы с алебардами третьей шеренги, тоже работавшей на верхнем уровне и огра- ничивали их действия тем, что алебардисты вынуждены были бы наносить удары только с правой стороны. Иногда воины внутри баталии менялись местами, в зависимости от складывавшейся боевой обстановки. Командир, для усиления таранного фронтального удара мог убрать алебардистов из третьей шеренги и перевести их в задние. Тогда все шесть шеренг пикинеров были бы задействованы по образцу македонской фаланги. Воины, вооруженные алебардами могли находиться и в четвертой шеренге. Такой вариант был удобен при обороне от атакующей кавалерии. В этом случае пикинеры первого ряда становились на колено, воткнув пики в землю и направив их остриями в сторону всадников противника, 2-я и 3-я, 5-я и 6-я шеренги наносили удары, как было описано выше, а алебардисты, поставленные в четвертый ряд, имели возможность свободно работать своим оружием, не боясь помехи со стороны первой шеренги. В любом случае алебардист мог достать противника лишь тогда, когда тот, преодолев частокол пик, врубался в ряды баталии. Алебардисты контролировали оборонительные функции построения, гася порыв нападающих, атаку же вели пикинеры. Такой порядок повторялся всеми четырьмя сторонами баталии.
Находившиеся в центре создавали давление. Так как в рукопашной они не участвовали, то плату получали наименьшую. Уровень их подготовки был не высок, здесь могли использоваться слабо обученные ополченцы. В центре же находились и командир баталии, знаменосцы, барабанщики и трубачи, которые подавали сигналы к тому или иному маневру.
Если первые две шеренги баталии могли выдержать обстрел врага, то все прочие были абсолютно беззащитны от навесной стрельбы. Поэтому линейной пехоте просто необходимо было прикрытие из стрелков - арбалетчиков или лучников, вначале пеших, а позже и конных. В XV веке к ним прибавились еще и аркебузеры.
Боевая тактика швейцарцев была очень гибкой. Они могли вести бой не только баталией, но и фалангой или клином. Все зависело от решения командира, особенностей местности и условий боя. Свое первое боевое крещение швейцарская баталия получила у горы Моргартен (1315 г.). Швейцарцы атаковали австрийскую армию, находившуюся на марше, расстроив предварительно ее ряды сброшенными сверху камнями и бревнами. Австрийцы были разгромлены. В бою при Лаупене (1339 г.) участвовали уже три баталии, поддерживавших друг друга. Здесь проявились их великолепные боевые качества в схватке с фалангой ополчения города Фрейсбурга, которая была прорвана не боявшейся флангового охвата баталией. Тяжелая конница не смогла прорвать боевой порядок швейцарцев. Проводя разрозненные атаки, всадники были не в состоянии разорвать строй. Каждому из них приходилось отбивать удары сразу, по меньшей мере, пяти человек. В первую очередь погибал конь, а всадник, лишившись его, уже не представлял опасности для баталии.
При Земпахе (1386 г.) австрийские кавалеристы пытались победить баталию спешенными. Имея лучшее защитное снаряжение, они фалангой атаковали швейцарцев, вероятно, в угол строя, и почти прорвали его, но положение спасла вторая подошедшая баталия, ударившая во фланг и тыл австрийцев; те обратились в бегство. Однако не стоит считать швейцарцев непобедимыми. Известно, что они терпели и поражения, например, при СенЖакоб на Бирсе (1444 г.) от дофина (потом короля) Людовика XI, использовавшего войска наемников, так назы ваемой "вольницы арманьяков" (60,52).
Во Франции в это время тоже кипели страсти: в 1337 г. началась Столетняя война. Английская армия, реорганизованная Эдуардом III, была грозной силой. Основу ее составляла пехота: линейная, набранная из вал лийских ополченцев и обученная воевать фалангой, и лучников, боевые каества которых хорош охарактеризовал Зедделер:"Стрелки вооружены были луками в шесть футов длины и двумя видами стрел (легкими и тяжелыми). Сверх того они имели короткие мечи и по две жерди, заостренные с обоих концов, и втыкаемые наклонно перед собой в землю, чтобы прикрыть себя от конницы.
Для обороны стрелки носили легкий шлем, грудные латы или кольчуги и небольшие круглые щиты, которые употреблялись только в схватках, а при действии луками привешивались к эфесам мечей. Но часто стрелки, увлекались неустрашимостью и желая свободно действовать, сбрасывали с себя не только латы и щиты, но и одежду.
Искусство, которым обитатели Англии издревле отличались в стрельбе из лука, опытность, приобретенная в частых войнах с шотландцами и валлийцами, и наконец обыкновение стрелков убивать сначала лошадей неприятельских всадников делали их крайне опасными для французов, а особенно для рыцарской конницы.
В сражениях стрелки употреблялись также для рукопашного боя. Они славились быстротою и стремительностью своих атак, повесив луки через плечо и взявшись за короткие мечи, они проникали в самую середину строя противников и резали их, не давая времени им прийти в порядок" (60). Наряду с пехотой, войско имело тяжелую и легкую конницу. Тактика ее не отличалась от общеевропейской, описанной выше. Ряд крупных сражений показал полное превосходство английской армии. Только перейдя к партизанской и позиционной войне, избегая крупных боев, французы наконец одержали победу в 1456 г.
Поражение во Франции привело к гражданской войне в Англии (1455-1485 гг.) между Ланкастером ("алая роза") и Йорком ("белая роза"). В таких сражениях, как Сент-Олбанс (1455 и 1461 гг.), Нортгемптон (1460 г.), Уайкфилд (1460 г.), Тоутон (1461 г.), Мортимерс-Кросс (1461 г.) и Босворт (1485г.) главную роль играла пехота: тяжелая, вооруженная длиннодревковым оружием и воевавшая фалангой, и стрелки, взаимодействовавшие с линейной пехотой и с конницей. В этой войне был уничтожен почти весь рыцарский цвет королевства.
Когда столетняя война подходила к завершению, в Чехии началось национально-освободительное движение против германского императора (1420-1434 гг.). Организатором войска таборитов стал Ян Жижка, профессиональный воин-рыцарь, имевший немалый боевой опыт. Он взял за основу своей тактики старую идею использования в бою повозок. Чешские боевые возы были специально приспособлены для сражений. Пространство под колесами перекрывали толстые дубовые доски, подвешенные на цепях. Сами возы скреплялись цепя ми, а промежутки между ними также были прикрыты специальными щитами. Во- ины, находящиеся на повозках, могли прятаться за деревянным бордюром, имевшим бойницы для стрельбы. Практически, это была передвижная кре пость.
Экипаж каждого воза состоял из четырех "молотильщиков" - воинов, вооруженных цепами, натренированных до такой степени, что своими цепами они умудрялись наносить 30-40 ударов в минуту, не делая ни одного промаха. Кроме них, в состав "воза" входили копейщики и стрелки: арбалетчики, лучники, аркебузеры или пращники.
Во время обстрела табориты прятались за укреплениями, ведя ответную стрельбу через бойницы. Когда же противник предпринимал атаку, пытаясь взять укрепление в рукопашной, в дело вступали молотильщики и копьенос- цы. Имея более выгодное положение, чем враги, они сверху наносили удары. Из возов можно было строить сооружения разной конфигурации, в зависимости от местности.
Естественно, такой боевой порядок прорвать было очень трудно, а слаженные действия воинов помогали таборитам одерживать победу за победой: при Витковой горе (1420 г), под Вышеградом (1420 г.), на горе Владарь (142! г.), у Габра (1422 г.), у Малешова (1424 г.), при Усти на Лабе (1426 г.), у Тахова (1427 и 1431 гг.).
Но вскоре это войско превратилось в "государство в государстве", со своими порядками и законами. Постоянные грабежи вынудили чешские города сплотиться и создать свой собственный "табор" для борьбы с таборитами. В бою у Липан (1434 г.) (Жижка к тому времени уже умер) они сошлись между собой и табориты потерпели сокрушительное поражение. Их отдельные отряды еще продолжали действия до 1452 года, но уже не в таких масштабах. Благодаря своей новой тактике швейцарская пехота считалась в Европе непобедимой. Ее услугами воспользовался французский король Людовик XI, нанявший швейцарцев для борьбы с сильным герцогством Бургундским. Были одержаны новые победы при Грансоне (1476 г.), Муртене (1476 г.) и Нанси (1477 г.). В последней битве Карл Смелый - герцог Бургундии - погиб и вскоре его государство вошло в состав французского королевства.
Для более эффективной борьбы с пехотой или спешенной конницей противника, построившейся в фалангу, швейцарцы еще в XIV веке придумали дву ручный меч, размеры которого иногда достигали 2 метров. Способы действия этим оружием очень точно определил в своей книге П. фон Винклер:"Двуручные мечи употреблялись только небольшим числом очень опытных воинов (трабантов или драбантов - В. И.), рост и сила которых должны превышать средний уровень и которые не имели другого назначения, как быть "Jouer d'epee a deus mains". Эти воины, находясь во главе отряда, ломают древки пик и прокладывают дорогу, опрокидывая передовые ряды неприятельского войска, вслед за ними по расчищенной дороге идут другие пешие воины. Кроме того Jouer d'epee сопровождали в стычке знатных лиц, главнокомандующих, начальников; они прокладывали им дорогу, а в случае падения последних, охраняли их страшными размахами шпаги, пока те не подымались при помощи пажей" (42).
Автор совершенно прав. В строю владелец меча мог занимать место алебардиста, но такое оружие было очень дорого и производство его было ограничено. Кроме того, вес и размеры меча позволяли владеть им далеко не каждому. Швейцарцы обучали работе таким оружием специально подобранных воинов. Они очень ценились и высоко оплачивались. Обычно они становились в ряд на достаточном растяни друг от друга впереди наступающей баталии и перерубали древки выставленных пик, а, если повезет, то и врубались в фалангу, внося сумятицу и беспорядок, что способствовало победе следовавшей за ними баталии. Чтобы обезопасить фалангу от меченосцев, французы, итальянцы, бургундцы, а затем немецкие ландскнехты были вынуждены подготовить своих воинов, владеющих такими мечам. Это привело к тому, что перед началом основной битвы часто происходили индивидуальные поединки на двуручных мечах.
Чтобы победить в таком поединке, воин должен был обладать умением вы сокого класса. Здесь требовалось мастерство вести бой как на дальней, так и на ближней дистанции, уметь сочетать широкие рубящие удары на расстоянии с мгновенными перехватами за лезвие меча, чтобы это расстояние сократить, успеть приблизиться к противнику на короткую дистанцию и поразить его. Широко применялись колющие удары и удары мечом по ногам. Мастера боя использовали технику ударов частями тела, а также захваты и подсечки.
* * *
Немецкий император Максимилиан I был настолько потрясен тактикой швейцарской пехоты, что решил создать такие войска в Германии. Сам император был отличным воином, о чем красноречиво рассказывают хроникеры:"Император Максимилиан I, изучивший все способы тогдашнего боя, в юности своей обучался сперва без предохранительного оружия, а затем пешему бою с "богемским павезом", и бою на коне "с гусарским легким щитом", саблей, топором и метательной секирой" (101).
Такие войска, состоящие из наемников, назывались ландскнехты, а немецкий вариант построения баталии - "банда". Параллельно этот процесс шел и в Испании. Испанский вариант строя именовался "терция". Техника боя в строю была полностью скопирована у швейцарцев, поэтому немудрено, что в начале Итальянских войн (1494-1559 гг.) боевая выучка швейцарцев и их опыт превосходили немецкие. Но затем, возможно, немцы пересмотрели в своей тактике какие-то нюансы, что принесло ландскнехтам победу при Би кокке (1522 г.). Барон Зедделер на основании документов описывает пострение-банду следующим образом:
"Полк ландскнехтов разделенный на 10 рот и включавший в себе 4000 ратников, строился, по отчислении 1500 стрелков или аркебузеров, в 61 шеренгу и 50 рядов, ибо тогда было принято за правило иметь всегда не равное число шеренг. Впереди стояли три шеренги пикинеров, за ними одна шеренга амбардистов (алебардистов - В.И.), опять 10 шеренг пикинеров и одна шеренга с тремя знаменами, барабанщиками и прикрытием знамен, сос тоявшим из унтер-офицеров илюдей, вооруженных длинными мечами или короткими копьями; потом снова 10 шеренг копьеносцев и наконец, в самой середине полка четыре знамени со своим прикрытием. Задняя половина полка была выстроена таким же образом, как и передняя, но в обратном порядке" .
Интересно, что на приложенном Зедделером к книге плане на флангах банды первые два ряда составляют алебардисты. Возможно, что такой порядок применялся ландскнехтами при атаке на швейцарскую баталию или испанскую терцию, которые не были приспособлены к охвату флангов банды. Против фаланги такое прикрытие было бы неэффективно, потому что алебардисты не смогли бы сдержать напор пикинеров: во-первых, алебарда тяжелее пики и не так приспособлена к колющим ударам; во-вторых, она короче, а, стало быть, пикинер имел возможность достать алебардиста раньше. Перерубать пики алебардой не так удобно, как двуручным мечом, тем более, что пикинеры не держали свое оружие пассивно на одном уровне. Они постоянно манипулировали пиками по кругу или зигзагом для того, чтобы лишить противника возможности определить, в какое место будет нанесен удар и не позволить ему перерубить собственное древко.
Этот прием четко прослеживается в уставе Иоганна Якоба фон Вальхаузена "Учение и хитрость ратного строения пехотных людей" (переведенном на русский язык в 1647 г.):"Чтобы всякому копьем умети воладети, и гораздо трясть и трясучи копьем надежно подлинно и гораздо толкнути и то всякому солдату надобно гораздо учиться..." (35).
Скорее всего, если была вероятность охвата банды с флангов, алебардисты менялись местами с третьей и четвертой шеренгами пикинеров. Еди ничные же нападения пехотинцев и всадников врага они могли отбить самостоятельно.
Испанцы для своей терции напрямую заимствовали тактику римской когорты. Они вооружили небольшими круглыми щитами три-четыре первых шеренги пикинеров, причем, судя по всему, воины первой шеренги пик не имели, а работали короткими массивными мечами. Перерубая оружие врага и прикрываясь от ударов щитами, они прокладывали дорогу для всей терции. Следующие за ними пять или шесть шеренг пикинеров действовали оружием по македонскому методу (171).
Способы боя терции, банды или баталии не были постоянными. В зависимости от количества и выучки бойцов того или иного рода, командиры могли выбрать наиболее подходящее к данным обстоятельствам построение. Большое значение при выборе играли рельеф местности и рода войск, используемые противником.
Вновь возросшее значение плотного строя повлекло за собой укорачивание клинкового оружия. Горожане, сражающиеся в фаланге, широко использовали разновидности "люсаков" - довольно грубого изготовления искривленных клинков. Пехотинцы из Албании и Далмации (страдиоты) использовали"баделеры", тоже с изогнутым лезвием, удобным для рубящих ударов. Швейцарцы имели короткое оружие - разновидности массивных кинжалов. Немецкие пехотинцы применяли "ландскнетту" - короткий меч с широким лезвием, носили его в горизонтальном положении, часто поперек живота, чтобы при нанесении удара пикой не задевать древком меч. При этом ландскнетта не путалась в ногах и не мешала в тесноте строя свободно передвигаться.


#110      dmiyur

dmiyur

    Старожил

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 34 211

Отправлено 30 октября 2013 - 20:12:37

http://www.xliby.ru/...kih_voin/p6.php

 

 

Швейцарские пикинеры

В начале XIV столетия на полях сражений Западной Европы царили облаченные в кольчуги конники. В течение уже нескольких веков воин на коне, приверженец и символ рыцарства и феодальной системы, невозбранно властвовал почти во всех странах Европы. Но в недалеком будущем на тех же полях сражений суждено было появиться двум силам, диаметрально противоположным по вооружению и тактике. Силам этим было также суждено кардинально изменить всю общепринятую практику ведения средневековых войн и многое сделать для того, чтобы обветшавшая социальная система была повержена в прах.

Толчок, данный сражениями при Лаупене (1339) и Креси (1346), в гораздо большей степени лишил закованного в сталь рыцаря его властного положения, чем это сделало появление огнестрельного оружия. Наступало время чумазых канониров, но все же в 1300-х годах лавры побед еще венчали головы крепких швейцарских горцев и английских йоменов. И те и другие заставляли врагов трепетать от одного только их имени (и питать к ним отвращение); и те и другие серьезно повлияли на тактику и стратегию своего времени. Приверженцы мощного удара пехоты, с одной стороны, и метательного оружия — с другой, они никогда не сходились друг с другом на поле брани. Если бы им довелось испытать такое, то их столкновение могло бы разрешить вопрос, который долгие годы мучает военных историков.

Швейцария занимала совершенно исключительное место в средневековой Европе. Населявший ее народ, спокойно живший в своих горных теснинах и успешно противостоявший всем попыткам своих феодальных владык закабалить их, уже в 1291 году создал лигу для самозащиты от любых угнетателей, имея в виду прежде всего Габсбургский дом — германо-австрийскую династию, которая претендовала на владение этими краями. Упорно отстаивая свою независимость, швейцарцы защищали свои права столь воинственно, что герцог Леопольд Австрийский, претендовавший быть их сеньором, принужден был собрать значительные силы для их подавления.

Путь воинства Леопольда лежал через проход в Моргартене — узкое место между крутым склоном с одной стороны и холодными водами озера Эгери — с другой. Маленькая армия двигалась обычным походным маршем — то есть без всякого строя, с рыцарями впереди, как и подобало благородным господам, и пешими солдатами, бредущими позади них. Косматых горцев презрительно не замечали, не было ни разведчиков, ни передового охранения.

Засада из 1500 швейцарцев была обнаружена только тогда, когда на испуганных австрияков вниз по склону обрушился град камней и бревен. Затем сбившихся в толпу солдат атаковали основные силы швейцарцев, работавших алебардами, дубинками и моргенштернами[13]. Сбившиеся и зажатые в толпе передовые рыцари, не имевшие пространства для атаки, погибли на месте. Их товарищи в центре и глубине строя, лишенные возможности продвинуться вперед, а равно не имея сил стоять под градом камней и бревен, в конце концов развернули своих коней и обратились в бегство назад по обледеневшей дороге. Выжившие из числа рыцарей авангарда, многие из которых были сбиты с дороги и исчезли навсегда в ледяной воде, прорвались сквозь строй пехотинцев, давя их своими конями. Швейцарцы пустились в погоню: «…И горцы расправились с ними, как с овцами на бойне: не давая никому пощады, они косили всех без разбора, пока не осталось никого в живых».

С этого многообещающего события и начался, как утверждается, отсчет швейцарской свободы.

Бойня в Моргартене произошла как вследствие беспечности герцога, так и вследствие многих других причин, в частности потому, что местность была совершенно непригодна для действий конницы. Но битва при Лаупене состоялась на вполне ровной местности. Здесь в первый раз швейцарцы применили в бою атаку тремя плотными колоннами, которым суждено было в будущем стать их излюбленным боевым построением. И здесь снова, едва ли впервые со времен Александра Македонского, был продемонстрирован мощный удар массированным строем дисциплинированных пикинеров. Хотя жители некоторых районов страны предпочитали алебарду, все же национальным оружием была пика — до девятнадцати футов длиной. Воин держал его на высоте плеч, в широко расставленных руках, направив острие пики несколько вниз. Острия пик второго, третьего и четвертого рядов также выступали впереди фронта первой шеренги. Последняя шеренга держала свои пики остриями вверх. Строй этот был довольно глубок и плотен и создавался в расчете на исключительное хладнокровие, дисциплину и хорошую подготовку воинов, придавая их отрядам сплоченность и маневренность.

Их боевые успехи объяснялись благодаря этим двум последним факторам — столь долго отсутствовавшим на полях сражений в Европе. Искусство войны в мире Запада было тогда примерно таким же, как в Персии во времена Александра Македонского, и атака строем пикинеров, по существу, ничем не отличалась от удара македонской фаланги. Рядовой средневековый воин бывал столь же ошеломлен при виде плотного и отлично организованного строя швейцарских пикинеров, быстрым шагом идущих в атаку, как и пращник Дария.

В сражении при Семпахе (1386) часть австрийских войск сражалась пешими, тогда как два других отряда конных воинов остались в резерве. Первым вступил в бой авангард швейцарцев, и началась битва, в которой преимущество оказалось на стороне облаченных в доспехи рыцарей и тяжеловооруженных пехотинцев. Но подход остальных сил швейцарцев изменил ситуацию. Герцог Леопольд III отдал приказ спешиться своему второму эскадрону, но еще до того, как он был выполнен, швейцарцы прорвали передовой строй австрийцев и врезались во вторую шеренгу (именно тут, согласно преданиям, фон Винкельрид и бросился грудью на вражеские копья и упал, пронзенный ими, открыв все же своим поступком проход в рядах врагов). Третий эскадрон австрийцев, решив, что на сегодня битва проиграна, ускакал с поля сражения. Леопольд со своими приближенными был окружен, и все они пали до последнего человека.

Так закончилась эта битва, знаменательная в истории Швейцарии не столько числом ее участников (австрийцев было около 6000 человек, тогда как швейцарцев 1500 или 1600), сколько тем, что она знаменовала собой конец всех попыток австрийцев покончить с ее независимостью.


i_014.jpg

Образцы древкового оружия XIV и xv веков: 1 — гизарма; 2 — ранняя форма алебарды; 3 — вуж; 4 — интрепель; 5 — билль; 6 — глефа


Алебарда была излюбленным оружием швейцарских воинов. Сама же алебарда представляла собой древко длиной около 2,4 метра, на которое был насажен наконечник наподобие широкого топора, имевший на конце длинное острие и род захвата — загнутое лезвие, или крюк, или острый выступ со стороны обуха. Существовало несколько разновидностей оружия такого типа: билль, гизарма, вуж — некоторые с клинками до 76 сантиметров длиной. В умелых руках они были ужасным оружием и проникали сквозь доспехи, плоть и кости как сквозь масло. Кроме воинов, вооруженных этим оружием, были и другие, предпочитавшие двуручный меч или моргенштерн — боевой кистень.

Воины с таким оружием обычно занимали место позади пикинеров, и если наступление фаланги блокировалось, то они продвигались сквозь весь строй в первую шеренгу.

Широко применялись и легковооруженные воины с метательным оружием. Сначала это были арбалеты, а ближе к концу XV века их начало сменять огнестрельное оружие. В этот период оно было достаточно грубым и неуклюжим, с очень низкой скорострельностью, но уже в то время доказавшим свою силу. Кстати, следует помнить о том, что и арбалеты также были достаточно сложны в обращении и медленны при перезарядке. Такие подразделения обычно использовались в качестве передовых стрелков, располагавшихся впереди авангарда пикинеров. Непосредственно перед тем, как шеренги противников сходились на поле боя, передовые стрелки отходили сквозь строй в тыл формирования. Соотношение легковооруженных воинов и остальной армии менялось — в период битвы при Муртене[14] (1476) их было 10 000 из 35 000 воинов, хотя такая пропорция и представляется исключением.

Трудно судить, в какой мере тактика швейцарцев была порождением их географического положения и общественного строя. Безусловно, по своему происхождению они первоначально были бедняками, неспособными обзавестись столь дорогим снаряжением, как полные доспехи и изысканное вооружение. Но бедность эта обернулась благодеянием, поскольку, как довольно скоро обнаружилось, они оказались в состоянии обогнать на марше и обойти маневром своих куда более серьезно вооруженных противников. Громадное большинство швейцарцев носило только шляпу сурового полотна и короткую кожаную куртку. Те же, кто имел стальные шлем и нагрудник, ставились в первые ряды. Военачальники были облачены в полные доспехи и передвигались верхом, но, когда начиналось сражение, они покидали седло и вели своих людей в бой пешими. Маневренность была одним из главных достоинств швейцарцев, а компактность их формирований, резко контрастировавшая с обычной разбросанностью и растянутостью средневековых «сражений», позволяла им сосредотачивать в нужном месте превосходящие силы для нанесения ошеломляющего удара.

Такое боевое построение осуществлялось уже в базовом лагере, и армия появлялась на поле боя уже готовая в любой момент вступить в сражение. Такое ее появление — уже сформированной и двигающейся на противника — часто становилось полнейшей неожиданностью и оборачивалось катастрофой для вражеских военачальников, которым надо было затратить уйму сил и терпения, чтобы организовать массу рвущегося в бой дворянства и медлительных, неповоротливых крестьян хоть в какое-то подобие боевого строя.

Но не только маневренность швейцарцев придавала им то тактическое единство, которого столь недоставало обычным армиям того времени, но и единообразие их снаряжения и вооружения. В их рядах почти или совсем не было конницы или артиллерийских орудий, равно как и массы плохо вооруженных и едва защищенных броней пехотинцев большинства феодальных армий того периода, которые так затрудняли маневрирование (а зачастую просто снижали имеющуюся боевую мощь).

Их мобилизация также проводилась весьма быстро, заставляя вспомнить о великих временах Древней Греции и зарождения Римской республики. Здесь не было необходимости в приведении в действие неповоротливой машины, потребной для сбора феодальной армии. В случае необходимости каждый человек знал место сбора той части, в которой он должен был сражаться, и сразу же следовал туда. Подразделение оперативно формировалось, выбирались или назначались начальники, и вся часть оказывалась в полной готовности следовать навстречу противнику.

Тактика их была довольно простой: нанести врагу ошеломляющий удар массой пик и, наступая быстро и неуклонно, навязывать ему сражение и никогда не позволять себе оказаться атакованными. Таким образом, они всегда старались использовать преимущество своей превосходящей маневренности и дисциплины, максимально сокращая время, в которое они оказывались под обстрелом противника, и опрокидывая его строй мощью своего удара. Оман писал в своем «Искусстве войны»: «Скорость наступления швейцарцев таит в себе нечто зловещее; лес пик и алебард перехлестывает через вершины нескольких близлежащих холмов; спустя несколько мгновений они уже волной двигаются навстречу строю своих противников, и тут — еще до того, как те успеют осознать свое положение, — они уже наваливаются на врага всей силой своих четырех рядов остриев пик, направленных вперед, и ударов волны за волной их формирований, выдвигающихся из тыла».

Швейцарцы обычно шли в бой тремя эшелонами. Первый из них всегда двигался прямо к тому месту на поле боя, где располагалось вражеское подразделение, по которому было решено нанести удар. Следующий эшелон наступал параллельно авангарду, но несколько позади, играя роль резерва, готового направить всю мощь своего удара туда, куда было необходимо. Такое наступление эшелона за эшелоном имело преимуществом то, что предохраняло авангард от внезапного флангового удара противника. Любая подобная попытка закончилась бы тем, что враг, в свою очередь, открыл бы свой фланг для удара следующему наступающему эшелону.

Такая тактика имела еще одно достоинство — она оставляла свободное пространство в тылу у атакующей колонны, куда та могла отступить, если бы ее атака была отбита, не оставляя на своем пути трупы товарищей в случае поражения, — что сплошь и рядом происходило во многих средневековых сражениях.

При подобном построении тремя эшелонами также было удобно отбить удар одного или обоих флангов либо же центра. Иногда обычное трехэшелонное построение несколько видоизменялось. По крайней мере в одном случае швейцарцы пошли в атаку одним большим полым квадратом — строем каре. Будучи окружены конницей либо же намного превосходящими их силами пехоты, они в таком случае могли бы быстро образовать «ежа», ощетинившись во все стороны пиками. Именно так произошло в битве при Сен-Жакобе на реке Бирс. Эта битва демонстрирует также, как могут сражаться воины, уверенные в собственном превосходстве над противником. Отряд численностью менее тысячи швейцарцев решительно атаковал армию в 15 000 наемных солдат из Арманьяка, вторгшуюся в пределы Конфедерации. Они прорвали центр строя противника, а потом, будучи окружены большим числом конников, заняли круговую оборону, выставив пики. Непрерывно атакуемые тяжеловооруженными конниками, под обстрелом арбалетчиков и легковооруженных воинов, они удерживали свою позицию до наступления темноты, стоя среди своих мертвых товарищей и окруженные кольцом из двух тысяч трупов наемников.

Эта вера в собственную непобедимость наряду с другими факторами сделала швейцарцев одними из самых знаменитых воинов своей эпохи. По мере распространения легенды об их непобедимости она, совершенно естественно, подавляла дух их противников. «Бог на стороне Конфедерации» — гласила пословица, а какой солдат в здравом уме будет сопротивляться воле Божией? Да если и найдутся такие смельчаки, рискнувшие на подобное, то они, конечно, потерпят серьезное поражение без всякого смысла. Исключением стала атака конфедератов (французов) под предводительством маршала Лотрека на укрепленные позиции у Бикока в 1522 году. Атакующие успешно преодолели многочисленные препятствия под плотным огнем испанских мушкетов и аркебуз. Последним и основным препятствием были глубокий ров и крутой подъем, на верхней кромке которого выстроились ряды германских ландскнехтов. Те из французов, кому удалось вскарабкаться по откосу, были сражены ударами германских пик. Войска Конфедерации не прекращали атак, пока тела 3000 убитых их товарищей не заполнили дно рва, — но это тот случай, когда из подобного материала создаются воинские репутации и вырастают традиции.

В чем же состояла одна из главных слабостей Швейцарской Конфедерации? Ее офицеры всегда были прекрасными тактиками, что неудивительно при господствовавшей тактике лобовых ударов крупными и достаточно простыми по строю подразделениями. Любой бывалый ветеран, осмотрев поле боя и наметив слабые места в строю противника, в состоянии повести свое подразделение пикинеров на вражеские ряды. Что же касается высокой стратегии, то ее практически не существовало. Одной из причин такого положения было то, что редко когда имелся Верховный главнокомандующий. Поэтому ведение войны осуществлялось советом, сформированным из командующих войсками каждого кантона. Вопросы политики или стратегии обсуждались и решались путем голосования. Представляется странным, но в большинстве случаев подобная система неплохо служила своей цели, возможно, потому, что все задействованные люди обычно не слишком жаждали сражения, и естественным стремлением было как можно побыстрее и лучше уклониться от него.

Против обычных феодальных армий метод лобовой атаки срабатывал достаточно успешно, поэтому не было особой необходимости в высшем военном руководстве.

Высокая репутация швейцарских войск благодаря их отважным атакам и упорному сопротивлению была хорошо известна Европе XIV и XV столетий. Своей вершины она достигла в период Бургундских войн[15]. Раздражительный Карл Смелый, герцог Бургундский, усмотревший нарушение его территориальных прав со стороны небольшой, но постоянно растущей Конфедерации, начал войну с оккупации небольшого города и замка Грансон, перевешав весь его гарнизон, состоявший из бернцев. Другие кантоны Конфедерации пришли на помощь бернцам, правда, слишком поздно, чтобы спасти гарнизон, но пылая теперь жаждой отмщения.

Армия бургундцев, по свидетельствам современников насчитывавшая 30 000 или 40 000 человек и частично состоявшая из наемников, завербованных в полудюжине стран, выстроилась в боевом порядке на равнине между холмами и озером Невшатель. Командование ими оказалось не на высоте. Авангард занял позицию на вершинах холмов раньше, чем подошли две другие колонны, и, спустившись на равнину, был атакован конницей бургундцев. Первая атака не достигла цели, хотя передовые конники и смогли врубиться в строй швейцарцев, но их стащили с коней алебардистами, охранявшими одно из знамен.

Тогда герцог сам повел в наступление копьеносцев своей личной гвардии, считавшихся лучшими в Европе. Но отважные воины, облаченные в великолепные доспехи, не произвели никакого впечатления на плотный строй пикинеров. Атака за атакой, возглавляемые самим герцогом, были отбиты, и швейцарцы, ни на минуту не дрогнувшие, перешли в наступление.

Тогда герцог принял решение отвести несколько назад центр своих войск и, когда швейцарцы войдут в боевое соприкосновение с ним, охватить их обоими крыльями своего строя и атаковать во фланг. Каким бы мог быть результат этого классического маневра, мы уже никогда не узнаем, потому что, едва только отвод начался, два других отряда швейцарцев успешно преодолели подъем и быстрым шагом двинулись в атаку. Свидетели этой атаки упоминают, что сигнал к ней дали трубные звуки двух громадных боевых горнов, имевших собственные имена «Бык Ури» и «Корова Унтервальдена».

Пехота бургундцев, приведенная в замешательство как отходом своего центра, так и неумолимым приближением настоящей стены пик, смешала ряды и в панике бросилась бежать, оставив свой лагерь со всей награбленной добычей победоносным конфедератам.

Один из летописцев сообщает, что швейцарцы перед началом кампании сказали герцогу, «что в войне против них он ничего не приобретет, поскольку в их стране почвы неплодородны, а народ очень беден; в ней нет таких жителей, за которых бы дали богатый выкуп, и что одни только шпоры и узда коней в его собственной армии стоят больше, чем все жители этой страны могли бы заплатить в качестве выкупа, если бы их всех взяли в плен».

Если это было правдой, то теперь ситуация изменилась, потому что добыча, захваченная в лагере бургундцев, была громадной — герцог бросил там свою артиллерию, армейскую казну, драгоценные украшения и даже свой «воротник из золотого руна». Бедные швейцарцы даже не представляли, что им делать со всем этим свалившимся на них богатством. «Они продавали серебряное блюдо за несколько пенни, считая его оловянным». Солдат, нашедший громадный бриллиант герцога, хранившийся в усыпанной жемчугами шкатулке, как рассказывают, выбросил его, «считая его куском стекла», и сохранил только шкатулку.

Это столь дорого обошедшееся поражение, похоже, только еще больше разъярило герцога, который провел следующие два месяца в Лозанне, перегруппировывая свои силы. Несмотря на совет своего старого врага, французского короля Людовика XI (который прекрасно знал, что вспыльчивый герцог не последует ему), «вернуться домой и тихо сидеть там, а не лезть упрямо со своими ребятами в эти Альпы, где народ столь беден, что у него нечего брать, зато отважен и упорен в сражении», он в июне снова выступил с развернутыми знаменами, намереваясь взять Берн. Наступая на этот город по дороге через Морат, он решил осадить и его. Конфедераты снова пришли осажденным на помощь и предприняли наступление на осаждавшую город армию. Герцог не располагал легковооруженными пехотинцами, поэтому конфедераты смогли незаметно подойти и сосредоточиться напротив правого фланга войск противника. Продержав своих бургундцев в боевом порядке шесть часов под проливным дождем, герцог наконец приказал им вернуться в лагерь, оставив только пару тысяч человек удерживать траншею на передовой. Авангард конфедератов бросился вперед, взял палисад и погнал уцелевших защитников вниз по склону, наступая им на пятки. На бегу они врезались в отряд, идущий им на помощь, и в сумятице одних, пытающихся оторваться от преследователей, и других, рвущихся в атаку, последовала настоящая бойня. Конница попыталась было остановить волну наступающих, но удар тяжеловооруженных бургундцев по стене пикинеров имел не больший успех, чем под Грансоном. Скоротечная схватка быстро обернулась бегством воинов герцога, в которых авангард швейцарцев, а затем и подошедшие основные силы принялись преследовать. Тем временем третий отряд атаковал итальянских союзников герцога и стал теснить их к озеру, в результате чего из 6000 человек удалось спастись лишь немногим.

При Морате произошла весьма жестокая битва. Потери с обеих сторон были очень тяжелыми. В числе воинов герцога имелось несколько английских лучников. Вполне возможно, что тетивы их луков, намокнув под дождем, ослабли. Вопреки обычаю, в составе швейцарцев в бою принимал участие и небольшой отряд конников (бернские аристократы, скорее всего не более ста человек), предположительно принявший участие в преследовании отступающих войск герцога. Это преследование и последовавшая за ним бойня, осуществленная с изрядной жестокостью, породили поговорку «Жесток, как при Морате».

Счастливая звезда герцога после этого закатилась. Рене Лoтарингский, которого Карл изгнал из его владений, отвоевал свои земли. В январе 1477 года произошло сражение между его войсками, среди которых имелось много швейцарцев, и небольшой армией под командованием отчаявшегося герцога. Два отряда швейцарцев сдерживали натиск бургундцев, тогда как третий отряд предпринял фланговую атаку под прикрытием небольшого леска. Результат можно было предсказать заранее. Бургундцы оказались наголову разбитыми, а сам герцог, пытавшийся остановить их бегство, был убит сокрушительным ударом швейцарской алебарды.


i_015.jpg

Пикинер — примерно 1515 год


Герцогство Бургундское в то время было значительным государством в Европе. Его поражение резко подняло престиж швейцарских воинов. Многим сильным мира сего сразу же захотелось привлечь к себе на службу солдат Конфедерации, и ни один из них теперь и не помышлял начать очередную кампанию, не имея в составе своей армии хотя бы незначительного контингента знаменитых швейцарских пикинеров. Дошло до того, что немцы, оказывая честь швейцарцам, даже стали «подделываться» под них, создавая имитацию пикинеров, а император Максимилиан организовал в составе своей армии подразделение воинов, точно так же вооруженных, — ландскнехтов. Им довелось скрестить оружие с воинами Конфедерации на различных полях сражений; стычки немцев и швейцарцев всякий раз оказывались чрезвычайно кровопролитными.

Довольно часто, сходясь таким образом на поле брани, передовые ряды уничтожали друг друга буквально до последнего человека. Бой не ограничивался только пиками, потому что, когда столь длинное оружие и его носители оказывались буквально зажатыми телами сражающихся, тогда свое смертоносное оружие пускали в ход алебардщики. Тот из противников, который в конце концов был вынужден отступить, оказывался, разумеется, сильно потрепанным в ходе сражения. Так, ландскнехты, по сообщениям летописцев, потеряли более половины своего состава после битвы со швейцарцами при Новаре (1513).

Из народа бедных крестьян, борющихся за свою свободу, швейцарцы стали теперь народом наемников. Главным экспортом нации стали теперь воины, а импортом — золото, концессии, выкупы и добыча. Хладнокровная жестокость, с которой швейцарцы перебили захватчиков при Морате, стала обычной практикой после каждой победы. Эффект озверения в войнах, ведущихся на иноземной территории, когда грабеж, насилие и убийства стали считаться обычным делом среди простых солдат, имел своим следствием постепенный упадок морали и дисциплины. Помимо уже завоеванной славы, швейцарцы стали теперь известны еще и своей алчностью и даже вероломством. «Где увидишь серебро, там же увидишь и швейцарца» — гласила пословица.

К началу XVI столетия Швейцария получила признание как великая военная держава. Ее победа над войском французского короля Людовика XII добавила ей амбиций на европейской арене, и вполне могло случиться так, что в состав Конфедерации вошло бы герцогство Миланское. Однако при Мариньяно (1515) войско Конфедерации потерпело серьезное поражение от армии Франциска I. Это сражение, в котором швейцарцы не потеряли ни капли своей репутации как отважных и крепких воинов (они отступили в полном порядке после двух дней сражения, поразив примерно столько же воинов противника, сколько и потеряли сами), продемонстрировало, однако, роковую слабость их тактики. Хотя искусство войны начало быстро меняться, швейцарцы, закоснев в своей гордости и высокомерии, были равнодушны к новым веяниям. Та тактика, которая была столь успешна в военных действиях против неумелых феодальных принцев, оказалась неспособной противостоять первоклассному полководческому искусству, соединенному с быстрым прогрессом в области артиллерии и легкого стрелкового оружия.

Против сложного сочетания пехоты, кавалерии и огневой мощи плотные ряды фаланги теперь представляли собой крайне неэффективный строй. Однажды разработанный метод сражений, из года в год применявшееся одно и то же оружие и построение уже не отвечали требованиям современного боя. Исход сражения при Мариньяно решили не тридцать кавалерийских атак воинов Франциска I на сомкнутые ряды швейцарцев, а тот факт, что семидесяти четырем орудиям французов противостояла только полудюжина швейцарских пушек. В условиях постоянного увеличения огневой мощи войск лобовые атаки без соответствующей артиллерийской поддержки были обречены на поражение, а под огнем орудий и аркебуз вся огромная масса пик оказывалась совершенно беспомощной.

Дальнейшее поражение превосходству швейцарцев на полях сражений нанесли испанцы. Их проворные воины, вооруженные мечом и небольшим круглым щитом, проскальзывали под остриями пик и вступали в ближний бой — точно так же, как римские легионеры действовали против фаланг Пирра. В ближнем же бою короткое оружие всегда имело преимущество. Вооруженный пикой солдат должен был бросить свое главное оружие и выхватить меч. Он тут же терял все свои преимущества и должен был противостоять врагу не только имеющему щит, но и защищенному шлемом, нагрудником, наспинником и наголенниками.

Именно упомянутые выше причины, а не деградация качеств каждого отдельно взятого воина стали причиной того, что швейцарцы и потеряли то громадное преимущество, которое они завоевали в качестве лучших пеших воинов своего времени. Их ошибкой было то, что, видя, как с ходом времени меняется ситуация на полях сражений, они не желали следовать этим переменам. По отваге, самообладанию и дисциплине швейцарским воинам почти не было равных. Вполне может быть правдой предание, что воин, покинувший строй под огнем орудий, автоматически приговаривался к смертной казни. Если это так, то столь суровое наказание, скорее всего, должно было служить и мрачным напоминанием недавно пришедшим рекрутам, потому что весьма сомнительно, чтобы ветераны, заставившие отступить бургундскую кавалерию при Грансоне или наступавшие под огнем орудий и аркебуз при Мариньяно, имели в душе какое-нибудь другое желание, как только побыстрее сойтись с неприятелем.

Эти люди не горели никаким религиозным фанатизмом, равным образом, по крайней мере в более поздние годы, патриотизм тоже не определял их поведение. И все же они шли в бой не только ради щедрой платы. Спаянные боевым братством, неколебимо шли они под овеянными славой знаменами, уповая на победу, но и не страшась поражения.

Примечания:

1

Олаф II Норвежский (Олаф Святой, Олаф Харальдсон — ок. 995—1030) — норвежский король, завершивший введение христианства в стране. После смерти был причислен к лику святых и стал почитаться как покровитель Норвегии.



13

Моргенштерн (нем. Morgenstern — «утренняя звезда») — средневековое оружие: два или три шипастых металлических шара, подвешенные на цепях к длинному древку, разновидность кистеня.



14

Муртен — место сражения 22 июня 1476 г., в котором участвовали 35 000 бургундцев под командованием Карла Смелого и 24 000 швейцарцев под командованием Карла Вальдмана. После нескольких часов ожесточенной схватки бургундцы были оттеснены на равнину и разгромлены, потеряв не меньше 8000 человек. Швейцарские хронисты утверждают, что победители потеряли только 500 человек.



15

Бургундские войны (1474–1477) — основной причиной их возникновения было столкновение интересов Франции и Бургундского государства. Бургундский герцог Карл Смелый стремился объединить свои разрозненные владения путем присоединения Лотарингии и ряда других земель, что являлось препятствием на пути национально-территориального объединения французских земель.



#111      dmiyur

dmiyur

    Старожил

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 34 211

Отправлено 30 октября 2013 - 20:33:50

http://alternathisto...arskaya-pekhota

 

Впервые швейцарская пехота появилась за столетие до образования конфедерации в 1291г. Это была пехота трех лесных кантонов: 
Ури, Швиц и Унтервальден, выставленная против империи Габсбургов. Двадцать четирегода спустя в 1315г.,она выступила против австрийских рыцарей в ущелье Моргартен.

f_35860821_0.gif

  Моргартен.

Растянувшись в длину более чем на километр, гордые рыцари Леопольда I имели неосторожность пройти в глубь ущелья, где "альпийские пастухи" встретили захватчиков лавиной камней и стволов деревьев. Расстроив ряды австрийцев сбрасыванием валунов, швейцарцы буквально скатились на них с гор и начали крушить врага алебардами длиной в восемь футов, уничтожив три четверти войска из двух тысяч рыцарей, а пехота, собранная герцогом в Цуге и Цюрихе, предпочла убраться восвояси без лишнего риска. Потери австрийцев — 1500 воинов — превысили численность войска победителей.
ursgraf_2.jpg

Лаупен.

  Битва при Лаупене стала исходом войны между Берном и феодальным альянсом Фрайбурга, Бургундии и нескольких окрестных правителей. Берн, стремящийся основать бастион между собой и агрессорами, начал военные действия, заняв крепость и город Лопен. В 1339 году двенадцатитысячная армия Фрайбурга и Бургундии осадила город. Берн, вынужденный послать войска для освобождения, попросил о помощи Лесные Кантоны, которые выслали 450 человек. Такое же количество бойцов пришло из Симменталя и Хаслиталя, и даже Солотурн, который тоже находился в опасном положении, прислал восемнадцать конников. Эти пополнения увеличили армию Берна до 6500 человек; впервые швейцарцы ввели в качестве опознавательного знака белый крест, который был нашит на одежду каждого из бойцов.

Возле Брамберга, деревушки к востоку от Лопена, швейцарцы разделились на две колонны, при этом Лесные Кантоны должны были встретить конников Бургундии на левом фланге, а отряды Берна противостояли пехоте Фрайбурга. Вскоре после начала битвы конница Бургундии начала теснить отряды Лесных кантонов, в то время как Берн стоял перед приближающейся пехотой Фрайбурга. Незадолго до столкновения с противником бернским enfants perdus был дан приказ выдвинуться на расстояние броска и встретить противника градом камней. Этот ход был направлен на то, чтобы смешать построение противника, который затем ощутил бы на себе мощь алебардистов и мечников Берна. Тем не менее, вид отступающих сквозь передние ряды метателей привел в замешательство тех, кто стоял в конце колонны Берна, и неколько сотен человек после столкновения колонн бежали в ближние леса. Передние ряды, ничуть не смущенные подобным дезертирством, быстро образовали клин из алебардистов и стали прорубаться к центру фрибуржской колонны, где находились знамена. В последовавшей яростной рукопашной схватке остатки пехоты Фрайбурга были уничтожены.

img251-631x846.jpg
После этого, вместо того, чтобы с победой направиться домой, войска Берна перестроились и направились влево, на помощь своим товарищам из Лесных Кантонов, которых теснила конница Бургундии. Конные рыцари, окружившие пехоту, внезапно обнаружили, что их самих взяли в кольцо и, рассеянные фланговой атакой Бернцев, были легко уничтожены швейцарской пехотой.

Лопен продемонстрировал военные способности швейцарцев в бою на открытом пространстве, хотя трудности, испытанные Лесными Кантонами в борьбе с Бургундской конницей и показали, что алебарда – неподходящее оружие для сдерживания массовых кавалерийских атак. Урок Лопена был быстро усвоен. И уже под Земпахом армия противника была маневрами заманена в такую местность, где конные рыцари были неэффективны, и их приходилось использовать в пешем строю.

   
  Земпах.

Австрийскому герцогу Леопольду III, страдающему от мучительных поражений от швейцарцев в собственном доме не составило труда вновь объединить знать Швабии и Аргау и в 1386г. снова развязать войну против конфедерации кантонов, к которым теперь прибавились Люцерна, Цюрих, Гларис и Цуг. В Берне которому Вальдштеттен в 1339г. при Лаупене помог в борьбе против феодальной аристократии Юры и области Вод, нашли массу ловких отговорок, чтобы не приходить в свою очередь на помощь своим былым спасителям. Несмотря на свою совершеннейшую беспристрастность, швейцарский историк Мюллер написал: "Если рассматривать то, что совершили жители Берна в ту эпоху, до и после объявления войны, то можно похвалить их за ловкость с которой они добывали себе владения, но все же их славе всегда будет не хватать победы при Земпахе.
Последней каплей переполнившей чашу терпения герцога Леопольда, была отважная вылазка против города Ротенбурга, которую предпринял отряд молодых жителей Люцерны. В то время герцог как раз возвращался с победой из Эльзаса и решил навсегда покончить с потерявшими совесть конфедератами. За двенадцать дней они получили не менее пятидесяти трех писем с объявлением войны!

Армия герцога и союзников состояла из рыцарей и наемных пехотинцев (всего 4000 воинов). Леопольд возможно вспоминая уроки Креси и Пуатье, а возможно просто не желая атаковать на лошадях столь ничтожного противника, заставил своих рыцарей спешиться и выставить длинные копья наперевес.
Швейцарцы в количестве 1200 человек представляли собой разительный контраст с армией герцога. Самым распространенным их оружием была алебарда, которая успешно использовалась при Лаупене, где удалось восторжествовать над 80 баронами и несколькими сотнями жандармов. Что касается доспехов, то бедность горцев никак не сочеталась с тежеловесными и дорогостоящими латами, и они были в некотором роде горды тем, что не носят никакого железа, кроме как на острие своего оружия. Вся их одежда состояла из очень тесонго камзола и узких штанов, основным цветом которых был красный, а дополняли его куски белой, зеленой, или синей ткани. Головным убором служило подобие бакского берета из ворсистой шерсти, в большей, или меньшей степени украшенного перьями. В качестве оборонительного вооружения бойцы стоявшие в первом ряду, привязывали к левой руке дощечку, или вязанку хвороста.
Плотная фаланга феодалов ждала атаки, нацелив на противника копья, образовавшие неприступный частокол.
После короткой молитвы швейцарцы, руководствуясь порывом, или продуманной тактикой, построившись клином устремились на железную стену вражеского войска. Они буквально разбились об нее, потеряв при этом около шестидесяти жителей Люцерны, в том числе их командира Петермана Гундольдингена, члена городского управления.
Именно в этом бою швейцарец из кантона Унтервальден по имени Арнольд Штруттан Винкельрид пожертвовал собой. Схватив руками столько копий сколько смог и приняв их на себя, он на некоторое время нейтрализовал часть вражеской обороны. Это позволило его соратникам пробить в ней решающую брешь.
Швейцарцы, ловко орудуя алебардами, рубили рыцарей в тяжелых и бесполезных доспехах, вооруженных копьями слишком длинными для ближнего боя. Разобщенные, растерянные рыцари впали в панику и отступили к лошадям, но их оруженосцы уже спасались бегством во весь опор.
Поражение обернулось катастрофой. Сам Леопольд и большинство блистательных сеньоров из его войска погибли во время этой резни. Его желание в некотором роде сбылось, ведь он совершенно определенно объявил: "Я иду, чтобы победить, или умереть за мое наследство!"

Швейцарцы закрепили свою независимость от Габсбургов, обретенную ими на севере страны, победой при Нефельсе в 1388г. и затем они повернули на юг.

 

  Арбедо.

Следующей целью швейцарцев были Вале и южные склоны Альп: таким образом они выступили против могущественных герцогов Савойского и Миланского.
В 1422г. кондотьеру Карманьола, находившемуся на службе у Милана, было поручено усмирить Швейцарцев. Ловкий итальянец захватил их врасплох в Арбедо, недалеко от Беллинцоны. Швейцарцы оказались в окружении и их атаковала закаленная в боях и вооруженная длинными копьями конница кондотты. Они не выдержали такого натиска со своими алебардами и слишком короткими копьями ( в то время швейцарское копье имело длину не более 8-9 футов (2.6-2.9м) - столко же сколько и алебарда).
Подвергшиеся такой атаке швейцарские пехотинцы отбились и отступили в горы.

vozrozhdenie_pehoty_3.jpg

Рождение пехоты.

Урок был усвоен. Тогда было принято решение снабдить армию пиками из ясеня длиной 18 футов (5.83м), способными поразить грудь лошади прежде, чем всадник успеет достать копьем пехотинца. Алебарды, широкие и крючковатые наконечники которых легко запутывались в одежде во время боя, использовались в бою наравне с пикой. Пикой останавливали лошадь, а затем алебардой атаковали выбитого из седла противника.
Метательное оружие, такое как лук и арбалет, применялось уже давно, а с конца 14в. "дротики с порохом" или ручные пушки входили в снаряжение специальных "метателей". С появлением эскопетты, или "склопетты", а около 1450г. - аркебузы, луки и арбалеты стали постепенно исчезать.
Швейцарцы пользовались огнестрельным оружием с большой осторожностью, вплоть до того, что сократили его количество, выступив против бургундцев после битвы при Грансоне в 1476г., более полагаясь на пики, нежели на пули.
В разное время, от апогея до заката своей военной славы швейцарская пехота насчитывала разное количество аркибузиров: в 1476г. - треть войска, в 1480г. - одна десяая, а в начале 16в. - четверть.

Landsknechte-360px.jpg
К середине 15-го века боевое построение швейцарцев обычно выгладело как три колонны: Форхут (авангард), Гевальтут или Гевальтуфен (центр) и Нахут (арьергард). У колонн не было определенных размеров или численности, все зависело от выбранной тактики и условий местности.
Главный удар наносила выдвинутая вперед колонна, находившаяся на левом, или правом фланге. Параллельно ей, уступом, двигалась центральная колонна. Третья фланговая колонна отставала еще сильнее и место ее вступления в сражение часто зависело от результатов боя передовой колонны. В зависимости от ситуации построение могло меняться. Иногда впереди шла центральная колонна, а фланговые отставали, иногда вперед выдвигались обе фланговые колонны, а центр отставал.

  Доспехи.
Совершенствование огнестрельного оружия восторжествовало наконец над гордым презрением, которое швейцарцы долгое время демонстрировали по отношению к доспехам. Сначала в 1465г. они ограничили использование доспехов копейщиками первой шеренги своего войска.
Вначале защищали только туловище, но вскоре пришлось прикрыть руки и голову против тактики жандармов, которые с 1501г. расстреливали первую шеренгу из арбалетов, а позже из пистолетов.
Введение в обиход доспехов не представляло ни малейшей трудности: арсеналы ломились от количества захваченных у врага лат, стояла только проблема выбора!
Голову защищал элегантный салад, или простой колпак-черепник (cerveliere), надеваемый под берет.

 

Пика.

Это было очень простое оружие, состоящее из древка, которое чаще всего делали из ясеня, железного наконечника и более, или менее длинных железных креплений (лангеты), привинченных к древку винтами. Трех- или четырехгранный наконечник имел форму листа шалфея и был достаточно узким, что было особенно опасно даже для самых лучших кирас.
Необыкновенно длинное древко швейцарских пик позволяло солдатам из четвертого ряда выставлять пики так, что их наконечники выступали впереди солдат первого ряда на два метра. Эти четыре ряда, "ощетинившиеся" пиками, таким образом представляли собой непреодолимую преграду для кавалерии; последующие ряды держали свои пики вертикально, оставаясь наготове, чтобы закрыть образовавшуюся в рядах брешь.

vozrozhdenie_pehoty_4.jpg

vozrozhdenie_pehoty_5.jpg

Междоусобные войны.

Военное искусство швейцарцев не родилось спонтанно, но медленно в течение долгих веков развивалось в среде горожан, свободных от любых феодальных оков, задолго до братоубийственных стычек, предшествующих объединению в конфедерацию трех первых кантонов.
В первой трети 15в. конфедераты столкнулись между собой. Цюрих обратился за военной помощью в 1440г. к Австрии, а затем в 1443г. к Франции, откуда прибыли 30 тысяч "живодеров" во главе с будущим королем Людовиком ХI. В 1450г. мирный договор, подписанный благодаря третейскому суду, вновь объединил поссорившихся братьев, так что в 1468г. они снова были готовы противостоять Австрии.

 

  Грансон.

Сигизмунд Тирольский из-за своего хронического безденежья был вынужден отдать свое ландграфство Эльзасское и несколько территорий по Рейну в качестве залога под заем 50 тысяч флоринов, которые одолжил ему Карл Смелый. Для последнего это было прекрасной возможностью объединить две части своего государства - Бургундию и Фландрию. Захватив соседнее с Эльзассом герцогство Лотарингия, Карл начал воссоздавать древнее королевство Лотарингию: он мечтал быть коронованным лотарингской короной и стать королем.
Французский король Людовик XI увидел в этом свой шанс избавиться от опасного противника. Он без труда убедил юного Рене де Водемона (Рене II 
герцог Лотарингский) попытаться отвоевать Лотарингию, заплатил долги Сигизмунда и сподвиг на войну швейцарцев.
Карл пошел на войну во главе могущественной 40-тысячной армии, вооруженной лучшей артиллерией, которую только можно было увидеть. За ними следовали сокровища герцога - драгоценности, украшения, золотая и серебряная посуда (одна только посуда весила 12237,5кг).
Пал Ивердон, затем в 1476г. - Грансон, чей гарнизон, сократившийся до 412 человек, был истреблен. Слишком поздно подошедшие на помощь войска 2 марта натолкнулись на 30 000 бургундцев, идущих им на встречу. Карл подумал, что перед ним всего лишь 20 000 крестьянского сброда, совершенно не владеющих военным искусством, но все же решившихся противостоять такому стратегу, как он, изучавшему военное дело по Цезарю и Вегецию.
Первая атака клина тяжелой кавалерии была полностью отбита несокрушимыми пиками швейцарского авангарда. По прошествии трёх часов, вопреки успеху в отражении атак бургундской кавалерии, для швейцарского квадрата ситуация начала становиться опасной. Швейцарские стрелки и арбалетчики истратили большую часть своих пуль и болтов, и в то же время не было никаких признаков приближения гевальтуфена и нахута (центральной и замыкающей частей войска). Тем временем Карл отдал приказ артиллерии возобновить огонь, пока рыцари перестраивались для того, что могло бы стать решающей атакой. На этой стадии битвы герцог совершил смертельную ошибку. Веря в то, что швейцарский «квадрат» представляет основную массу сил Конфедерации, герцог планировал вытеснить его из-под защиты виноградников так, чтобы его конница могла затем ударить во фланг и в тыл, где швейцарцы были бы наиболее уязвимы. Для этого он приказал своей артиллерии и лучникам выстроиться на флангах, а своему основному пехотному отряду немного отступить. Кавалерия оставалась впереди, готовая совершить решающий манёвр. Однако, этот ход имел разрушительный эффект для бургундской армии. 
Хриплый звук "Быка Ури" и "Коровы Унтервальдена", двух величественных труб, возвестили о прибытии основных сил конфедератов, одно появление которых повергло в ужас бургундскую пехоту. Кавалерийская контратака была смята швейцарским каре. Ввеликолепная армия пустилась в бегство, потеряв всего лишь 400 человек, зато оставив противнику огромную добычу: 600 знамен, 420 пушек, 800 аркебуз, 1500 повозок, 10 000 лошадей, тонны золота и серебра (сочтенного швейцарцами медью и оловом; огромный алмаз Великий Могол был продан всего за 1 экю).
Карл не в силах пресечь панику, вынужден был решиться на бегство до Жунь, на перевале Юра. Его шут находчиво заметил: "Ах монсеньор, нас здорово ганнибализировали".
Мора.
  Бургундская армия восстановленная как по волшебству всего за месяц, теперь составляла 35 000 солдат из Пикардии, Англии, Ломбардии, Водуа, Савойи, Бургундии и Южной Италии и подошла в июне 1476г. к стенам города Мора. Маленький гарнизон из 2 тысяч человек стойко сопротивлялся, ожидая помощи со стороны швейцарской армии, разросшейся благодаря своим Эльзасским и лотарингским союзникам с юным Рене, герцогом без герцогства.
Эта армия состоявшая из 22 200 пеших воинов и 1 800 всадников (цифры ненадежные, возможно именно конфедераты превосходили бургундцев во всем, кроме артиллерии), вышла из Берна в десять часов вечера, а к заутрене подошла к Мора.
Швейцарцам Карл противопоставил свои силы, разделенные на части и прикрытые хорошими оборонительными сооружениями, снабженными многочисленными артиллерийскими орудиями. Первый натиск швейцарцев был отбит, но герцог не воспользовался первоначальным успехом с помощью контратаки. Швейцарский авангард охватил правый фланг бургундцев и одним натиском захватив их артиллерию, направил ее на врага.
Битва длилась уже три часа. Карл Смелый, совершенно опешив от ловкости маневрирования батальонов противника, предпринял попытку изменить ситуацию. Его кавалерия потеснила всадников герцога Рене, но ей пришлось отступить перед пиками подоспевших швейцарцев. Гарнизон Мора предпринял отважную вылазку. Арьергард конфедератов окружал бургундскую армию и у нее оставался только один путь - озеро.
Началась ужасная резня, развернувшаяся в труднопроходимой топкой местности. Останки подежденных образовали мрачный монумент, служивший памятником этой битвы.

 

  Нанси.

Швейцарцам день победы при Мора принес всеобщее восхищение и славу. Эта битва подорвала престиж Карла Смелого и вызвала раздражение его вассалов, от которых он пытался потребовать четверть их имущества, чтобы восстановить новую армию в 40 000 человек.
Уязвленный герцог решил взять реванш и выступить всего с 6000 с трудом собранных солдат.
Он взял в осаду Нанси, где малочисленный англо-бургундский гарнизон, лишенный помощи, незадолго до этого 6 октября 1476г. открыл ворота герцогу Рене.
Лишенный достаточного для организованной битвы количества солдат, Рене принялся искать помощи у швейцарцев. Необычайно холодная зима стала испытанием более тяжелым для осаждающих, чем для осажденных: 400 бургундских солдат умерло от холода в рождественскую ночь. И вот 5 января 1477г. герцог Рене внезапно появился во главе авангарда из 7000 швейцарских пехотинцев и 2000 всадников; все они были отборными солдатами. Еще 10 000 швейцарцев шли немного позади. Карл не пслушал советов своих капитанов и решил достойно встретить этих "простолюдинов и пьяниц".
Даже предательство его лучшего друга, неаполитанского кондотьера Кампо Бассо, не заставило его изменить свое решение.
Битва началась лобовой атакой герцога Рене и его кавалерией против вражеской артиллерии. К счастью, за ней последовала массированная атака пехоты, которая углубилась в правый фланг бургундцев. Левый фланг постигла та же участь, а тем временем гарнизон Нанси вышел из крепости, чтобы присоединиться к общей резне.
Разбитая на части, рассеянная и преследуемая со всех сторон армия великого герцога прекратила свое существование. Четыреста беглецов пытались спастись через мост Буксьер, но предатель Кампо Бассо отбросил их назад.
Карл в свою очередь сражался, как лев, но ледоходом его увлекло к болотам Сен-Жан. Именно на этом месте один итальянский паж, 7 января опознал ограбленный и изуродованный труп своего господина, чья голова была разрублена от уха до уха, а ноги и крестец хранили следы ужасных ударов алебарды.

 

  Бой при Сен-Жакоб-ен-Бирс (26 Августа 1444г.)

Французский король Карл VII направил армию арманьяков для того, чтобы вторгнуться через Эльзас на территорию Швейцарской конфедерации 25 августа. 1444 г. 

Навстречу ему выдвинулся швейцарский "разведотряд", состоявшийиз 1200 бернцев и 300 базельцев. 
Исходя из обычного соотношения для швейцарцев того времени, можно предположить, что 55-60% были с алебардами и секирами, 20-25% с пиками 5-5,5 м длины, до 20% с арбалетами и аркебузами.  

26 августа Швейцарцы легко отбросили в 2 стычках отряды латников арманьяков и вышли к реке Бир(Byrs). Тут командиры приказали им начать отход, но рядовые солдаты, охваченные боевым энтузиазмом, отказались повиноваться.
Не сумев переубедить их, швейцарский военачальник (гауптлейте) отдал приказ перейти реку и двинуться дальше. Там они сразу же столкнулись с главными силами арманьяков. Это заставляет думать, что последних было не так уж много(не 40 тысяч во всяком случае, как указывают некоторые источники ) вместо того, чтобы отступить, эти 1500 швейцарцев построились в 3 баталии и яростно атаковали арманьяков. Завязался редкий по ожесточённости бой. 
Несколько раз латники арманьяков ударяли по швейцарским баталиям, но яростно защищавшиеся швейцарские солдаты каждый раз отражали их своим ожесточённым сопротивлением. Однако, отразив очередную атаку латников арманьяков, швейцарцы, смыкавшие свои шеренги при столкновении с французскими латниками, подвергались сосредоточенному обстрелу лучников и арбалетчиков арманьяков, наносившему им значительный урон.

Таким образом, в течении около 4 часов бой шёл на равных, не принося успеха ни одной из воюющих сторон. К швейцарцам в это время попыталась прорваться подмога из Базеля, но арманьяки сдержали и отбросили этот отряд (поэтому общие потери швейцарцев оценивают в 2-3 тысячи человек, т.е. больше, чем
первоначальный отряд). 
На 5-ом часу сражения швейцарцы, понесшие уже значительный урон, стали ослабевать; тогда они в порядке отступили в близлежащий госпиталь Св. Якова, окружённый стеной.
Арманьяки подтянули артиллерию и лучников. Стена была разбита и снесена до основания. Швейцарцы понесли тяжёлыё потери от обстрела, после чего пехота арманьяков ринулась на штурм и прорвалась через огромные проломы внутрь укрепления. Уцелевшие швейцарские бойцы были изрублены во время рукопашной во внутреннем дворе швейцарский отряд был унитчтожен в этом сражении поголовно.  

У арманьяков в этом сражении, по оценкам источников, было якобы убито 4 тысячи солдат, что
кажется некоторым преувеличением.
С этого дня швейцарская пехота была признана лучшей.

Постепенно создавалось разграничение между регулярными отрядами кантонов, которые сдавались в наём иностранным правителям, принося клятву повиноваться военным указам Конфедерации, и оплачивались непосредственно кантонами, и свободными отрядами, образовавшимися самостоятельно. Побуждение сдавать в наём военные подразделения получило дальнейший импульс из-за успехов во время Швабской войны в 1499 году. Результатом убедительной победы швейцарцев при Дорнахе над солдатами Максимилиана было окончательное завершение войн за независимость. Оно было закреплено в 1501 и в 1513 годах вступлением в Конфедерацию Базеля, Шаффхаузена и Аппенцелля, которое собрало тринадцать кантонов вместе в политический блок, остававшийся неизменным более двух веков. Это имело серьёзное военное значение: официальное признание Конфедерации означало, что усилия швейцарцев могли быть и были направлены на зарубежные страны. Кроме того, при Дорнахе швейцарцы впервые встретили ландскнехтов – хорошо подготовленную пехоту, обученную обращению с пиками и с привитым чувством пламенной ненависти к конфедератам. Подражание ландскнехтов Максимилиана швейцарцам было только первым этапом в развитии тактических организаций, способных отвечать превосходству швейцарцев. Как было показано Итальянскими войнами, тактика швейцарских пикинёров, по всей видимости, становилась инертной, в то время как испанская техника использования меча и баклера, лёгкая кавалерия страдиотов (византийское название) и германские отряды аркебузеров возникли в качестве реакции на некогда ’самую грозную пехоту в мире ’.

 

  Обычаи.

У Швейцарцев был обычай перед боем преклонять колена для молитвы. Именно это на мгновение позволило бургундцам подумать при Грансоне, что они просят пощады.
В бою швейцарцев не стесняли никакие законы рыцарства, бывшие в ходу у знати; всех врагов без исключения убивали. Никаких выкупов и никаких пленных! Такую же безжалостную суровость применяли и к своим за трусость, дезертирство, или неподчинение.

Д. Миллер.
Л. и Ф. Функен.



#112      dmiyur

dmiyur

    Старожил

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 34 211

Отправлено 01 ноября 2013 - 21:10:11

Британская армия эпохи Наполеоновских войн

 

http://on-infantry.n...er/anglinfa.htm

 

Британская армия  

home.gif
tame.gif
bitva.gif
tehnol.gif
nazad.gif

 

 

British.jpgБританская армия вступила в эти войны как не более чем собрание корпоративных полков, укомплектованных к тому же не самыми лучшими представителями своей нации на основе “добровольного” найма. Строгая дисциплина, основанная на неизбежности и суровости наказания, позволяла удерживать “красномундирников” (redcoats) в повиновении. При этом дистанция между рядовым составом и офицерским корпусом была наибольшей именно в британской армии, в отличие от других европейских, или как говорили британцы - континентальных армий, что отмечалось многими современниками.
И лишь реформы, проведенные под руководством принца Фредерика, Герцога Йорка на рубеже столетий, позволили Британской Армии восстановить свою боеспособность и стать достойным противником наполеоновской Франции в ходе Пиренейской компании 1807-1814 годов и в июне 1815 года.
ПЕХОТА:
Пехотные части британской армии на европейском театре военных действий были представлены полками линейной и легкой пехоты, а также специальными стрелковыми частями. Все полки британской армии имели как сквозную нумерацию по старшинству их формирования, так и собственные имена по территориям графств, полковых шефов и т.д.
В целом, британская пехота была упорной как в обороне, так и наступлении. Залповый огонь, производимый развернутыми шеренгами британской пехоты, по своей плотности и скорострельности превосходил все континентальные армии.
Линейная пехота:
Организация и структура:

Британская пехота имела батальонную структуру, что и большинство континентальных армий. Правда, до конца XVIII века практически все пехотные полки британской армии имели одно батальонный состав, что делало неудобным, с тактической точки зрения, их управление во время боя. К 1807 году большая часть пехотных полков перешла на двух батальонный состав.
Все британские пехотные батальоны имели одинаковый 10-ти ротный состав, по 85-100 человек. Основу пехотного батальона составляли восемь так называемых “центральных” или “батальонных” рот. “Фланговые” роты состояли из одной гренадерской или “правофланговой” и одной легкой роты застрельщиков или “левофланговой”.
Гвардия была представлена в британской армии тремя пехотными полками трех батальонного состава: 1-st Foot Guard, Coldstream Guard и 3-rd Foot Guard.
Scottish.jpgУниформа:
Батальонные роты:
С 1800 г. английская пехота носила короткие однобортные мундиры, покрой которых был схож с австрийскими пехотными мундирами, традиционного для английской армии красного цвета. Красный цвет в сочетании с белым для мундиров и султанчиков на киверах обозначали цвета креста Святого Георгия - покровителя Англии. Реально цвет мундиров нижних чинов (other ranks) был бледно краповым, ближе к кирпичному оттенку, офицерские же мундиры - ярко алые. Воротники и обшлага каждого из полков имели собственный отличительный цвет. Помимо этого каждый из полков имел свой собственный галун, как правило, белого цвета с отличительным рисунком в виде цветных линий, полосок, цепочек и т. п. Галуном обшивался воротник, обшлага и петлицы борта мундира. Петлицы, которых полагалось иметь 8, группировались по одной, по две или по три, симметрично на обоих бортах мундира. В зависимости от традиций полка окончания петлиц могли быть прямыми, заостренными или в форме “бастиона” (пятиугольные). На пуговицах помещался номер полка или другие изображения, собственные для некоторых полков. Погоны, расцветки приборного сукна, по внешнему краю имели пышные, но короткие кисти из белых шерстяных нитей, так называемый “гребешок” (tufts). Подкладка и отвороты фалд мундира были белыми во всех полках.
При полной форме пехотинцы должны были носить белые короткие штаны - бриджи с белыми же чулками, которые были упразднены только в 1823 г. При этой же форме нижние чины надевали черные суконные гетры, застегивавшиеся на металлические пуговицы и закрывавшие ноги значительно выше колен. Белые гетры, использовались только для государственных церемоний. Но наиболее распространенными и практичными были походные штаны-панталоны (overalls) прямого покроя (зимние - серые суконные, летние - белые полотняные), которые солдаты носили во время походов и военных кампаний. Обувью являлись черные башмаки с серыми полугетрами или сапоги с укороченными голенищами, надеваемые под штаны.
Шинели в британской армии появились в середине 1800 года и по покрою были унифицированы практически для всех родов войск. Шинели всех чинов имели пелерины и высокий стоячий воротник. Шинели нижних чинов были однобортными. Цвет их мог варьироваться от темно-серого до сине-серого цвета. Шинель носилась в скатке поверх ранца.
Если мундир британского пехотинца оставался практически неизменным с 1800 по 1815 года, то головные уборы менялись трижды.
В декабре 1800 года “всепогодная и универсальная” треугольная шляпа нижних чинов и унтер-офицеров была заменена новомодной кожаной шапкой - кивером (shako). Кивер изготавливался из черной лакированной кожи и имел цилиндрическую форму высотой 9 дюймов (230 мм), с диаметром верхней крышки 7 дюймов (180 мм). Кивер имел прямой кожаный козырек шириной 2 дюйма (51 мм). Для защиты от непогоды кивер был снабжен кожаным клапаном высотой 3 дюймы (76 мм), который, в нормальных условиях, отгибался вверх и фиксировался на задней стенке при помощи крючков. В передней части кивер украшался небольшим шерстяным султанчиком красно- белого цвета, черной шелковой кокардой и латунной налобной бляхой. Прямоугольная пластина 6 х 4 дюйма (153 х 100 мм) имела штампованное изображение королевской монограммы “GR” и военной арматуры. В некоторых полках это изображение дополнялось полковыми знаками. Конструкция кивера была очень громоздкой, что ощутили на себе пехотинцы во время Египетской компании 1800-1801 годов, и требовала постоянного ухода.
В 1806 году в британской армии вводится новый облегченный вариант пехотного кивера. Он стал делаться из фетра и также покрывался лаком. Высота кивера была увеличена до 10 дюймов (254 мм). Все детали прежнего образца кивера были сохранены. Из-за своей формы эти кивера были прозваны “печными трубами” (stovepipes). Легкая пехота получила аналогичные кивера, но конусообразной формы.
В июне 1811 г. было принято решение о замене киверов английской пехоты новыми, более практичными и элегантными образцами. Уже с мая 1812 года для всех чинов линейной пехоты были введены новые кивера, получившие впоследствии прозвище “бельгийская шапка” (Belgic cap). Это название естественно появилось только после кампании 1815 года, ставшей для англичан символом победы при Ватерлоо. Помимо этого, новый кивер имел и другие не официальные названия: “Portugal shako”, “Wellington shako” и “Waterloo shako”. Реально же новые кивера стали поступать в армию только в 1814 - 1815 годах.
Изготовлялся кивер из черного фетра. Высота цилиндра основной части кивера была уменьшена до 6,5 дюймов (170 мм). Так называемый “ложный налобник” или вертикальный козырек имел высоту около 8 дюймов (210 мм) и был обшит по краю черной тесьмой шириной в 0.5 дюйма (12 мм). В центре налобник украшала латунная бляха 5 х 3 дюйма (140 х 95 мм) с изображением королевской монограммы “GR”, с добавлением в некоторых полках собственно знака или номера полка. Плоский кожаный козырек и задний клапан остались прежними. Султанчик и кокарда переместились на левую сторону. Кроме того, кивер украшал этишкет из белых шерстяных шнуров, оканчивающийся с одной стороны плетеными розетками и кистями. Во всех случаях, кроме парадов и государственных церемоний, кивера, для их сохранности, покрывались непромокаемыми чехлами.
Офицеры пехотных полков с 1800 по 1812 год носили фетровые двууголки украшенные красно-белым перьевым султаном. С 1812 года все офицеры, при строевой форме, должны были носить кивера нового образца.
Фуражные шапки британской армии (fatigue cap), носившиеся всеми нижними чинами вне строя, напоминали русские бескозырки, с добавлением помпончика на тульи. В реальности этот головной убор варьировался от полка к полку, некоторые из них напоминали шапки прусского ландвера (без козырька), либо вообще напоминали, по форме, простой берет. Все они должны были быть синего цвета и иметь околыш красного цвета. Цвет помпона различался по ротам: красно-белый в батальонных, белый - в гренадерских и зеленый - в легких ротах. У офицеров околыш покрывался специальным мундирным (серебряным или золотым) галуном. Как правило, шапки, в свернутом виде, носили под патронной сумкой.
С 1802 г. различия званий унтер-офицеров стали обозначаться нарукавными шевронами. Еще одной отличительной чертой унтер-офицерского состава британской армии было обязательное ношение при строевой форме архаичной 9-ти футовой пики.
В 1808 г. в английской армии было отменено ношение кос и прочей “цирюльни”.
Фланговые роты:
Солдаты фланговых рот (гренадерской и легкой роты) носили мундиры аналогичные батальонным ротам своих полков. При общих полковых отличиях, они различалась между собой по ряду мелких деталей, традиционных для практически всех европейских армий этого периода. Так, например, в большинстве армий для гренадеров характерны детали красного цвета и эмблемы, изображавшие горящие гренадки, а для егерей, стрелков, фланкеров и застрельщиков - детали желтого или зеленого цвета и эмблемы с изображением охотничьего рожка. Соответственно, к описанной выше налобной бляхе киверов в легких ротах могло быть добавлено украшение в виде серебряного охотничьего рожка, а в гренадерских - позолоченной гренадки. Эти же символы могли располагаться и на самой бляхе кивера.
Мундиры солдат обеих фланговых рот имели на плечах располагавшиеся прямо за плечевым швом “крыльца” (wings) красного цвета (в гвардейских полках они были темно-синими). В 1815 году по внешнему краю “крыльцев” были добавлены белые шерстяные валики или короткая бахрома белого цвета. “Крыльца” были покрыты шестью поперечными кусками белого галуна, при этом в гренадерских ротах белой тесьмой обшивался только внешний край “крыльцев”.
Между собой роты различались:
- гренадерские: белый султанчик на кивере и гренада вместо пуговицы в центре кокарды. Офицеры носили обшитые галуном или металлические “крыльца”. Кроме того, в комплект парадного обмундирования британских гренадер входили меховые гренадерские шапки. Однако в полевых условиях они практически не использовались. После 1812 года меховые шапки должны были одеваться лишь при полной форме во время парадов и государственных церемоний;
- легкие роты: зеленые султанчик и шнуры на кивере, а также рожок в центре кокарды. В начале 1815 года из соображения повышения маскировки ношение налобных блях во всех легких полках, ротах и у стрелков (rifles) было отменено. Вместо них в качестве украшения был оставлен их традиционный рожок и номер полка (нечто подобное могло встречаться и раньше в некоторых полках, но в порядке частной инициативы). Офицеры легких рот (до 1812 года) при полевой форме предпочитали носить кивера или гусарские колпаки-мирлетоны.
Шотландские полки (Highlander Regiments):British2.jpg
Шотландские полки, как неотъемлемая часть британской армии, безусловно, заслуживают отдельного внимания. Противоречивое впечатлений от их сокрушительных атак и экстравагантной, с точки зрения других народностей, одежды привело к тому, что за ними, помимо прочих, закрепилось прозвище “дамы из ада” и “амазонки”. Французы, имевшие несчастье видеть их вступление в Париж, прозвали их “британскими санкюлотами”. Не менее колоритно выглядели и волынщики (pipers), выполнявшие в шотландских полках роль барабанщиков. При этом следует понимать, что речь идет о полках шотландских горцев - Highlander Regiment - как их называли в британской армии, укомплектованных жителями горной (Highland) части Шотландии. Полки же набранные в равнинной (Lowland) части Шотландии, своей униформой ни чем не отличались от остальной пехоты и, в лучшем случае, имели в название своего полка слово “Scots”.
Все пятнадцать Highlander Regiments, считавшиеся ударными подразделениями, имели структуру, аналогичную полкам линейной пехоты.
Они носили общепринятую пехотную униформу, но с деталями, имевшими свое происхождение от шотландских военных традиций, возникших в большинстве своем еще в XVII веке. Головным убором в Highlander Regiments служила шотландская шапка (bonnet или feathered bonnet), которая украшалась черным плюмажем из страусовых перьев (высотой около 35 см). В начале века плюмаж состоял всего из 3 -7 перьев, но под влиянием моды к концу наполеоновских войн, “разросся” до такой степени, что шапки шотландских солдат стали напоминать по силуэту медвежьи шапки гренадер, к чему вероятно и стремились их обладатели. Шапка имела околыш “Highland dicing”, с рисунком из зелено-бело-красной клетки. Верх шапки украшал красный помпон (белый у гренадеров), который из-за “перьевой растительности” был практически не виден. Перьевые султанчики, крепившиеся с левой стороны, были красные с белым основанием в батальонных ротах, белые - в гренадерских и зеленые в легких ротах. Крепились они с помощью шелковой кокарды, черного цвета с гренадкой или рожком во фланговых ротах и с мундирной пуговицей в батальонных ротах. Полки, участвовавшие в Египетской компании 1800-1801 годов, носили на кокардах изображение сфинкса из белого металла с надписью “EGYPT”. В ходе Пиренейской войны на шотландских шапках появились съемные кожаные козырьки.
Мундиры в шотландских полках имели укороченные фалды. В остальном, а именно своей конструкцией, полковыми и между ротными различиями, они не отличались от мундиров английских полков линейной пехоты.
Кильты (kilts) - знаменитые мужские юбки, которым шотландские солдаты, в каких бы краях они не появлялись, всегда были обязаны множеством колких или наоборот почтительных прозвищ. Кильты представляли собой плиссированную (по бокам и сзади) или гладкую, запахивающуюся спереди, юбку. Как уже отмечалось выше, кильты носили только горские шотландские полки.
Ткань, из которой изготавливались кильты, имела особый для каждого полка клетчатый рисунок, так называемый “тартан” (tartan), принадлежащий одному из многочисленных кланов. В конце XVII века был введен единый для всех полков тип тартана - “Government” (Правительственный). Для этого типа рисунка существовало и другое название: “тартан 42-го”, данное ему по номеру полка - 42-nd Black Watch, старейшего из горских полков, который первым начал носить кильты с таким рисунком. Он представлял собой смесь синих, черных и небольшого количества зеленых полос. Иногда, при общем типе тартана, полки различались добавленной в его рисунок тонкой цветной полосой.
Кильты носились всеми нижними чинами Highlander Regiment при любой форме.
Офицеры же при строевой форме предпочитали носить обычные серые или синие пехотные штаны (overalls), надеваемые поверх сапог. Иногда их подшивали в шагу кожей, по бокам украшали лампасами (белого или полкового цвета). При этом поверх мундира, точнее за спиной, носили короткий плед (plaid), крепившейся на левом плече.
С кильтом носились холстяные чулки (hose) со светло-красными пересекающимися диагональными полосами. На ноге чулки поддерживались красными подвязками. Для защиты от грязи и сырости солдаты надевали поверх чулок короткие серые гетры.
Меховые кошели (sporran) - такая же неотъемлемая принадлежность шотландской военной одежды, носились всеми чинами полков, но только не при строевой форме.
В шотландских полках старшие офицеры были вооружены пехотными саблями. Остальные офицеры, сержанты и волынщики носили традиционные шотландские палаши с большой полусферической гардой.
ЛЕГКАЯ ПЕХОТА
С 1794 года в полках линейной пехоты начали вводиться роты легкой пехоты для ведения стрелкового боя в рассыпном строю. Однако, по примеру многих континентальных армий, в британской армии с 1802 года начинают организовываться отдельные полки легкой пехоты, которые в период боевых действий, должны были обеспечивать бригады и дивизии достаточным количеством стрелковых частей, оставляя при этом легкие роты в составе полков линейной пехоты. К 1807 году в британской армии было уже 7 полков легкой пехоты - 43-й, 51-й, 52-й, 68-й, 71-й и 85-й Light Infantry Regiments, которые были реорганизованы из полков линейной пехоты.
Эти полки своей униформой не отличались от униформы легких рот полков линейной пехоты, но продолжали носить старые фетровые кивера, веденные еще в 1806 году. Кивера были украшены зеленным султанчиком, а вместо налобной пластины - охотничьим рожком. В 71-ом (Glasgow Highland Light Infantry) полку кивера имели околыш “Highland dicing”.
Офицеры полков легкой пехоты в своих мундирах очень часто использовали “гусарские мотивы”, что выражалось в расшивке мундира шнурами, ношении гусарских кушаков, сапог и даже ментиков.
Стрелки (Rifles):
В ходе Наполеоновских войн в европейских армиях стали появляться специальные подразделения легкой пехоты, вооруженные нарезным оружием, предназначенные для ведения стрелкового боя исключительно в рассыпном строю. От стрелков в боевых условиях требовалась храбрость, личная инициатива, умение “маскироваться” на местности и конечно быстрая меткая стрельба.
В 1802 году на базе Experimental Corps of Riflemen сэра Джона Мура (John Moor) был создан 95-й (Rifles) полк - один из самых прославленных полков британской армии, снискавший уважение даже среди врагов благодаря превосходной выучке и боевым качествам.
95-й полк имел полностью зеленую униформу с черным отличительным цветом. Мундиры в полку были двубортными и не имели отворотов фалд. Пуговицы оловянные. Погоны с черными кистями у плечевого шва. Белая выпушка проходила по краям обшлагов и воротнику. Солдаты полка носили темно-зеленые панталоны с короткими черными гетрами.
Головным убором стрелкам служил кивер легкой пехоты образца 1806 года с зелеными султанчиком и кокардой с мундирной пуговицей в центре. Налобная бляха была в виде серебряного охотничьего рожка. На киверах этого полка носился зеленый этишкет, крепящийся под кокардой. Фуражные шапки были черными с белой выпушкой и черным помпоном.
Экипировка стрелков, помимо обще пехотного ранца, сумки и фляги, включала в себя и поясную портупею, на которой носилась черная кожаная сумка для пуль. На перевязи патронной сумки крепился зеленый шнур, на котором висела пороховница. Нижние чины были вооружены штуцерами “Baker” (длина ствола 76 см) и длинными тесаками-штыками (около 60 см) с латунной гардой и черными кожаными ножнами. Амуничные ремни были изготовлены из черной кожи.
Офицеры стрелков 95-го полка носили униформу гусарского типа. Доломаны и ментики (с 3-мя рядами серебряных пуговиц) были расшиты черным шнуром на груди, по спине и задним швам рукавов. Воротник и обшлага были украшены черным шитьем. Ментик с подобными украшениями имел коричневую или серую меховую отделку. При полной форме офицерам полагался темно-зеленый длиннополый мундир с белыми подкладкой и отворотами фалд. На плечах располагались черные “крыльца” с серебряной отделкой. Очевидно, существовало несколько версий офицерских киверов, включая кивера с козырьком квадратной формы. Этишкет на офицерских киверах крепился с левой стороны. Пояса были гусарского типа или шелковые как в линейной пехоте, и в том и в другом случае малинового цвета. При парадной форме офицеры носили обтягивающие темно-зеленые штаны с гусарскими сапогами. В остальных случаях носились пехотные панталоны зеленого цвета, как правило? подшитые в шагу черной кожей. На вооружении офицеров были легкокавалерийские сабли. Амуниция, как и у нижних чинов, изготовлялось из черной кожи. Шинели с пелериной были белого цвета.
Другим, не менее известным стрелковым подразделением, был 5-й батальон 60 -го (Royal American) полка, сформирован еще в 1798. Первоначально батальон сражался в заморских колониях Британской империи, пока в июне 1808 года не прибыл в Португалию, где принял активное участие в Пиренейской компании 1807-1814 года.
Чины батальона имели униформу и экипировку схожую с 95-м (Rifles) полком, с той лишь разницей, что цвет приборного сукна был красным.
ИНОСТРАННЫЕ ФОРМИРОВАНИЯ:
Во время боевых действий, Британская империя, по примеру многих континентальных армий, формировала в составе своей армии многочисленные иностранные подразделения. Наиболее известными среди них были “Королевский Германский Легион” (The King’s German Legion) и “Черный корпус герцога Брауншейгского” (The Duke of Brunswick’s “Black Corps").
Королевский Германский Легион:
В мае 1803 года французские войска оккупировали Ганновер, курфюрстом которого был британский король Георг III. По инициативе Герцога Кембриджского, началось формирование Королевского Германского Полка из патриотически настроенных ганноверских эмигрантов. В декабре 1803 именным указом короля, полк был преобразован в Королевский Германский Легион. Он был принят на британскую службу под общим командованием Герцога Йорка. К февралю 1806 года легион имел в своем составе 8 батальонов линейной, 2 батальона легкой пехоты (стрелки), 2 полка тяжелых и 3 полка легких драгун, 4 батареи пешей и 2 батареи конной артиллерии.
Королевский Германский Легион принимал участие во многих сражения Пиренейской кампании 1807-1814 годов и в июне 1815 года в битве при Ватерлоо. В 1815 года Королевский Германский Легион был расформирован. Личный состав легиона был использован для комплектования ганноверской армии.
Униформа подразделений легиона соответствовала аналогичным пехотным, кавалерийским и артиллерийским частям британской армии. В деталировке униформы чинов легиона присутствовала аббревиатура “KGL” (King’s German Legion).
"Черный корпус герцога Брауншвейгского”:
Корпус был сформирован в 1809 году по инициативе и на средства Вильгельма Фридриха, герцога Брауншейгского. В качестве добровольческого корпуса (Freikorp) был принят на австрийскую службу. В мае 1809 года Вильгельм Фридрих предпринял попытки освободить герцогство Брауншвейгское, включенное в 1806 году в состав Вестфальского королевства. После поражения Австрии, он с боями пробился на Север Германии в порт Везер, где 5 августа 1809 года, погрузив на британские корабли остатки “Черной стаи” (Schwarze Schar), эвакуировался в Англию. Корпус был принят на британскую службу и в составе 9 пехотных, 3 егерских батальонов и одного гусарского дивизиона, принимал активное участие в Пиренейской кампании 1807-1814 годов. Личный состав корпуса включал, помимо немцев, хорватов, датчан, голландцев, итальянцев и поляков (военнопленных и дезертиров).
В 1814 году корпус был расформирован. Однако в июне 1815 года, получив известие о возвращении Наполеона, Вильгельм Фридрих во главе возрожденного 7 тысячного корпуса (6 батальонов пехоты, лейб - и авангардный батальоны, один гусарский полк и один уланский эскадрон, две батареи пешей артиллерии) присоединился к армии Веллингтона. 16 июня 1815 года в сражении при Катр-Бра в критический момент поддержал британские части. Его действия во многом спасли армию Веллингтона от поражения, но при этом сам герцог Брауншвейгский получил смертельное ранение. Смерть своего командира и понесенные потери сказались не лучшим образом на боевом духе “брауншвейгцев” и их участие в битве при Ватерлоо было менее чем удовлетворительным
Отличительной особенностью униформы был черный цвет мундиров, давший название самому корпусу, а также изображение “мертвой головы” на киверах.

 



#113      dmiyur

dmiyur

    Старожил

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 34 211

Отправлено 09 ноября 2013 - 13:09:30

http://topwar.ru/185...a-diviziya.html

 

1287465701_04-014.jpg
В ноябре 1876 г., в период назревания очередной русско-турецкой войны, царское правительство приступило к формированию иррегулярных частей из числа горцев Северного Кавказа. Причин такого неожиданного «доверия» к своим недавним врагам глубоко искать не стоит. Как уже нередко упоминалось в дореволюционной литературе, одним из факторов, побудивших царские власти к подобному шагу, было желание очистить Кавказ от «беспокойного» элемента.

Ещe перед началом войны правительство тщательно изучало и прорабатывало вопрос о привлечении горцев в регулярную кавалерию. Начальник Дагестанского округа в своей докладной записке наместнику предлагал, помимо созданных Дагестанского и Кутаисского полков, сформировать новые конно-иррегулярные части: «они охотно готовы будут принять участие в отбывании воинской повинности». В случае войны, полагал он, будет полезно мобилизовать до 60 тыс. горцев. «Приняв в соображение, – писал Лорис-Меликов, – что чем большее число туземцев будет выведено из некоторых местностей и тем более, следовательно, такие местности могут быть избавлены, хотя временно, от наименее надежного элемента населения».

Этот вопрос рассматривался специальной комиссией, назначенной после положения о всеобщей воинской повинности граждан России от 4 ноября 1870 г. Председатель ее, подполковник Краевич, в 1874 г. предлагал довести число воинских частей, состоящих из горцев Кавказа, до 10 тыс. человек, а срок службы определить в три года. Состав частей сделать разноплеменным. Это, по его мнению, будет способствовать сближению горцев с русскими и позволит первым освоить государственный язык.
 
Другой важной причиной организации горских полков были высокие боевые качества, характерные для туземного населения. Комиссия, рассматривавшая этот вопрос, отмечала: «Удар кинжалом верен и редко не смертелен, стрельба ночью на вскидку, на звук, на огонек показывает явное превосходство горцев в этом деле над обученными казаками, особенно над солдатами».

Отметила комиссия и способность горцев «к аванпостной службе и действиям малой войны…знание и привычку к горной местности». Командование считало горцев незаменимыми при разведке; к этому виду службы их привлекали, начиная с 1853 г. Кроме того, они считались лучшими частями при преследовании неприятеля и действиях малыми группами. Военный идеолог царской армии М. Драгомиров считал, что «идеалом и образцом в конном деле должны служить конницы, возникшие естественно». Единственным недостатком горской кавалерии признавалось отсутствие дисциплины и строгого соблюдения воинской иерархии.

Другой не менее важный вопрос – стремление горцев, вчерашних врагов Российского государства, попасть в ряды формируемых воинских подразделений. Выдвигалось несколько теорий, которые основывались на русском понимании этого вопроса. Ни один из чеченских авторов, писавших до 60-х годов XX века, не поднимал его, основываясь на документах того времени, в сочетании с менталитетом своего народа. Еще царские историки писали: «патриотизм народов Кавказа никогда не шел дальше защиты независимости своего селения или общины и единственным объединяющим началом у них была религия». Значит, истоки массового вступления горцев в ряды русской армии не стоит искать в патриотизме; для чеченца Российская империя была чуждой страной, которая насаждала чуждые порядки и законы.

Причин вступления чеченцев в ряды конно-иррегулярных полков было несколько, и все они носили чисто экономический характер. Во-первых, на глазах был показателен пример соотечественников, вступивших на военное поприще еще в период Кавказской войны. Достигая определенных чинов и званий, они существенно подняли свое хозяйство, став в скором времени крупными землевладельцами и предпринимателями.

Во-вторых, это награды, которые гарантировали их обладателям пожизненную пенсию, возможность получения доходной должности, право носить оружие и другие привилегии, которые ставили их на один уровень с русским населением империи. Здесь показателен случай, когда после убийства Ш. Эльмурзаева у жителей Старого Юрта отобрали все оружие, оставив его только милиционерам и лицам, имеющим боевые награды.

В-третьих, сама служба в армии давала чеченцам неплохую статью дохода, которую во многих случаях на скудных участках горских пашен получить было невозможно.

Не стоит сбрасывать со счетов и природную страсть кавказцев к оружию и военной службе, желание проявить себя как отчаянного храбреца и великолепного воина.

Нередко выдвигался вопрос о той моральной стороне, которую переступали горцы, вчерашние мюриды Шамиля, идя на войну с единоверной Турцией. Изучив ряд сведений и документов, мы приходим к выводу, что никакой такой преграды в этом вопросе не существовало. Переселение горцев в 1865 г. в Турцию, их бедственное положение на чужбине, бессовестное отношение турецких властей к мухаджирам – все это было известно на Кавказе от репатриантов, вернувшихся на родину. Только за период с 1865 по 1871 гг. из 22 000 чеченских переселенцев почти половина вымерла от холода, голода и болезней. Оставшиеся были зачислены в армию с жалованьем в 2 раза меньшим, чем у их соплеменников в России. Горские офицеры Терско-Горского полка в 1876 г. говорили корреспонденту «Правительственного вестника» так: «Если бы их соотчичам из Большой и Малой Кабарды, Осетии и пр., эмигрировавшим некогда в Турцию, было разрешено возвратиться на Кавказ, в свои аулы, то весьма многие из них с радостью поспешили бы воспользоваться этим правом… Большая часть горских эмигрантов в течение нескольких лет настолько успела уже разочароваться в турецких порядках и так вздыхает по родным горам, что в настоящее время даже сами турки начинают подозрительно и недоверчиво посматривать на своих черкесов». (Черкесами в Турции называли всех горцев Северного Кавказа без исключения).

Таким образом, причин для вступления в состав конно-иррегулярных полков было более чем достаточно.

25 января 1877 г. началось формирование Чеченского конно-иррегулярного полка шестисотенного состава. Все мероприятия по формированию полков проводились с учетом мнения влиятельных и почетных людей из числа туземного населения. В первую очередь был сформирован офицерский состав будущих полков. По указу царской администрации, в полки следовало зачислять «молодых людей лучших родов…иначе опрокинется основа общественной иерархии туземцев и из полка выйдет несвязная толпа».

В состав командования полков вошли представители местной знати (Кабарда, Дагестан). Разумеется, что в Чечне и Ингушетии, где сословной иерархии не было, офицерский состав пополнялся за счет уже существующих кадровых военных, появившихся в период Кавказской войны. Сюда входили, как местная горская милиция, так и отставные лица, служившие прежде в милиции, регулярной кавалерии и конвое императора. Начальник области с согласия командующего Кавказской армией назначал командира полка, который, в свою очередь, подбирал сотенных и взводных командиров. Командиром Чеченского полка стал генерал-майор Орцу Чермоев.

«Ввиду особого значения» командиров полков и офицерского состава правительство платило им жалованье наравне с командирами регулярных частей.

Назначение на определенную должность имело вид своеобразной пирамиды: офицер самостоятельно должен был набрать по месту жительства определенное количество всадников. Отбор всадников и формирование полков возлагались на окружное начальство. В состав командиров сотен вошли: полковник Тхостов, ротмистр Умалат Лаудаев, коллежский регистр Шерипов, прапорщик Хуцистов.

Половину рядового состава предполагалось набирать из добровольцев, половину – по жребию. При нежелании идти на службу, всадник имел право выставить вместо себя другого. Однако число желающих служить было намного больше необходимого состава формируемых полков. В адрес начальства посыпались жалобы и прошения увеличить состав конницы.

В первую очередь зачислялись лица от 18 до 40 лет, обладающие крепким здоровьем и имеющие полное боевое снаряжение – коня, сбрую, теплую одежду, а также, владеющие русским языком и грамотой, даже арабской. На последнее условие пришлось закрыть глаза–из 66 человек, набранных в Аргунском округе, насчитывалось всего 12 грамотных, едва умеющих писать и читать по-русски или по-арабски.

Полное снаряжение всадника стоило от 150 до 1000 руб. Большинство из призванных таких денег не имели. По просьбе личного состава главнокомандующий разрешил выдать в качестве аванса треть будущего жалованья, чтобы горцы смогли «снарядить себя всем необходимым к предстоящему зимнему походу». Каждому из нуждающихся казна выделила по 40 рублей жалованья и по 8 рублей 88 копеек на питание и фураж. Так, чеченскому конно-иррегулярному полку было выдано 30 350 руб. серебром.

Каждый полк имел свое знамя, сотенные значки, зурну и барабан. Форменная одежда тоже имела свои различия. Во-первых, на светло-синих погонах всадников писались инициалы полков (К. К. – Кабардино-Кумыкский, Ч-2 – Чеченский и т. д.). Во-вторых, отличались цвета отдельных частей форменной одежды. У дагестанцев были черные папахи с красным верхом, а также красные башлыки. Чеченская форменная одежда была чисто черного цвета.


Огнестрельное оружие всадников было несколько устаревшим – кремневые ружья, которые в армии уже не употреблялись. Зато холодное оружие отличалось своей дороговизной и изысканностью. Современники отмечали богатство сабель и кинжалов, украшенных «серебром с кавказской чернью, с золотыми насечками».

На фронт всадников отправляли без специальной подготовки; изучались лишь элементы построения полка.


Трубачи, лекари, мастера-оружейники и прочий вспомогательный состав Чеченского полка были подобраны из числа местных казаков, знавших язык, обычаи чеченцев.

1287465840_04-015.jpg


В феврале 1877 года формирование Чеченского конно-иррегулярного полка было закончено. В его состав было зачислено 793 человека, в их числе 21 урядник.

Нововведение царских властей омрачались бессовестным поведением высшего начальства, видевшего в этом средства для незаконного обогащения. За период боевой службы только Чеченского полка 89 всадникам и офицерам из Аргунского и Ауховского обществ не выдали жалованья на сумму 2560 руб. 57 коп. Жалобы на недополучение положенных за службу денег продолжались даже после окончания войны. В связи с этим была назначена специальная комиссия, которая обязала командира сотни Орцу Чермоева, заведующего хозяйственной частью полковника Тхостова и кассира полка хорунжего Екимова, выплатить всадникам положенные им деньги.

«Начальники и командиры большей частью распускали милиционеров по домам, – писала правительственная комиссия в 1878 году, – а остающимся на службе не выдавали содержания, разрешая им жить грабежом». Делая вывод, комиссия отмечала: «При, несомненно, хорошем материале всадников, неудачную службу полков можно объяснить только тем, что в то время на конно-иррегулярные полки смотрели не столько как на боевую силу, сколько как на средство извлечь из среды населения буйные элементы… Единственной причиной неудовлетворительных милиционных частей были плохие начальники. Слишком большое число мобилизованных горцев без подготовки для боевых действий».

Тем не менее за короткий период войны иррегулярные части показали прекрасные боевые качества, ставшие предметом особого изучения военных экспертов. Дело в том, что с появлением нарезной артиллерии и усовершенствованного стрелкового оружия считалось нецелесообразным использовать для атаки конные части; им поручались набеги, разведка, нападения на аванпосты и обозы неприятеля. Тактика горского конного боя показала ошибочность подобного мнения.

1287465905_caedf858905e.jpg


К осени 1877 года позиции русской армии располагались против Аладжинской позиции турок. Тут-то чеченская конница и показала свои характерные особенности, связанные с умелым использованием рельефа местности.

В ночь с 7 на 8 августа была назначена разведоперация, рассчитанная на выяснение перемещения сил неприятеля. В составе отряда генерал-майора Чавчавадзе, состоявшего из 4 эскадронов, 16 сотен и 4 орудий, присутствовали 4 сотни чеченской конницы.

В полночь разведотряд выступил из Башкадыкляра к населенным пунктам Субботан и Хаджи-Вали. В 2 часа после полуночи возле селения Субботан войска разделились. Колонна под начальством командира Чеченского конно-иррегулярного полка, состоящая из восьми сотен всадников (30 охотников из разных частей кавалерии, 450 чеченцев, 200 кубанских казаков и Тионетской сотни), была направлена к турецкому лагерю, на правый берег реки Маврякчай. Именно этой колонне предстояло вступить в бой с турецкими частями.

Задача была определена коротко: «опрокинуть передовые посты, если б таковые были, броситься на кавалерийский лагерь и затем быстро отойти назад».

1287465994_image005.jpg


Чеченцы и охотники, всего около 500 всадников, были высланы вперед через овраг, разделяющий Субботан и Хаджи-Вали. В приказе рекомендовалось действовать только холодным оружием. Для прикрытия выделялась 4-я сотня Кубанского казачьего полка.

У села Буланых чеченцы столкнулись с турецкими аванпостами. Майор Тхостов разделил свой отряд на две части. Первая, прорвав цепь турецких постов, вышла в тыл турок и атаковала главный вражеский лагерь. Вторая, уйдя вправо, обогнула турков с фланга. Маневр чеченской конницы позволил охватить турецкий лагерь кольцом.

Командир 4-й сотни кубанских казаков «рассыпал сотню цепью и метким огнем не допустил неприятеля подкрепить атакованные посты». В это время «передовые под начальством Тхостова ураганом неслись вперед. Турки оцепенели, сдавали оружие, бросались на колени. Все это происходило с турецкой спешенной кавалерией, которой не дали даже времени сесть на лошадей». В плен чеченцам попал начальник кордона на Арпачае – Рашид-бей. Часть турок, спасаясь от чеченцев, укрылась в траншее; обнаруженные отрядом Тхостова, они были изрублены.

Бой закончился к 5 утра. Турки, предупрежденные остатками разбитого отряда, открыли артиллерийский огонь. Чеченцы, выполнив главную задачу, отошли в лагерь, не потеряв ни одного человека. У турок было изрублено 60 солдат, семеро попали в плен. Только за один этот рейд наград удостоились более 40 участников экспедиции.

Подобные налеты на турецкие позиции были систематическим явлением, деморализующим противника и заставляющим его быть всегда в полной готовности, отнимая силы и энергию.

Но главное, что произвело впечатление на царских экспертов, это тактика вайнахского конного боя с использованием огнестрельного оружия. Даже пехота, атакуя неприятеля, не могла бы добиться таких решающих результатов, каких добились вайнахи и гусары, будучи на конях, – так рассуждали царские командиры. А ведь подобная тактика боя была известна чеченцам и ингушам давно.

Главный стержень подобной тактики сводился к тому, что конница на полном скаку вплотную приближалась к позициям неприятеля, охватив его с нескольких сторон, открывала прицельный огонь и, прикрываясь телом лошади, атаковала противника. Эффект был ошеломляющим – турки бежали от горцев, как от чумы, боясь быть окруженными.

Русско-турецкая война показала, что чеченцы и ингуши, при подавляющем превосходстве противника, способны взять инициативу в свои руки и посеять страх и панику в ряды противника.

Случались моменты, когда горцы, служившие в рядах российской армии, переговаривались со своими соплеменниками из турецкой, задавая друг другу вопросы: «В какой стране лучше служить?» Однако случаи измены были большой редкостью. Зато в период русско-турецкой войны 1877–1878 годов в ставку русских войск неоднократно приходили горцы-мухаджиры и просили разрешения вернуться на родину.
 
Автор Индарби Бызов


#114      dmiyur

dmiyur

    Старожил

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 34 211

Отправлено 09 ноября 2013 - 13:10:59

http://rukavkaz.ru/a.../comments/1222/

 

«Дикая дивизия» без мифов»

 

17.02.2012 / 08:58
56_490_01___1_2.jpg Конная атака «дикой дивизии». Рисунок периода Первой мировой войны

8 августа 2008 года колонны российской 58-й армии наступали в Южной Осетии. В авангарде шли несколько бронемашин, на которых сидели бойцы явно кавказской наружности: густые бороды, одеты не совсем по форме, но во всем облике — многолетний военный опыт и готовность в любую секунду оказаться в гуще боя. Это была последняя кампания батальона «Восток» — лучшего соединения из созданных российскими военными на Северном Кавказе.

Две спецроты, «Восток» и «Запад», собрали в начале второй чеченской войны. В «Запад» пришли ветераны антидудаевской оппозиции, сражавшиеся на стороне федеральных сил с начала 1990-х годов, а в «Восток» — те, кто защищал независимость при Дудаеве и Масхадове, но разочаровался в Басаеве и Хаттабе. К 2003 году роты стали батальонами и перешли в прямое подчинение Главного разведывательного управления Генштаба РФ, при них постоянно находились инструкторы — представители федеральных военных властей. Несколько лет подряд «Восток» и «Запад» работали вместе с федералами в Чечне и на некоторых сопредельных территориях. А потом было решено, что их дальнейшее существование политически нецелесообразно.

Костяк двух батальонов все еще существует в составе расположенных в Чечне федеральных сил, но ни прежнего статуса, ни особого подчинения они не имеют.

56_490_02.jpg Батальон «Восток» во время операции против боевиков в Гудермесе. 2004 г.

Горная лавина

На Северном Кавказе, в Чечне в частности, очень сильна воинская мифология, которую во многом сформировала сама Россия. А любая воинская мифология нуждается в историческом фундаменте. Чеченцы и другие северокавказцы гордятся разными военными эпизодами прошлого, и это не только многолетняя война против Российской империи во время покорения Кавказа, но и участие в войнах, которые вела Россия. Едва ли не главный эпизод — это подвиги так называемой Дикой дивизии в Первую мировую войну.

В чеченской и ингушской литературе принято цитировать поздравительную телеграмму, якобы направленную императором Николаем на имя начальника Терской области: «Как горная лавина обрушился ингушский полк на германскую «железную дивизию». В истории русского Отечества… не было случая атаки конницей вражеских частей, вооруженных тяжелой артиллерией… Менее чем за полтора часа перестала существовать «железная дивизия», с которой соприкасаться боялись лучшие войсковые части наших союзников… Передайте от моего имени, царского двора и от имени всей русской армии братский привет отцам, матерям, женам и невестам этих храбрых орлов Кавказа, положивших своим бессмертным подвигом начало конца германским ордам».

56_180_01.jpg Первый командир Кавказской туземной конной дивизии — великий князь Михаил Александрович

Текст датируют то летом 1915-го, то летом 1916 года, привязывая его, как правило, к истории Брусиловского прорыва (лето 1916-го). Именно этими несколькими фразами обычно иллюстрируют героическое участие лояльных горских частей в Первой мировой войне на стороне Российской империи. Проблема в том, что царская телеграмма — скорее всего, мистификация. Базой для многочисленных цитат на самом деле является текст сообщения полковника Георгия Мерчуле, командира Ингушского конного полка Третьей бригады Кавказской туземной конной дивизии, в адрес начальника Терской области генерал-лейтенанта Флейшера от июля 1916 года: «Я и офицеры полка горды и счастливы довести до сведения Вашего Превосходительства и просят передать доблестному ингушскому народу о лихой конной атаке 15 сего июля. Как горный обвал, обрушились ингуши на германцев и смяли их в грозной битве, усеяв поле сражения телами убитых врагов, уводя с собой много пленных и взяв 2 тяжелых орудия и массу военной добычи. Славные всадники-ингуши встретят ныне праздник Байрам, радостно вспоминая день своего геройского подвига, который навсегда останется в летописях народа, выславшего своих лучших сынов на защиту общей Родины».

Этот текст также лестен для кавказской воинской гордости, но выглядит правдоподобнее императорского послания и просто иллюстрирует один из эпизодов длинной и местами героической фронтовой жизни одного из армейских соединений, и впрямь довольно специфического.

Лояльные чужие

По законам Российской империи горцы Северного Кавказа, в течение 60 лет ведшие ожесточенную войну против русских, воинскому призыву не подлежали. Тем не менее Алексей Арсеньев, прошедший Первую мировую офицером кавалерии, вспоминает, что «еще в Русско-японской войне из народностей Кавказа, бывших свободными от воинской повинности, за исключением грузин и армян, явилось много желающих идти на фронт. Из них был составлен особый конный полк, заслуживший себе славу, но с окончанием войны расформированный».

С началом Первой мировой Николай II принимает решение о создании Кавказской туземной конной дивизии в составе трех бригад. Первая бригада состояла из Кабардинского (кабардинцы и балкарцы) и Второго Дагестанского конных полков, вторая — из Татарского (гянджинские азербайджанцы) и Чеченского конных полков, третья — из Черкесского (черкесы, карачаевцы, адыгейцы и абхазы) и Ингушского конного полков. В состав дивизии входил также Аджарский пехотный батальон.

В составе каждого полка было сначала по шесть, а затем по четыре эскадрона и пулеметные группы, в которых воевали в основном балкарцы. Первым командиром дивизии стал великий князь Михаил Александрович — «великий кенезь Михалка, бират Царя», смешно пародирует Арсеньев акцент горцев, гордившихся командиром. При каждом эскадроне имелся мулла, который с оружием в руках принимал участие в боевых операциях. Жалованье простого всадника составляло около 20 рублей в месяц плюс 3 рубля за каждый Георгиевский крест. «В обоз никто из них идти не соглашался, считая обозную службу унизительной, и обозные команды пришлось составить из русских солдат», — вспоминал Арсеньев.

56_240_01.jpg Революционный Петроград бурлил митингами и демонстра-циями. 1917 г.

Императорская армия, хоть и сильно обновленная, оставалась консервативной системой. Проблемы с тем, как «вписать» в эту систему лояльные туземные части, начались сразу. «Относительно легче было с воспитанием дисциплины: всякий мусульманин воспитан в чувстве почтения к старшим, это поддерживается адатами — горскими обычаями. Нетрудно было обучить и приемам владения холодным оружием — привычка к нему у кавказца в крови. Но обращение с трехлинейной винтовкой, строй или хотя бы поверхностное знакомство с уставами требовали упорного и длительного труда. Дело осложнялось еще и тем, что очень многие едва объяснялись по-русски, а были и совсем русского языка не знавшие: как такому человеку растолковать значение прицельной рамки или обязанности и права часового?»

Безграничная храбрость кавказцев приводила к абсурдным ситуациям: офицер требует от дежурного не спать, а тот отвечает ему: «Тебе боится — не спи. Моя мужчина, моя не боится, спать будет». Выясняется, что даже с верховой ездой, к которой горцы, казалось бы, приучены с детства, есть проблемы: «У них привычка сидеть в седле несколько боком, то правым, то левым, в результате чего при больших переходах в полках появлялась масса лошадей со сбитыми спинами, и отучить всадников от этой привычки было трудно».

Другой офицер-кавалерист Анатолий Марков вспоминает о специфических взаимоотношениях, существовавших внутри дивизии: в ней, к примеру, служит осетин Кибиров, ротмистр и командир конвоя великого князя. Кибиров убил на Кавказе чеченского абрека Зелимхана Харачоевского, и ему нельзя показываться в Чеченский полк, потому что там служат родственники Зелимхана.

Дивизия упорно воюет на германских фронтах. Ее русские офицеры вспоминают, что наибольшую доблесть горцы проявляют во время рейдов по тылам противника. Местное население страдает: «На ночевках и при всяком удобном случае всадники норовили незаметно отделиться от полка с намерением утащить у жителей все, что плохо лежало. С этим командование боролось всякими мерами вплоть до расстрела виновных, но за два первых года войны было очень трудно вывести из них их чисто азиатский взгляд на войну как на поход за добычей…» — вспоминал Марков.

Командование периодически пыталось навести порядок: в сентябре 1915 года на смотр в дивизию приехал командующий Девятой армией генерал Лечицкий. Перед ним строй горцев — «оборванные полусолдаты-полуразбойники на лопоухих клячах». Генерал взбешен, пользуясь случаем отсутствия великого князя Михаила, он пытается устроить разнос. «Ты, — обращается он к чеченцу Чантиеву, тыча его стеком в грудь. — Тебе пика была выдана или нет?» — «Выдан, твоя прысходительства», — улыбается Чантиев, довольный генеральским вниманием. — «Так куда же ты ее дел, сукин сын?» — «Нам пика не нужен. Наш ингуш, чечен кинжал, шашка, винтовка имеем, а пика наш бросил к …й матери». Марков пишет, что в группе генерала кому-то не удалось сдержать смех: «У Лечицкого выкатились глаза и покраснело лицо, но от негодования слова остановились у него на языке. «Дур-рак», — рявкнул наконец генерал как из пушки и, круто повернув коня, отъехал к свите, что-то негодующе говоря». Однако с течением времени, по словам Маркова, всадники «все больше входили в понятие о современной войне, и полк к концу войны окончательно дисциплинировался и стал в этом отношении ничем не хуже любой кавалерийской части».

«Их называли «дикими», потому что на них надеты страшные мохнатые папахи, потому что они завязывают на голове башлыки, как чалмы, и потому, что многие из них — абреки, земляки знаменитого Зелимхана, — пишет Илья Толстой, сын писателя, военный журналист в Первую мировую. — Я жил целый месяц в халупе в центре расположения «диких полков», мне показывали людей, которые на Кавказе прославились тем, что из мести убили нескольких человек, — и что же я видел? Я видел этих убийц, нянчивших и кормящих остатками шашлыка чужих детей, я видел, как полки снимались со своих стоянок и как жители жалели об их уходе, благодарили их за то, что они не только платили, но и помогали своими подаяниями, я видел их выполняющими самые трудные и сложные военные поручения, я видел их в боях, дисциплинированных, безумно отважных и непоколебимых».

После революции

Офицеры дивизии вспоминали, что в феврале 1917-го, когда началась революция, с энтузиазмом ее встретили только русские солдаты обоза и та часть пулеметных команд, которую сформировали из матросов. Горцы оказались верной опорой рухнувшего режима. «Не знаю, синок, не знаю, от этого Керенского-Меринского ничего хорошего не будет», — рассуждал пожилой балкарец в разговоре с Арсеньевым. Узнав об отречении государя, кабардинцы обращались к своим командирам: «Русские прогнали царя. Напиши ему, чтобы ехал к нам в Кабарду — мы его и прокормим, и защитим». Горцы, в отличие от русских частей сохранявшие лояльность, взбудораженные пораженческой пропагандой, сражались там, где другие части теряли боеспособность.

В мятежной столице еще с марта 1917 года ходили слухи, будто «дикую дивизию» перебрасывают в Петербург, чтобы бороться с бесконечными митингами и утопить в крови молодую русскую свободу. Газеты публиковали опровержения: «Подобные слухи взволновали горское населе-

ние, и представители последнего приняли меры к тому, чтобы получить самые достоверные известия об участии и роли их единоплеменников, частей так называемой Дикой дивизии, в событиях на улицах Петрограда. По полученным самым точным и достоверным сведениям оказалось, что ни одна из частей Кавказской туземной кавалерийской дивизии в Петрограде в революционные дни не была, и ни один воин названной дивизии в революционный народ не стрелял. Вся эта дивизия с первых дней войны и по настоящее время находится на своем боевом посту на позициях Западного фронта и наравне с другими сынами Великой России защищает общую родину от внешнего врага».

На самом деле горцев еще в декабре 1916-го решают перебросить в Петербург, но даже неспокойным летом 1917-го этого не происходит: в августе их эшелоны останавливаются на узловой станции Дно близ Петрограда. К этому времени дивизия усилиями генерала Корнилова преобразована в корпус, которым командует генерал-лейтенант князь Багратион. Но 2 сентября 1917 года глава Временного правительства и Верховный главнокомандующий Керенский снимает Багратиона с должности: корпус подозревают в том, что он под началом Корнилова должен был участвовать в контрреволюционном перевороте. Генералу Половцеву удается спасти боеспособный корпус от расформирования, но его все равно решают от греха подальше перебросить на Кавказ.

56_490_03.jpg Карачаевцы из «дикой дивизии» с генералом Корниловым. 1917 г.

В конце 1917-го корпус базировался во Владикавказе и Пятигорске, но с началом нового года прекратил свое существование. Горцев-ветеранов, прошедших германский фронт, засосало в горнило гражданской войны, в которой они все оказались по разные стороны баррикад.

Многие из них, как ротмистр черкес Келеч Гирей, сначала сражались в рядах белой Добровольческой армии, а потом, во Вторую мировую, в созданном немцами казачьем корпусе генерала Краснова. В 1945 году 65-летнего Келеч Гирея в австрийском Лиенце выдали «советам» англичане, и он закончил жизнь на виселице в Москве. Благодарность империй тем, кто верит им и связывает с ними свою судьбу, часто оборачивается трагедией. Это, кстати, хорошо знают ветераны «Востока» и «Запада».

newtimes

Автор Иван Сухов

#115      dmiyur

dmiyur

    Старожил

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 34 211

Отправлено 09 ноября 2013 - 13:13:31

http://alpan365.ru/dikaya-diviziya/

 

Большинство туземцев славной “Дикой Дивизии” были или внуками, или – даже сыновьями бывших врагов России. На войну они пошли за Нее, по своей доброй воле, будучи никем и ничем не принуждаемы; в истории “Дикой Дивизии” – нет ни единого случая даже единоличного дезертирства!”

23 августа (1914 г.) был объявлен Высочайший приказ Николая II о создании “Кавказской туземной конной дивизии” трехбригадного состава из шести полков: Кабардинского, 2-го Дагестанского, Чеченского, Татарского, Черкесского и Ингушского. В то время в составе российской армии уже находились Кавказская кавалерийская (конная) дивизия и пять Кавказских казачьих дивизий. Поэтому, когда произошло рождение нового воинского соединения исключительно из горцев Кавказа, было принято решение назвать его – “Кавказская туземная конная дивизия”, чем подчеркивалось исключительно ее местное, кавказское происхождение. Ведь, согласно словарю Владимира Ивановича Даля, слово “туземный” объясняется как “принадлежность какой-либо стране, земле”.

Вот что в связи с этим писал бывший офицер Кабардинского конного полка, юрист по образованию, Алексей Алексеевич Арсеньев в очерке “Кавказская Туземная Конная Дивизия”: “…И – странное дело! Поставленные судьбой в необходимость покориться России и узнать Ее, люди и народы, дотоле бывшие Ее врагами, – переставали быть ими! Последний Имам Чечни и Дагестана – Шамиль – вел в продолжение десятилетий ожесточенную войну с Россией. Взятый в 1859 году в плен (в знак уважения к его доблести ему было оставлено его оружие), он был отвезен в г. Калугу, где содержался со всей своей семьей, окруженный почетом… Жизнь свою он окончил в Мекке, куда ему – полувековому вождю кровавой борьбы – было разрешено ехать на поклонение, а его сын был назначен флигель-адъютантом к Императору Александру II.

Последний владетельный князь Карачая – Шамхалов – вел упорную борьбу с Россией еще в 70 – 80-х годах: я видел ущелье, где происходило последнее сражение. Его сын, с которым мне пришлось познакомиться в 1914 году, – князь Мурзакул Крымшамхалов – был в Русско-Японской войне командиром полка и кавалером ордена Святого Георгия.

В Нальчике, выстроившись посотенно на пустыре около железнодорожной станции, всадники, кабардинцы и балкарцы, приняли присягу, поклявшись на Коране свято соблюдать воинский долг, подчиняться приказам своих командиров, беречь воинскую честь и хранить военную тайну. А в понедельник, 8 сентября, полк, своим ходом, на лошадях, выступил в Прохладную, находящуюся в шестидесяти верстах от Нальчика. Согласно “Таблице предметов, которые всадники Кабардинского конного полка обязаны иметь при себе в военно-походное время”, каждый из них, помимо обязательных с момента формирования шашки и кинжала, получал на вооружение: “винтовку трехлинейную казачьего образца, 3-х линейный револьвер, существующий в казачьих частях”, с обязательным запасом патронов – “боевые патроны в патронташах по 30-ти” и “в накладных на черкесках для газырей карманчиках” – “в нагрудных газах по 28-ми.

“Значительную помощь офицерам Черкесского полка при отборе добровольцев-карачаевцев оказал помощник атамана Баталпашинского отдела корнет Мисост Кучукович Абаев, участник русско-турецкой войны 1877 – 1878 годов, награжденный тогда за боевые отличия Георгиевским крестом IV степени. Он был известен и как балкарский просветитель, автор первого исторического труда “Балкария”, опубликованного в 1911 году в Париже журналом “Мусульманин”. В те же самые сентябрьские дни четырнадцатого года, когда формировался Черкесский полк, четверо родственников Мисоста Кучуковича из рода таубиев Абаевых, жителей Балкарского общества, стали всадниками Кабардинского конного полка.

Газета “Кавказ” 13 сентября 1914 года поместила информацию о смотре, который устроил в те дни 1-й сотне атаман Екатеринодарского отдела полковник Павел Никифорович Камянский: “Недавно атаманом Екатеринодарского отдела был произведен смотр сотне добровольцев-черкесов, снаряженных близлежащими аулами. Атаман отдела поздравил черкесов за бравый и боевой вид. Черкесы дружно отвечали: “Берекет берсин” (покорно благодарю). Все черкесы приведены муллой-кадием к присяге и отслужили молебен о даровании победы русскому воинству”.

Итак, в сентябре 1914 года завершилось формирование дивизии кавказских горцев, а в октябре эшелоны повезут ее полки на Украину, в Подольскую губернию, откуда в скором времени и предстояло им вступить в боевые действия на Юго-Западном – австрийском фронте.

В Кавказской конной дивизии рядовых называли не “нижними чинами”, как-то было принято в российской армии, а “всадниками”. Так как у горцев не существовало обращения на “вы”, то к своим офицерам, генералам, и даже к командиру дивизии великому князю Михаилу Александровичу, всадники обращались на “ты”, что нисколько не умаляло значения и авторитета командного состава в их глазах и никак не отражалось на соблюдении ими воинской дисциплины.

“Отношения между офицерами и всадниками сильно отличались от таковых в регулярных частях, – вспоминал офицер Ингушского полка Анатолий Марков. – В горцах не было никакого раболепства перед офицерами, они всегда сохраняли собственное достоинство и отнюдь не считали своих офицеров за господ – тем более за высшую расу”. Подчеркивает это и в очерке “Кавказская Туземная конная Дивизия” офицер Кабардинского конного полка Алексей Арсеньев: “Отношения между офицерами и всадниками носили характер совершенно отличный от отношений в полках регулярной конницы, о чем молодые офицеры наставлялась старыми. Например – вестовой, едущий за офицером, иногда начинал петь молитвы или заводил с ним разговоры. В общем, уклад был патриархально-семейный, основанный на взаимном уважении, что отнюдь не мешало дисциплине; брани – вообще не было места… Офицер, не относящийся с уважением к обычаям и религиозным верованиям всадников, терял в их глазах всякий авторитет. Таковых, впрочем, в дивизии не было”.

Весьма интересны и следующие обобщения, сделанные русским офицером Арсеньевым о горцах – его боевых товарищах по Кабардинскому полку и дивизии: “Чтобы правильно понять природу Дикой Дивизии, нужно иметь представление об общем характере Кавказцев, ее составлявших”.

Алексей Алексеевич Арсеньев, говоря о высокой дисциплине, существовавшей в дивизии, подчеркивает, что в первую очередь это было связано с тем, что “всякий мусульманин воспитан в чувстве почтения к старшим – это поддерживалось “адатами” – горскими обычаями”.

“В то время, горцы Кавказа, и “степные” народы Туркестана” – пишет Брешко-Брешковский, – не отбывали воинской повинности, однако при любви их к оружию и к лошади, любви пламенной, привитой с раннего детства, при восточном тяготении к чинам, отличиям, повышениям и наградам, путем добровольческого комплектования можно было бы создать несколько чудесных кавалерийских дивизий из мусульман Кавказа и Туркестана. Можно было бы, но к этому не прибегали”.

“Почему?” – ставит вопрос Брешко-Брешковский, и сам же отвечает на него: “Если из опасения вооружить и научить военному делу несколько тысяч инородческих всадников – напрасно! На мусульман всегда можно было вернее положиться, чем на христианские народы, влившиеся в состав Российского Царства. Именно они, мусульмане, были бы надежной опорой власти и трона. Революционное лихолетье дало много ярких доказательств, что горцы Кавказа были до конца верны присяге, чувству долга и воинской чести и доблести…”

26 ноября Кавказская конная дивизия через Львов начала “проходное выдвижение” в юго-западном направлении к городу Самбору. В тот день в столице Галиции, Львове, свидетелем шествия частей дивизии по его улицам стал граф Илья Львович Толстой, сын Льва Николаевича Толстого. Он, как журналист и писатель, приехал в этот город, всего лишь месяц назад освобожденный русскими войсками от австрийцев. О своих впечатлениях и чувствах, вызванных увиденными им кавказскими полками, Илья Львович расскажет в очерке “Алые башлыки”, опубликованном в начале 1915 года в московском журнале “День Печати” и перепечатанном газетой “Терские ведомости”:

“Первое мое знакомство с Кавказской туземной конной дивизией, – писал Толстой, – произошло в Львове, когда командир корпуса производил ее смотр. Это было в самом центре города, против лучшего отеля, в 12 часов дня, когда улицы были запружены народом, и когда жизнь большого города кипела в полном разгаре.

Полки проходили в конном строю, в походном порядке, один за одним, один красивее другого, и весь город в продолжение целого часа любовался и дивился невиданным дотоле зрелищем… Под скрипучий напев зурначей, наигрывающих на своих дудочках свои народные воинственные песни, мимо нас проходили нарядные, типичные всадники в красивых черкесках, в блестящем золотом и серебром оружии, в ярко-алых башлыках, на нервных, точеных лошадях, гибкие, смуглые, полные гордости и национального достоинства. Что ни лицо, то тип; что ни выражение – выражение свое, личное; что ни взгляд – мощь и отвага…”

В Карпатских горах, юго-западнее Самбора, на берегах реки Сан, Кавказская конная дивизия вступила в боевые действия с неприятелем, действуя вначале в составе 8-й, а затем 9-й армии Юго-Западного фронта. До начала февраля 1915 года ее полки вели тяжелые бои в горах и долинах Карпат, у галицийских и польских городков и деревень. Наступательные операции и разведка боем чередовались с отражением контратак крупных сил неприятеля, пытавшегося в зимние месяцы прорваться с юга к блокированной русской армией неприятельской крепости Перемышль со 120-тысячным гарнизоном. И кавказские полки с честью выполнили свою боевую задачу – там, где стояли они, враг не прошел, там, где наступали, враг был повержен…

Документы полков и штаба Кавказской конной дивизии донесли до нас имена героев боев, описание их подвигов и связанных с ними боевых эпизодов на всем протяжении войны с 1914-го по 1917 год. В тот период через службу в дивизии прошло более 7000 всадников – уроженцев Кавказа (полки, понесшие потери в боях и сокращавшиеся за счет отчисления “вовсе от службы” всадников по ранениям и болезням, четырежды пополнялись приходом с мест их формирования запасных сотен). Около 3500 из них были награждены Георгиевскими крестами и Георгиевскими медалями “За храбрость”, а все офицеры удостоены орденов.

17 февраля 1915 года Петроградское телеграфное агентство передало из Ставки официальную телеграмму, в которой речь шла о “кавказских горцах” в связи с их боевыми делами в рядах Кавказской конной дивизии:

“В Восточной Галиции события развиваются повсюду согласно нашим предположениям. Наши кавказские горцы наводят страх на венгров… Горцы решительно отказываются уступить кому-либо первенство под неприятельским огнем.

Никто не должен получить право утверждать, что горец сражается за его спиной. Психология горцев в отношении боевых порядков решительно сближает их с рыцарями, которых можно было заставить сражаться лишь на началах боевого равенства в одношеренговом строю”.

Издание “Новое Время” в очерке “Кавказцы” писало в апреле 1915года: “В победном шествии на С. участвовала и Кавказская дивизия. “Природным всадникам” пришлось вместе с пехотными войсками “спешенной конницей” под градом пуль и снарядов “постепенно рассыпным строем, перебежками отнимать у неприятеля пядь за пядью землю. Горцы ходили на окопы – в штыки, вернее, в кинжалы, несли сильные потери, но дух их не упал даже в этой совсем необычной для них обстановке”.

Командование австро-венгерскими войсками, понимая, что Станиславова, к которому подходили значительные силы российской армии – пехоты и конницы, удержать не удастся, вывело свои главные силы из города, оставив там значительный гарнизон. И тогда произошло удивительное событие, участниками которого стали всадники и офицеры Черкесского и Ингушского полков 3-й бригады Кавказской конной дивизии.

“Для выяснения количества оставшихся в городе австрийцев посланы два конных разъезда горцев, – продолжает рассказ корреспондент газеты “Новое Время”. – Видимо, австрийцы заметили их, но ничем не выдали своего присутствия, подпустили эту кучку людей к самому городу. Горцы предположили, что он совсем оставлен неприятелем, спокойно вошли на мост и затем в город. Здесь их встретили залпами с разных сторон. Вместо того чтобы отступить на мост, горячие кавказцы опять прибегли к своему самому необычному оружию, и на улицах закипел кинжальный бой. Плохо ли стреляли австрийцы, или их обуял страх при виде горцев, но и на этот раз последние победили, не потеряв ни одного человека, кроме нескольких раненых. Перестрелку услышали ближайшие четыре сотни и бросились на помощь своим…”

Очерк “Кавказцы” заканчивался словами о том, что “в составе дивизии есть уже немало храбрецов, награжденных Георгием. Георгия горцы называют “Джигитом” и очень чтут его…”.

И действительно, святой Георгий Победоносец, покровитель российских воинов, изображение которого помещалось на лицевой стороне Георгиевского креста – он восседал на коне и копьем поражал дракона, символизировавшего врага, – у горцев Кавказа ассоциировался с незнающим страха джигитом, каким, в сущности, и являлся каждый всадник Кавказской конной дивизии.

“Боевые награды всадниками очень ценились, – скажет в своем очерке “Кавказская Туземная Конная Дивизия” Алексей Арсеньев, – но, принимая крест, они настойчиво требовали, чтобы он был – не с птицами, а – с “джигитом”; кресты для иноверцев Императорской Армии чеканились с двуглавым орлом, а не с Георгием Победоносцем”.

Необходимо отметить, что еще с 1844 года в России Высочайшим приказом установлено, чтобы ордена для офицеров, а также и Георгиевские кресты для нижних чинов – тех, кто исповедовал ислам – “магометанство”, выдавались не с изображениями святых, в честь которых учреждались награды, а с Государственным гербом – двуглавым орлом. Такие награды именовались, как “для нехристиан установленные”.

Были случаи, когда кавказские всадники-мусульмане даже отказывались “принять Гергиевские кресты, на которых вместо св.Георгия был выбит Государственный герб, как в начале это делалось для лиц нехристианского вероисповедания, – напишет в воспоминаниях “В Ингушском конном полку” бывший корнет Ингушского полка Анатолий Марков. – К счастью, скоро правительство отменило это правило и все Гергиевские кавалеры стали награждаться одинаковыми для всех знаками отличия Военного ордена”.

В своем донесении великому князю Михаилу Александровичу полковник граф Воронцов-Дашков, восхищенный отвагой всадников Кабардинского и 2-го Дагестанского конных полков, писал:

“С чувством особого удовлетворения должен отметить геройскую работу полков вверенной Вашему Императорскому Высочеству дивизии. Промокшие от проливного дождя, идущего всю ночь, ослабевшие от 4-х дневной “уразы”, всадники, по вязкой от дождя земле, стойко и стройно шли вперед под градом пуль, почти не залегая, и трепет обнимал противника, не выдержавшего такого стремительного наступления. Некоторые всадники – Дагестанцы, чтобы быстрее наступать, снимали сапоги и босиком бежали в атаку. Пленных почти не брали: всадники были озлоблены поведением австрийцев, поднимавших руки, выкидывать белые флаги и затем расстреливавших наших с близких дистанций; офицерам с трудом удалось вырвать из рук всадников около 20 австрийцев, принадлежащих ко всем четырем батальонам 97-го Имперского полка, к 7-му драгунскому и 11-му гусарскому полкам”.

С восхищением говорил Брешко-Врешковскнй о том, как смело бросаются горцы в атаки на неприятельскую пехоту, пулеметы и даже артиллерию:

“Стихийной, бешеной лавиной кидаются они, артистически работая острым, как бритва, кинжалом против штыков и прикладов… и об этих атаках рассказывают чудеса. Австрийцы давно прозвали кавказских орлов “дьяволами в мохнатых шапках”. И действительно, одним своим видом, таким далеким от какой бы то ни было общеевропейской военной формы, кавказцы наводят на неприятеля панику…”

“Внезапно развернув свои сотни в лаву и под губительным огнем пехоты противника ведя лично вперед лаву своего дивизиона, стремительно налетел на противника, изрубил находящегося в первой линии, затем направил сотни на следующие окопы и отдельные дома, занятые мадьярами, – свидетельствует наградной лист на полковника Бековича-Черкасского. – Выбил их оттуда, доведя сокрушительный свой удар до основных позиции 9 го и 10-го полков у села Зарвыница, взяв в плен 17 офицеров, 276 мадьяр, 3 пулемета, 4 телефона, имея всего 196 всадников; потеряв 2 офицеров, 16 всадников и 48 лошадей убитыми и ранеными… Шашечный удар был настолько стремительный, что занимавшие окопы две роты венгерской пехоты обратились в беспорядочное бегство, бросая оружие и снаряжение. Врубившись в ряды бежавшего неприятеля, штабс-ротмистр Махатадзе развил преследование и уничтожил 2 роты венгерской пехоты…”

С утра 29 сентября 1915 года крупные силы противника при активной поддержке артиллерии перешли в наступление в направлении занимаемой кавказскими полками деревни Петликовце-Нове. Развивая свой успех, австрийские батальоны продвигались вперед, “угрожая сбросить 3-ю бригаду в болотистую долину Ольховца, выйти в тыл полкам 33-й пехотной дивизии и прорвать фронт на стыке 11-го и 33-го корпусов 9-й армии”, как раз там, где стояли на позициях части Кавказской конной дивизии. Но доблесть и геройство ее всадников и офицеров не дали осуществиться плану неприятеля.

Генерал-майор Дмитрий Петрович Багратион, командовавшей в тот день отрядом из 11 дивизионных сотен и пехотного батальона, “искусно маневрируя, упорно отстоял свой участок” в пункте удара противника на деревню Петликовце-Нове, решив исход боя в пользу Кавказской конной дивизии, – “деревня осталась за нами, противник был отброшен, и к вечеру того же дня левый фланг генерал-майора князя Багратиона, перейдя в наступление, отбросил австрийцев”.

10 февраля 1916 года исполняющий обязанности командира Кавказской конной дивизии командир 3-й бригады генерал-майор Александр Васильевич Гагарин разослал по всем полкам текст телеграммы из Ставки: “21 января Высочайше пожалованы всем полкам дивизии Штандарты. Поздравляю полки с Монаршей Милостью и уверен, что дарованные Штандарты полков покроются неувядаемой славой”. Пусть слава о них будит воспета в аулах родного Кавказа, пусть память о них навеки живет в сердцах народа, пусть заслуги их будут записаны для потомков золотыми буквами на страницах Истории. Я же до конца Моих дней буду гордиться тем, что был начальником горных орлов Кавказа, отныне столь близких моему сердцу…”

…Благодаря Чеченской полусотне, закрепившейся на плацдарме, уже на рассвете по наведенному понтонному мосту началась переправа на правый берег Днестра всего Чеченского полка, а за ним Черкесского, Ингушского и частей пехотной дивизии, что сразу же позволило войскам 33-го армейского корпуса начать успешное продвижение в глубь занятой противником территории.

В те же дни о героизме Чеченской полусотни, первой из состава российских войск с боем переправившейся на правобережье Днестра, было доложено в Ставке Верховному Главнокомандующему Николаю II. И царь, восхищенный мужеством ее всадников, заявил, что всех их награждает Георгиевскими крестами. Факт этот, безусловно, редчайший, чтобы весь личный состав воинского подразделения за один бой был удостоен боевых наград, и единственный как на всю Кавказскую конную дивизию, так и на 2-й кавалерийский корпус.

В Петрограде произошла Февральская революция. 2 марта 1917 года император Николай II отрекся от престола, передав “наследие” своему брату Михаилу Александровичу, бывшему командиру Кавказской конной дивизии, но и он 3 марта отказался от престола, обратившись к народам России с Манифестом. Власть в Петрограде и стране взяло на себя Временное правительство. Корнет Кабардинского полка Алексей Арсеньев в своих воспоминаниях о тех днях напишет: “Отречение Государя от престола потрясло всех; того “энтузиазма”, с которым все население, по утверждению творцов революции, “встретило ее”, не было; была общая растерянность, вскоре сменившаяся каким-то опьянением от сознания, что теперь – “все позволено”. Всюду развевались красные флаги, пестрели красные банты. В Дикой Дивизии их не надели – кроме обозников и матросов-пулеметчиков…”

Устойчивая и стабильная обстановка, сохранившаяся после Февральской революции в Кавказской конной дивизии, не поддававшейся пораженческой пропаганде и псевдореволюционной демагогии, далеко не всем была по душе. И нашлись лица, развернувшие через ряд российских газет кампанию нападок на ее офицеров и всадников. В связи с этим и выступил на страницах газеты “Кубанский курьер” живший в то время в Екатеринодаре уроженец Кабарды, юрист Пшемахо Тамашевич Коцев, в ближайшем будущем один из организаторов Союза горцев Северного Кавказа и Дагестана.

Вот о чем писал Коцев в “письме в редакцию” газеты ” Кубанский курьер”, вышедшей 24 марта 1917 года: “В первые дни великой русской революции вместе с известиями о падении старого режима и о событиях на улицах Петрограда в обществе стали циркулировать слухи, а затем в некоторых газетах появились заметки о том, что будто некоторые части Кавказской туземной кавалерийской дивизии (так называемой “Дикой”) были истребованы с фронта для подавления революционного выступления и они стреляли в народ, причем будто и сами были расстреляны другими войсковыми частями, перешедшими на сторону Исполнительного Комитета Государственной Думы. Подобные слухи, естественно, взволновали горское население, и представители последнего приняли все меры к тому, чтобы получить самые достоверные известия об участии и роли их единоплеменников – частей так называемой “Дикой Дивизии” – в событиях на улицах Петрограда. По полученным самым точным и достоверным сведениям оказалось, что ни одна из частей Кавказской туземной кавалерийской дивизии в Петрограде в революционные дни не была, и ни один воин названной дивизии в революционный народ не стрелял. Вся эта дивизия с первых дней войны и по настоящее время находится на своем боевом посту на позициях Западного фронта и наравне с другими сынами Великой России защищает общую родину от внешнего врага”.

1 мая 1917 года далеко от украинской Подолии, где дисклоцировалась Дикая дивизия, в центре Терской области – городе Владикавказе, состоялось открытие первого съезда “горских племен Кавказа”, на который, по сообщению газеты “Терский вестник” за 3 мая 1917 года, “приехали представители: от чеченцев, ингушей, кумыков, дагестанцев, ногайцев, туркмен, кабардинцев, балкарцев, черкесов, осетин и пр. Представителей прибыло более 300 человек”.

Одним из главных инициаторов созыва “собрания горцев Кавказа” стал ротмистр Чеченского конного полка Абдул-Меджид (Тапа) Арцуевич Чермоев, которого в то время командование Юго-Западным фронтом откомандировало из Действующей армии в Терскую область. На том съезде горских народов был создан Союз горцев Северного Кавказа и Дагестана, избран его Центральный Комитет, в состав которого, наряду с другими видными политическими и общественными деятелями горских народов, вошли присяжные поверенные кабардинец Пшемахо Тамашевич Коцев и балкарец Басият Абаевич Шаханов.

И вот тогда, 3 мая, на первом съезде горцев Северного Кавказа и Дагестана, по предложению Абдул-Меджида Чермоева “председатель съезда” Басият Абаевич Шаханов направляет телеграмму, одобренную всеми делегатами, в Проскуров командиру Кавказской конной дивизии: “Представители всех горских племен Северного Кавказа и Дагестана, собравшиеся во Владикавказе на свой первый съезд для организации постоянного Союза объединенных горцев, написав на своем красном знамени борьбу всеми силами против реакции и за торжество федеративной демократической республики, шлют свой сердечный привет своим родным полкам Кавказской мусульманской конной дивизии, мужественно, как истинные сыны гордого любовью к свободе Кавказа, отстаивающим грудью неприкосновенность, честь, свободу отныне дорогого нам всем Отечества – России”. Эта телеграмма, полученная генерал-майором Гагариным из Владикавказа, по его приказу зачитывалась во всех полках дивизии.

12 июня 1917 года состоялся смотр Кавказской конной дивизии командующим 8-й армией генералом Корниловым, известным в войсках своей храбростью и решительностью… Ровно в четыре часа пополудни командарм на коне “въехал в четырехугольник” и стал объезжать выстроившиеся части, “здоровается с ними и заговаривает с двумя-тремя всадниками каждого полка”. Затем, остановившись посредине дивизионного “четырехугольника”, Лавр Георгиевич Корнилов произнес “следующую речь”:

“Орлы Кавказа! Я не ожидал, но счастлив, видеть вас в таком изумительном порядке. В вас сохранился еще тот дух, который начинают терять наши войска. Когда вернетесь к себе на Кавказ, передайте от меня поклон и большое спасибо вашим отцам, что сумели воспитать и вдохнуть в вас ту внутреннюю дисциплину, что предохраняет вас от развала. Сейчас я зову вас на ратный подвиг и убежден, что славная история вашей дивизии обогатится еще многими страницами. Еще раз спасибо вам, славные горцы, за службу!”

В одном из приказов командира дивизии генерала Багратиона говорилось: “…Считаю особенно приятным для себя долгом объявить благодарность всем чинам дивизии за высоко честное отношение к долгу службы в ночном бою 29 июня под городом Калушем, в центре которого части других войск под воздействием добытого вина пришли в расстройство и, вместо боя с врагом, постыдно занимались грабежом, насилием женщин и пьянством. Высокоразвитое чувство долга службы перед Отечеством в частях Туземной конной дивизии и воинская дисциплина, присущая сынам Кавказа и их боевым соратникам русским кадровым и пулеметчикам и Донским казакам 8-го дивизиона, нашли справедливую оценку в благодарности, выраженной комкором XII (командир 12-го корпуса генерал Черемисов), который сказал мне: “Я был спокоен за оборону Калуша, когда получил донесение, что кавказцы его защищают”.

Получив приказ выдвинуться в направлении реки Збруч, дивизия находилась в пути девять дней, совершая его среди панически отступавших, дезорганизованных пехотных передовых тыловых частей. “В этом хаотическом отходе. ярко вылилось значение дисциплины в полках Туземной конной дивизии, стройное движение которой вносило успокоение в панические элементы нестроевых и обозов, которым примыкали дезертиры пехоты XII корпуса с позиций”, – напишет потом в приказе по дивизий генерал Багратион.

В те дни кавказские полки обеспечивали порядок среди отступавших войск, прикрывали их от ударов со стороны противника, а когда тому удавалось осуществлять атаки и прорываться в тылы русских полков и дивизий, всадники-горцы совместно с еще сохранившими боеспособность воинскими частями вступали в бои с немцами и австрийцами и отбрасывали их.

На ночлеге дивизии, в городке Нижневе, где находился штаб 33-го армейского корпуса, к Багратиону спешно обратился комендант штаба с просьбой дать ему три сотни горцев “для охраны штаба от возможного на него покушения со стороны дезертировавшего с позиции пехотного полка”. “Я ответил ему, – скажет в приказе Дмитрий Петрович Багратион, – что одно присутствие здесь кавказцев обуздает преступное намерение дезертиров, а если понадобится, то сотни явятся по тревоге. Моя уверенность в чисто военной репутации доблестных полков дивизии оправдалась, и дезертировавший пехотный полк преступной воли не проявил”.

26 сентября 1917 года владикавказская газета “Терский вестник” опубликовала сообщение: “Военный министр приказал сообщить: Туземный корпус возвращается на Кавказ. Временное Правительство счастливо засвидетельствовать, что рожденные в свободе горцы остались верны делу свободы в тяжелые дни минувших испытаний, когда темные силы пытались их обманно использовать для того, чтобы задушить свободу”.

Три года находились в Действующей армии всадники и офицеры кавказских полков. И вот теперь, в конце сентября – начале октября 1917 года, эшелоны привозили их в родные края…

Из книги О.Л.Опрышко “Кавказская конная дивизия. 1914-1917.
Возвращение из небытия”, Нальчик, 1999 г.



#116      dmiyur

dmiyur

    Старожил

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 34 211

Отправлено 10 ноября 2013 - 18:43:46

http://polygonv.narod.ru/vp-kt1812/

 

00.gif01.gif

Сайт для любителей военной истории и стендового моделизма

04.gif

УНИФОРМА РУССКОЙ ТЯЖЕЛОЙ КАВАЛЕРИИ (КИРАСИРЫ И ДРАГУНЫ)

в 1812 году

Русская кавалерия во время Отечественной войны 1812 года делилась на тяжелую (кирасиры и драгуны), и легкую (уланы, гусары и конные егеря). Основной боевой единицей являлся полк. Полк тяжелой кавалерии (кирасирский или драгунский) состоял из четырех эскадронов. Каждый эскадрон состоял из четырех взводов. Два полка составляли бригаду: кирасирскую или драгунскую. Бригады сводились в кавалерийские дивизии и корпуса.

Русские кирасиры (полки Л-гв. Конный, Кавалергардский и 8 армейских) были одеты в белые двубортные закрытые мундиры (колеты) с фалдами и со стоячим воротником. Колеты застегивались на шесть рядов металлических пуговиц (цвет пуговиц различался по полкам). Воротники, обшлага и погоны колетов изготовлялись из приборного сукна (в каждом полку своего) с белой выпушкой. Все нижние чины гвардейских полков на воротниках и обшлагах имели петлицы из желтой тесьмы с красной полоской посередине. Сперва воротники были высокими, подпирающими щеки, в вырез воротника был виден черный галстук. В начале 1812 года покрой воротников был изменен, они стали ниже и стали наглухо застегиваться на крючки. Но к началу боевых действий мундиры были перешиты не во всех полках, поэтому встречалась форма обоих образцов. Фалды колетов имели также узкую обшивку из приборного сукна.

kiras.jpg 1. Штандарт-юнкер Его Величества кирасирского полка. 2. Обер-офицер Лейб-гвардии Кавалергардского полка.

3. Рядовой Псковского кирасирского полка (обратите внимание на трофейную кирасу белого металла).

4. Штаб-офицер Лейб-гвардии Конного полка. 5. Рядовой Астраханского кирасирского полка.

Панталоны шились из белого сукна, а летом в строю носились общекавалерийские рейтузы из небеленого полотна с черной кожаной обшивкой в шагу и обтяжными пуговицами сбоку.

Обувь – сапоги с раструбами. При ношении с рейтузами носились короткие круглоносые сапоги.

Зимой нижним чинам полагались однобортные шинели из грубого серого сукна со стоячим воротником, имевшим выпушки и клапаны приборного цвета. Погоны на шинели были также приборного сукна без выпушки.

zima.jpg
1. Рядовой Глуховского кирасирского полка в зимней форме. 2. Офицер Орденского кирасирского полка в шинели. 3. Рядовой Оренбургского драгунского полка.

Главным отличием кирасир от других кавалеристов была кираса. Кираса носилась при парадной форме и в бою поверх колета (зимой – шинели). Она состояла из грудных и спинных железных лат на красной суконной подкладке, соединенных между собой внизу белым кожаным ремнем, а сверху двумя кожаными плечевыми ремнями, покрытыми железной чешуей. Латы красились черной масляной краской, кроме Псковского полка, переформированного в декабре 1812 года из одноименного драгунского, и получившего трофейные французские кирасы белого металла.

Строевыми головными уборами кирасир были высокие каски из черной пумповой кожи с узким гребнем с черным волосяным плюмажем. Каска имела два козырька (спереди и сзади) с медной окантовкой и медный налобник спереди. На налобнике в армейских полках выштамповывался государственный герб. На налобнике касок гвардейских полков и Его величества кирасирского полка крепилась Андреевская звезда, а в Орденском кирасирском – Георгиевская.

Вне строя нижние чины (солдаты и унтер-офицеры) носили фуражные шапки – фуражки-безкозырки с белой тульей и околышем и выпушками прикладного цвета. На околыше прорезался номер эскадрона.

vne1.jpg
1. Нестроевой унтер-офицерского звания Смоленского драгунского полка. 2. Рядовой Северского драгунского полка в рабочей форме (в кителе). Обер-офицер Стародубовского кирасирского полка в сюртуке.

При выполнении хозяйственных работ и уходе за лошадьми нижние чины всех кавалерийских полков надевали китель: однобортный сюртук из грубого полотна (коломенка) с обтяжными пуговицами и воротником и обшлагами, как на мундире. Китель носился с фуражкой и рейтузами.

Основным оружием кирасира был палаш – рубяще-колющее холодное оружие с длинным однолезвийным (к концу обоюдоострым) клинком и эфесом с предохранительной гардой. На эфесе крепился темляк. По расцветке темляка можно было определить принадлежность солдата к тому или иному эскадрону.

Кроме холодного оружия кирасиры имели и огнестрельное: два кремневых гладкоствольных пистолета в седельных кобурах и укороченное гладкоствольное кремневое ружье или штуцер, которые в походе крепились к седлу, а в бою подвешивались посредством карабина к лядуночной перевязи. Металлические части оружия были или железными, такие, как ствол, замок и т.п., отчищенными до белизны (воронение тогда в оружейном деле не применялось), или из желтой меди (бронзы или латуни), например оковки приклада и ложи. Для патронов, пуль, пороха, а также оружейных принадлежностей, служила лядунка – маленькая сумочка из черной твердой кожи с медной бляхой (гербом) на крышке, который носили сзади на беленом ремне через левое плечо. Правда, в ноябре 1812 года ружья у всех кавалеристов были отобраны для вооружения ополчения и возвращены лишь в 1814 году.

В русской армии не было четкой системы знаков различия званий и чинов. По внешнему виду воина можно было лишь определить категорию чина: рядовые, унтер-офицеры, музыканты, обер- и штаб-офицеры, генералы.

Мундир ефрейтора отличался обшитым галуном цвета приборного металла обшлагом. Знаком унтер-офицерского достоинства были галуны на обшлагах и воротнике. Эстандарт-юнкеры, кроме того, имели на погонах широкую продольную нашивку из галуна приборного цвета и офицерские темляки.

muzik.jpg
1. Штаб трубач Екатеринославского кирасирского полка.
2. Трубач Орденского кирасирского полка.
3. Литаврщик Л-гв. Кавалергардского полка.
4. Штаб-трубач Московского драгунского полка

Музыканты (трубачи) отличались обшитым белевой с клетчатой выделкой приборного цвета тесьмой по швам и рукавам мундиром и красным плюмажем на касках. В гвардейских полках тесьма была желтая с красной выделкой. В Орденском полку обшивка делалась из ленты георгиевских цветов. Музыканты унтер-офицерского звания (штаб-трубачи и литаврщики, которые были только в гвардии и в Орденском полку, где литавры были наградными) кроме того, имели все положенные унтер-офицерам отличия.

К нестроевым нижним чинам в русской армии относились писари, фельдшеры, мастеровые, денщики и т. д. Нестроевые имели особую форму: фуражку с козырьком, однобортный мундир с шестью пуговицами и рейтузы, все из серого сукна. По околышу и тулье фуражки, свободному краю воротника, обшлагов мундиров шла выпушка. Цвет выпушки был приборного цвета. Погоны цвета околыша фуражки строевых чинов были только в гвардии. Кроме того, в гвардии на воротнике в один ряд и на обшлагах нашивались петлицы из желтой тесьмы. Нестроевые унтер-офицерского звания на воротниках и обшлагах носили галун. Шинели были такого же покроя, как у строевых.

Мундиры офицеров строились из более качественного сукна, и имели позолоченные (посеребренные) пуговицы. Офицерские кирасы имели позолоченную чешую плечевых ремней. Вместо погонов офицеры носили эполеты. Эполеты обер-офицеров (корнетов, подпоручиков, поручиков, штаб-ротмистров и ротмистров) были без бахромы; штаб-офицеров (майоров, подполковников, полковников) – с тонкой бахромой; генералов – с толстой бахромой. Цвет эполет (и поле, и бахрома) соответствовал присвоенному полку металлическому прибору, а подбой строился из сукна прикладного цвета.

Полковые и генеральские адьютанты носили эполет только на левом плече, на правом плече у них был шнур с аксельбантом. Аксельбант имел, кроме декоративного, и чисто практическое применение: в его наконечники были вделаны свинцовые карандаши. Полковые адьютанты носили форму своего полка, а генеральские либо форму полка, шефом которого числился генерал, либо форму полка, где офицер служил до прикомандирования к генералу.

vne.jpg
1. Генерал тяжелой кавалерии.

2. Старший (генеральский) адьютант, штаб-офицер Малороссийского кирасирского полка.

3. Обер-офицер Лейб-гвардии Кавалергардского полка в красном виц-мундире (при бальной форме) 4. Обер-офицер Лейб-кирасирского Ее Величества полка в виц-мундире. 5. Штаб-офицер Лейб-гвардии Конного полка в темно-зеленом виц-мундире.

В гвардии на воротниках и обшлагах офицерских мундиров полагалось иметь золотое (в Л-гв. Конном полку) и серебряное (в Л-гв. Кавалергард-ском) шитье.

Кроме мундира генералам и офицерам полагался виц-мундир пехотного покроя из белого сукна с воротником и обшлагами, как на колете. Подбой фалд – белый с выпушкой приборного цвета. В гвардейских полках было два виц-мундира: красный (в Конном полку с темно-синими воротником и обшлагами и золотыми петлицами на воротнике, обшлагах и фалдах, в Кавалергардском – с черными воротником и обшлагами и серебряными петлицами) с белым подбоем фалд, и темно-зеленый (в Конном полку с темно-зеленым с красными выпушками воротником и обшлагами и золотыми петлицами, в Кавалергардском – с черными воротником и обшлагами и серебряными петлицами).

Вне строя офицеры и генералы носили двубортные закрытые темно-зеленые сюртуки с воротниками, как на виц-мундирах.

Офицеры носили белые панталоны и сапоги. Летом в строю офицерам полагались полотняные панталоны, аналогичные тем, что носились нижними чинами, но с металлическими пуговицами. При бальной форме (с виц-мундиром) – белые кюлоты (короткие до колен штаны) с чулками и туфлями.

Головным убором офицеров для строя являлась каска, такая же, как и у нижних чинов. Вне строя – фуражка с козырьком или шляпа с султаном из белых, оранжевых и черных петушьих перьев. Шляпа украшалась галунной петлицей, круглой кокардой из оранжево-черной ленты и кистями.

Шинели офицеров строились из серого сукна с пелериной. Они могли подбиваться как сукном, так и мехом с зависимости от состояния офицера.

Особым знаком офицерского достоинства являлся шарф – пояс из белого с серебром шелка с оранжево-черными вкраплениями. Концы шарфа заканчивались кистями. Шарф завязывался на левом боку.

Вооружены офицеры были палашами (вне строя – шпагами) с позолоченными эфесами и с серебристыми с оранжево-черными вкраплениями темляками и пистолетами в седельных кобурах. Лядуночная перевязь обшивалась галуном цвета металлического прибора.

Конские уборы: чепраки и чушки (суконные чехлы для седельных кобур) приборного сукна, выкладка в виде широкой полосы и императорского вензеля (АI под короной) из белого (при белом приборном металле) или желтого (при желтом) сукна. В гвардии и в полку Его Величества они украшались изображением Андреевской звезды, а в Орденском – Георгиевской. У офицеров выкладка строилась из галуна (золотого или серебряного). В гвардейских полках чепраки и чушки отличались двойной обшивкой.

* * *

Драгуны армейских полков носили темно-зеленый двубортный мундир с шестью рядами пуговиц и красным подбоем фалд. В Лейб-гвардии Драгунском полку был мундир с красным лацканом. Воротник, погоны,обшлага мундира и металл пуговиц в каждом полку свой.

dragun.jpg

1. Рядовой Лейб-гвардии Драгунского полка.

2. Обер-офицер Иркутского драгунского полка 3. Фанен-юнкер Каргопольского драгунского полка 4. Рядовой Харьковского драгунского полка

На параде драгуны носили белые панталоны и черные сапоги, в походе общекавалерийские серые рейтузы с короткими сапогами.

Каски и лядунки и вооружение были такие же, как у кирасир, гвардейских и армейских. Правда, палаш несколько отличался от кирасирского. В некоторых полках, расквартированных на Кавказе (Владимирский, Нижегородский, Таганрогский, Нарвский), вместо палашей полагались сабли в железных ножнах. Кроме того, к ремню подвешивались ножны для штыка, пока ружья не были отобраны, как и во всей кавалерии.

Фуражки имели темно-зеленую тулью с околышем и выпушками приборного сукна.

Музыканты (трубачи) драгунских полков отличались обшитым белой с голубой полоской посередине (в гвардии – желтой с красной полоской) тесьмой по швам и рукавам мундиром и красным плюмажем на касках. Музыканты унтер-офицерского звания (штаб-трубачи) кроме того, имели все положенные унтер-офицерам отличия. Литавры в драгунских полках были отменены, кроме наградных в С-Петербургском полку.

Отличия формы драгунских офицеров от нижних чинов были аналогичны отличиям кирасирских офицеров. Шитье на воротнике и обшлагах полагалось только офицерам Л-гв. Драгунского и Рижского драгунского полков. Виц-мундиров драгунским офицерам не полагалось. Сюртук – темно-зеленый с воротником и обшлагами, как на мундире.

Седловка драгунских лошадей отличалась от седловки кирасирских и была аналогична седловке легкой кавалерии. Вальтрап всем чинам полагался темно-зеленый с выкладкой в виде широкой обшивки (лампаса), выпушки и вензеля прикладного цвета. На вальтрапе Л-гв. Драгунского полка на лампас нашивались два желтых басона (у офицеров-золотых галуна).

Форма кавалерийских генералов отличалась от пехотных бело-оранжевым плюмажем на шляпах. Генеральская шляпа имела, вместо галунной, витую петлицу. В тяжелой кавалерии генералам при общегенеральской форме полагалась шпага с офицерским темляком. Кроме общегенеральского мундира с шитьем в виде дубовых листьев, генералы, являвшиеся шефами полков, или причисленные к гвардейским полкам, могли носить офицерскую форму своего полка, но с генеральскими отличиями. Конские уборы генералов строились из медвежьего меха и украшались Андреевской звездой.

 

Автор К.С. Васильев
В оформлении использованы рисунки О.К.Пархаева
Автор благодарит за помощь А. Бутенина

© К.С. Васильев, 2002г.



#117      dmiyur

dmiyur

    Старожил

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 34 211

Отправлено 12 ноября 2013 - 20:24:14

http://mil.ru/et/war...2905@cmsArticle

 

Русская армия накануне Отечественной войны 1812 г.

na_zapadnoy_granice.jpg
"На западной границе. Июнь 1812 г.", А.Ю. Аверьянов

В России подготовка к очередной войне с Францией началась с назначением в январе 1810 г. новым военным министром генерала от инфантерии М.Б. Барклая де Толли. От русской разведки он имел достаточно полное представление о том, как готовится к походу на Россию Наполеон. При полной поддержке императора Александра I Барклай де Толли провел целый ряд широкомасштабных преобразований в целях увеличения военной мощи государства, которые прямо сказались на итогах Отечественной войны.

Военные реформы 1810–1812 гг.

Военные реформы 1810–1812 гг. при всей своей незавершенности к началу вторжения армии Наполеона заметно усилили русскую армию, усовершенствовали как систему управления армией, так и подготовку в стране резервов. Глава военного ведомства проводил преобразования с учетом прошедших войн с наполеоновской армией.

Подготовительные мероприятия к новому вооруженному конфликту с Францией были намечены им в докладной записке «О защите западных пределов России», которую император Александр I утвердил в марте 1810 г. Идеи, изложенные в записке, легли в основу начатой военной реформы.

Была реорганизована система центрального военного управления. Теперь она строилась на основе принятого в январе 1812 г. «Учреждения Военного министерства». Система полевого управления действующей армии теперь основывалась на положениях принятого тогда же «Учреждения для управления Большой действующей армии». Эти два документа, разработанные Военным министерством, стали основополагающими на многие годы вперед.

1812_uchrezdenie_voennogo_ministerstva.j
Учреждение Военного министерства

1812_uchrezdenie.jpg
Учреждение для управления Большой действующей армии

Одновременно произошли изменения в функциях Генерального штаба. Теперь их в полевых войсках исполняли офицеры Свиты Его Императорского Величества (Е.И.В.) по квартирмейстерской части. Свита, выполняя функции Генерального штаба, ведала размещением и перемещением войск, планированием военных действий и топографическими съемками предполагаемого театра военных действий. При Свите действовало Военно-топографическое депо.

Функции квартирмейстерских офицеров определялись «Руководством к отправлению службы чиновников дивизионного генерал-штаба», принятого в 1811 г. Квартирмейстерские офицеры отвечали за маршруты движения войск, деятельность колонновожатых, тыла армии и осмотр боевых позиций. Генерал-квартирмейстер по должности входил в состав Главного штаба действующей армии.

В годы войны во главе Свиты Е.И.В. стоял генерал-майор князь П.М. Волконский. В начале 1812 г. штатный состав Свиты, который пополнялся высокообразованными людьми, состоял из 10 генералов, 58 штаб-офицеров и 99 обер-офицеров. Большинство из них находилось на театре военных действий. Офицер Свиты имел преимущество перед армейскими офицерами в один чин.

В соответствии с задачами военной реформы на западных границах России по проекту К.И. Оппермана началось строительство новых крепостей – Бобруйской и Динабургской и реконструкция старых – Киевской, Рижской и Динамюндской. Три из них прикрывали санкт-петербургское направление. Для самой крупной действующей армии – 1-й Западной был построен Дрисский укрепленный лагерь.

Однако события в 1812 г. развивались так, что крепостной войны не случилось, и огромные материальные затраты на фортификационное строительство оказались напрасными. Более того, Дрисский укрепленный лагерь мог стать настоящей западней для русских войск.

В русской армии вводилась постоянная корпусная система. Всего корпусов было сформировано восемь, по две пехотные дивизии в каждом. Все они вошли в состав 1-й и 2-й Западных армий. Были также увеличены штаты армейских пехотных полков, которые теперь стали состоять из трех батальонов каждый. Два из них были действующими, а один запасным. Реорганизация армейской полевой пехоты была проведена под руководством военного министра генерала от инфантерии М.Б. Барклая де Толли в октябре 1810 г.

Пехота, которая являлась основным родом войск армии России, состояла из тяжелой пехоты, легкой пехоты и гарнизонных частей. Гарнизонные (отдельные) полки и батальоны, а также внутренняя стража являлись резервом сухопутной армии, которая черпала из них подготовленное пополнение на всем протяжении войны.

В 1812 г. в состав полевой русской армии входила морская пехота – так называемые морские полки. Три из них входили в состав Балтийского флота. Они находились в ведении Министерства военно-морских сил.

Лейб-гвардия, составлявшая элиту военной силы Российской империи, пополнилась двумя новыми пехотными полками – Литовским и Финляндским.

Отечественную войну русская армия встретила, имея в составе тяжелой пехоты 4 гвардейских, 14 гренадерских, 96 пехотных, 4 морских полка и Каспийский морской батальон. Легкая пехота состояла из 2 гвардейских, 50 егерских полков и Гвардейского (флотского) экипажа. В состав гарнизонной пехоты входили лейб-гвардии Гарнизонный батальон, 12 гарнизонных полков, 20 гарнизонных батальонов, 42 батальона и 4 полубатальона внутренней стражи.

Если до 1810 г. дивизии состояли из частей различных родов войск, то к 1812 г. были сформированы 25 однотипных пехотных дивизий. Каждая из них включала 4 пехотных и 2 егерских полка (3 бригады по два полка). Создавались также две гренадерские дивизии (по 6 гренадерских полков), которым отводилась роль ударной силы. Все дивизии имели собственную артиллерийскую бригаду.

Формировались и отдельные кавалерийские дивизии, в том числе и тяжелые кирасирские. Дивизии состояли из 5–7 полков, сведенных в бригады. В составе 1-й и 2-й Западных армий они сводились в резервные кавалерийские корпуса (всего их было четыре).

Регулярная кавалерия русской армии подразделялась на тяжелую (кирасиры, драгуны) и легкую (гусары, уланы). В начале 1812 г. в ее составе имелось 6 гвардейских, 8 кирасирских, 36 драгунских, 11 гусарских и 5 уланских полков. В декабре часть драгунских полков была преобразована в конно-егерские полки, то есть в полки конных стрелков. В отличие от наполеоновской «Великой армии» деление русской тяжелой и легкой кавалерии было унифицировано, что облегчало ее применение.

Иррегулярной (казачьей) конницы дивизионная система не коснулась. Конные полки объединялись в отдельные (летучие) отряды, входившие в состав армий и армейских корпусов. Самым крупным из них стал созданный перед самой войной Летучий казачий корпус под командованием донского атамана генерала от кавалерии М.И. Платова.

Многотысячная иррегулярная конница традиционно составляла часть военной силы Российского государства. В 1812 г. она состояла из конных полков Донского, Уральского, Оренбургского, Черноморского, Бугского, Терского и Сибирского казачьих войск. Их дополняли украинские ополченческие полки и полки степных народов России (калмыков, башкир, мещеряков, тептярей и крымских татар). Национальные иррегулярные конные полки были созданы с началом войны и, как казачьи, относились к легкой кавалерии.

Затронула военная реформа и артиллерию полевой действующей армии. К началу войны в ее рядах числилось 27 полевых артиллерийских бригад, каждая из которых состояла из батарейной и двух легких артиллерийских рот в основном по 12 орудий в каждой. Всего в русской армии имелось 27 батарейных и 54 легкие артиллерийские роты, всего 942 орудия. Помимо них в состав полевой армии входило 10 резервных артиллерийских бригад (19 батарейных, 4 легкие и 18 конных рот, всего 492 орудия), а также 4 запасные артиллерийские бригады (7 батарейных, 15 легких и 12 конных рот, всего 408 орудий).

Таким образом, полевая артиллерия русской армии насчитывала 1842 орудия и обладала значительной огневой мощью. Разумеется, что далеко не вся полевая артиллерия могла принять непосредственное участие в войне.

Кроме этих трех видов артиллерийских бригад, в состав военной силы России входила многочисленная гарнизонная (или крепостная) артиллерия. Она была разбросана по большому числу крепостей, приграничных и морских. Это были в основном орудия крупного калибра и устаревших образцов, не пригодных для ведения боевых действий в поле.

Боевая выучка артиллерии России традиционно находилась на высоком уровне. Перед Отечественной войной 1812 г. подготовкой, укомплектованием, распределением и оснащением армейской полевой артиллерии ведал Артиллерийский департамент Военного министерства.

Русская армия имела инженерные войска, в состав которых входили пионеры (военные инженеры), саперы и минеры. Они, номинально входя в состав двух отдельных пионерных полков, были разбросаны по армиям, армейским корпусам, наиболее крупным и значимым крепостям. Имелись также понтонные роты, которые организационно входили в состав запасных и резервных артиллерийских бригад и являлись составной частью инженерных войск.

Все эти роты, кроме понтонных, нумерации не имели и именовались по фамилиям своих командиров. Подготовкой, укомплектованием, распределением и оснащением инженерных войск ведал Инженерный департамент Военного министерства.

Серьезной реформе подверглась вся система управления сухопутными вооруженными силами России. Были образованы штабы армий и корпусов. Реорганизации подверглась Свита Е.И.В. по квартирмейстерской части. В январе 1812 г. император Александр I утвердил «Учреждение для управления Большой действующей армии» и «Учреждение Военного министерства». Для управления военной разведкой была создана Особенная канцелярия военного министра.

Не осталось в стороне и боевое обучение полевых войск. Оно стало проводиться на основе новых регламентирующих документов: «Воинского устава о пехотной службе», «О егерском учении» и «О строевой кавалерийской службе». Требования и положения этих документов легли в основу подготовки полевых войск к войне. Показательно, что в них учитывался опыт ведения последних войн России, прежде всего с наполеоновской Францией.

Военный министр М.Б. Барклай де Толли изменил систему подготовки резервов для полевой действующей армии. Учреждается внутренняя стража, ставшая дополнением к гарнизонным полкам и батальонам. Создаются рекрутские депо, на основе которых были сформированы 10 пехотных и 4 кавалерийские дивизии, 7 запасных артиллерийских рот. Из запасных пехотных батальонов и кавалерийских эскадронов создаются два резервных корпуса. В ходе Отечественной войны 1812 г. и военных кампаний 1813 и 1814 гг. почти все эти подготовленные резервы пошли на пополнение русской армии. Такой масштабной подготовки армейских резервов Россия еще не знала.

Русская армия накануне войны

1812_karta.jpg
Стратегическое развертывание «Великой армии» Наполеона и русской армии в 1812 г.

В 1812 г. в вооруженных силах России имелось 622 тыс. человек. В это число входило: 380 тыс. человек пехоты, 80 тыс. человек кавалерии, 52 тыс. человек артиллерии и инженерных войск, 110 тыс. человек иррегулярной конницы, преимущественно казачьей. Основная часть этих войск в силу угрозы нового военного конфликта с наполеоновской Францией была сосредоточена в западном приграничье Российской империи.

Но из этих полевых воинских сил собственно на западной границе было сосредоточено всего лишь 210–220 тыс. человек. То есть неприятель в начале войны сразу же получил более чем двукратное превосходство в численности заранее отмобилизованных и сосредоточенных войск: пехоты, регулярной кавалерии и артиллерии. Русские армии, разделенные перед войной на три полевые действующие армии (одна треть вооруженных сил Российского государства), имели следующее расположение.

1-я Западная армия военного министра России генерала от инфантерии М.Б. Барклая де Толли (около 120 тыс. чел. при 590 орудиях) имела главную квартиру в городе Вильно (ныне - Вильнюс, Литва). В ее состав входило шесть пехотных корпусов (1-й, 2-й, 3-й, 4-й, 5-й и 6-й), три резервных кавалерийских корпуса (1-й, 2-й и 3-й), Летучий казачий корпус атамана М.И. Платова, четыре пионерные (инженерные) и две понтонные роты. Должность начальника Главного штаба с 30 июня занимал генерал-майор А.П. Ермолов. Накануне войны армия дислоцировалась на территориях Виленской и Гродненской губерний.

2-я Западная армия генерала от инфантерии князя П.И. Багратиона (45–48 тыс. чел. при 168 орудиях) находилась южнее, имея штаб-квартиру в городе Волковыске. В ее состав входили два пехотных корпуса (7-й и 8-й), 4-й резервный кавалерийский корпус, казачий отряд генерал-майора Н.В. Иловайского, две пионерные, минерная и понтонная роты. Позднее прибыла 27-я пехотная дивизия. Начальник армейского штаба – генерал-майор Э.Ф. Сен-При, французский эмигрант. Армия располагалась перед войной на территории Гродненской губернии.

3-я Обсервационная (наблюдательная) армия генерала от кавалерии А.П. Тормасова (45 тыс. чел. при 168 орудиях) прикрывала юго-западное направление, находясь на Волыни в районе города Луцка южнее Полесья. Она была создана накануне войны, в мае 1812 г. Состояла из четырех сводных корпусов разной численности, кавалерия – из отдельных дивизий и полков. Всего в армии имелось 60 пехотных батальонов, 76 кавалерийских эскадронов, 10 конных иррегулярных полков, 14 артиллерийских рот. Начальник штаба армии – генерал-майор И.Н. Инзов. Главная квартира находилась в городе Дубно Волынской губернии.

В ходе Отечественной войны 1812 г. 1-я и 2-я Западные армии были объединены в Главную армию под командованием генерал-фельдмаршала светлейшего князя М.И. Голенищева-Кутузова-Смоленского. 3-ю Обсервационную армии и Дунайскую армию в сентябре объединили в 3-ю Западную армию под командованием адмирала П.В. Чичагова. Она напрямую подчинялась главнокомандующему Главной действующей армией.

Дунайская армия адмирала П.В. Чичагова (начальник штаба – генерал-лейтенант И.В. Сабанеев) в июле 1812 г. насчитывала в своих рядах около 57,5 тыс. человек (74 батальона пехоты, 64 эскадрона кавалерии, 14 полков иррегулярной конницы, 20 артиллерийских рот). Все они имели опыт ведения боевых действий. Армия состояла из четырех корпусов разной численности и резерва.

Самая южная русская армия к началу войны располагалась на Дунае, в Валахии и Молдавии, где только что закончилась Русско-турецкая война 1806–1812 гг. На ее завершающем этапе Дунайской армией командовал генерал от инфантерии М.И. Голенищев-Кутузов. С началом наполеоновского нашествия Дунайская армия, оставив на берегах Дуная часть своих сил для охраны границы, двинулась на Волынь, куда прибыла в сентябре, имея в своем составе 43,6 тыс. человек.

Финляндский корпус генерал-лейтенанта Ф.Ф. Штейнгеля насчитывал 10–15 тыс. человек (по данным на июль 1812 г., 21 тыс. чел.): две пехотные дивизии, драгунский и донской казачий полки. Корпус находился в Финляндии, в Свеаборге и Або (частью на Аландских о-вах) и предназначался для совместной русско-шведской диверсии (десантной операции) в тыл наполеоновской «Великой армии», то есть для высадки на южном побережье Балтийского моря.

Прочие войска находились в отдельных корпусах, стоявших под Ригой, у Торопца и Мозыря, а также на Кавказе и Востоке империи, во внутренних гарнизонах, из которых самым значительным являлся столичный гарнизон Санкт-Петербурга. Войска, значительные числом, находились в Грузии и других областях Кавказа, где еще шла Русско-персидская (Русско-иранская) война 1804–1813 гг. Часть полевых и гарнизонных войск была дислоцирована на Южном Урале и в Сибири по гарнизонам крепостей, стоявших на пограничных линиях.

Большая часть казачьих войск, за исключением Донского казачьего войска, в 1812 г. «держала» южную и восточную границу Российской империи. Терское и Черноморское казачество отвечало за укрепленные пограничные линии на Северном Кавказе. Уральское, Оренбургское и Сибирское казачество - за укрепленные линии на границе с беспокойной Киргизской (Казахской) степью.

В Отечественной войне 1812 г. приняли участие корабли Балтийского флота, состоявшего из корабельного, гребного и вспомогательного флотов. Они предназначались для огневой поддержки сухопутных войск, действовавших на побережье, высадки десантов, защиты своих берегов от «диверсий» морских сил неприятеля. Надо признать, что большая часть линейных кораблей, фрегатов, гребных судов были старой постройки и уже не отвечали требованиям времени. В состав Дунайской армии входил 75-й флотский экипаж Черноморского флота.

Россия к началу вторжения «Великой армии» в ее пределы обладала значительной военной силой. Она была способна отразить нашествие воинства, собранного императором французов Наполеоном I с покоренной им пол-Европы. Однако собственно на театре военных действий оказалась только треть этих воинских сил, что и определило характер первой половины Отечественной войны 1812 г.

Дрисский лагерь

Бобруйская крепость

Материал подготовлен Научно-исследовательским институтом (военной истории)
Военной академии Генерального штаба ВС РФ



#118      dmiyur

dmiyur

    Старожил

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 34 211

Отправлено 12 ноября 2013 - 20:26:31

http://druzhina-rusi...petra_i/1-1-0-6

 

КАВАЛЕРИЯ ВРЕМЕН ПЕТРА I

021.jpgКАВАЛЕРИЯ ДОПЕТРОВСКОЙ ЭПОХИ
Армия, унаследованная царем Петром, с трудом воспринимала военную науку современной ей Европы. В 1681 году общая численность русской армии равнялась 164 тысячам человек, из них 89 тысяч были сведены в полки "иноземного строя". Относительно численности неказачьей кавалерии того периода известно мало. Есть сведения, что в Крымском походе князя Василия Голицына 1689 года участвовало 8000 конников, представлявших феодальную кавалерию "русского строя". Вообще доля кавалерии в русской армии того времени была значительно меньшей, чем в армиях европейских держав. При столкновениях с крымскими татарами армия Голицына понесла жестокие потери. Это говорит о том, что поместная конница не представляла собой должной военной силы и не способна была даже прикрывать свои войска на вражеской территории.
Именно такие части составили основу конницы Петра I, когда зимой 1699-1700 годов он приступил к формированию своей новой армии. В период Нарвской кампании от Москвы, Смоленска и Новгорода было выставлено 10000 сабель поместной кавалерии. Брунсвикский посланник Вебер, живший в то время в России, характеризовал поместную конницу как "достойную сожаления толпу", и с этим определением были согласны не только другие иностранцы, но и сами русские. Известны слова одного из русских дворян конца XVII века: "На конницу смотреть стыдно: лошади негодные, сабли тупые, сами скудны, безодежны, ружьем владеть не умеют; иной дворянин и зарядить пищали не умеет, не только что выстрелить в цель; убьют двоих либо троих татар и дивятся, ставят своим успехом, а своих хотя сотню положили - ничего. Многие говорят: "Дай Бог великому государю служить, а саблю из ножен не вынимать".
Основу поместной конницы составляли низшие дворяне и помещики ("спальники, и стольники, и стряпчие, и дворяне московские, и жильцы"), а также их вооруженные слуги. Командовали отрядами, как правило, знатные бояре. В допетровские времена отряды давались в подчинение в награду за полученные раны и пролитую кровь, тем, кто вернулся из плена неприятельского, а также сыновьям бояр, погибших в боях и походах. В ряды поместной конницы стольники и стряпчие вставали не только из-за необходимости пополнить войско после понесенных потерь. Служба давала возможность получить более высокое дворянское звание. Так или иначе, но между 1681 и 1700 годами численность поместной кавалерии возросла с 6835 до 11533 сабель. По приказу царя они должны были явиться на службу не только "конно и оружно", но и в сопровождении своих вооруженных слуг; допускалась также замена личного участия в походе выставлением вместо себя нанятого конного воина. Московская дворянская конница считалась элитной частью армии, более высокой рангом, нежели провинциальная поместная кавалерия (эта последняя сводилась в две "дивизии" - смоленскую и новгородскую).
Под Нарвой (1700) русская поместная конница, состоявшая под командованием Шереметева, в панике отступила при приближении шведской регулярной кавалерии, даже не вступив в бой. При бегстве, переправляясь вброд и вплавь через реку Нарову, погибла шестая часть отряда - около тысячи человек.
В период переформирования армии после нарвского разгрома, русское командование уже не рисковало использовать поместную кавалерию в серьезных делах. Лишь корпус князя Репнина, высланный в Польшу на подмогу союзникам, включал отряд дворянской конницы. Вскоре поместная кавалерия была полностью распущена, и лишь частично влилась в новые драгунские полки.

023.jpgДРАГУНЫ
8 ноября 1699 года царь Петр начал формирование новой армии по западному образцу. Первоначально армия набиралась как из "даточных" (крепостных, которых сдавали в армию помещики), так и из "вольницы" (добровольцев). В конце января 1700 года рекруты были собраны в селе Преображенском под Москвой. Часть новобранцев была определена в два новых драгунских полка. Для усиления и более интенсивного обучения части были усилены более опытными кавалеристами из других частей. Организация и обучение драгунских полков были поручены двум офицерам-иностранцам - полковнику Иоахиму Гулицу и полковнику Шневенцу. По обычаю того времени, полки носили имена своих командиров. Оба полковника были саксонцами родом, как и большая часть офицеров их полков. Численность первого и второго полков равнялась соответственно 998 и 800 офицерам и солдатам.
Новобранцы успели получить лишь самые начальные навыки кавалерийской службы, а полки уже выступили из Москвы (в августе 1700 года), чтобы принять участие в Нарвском походе. Как и вся русская кавалерия, драгунские полки приняли минимальное участие в непосредственном соприкосновении с противником; роль их была весьма и весьма незначительной. После беспорядочного отступления, уцелевшие драгуны были собраны в Новгороде.
Здесь части получили пополнение.
Нарвское сражение показало, что прежние, традиционные конные части уже не могут иметь серьезного боевого значения. Командованию стало ясно также, что два драгунских полка не в состоянии были обеспечить функции разведки, боевого охранения и добычи продовольствия для всей армии. В соответствии с этим, князь Борис Алексеевич Голицын приказал сформировать еще десять драгунских полков, которые были дислоцированы в районе Москвы. Формирование новых драгунских частей шло быстро - уже весной 1701 года эти полки присоединились к основным силам армии Шереметева под Псковом. Еще два драгунских полка формировались в Новгороде; они также были посланы к Шереметеву. В целом во время Ливонской кампании Шереметева в 1701-1702 годах участвовало 14 русских драгунских полков. В столкновениях со шведами при Эрестфере и Гумельсдорфе молодая регулярная конница одержала первые победы над многоопытным противником. Правда, успех был достигнут только благодаря значительному численному преимуществу: выучка русских драгун, а также их вооружение и качество конского состава были явно недостаточными.
В 1702-03 годах было сформировано еще три драгунских полка, и столько же - в 1705 году. Численность регулярной русской кавалерии продолжала расти и после, в 1706-1708 годах. Серьезного успеха достигли русские кавалеристы в "драгунском деле" под Калишем (1706), когда 32 тысячи русских и саксонских конников нанесли поражение 20-тысячному польско-шведскому кавалерийскому корпусу. Русской кавалерией под Калишем командовал князь Меншиков.
Все эти сражения давали русской кавалерии необходимый боевой опыт. К моменту нападения Карла XII на Россию, армия Петра располагала уже 37 драгунскими полками, три из которых были конногренадерскими.

ОБУЧЕННОСТЬ И КОНСКИЙ СОСТАВ
При формировании первых драгунских полков русской армии большая часть их офицеров была саксонцами. Лишь некоторые командирские посты занимали русские дворяне. Иностранцы преобладали и в драгунских полках последующих лет формирования. Однако с течением времени в армии Петра стало появляться все больше русских дворян и выходцев из простонародья, достаточно обученных и получивших военный опыт. Они стали замещать иностранных офицеров-кавалеристов. К моменту смерти Петра в 1725 году большую часть офицерских должностей занимали уже русские.
Интенсивность формирования кавалерийских полков в русской армии неминуемо вела к тому, что даже иностранные офицеры в них не могли иметь особенно высокой квалификации. Чарльз Витворт, английский посол при дворе Петра, сообщал в 1707 году, что "[русские] не знают законов управления армией... они наиболее всего нуждаются в хороших офицерах, но очень мало таковых имеют". Витворт подчеркивал также, что не только качество офицерского корпуса было невысоким, но также и число командиров недостаточно: "Устремления царя могут быть погублены недостатком дельных офицеров, некоторые полки... имеют лишь по два капитана и три лейтенанта [прапорщика]".
Мнение Витворта относительно драгунских полков также было невысоким: "Не думаю, чтобы они способны были в бою взять верх над шведскими кирасирами, которые значительно превосходят их [русских драгун] как в конях, так и в вооружении". Лошади русских драгун, писал он, "плохи, и во всей армии не сыщется и трех дельных генералов". Наблюдения Франциса Вебера полностью совпадали с мнением английского дипломата. В 1701 году он писал:
"Большое число призвано на службу, но если рассмотреть их поближе, то стыдно становится... На каждого убитого иноземца приходится по три, четыре, а то и более убитых русских. Что же до кавалерии, то нам и самим на них стыдно глядеть, не то что иностранцам показывать. Кони больны и стары, сабли ржавы, сами хилы и плохо одеты, и не знают, как с оружием управляться. Некоторые из дворян не умеют аркебузы заряжать, не то что в цель стрелять. Они и не думают о том, как бы неприятеля убить, а только как бы домой вернуться. Они Господа молят, чтоб послал им рану легкую, поскольку за ранение получают от своего государя повышение по службе. В сражение идут по жребию; целые роты укрываются в лесах или оврагах..."
Очень невысокого качества был и конский состав драгунских полков. Тяжелых коней, необходимых для действий в сомкнутом конном строю, в России в то время не было. Низкорослые легкие степные кони, которых выдавали драгунам, были обременены тяжелыми "немецкими" седлами, амуницией, сбруей. Даже спустя несколько десятилетий кони в русской драгунской кавалерии оставались настолько малыми, что "драгуны, сходя с коней, валили их наземь".
Всадники недостаточно знали своих коней. После Нарвской конфузии Шереметев писал царю: "Люди шли пеши, лошади не в руках были у драгун, а полагалось их табунами гнать в Ладогу, когда пойдет поход... А кабы те лошади были розданы по рукам, и кормили б драгуны тех лошадей всяк свою с рук на постоялых дворах, так у меня и тебе лошади были б не таковы, каковы они нынче... и к походу были бы прочны..."
Даже к концу Великой Северной войны шведские офицеры считали, что "... московиты выучили преподанные им уроки много лучше, чем это было при Нарве и даже при Полтаве; они теперь равны, если не превосходят саксонцев как по дисциплине, так и по отваге; и все таки их кавалерия не способна сравняться с нашей".
Заметим, что десять-пятнадцать лет - срок совершенно недостаточный для формирования "на пустом месте" полноценной линейной кавалерии. Период от Нарвы до Полтавы был с успехом использован для обучения, оснащения и воспитания боевого духа русских конников. Им, как и всей армии, внушалось "не во славу царя, а во славу России" биться.

ОРГАНИЗАЦИЯ ДРАГУНСКИХ ПОЛКОВ
Два первых драгунских полка (Гулица и Шневенца), сформированные в 1700 году, имели по десять рот численностью от 80 до 100 человек в каждой. Согласно штатному расписанию, в роте полагалось иметь капитана, поручика, прапорщика, восемь унтер-офицеров и двух музыкантов; остальные - солдаты. Роты сводились по две в эскадроны. Таким образом, полк полного состава состоял из пяти эскадронов. Эскадроном командовал штаб-офицер или штаб-капитан (большинство из которых были немцами).
Новое штатное расписание драгунских полков было принято 12 октября 1704 года. Полки строились согласно идеям фельдмаршала Огильви, шотландца, состоявшего на русской службе. Многие предложения Огильви были опробованы в ходе кампаний 1700-1704 годов. Каждый из существовавших тогда 20 драгунских полков был реорганизован, получив по 12 рот, от 90 до 100 сабель в каждой. За счет полкового штаба, служб снабжения, мастеровых и слуг общая численность полка достигала 1230 человек. Роты распределялись между четырьмя эскадронами (по три роты в эскадроне). На практике штатной численности полков достичь не удавалось, и потому во всех полках осталось по десять рот. В полках, формировавшихся после введения нового штатного расписания, изначально учреждалось по 12 рот.
В 1705 году в каждом полку была учреждена конногренадерская рота силою 100 сабель (солдат и офицеров). В конные гренадеры переводились солдаты полка по выбору командира. Почти сразу конногренадерские роты были сведены в полки конных гренадер, сконцентрировавшие в своем составе наиболее опытных конников. Зимой 1708-09 годов эти сводные полки были переведены в постоянные (Кропотова, фон дер Роппа и Рожнова). Как и в пехоте, полки конных гренадер именовались по командирам. В каждом полку числилось 10-12 рот.
Указом от 10 марта 1708 года повелевалось, чтобы отныне все линейные драгунские полки носили названия по месту своего формирования (городу или провинции), а не по имени командира.
Указ от 19 февраля 1712 года стал основой для дальнейших реформ русской армии. Согласно этому документу, численность личного состава драгунского полка устанавливалась в 1328 человек, сводившихся в десять рот, при 1100 строевых лошадях. Списочный состав полка включал:
Полковника
Двух штаб-офицеров
22 обер-офицера
10 прапорщиков
40 сержантов и старших унтер-офицеров
60 капралов
Одного литаврщика
11 барабанщиков
Двух трубачей
900 рядовых драгун
94 слуги
31 мастерового
100 обозных
34 нестроевых.
Общая численность полка в 1720 году была несколько уменьшена: в мирное время в полку предусматривалось наличие 35 офицеров, 1162 "нижних чинов" и 54 слуг. Эти штаты сохранялись вплоть до смерти Петра I в 1725 году.
Разумеется, указанная штатная численность полков была лишь неким идеалом. В реальных условиях болезни, дезертирство, недостаток пищи, а также боевые потери, приводили к значительному сокращению численности личного состава. Чрезвычайно тяжелыми были условия содержания рекрутов, многие из них дезертировали или погибали еще до прибытия в полк. Из записей в дневнике Петра, касающихся сражения при Лесной (1708) следует, что реальная численность драгунских полков в этот период колебалась от 500 до 650 сабель - вдвое меньше, чем положено по штатам. Возможно, что такое сокращение боевых сил полков все-таки было исключением, вызванным потерями в ходе кампании 1708 года. Но даже после прибытия к армии пополнения зимой 1708-1709 годов, штаты драгунских полков остались незаполненными. В среднем в русских драгунских полках, участвовавших в Полтавском сражении (1709), имелось по 800 человек.

024.jpgТАКТИКА И БОЕВОЕ ПРИМЕНЕНИЕ
В конце XVII века кавалерия большинства европейских армий состояла примерно поровну из драгун и рейтар. Петр I, реформируя свою армию, игнорировал это соотношение: вся его кавалерия должна была стать драгунской. По замыслам Петра, это больше отвечало условиям России с ее огромными расстояниями и отсутствием, как мы сказали бы сейчас, "баз снабжения" в европейской части страны и в Польше. Кроме того, формирование "чисто" кавалерийских полков затруднялось недостатком подходящих лошадей, способных выдерживать длительные переходы с полной нагрузкой. В армиях начала XVIII века драгуны стали наиболее универсальным родом кавалерии: их использовали для передовой, дозорной и разведывательной службы, охраны флангов на марше и для поиска продовольствия. В армии Петра I драгуны оказались чрезвычайно ценны при проведении тактики "выжженной земли" в боях с наступавшими шведами.
Царь Петр сводил свои драгунские полки в крупные временные соединения. Во время вторжения шведов в 1708-1709 годах было сформировано два таких "корволанта" (искаженное от corpsvolante, "летучего корпуса"). Один из "корволантов" силою в 11 полков состоял под командованием князя Меншикова, второй (12 полков) - князя Голицына. Эти соединения оказались главными противниками шведских колонн, гораздо более надежными, чем казачьи отряды. Атакуя отдельные шведские части, такие как два шведских драгунских полка в районе Стародуба (1708), и перехватывая припасы противника, корволанты смогли замедлить продвижение наступавшей шведской армии. Драгунские полки таким образом могли постоянно беспокоить противника, который старался сберечь собственную кавалерию для решительных сражений.
Представление о тактике драгунских полков того времени можно получить в первую очередь из "Драгунского артикула" князя Меншикова (Санкт-Петербург, 1720). К началу XVIII века большинство западных армий применяло спешенных драгун в качестве стрелков. Однако спешенные русские драгуны в бою выстраивались в линию глубиной в четыре шеренги - так же, как это предписывалось и пехоте. Такая тактика была отражением воззрений относительно использования драгун, бытовавших в первой половине XVII века. В русской армии, тем не менее, ориентировались на применение драгун как "ездящей линейной пехоты": это было обусловлено недостаточной выучкой солдат русской армии. Каждый шестой драгун оставался вне боевого строя в качестве коновода. При Лесной (1708) умелое использование местности (опушки леса) и интенсивная стрельба спешенных драгун оказались достаточными для того, чтобы не дать шведской кавалерии занять позиции.
В конном бою русские драгуны строились в три шеренги с четырьмя или пятью ротами по фронту. В атаку шли на рысях, и примерно в 30 шагах от неприятеля давали залп из ружей (пистолеты использовались реже). После залпа ружья бросали (они оставались висеть на перевязях), и драгуны брались за палаши и пистолеты. Атака продолжалась на рысях. В оборонительном бою тактика была такой же: кавалерии полагалось идти навстречу наступающему противнику. Такая практика несла в себе риск расстройства рядов во время стрельбы; кроме того, эффективность стрельбы снижалась, поскольку только драгуны первой линии могли использовать свои ружья и карабины. Между тем, только отлично обученные кавалеристы на хорошо "втянутых" конях способны держать на рысях плотный сомкнутых строй "колено о колено". Таких возможностей у русской конницы еще не было. Поэтому командование и обратилось к более простой тактике ведения боя, которую мы описали. Капитан Джеффрис писал, что в сражении при Головчине русские драгуны "ни разу во время всего боя не приближались к шведам, но только разряжали свои ружья с дистанции в 30 или 40 шагов, затем отходили назад, заряжали оружие, выравнивали ряды и стреляли вновь".
Карл XII требовал от своей кавалерии действия в максимально плотном, сомкнутом строю ("колено о колено"). Роты строились в три шеренги, а построению роты или эскадрона придавалась форма клина (центр несколько выдавался вперед). Агрессивная шведская доктрина применения кавалерии была в то время уникальной для Европы: Карл XII требовал от своих драбантов, кирасир и драгун атаковать противника с палашами и шпагами в руках, а не вести "бессмысленную" пальбу с места. Русские полагали, что сконцентрировав огонь своих драгун на острие шведского клина, можно пробить в плотном построении врага брешь, достаточную для того, чтобы прорваться в нее и затем успешно атаковать расстроенного противника. Однако великолепная выучка и традиционная отвага шведских кавалеристов привели к тому, что эта идея так ни разу и не была воплощена в жизнь. Петровским всадникам недоставало опыта; кроме того, русскую кавалерию значительно ослаблял плохой конский состав. Она неспособна была на равных противостоять шведской коннице, хотя после Полтавы русские драгуны, без сомнения, были лучшими драгунскими частями в Европе.
Ориентация русских кавалерийских командиров на огневое воздействие на противника привела к ряду экспериментов в области, ведущей к созданию конной артиллерии (такого рода войск в то время вообще не существовало). Подвижные пушки должны были поддерживать драгун картечными залпами. Эта верная в принципе идея не могла быть полностью реализована в петровскую эпоху по техническим причинам (отсутствие достаточно легких орудий, передков и зарядных ящиков и т.п.). В результате вскоре после Полтавской баталии 1709 года легкие конные единороги были из кавалерии изъяты.
Построенная в виде клина или плуга шведская кавалерия применяла тактику "протискивания": после того, как русские драгуны, находящиеся против острия клина, оказывались смятыми или оттесненными, шведы "протискивались" через образовавшуюся брешь. При этом фланги клина уже были отчасти развернуты фронтом к противнику. Развитие атаки резервных эскадронов на разорванные фланги русской кавалерии развивало успех. Такой тактике чрезвычайное значение имела выучка как шведских всадников, так и их коней. Встречаясь с менее опытным противником, шведы неизменно добивались успеха.
В Полтавском сражении драгунские полки Меншикова были размещены между редутами и позади них. Это привело к ограничению маневренности шведской кавалерии, а сокращение ширины фронта заставило шведов атаковать поэскадронно, попадая под перекрестный огонь редутов. Достигнутый в самом начале сражения успех - частичное расстройство рядов шведской кавалерии - позволил Меншикову отвести своих драгун за ряды пехоты в относительном порядке.
В заключительных фазах боя драгуны оказывались чрезвычайно полезны либо прикрывая отступление своих войск, либо преследуя бегущего противника. "Летучий корпус" ("корволант"), сформированный Меншиковым после Полтавского сражения, включал драгун, конную артиллерию и гвардейцев Семеновского полка, посаженных на лошадей (иногда - по два человека на лошадь). Этот корпус преследовал остатки шведской армии и окружил их под Переволочной на Днепре. Использование лошадей для повышения мобильности гвардейской пехоты в данном случае повторяло положительный опыт, полученный в сражении при Лесной годом раньше (1708).

УНИФОРМА ДРАГУН
Зимой 1699-1700 годов, при учреждении царем Петром двух новых драгунских полков, им была положена униформа "францужского фасона". Таким образом, сразу же при формировании русские драгуны получили униформу, не отличавшуюся по сути от одеяния драгун европейских армий. (Поместная столичная и провинциальная кавалерия сохранила свою старую одежду "русского" стиля, так же, как и иррегулярная кавалерия).
Как и в пехотных "новоприборных" полках, цвет драгунских кафтанов оставался на усмотрении полковых командиров. Их решение определялось по большей части доступностью ткани того или иного цвета и стоимостью "постройки" самих мундиров. Покрой униформы был установлен единым для всей армии, и как пехотинцы, так и драгуны носили в общем одинаковую одежду.
Кафтан полагался длиною до колена. Воротник в виде очень низкой стойки или отложной. Рукава с большими обшлагами, с тремя обшлажными пуговицами. Обшлага и обшивка петель кафтана из сукна "приборного" (полкового) цвета. На полах кафтана - два больших кармана с "зубчатыми" клапанами и четырьмя небольшими оловянными пуговицами. 13-16 оловянных пуговиц нашивались по борту мундира. Камзол, который носили под кафтаном, имел такой же покрой, но был уже и короче, а также не имел воротника и обшлагов. По борту камзол застегивался на 18 пуговиц; еще по три пуговицы нашивалось на каждом рукаве, и по четыре - на кармане.
Основным отличием драгунской униформы от "солдатской" была обувь. Вместо башмаков каждый драгун получал по паре тяжелых черных кавалерийских сапог-ботфортов с квадратными носками. В пешем строю ботфорты можно было отвернуть вниз. Под сапоги драгуны надевали белые шерстяные чулки длиною до колена, которые удерживались черными кожаными подвязками.
Цвет галстуков и накидок-епанчей в драгунских полках, насколько можно судить, варьировал еще шире, чем в пехотных. Все же, по-видимому, преобладали епанчи и галстуки различных оттенков красного цвета. Однако и здесь выбор оставался за полковником. Кожаные перчатки с крагами, палевого цвета, чаще надевали в коном строю. Грубые перчатки давали некоторую защиту от удара вражеской шпаги, но затрудняли обращение с фузеей и пистолетом. Головные уборы, как и в пехоте, были разнообразны. Некоторые полки получили черные шляпы-треуголки, в других солдаты носили более дешевые картузы ("карпузы") с отделкой полкового цвета. Конные гренадеры получили гренадерские шапки-митры, подобные тем, что были даны гренадерам пехоты. Никаких особых отличий по полкам не существовало. Разнообразие цветов и оттенков униформ в полках, да еще в дыму, пыли и грязи сражений, приводило к серьезным конфузам. Известна история о том, как в одном из боев, выравнивая ряды для следующей атаки, шведские гвардейские драгуны обнаружили в своем строю шесть русских драгун, встающих на места в их эскадроне: солдаты спутали свой эскадрон с вражеским...
Только со введением униформы нового образца в 1720 году были четко определены положенные цвета. Русские драгуны отныне получили синие кафтаны с белым отложным воротником и красными обшлагами, отворотами фалд и обшивкой петель. Под кафтаном полагалось носить светло-коричневый камзол. Короткие штаны, цвета с камзолом, полагалось носить поверх синих шерстяных чулок. Униформу дополняли красные шейные галстуки и епанчи.

ОГНЕСТРЕЛЬНОЕ ОРУЖИЕ
Несмотря на то, что для русских драгун основным оружием считалось огнестрельное, удивительно мало внимания уделялось его стандартизации. До воцарения Петра, да и во время Великой Северной войны, в русской армии не существовало единого образца солдатских ружей. В допетровское время конники, имевшие огнестрельное оружие, были вооружены преимущественно ружьями с замками "скандинавского" типа. Сохранившиеся экземпляры этого оружия демонстрируют высокий уровень работы мастеров и богатую отделку. Петровские драгуны первоначально вооружались различными кремневыми ружьями, закупленными в Европе как в период царствования Алексея Михайловича, так и по приказу нового царя. Это оружие закупалось русскими агентами в Западной Европе, в основном в Англии и Голландии, и переправлялось в Россию - по большей части через Архангельск.
Первоначально драгун вооружали такими же кремневыми ружьями, какие полагались и пехотинцам. Драгунские ружья имели лишь незначительные отличия - они были немного короче и снабжались металлической скобой у ложа слева (она была необходима для пристегивания оружия к крюку перевязи). Как уже говорилось, сначала оружие было по большей части импортным, но после Нарвы все больше ружей стали выпускать в самой России. Основные центры по производству стрелкового оружия находились в Санкт-Петербурге, Москве, Туле и Олонце. Драгунские ружья имели общую длину 130 сантиметров и калибр 18 миллиметров. Стволы делались из стали, а прибор, включая и скобу - из железа. Первые драгунские ружья снабжались кремневыми замками английской или голландской систем, но с 1706 года их стали заменять ружьями с усовершенствованными батарейными замками французского образца. Именно такие ружья, с французскими замками и прикладами также французского типа (с удлиненной шейкой) выпускались большинством оружейных заводов России. Эти ружья были скопированы с образцов, которые делали французские оружейники конца XVII и начала XVIII веков - "золотого века" французского оружейного искусства. Батарейные замки французского типа были для своего времени наиболее совершенной и надежной моделью. В 1715 году были введены жесткие требования к унификации фузей. Калибр и "солдатских", и драгунских ружей был установлен в 19,8 миллиметра.
Примерно с 1708 года укороченные драгунские ружья медленно, но верно стали сменяться кремневыми карабинами, также скопированными с европейских образцов. Карабины были короче и легче драгунских фузей. Сохранившиеся в кремлевской Оружейной палате образцы имеют общую длину 106 сантиметров, длину ствола - 70 сантиметров и калибр 14-18 миллиметров.
Кроме того, в каждом драгунском полку имелось некоторое количество нарезных ружей - штуцеров, которые вручались лучшим стрелкам. В целом штуцера конструктивно были близки к карабинам, но помимо нарезки ствола имели также мушку и целик. Штуцера зачастую имели резные украшения ложа и приклада, отличавшие их от обычных карабинов. Некоторые офицеры в бою несли собственные, сделанные на заказ штуцера. Во время Полтавского сражения (1709) часть драгун, использовавшихся в качестве снайперов, вероятно, вооружили именно штуцерами. Заметим также, что на заряжание штуцера солдат тратил почти в три раза больше времени, чем требовалось для подготовки к стрельбе обычной фузеи. Это и стало основной причиной того, что штуцера довольно скоро стали снимать с вооружения.
Использовали драгуны и еще один вид оружия - мушкетоны: гладкоствольные кремневые ружья большого калибра, стрелявшие картечью. В драгунских полках количество мушкетонов было небольшим, поскольку оружие получилось тяжелым (его калибр равнялся 28 миллиметрам) и трудным в заряжании. Низкая точность стрельбы мушкетонов искупалась значительной площадью поражения: оружие заряжалось 10-32 пулями небольшого калибра, которые после выхода из ствола расходились в виде конуса. Известно, что драгуны даже свои фузеи и карабины иногда заряжали двумя, а то и тремя пулями, несмотря на опасность разрыва ствола при заклинивании пуль.
Помимо длинноствольного оружия, каждый кавалерист имел пистолет, который полагалось держать в кобуре (ольстре) слева у седла. В конце XVII века русские конники использовали пистолеты с колесцовыми замками очень сложного устройства (до полусотни деталей). Для взвода такого замка требовался специальный ключ. Пистолеты с колесцовыми замками выпускались и русскими оружейниками. Для армии Петра более современные кавалерийские пистолеты с кремневыми батарейными замками французского типа выпускались тульскими и сестрорецкими заводами. Но все же русская оружейная промышленность была ориентирована преимущественно на выпуск длинноствольных фузей, карабинов и штуцеров. Большая часть пистолетов закупалась за границей: их ввозили из Амстердама, Маастрихта и Утрехта. Эти кремневые пистолеты имели калибр от 11 до 19 миллиметров. Первая попытка унификации кавалерийских пистолетов в России была предпринята только в 1735 году - спустя десять лет после смерти Петра.
Офицеры приобретали пистолеты по своему выбору, и российские музеи и поныне хранят массу пистолетов самых разных образцов великолепно украшенного боевого оружия. Отделка многих пистолетов выполнена в стиле барокко, модном в то время по всей Европе. В отличие от солдатских, большая часть офицерских пистолетов имеет медный, а не железный прибор.
Петр мечтал достичь превосходства над шведами в огневой мощи своих войск. С этой целью проводились различные исследования и выпускались экспериментальные образцы оружия. В частности, некоторые солдаты снабжались двуствольными пистолетами и пистолетами с поворотными стволами (их выпускали некоторые голландские оружейники). Несмотря на то, что такое оружие действительно повышало интенсивность огня, оно оказалось слишком сложным и ненадежным, и от масштабных закупок его отказались.
Огромное разнообразие типов и калибров стрелкового оружия в русской пехоте и кавалерии создавало серьезнейшие проблемы со снабжением. Разнобой в вооружении оставался постоянной бедой русской армии на протяжении всего XVIII века, и даже в эпоху наполеоновских войн Россия вступила, имея в полках по меньшей мере 28 типов ружей, карабинов, штуцеров и мушкетонов. В петровское время, в 1705 году иностранные наблюдатели подчеркивали неоднородность в вооружении русских драгун - без сомнения, это было следствием лихорадочных попыток как можно скорее вооружить русскую армию современным оружием, закупленным где угодно и у кого угодно.

ХОЛОДНОЕ ОРУЖИЕ
Хотя Петр I делал особый упор на применение драгунами в конном строю огнестрельного оружия, русские конники обучались также обращению с клинком - саблями, шпагами, палашами. Кавалерия допетровской эпохи была вооружена преимущественно саблями как турецких (точнее, восточных), так и польско-венгерских типов. И те, и другие сабли были широко распространены и выпускались многими русскими оружейниками. Под влиянием кавказских и турецких оружейных дел мастеров, русские научились делать "восточные" сабли из стали, не уступающей дамасской: в Европе секрета таких сталей не знали. Это оружие отличалось сравнительно коротким однолезвийным клинком с широкой тыльной частью.
Драгуны Петра в 1699-1700 годах вооружались холодным оружием с прямыми клинками - как шпагами, так и палашами. Они были идентичны оружию, состоявшему на вооружении европейских армий. Много клинков завозилось из Германии, в основном из Золингена, центра по производству европейского холодного оружия. Драгунские офицеры вооружались шпагами с более длинными и широкими клинками по сравнению с пехотными, а рядовые драгуны - палашами. Драгунские палаши могли быть как обоюдоострыми, так и с одним лезвием. Это оружие могло применяться и как колющее, и как рубящее.
Значительная доля холодного оружия русской армии приходилась на шпаги и палаши, выпущенные внутри страны, прежде всего на олонецких заводах. Единого образца не существовало. Палаши и шпаги могли иметь гарды как в виде чашки, так и из металлических дуг. Гарды обычно делались из желтого металла (латуни, меди), а у офицерского оружия еще и золотились. Рукояти обматывались стальной проволокой. Ножны делались из черной кожи и снабжались стальным прибором.

СНАРЯЖЕНИЕ
Снаряжение драгун первоначально включало кожаную патронную суму черного цвета. Ее полагалось носить на широкой кожаной перевязи (светло-желтой или палевой) через правое плечо. Сума, таким образом, располагалась слева, рядом с ножнами. Позже большие патронные сумы заменили малыми - лядунками, по внешнему виду схожими с лядунками гренадер. Лядунки могли носить как на перевязях, так и прямо на поясных портупеях. Вторая перевязь, через левое плечо, предназначалась для ношения карабина. Для пристегивания оружия перевязь снабжалась железным крюком. Сзади перевязь имела массивную медную или латунную пряжку.
Тяжелое кожаное седло "немецкого" (западноевропейского) типа при седловке коня клали на чепрак. Цвет чепрака устанавливался командиром полка (в большинстве полков чепраки были красными). Седло и чепрак удерживались на месте широкой кожаной подпругой. Слева к передней луке седла крепилась большая кожаная пистолетная кобура-ольстра; ольстру фиксировали крестообразно наложенные ремни. Помимо подпруги, к седлу крепились стремянные ремни и бушмат - кожаный стакан, в который вставлялся конец ствола карабина. Таким образом, в конном строю карабин фиксировался на правом боку всадника крюком перевязи, пристегнутым к скобе, и бушматом, расположенным впереди.

ГАРНИЗОННЫЕ ДРАГУНЫ
В обязанности гарнизонных полков входила охрана границы и крепостей, помощь администрации в поддержании внутреннего порядка. Гарнизонные полки были созданы указом царя в феврале 1712 года. Помимо 39 пехотных, сформировано было и два драгунских гарнизонных полка (в Воронеже и Казани), а также отдельный Ярославский драгунский эскадрон, на который были возложены в основном полицейские функции.
В 1716 году сформировали еще два гарнизонных драгунских полка - Азовский и Астраханский. Каждый из полков проходил службу в провинции, по которой именовался. Исключением были Ярославский эскадрон, дислоцированный в Москве, и Воронежский полк - он был направлен на Урал и передан в подчинение Сибирской администрации.
Каждый из гарнизонных драгунских полков имел по десять рот (примерно по 100 сабель в роте). Общая штатная численность полка равнялась 1077 офицерам и солдатам при 1020 лошадях. Ярославский эскадрон имел пять рот - 544 солдата и офицера, включая эскадронный штаб, и 526 лошадей.
Гарнизонные драгуны получили зеленые кафтаны с красной отделкой и красными панталонами, по образцу армейских драгун. Под кафтанами, однако, гарнизонные драгуны носили серые рабочие камзолы без воротников. Сапоги, галстуки и чулки - как у линейных полков. В 1720 году покрой кафтанов был несколько изменен, но большинство гарнизонных полков вплоть до смерти императора продолжало носить свою старую униформу.

028.jpgКАВАЛЕРИЙСКИЕ ШТАНДАРТЫ
Разгром русской армии под Нарвой в 1700 году сопровождался потерей большинства знамен пехотных и штандартов кавалерийских полков. По этим знаменам, хранящимся и поныне в Стокгольме, можно составить представление о том, как выглядели боевые штандарты полков молодой армии Петра.
Под Нарвой русская кавалерия включала два драгунских полка (Гулица и Шневенца), а также примерно 10000 всадников старой поместной конницы московских, новгородских и смоленских полков. За исключением "полковничьих" штандартов драгунских полков, все остальные имеют размер примерно 120 на 90 сантиметров (такие же размеры были характерны и для штандартов кавалерийских полков европейских армий). Впоследствии, однако, размеры и рисунок кавалерийских штандартов армии Петра несколько раз изменялись.
Ротные знамена полка Шневенца имели полотнище пепельно-серого цвета, на котором было нанесено изображение золотого креста. Над крестом располагалась белая лента, на которой было начертано "Сим знаком побеждаю". Снизу и по бокам крест окаймляли зеленые пальмовые ветви. Белые "полковничьи" штандарты несли изображения российских двуглавых орлов под коронам. Орлы изображались коричневым цветом и были окружены пучками пальмовых ветвей. В отличие от ротных штандартов, "полковничьи" имели по свободным краям бахрому из красных и золотых нитей.
Поместная кавалерия лишилась под Нарвой как минимум 125 штандартов. Их можно разделить на три группы. Штандарты первой группы (числом 21) несли на светло-зеленых полотнищах изображения желтого креста с золотыми лучами. Крест окаймлен синими пальмовыми листьями. На золотой ленте вверху - надпись "Сим знаком побеждаю". 54 штандарта имели другой вид. Их полотнище было сделано из камки (шелковой ткани) различных цветов. Эти штандарты имели длинные косицы, а их полотнища богато расшиты золотыми и серебряными фигурами. Наконец, последние 46 штандартов были вытканы из белой тафты и несли изображения двуглавых орлов, солнца, луны и звезд. Все штандарты крепились к коричневым древкам с серебряными или медными наконечниками.
В ходе последовавших после Нарвы реформ, каждый из драгунских полков получил по десять штандартов: один для роты полковника, и девять - для остальных рот полка. Соответственно, в полках 12-ротного состава, которые формировались после 1704 года, число штандартов было большим. Все эти штандарты по размерам и рисунку полностью соответствовали знаменам пехотных ("солдатских") полков. Эта единообразность знамен пехоты и кавалерии петровской армии была уникальной для европейских армий: в последних штандарты драгунских полков были значительно меньше пехотных знамен и имели две косицы (фактически, они выглядели как ротные значки). Единственным отличием русских драгунских штандартов от "солдатских" знамен была их двухсантиметровая золотая бахрома. Полотнище каждого из ротных штандартов было расписано так же, как и у ротных знамен пехотного полка, с которым драгунский делил название (например, ротные знамена Астраханского пехотного полка были такими же, как ротные штандарты Астраханского драгунского).
Как и в пехоте, "полковничьи" штандарты имели белое полотнище. Эти штандарты во всех драгунских полках были одинаковыми, тогда как ротные штандарты могли различаться между собой.
Вплоть до 1712 года в русской армии сохранялось еще некоторое количество полков поместной конницы: их использовали как для внутренней службы, так и для подготовки пополнения в драгунские полки. Соответственно, довольно долгое время в русской кавалерии сосуществовали штандарты как старого, так и нового типов.
Согласно Указу от 25 октября 1711 года, с 1712 года драгунские и "солдатские" полки должны были получать штандарты и знамена нового образца. Отныне каждому драгунскому полку полагался один белый штандарт с золотым вензелем Петра I, увенчанным золотой короной. Вензель окружался золотыми пальмовыми ветвями, усыпанными серебряными цветами. Как и прежде, единственным отличием кавалерийского штандарта от пехотного знамени была золотая бахрома. Помимо белого "полковничьего" штандарта, полк получал необходимое число ротных ("цветных") штандартов. Их рисунок различался по полкам. Ротные штандарты несли герб провинции или города, по которому именовались. Герб располагался в верхнем углу полотнища у древка. Древки полагалось красить черной краской. Навершие древка золотилось, и к нему подвязывались серебряные шнуры с кистями. Размер новых штандартов был установлен в 180 на 160 сантиметров (не считая длины бахромы).

ГВАРДЕЙСКАЯ КАВАЛЕРИЯ
Занятый проблемами, которые ставила перед страной Великая Северная война, Петр I не удосужился сформировать элитную кавалерийскую часть: он считал более насущной необходимостью заниматься созданием и обучением линейных драгунских полков. Однако двое из крупных военачальников русской армии обзавелись собственными эскадронными эскортами. Это были лейб-эскадрон князя Меншикова и Генеральская драгунская рота графа Шереметева. Оба подразделения были сформированы в 1704 году. Эти конники имели скорее чисто кавалерийскую, а не драгунскую подготовку. Оба эскадрона были сформированы по большей части из молодых офицеров и в целом напоминали шведскую драбантскую гвардию (правда, до великолепной выучки шведских драбантов им было далековато).
Униформа конников обоих эскадронов в целом была такой же, как и у линейных драгун. В роте Шереметева кафтаны были красные, а в эскадроне Меншикова солдаты носили униформу гвардейского Преображенского полка (административно эскадрон причислялся к этому полку). Обе части приняли участие в Полтавском сражении. Эти 220 всадников были, по сути, единственными представителями не драгунской линейной кавалерии русской армии.
В 1719 году Петр приказал слить эскадроны Меншикова и Шереметева с драгунской ротой губернатора Санкт-Петербурга (эта рота была сформирована в 1706 году в качестве полицейской части столицы). Новая часть получила название Лейб-регимента (или Лейб-гвардии Кавалерийского полка). Официально части были сведены в полк только в марте 1721 года, но реально некоторые эскадроны полка существовали уже в 1720. Задержки имели чисто политическое значение: британский флот вошел в Балтику, и формирование нового полка могло произвести неблагоприятный эффект. Первоначально полк получил название Кроншлотского драгунского полка, а с 27 апреля 1722 - Лейб-полка. Чтобы избежать путаницы, существовавший с 1707 года Лейб-регимент получил наименование Санкт-Петербургского драгунского полка (прежний Санкт-Петербургский полк был расформирован в 1712 году).
Гвардейский драгунский полк имел скорее учебное, а не боевое значение. На солдатские должности в него зачисляли молодых дворян, и их производство по службе определялось личными способностями и талантами. Лейб-полк никогда не покидал столицы, и служба в его рядах для многих дворян была предметом стремлений. Солдаты Лейб-полка переводились на офицерские должности в линейные драгунские полки.
Помимо обучения молодых офицеров, полк выполнял также церемониальные функции в столице и окрестностях при различных событиях государственного значения. Личная охрана Петра Великого была прерогативой пехотного гвардейского Преображенского полка.
Позже Лейб-регимент был усилен Драбантской ротой (чаще ее называют Кавалергардской). Этот новый эскадрон был сформирован 31 марта 1724 года в качестве почетной охраны во время коронации Екатерины. В эскадроне числилось 145 человек (все - офицеры), а его капитаном был сам Петр. Кавалергарды были почетным формированием и не подчинялись Военной коллегии, как остальная армия. Через год, после смерти Петра I в январе 1725 года, часть была распущена.

ЛЕГКАЯ КАВАЛЕРИЯ
При формировании регулярной кавалерии Петр ориентировался в первую очередь на создание драгунских полков. Он полагал, что роль легкой кавалерии, существовавшей в европейских армиях, с успехом может быть выполнена либо драгунами, либо казаками. Действительно, в то время легкая кавалерия еще только начинала формироваться, и некоторые из европейских держав еще не успели или не сочли нужным обзавестись подобными частями. Однако успехи венгерских гусар, служивших в австрийской армии в период Войны за испанское наследство, привлекли внимание командования армий Европы.
После ряда казачьих выступлений против царя, Петр решил в порядке эксперимента создать лекокавалерийскую регулярную часть и разместить ее вдоль границы с Австрией. При успехе предполагалось на ее базе сформировать несколько регулярных полков и заменить ими ненадежных казаков.
В 1707 году была создана первая гусарская "хоругвь" (эскадрон) силою 300 сабель. Командовал ею валашский дворянин Апостол Кигич, а самих гусар набрали из состоявших ранее на австрийской службе валахов, сербов, венгров и молдаван. Эта часть была дислоцирована на границе России с турецкой Валахией и выполняла функции пограничной гарнизонной конницы.
В военное время предполагалось использовать гусар против иррегулярной Оттоманской конницы, имевшей значительное численное превосходство над русской регулярной кавалерией. Непосредственно перед началом Прутского похода (1711) численность регулярной легкой кавалерии была доведена до шести полков полного состава. Каждый гусарский полк делился на четыре "хоругви" и имел силу 800 сабель. Большинство гусар, как и прежде, набиралось из представителей народов Восточной Европы. Кроме того, еще две хоругви из добровольцев-христиан (польская и сербская) были набраны специально для войны с турками.

КАЗАКИ
После того, как царь Алексей Михайлович, отец Петра, занял Киев и освободил оба берега Днепра от поляков, Россия получила номинальную власть и над украинскими казаками. Имеются разные версии происхождения самого термина "казак". В тюркских языках слово "казак" означает "вольный" или "независимый" человек. К концу XVI века потомки лично свободных земледельцев, беглых крепостных и прочего люда, осевшего на южных границах Московского государства, образовывали независимые "ватаги" или "шайки". Казаки охраняли границы, служили разведчиками, привлекались к участию в военных походах. В XVII веке сформировались так называемые казачьи войска (донское, терское и яицкое) - относительно самостоятельные военно-политические образования, состоявшие в договорных отношениях с Московским государством. К началу XVIII века царское жалование стало одним из основных источников существования казаков. Они оставались достаточно надежными союзниками России в ее войнах против турок и поляков.
Казаки представляют собой этносословные группы в составе русского, украинского и других народов, некую полувоенную касту. В эпоху правления Петра I казачьи войска пребывали в процессе слияния с государством Российским, но при этом сохраняли известную степень автономии. Во многом процесс вхождения в состав России осложнялся традиционным свободолюбием казаков, их нежеланием пожертвовать частью свобод и подчиниться центральной власти.
Различные казачьи войска имели сходное происхождение - как в отношении внутренних, так и внешних причин. Вместе с тем, каждое войско обладало и специфическими географическими и политическими особенностями.
Украинские казаки населяли преимущественно верховья Днепра и образовывали самую крупную общность. Эти "малороссы" отказались от покровительства польской короны и перешли к союзу с русским царем. Укрепление русского государства в эпоху Петра способствовало усилению влияния России и в среде украинских казаков. Гетман украинского казачьего войска Мазепа колебался между верностью русскому царю и возможностью обретения независимости украинцев в результате побед шведов. Серьезное влияние оказывала и усталость многих казаков от бесконечных войн, их желание перейти к мирной, или хотя бы более стабильной жизни. Украинское казачье войско могло выставить в поле около 20 тысяч конников.
Запорожское казачье войско базировалось на островах среди днепровских порогов. Запорожцы были менее русифицированы по сравнению с украинскими казаками и сохраняли больше приверженности к полной автономии по сравнению с остальными войсками. Защищенное поселение запорожцев (Сечь) было центром их социальной и военной жизни. Боевая численность Запорожского войска составляла около 15 тысяч сабель.
Донские казаки населяли низовья донского бассейна, от Воронежа до Азова. Близость к Крымскому ханству заставляла донских казаков постоянно укреплять связи с Москвой. В течение всего XVII века донские казаки участвовали на стороне русских в их походах против крымских татар. Несмотря на сложные отношения с царским правительством, донские казаки, без сомнения, оставались наиболее надежным союзником армии Петра по сравнению со всеми остальными казачьими войсками. Отряды донских казаков участвовали в кампаниях, которые проводила русская армия в Ливонии, Польше, Германии и Швеции. Силы Донского казачьего войска равнялись приблизительно 15 тысячам сабель.
Терские казаки занимали земли, примыкавшие к Тереку. Это войско было отделено от границ России территориями, населенными татарами, ногайцами и калмыками. После установления Россией контроля над их землями, терские казаки приняли участие в кампании Петра I на Кавказе.
Последним из казачьих войск того времени были Яицкие казаки. Яицкое войско располагалось на землях Южного Урала и юга Западной Сибири. После учреждения городов и заводов на Южном Урале, яицкие казаки присягнули на верность царю Петру.
Казаки считали себя воинами, и соответственно была организована вся их политическая и общественная жизнь. Каждое "войско" делилось на "полки" - административные единицы, способные выставить и собственно боевые отряды-полки. Так, Украинское казачье войско включало Ахтырский, Черниговский, Изюмский, Харьковский, Киевский, Северский и Сумской полки, бывшие как территориальными центрами, так и боевыми единицами. Каждый полк, в свою очередь, делился на сотни (эквиваленты эскадронов). Численность сотен колебалась, но обычно была близка к 200 сабель. Сотни подразделялись на курени - нечто вроде рот силою 25-40 всадников.
Каждое войско управлялось кругом, который выбирал атамана или гетмана. С конца XVII века все казаки (по крайней мере, формально) состояли на русской службе и получали в год по 5 рублей. Привилегии выплачивать жалование были переданы царем атаманам. С 1720-х годов назначение атаманов перешло к царю, а часть административных функций казачьих войск - к Военной коллегии. В последние годы правления Петра, в казачьи полки направлялись для прохождения службы и офицеры русской регулярной армии.
О казачьей кавалерии написано много. Это и специальная литература, посвященная военной истории, и бессмертные произведения Гоголя, Пушкина, Толстого, Шолохова (кстати, произведения этих великих писателей отражают последовательные этапы усиления зависимости казаков от русских властей). В бою казаки всегда старались иметь определенную свободу от командования, и их верность проявлялась прежде всего по отношению к своим соплеменникам и атаману, а уж затем - к царю.
Интересны характеристики, которые давали казакам сталкивавшиеся с ними европейцы. Например, британский офицер Остин, служивший вместе с казаками сто лет спустя после описываемых событий, в эпоху войн с Наполеоном, считал своих союзников "жестокой ордой грабителей, грабящих как друзей, так и врагов", действия которых "никогда не сдерживает неудобное чувство моральных обязательств". Более благожелательные наблюдатели описывают казаков как "чрезвычайно сильных и неутомимых людей" (Рондо, 1736). Тяга казаков к грабежам зачастую учитывалась русским командованием как специфическая боевая характеристика. В период Ливонской кампании Шереметева 1701-1702 годов казаков использовали именно для того, чтобы разорить вражескую территорию. С той же целью применял казачьи отряды генерал-адмирал Апраксин во время десантов на шведском побережье в 1719 и 1720 годах.
Казаки ездили на невысоких тощих лошадях, ростом редко превышавших 145-150 сантиметров. Эти небольшие лошадки были потомками азиатских степных коней. Своеобразие казачьих лошадей отмечали все, кто их видел: "Люди крепки и пригодны к службе; их лошади производят совершенно противоположное впечатление: захудалые с виду, неуклюжие на ходу, вялые и апатичные, и каждую минуту вы ждете, что она свалится замертво под своею ношею: но это впечатление совершенно обманчиво, ибо нет животного крепче; они могут покрывать немереные расстояния в жару и холод, днем и ночью, не выказывая никаких признаков усталости". Как правило, каждый казак имел вторую лошадь в качестве запасной (заводной) или вьючной. Кроме того, на походе казачьи полки сопровождали обозы из множества телег.
По мере усиления контроля военной администрации, вооружение казаков становилось более или менее единообразным. Во всяком случае, являясь на службу, казак должен был иметь саблю и по крайней мере один пистолет. Кроме того, казаки вооружались мушкетами или ружьями; особенно ценились длинноствольные нарезные ружья кавказского типа, которые обычно именовались "турецкими". Многие имели пики длиною до 4,5 метров. Сбруя и седло были произвольных образцов. Обычно седла имели довольно высокие луки. Казаки не применяли шпор, управляя лошадью с помощью короткой плетки-ногайки.
И в петровские времена, и спустя еще много лет казаки не имели какого-либо установленного, форменного обмундирования. Наиболее распространенной одеждой были кафтаны разного покроя, свободные мешковатые штаны (шаровары) и сапоги, чаще турецкого фасона. Украинские и запорожские казаки предпочитали своеобразные укороченные кафтаны-чекмени. Яицкие казаки, соответственно более суровому климату Урала, носили более плотные и длинные одежды. Стилизованные изображения казаков в известном труде Висковатова показывают разнообразные головные уборы красного и белого цвета, отороченные мехом.
В армии Петра на казачьи части возлагались обязанности проведения разведок, нападений из засад, преследования неприятеля. Английский офицер, служивший в армии Карла XII, так отзывался об эффективности постоянных казачьих набегов: "Не могу описать Вашему Величеству ту великую бдительность, с коей несут службу наши противники и применяют все самые искусные способы, дабы постоянно докучать нам, и мы должны бодрствовать и день и ночь, одною ногой в стремени. Эти постоянные набеги, равно как и нехватка провизии, гнетут нас все более и более, и армия уж начинает роптать, и может дойти до самого дурного, ежели в короткое время положение наше не улучшится".
В бою казаки атаковали противника в конном строю, развернувшись в линию и стараясь охватить его фланги. С визгом, воплями и пальбой они налетали на неприятеля - эти атаки производили сильнейшее впечатление. Однако, встречая организованное сопротивление, казаки как правило старались отойти, чтобы повторить атаку при более благоприятных условиях. Энглунд описывает одну из таких атак, предпринятую против выстроенного для молитвы шведского полка в начале Полтавской баталии: "Вестерман (капеллан) этим утром не смог мирно провести службу. В середине службы вдруг появилась банда русских казаков. Они ворвались на конях, с кликами и пальбою, и очутились в нескольких сотнях шагов от шведских бивуаков. Некоторые запорожцы, союзные шведам, устремились в атаку на налетчиков, которые поспешили убраться безо всяких затруднений".

027.jpgАЗИАТСКАЯ ИРРЕГУЛЯРНАЯ КАВАЛЕРИЯ
Временами русская армия нанимала не казачьи иррегулярные конные войска, существовавшие в различных частях Империи. Таковы были калмыки, населявшие степи в районе Астрахани, и башкиры - дети степей южного Урала. И Шереметев, и Апраксин применяли их в рейдах на территорию Швеции. Возможно, определенная ставка делалась на то, что эти колоритные азиатские всадники окажут моральное воздействие на местное население, запугивая его. Калмыки и башкиры, представители кочевых народов, использовали в боях свои традиционные сложные (композитные) луки вплоть до XIX века. Peter Henry Bruce, посетивший Россию в XVIII веке, так описывал этих степняков: "Они низки ростом и как правило кривоноги, поскольку либо постоянно сидят на коне, либо, садясь на землю, сворачивают ноги перед собою. Их лица широки и плоски, с приплюснутыми носами и черными глазами, расставленными, как у китайцев. Кожа их оливкового цвета, а лица покрыты морщинами и почти лишены растительности. Они выбривают себе головы, оставляя только пучок волос на макушке".



#119      dmiyur

dmiyur

    Старожил

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 34 211

Отправлено 12 ноября 2013 - 20:30:54

http://anorosa.ru/?page_id=109

 

 РАЗВИТИЕ ПАРТИЗАНСКИХ ДЕЙСТВИЙ В ВОЕННОМ ИСКУССТВЕ РОССИИ ДО 1917 ГОДА

Метод ведения войны, когда достижение победы осуществляется не преодолением вооруженного сопротивления противника в открытом бою или сражении, а посредством лишения противника способности к сопротивлению другими действиями войск, был известен еще нашим дальним предкам, скифам. В 512 году до новой эры (по Геродоту) семисоттысячное войско персидского царя Дария вторглось в причерноморские степи. Посовещавшись, скифские военачальники решили «не входить с персами в открытый бой, а стали отступать перед Дарием вместе с семьями, кочевыми кибитками, стадами скота, все дальше удаляясь в бескрайнюю степь, а по дороге засыпали колодцы, выжигали траву. Так скифы перешли за Дон, стали подниматься к Волге. Преследуя противника по опустошенной скифскими отрядами земле, войско Дария полностью утратило боеспособность и еле унесло ноги назад за Дунай.»

1446.jpg

Разгромленное войско царя Дария

Русское государство на протяжении всей истории было вынуждено содержать значительные военные силы для защиты от нападений своих западных и южных соседей. Особая роль в развитии специальных способов вооруженной борьбы на вражеской территории принадлежит казакам. Защита от постоянных наскоков со стороны Дикого поля и ответные набеги выработали особую тактику и приемы действий, особый тип воина-наездника. Бесстрашие и осторожность, хитрость к врагу и верность товарищу, смекалка и выносливость стали его отличительными чертами.

Важное значение для развития специальных способов ведения войны в тылу противника имели военно- географические особенности России. Необъятность российских просторов, огромные лесные пространства способствовали широкому применению армией и народом партизанских (специальных) способов боевых действий. Подтверждением чего являются обе Отечественные войны. Однако термин «партизан» появился в период Тридцатилетней войны (1618-1648 гг.). Именно тогда партизанами (отфранцузского «PARTIE» — партия, часть войска, отряд) стали называть людей из состава отрядов наемных войск и бродячих дружин, поступавших на службу к какому-нибудь князю.

2849.jpg

Петр I

В российском военном искусстве первой войной, в которой появилась такая разновидность боевых действий как партизанские действия в тылу противника, явилась война между Россией и Швецией в 1700-1721 гг.,известная под названием Северная война. «На театре войны в России мы встречаем человека, гений которого не только осознал идею партизанской войны и то громадное значение, которое она может иметь, но который сумел более успешно применить ее, чем то было на Западе. Мы говорим о Петре Первом,» — так написал в 1885 году в исследовании «Партизанская война» начальник Оренбургского казачьего юнкерского училища полковник Ф.К.Гершельман.

В декабре 1706 года Петр I созвал Военный совет, на котором было принято решение встретить противника в Польше, но сражения там не давать, а «на переправах и партиями, также оголожением провианта и фуражу томить неприятеля». План действий состоял в том, чтобы при наступлении Карла XII уклоняться от сражения, изнурять противника постоянными нападениями небольших легких отрядов, лишать его средств продовольствия, всячески препятствовать продвижению неприятельской армии. Тот факт, что Петр Великий вполне осознавал важность такого нового явления как воздействие на тыл и тыловую зону противника, подтверждается учреждением им специального корпуса, предназначенного в том числе для действий на сообщениях неприятеля, так называемого «корволанта». Корволант (от французского «corps volant» — летучий корпус) представлял собой войсковое соединение из легкой кавалерии и пехоты, перевозимой на лошадях. Его назначение, состав, численность и организация боевого применения впоследствии были определены главой шестой «Устава воинского», изданного по указанию Петра 30 марта 1716 года. И хотя корволант более известен в русской военной истории своей победой в открытом бою над шведским корпусом под Лесной, для нас важно, что впервые в военной теории и практике были сформированы части, предназначенные среди прочих задач для действий небольшими отрядами в тылу противника, а военачальникам было предписано при построении боевого порядка армии предусматривать создание таких легких отрядов.

К сожалению, русские генералы, унаследовавшие регулярную армию от великого полководца, не сумели вникнуть в смысл его новой идеи и оценить ее значение. В Семилетнюю войну1756-63 гг.действия русских войск в тылу противника и слабы по выделяемым силам и средствам, и мелки по целям и задачам. Следует отметить, что в ходе Семилетней войны в качестве командира небольшого отряда, действующего в тылу и на флангах противника, впервые отличился подполковник А.В.Суворов. По мнению известного русского военного историка генерал- лейтенанта Н.С.Голицына, именно с успешных партизанских действий начал свою военную карьеру будущий великий полководец.

d3e69225bbc1.jpg

Конно-егерские полки

В 1788 году в ходе русско-турецкой войны по инициативе генерал-фельдмаршала П.А.Румянцева в легкоконных полках были сформированы конноегерские команды, предназначенные для ведения разведки и осуществления поисков в тылу противника, а в следующем году — конно-егерские полки. После отстранения П.А.Румянцева от командования войсками дальнейшего развития эти действия не получили.

Отечественная война 1812 года стала важным этапом в развитии партизанских (специальных) действий в тылу противника. Инициатива использования частей регулярной армии для ведения партизанской войны в тылу противника бесспорно принадлежит командиру батальона Ахтырского гусарского полка подполковнику Денису Васильевичу Давыдову. В середине августа 1812 года им было отправлено письмо Главнокомандующему 2 Армией П.И. Багратиону с предложением широко развернуть специальные действия в тылу французов. П.И. Багратион поддержал идею своего бывшего адьютанта и доложил ее светлейшему князю.

М.И. Кутузов вначале отнесся скептически к предложению отправить в тыл французов тысячный отряд, как просил Д.В. Давыдов, но за 4 дня до Бородинской битвы все-таки разрешил отправить в тыл противника одну партию численностью в 200 человек. Боевое применение отряда было организовано на основании письменного распоряжения, в котором указывалось:

bagrat.jpg

Пётр Иванович Багратион

«Ахтырского гусарского полка подполковнику Давыдову. С получением сего извольте получить 150 казаков от генерал-майора Карпова и 50 гусар Ахтырского гусарского полка. Предписываю Вам употребить все меры к тому, чтобы беспокоить неприятеля со стороны нашего левого фланга и стараться забирать фуражиров его не с фланга только, а и с середины, и с тыла; расстраивать обозы, ломать переправы и отнимать все способы. Словом сказать, полагаю, что приобретя столь важную доверенность, потщитесь Вы расторопностью и усердием оправдать ее. Впрочем, как и на словах Вам мною приказано было, извольте лишь меня обо всем рапортовать, а более никого. Рапорты доставляйте при всяком удобном случае. О движениях Ваших никому не должно ведать, — в самой непроницаемой тайности старайтесь держать. Что же касается до продовольствия команды Вашей, — сами имейте о ней попечение.   22 августа 1812 года На позиции». Генерал от инфантерии кн. Багратион

 

Соответствующие распоряжения о выделении добровольцев были направлены командирам гусарского полка и казачьих полков Войска Донского. Давайте вспомним поименно некоторых, как их называл Д.В.Давыдов «лиц неунылого десятка», с теми характеристиками, что дал им впоследствии их боевой командир:
«Волынского уланского полка майор Степан Храповицкий — росту менее среднего, тела тучного, лица смуглого, волоса черного, борода клином; ума делового и веселого, характера вспыльчивого; человек возвышенных чувств, строжайших правил честности и исполненный дарований как для поля сражения, так и для кабинета; образованности европейской (впоследствии генерал-майор).
Состоявший по кавалерии ротмистр Чеченский — черкес, вывезенный из Чечни младенцем и возмужавший в России. Росту малого, сухощавый, горбоносый, цвету лица бронзового, волосу черного, как крыло ворона, взора орлиного. Характер ярый, запальчивый и неукротимый; явный друг или враг; предприимчивости беспредельной, сметливости и решительности мгновенных (впоследствии генерал-майор кавалерии).
Ахтырского гусарского полка штаб-ротмистр Николай Бедряга — малого росту, красивой наружности, блистательной храбрости, верный товарищ на биваках; в битвах — впереди всех, горит, как свечка (впоследствии полковник).
Того же полка поручик Дмитрий Бекетов — росту более нежели среднего, тела тучного, круглолицый, златокудрый. Сердцем — малый, как говорится, рубаха, весельчак, с умом объемистым, тонким и образованным; офицер весьма храбрый и надежный даже для отдельных поручений (после войны вышел в отставку).
Того же полка поручик Макаров — росту высокого, широкоплечий и силы необыкновенной, без образования, но с умом точным. Агнец между своими, тигр на поле битвы (впоследствии майор).
1-го Бугского полка сотник Ситников, шестидесятилетний старец, и Мотылев, молодой офицер. Оба отличной храбрости и неутомимой деятельности офицеры.
Хорунжий Талаев и Григорий Астахов — офицеры обыкновенные.
Иловайского10-гополка урядник Крючков — молодой парень, ездок отличный и неутомимый, храбрости чистой, сметливости черкесской. (Был хорунжим и убит в 1813 году во время преследования неприятеля после победы под Лейпцигом).
Шкляров — старший вахмистр отряда гусаров моей партии, храбрый исполнитель приказаний без размышления (впоследствии прапорщик).
Иванов — вахмистр Ахтырского гусарского полка. Головорез, за буйство и разврат несколько раз разжалованный мною в рядовые и за храбрость несколько раз пожалованный в вахмистры.
Скрыпка и Колядка — надежные вахмистры.
Гусары все были отличного поведения. Наименую тех из них, коих не забыл имена: Федоров, Зворич, Мацыпура, Жирко, Форост, Гробовой, Мацырюк, Пучков, Егоров, Зола, Шкредов, Крут, Бондарев, Куценко, Приман, Осмак, Лишар.
Урядники Донского войска, кои остались у меня в памяти, были: Тузов, Логинов, Лестов; казаки: Афонин, Антифеев, Волков, Володька. Сожалею, что забыл остальных, ибо большая часть из них достойны быть известными».

Таковы были первые спецназовцы России, типажи которых узнаваемы и сейчас в любой бригаде и роте, а боевые характеристики которых звучат командирской музыкой любви к подчиненным.

Denis_Davidov.jpg

Д. Давыдов в казакине и ермолке

25 августа после небольшой доподготовки кавалерийский партизанский отряд убыл в тыл французской армии по маршруту Бородино, Сивково, БорисГородок — в село Егорьевское, а оттуда на Медынь, Шанский завод, Азарово — в село Скугорево, что под Вязьмой. Армейский партизанский отряд Д.В.Давыдова начал свое выдвижение в тыл противника от села, которое уже на следующий день вошло славной страницей в российскую историю. Оно же, Бородино, является местом, откуда первое воинское формирование русской армии ушло в тыл противника для выполнения разведывательных и специальных задач.

2 (14) сентября 1812 года, когда армия Наполеона входила в Москву, в ее тылу произошло другое событие, последующее значение которого в Отечественное войне и в дальнейшем развитии специальных действий в российском военном искусстве еще только предстоит оценить. В этот день, согласно, журналу военных действий штаба М.И.Кутузова у Царева-Займища Гжатского уезда Смоленской губернии отряд Д.В.Давыдова в составе 80 казаков казачьего полка Войска Донского и 50 гусар Ахтырского гусарского полка под командованием своего командира внезапным и стремительным «наездом » (налетом) разгромил французский транспорт со снарядами и провиантом, находившийся под прикрытием двухсот пятидесяти человек пехоты и конницы. Так русская армия начала партизанскую войну в тылу противника.

Поэтому именно этот день — 2 сентября 1812 года можно считать одной из знаменательных, памятных дат российской военной истории, которая заслуживает ежегодного празднования в соединениях и частях специального назначения Вооруженных Сил Российской Федерации.

Оценив по достоинству успешные действия первого высланного им отряда, М.И. Кутузов делит на партизанские отряды большую часть казачьих войск и бросает их в тыл наполеоновской армии. Согласно военной энциклопедии «в сентябре 1812 года в составе армейских партизанских отрядов действовало 36 казачьих, 7 кавалерийских и 5 пехотных полков, 5 эскадронов и 3 батальона». Кроме отряда Д.В.Давыдова, это были армейские партизанские отряды генерал- лейтенанта И.С.Дорохова, полковника С.Г.Волконского, капитанов А.Н.Сеславина, А.С.Фигнера, простого крестьянина Г.Курина и другие. Грозой французов стали казаки генерала М.И.Платова.

Таким образом, при организации боевых действий русской армии был использован метод, сущностью которого являлось не сокрушение армии противника в открытом вооруженном столкновении в форме генерального сражения, а истощение и изнурение противника в форме постоянных нападений на него в его же тылу. Кроме уничтожения транспортов противника, партизанским отрядам ставятся и другие специальные задачи: освобождение военнопленных, поиск награбленных французами ценностей, уничтожение инженерных укреплений, вооружение и привлечение к партизанским действиям крестьян.

sorugiem.jpg

С оружием в руках — расстрелять!

М.И.Кутузов активно и повседневно руководит действиями партизанских отрядов в тылу противника, координирует их усилия, организует их обеспечение и пополнение, систематически представляет отличившихся к наградам. При комплектовании отрядов (партий) фельдмаршал обыкновенно представлял начальникам партий выбирать себе в товарищи из офицеров кого пожелают. При отправлении они получали только назначение, в какую сторону следовать и где преимущественно производить поиски. Их извещали также, какие партии будут находиться к ним ближе других для взаимной с ними связи, или совместного действия в случае превосходства неприятеля, или какого-нибудь важного предприятия. Главная цель состояла в нанесении возможного вреда неприятелю; больше ничего определительного не предписывалось; все прочее зависело от начальников партий: отважности их представлялось обширное поле.

Серьезную боевую силу представляли народные партизанские отряды, стихийно сформированные населением занятых французами районов, которые уничтожали мелкие группы неприятеля, его фуражиров, нанося ему урон и срывая планомерное снабжение наполеоновской армии. Немаловажное значение для расширения народной партизанской борьбы имел манифест Александра I от 6 июля 1812 года, разрешивший крестьянам взяться за оружие. Вместе с тем следует отметить, что именно появление в той или иной местности армейских партизанских отрядов в значительной степени способствовало расширению партизанских действий, которые приобретали организованный характер и подчинялись стратегическим замыслам военного командования.

Действия крестьянских партизанских отрядов известный русский военный историк генерал-лейтенант А.И.Михайловский-Данилевский причислял не к партизанской, а к народной войне. А самих крестьян называл «народными партизанами». Такого же взгляда на разделение форм вооруженной борьбы в тылу противника придерживался генерал-майор М.Богданович, который в работе «История Отечественной войны 1812 года по достоверным источникам » действия армейских партизанских отрядов рассматривал как неразрывную составную часть действий войск, а действия крестьянских отрядов — как одну из форм народной войны.

В целом совокупность действий партизанских отрядов русских войск в тылу противника имела основные признаки систематических специальных действий, которые вела русская армия под руководством своего Главнокомандующего фельдмаршала М.И. Кутузова.

Практика боевого применения армейских отрядов в тылу противника явно обозначила особенности тактики партизанских действий. Обнаружились особенности способов боевых действий в тылу противника. Отказ М.И.Кутузова в самом начале войны дать Д.В.Давыдову крупный отряд в несколько тысяч вынудил последнего выработать тактику действий, соответствующую возможностям его отряда. Вывод отряда в тыл противника был осуществлен со строжайшими мерами предосторожности. Действия своего отряда в назначенном районе. Д.В.Давыдов организовал в соответствии с требованиями, которые и сейчас являются основополагающими в тактике формирований специального назначения. Им были назначены пристани и притоны, выполнявшие роль постоянных и временных пунктов базирования отряда, применено рассыпное отступление групп по разным направлениям после выполнения задачи в засаде или в налете (наезде), перед проведением которых предварительно назначалось сборное место.

Основным способом действий армейских партизанских отрядов была засада на транспорты и небольшие отдельные группы французов. При наличии достаточных сил и благоприятной обстановки применялся наезд (налет) на транспорты и небольшие части противника при их расположении на месте. Такие способы действий использовались систематически, поскольку, во-первых, не требовали открытого противоборства с противником, чего не могли себе позволить партизанские отряды ввиду своей малочисленности, во-вторых, не были связаны с продолжительным удержанием какого-либо участка местности.

Бывший французский посол в России А.Коленкур, находившийся неотлучно при Наполеоне в походе 1812 года, так писал о том времени: «Неприятель все время тревожил наши коммуникации за Гжатском и часто прерывал их между Можайском и Москвой… В этих прелюдиях все видели предвестие новой системы, цель которой — изолировать нас. Нельзя было придумать систему, которая была бы более неприятной для императора и поистине опасной для его интересов».

5b49ac8ce28cceddb2dac1073feb7468.jpgОтечественная война 1812 года и заграничный поход русской армии в 1813-1814 гг.дали толчок теоретическому осмыслению полученной практики боевого применения сил и средств в тылу противника. Основоположником российской теории применения войск в тылу противника со специальными задачами бесспорно является генерал-лейтенант Д.В.Давыдов, издавший в 1822 году фундаментальный труд «Опыт теории партизанского действия». Это сочинение генерала-поэта было первой военно- теоретической работой в российской и мировой военной науке, где глубоко и основательно исследовались вопросы сущности, целей и задач ведения войсками партизанской войны, принципы применения войск в тылу противника со специальными задачами, порядок подготовки и ведения специальных (партизанских) действий партизанскими отрядами регулярной армии. Более чем на столетие русский генерал опередил иностранных военных теоретиков специальных операций, увидев гигантские возможности этого особого вида боевых действий войск.

Оценив колоссальные возможности иррегулярных казачьих войск, генерал Д.В.Давыдов предложил сформировать в России отдельный род войск, специально предназначенный для ведения специальных партизанских действий в тылу противника. Произведение также выполняло роль первого руководства, инструкции по подготовке партизанских отрядов к боевому применению в тылу противника, описывало основные правила подготовки и ведения партизанских действий, раскрывало основные особенности тактики армейских партизанских отрядов.

Предлагаемая система партизанских действий включала специальные действия в тылу противника, которые Д.В.Давыдов называл наступательными, и специальные действия по борьбе с партизанскими отрядами противника в собственном тылу, которые назывались оборонительными. Д.В.Давыдов разработал порядок построения специальной группировки сил в тылу противника. Он предложил подразделять партизанские отряды по трем зонам их действий. В районе расположения главной армии неприятеля действуют «партии первого разряда »; «партии второго разряда действуют в той части неприятельского сообщения, которая простирается от поля действий партий 1 разряда до временного основания неприятельской армии» (в тыловой зоне действующей армии); «партии третьего разряда » действуют на сообщениях противника между его собственным государством и тыловой зоной действующей армии. Часть отрядов («экстренные партии ») находятся в резерве.

В основе определения необходимого количества отрядов лежал участок коммуникаций протяженностью 100 верст. Такое расстояние в свою очередь определялось возможностями отряда прибыть в самую удаленную точку от центра района (50 км) за один суточный переход на конях. Это правило суточного перехода впоследствии было положено в основу расчетов возможностей формирований по перемещению, а также при определении размеров района действий в тылу противника. Д.В.Давыдовым четко высказывается требование принципа безусловной добровольности при формировании партизанских отрядов, излагаются подходы к определению численности и состава группировки партизанских отрядов в тылу противника, определяются обязанности начальника партии, даются рекомендации по действиям отряда на марше, построению боевого порядка в различных видах действий в тылу противника. В третьей части своего труда Д.В.Давыдов рассматривает вопросы борьбы с партизанскими отрядами противника в своем тылу. Прикрытие собственных сообщений он подразделяет «на внешнее и внутреннее. Первое будет обязанностью (партизанских) оборонительных партий, а последнее самих транспортов и прикрытий оных».

В заключении делался вывод о необходимости возложения на иррегулярные казачьи войска задачи ведения партизанской войны в тылу противника и противодействия отрядам противника в своем тылу. В этом случае, считал Д.В.Давыдов, мы с помощью нашей многочисленной и подвижной иррегулярной конницы будем в состоянии «не только прикрывать тыл своей собственной армии, но наносить и без генеральных сражений решительнейшие удары неприятелю».

Один экземпляр своего военно-теоретического труда знаменитый партизан и военный теоретик послал императору Александру I, в котором в целом обосновал необходимость ведения таких действий русской армией и в будущем, разработал направления целенаправленной подготовки легких войск, в особенности казачьих, к специальным действиям в тылу противника. Ответа не последовало, и генерал Д.В.Давыдов уходит в отставку.

Дальнейшая работа в этой области военного искусства и военного строительства постепенно пришла в упадок. Однако в Крымской войне1854-1856гг. французские генералы еще хорошо помнили уроки партизанской войны. Когда французское правительство попыталось развить успехи англо-французских войск после взятия Севастополя и спланировать наступление в глубь России, главнокомандующий французской армией генерал Пелисье заявил, что уйдет в отставку, если ему прикажут начать маневренную войну. Пелисье отчетливо представлял невозможность сохранения коммуникаций от Черноморского побережья в глубь страны и обеспечения их безопасности от партизанских действий русской армии. Именно из-за угрозы широкомасштабных партизанских действий русской армии война ограничилась, по выражению Ф.Энгельса, этим «закоулком России».

В 1859 году в Генеральном штабе бьет тревогу по поводу утраты русской армией опыта организации и ведения партизанских действий в тылу противника генерал-майор Н.С.Голицын: «Преподается ли у нас где-либо теория партизанской войны вообще и нашей русской в особенности, хоть в самых тесных размерах? Есть ли у нас учебные руководства и сочинения о ней, кроме книги Давыдова (сочинений о службе передовых постов и о малой войне я не признаю тождественными с ними)? К сожаленью, нет».

Автор провел тщательный анализ системы и периодизации партизанских действий Д.В.Давыдова и предложил собственную систему построения группировки партизанских сил армии. Н.С.Голицын предлагал организовывать боевое применение армейских партизанских отрядов в группировке, включающей пять зон. При этом группу отрядов, действующих в той или иной зоне он называл «цепью отрядов». Он поддержал мнение Д.В.Давыдова об учете национальных особенностей России в военном деле, размеры которой и наличие многочисленных иррегулярных казачьих формирований предоставляют ей преимущества над другими европейскими державами.

Новый этап в развитии боевого применения сил и средств в тылу противника связан с появлением железных дорог, качественно изменившими систему тылового и технического обеспечения войск, внедрением телеграфа в системы управления государством и войсками, а также изобретением мощных взрывчатых веществ под общим названием динамита.

Именно появление мощных взрывчатых веществ вызвало появление нового способа разрушения железных дорог — диверсии. Основными объектами действий становятся железнодорожные станции, участки железнодорожных путей, подвижной состав. Разгром прикрытия железных дорог требовал достаточно большой численности отрядов, и в ходе войны возник и получил название «рейд» такой известный способ действий крупных масс конницы в тылу противника как набег. Первой войной, в которой в полной мере проявилось влияние этих факторов и которая оказала существенное влияние на развитие форм специальных действий в русской армии, стала Гражданская война в США в 1861-1865г.г.

Европейская военная мысль отнеслась пренебрежительно к американскому боевому опыту. Однако в России он был военными учеными достаточно изучен. Изучению форм и способов примнения конницы в этой войне посвятил свое исследование «Рейды, набеги, наезды, поиски конницы в Американской войне1861-1865 гг.»генерал-майор Н.Н.Сухотин, где он пришел к мысли, что » исследуемый вид деятельности конницы сродствен нашей коннице, что американский рейд есть детище по времени и собрат по сути с многовековою работою казаков, с русскими «залетами», наездами, набегами, поисками Давыдова, Сеславина, Фигнера и других героев 1812 года».

Русско-турецкая война1877-1878г.г. предоставила русской армии хорошую возможность применения форм и способов партизанской войны в новых условиях. Полная поддержка местного населения, наличие отрядов болгарских партизан-четников способствовали широкому развитию партизанских действий в тылу турецких войск. Однако русская армия не использовала этот вид вооруженной борьбы в тылу противника даже в тех случаях, когда они были не только просто целесообразны, но и даже крайне необходимы. Так, несмотря на массу кавалерии, сосредоточенную к сентябрю месяцу под Плевной (90 эскадронов), какие-либо систематические специальные действия на коммуникациях противника не проводились, что позволило туркам содержать действующим этапный путь Плевна — София и достаточно долго обеспечивать гарнизон креДата пости необходимым. Широкие партизанские действия на сообщениях Плевны, дальние набеги в тыл для перехвата транспортов и подкреплений, следовавших к туркам, не позволили бы Плевне продержаться так долго и, следовательно, исключили бы затягивание войны.

1323081470_d72f8895727e22738f0ae75738eb9В 1885 году выходит фундаментальный труд Ф.К.Гершельмана «Партизанская война», который применительно к дореволюционному военному искусству и поныне остается наиболее полным исследованием в области специальных действий в тылу противника.

В первой части работы Ф.К.Гершельман дает подробный исторический очерк развития партизанских действий в войнах, начиная от Тридцатилетней войны и заканчивая русско-турецкой1877-78 гг.,предлагает свой вариант периодизации партизанских действий, делает общее заключение о стратегическом значении партизанской войны.

Во второй части труда излагается теория партизанской войны, исследуются формы развития партизанских действий. Ф.К.Гершельман подвергает критическому анализу системы партизанских действий, предложенные Д.В.Давыдовым и Н.С.Голицыным, определяет факторы, влияющие на формы партизанских действий. К таким факторам он относил: длину операционной линии противника; относительное положение воюющих армий; условия устройства тыла; наступательный или оборонительный образ ведения войны; настроения местного населения края; характер театра военных действий; состав кавалерии, входящей в армию; организацию и общее руководство партизанской войной со стороны главнокомандующего. Автором были рассмотрены вопросы развития партизанских действий и руководства ими в различные периоды кампании, а также некоторые положения теории партизанской войны применительно к тактике.

Теория партизанской войны Ф.К.Гершельмана, таким образом, являлась логическим продолжением теории партизанских действий Д.В.Давыдова и Н.С.Голицына применительно к изменившимся условиям военных действий второй половины 19 века. Она указывала на стратегическое значение партизанских действий войск в тылу противника. Ф.К.ГерНшельман впервые использует термин «операция» применительно к партизанским действиям и подчеркивает их роль в военных действиях: «Партизанская война, оставаясь сама по себе всегда вспомогательным, второстепенным средством стратегии, может дать решительные результаты и проявить все то значение, которое может принадлежать известному средству стратегии… По решительности результатов партизанская война иногда является настолько самостоятельным средством, что на партизанов возлагается главная роль и притом не по нужде (неготовность армии к решительным действиям), а прямо-таки по характеру задачи и по самостоятельности партизанской войны как средства в известных случаях; причем армия принимает на себя временно как бы второстепенную роль и известными маневрами содействует достижению успеха партизанских действий, которым, стало быть, в этом случае временно переходит роль как бы главной операции.»

Однако выводы из теории партизанской войны не были реализованы военным руководством России в практике военного искусства и подготовке войск. Поэтому русско-японская война1904-1905 гг.среди прочих недостатков в военном строительстве выявила полную утрату российской армией практики организации и ведения специальных действий в тылу противника. Несмотря на благоприятные условия театра военных действий, трудности японцев с обеспечением армии по единственной железной дороге, значительное превосходство в численности конницы кавалерийские и казачьи бригады использовались, в основном, для решения задач боевого и непосредственного охранения. Более того, с началом боевых действий Командующий Маньчжурской армией генерал-адъютант А.Н.Куропаткин, тревожась чрезмерно выдвинутым, по его мнению, вперёд конным казачьим отрядом, прямо предписал ему отойти назад .

19 февраля 1904 года в Мукдене состоялось совещание под председательством Главнокомандующего сухопутными и морскими силами России на Дальнем Востоке генерал-адъютанта Е.И.Алексеева, на котором было принято решение широко развить партизанские действия в Корее и действия в тыл и на сообщения противника. Однако, отсутствие каких бы то ни было навыков в организации подобных действий привели вначале к недопустимому затягиванию специальных действий, а затем и к провалу набега на Инкоу, проведенного только в конце 1904 года. Отдельные удачные вылазки в тыл японцев оперативного значения не имели .

После окончания войны развернулась широкая полемика относительно характера и форм партизанских действий в тылу противника. Вот как в конечном итоге определяла различные формы вооруженной борьбы в тылу противника военная энциклопедия в 1914 году: «Партизанская война — представляет самостоятельные действия выделенных армией отрядов, прервавших с нею связь, хотя бы временно, и наносящих вред противнику преимущественно в тылу. Между партизанской войной и малой войной есть существенная разница: хотя каждое отдельное действие партизана принадлежит к области малой войны, но он прерывает связь со своей армией, тогда как войска, предназначенные для малой войны, всегда эту связь сохраняют. Точно так же и народная война, хотя бы и веденная в тылу неприятеля, отличается от партизанской войны, поскольку шайки восставшего народа привязаны к своим родным местам, ведут войну на свой страх и риск. Партизанская война по самому ее существу могла возникнуть только тогда, когда тыл противника уязвим, и чем более он уязвим, тем благоприятнее условия для развития этой войны».

Назревавшая угроза мировой войны заставляла вероятных противников России внимательно следить за развитием русской армии, в том числе за развитием теории и практики применения казачьих войск в тылу противника. Вот какие опасения высказывались в немецкой военной прессе того времени: «Производство набегов многочисленными отрядами русской иррегулярной конницы вполне возможно, т.к. территория Восточной Пруссии представляет обширную равнину… Немецкие войска не будут в состоянии уничтожить подобного противника; в частности же немецкая кавалерия, которой придется иметь дело с наступающею русскою регулярною конницей, не будет в силах угоняться за 40-50тысячаА ми русской иррегулярной конницы, которая, разделившись на массу мелких отрядов на фронте до 600 верст, ворвется в пределы Германии. Местный ландштурм не успеет еще собраться, как тысячи пожаров покажутся в одну ночь, а железные дороги будут испорчены во многих местах. С рассветом эти партии попрячутся в лесах, а в следующую ночь повторят то же разрушение в других местах. Местное население не окажет сколько-нибудь серьезного сопротивления, а потому русская иррегулярная конница будет свободно хозяйничать на прусской территории »

Реальные боевые действия в начальном периоде войны в 1914 году в Восточной Пруссии, как и на других участках фронта, показали совершенно другую картину. Анализ партизанских действий русской армии в первой мировой войне наиболее полно отражен в исследовании «Партизанские действия », проведенном бывшим генерал-лейтенантом царской армии В.Н.Клембовским, перешедшим на службу в Генеральный штаб Красной Армии, где он отмечал: «Хотя в мирное время достаточно говорилось и писалось, официально и неофициально, о пользе развития в широком масштабе партизанских действий против Германии с целью замедлить и затруднить ее мобилизацию, а затем и вторжение в наши пределы, наш Генеральный штаб ничего не подготовил для этого и, по-видимому, даже забыл о таком вспомогательном средстве борьбы с противником ».

Естественная потребность в воздействии на тыл противника, подкрепленная исторической памятью армии и народа, выразилась в большом количестве предложений в штабы фронтов и в Ставку по организации партизанских действий в тылу немецких войск. Однако только в августе 1915 года Ставкой был рассмотрен проект А.Кучинского, который предусматривал широкое развитие партизанских действий «летучими сотнями» в составе 200 всадников, 100 пехотинцев, 2 орудий, 2 пулеметов и 4 патронных двуколок. Сформированные сотни должны были сводиться в отряды, получающие номер и наименование по губерниям. Таких отрядов предлагалось создать около 100 с последующим увеличением их числа. Проект остался неосуществленным. В Ставку поступали и другие предложения по организации специальных действий в тылу противника, которые если и не отвергались, то не могли быть реализованы практически, поскольку в ней не оказалось лиц, хотя бы теоретически подготовленных к подготовке соответствующих решений.

В итоге только 30 октября 1915 года приказом № 2 Походного атамана казачьих войск при государе предписывалось сформировать армейские партизанские отряды согласно специальному Наставлению, прилагаемому к приказу, и безотлагательно начать партизанские действия в тылу противника. К этому времени в инициативном порядке уже были сформированы: на Северном фронте — шесть отрядов (три по 57 человек и три по 130 человек с 2 пулеметами); на Западном фронте — шесть отрядов (два по 70-80и четыре по 10-25 человек);на Юго-Западном фронте — одиннадцать отрядов различной численности. Однако, наиболее благоприятные периоды были уже упущены, и в начале мая 1916 года после анализа деятельности армейских партизанских отрядов с сентября 1915 года Походный Атаман признал, что в условиях сплошной линии фронта действия конных партизанских отрядов становятся невозможными, и приказал отправить личный состав партизанских отрядов по своим частям.

Вот к какому выводу пришел генерал В.Н.Клембовский, ставший в мае 1917 года Главнокомандующим армиями Северного фронта: «Обширные болотисто- лесистые пространства, бездорожье; полное сочувствие населения; богатство в коннице; длинные коммуникационные линии противника; наше отступление, содействовавшее оставлению партизанских отрядов в тылу противника; первоначальное сочувствие всех к открытию партизанских действий, — всё способствовало партизанской войне не в меньшей степени, чем 1812 г. А результаты получились нулевые. В чем причина? Не ошибаясь, можно ответить: в том, что благоприятная минута для её организации была безвозвратно пропущена; что можно и должно было сделать до осени 1915 года, того не сделали; а затем началась позиционная война, в период которой можно было пожинать плоды, но не засевать, не приниматься за дело, не существовавшее даже в зародыше.»

В отличие от русской армии вначале немцы, а потом и французы все-таки находят способ проникновения в тыл противника с целью нанесения ему ущерба и подрыва его военной мощи изнутри. Во-первых, ими в неприятельский тыл выводятся не многочисленные отряды, а одиночные агенты или небольшие группы агентов с задачами проведения диверсионных действий. Во-вторых, одним из способов переброски агентов-диверсантов становится воздушный, т.е. начинается использование аэропланов для пересечения сплошной линии фронта по воздуху. Хотя массового применения в первую мировую войну этот способ не получил, стала очевидной принципиальная возможность такого способа вывода диверсантов в тыл противника. О значении, которое немцы придавали диверсионным методам борьбы, говорит тот факт, что одну из таких задач по уничтожению американских складов с горючим в Европе систематическими поджогами выполнял младший сын германского кайзера Вильгельма Йохим, действовавший под именем Фрейтага и «принадлежавший к составу Шведского Красного Креста». Война также показала, что чем основательнее была продумана и осуществлена подготовка специальных действий в тылу противника в мирное время, тем быстрее и больше был их результат с началом и в ходе войны.

Таким образом, в течение всего периода с момента появления специальных действий в начале 18 века и до осени 1915 года кавалерия являлась единственным родом войск, способным проникать глубоко в тыл противника. Развитие форм специальных действий на всех этапах данного периода являлось лишь одним из направлений развития кавалерии вообще. Влияние разведывательных задач на развитие форм боевого применения воинских формирований в тылу противника, если и проявлялось, то весьма незначительно. Наличие многочисленной иррегулярной казачьей конницы представляло собой национальную особенность российского государства и русской армии, эффективное применение которой было возможно как в традиционных для казаков формах боевых действий — набегах, поисках, налетах, наездах, засадах, так и в приобретенных в ходе Отечественной войны 1812 года формах — систематических партизанских действиях армейских отрядов на коммуникациях противника и ударов партизанских сил по важным объектам в тылу противника.

Германия, Франция, Англия и другие страны не имели подобной конницы ни по количеству, ни по качеству для самостоятельных действий в тылу противни