Перейти к содержимому


Фотография
- - - - -

Большой передел мира


Тема находится в архиве. Это значит, что в нее нельзя ответить.
Сообщений в теме: 462

#321      so_and_so

so_and_so

    Дядя Миша

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 6 465

Отправлено 28 Июль 2011 - 15:10:48

Индия покоряет мир
"Newsweek", США,Джоэл Коткин (Joel Kotkin), Шаши Парулекар (Shashi Parulekar) 27.07.2011


После долгого упадка эта древняя страна возвращает себе подобающее место в мировой экономике и культуре
Через окна фешенебельного Клубного бара на 19 этаже сингапурского отеля «Мандарин Ориентал» Аниш Лалвани оглядывает городской пейзаж – воплощенное в стекле и стали стремление ввысь. С тех пор, как дед Аниша по отцовской линии Тиратх Сингх Лалвани, основал фирму, поставлявшую лекарства частям армии короля Георга VI, расквартированным в Карачи, их семья прошла большой путь. Когда их бизнес разворачивался, город еще входил в состав Британской Индии, но в 1947 году эта колония получила независимость, и жители Карачи оказались в эпицентре кровавого хаоса, сопровождавшего рождение независимого Пакистана. Семья Лалвани, подобно миллионам людей по обе стороны границы, бежала из родных мест, чтобы спастись. Но они решили не обосноваться в Индии, а попытать счастья в других странах. Сегодня в семейной фирме Binatone Group со штаб-квартирой в Гонконге работает около 400 человек; она имеет филиалы на четырех континентах. «Мы не могли пробиться через систему кумовства, - рассказывает Аниш, - но за рубежом мы создали свою собственную систему».

Превращение семьи Лалвани из беженцев в «акул большого бизнеса» отражает общемировую тенденцию к увеличению численности индийской диаспоры и ее влияния. За пределами исторической родины – в Западной Африке, Северной и Южной Америке, Восточной Азии – сегодня живет до 40 миллионов индийцев. И во многих из этих стран – включая США, Британию, Канаду, Сингапур и Австралию – уровень доходов и образования у индийских иммигрантов выше, чем у населения в целом.

Международный вес самой Индии вырос как никогда с того момента, как в 17 веке в мировой экономике установилась европейская гегемония. А с учетом того, что последние десять лет темпы экономического роста в стране составляют 8% в год, – вдвое выше, чем в США – ее влияние в дальнейшем будет только усиливаться. Большинство экономистов прогнозируют, что к 2025 году Индия обгонит Японию и займет третье место в мире по объему ВВП.

В демографическом плане Индия также развивается динамичнее, чем все другие крупные государства. Сегодня ее население составляет 1,21 миллиарда человек: больше – только у Китая (1,3 миллиарда). А в связи с политикой Пекина по снижению рождаемости, ожидается, что в конце двадцатых Индия займет по этому показателю первое место в мире: ее население должно составить 1,4 миллиарда против 1,39 миллиарда у КНР. Кроме того, если сейчас Индия занимает второе место в мире по числу англоговорящих людей, то к 2020 году она может оказаться на «первой ступеньке», обойдя Соединенные Штаты.

Однако «взлет» страны перекрывается достижениями индийских иммигрантов. Диаспора остается для Индии одним из крупнейших источников иностранного капитала. По последним данным, в 2009 году индийские гастарбайтеры отправили родным денежные переводы на общую сумму в 49 миллиардов долларов: на 2 миллиарда больше, чем китайцы, и на четыре – чем мексиканцы. Переводы из одной Северной Америки составляют 4% индийского ВВП.

Индийский бизнес, как на родине, так и за рубежом – чаще всего семейный. Китайские предприниматели вдвое чаще, чем индийские, берут кредиты в банках, в основном государственных. Индийские же фирмы и сетевые предприятия как правило строятся вокруг семей и кланов, и на этой же основе расширяют свою деятельность на мировом рынке. «У многих представителей индийского среднего класса есть связи за пределами страны, - отмечает исследователь Вастала Пант (Vastala Pant), прежде работавший в мумбайском офисе Nielsen. – наши связи с окружающим миром также носят семейный характер».

Значение этих семейных уз проявляется в тесной связи между характером расселения диаспоры и ее коммерческой деятельностью. Пять стран и регионов, занимающих первые места по объему индийских инвестиций – Маврикий, Северная и Южная Америка, Сингапур, Объединенные Арабские Эмираты и Британия – обладают многочисленными, прочно укоренившимися индийскими общинами, и большим количеством принадлежащих индийцам фирм, особенно активно действующих в области электроники и компьютерного программирования.

На сегодняшний день даже крупнейшие индийские компании – например, Tata и Reliance Group – контролируются семейными кланами, чье влияние усиливается благодаря широкому географическому охвату их связей. «В том, что касается бизнеса, мы ведем себя очень гибко, - поясняет Лалвани: он вырос в Британии, постоянно живет в Сингапуре и женат на американке индийского происхождения. – Мы - глобалисты и космополиты: будучи индийцами по национальности, мы связаны с США, Британией и Гонконгом. Именно благодаря этому я стал тем, кем стал, и благодаря этому наш бизнес успешно развивается».

История этого бизнеса наглядно демонстрирует: индийские предприниматели действуют поистине в мировом масштабе. В 1958 году отец Аниша Партап Лалвани (Partap Lalvani) и его дядя Гулу создали в Лондоне Binatone, занимавшуюся поставками сделанной в Азии бытовой электроники и электротоваров. Сегодня ассортимент продукции, которую фирма предлагает клиентам, расширился, – он включает такие бытовые приборы, как электрочайники, тостеры и утюги – а ее работники проявляют активность на рынках, не пользующихся особой популярностью у других предпринимателей, например, в постсоветских республиках Центральной Азии и африканской глубинке.

Начало формирования индийской диаспоры относится к концу 18 века, когда рабочие из Индии начали появляться в других частях Британской империи. Этот «исход» активизировался после 1834 года, когда в британских владениях было отменено рабство, и, соответственно, по всему миру увеличился спрос на рабочую силу. Индийцы вербовались батраками на каучуковые плантации в Малайзии, работали домашней прислугой в Вест-Индии. Многие позднее возвращались домой, но другие оседали на новом месте и в ряде случаев успешно «вписывались» в народное хозяйство соответствующих стран. Некоторые занимали посты в колониальной администрации и армии, другие становились бизнесменами, учителями, врачами, ростовщиками.

Даже после распада империи индийские эмигранты продолжали искать лучшей жизни за рубежом, принося на новую родину свой высокий интеллект и трудолюбие. В США, к примеру, индийская диаспора составляет менее 1% населения, но среди студентов лучших американских университетов ее представителей насчитывается до 13%. В целом 67% американцев индийского происхождения имеют как минимум степень бакалавра (в целом по стране этот показатель равен 28%). Аналогичную тенденцию мы наблюдаем и в других странах. В Канаде граждане индийского происхождения вдвое чаще, чем представители других групп населения, имеют дипломы о высшем или среднем техническом образовании. В Британии до 40% студентов-медиков и врачей, работающих в Национальной службе здравоохранения, составляют выходцы из Индии, Пакистана и Бангладеш.

Присутствие индийцев в бизнесе столь же заметно, как и в сфере высшего образования. По данным последнего социологического исследования, проведенного специалистами из Эссекского университета, среднедушевой доход индийцев, живущих в Британии, составляет 15860 фунтов (почти 26000 долларов) – выше, чем у любых других этнических групп, и на 10% больше медианного показателя. В США согласно недавно опубликованным оценкам, средний доход домохозяйства равен 50000 долларов в год, но у индийских семей он достигает в среднем 90000 долларов. Кроме того, по итогам исследования, проведенного в 2007 году, выяснилось, что за 1995-2005 годы индийцы основали в Америке больше компаний, чем иммигранты из Британии, Китая, Японии и Тайваня вместе взятые.

Экспаты приносят на новую родину и свою культуру – и повсеместно она распространяется среди коренных жителей. Два миллиона британцев как минимум раз в неделю наслаждаются индийскими блюдами; индийское кино проникло на мировой рынок. Еще недавно «болливудские» фильмы снимались в основном для индийской аудитории, но в последние годы их все чаще закупают иностранные прокатчики для показа в странах, где имеются многочисленные диаспоры. Сегодня кино- и телепродукция Болливуда приносит за счет проката за рубежом доходы в размере 3-4 миллиардов долларов в год, уступая лишь американской киноиндустрии. Индия опережает все страны мира по количеству снимаемых фильмов и проданных билетов в кино, и эксперты утверждают, что как минимум треть этих билетов на Западе приобретают не индийцы, а люди других национальностей.

В самой Индии, несмотря на достижения последних лет, людям по-прежнему приходится нелегко. Средняя продолжительность жизни у населения Мумбаи составляет всего 56 лет – на 25 лет меньше, чем в Британии и США. Количество бедняков в стране шокирует: 40% индийцев имеют доходы менее 1 доллара 25 центов в день. Подобная статистика вряд ли создаст у представителей диаспоры стимулы к возвращению на историческую родину.

Впрочем, у предпринимателей вроде Аниша Лалвани есть и более веская причина, чтобы оставаться за рубежом: там им проще поддерживать тесный контакт с мировым рынком. Живя в Гонконге, Лалвани имеет доступ к китайским промышленным предприятиям и широкий выбор способных специалистов. «У нас в менеджменте индийцев немного, - с гордостью рассказывает он о своей фирме. – Мы пользуемся услугами талантливых людей со всего мира».

Binatone, хотя и велика, сильно уступает по размеру китайским, американским и японским конкурентам. Это значит, что фирме надо четко отслеживать возникновение новых возможностей, которые порой остаются без внимания крупных соперников. Именно это становится движущей силой экономической экспансии индийских диаспор. «Рынки развивающихся стран невелики по объему, и чтобы выйти на них, нужна гибкость, - поясняет Лалвани. – Мы прорываемся в те страны где затраты невелики, но существует хотя бы минимальное количество сетевых магазинов, которым мы можем поставлять свою продукцию». Но для Лалвани и его коллег успешный бизнес – это еще и вопрос самоуважения: «Речь идет не только о том, чтобы заработать деньги. Нельзя пустить по ветру дело, начатое вашим отцом».

Коткин – научный сотрудник Университета Чэпмена и Института Legatum, финансирующего его исследования, Парулекар имеет инженерное образование, а также дипломы по специальности «финансы» и «менеджмент»

Оригинал публикации: India Conquers the World http://www.newsweek....and-talent.html

http://rus.ruvr.ru/2...7/53812082.html
По теме
Центральноазиатский энергетический базар ("The Wall Street Journal", США) http://rus.ruvr.ru/2...7/41497576.html
Модели экономического роста ("The Financial Times", Великобритания) http://rus.ruvr.ru/2...2/18415493.html
В чём смысл БРИК? ("Project Syndicate", США) http://rus.ruvr.ru/2...11/7611499.html
Пшеничная ось ("Forbes", США) http://rus.ruvr.ru/2...01/4067690.html
Новые экономические «звезды» светят ярко, но изменить мир не могут ("The Financial Times", Великобритания) http://rus.ruvr.ru/2...18/3674086.html
В когтистых лапах желтого тигра ("Деловой Петербург", Санкт-Петербург) http://rus.ruvr.ru/2...17/9943951.html
Новый многополярный мир. Часть 2 ("Ставропольская правда", Ставрополь) http://rus.ruvr.ru/2...14/3589599.html



#322      so_and_so

so_and_so

    Дядя Миша

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 6 465

Отправлено 29 Июль 2011 - 12:26:29

Патрик Бьюкинен: США идут к балканизации

Популярный американский публицист, телекомментатор и многократный кандидат в президенты Патрик Бьюкенен (Patrick Buchanan) издал в начале 2002 года свою новую книгу под названием "Смерть Запада". Бьюкенен высказывает в ней свои опасения, что народы европейского происхождения повсеместно деградировали в результате засилья иностранцев, увеличения среднего возраста населения при низкой рождаемости и саморазрушительном менталитете "туда нам и дорога".

Интервью с П.Бьюкененом недавно опубликовал германский журнал "Нацьон унд Ойропа".
Корр. Вы пишете, что над европейцами — включая американцев, канадцев и австралийцев европейского происхождения — нависла угроза, и предсказываете их гибель.
П.Б. Это действительно так. Моё исследование, основанное на статистических данных народонаселения ООН, показывает, что ни одно европейское государство — за исключением исламской Албании — не располагает данными о рождаемости, которые бы позволили им в своей нынешней форме пережить 2050 год. К 2050 году Европа потеряет 128 млн. из нынешних 728 млн. жителей. Это потери, которые соответствуют современной численности населения Бельгии, Голландии, Норвегии, Швеции, Дании и Германии, вместе взятых. Италия потеряет 16 млн. населения, Германия — 23 млн., Россия — 33 млн. Несмотря на то, что количество европейцев резко сократится, состарится и вымрет, они будут вынуждены принять сотни миллионов африканцев и мусульман, чтобы заполнить опустевшие рабочие места, выплачивать пенсии, социальную помощь и обеспечить пожилых. Примерно к 2050 году половина всех европейцев перешагнёт 50-летний возраст, из них 10% (60 млн. человек) станет старше 80 лет. И тогда Европе придёт конец. В половине европейских стран уже сегодня смертность превышает рождаемость — так сказать, больше гробов, чем колыбелей.

Корр. И вы не обвиняете огромное количество инородцев в том, что сейчас происходит, а утверждаете, что враг находится внутри крепостной стены в форме "политической корректности" и "культурного марксизма"…
П.Б. Иммигранты не виноваты в разрушении Европы. Европейцы совершают этническое самоубийство. То, что мы переживаем в Европе и зачастую повсюду на Западе, является закатом христианства и западноевропейской традиции. Наступает новый стиль жизни, базирующийся на материализме, гедонизме, девизе "сладкой жизни". Современные европейцы не хотят жить так, как жили их предки, они предпочитают стиль жизни типа "главное сегодня хорошо поесть, выпить и повеселиться, ведь завтра мы можем умереть".

Корр. Возможно, для многих это и так. Но с другой стороны, существуют контуры молчаливого большинства, которому важно благо собственной семьи и собственного народа, и которое против дальнейшей массовой иммиграции. Как вы объясните противоречие между общественным мнением и мнением, выдаваемым в СМИ за общественное?
П.Б. В Америке и в Европе революция 60-х годов одержала победу и стала доминантой культуры. Эта революция присягнула на верность абортам и феминизму, праву гомосексуалистов заключать браки и адаптировать детей, она присягнула эгалитаризму, эвтаназии и мировому правительству. Речь идёт о культурном марксизме, который, собственно говоря, является чрезвычайно антизападным. Он облетел наши университеты и сегодня держит культурный мир в своих руках: искусство, прессу, телевидение, учебные заведения. История демонизируется, её герои низверга- ются. Начисто сметается всё старое, стирается память, чтобы можно было сотворить вместо традиционной новую религию с верой в глобализм, эгалитаризм, открытые границы и мировое правительство. Новая религия должна охватить все сферы жизни в обмен на нашу свободу и наше достоинство. Речь идёт о старом фаустовском выборе. Но я считаю: сопротивление этой революции — это наиважнейший долг западного человека.

Корр. Чем вы объясняете тот факт, что консервативные американцы не могут очнуться, несмотря на опасность?
П.Б. Большинство американских консерваторов не является, собственно говоря, истинными консерваторами, а скорее разновидностью конъюнктурщиков, беглецами из левых рядов Демократической партии 60-х годов. Они поспешно присягнули консерватизму, когда стало очевидным, что революция справа, которую мы много лет подготавливали, закончится Рональдом Рейганом. Эти люди перечитали кучу "консервативных" журналов и выдают себя за "консерваторов", хотя мало что поняли. Они хотят сделать из США мировую империю и навязать каждой стране мира свою "демократию". Но истинные консерваторы в Америке — это не сторонники вмешательства, они ставят интересы нашей собственной страны на передний план и не хотят принимать участие в войнах, до которых нам нет дела.

Многие американцы чисто инстинктивно положительно относятся к иммиграции, потому что их дедушки и прадедушки сами были иммигрантами. Старые мифы всё ещё имеют значение, и это можно понять. Но нужно также осознать, что мы имеем дело с миллионами людей из стран с культурой, которая чужда нашему образу жизни. Речь идёт о невиданных цифрах, среди которых миллионы нелегалов. "Плавильный котёл" давно разлетелся в вдребезги, в то время, как левый истеблишмент проповедует мультикультурализм. В своей слепоте они крушат всё вокруг, если кто-нибудь осмеливается предложить мораторий для новых потоков иммиграции, мораторий, который существовал в США между 1924 и 1965 годами. Мы идём прямым курсом к подлинной балканизации нашего общества.

Корр. Что вы думаете о таких национальных правых партиях в Европе как Австрийская партия свободы Йорга Хайдера или Народная партия Дании Пиа Къерсгаада?
П. Б. Позиция этих партий в отношении иммиграции, а также отстаивание национальных интересов и сохранение национального своеобразия должны быть взяты на вооружение и правящими партиями, включая Германию. Я считаю, что глобализм можно преодолеть, как это случилось с большевизмом. Мне страшно за то, что может случиться, если мы вовремя не очнёмся. Из-за нашествия иммигрантов и увеличения среднего возраста населения нам грозит превратиться в меньшинство в собственных странах. Может быть, это и звучит пессимистично, но зато реалистично. Мне бы хотелось, чтобы я ошибался. Наша культура представляет собой вершину человеческого бытия и необходимо ее сохранить.

Источник: svan68 http://svan68.livejo....com/76967.html


#323      so_and_so

so_and_so

    Дядя Миша

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 6 465

Отправлено 30 Июль 2011 - 22:58:55

Чёрное море: доблесть и горечь
Олег СЛЕПЫНИН (Украина) 30.07.2011

Кто из нас не любит широкой ряби морской, упругих солнечных парусов и чаек над быстрой пеной кильватера!? Кто из нас в детстве не мастерил кораблики, не пускал свои эскадры в бурный ручей?! Вы помните то чувство, когда какой-нибудь «Борька из пятой квартиры», швырнув камень, топил ваш корабль? С этим чувством многие моряки живут последние 20 лет.

Советский праздник Дня Военно-Морского флота ныне, как и Черноморский флот, разделён внутри себя. В Российской Федерации день ВМФ по-прежнему отмечают в последнее воскресенье июля. На Украине праздника ВМФ как такового нет, но есть праздник работников морского и речного флота и военнослужащих Военно-Морских Сил, который с оранжевых времён отмечается в первое воскресенье июля. Стремление быть впереди хоть в чём-то, наверное, похвально. Однако и на Украине многие пока ещё предпочитают отмечать тот, общий праздник... Нам есть что вспомнить…

Зримую картину исторического бытия нашего флота можно увидеть, проследив, хоть и мельком, судьбы кораблей, носивших название «Память Меркурия». Это интересно!

Иван Айвазовский. Бриг "Меркурий", атакованный двумя турецкими кораблями

От Парижа до Лондона 15 лет
Мы с удовлетворением в нынешнем году могли бы вспомнить 140-ю годовщину Лондонской конвенции 1871 года, отменившую позорное положение Парижского мирного договора 1856 года о запрете России иметь на Чёрном море военный флот. Упорство и дипломатический гений князя Александра Михайловича Горчакова, в царствование Александра II, позволили России начать в 1871 году восстановление флота. Яркий пример начавшихся преобразований – перевооружение парусно-винтового корвета «Память Меркурия» 1865 года постройки (экипаж: 175 чел.). До 1871 года этот корабль исполнял функции сторожевого корабля, крейсировал вдоль Кавказского побережья, ловил контрабандистов, пресекал поставки оружия горцам. В 1871 году на корвете установили одиннадцать нарезных орудий. Так начиналось возрождение флота. Но тот корвет уже был кораблём устаревшим и в войне 1877-1878 годов участия не принимал. Пушки же его стреляли, перенесённые на другой корабль. В 1879 году «Память Меркурия» с юнкерами на борту в составе Практического отряда сопровождал яхту «Штандарт» императора Александра II из Одессы в Севастополь. Вскоре корвет был разоружен и сдан портовым властям Николаева, а в 1883 году исключён из списка флота.

Союзники
Император Александр III Миротворец, памятуя переменчивость европейских друзей, не раз повторял: «У России есть только два союзника: её армия и флот». Слова подтверждались делом. Александру III удалось, не прибегая к силе оружия, обезопасить русское пространство, усилить сухопутные войска и возродить мощь Черноморского флота. В его царствование самым быстроходным и наиболее мощным кораблём на Черноморье в течение длительного времени был крейсер «Память Меркурия», вошедший в состав флота в 1882 году (экипаж 12 офицеров и 331 матрос). На крейсере была установлена самая современная скорострельная артиллерия. Огневая мощь крейсера позволяла России поддерживать мир много лет. Когда император неожиданно скончался, ему не было пятидесяти, британский посол, словно б потирая руки, отметил в донесении: «Какова судьба! Император Александр III, бывший для Европы страшилищем, исчезает как раз в тот момент, когда ему обеспечены всеобщие симпатии и доверие». Император умер в своей Крымской резиденции – в Ливадийском дворце под Ялтой. Из Ялты в Севастополь гроб с телом императора был перевезён на крейсере «Память Меркурия». 27-го октября 1894 года Николай Александрович записал: «…вынесли гроб и передали его казакам, которые чередуясь со стрелками и гребцами с катера Его Вел. донесли его до пристани в Ялте. Мама и все мы провожали гроб пешком. После литии перешли на «Память Меркурия», где гроб был поставлен на шканцах под тентом из Андреевского флага. Полное дежурство стояло вокруг… Подходя к Севастополю, начало покачивать. «12 Апостолов» и «Орел» шли за нами. Вся эскадра стояла выстроенная в одну линию, совершенно как месяц тому назад. Но Боже! Какая ужасная разница с того раза, каким весёлым смотрел тогда Севастополь…»

В 1907 году состарившийся крейсер «Память Меркурия» был исключен из списков флота и поставлен на прикол. В том же году на Чёрном море появился новый крейсер «Память Меркурия», который прежде до этого два года носил имя «Кагул». Бронепалубный крейсер, огневая мощь которого в два раза превосходила мощь своего предшественника (экипаж 20 офицеров, 547 матросов), принял в свою кают-компанию историческое Георгиевское знамя легендарного «Меркурия».

Проливы как лаз для вора
«История не знает сослагательного наклонения» - выражение ходульное, его помнят даже те, кто не очень хорошо знает, какие у глагола ещё бывают наклонения. Между тем можно определённо сказать, что если бы в своё время была предпринята попытка осуществить проект 1849 года, предложенный контр-адмиралом великим князем Константином Николаевичем по взятию Проливов и Константинополя, то для России это был бы положительный опыт. В случае же успеха (вероятность успеха была изрядна) проникновение в Чёрное море англичан и французов в 1853 году стало бы невозможным и полководческий гений адмиралов Нахимова, Корнилова, Истомина развился бы в иных условиях.

За годы Великой войны Император Николай II вывел флот на такой технический уровень, какой позволил летом 1916 года превратить Чёрное море в «русское озеро», обезопасив свои территории и фактически заперев немецко-турецкий флот в их портах и Проливах.

Вице-адмирал Александр Васильевич Колчак был назначен командовать Черноморским флотом именно потому, что Государь видел в нём человека, способного взять под русский контроль проливы Босфор и Дарданеллы. В ноябре 1916-го адмирал уже начал формировать первую десантную дивизию для взятия Проливов и Константинополя, древнего Царьграда. Полкам были присвоены морские знамёна и исторически-значимые названия: Нахимовский, Корниловский, Истоминский, Царьградский!..

Названия десантных полков звенели славой, особой памятью.

Имя корабля – щит отечества

Государь Николай Александрович, как и всякий русский человек, всей душой любил флот, он помнил названия всех судов эскадры. В его дневнике – списки кораблей… Последний раз Государь посетил Крым весной 1916 года. 12 мая, в день приезда, он записал: «…так вышло удачно, что весь флот был именно теперь в сборе. Посетили вместе линейные корабли: «Имп[ератрица] Екатерина Великая» и «Имп[ератрица] Мария». Корабли в большом порядке и производят могучее впечатление…» На следующий день, 13-го мая: «Я с Алексеем побывал на 25 судах. В 9½ час. начал объезд, посетив: лин. корабли — «Евстафий», «Иоанн Златоуст», «Пантелеймон» и «Ростислав»; и крейсера – «Кагул», «Память Меркурия», «Алмаз» и «Прут»…Посетил всю минную бригаду. Миноносцы 1-го дивизиона: «Пронзительный», «Счастливый», «Беспокойный», «Гневный» и «Дерзкий»; 2-го дивизиона – «Громкий», «Пылкий», «Быстрый» и «Поспешный»; 3-го див. «Лейтенант Шестаков», «Кап[итан]-лейт[енант] Баранов», «Кап(итан) Сакен» и «Лейтенант Зацаренный»; 5-го див. «Заветный», «Звонкий», «Жаркий» и «Жуткий». Кончил ровно в 5 час...»

На флоте каждое имя корабля было живым, звенело содержащейся в ней первоосновой, но ещё и памятью о сражениях. С названием каждого были связаны легенды, тайны, удивительные истории. Конечно, не всегда радостные.

«Пантелеймон» – помнили все – это бывший под бунтовщиками «Князь Потёмкин Таврический». «Кагул» – некогда мятежный «Очаков». «Память Меркурия» до 1907 года носил имя «Кагул».

Имена «Потёмкин», «Очаков», «Кагул», «Память Меркурия» - для исторической Руси – имена-щиты. Сейчас, в XXI веке, слово «Кагул» – для большинства ничего не значит, ну разве что вдруг кто-то припомнит: есть такой городок в независимой Молдове. Но император, подписывая указы о присвоении кораблям названий, отлично помнил, что значит Кагул в истории присоединения Крыма к России. Крейсер был назван по имени реки, на которой в 1770 году 32-тысячная русская армия под командованием графа Петра Румянцева в пух разбила 150-тысячную (в пять раз превосходящую!) армию Мустафы III. Виктория та была добротным молотобойным ударом при выковке ключа, открывшего двери Крыма, присоединившего опасный полуостров к России.

Два первых «Меркурия»
Кто в России в ту пору, при Николае Втором, мог не знать подвига брига «Меркурий», в память о котором в дальнейшем назывались корабли? Все ли сейчас помнят?

Небольшой бриг под командованием капитан-лейтенанта Александра Казарского (1797-1833, кстати сказать, знакомый Пушкина), 14 мая 1829 года был вынужден принять бой с двумя самыми современными турецкими судами, на вооружении которых было в сумме 200 пушек.

Это сражение можно сравнить с битвой юного Давида с Голиафом. Но в данном случае «турецких голиафов» было два. Огневая мощь турков превосходила огневую силу русских в 10 раз. При этом турки понесли тяжелейшие потери и ретировались с поля боя, а «Меркурий» со славой вернулся в Севастополь…

Слава Александра Казарского была огромна. Император Николай I наградил молодого офицера высшей наградой Отечества – орденом Святого Георгия и зачислил в свою свиту. Был щедро отмечен и весь экипаж. А бригу «Меркурий» вручён Георгиевский Андреевский флаг (за всю историю лишь два корабля удостоены такой чести)… Это знамя, как величайшая реликвия, в последующем хранилось на всех военных судах, носивших название «Память Меркурия». Подвиг героического брига был прославлен созданием в 1834 году первого в Севастополе памятника. Казарский рано умер, он был отравлен в Николаеве. Текст надписи на памятнике составил сам император: «Казарскому. Потомству в пример».

Но и этот славный «Меркурий» был памятником ещё более раннему – парусно-гребному катеру «Меркурий», который прославился на Балтике в царствование Екатерины Великой. В 1789 году, во время русско-шведской войны, катер «Меркурий» под командованием капитан-лейтенанта Романа Васильевича Кроуна взял на абордаж 12-ти пушечный шведский бриг, а вскоре принудил к сдаче 44-пушечный фрегат… Тот, первый «Меркурий», названный по европейской моде, служил России до 1805 года.

История флота – это как бы одна из хоругвей исторической Руси, идущей крестным ходом во славу Божью.

Государь: «Теперь верующих мало»

Последний крейсер «Память Меркурия» («Кагул» до 1907) отлично воевал в Великую войну – обстреливал, топил, преследовал, случалось, и удирал, принимал участие в крупных операциях…

Но не было на то Божьей воли взять весной 1917 года Константинополь. Не та была цель, чтобы кресты над Святой Софией восстановить. Государь был верующим, видел что вокруг, произнёс однажды с горечью: «Теперь верующих мало».

Через несколько лет, во время безумия гражданской войны, епископ Армии и флота владыка Вениамин (Федченков) в докладе генералу П.Н. Врангелю сказал: «Наша армия героична, но она некрещёная!» А уже в эмиграции, когда монархисты собирались в какой-то палатке помолиться, были случаи, что в их палатку стреляли… Но до этого ещё нужно было дожить.

Весной 1917 года уроженцам Малой Руси на флоте активно втолковали, что они не русские. Убедили. Некоторые, правда, с удивлением переспрашивали: «Украинцы – это совсем-совсем не русские?» А кто-то бойкий: «А чего это я у вас украл, что украинцем обозвали?» Но убедили. Чему не поверишь, если поверил, что «Бога нет»?! На «Памяти Меркурия», как и на всех судах, кипели митинги, агитаторы были горласты. В какой-то из дней ноября 1917-го постановили поднять вместо своего Георгиевского флага сине-желтый, решив подчиниться Центральной раде УНР. Голосованием отказались от покровительства святого Георгия Победоносца! Так большинство решило. Но большинство – не все. Более двухсот матросов и все оставшиеся в живых офицеры покинули крейсер. «К борту крейсера, - сообщал очевидец, - была подведена баржа, на которую перешли все великороссы и офицеры, за исключением одного мичмана. Развернули Георгиевский флаг и под звуки музыки отчалили на буксире катера. Съехав на берег, направились в казармы. Сцена была потрясающая, матросы и офицеры плакали. По прибытии на берег флаг, простреленный неприятельскими снарядами, был перенесён в Морское собрание».

Дальнейшие вехи в судьбе «Памяти Меркурия» вкратце таковы. 16 февраля 1918-го собрание команды большинством голосов постановило спустить украинский и поднять красный флаг. Переагитировали! Вот уж точно подмечено Козьмой Прутковым: «Иные люди подобны колбасам – чем начинят, то и носят в себе». Под красным флагом сразу вспомнили, что некогда был на крейсере капитан Львов, который в 1912 году не допустил беспорядков (хорош он был, если бы допустил!). Постановили – доставить в Севастополь. Контр-адмирала Николая Георгиевича Львова, героя обороны Порт-Артура, нашли на флоте, доставили в Севастопольскую тюрьму, где раскрепощённые матросы, имевшие к нему претензии, поиздевались над ним вволю и убили. При немцах (оккупировали Севастополь 1 мая 1918 года) рядом с сине-жёлтым на «Памяти Меркурия» вывешивался немецкий флаг, потом просто немецкий. Англичане, вошедшие в Севастополь после немцев, на крейсере взорвали механизмы. Есть версия, что в какой-то момент корабль был переименован, что логично, в «Гетьмана Iвана Мазепу». Крейсер служил и белым, и красным. При победившей диктатуре пролетариата на крейсер трансплантировали взорванные механизмы с другого крейсера; оживили. В 1922 году судну дали имя «Коминтерн»…

«Коминтерн» - участник Великой Отечественной войны. В 1942-м разбомблен. С него сняли орудия, корпусом перегородили проход в ныне заграничную, грузинскую реку. В 1943–м крейсер исключён из списков судов ВМФ.

Но история «Памяти Меркурия» этим не завершается.

Омега?
В Советском Союзе, возродившем мощь Черноморского флота после Победы в Великой Отечественной, в 1965 году появилось небольшое гидрографическое судно «Память Меркурия». Корабль с честью занимался научной работой – на Чёрном море, в Средиземноморье, на Балтике – до 1990 года, когда вдруг настали «тяжёлые времена».

Представляется, что в соответствии с программой мировой закулисы по окончательному решению «русского вопроса» и грядущей зачистке территорий от славянского населения, отечественные наука, флот, промышленность подлежали ликвидации. В 1995 году «Память Меркурия» был списан и продан, правильно сказать – в рабство. Словно б в отместку за подвиг «Меркурия» капитана-лейтенанта Казарского, судно стало эксплуатироваться в качестве торгашеского челнока, тащившего к нам сотни и сотни тонн турецких товаров. В январе 2001 года, при совершении 147-го (!) рейса, жадность рабовладельца превозмогла его здравый смысл. На борт было загружено сверх возможного 130 тонн товара. В 90 милях от Севастополя «Память Меркурия» не спеша накренился, перевернулся и затонул.

Ночь быстро накрыла собой людей в январской воде, перевёрнутую шлюпку, надувные плоты… Памятны названия судов, которые через какое-то совсем небыстрое время приняли участие в спасении – «Герои Севастополя», «Омега»...

«Омега» - знак финала.

Но вот имя «Герои Севастополя» обнадёживает

http://www.fondsk.ru...t-i-gorech.html

#324      so_and_so

so_and_so

    Дядя Миша

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 6 465

Отправлено 31 Июль 2011 - 11:53:23

Эдуард Тетро: или создаем Соединенные Штаты Европы, или гибнем в национальных заповедниках


Эдуард Тетро, участник и управляющий товарищества Mediafin, консультант по стратегии, профессор в Высшей школе коммерции, считает, что для Европы пришло время обезвредить спекулянтов.
Разница процентных ставок между Германией и Италией находится на историческом уровне. Почему финансовые рынки атакуют эту страну
Прежде всего, это не "финансовые рынки", а организованная шайка спекулянтов, мобильных и хорошо вооружённых и по сей день анонимных, которые стремятся обрушить одну за другой страны еврозоны. Благодаря усилиям ЕЦБ и Еврогруппы эта шайка на сегодняшний день потерпела неудачу. Она даже потеряла деньги на Греции, которая не объявила дефолт вопреки тому, что в это нас хотели бы заставить поверить определённые рейтинговые агентства, удивительным образом содействующие этому. Сегодня эта шайка атакует Италию и Испанию. Завтра настанет черёд Франции. Настал момент обезвредить этих спекулянтов.

Не слишком ли это просто - всегда указывать на спекулянтов?
Просто - это не называть их и не реагировать. В настоящий момент некоторые инвестиционные фонды и банковские учреждения, американские, британские и европейские - дальше уже некуда - заинтересованы в том, чтобы обанкротить финансовым образом европейские страны. Они делают это, покупая CDS (своп на дефолт по кредиту) по европейским долгам, продавая ценные бумаги без денежного обеспечения, подпитывая рынок слухами, которые дают поживиться и помогают делать броские заголовки определённой финансовой прессе.

Первой мерой надзорных органов и политических руководителей во имя прозрачности рынков должна стать идентификация этих спекулянтов. Какие фонды заинтересованы в обрушении Европы? Какие учреждения предоставляют этим фондам займы или ценные бумаги, иногда без их ведома? После обнародования этого списка нужно быстро использовать все свои возможности, чтобы внести эти учреждения в "чёрный список". Ради какого мазохизма мы должны им позволять работать на европейском рынке? В данный момент мы находимся в состоянии финансовой войны, которая не называется по имени. И это требует принятия мер на уровне этих целей и задач.

Итак: учреждению, пойманному на месте преступления в момент атаки на европейские суверенные долги, следует запретить доступ на европейские рынки. Ни больше, ни меньше. В этой войне я, по меньшей мере, в недоумении от близорукости финансовых рынков, которые каждый день стреляют по еврозоне, забывая, что есть две страны, государственные финансы которых как минимум настолько же пошатнувшиеся, как и у Греции: Великобритания (бюджетный дефицит соответствует 9% ВВП) и Соединённые Штаты, которые могут через пятнадцать дней объявить дефолт по своим долгам, и которые не знают, достигнет ли их дефицит 1500 или 1700 миллиардов долларов в 2011 году. Застенчивость американских рейтинговых агентств по этому вопросу настолько же странная, как и их рейтинг ААА по субстандартным кредитам в 2008 году...

Чего ждут европейские политики, чтобы начать реагировать?
Я не знаю. Всё это происходит сейчас. Осенью будет уже поздно. Следует предпринять три действия:

1. В ближайшие дни - составление списка и внесение в "чёрный список" учреждений, занимающихся спекуляциями против еврозоны.

2. Французско-германская инициатива по рынкам, например, масштабная покупка испанского и итальянского суверенного долга. Наши германские друзья знают: если эти страны объявят дефолт, их банки прогорят. Европейская солидарность является также хорошей национальной политикой.

3. До 2 августа, когда Соединённые Штаты достигнут потолка госдолга, разрешённого законом, назначение европейского министра финансов, первой задачей которого станет организация взаимопомощи по европейским национальным долгам. Это момент истины для Европы: либо каждый замыкается в своём национальном заповеднике, и все будут проигравшими; либо мы выйдем из кризиса посредством создания федерального бюджетного и фискального, а значит и политического союза.

На всё это нужно время?
Если для принятия решения о военной операции в Ливии потребовалось несколько часов, то можно потратить несколько дней, чтобы остановить спекулянтов, и несколько недель, чтобы объединить силы германского, французского, итальянского и испанского казначейств. Затем у нас появится время для серьёзных вещей: наведение порядка в наших государственных финансах, начиная с Франции; осознание Германией её ответственности по отношению к её европейским обязательствам, а именно в плане обороны; и создание Соединённых Штатов Европы.

(*) Кроме того является основателем сайта www.etatsunisdeurope.com и автором книги "Когда доллар нас убивает" (издательство Grasset)

Источник: Переводика

#325      so_and_so

so_and_so

    Дядя Миша

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 6 465

Отправлено 01 Август 2011 - 13:44:08

Восемь уроков Арабской весны
"The Financial Times", Великобритания,Рула Халаф (Roula Khalaf) 1.08.2011


Говоря об ожидаемом всплеске акций протеста в поддержку демократии во время Рамадана, один сирийский активист торжествующе восклицает: «Теперь пятница будет каждый день».

На следующей неделе начинается мусульманский пост (он продлится месяц), и молодые демонстранты, борющиеся за свержение авторитарных режимов в арабских странах – как правило наиболее масштабные акции они проводили по пятницам – готовятся усилить свою активность. Их цель – сломить волю правительств, пытающихся обуздать революционную волну.

Прошло больше полугода с тех пор, как бегство президента Туниса Зина эль-Абидина Бен Али в Саудовскую Аравию дало старт «Арабской весне», и за это время ситуация в регионе радикально изменилась. Наиболее драматичные – и судьбоносные – события развернулись в крупнейшей стране региона: Египте. Там лидер, правивший страной 30 лет, был свергнут с головокружительной быстротой. На следующей неделе Хосни Мубарак, еще в феврале занимавший пост президента, предстанет перед судом по обвинению в убийстве 850 демонстрантов.

За считанные месяцы десятки миллионов людей обрели свободу, подчеркивает Абдулхалек Абдулла (Abdulkhaleq Abdulla), профессор Университета Объединенных Арабских Эмиратов в Дубае: «Это большая победа арабов, а нынешний всплеск позитивной энергии беспрецедентен для арабского мира».

Тем не менее весна перешла в долгое жаркое лето, сетуют наблюдатели, и цена демонтажа укоренившихся автократических режимов оказывается невероятно высокой. Молодые арабы, последовавшие примеру своих братьев из Северной Африки, сегодня вынуждены вести затяжную и куда более кровавую борьбу с правящими элитами.

Восстание в Бахрейне почти задушено, в Ливии и Йемене ситуация зашла в тупик, а сирийский режим упорно пытается подавить движение протеста вооруженной силой. Тысячи людей уже погибли, и в ближайшие месяцы число жертв может возрасти.

Более того, политический переходный период в Египте и Тунисе проходит хаотично: ожидания людей намного превосходят возможности временных правительств – особенно в том, что касается материальных благ.

Тем не менее пробуждение арабской молодежи – а это, пожалуй, наиболее точная характеристика судьбоносного процесса, проходящего в регионе – несомненно привело к появлению на политической арене новой мощной силы, способной бороться за демократическое будущее своих стран. От Каира до Манамы молодые люди утверждают: времена, когда их стремления игнорировались, а их будущее определяли правящие элиты, безвозвратно ушли в прошлое. Они говорят о готовности к самопожертвованию, о том, что мирное гражданское неповиновение сильнее, чем оружие, рассказывают, как они используют СМИ и интернет в поддержку своего дела.

Однако хроника борьбы молодежных движений будет измеряться не месяцами, а годами. Здесь будут свои взлеты и падения, победы и поражения, моменты эйфории и отчаяния. В Ливии протестующие быстро взялись за оружие, превратившись в повстанцев; то же самое, возможно, скоро произойдет и в Сирии.

Можно ли считать исход дела предопределенным? Нет, конечно. И процесс перемен не везде будет развиваться в предсказуемом русле – в каких-то странах будет построена демократия, некоторые государства, возможно, просто рухнут, а для других переходный период будет сопряжен с затяжными вспышками насилия или гражданскими войнами. «Арабы дорого платят за свободу, но опыт истории учит, что свобода не достается даром», - отмечает профессор Абдулла.

Можно ли уже сейчас, когда новый порядок в арабском мире только нарождается, говорить о каких-то общих тенденциях и делать какие-либо выводы? Ниже я попробую выделить восемь характерных особенностей происходящего.

Молодые и бесстрашные
Общая черта всех восстаний в регионе заключается в том, что их движущей силой стали спонтанно возникшие и зачастую неорганизованные молодежные движения, а традиционные политические силы – будь то исламистские или светские – лишь «пристраиваются им в хвост».

В некоторых случаях возмущение было вызвано экономическими причинами, – прежде всего в Тунисе, где демонстранты поначалу протестовали против высокой безработицы среди молодежи, и Сирии, где восстание представляет собой «месть» провинции дамасскому режиму за долгое пренебрежение к ее нуждам – но преобладающую роль в Арабской весне играют все же политические требования: свобода, демократия, подотчетность властей перед народом.

У молодежных движений есть свои преимущества: они состоят из людей, впервые окунувшихся в политику, а потому еще не попавших «на карандаш» к спецслужбам. Кроме того, молодые люди владеют современными технологиями и осознают роль СМИ. К тому же они более бескомпромиссны, чем искушенные политики. Когда восстания набирают обороты, попытки утихомирить протестующих экономическими подачками и перетасовками в правительстве оказываются бесплодными: молодые бунтари все решительнее отстаивают свои требования.

Конец «республиканских монархий»
Самое мощное движение развернулось против тех правителей арабских стран, кто отличался особой алчностью к власти, сосредоточивал ее в руках собственных семей, и надеялся передать бразды детям. Долго кипевшее под спудом, а затем выплеснувшееся наружу возмущение молодых направлено против «монопольных» режимов – от семьи Бен Али в Тунисе до Мубараков в Египте, от клана Каддафи в Ливии до Асадов в Сирии и Салехов в Йемене.

Эта семейственность распространялась и на бизнес, не только усиливая недовольство в рядах среднего класса, но и ослабляя поддержку государственных лидеров со стороны элит. Так, бывшие чиновники египетского режима сегодня утверждают, что президента погубили его сын Гамаль Мубарак и жена Сюзанна. Именно эти двое постоянно требовали предоставить Гамалю более видную роль в правящей партии, не давать хода другим политическим силам, и участвовали в подтасовке прошлогодних парламентских выборов, вызвавшей всеобщее возмущение. Один представитель египетского «старого режима» рассказывает: парадокс ситуации заключается в том, что сам Хосни Мубарак никогда не был убежден в том, что его амбициозный сын подходит для роли преемника, но не мог закрыть ему путь к власти.

Роль армии
Какими бы страстными и решительными ни были действия молодежи, те движения, что сумели свергнуть правящие режимы, добились этого успеха с помощью военной верхушки. Судьбу президентов Египта и Туниса решил отказ армии стрелять в демонстрантов. В то же время в Йемене и Ливии раскол в вооруженных силах, часть из которых остается верной властям, продлевает политическую жизнь правящих режимов. В Сирии армию и спецслужбы возглавляют представители алавитов, – меньшинства, к которому принадлежит правящий клан Асадов – и пока что они без колебаний участвуют в подавлении восстания, длящегося уже пять месяцев.

В то же время участие военных – это палка о двух концах. С одной стороны, армейская элита обеспечивает стабильность в переходный период, не в последнюю очередь потому, что она защищает государство от коллапса. С другой стороны руководство вооруженных сил – плоть от плоти старых режимов, и у него может появиться «вкус к власти».

Члены военного совета, управляющего сегодня Египтом, явно настроены на то, чтобы поскорее вернуться к своим профессиональным обязанностям. Но их политика в переходный период раздражает часть участников молодежного движения, и они уже настроены против Совета.

Межконфессиональные распри опасны
Самой опасной тенденцией в ходе Арабской весны стало обострение межконфессиональной напряженности. Падению тунисского и египетского режима способствовала сравнительная однородность состава населения в этих странах.

И напротив, режимы представляющие меньшинства – алавиты в Сирии и суннитская династия Аль-Халифа в Бахрейне – умело используют межконфессиональные противоречия: часть населения поддерживает репрессии из страха перед гражданской войной. Активисты демократических движений утверждают, что значение этого фактора преувеличивается. Но нет никаких сомнений, что суннитское меньшинство в Бахрейне стало негативнее относиться к шиитам, восставшим против королевской семьи, и еще меньше, чем раньше, готово прислушиваться к давним жалобам шиитов на дискриминацию.

В Сирии в командовании вооруженными силами преобладают алавиты, и пока что они считают, что их судьба неразрывно связана с сохранением у власти семьи Асадов. Такую же позицию занимает и христианское меньшинство, опасающееся гонений со стороны суннитского большинства – в основном настроенного консервативно.

Исламисты стремятся воспользоваться ситуацией
Будучи наиболее организованной оппозиционной силой в период авторитаризма, исламистские партии получают благодаря нынешней либерализации немало преимуществ. Хотя они не пользуются поддержкой большинства электората, этим силам выгодно нагнетание поляризации в обществах, где исламистов долгое время рассматривали как угрозу.

И тунисская «Нахда», долгое время действовавшая из подполья, и египетские «Братья-мусульмане» готовясь к выборам, чувствуют себя увереннее, чем либеральные партии, многие из которых еще находятся в стадии формирования. В то же время некоторые прагматичные политики-либералы и западные дипломаты, работающие в регионе, считают, что об итогах переходного периода можно будет судить не в контексте первых выборов, а лет через пять, поскольку по мере развития демократического процесса исламисты столкнутся с более серьезной конкуренцией.

Для самих исламистских партий тоже наступил бурный период – они переживают расколы, а «старой гвардии» в руководстве бросает вызов молодое поколение. Однако в Каире лидер египетских «Братьев-мусульман» - реформистски настроенный Абдуль-Монейм Абуль-Фоттух – утверждает, что сама интеграция исламистов в политическую систему придаст их позиции большую умеренность, поскольку общество привьет им более прогрессивные взгляды.

Монархии наносят ответный удар
Страны с монархической формой правления также не обладают иммунитетом от молодежных восстаний: свидетельство тому – акции протеста в Омане и волнения среди шиитов в Бахрейне. Однако в целом монархии в ходе Арабской весны демонстрируют большую прочность, чем республиканские авторитарные режимы, отчасти потому, что правящие династии обладают определенным уровнем легитимности.

В монархических государствах богатого нефтью Персидского залива громадные финансовые ресурсы правящих династий помогают снизить градус недовольства: только в Саудовской Аравии на социальные нужды было дополнительно израсходовано более 100 миллиардов долларов. Важнейшее преимущество монархических режимов заключается также в том, что власть там разделена, отмечает Роберт Данин (Robert Danin) из американского аналитического центра под названием Совет по международным отношениям (Council on Foreign Relations), отмечая: вскоре после начала массовых демонстраций король Иордании Абдалла отправил в отставку премьера, а султан Омана Кабус – все правительство. «Во многих республиках власть, напротив, настолько централизована, что госаппарат и лидер становятся синонимами», - поясняет он.

В Марокко аналогичная разделенность власти позволила королю Мохаммеду объявить о реформах, усиливающих полномочия избираемого народом парламента. Молодежное движение считает это недостаточным, но по мнению политиков реформа может стать первым шагом к мирному переходному периоду.

Баланс сил в регионе меняется
Столкнувшись с беспрецедентным вызовом со стороны народа, силы контрреволюции перешли к действию: особенно активно старый порядок защищает Саудовская Аравия. Возмущенный унизительным смещением Хосни Мубарака в Каире, Эр-Рияд без промедления оказал помощь королевской семье Бахрейна, введя в Манаму свои войска под эгидой Коллективных сил Совета по сотрудничеству стран Персидского залива.

Кроме того, Саудовская Аравия пытается (пока безуспешно) организовать передачу власти в Йемене таким образом, чтобы Али Абдалла Салех мог спокойно уйти в отставку. Цель Эр-Рияда – придать этому процессу более плавный и приемлемый характер, чем в Египте. Сам Салех находится в Саудовской Аравии, проходя лечение после ранения, полученного в результате загадочного взрыва в своем президентском дворце.

Хотя самодержавный режим Саудовской Аравии благополучно сосуществует с более демократическими системами в соседних странах, – например, Кувейте – он проявляет беспокойство при любых признаках нестабильности вблизи своих границ. Эр-Рияд тревожит воздействие восстаний в других странах на население Саудовской Аравии и соотношение сил в регионе.

Египет после ухода Мубарака, возможно, будет проводить более самостоятельную внешнюю политику, не согласующуюся с жесткой антииранской позицией Саудовской Аравии. В попытке подвести черту под арабскими восстаниями и подкрепить важных союзников Эр-Рияд поддержал план Совета по сотрудничеству включить в свой состав Иорданию и Марокко, что по сути превратит эту организацию в «охранительный» клуб арабских монархий.

Кроме того, Арабская весна дает немалую почву для размышлений Тель-Авиву. Она лишь усилила неясность относительно перспектив израильско-палестинского мирного урегулирования и вынуждает еврейское государство считаться с настроениями арабских масс, а не опираться лишь на компромиссную позицию их лидеров.

Наиболее серьезными последствиями для всех стран региона чреват хаос в Сирии – ближайшей союзнице Ирана в арабском мире. Крушение режима Башара Асада, унаследовавшего президентский пост от своего покойного отца Хафеза, стало бы сокрушительным ударом по амбициям Тегерана в регионе. Если же в стране возникнет стабильная новая власть, это будет на руку главному противнику Ирана - Саудовской Аравии.

Западу следует занять выжидательную позицию
В условиях усиления нестабильности на Ближнем Востоке и неясности относительно будущего международного порядка в арабском мире западные державы лихорадочно пытаются скорректировать свою политику и найти нужный баланс между поддержкой демократического движения и сохранением традиционных альянсов с правящими режимами в регионе.

Возмущение против атак Муаммара Каддафи на поднявшиеся против него города спровоцировало создание международной коалиции, без особого энтузиазма вмешавшейся в ситуацию военными средствами. Ныне эта операция явно буксует, и вряд ли интервенция повторится в других странах.

Хотя сторонники демократии считают, что США и их европейским союзникам следует высказываться решительнее и наращивать давление на правящие режимы арабских стран, никто из них не призывает к активному вмешательству Запада, понимая, что движущей силой перемен должны быть сами арабы. Более того, хотя западные страны обещают облегчить переходный период в Египте и Тунисе экономической помощью, все понимают, что влияние внешнего мира на развитие событий весьма ограничено. Один американский чиновник подытоживает ситуацию так: «Мы можем оказать кое-какую помощь тем, кто стремится построить подлинную демократию, но сыграть решающую роль – вне наших возможностей».

Оригинал публикации: Eight lessons of the Arab spring http://www.ft.com/in...l#axzz1TTqbN5Ad

http://rus.ruvr.ru/2...1/53998820.html

#326      so_and_so

so_and_so

    Дядя Миша

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 6 465

Отправлено 02 Август 2011 - 12:58:09

Американская внешняя политика и ее дураки
"The National Interest", США,Дуг Бэндоу (Doug Bandow)


Администрация Обамы хочет, чтобы Йемен сместил своего диктатора, но поддерживает диктатора, который правит соседней Саудовской Аравией. Что касается Сирии, то Вашингтон больше не считает, что ее диктатор должен остаться у власти – но и не говорит напрямую, что он должен уйти. Любопытно, наши чиновники действительно думают, что хоть кого-то на свете интересует их постоянно меняющееся мнение о том, кто и где должен править?

Искренняя вера в то, что все и повсеместно должны прислушиваться к мнению Вашингтона по любым вопросам – это, пожалуй, одна из самых непривлекательных черт американской внешней политики. Ни одна зарубежная страна не должна остаться без мудрых советов из Вашингтона. Ни одна зарубежная экономическая система не может быть настолько процветающей и ни одна политическая – настолько сложной, чтобы американские чиновники не могли о ней судить. Ни одна иностранная проблема не может быть настолько запутанной, чтобы правительство США не взялось ее решать.

Политические пируэты, которые проделывал Вашингтон во время арабской весны, захватывают дух. Когда в Египте начались протесты, вице-президент Джо Байден назвал египетского диктатора Хосни Мубарака ценным союзником. Когда режим начал рушиться, администрация выступила за постепенный переход к демократии. Когда конец режима был уже совсем близок, американские чиновники поддержали свержение Мубарака. Ни одно из этих ханжеских заявлений ничуть не повлияло на события в Каире. Люди вышли на улицы потому, что они устали от диктатуры, а не потому, что Вашингтон нехотя высказался в поддержку демократии. Напротив, администрация со своими попытками угнаться за событиями выглядела просто жалко.

В Йемене наше правительство сейчас играет в ту же самую игру. Когда в стране впервые вспыхнули протесты, Белый дом поддержал президента Али Абдаллу Салеха – типичного бандита из третьего мира, который, тем не менее, сумел снискать расположение Вашингтона своей готовностью бороться с джихадистами, в том числе с местной ячейкой «Аль-Каиды».

Однако противостояние в Йемене обострилось, на улицах полилась кровь, власть Салеха ослабла и администрация Обамы тут же изменила свою позицию. В этом месяце Вашингтон направил советника президента по внешней политике Джона Бреннана (John Brennan) встретиться с Салехом, который сейчас лечится в Саудовской Аравии. Бреннан заявил: «Соединенные Штаты считают, что смена режима в Йемене должна начаться незамедлительно, чтобы йеменский народ мог воплотить свои надежды в жизнь».

Бреннан призвал Салеха уйти в отставку, однако лидер Йемена не обратил на его слова никакого внимания. Тогда Бреннан отправился в Йемен, где попытался организовать «быструю смену режима», попробовав убедить вице-президента Абеда Рабо Мансура Хади захватить власть— разумеется, исключительно во имя демократии. Хади отказался.

Естественно, Салеха в настоящий момент не интересует, что Вашингтон для него делал в прошлом. Ему важно, делает ли что-то Вашингтон для него сейчас. То, что когда-то американское правительство не скупилось на помощь для его режима, не имеет значения. Пока основная (или, точнее, единственная) цель Салеха – удержаться у власти.

В отношениях с Сирией у нас получилась примерно такая же мыльная опера. Когда в Сирии начались протесты против укоренившейся диктатуры семейства Асадов, госсекретарь Хиллари Клинтон назвала сирийского президента Башара Асада «реформатором». Похоже, она живет в прошлом. Когда десяток лет назад Асад сменил своего отца во главе Сирии, некоторые аналитики, действительно, надеялись, что он проведет модернизацию и либерализацию. Однако эти мечты оказались мертворожденными. Лучшее, что можно сказать об Асаде, - это что пока он убил меньше людей, чем его отец. Тем не менее, когда сирийский народ поднялся, администрация Обамы принялась осторожничать и призывать режим Асада прибегнуть к диалогу, а не к силе. Вашингтон отказался даже предположить, что Асаду следует уйти.

Как заявил Washington Post пожелавший остаться неизвестным сотрудник Госдепартамента, госсекретарь Клинтон «сначала думала, что правильно будет оставить ему пространство для маневра. Однако теперь мы видим, что он все более жестоко обходится с собственным народом

Как странно! Жестокий диктатор, правящий столь же бесчеловечно, как правил его отец, не хочет исправляться! Неужели администрацию Обамы это удивляет?

Появляется сильное искушение предположить, что внешней политикой Америки руководят дураки.

В итоге, спустя несколько месяцев, президент Обама и госсекретарь Клинтон, наконец, признали, что президент Асад – не такой уж славный малый. Поэтому теперь они хотят, чтобы он ушел. А может быть, и не хотят.

Президент Обама объяснил: «Мы видим, как президент Асад теряет легитимность в глазах собственного народа». Госсекретарь Клинтон высказалась в том же духе: «С нашей точки зрения, он утратил легитимность». «Не следует считать президента Асада незаменимым, и мы совершенно не стремимся к тому, чтобы он оставался у власти», - добавила она

Значит ли это, что он должен уйти? Или у него есть еще один, последний шанс?

Похоже, администрация просто внесла его на следующее Рождество в свой список непослушных детей. Объявив, что Асад «утратил легитимность», Клинтон тут же сделала шаг назад, добавив, что она по-прежнему надеется на то, что он начнет политические реформы. Как заявил Washington Post все тот же сотрудник Госдепартамента: «Пойдем ли мы дальше, будет зависеть от событий на месте». В конце концов, «мы должны тщательно обдумать, что мы будем говорить».

Увы, как бы тщательно администрация ни продумывала свои слова, президент Асад, видимо, просто не обращает на них внимания. Он по-прежнему президент, его брат по-прежнему контролирует спецслужбы, а сирийское правительство по-прежнему состоит из его приспешников. Похоже, президент Асад считает, что его легитимность зависит от того, готовы ли его солдаты стрелять, а не от того, что думают в Вашингтоне.

Впрочем, по крайней мере, госсекретарь Клинтон твердо заявила: «Мы убеждены, что Сирия не может вернуться к прошлому». Но что будет, если режим Асада останется? Готова ли Клинтон что-нибудь делать в этом случае? Если нет, перед нами прекрасный пример пустых угроз.

Некоторые аналитики считают, что правительство США компрометирует собственную публично высказанную позицию. Руэл Марк Герехт (Reuel Marc Gerecht) из Фонда защиты демократий пишет: «Политика администрации в отношении Сирии, вероятно, станет главнейшей из упущенных возможностей президентства Барака Обамы». Однако на деле у Вашингтона не так уж много вариантов действий – по крайней мере, если администрация не хочет начинать очередную ненужную войну в очередной мусульманской стране.

В какой-то степени Вашингтон может добиваться смены режима, но лишь в какой-то степени. Судьба Сирии, вероятно, будет определяться все же на сирийских улицах, а не в США.

Кроме того, само по себе свержение сирийской диктатуры ничего не даст. Сломать авторитарную систему недостаточно. Нужно еще построить на ее месте полноценное либеральное и демократическое общество. Египет рискует перейти от военной диктатуры во главе с Хосни Мубараком к военной диктатуре во главе с анонимными офицерами. Страхи по поводу подъема исламского экстремизма в Сирии, возможно, излишне раздуты, однако у религиозных и этнических меньшинств, несомненно, есть причины опасаться за свое будущее в «демократической» Сирии. Опыт Египта и Ирака дает достаточно оснований для тревоги.

Вместо того, чтобы продолжать насыщать атмосферу пустой болтовней – или, что еще хуже, пытаться поддерживать пустую болтовни силой – американским чиновникам следует заткнуться. Когда в других странах начинаются очередные кризисы, им не нужно говорить ничего или почти ничего.

Вашингтон должен стараться оставаться в стороне от чужих конфликтов. Правительству США необходимо подчеркивать свою принципиальную приверженность идеям демократии и прав человека. Но при этом американские чиновники не должны пытаться детально контролировать происходящее. В отличие от Бога, который заботится о любой малой птице, упавшей на землю, они не обязаны беспокоиться обо всем, что случается на нашей планете. Тем более они не обязаны говорить о том, в чем не разбираются. Вашингтон может в индивидуальном порядке дать полезный совет, в особенности оппозиционерам и оппозиционным организациям. В некоторых – весьма редких – случаях обещания помощи и поддержки могут также способствовать реформам, однако при этом американским чиновникам следует помнить прошлый печальный опыт и не забывать о своей неспособности предсказывать - и тем более контролировать - события, происходящие за рубежом. Подобный дифференцированный подход стал бы большим шагом вперед по сравнению с нашей нынешней политикой.

Американским чиновникам следует бороться с самим – естественным для американцев - стремлением «что-то сделать». Да, мы хотим, чтобы люди всего мира наслаждались преимуществами политической свободы и экономического процветания. Мы хотим помочь им преуспеть. Однако заниматься социальной инженерией непросто даже в самих Соединенных Штатах. Необходимость преодолевать различия в культуре, традициях, историческом опыте, религии, национальной политике и так далее делают подобные задачи за рубежом еще более трудными. Кроме того, люди обычно хотят управлять собой сами и скептически относятся к чужакам, которые пытаются руководить событиями. Стоит также отметить, что те, кто чересчур активно высказывают свою позицию, рискуют оказаться в неудобном положении и продемонстрировать очевидное лицемерие. У Вашингтона есть вполне понятные причины из области реальной политики, чтобы предпочитать саудовскую тиранию иранской, однако, если представители США проповедуют демократию по всему миру, одни режимы бомбят, а другие критикуют, становится трудно объяснить, почему Вашингтон не волнуют страдания народов Саудовской Аравии и Бахрейна под игом тиранов. Между тем, веди американские чиновники себя скромнее и тише, им бы проще было подстраиваться под практическую реальность, не жертвуя так очевидно основополагающими принципами.

Когда где-нибудь в другой стране начинается очередной кризис, президенту следовало бы вежливо заявлять, что это не наше дело. Речь не идет о том, что американцы должны равнодушно относиться к чужим трагедиям. Однако их неравнодушие не должно автоматически переходить на уровень государственной политики.

Безусловно, для Вашингтона это была бы неестественная реакция. Однако подобная стратегия намного лучше, чем то, что администрация Обамы именует своей внешней политикой.

Оригинал публикации: Meet Washington's Foreign-Policy Fools http://nationalinter...licy-fools-5684

http://www.inosmi.ru.../172801256.html


#327      so_and_so

so_and_so

    Дядя Миша

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 6 465

Отправлено 03 Август 2011 - 13:05:50

Китай в восторге от устрашающего авианосца: "Пора положить конец всемогуществу США"
Джампаоло Визетти La Repubblica


С появлением у КНР первого авианосца изменяется расстановка сил в Тихоокеанском регионе, пишет Дажмпаоло Визетти в статье, опубликованной в газете La Repubblica. "Китай готов спустить на воду свой первый авианосец, и среди государств Тихого океана нарастает тревога по поводу гонки перевооружений азиатского гиганта", - пишет издание.

Через несколько дней ВМС КНР получат плавучую платформу для своих истребителей и боевых вертолетов. Руководство ВС Китая предупредило вчера мировое сообщество: "Новый корабль уравновесит военную мощь на океанах: лучше равновесие, чем военное всемогущество США".

"В последние месяцы Китай совершил небывалый качественный скачок, и в официальных заявлениях стали звучать воинственные нотки, - говорится в статье. - Ядерный кризис на Корейском полуострове, новые споры о торговых путях и разработке шельфовых энергетических месторождений, так и не урегулированные территориальные споры становятся поводом для очередных конфликтов с Японией, США, Индией, а также с нарождающимися экономиками Юго-Восточной Азии, начиная с Вьетнама и Филиппин. "В отношении стран, которые совершат стратегические ошибки в Южно-Китайском море, наступят последствия, - предупредил вчера Пекин. - Мы не откажемся от своего суверенитета, не позволим отгрызать куски от нашей территории". Ясное предупреждение. Китай сообщил, что новый авианосец послужит для "испытаний и обучения". Было также подчеркнуто, что "никто не будет тратить почти 5 млрд евро только на то, чтобы посмотреть, как функционирует и функционирует ли вообще бывший советский корабль".

Токио бьет тревогу по поводу "динамизма и военного экспансионизма Пекина" и требует большей "транспарентности", продолжает корреспондент. "Модернизация ВВС и ВМС Китая является источником обеспокоенности для всего региона и мирового сообщества", - заявляют в Токио. По данным разведки, Китай завершает строительство еще двух новых авианосцев на верфях в Шанхае. В ответ на различные заявления Пекин говорит, что "новая роль и новая ответственность требуют должной защиты побережья и морей", а также "предполагают участие в международных миссиях". Пекин напомнил, что является единственным членом Совета Безопасности ООН, не имеющим авианосцев, в то время как у США их 11 и еще один, атомный, находится в стадии строительства. "Новая морская "холодная война", кажется, только начинается", - заключает автор статьи.

Источник: La Repubblica http://www.repubblica.it/
http://www.inopressa...lica/china.html

*Военно-морской флот народно-освободительной армии насчитывает 250 тысяч человек и организован в три флота, каждый из которых включает надводные корабли, подводные лодки, военно-морскую авиацию и подразделения береговой обороны. Примечательно и то, что значительную часть военной техники Народно-освободительной армии Китая составляют образцы советского и российского производства, в частности, самолеты Су-27, МиГ-29, эсминцы типа «Современный», дизельные ПЛ типа «Варшавянка» и так далее.

#328      so_and_so

so_and_so

    Дядя Миша

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 6 465

Отправлено 03 Август 2011 - 19:29:27

Меньшинство побеждает большинство: обнаружен переломный момент в процессе распространения идей
Источник http://www.scienceda...10725190044.htm перевод для mixednews – Anastasia

Исследователи из Политехнического института Ренсселира выяснили, что как только процент людей с непоколебимыми убеждениями достигает десяти процентов, их убеждения в любом случае будут приниматься большинством. Учёные использовали вычислительный и аналитические методы, чтобы определить тот решающий момент, когда убеждение меньшинства становится мнением большинства. Были обнаружены последствия для учёбы и влияние на социальное взаимодействие в зависимости от различных факторов, начиная от распространения новых технологий и заканчивая политическими предпочтениями.


Подпись к изображению: Показан переломный момент, когда мнение меньшинства (обозначено красным) быстро становится мнением большинства. Со временем мнения меньшинства начинают придерживаться всё больше людей. Когда мнения меньшинства начинают придерживаться десять процентов населения, происходят быстрые изменения, и мнение меньшинства побеждает то мнение, которые было у большинства ранее (обозначено зелёным).

«Когда количество приверженцев каких-либо взглядов меньше 10 процентов, нет явного прогресса в распространении идей. Для того, чтобы мнение меньшинства стало общественным, понадобится невероятное количество времени, буквально сравнимое с возрастом вселенной», – говорит исследователь Болеслав Шимански. – «Но когда количество приверженцев идеи переваливает за 10 процентов, убеждения распространяются с космической скоростью».

По словам Шимански, примером могут служить события в Тунисе и Египте: «В этих странах диктаторы, бывшие у власти в течение десятилетий, были внезапно свергнуты всего за несколько недель».

Результаты исследования были опубликованы 2-го июня 2011 года на сайте журнала Physical Review E в статье под названием «Единодушие в обществе, созданное под влиянием убеждённого в своих взглядах меньшинства».

Результаты исследования выявили важный аспект: необходимый для влияния на большинство процент приверженцев какого-либо мнения значительно не изменяется, независимо от сообществ, в которых находятся приверженцы идей. Другими словами, процент приверженцев мнения, необходимый для оказания влияния на общество, остаётся примерно на 10 процентах, независимо от того, где и как возникло и распространялось то или иное мнение в обществе.

Чтобы сделать заключительные выводы, исследователи создавали компьютерные модели различных видов социальных сетей. В одной из них любой участник сети был связан с каждым другим. Во второй модели были личности, которые были связаны с большим количеством людей, делая их центром мнений или лидерами. В последней модели у каждого участника было примерно одинаковое количество связей другими людьми. Исходным состоянием каждой модели было море приверженцев традиционных для общества людей, каждый из которых обладал своим собственным мнением, но, что важно, также был открыт другим идеям.

Как только сообщества были созданы, учёные «впрыскивали» несколько глубоко убеждённых людей по всей сети. Эти люди имели полностью сформировавшееся мнение и не собирались как-то его менять. Как только эти глубоко уверенные в своих взглядах люди начинали общаться с теми, кто придерживался традиционных взглядов, мнение большинства начало изменяться.

«Обычно люди чувствуют себя не в своей тарелке, если они не разделяют общего мнения, поэтому они всегда ищут компромисса. Мы установили эту тенденцию в каждой из наших моделей», – говорит один из авторов доклада Самит Шринивасан. Каждый из участников каждой модели «поговорили» о своих взглядах. Если у «слушателя» мнение совпадало с тем, кто начинал разговор, это усиливало убеждения первого. Если же его мнение отличалось, «слушатель» начинал об этом задумываться и разговаривал об этом с другим человеком. И если этот человек разделял это новое мнение, то «слушатель» начинал разделять эти же взгляды.

«Как только эти агенты изменения начинают убеждать всё больше и больше людей, ситуация меняется. Люди, сначала, начинают сомневаться в своих собственных взглядах, а потом полностью принимают новые идеи и даже распространяют их. Если приверженцы другого мнения просто повлияют на своих соседей, это ничего не изменит в большой системе, что мы можем видеть, если процент приверженцев меньше 10 процентов», – заявляет Шринивасан.

Это исследование помогло понять, как распространяется то или иное мнение. Соавтор исследования Гиорги Корнисс поясняет: «Существуют очевидные ситуации, когда надо знать, как распространить то или иное мнение или же наоборот подавить распространение какого-то мнения. Иногда надо быстро убедить жителей целого города покинуть его перед тем, как придёт смерч, или необходимо распространить новую информацию для предотвращения заболеваний в деревне».

Сейчас исследователи находятся в поиске коллег, занимающихся социальными и другими науками, чтобы сравнить свои результаты, полученные с помощью компьютерных моделей, с историческими примерами. Они также планируют изучить возможные изменения необходимого для изменения взглядов общества процента, если общество разделено. В нём вместо одного, традиционного для всех взгляда, в обществе существуют два противостоящих друг другу мнения. Примером такой модели могут служить отношения республиканцев и демократов в США.

Это исследование было спонсировано Лабораторией сухопутных войск США и является частью огромной работы, которая проделывается в Политехническом институте Ренсселира, где собраны исследователи с образованием в различных сферах (социологии, физике, информационных технологиях и проектировании) для того, чтобы изучить социальные связи. Изучаются основы структуры сообществ, и как эти структуры были изменены современными технологиями. Целью является более глубокое понимание сообществ и выявление чёткой научной основы для недавно возникшей сфера изучения науки, изучающей социальные сети.

http://mixednews.ru/archives/8604

#329      so_and_so

so_and_so

    Дядя Миша

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 6 465

Отправлено 04 Август 2011 - 22:28:30

Десять тенденций, меняющих мир
Автор: Йохан Гальтунг


США по ряду причин, прежде всего социально-экономических, выступают в качестве той части Запада, которая не может позволить себе устойчивое развитие. Как ни парадоксально это прозвучит, Америка столкнется с проблемами слаборазвитой страны, в которой американская мечта превратится в американский кошмар.

Данная статья представляет собой переработанную версию доклада, сделанного на симпозиуме «Справедливая сила», который прошел в мае 2011 г. в Университете Сент-Галлен (Швейцария).

Мы живем в переломную эпоху, и когда завершится переходный период, начавшийся крушением Советского Союза, мир станет совсем другим. Зловещих предзнаменований хватает, одним из них стала двойная террористическая атака в Норвегии в июле (на эту тему – ниже). Предсказать, каким он будет, сейчас невозможно, но тенденции, набирающие силу на наших глазах, позволяют по крайней мере наметить контуры возможных перемен. Выделим десять основных трендов. Пять из них разворачиваются в глобальном пространстве между государствами и регионами, еще пять – в социальном пространстве между группами людей.

В результате мы становимся свидетелями масштабных перемен, сопоставимых с переходом от греко-римской античности к Средневековью, а затем к раннему Ренессансу и современной эпохе (1789) на Западе. Эти перемены происходили в условиях глобализации христианства, тогда как нынешние преобразования осуществляются в условиях глобализации капитализма и глобального потепления.

Пять глобальных тенденций могут восприниматься как подтверждение теории сообщающихся сосудов: когда один опорожняется, другой наполняется. Запад «мелеет» – «остальные» поднимаются, Соединенные Штаты ослабевают – Китай усиливается. Все эти тенденции взаимосвязаны, но в то же время они проявляются не менее отчетливо или даже нагляднее и как пять независимых друг от друга явлений, каждое из которых развивается в соответствии с собственной социальной логикой.

Так, упадок американской империи имеет свои причины и следствия, вполне сопоставимые с тем, что мы знаем из истории об упадке других империй. Закат Запада в целом связан с этим явлением, но имеет свою мотивацию, когда США по другим причинам, прежде всего социально-экономическим, выступают в качестве той части Запада, которая не может позволить себе устойчивое развитие. Как ни парадоксально это прозвучит, в качестве слаборазвитой страны, в которой американская мечта превращается в американский кошмар.

Закат и окончательное падение империи – это разные процессы, связанные с неизбежной логикой развития империй как организмов, начиная с их рождения, роста и достижения зрелости вплоть до старения и смерти. При грамотной организации и щедро вознаграждаемых за сотрудничество элитах на периферии центр способен добиться от окраин существенной экономической зависимости, поселить в них страх перед возможным применением силы, создать стремление идентифицировать себя с центром и добиться подчинения. Но лишь до поры до времени: империя становится жертвой собственного успеха, переоценивая свои возможности и/или недооценивая возможности державы, выступающей в качестве противовеса. Период экспансии заканчивается, и ему на смену приходит длительный период статус-кво, когда консервируется крайняя несправедливость во всех четырех аспектах силы.

Империя является архетипом несправедливой силы, поскольку добивается зависимости и притворного послушания, сея страх и насаждая коллаборационистские элиты. Иногда периферия сливается с центром. Когда речь идет о соседних географических регионах, этот процесс нередко обозначается термином «строительство нации». Именно так это происходило в Испании, Франции, Великобритании, Германии, России и Китае.

Урок, преподнесенный Британской, Французской, другими западноевропейскими и советской империей, должен сподвигнуть Соединенные Штаты начать производить товары, а не жить за счет неравноправной торговли и тиражирования «мировой валюты». Гибель доллара в этом качестве неминуема, как и приход на смену ему валютной корзины. Нужно сосредоточиться на внутренней обороне, оставив бесчисленные военные базы и прекратив войны по всему миру, начать диалог с другими культурами и договариваться о политических компромиссах вместо того, чтобы стремиться диктовать всем свою волю.

Но, несмотря на растущее число проигранных войн, привлекательность других культур (ислам, Япония, Китай) и растущее неподчинение, экономическая эксплуатация может какое-то время не ослабевать, будучи встроена в неравноправные международные торговые структуры, где ресурсы и человеческий труд стоят ничтожно мало. Конечно, будет иметь место известная доля распределительной справедливости в виде помощи в развитии, призванная скрыть трансферты в противоположном направлении, извлекаемые благодаря эксплуатации, бегству капитала, коррупции. Более того, за чисто экономическими способами поощрения скрывается куда более важный социологический эффект западной помощи в развитии. Стипендии выдаются перспективным молодым людям, которые затем пополняют ряды постколониальной элиты. Другие трансферты также призваны поставить эту группу в выгодное положение. Кваме Нкрума (основатель современной Ганы, видный представитель африканского антиколониального движения. – Ред.) точно охарактеризовал подобную политику как неоколониализм.

Неустойчивое равновесие было достижимо до тех пор, пока Запад пользовался монополией на обрабатывающие отрасли. Япония стала первой неевропейской страной, бросившей вызов такому положению. За ней последовали четыре малых «дракона», а потом четыре огромные страны БРИК. Прежнее равновесие нарушилось, и это стало одним из факторов заката Запада. За этими первыми ласточками вскоре последуют «остальные», которые также начнут производство если не на экспорт, то по крайней мере для обеспечения своих элит.

Растущее во всем мире предложение могло бы соответствовать такому же быстрорастущему спросу, если бы не обострение неравенства на Западе, при котором у 30–50–70%, представляющих собой население «дна», не хватает покупательной способности, чтобы приобретать товары с высокой долей добавленной стоимости. Прибавьте к этому существование – в силу неравенства – такой аномалии, как перетекание ликвидности к высшим классам, не оставляющее им другого выбора, кроме спекуляции. В их распоряжении масса новых финансовых инструментов вроде деривативов для быстрой купли-продажи – своего рода азартная игра. В результате: бум финансовой экономики + замороженный реальный сектор = крах. Тем более что этому содействуют экономисты, неспособные или нежелающие предсказывать или предвидеть. Если «остальные» и Китай, подобно Индии, попадутся в эту ловушку, их усилению придет конец, как это случилось с той же Японией.

Рецепт исцеления Запада столь же прост, сколь неосуществим: не накачивать ликвидностью банки, неспособные выжить, жестко регулировать финансовый сектор, а затем стимулировать людей, начиная с нуждающихся слоев населения. Поощрять небольшие компании, сельскохозяйственные кооперативы, поликлиники с лекарствами-дженериками для лечения обычных болезней простых людей, школы для обоих полов и всех возрастных групп. Но правящие классы на Западе скорее готовы защищать банкиров, чем обычных людей. Китайская формула «капитализм-коммунизм», поднимающая людей со «дна», облегчающая их лишения и включающая их в реальную экономику, могла бы совершить чудо на Западе. Однако камнем преткновения стали бы ярко выраженные классовые различия, и не только в США. Отсюда последний из социальных трендов – усугубление неравенства и мятежи.

Если главный ключ к развитию и прогрессу – повышение покупательной способности населения, влачащего существование «на дне» общества, все больше стран, включая Индию, будут подражать Китаю. Это негативно отразится на самоуважении и чувстве собственного достоинства жителей Запада и приведет к росту душевных болезней. Не исключено повторение эпидемии суицидов, с которой начался закат империи Габсбургов.

Главная причина неотвратимости тенденции к закату государства и усилению регионов на удивление проста. Маркс писал о средствах производства, но не о средствах связи и транспорта. Благодаря SMS и скоростному перемещению все процессы в мире протекают в режиме реального времени, и размеры большинства стран значительно сокращаются. Выживут только сильнейшие – БРИК, США и некоторые другие; остальные будут все больше втягиваться в орбиту регионов, которые отличаются географической близостью и культурным родством. В результате получаем:
светско-христианский Европейский союз,
смешанный Африканский союз,
индуистско-мусульманскую Ассоциацию регионального сотрудничества стран Южной Азии (СААРК),
смешанную Ассоциацию государств Юго-Восточной Азии (АСЕАН),
светско-католическую Латинскую Америку,
мусульманскую Организацию Исламская конференция (ОИК), простирающуюся от Марокко до Филиппин,
буддистско-конфуцианскую Восточную Азию и
светско-православную Российскую Федерацию, где Чечня имеет такую же автономию, как Нидерланды в Евросоюзе.

А на смену Организации Объединенных Наций (ООН), скорее всего, придет Организация Объединенных Регионов (ООР).

Государство – это территория, власть на которой сконцентрирована в одноименной организации – «государстве». Что же касается наций, речь идет о культурных группах, характеризующихся четырьмя признаками: общий язык, религия-идеология, время – общие представления об истории, прошлом, настоящем и будущем – и пространство, то есть общая территория и география. В мире две тысячи наций и около 200 государств, но только 20 из них представляют собой национальные государства, в которых преобладает одна нация. Только в четырех из 180 многонациональных государств нет преобладающей нации (в Европе это Швейцария, в которой несколько наций сосуществуют на равных, а также Бельгия, раздираемая проблемами межнациональных отношений, а в Азии – лингвистически федеральная Индия и Малайзия). Что касается остальных стран, то самый верный прогноз в их отношении – это борьба, часто насильственная. Нации, находящиеся в тени, будут бороться за место под солнцем – либо за полную независимость, автономию в рамках федерации, за другие виды суверенитета.

Процесс становления наций уходит корнями в историю, и зародившееся когда-то во Франции определение нации как «граждан одного и того же государства» убеждает теперь немногих. Линия водораздела, за которой мобилизуется готовность убивать и быть убитым, сегодня редко совпадает с границами государства – она проходит между нациями, религиями, языками и территориями. Характер войны меняется, но формула «от межгосударственных конфликтов к внутригосударственным междоусобицам» слишком поверхностна и не выдерживает критики. Нации иногда занимают территории разных стран, равно как и многие страны являются общим домом для многих наций. Это приводит к образованию многочисленных и разнообразных конфедераций. Однако регионы могут служить своего рода адаптационными «зонтиками», по мере того как увеличивающийся поток людей, пересекающих государственные границы, все больше сближает их.

Государства размываются могущественными силами сверху – такими, как регионализм и глобализирующийся капитализм транснациональных корпораций и банков. И снизу – национализм и негосударственное, некапиталистическое гражданское общество, которое вдохновляет людей на солидарность и порождает новое самоопределение и идентичность: расширенные семьи, кланы, племена, профсоюзы, города и села, религиозные группы, повстанцы. Государства сжимаются, но какое-то время они еще просуществуют.

Сегодня в мире помимо обычных государств существует столько территорий, что наши политические карты, окрашенные в четыре основных цвета, используемые для обозначения разных стран, оказываются плохим путеводителем по современной действительности. Тем не менее США находятся под гипнозом этого путеводителя и нерационально придерживаются той реальности, которая исчезает на глазах.

Возникает все больше новых реалий. Возможно, пролетариат в марксистском понимании утратил запал после появления социал-демократии и краха социализма советского и восточноевропейского образца. Но у общества есть другие линии разлома, кроме противостояния между покупателями рабочей силы и продавцами – возраст, пол, раса и национальность в широком культурологическом аспекте, включающем язык и религию. Если исходить из возраста, то нам стоит помнить о четырех основных категориях: детство, отрочество, нуждающееся в образовании,взрослый период, когда нужно работать, и время пенсии. Молодежно-студенческий мятеж начался в Латинской Америке в 1963 году. В 1968 г. он перекинулся на Европу и чуть позже – на США и Японию. Затем он пришел в страны Ближнего Востока и Северной Африки (БВСА), а также в Испанию в виде Движения М15 (движение социального протеста против мер, предпринимаемых для преодоления экономического кризиса. – Ред.). Оно будет находить себе благодатную почву везде, где существует безработица, где получение высшего образования не обеспечивается рабочими местами, где господствуют автократия и клептократия (включая, конечно, и коррупцию).

Поскольку стареющее (и, следовательно, менее плодовитое население) рассматривается как проблема, а не источник опыта и даже мудрости, нас ждет не только увеличение числа молодежных мятежей, но и мятеж пенсионеров. Одни будут требовать вернуть им пенсионные фонды, потерянные в результате спекуляций, другие будут настаивать на своем праве на общественно полезную трудовую деятельность, не подчиняясь диктатуре людей среднего возраста, говорящих пожилым «убирайтесь!».

Страны в чем-то похожи на людей; они также претерпевают процесс, аналогичный человеческому развитию. 1960-е гг. породили ряд стран-детей, ищущих собственную идентичность. Они находятся в окружении стран-подростков с негативным самоопределением, которые протестуют и оспаривают статус-кво. Существуют также страны-взрослые, реализующие множество разных проектов – в качестве примера можно привести страны БРИК. И, наконец, есть страны-пенсионеры, главная задача которых – сохранение статус-кво и выживание. Китай – бывшая страна-пенсионер, которая в настоящее время проходит путь от детства к отрочеству и взрослому состоянию.

Добавьте к этому восстание женщин – революционную, эпохальную тенденцию – американскую революцию 1970–1980-х гг. с последующей реакцией на нее. Женщины обладают огромным ресурсом в области культуры и образования, легко превосходя ленивых мужчин благодаря своему усердию и старательности. Мятеж распространяется на все страны, нанося удар по патриархальной семье (только пятая часть всех американских домохозяйств – это супружеские пары с детьми), и сегодня женщины претендуют на занятие половины всех должностей.

Это влечет за собой последнюю тенденцию – усугубление неравенства и мятежи. Несправедливость ведет к неравенству, а неравенство порождает мятежи. Другой вопрос – перерастают ли эти мятежи в революции, переворачивающие общества с ног на голову? Колоссальное неравенство – вроде того, что 1% населения Соединенных Штатов контролирует 40% богатства, – резко снижает относительную мобильность поколений и ощущается как внутри стран, так и между ними. Несколько лет тому назад рост валового мирового продукта (ВМП) составлял около 2,8%, а неравенство – соотношение покупательной способности между самыми богатыми и самыми бедными 20% населения – достигало 3,2%. Рост ВМП не смягчил участи пятой части беднейшего населения. А «дно» этого «дна» сегодня умирает со скоростью примерно 125 тыс. человек в день – 25 тыс. от голода и 100 тыс. от болезней, которые поддаются профилактике и лечению при наличии денег. Миллиарды людей уверены, что мы живем в злом и несправедливом мире.

Существует ли аналогичная пропасть в военной, культурной и политической сферах? Если говорить о силовом неравенстве, разве нет единственной сверхдержавы, объявленной самой могущественной, которая значительно превосходит по своей мощи всех остальных?

Если это так, то почему же тогда США терпят неудачу в одной войне за другой? Сначала во Вьетнаме, потом в Ираке и Афганистане, а ныне в Сомали, Йемене и Ливии – не потому ли, что они не в состоянии справиться с такими уравновешивающими их преимущество силами, как партизаны, терроризм и ненасильственные методы борьбы? Напасть на мировую сверхдержаву, такую как Соединенные Штаты, или на региональную империалистическую державу, такую как Израиль с мощным собственным вооружением, было бы глупо. Особенно если уповать на танки, как Саддам Хусейн в 1991 г. во время операции «Буря в пустыне», или на ракеты ближнего радиуса действия, которые ХАМАС использовал против Израиля. Баланс сил установить легче, чем баланс богатства. Хотя Юго-Восточная Азия указала путь к последнему, но легче и быстрее добиться баланса силы.

Что касается культурного неравенства, той пропасти между светом для народов и черными дырами во Вселенной, которые в лучшем случае поглощают свет, но не излучают его, то бывшие звезды постепенно угасают. Четыре страны «Большой восьмерки» – США, Великобритания, Италия и Япония, проповедующие свои культурные евангелия миру, – находятся в процессе разложения и инволюции. Более того, у этих «черных дыр» может быть внутренняя жизнь, черпающая энергию из богатых культурных ресурсов, включая их знание Запада – во благо и во вред себе. В действительности они могли излучать свет тысячелетиями, но вся беда в том, что он передавался на такой длине волны, которая была неразличима для глаза западных обывателей. Однако в начале прошлого века японская модель развития внезапно открывается Западу, хотя сама же Япония сделала все для того, чтобы ее сверхновая звезда погасла так же быстро, как и образовалась. На смену японской модели приходит китайская. Китай – слишком большая страна, чтобы ее можно было победить, и она также способна завладеть умами миллионов.

Когда мы говорим о политическом неравенстве, на авансцену выходит демократия, сталкивая общенародное большинство с элитными меньшинствами, если только последним не удается изменить правила игры – например, заменить принцип «один человек/один голос» на принцип «тысяча долларов/один голос». Соединенные Штаты, Великобритания и другие страны НАТО из последних сил держатся за власть в ООН, сопротивляясь таким демократическим установлениям ООН, как Объединение за мир или противодействуя признанию Палестины, которое давно назрело. Словом, у ООН сегодня есть только один выбор: демократия или смерть.

В условиях саботажа демократии люди или страны находят выход с помощью новых осей взаимодействия, подобных кооперации Юг-Юг, сотрудничества по гуманитарной линии и т.д. Они будут сокращать экономическую зависимость, создавать собственные альянсы, наподобие Шанхайской организации сотрудничества, вдохновлять друг друга, не отвергая при этом лучшие идеи Запада, и принимать собственные решения. Другими словами, они будут опираться на собственные силы и возможности, отмежевываясь от антидемократических элементов или стран, многие из которых находятся на стадии «пенсионной немощи и выживания». Они идут путем Ганди, стремясь к самодостаточности, находятся в поисках собственной самобытности, безбоязненно экспериментируют и уповают на «сварадж» или самоуправление.

Какие последствия следует ждать из всего этого в ближайшие годы?

Мы не отдаем приоритет ни глобальным, ни социальным тенденциям – они дополняют и усиливают друг друга. Так, «арабская весна» в странах БВСА – это явный мятеж против вопиющего политического и экономического неравенства, инспирированный преимущественно молодежью и женщинами, которые тем самым заявили о своем оформлении в ведущие социальные силы. Однако мятеж направлен также против имперской пары США/Израиль, которые мнят себя Божьими избранниками и видят свою миссию в том, чтобы создавать местные элиты по всему миру и управлять своими империями через продажных, коррумпированных диктаторов. «Арабская весна» ослабляет эти элиты и империи, уже длительное время размываемые различными процессами, вынуждая их применять непропорциональное насилие, которое, в свою очередь, вызывает ответные мятежи.

Американская и израильская империи, возможно, падут до 2020 г., но Соединенные Штаты и Израиль останутся на плаву, если будут вести себя мудро и пойдут на компромисс. В рамках границ 1967 г. Израиль мог бы быть принят в сообщество ближневосточных наций вместе с пятью своими арабскими соседями, как это сделала Германия в рамках Римского договора, начиная с 1957 года. А США, прекратив войны и интервенции, закрыв военные базы за пределами собственной территории и отказавшись от политики диктата, могут стать полноправным членом Североамериканского сообщества вместе с Канадой и Мексикой. Нынешние американские президенты навлекут еще больше позора и бесчестия на свою страну, если будут прибегать к силе, вести себя неумно и из последних сил держаться за умирающие империи. То же касается и преемников нынешних лидеров в Израиле и Соединенных Штатах (Авигдор Либерман, Сара Пэйлин?). Но преемники преемников, возможно, начнут проводить более реалистичную политику.

Отказавшись от безнадежной и бесплодной внешней политики, Запад фактически мог бы начать социально-экономическое восстановление. Однако, пока суд да дело, усиление Китая и «остальных» может зайти слишком далеко, и вряд ли воспрянувшие западные страны смогут тогда рассчитывать на то пространство, к которому привыкли. На гигантских просторах Российской Федерации наступит процветание, которому, возможно, окажет содействие «российская весна», не слишком отличающаяся от арабской. Молодежь и женщины будут играть главную роль и, может быть, даже изобретут лучший коммунизм в 2017 году…

Вероятность подобных событий не исключена и для Китая, но многое уже сделано внутри самой КПК. Динамика страны кажется устойчивой – как в смысле роста (в среднем 26% в год в течение последних 30 лет в экономических зонах, где Дэн Сяопин начал свои эпохальные реформы в 1980 г.), породившего колоссальное неравенство по уровню богатства, власти и доступа к природным ресурсам, так и в смысле «открытости». Примерно 30 млн китайцев ежегодно выезжают за рубеж и возвращаются на родину, где свобода личности становится все более реальной.

Гораздо больше проблем в Индии, половина жителей которой по-прежнему живет в провинции, где все еще сильны кастовые предрассудки, которые тяжелым бременем ложатся на жизнь всего полуострова. Наксалиты, возможно, – лишь предвестники таких форм борьбы, как партизанская война, терроризм и ненасильственные формы сопротивления. Быть может, однажды Китай с его национальными проблемами научится у Индии лингвистическому федерализму, а Индия с ее кастово-классовыми проблемами сможет перенять у Китая своеобразный вид «капитализма-коммунизма»? Быть может, две самые густонаселенные страны мира помогут друг другу освободиться?

Африку с населением свыше миллиарда человек, возможно, потрясут сокрушительные мятежи против выращенных на Западе элит. Ливия расположена на пресноводном «море» (так называемая Великая искусственная река – крупнейшая в мире трубопроводная система общей протяженностью 4 тыс. км, которая доставляет пресную воду из резервуаров под Сахарой, скрытых на глубине 600–800 м. – Ред.), которое могло бы орошать большую часть Сахары. А к югу от Сахары имеется достаточно богатств, включая плодородные земли, чтобы она прекрасно кормила себя при условии, что за распределение благ будут отвечать женщины. Латинская Америка экспериментирует с экономикой, ориентированной на фундаментальные потребности – например, экспортирует мясо и импортирует энергоносители, а энергоносители обменивает на услуги в области здравоохранения.

Мятежи придут и на Запад. Движение М15 в Испании вызывает большой интерес. Главное, чтобы его лидеры не требовали перемен у правящих классов, стоящих на страже статус-кво, – это было бы большой ошибкой. Они могли бы создавать «низовые» компании, то есть развивать малый бизнес, о котором выше уже было сказано. Кооперативные сберегательные банки могли бы инвестировать в реальную экономику вместо того, чтобы спекулировать в финансовом секторе, учитывая высокий уровень образования и здравоохранения, а также обилие пенсионеров, которые могли бы внести свой вклад опыта и мудрости в ходе надвигающегося мятежа пожилых и пенсионеров (к 2015 году?).
* * *
Бывают события, в которых сразу сходится много нитей. Катастрофу, случившуюся в Норвегии 22 июля 2011 г., хочется списать на маньяка Брейвика. Это было бы проще всего. Но нельзя поддаваться соблазну узкой интерпретации. Расширим горизонт. С одного края – исламофоб-одиночка, связанный с какими-то группами, олицетворение европейского неофашизма. Если бы его удалось просто объявить сумасшедшим, исчез бы политический оттенок. Он превратился бы в causa sui, причину самого себя. В таком случае Норвегии было бы, чему поучиться у Америки после 11 сентября – как произносить речи об «абсолютном и немотивированном зле». С другого края – Ansar al-Jihad al-Alami, группировка, вначале якобы взявшая на себя ответственность за теракты в Норвегии, которая стала бы для обанкротившегося Вашингтона отличным поводом потребовать новые ассигнования на «войну с террором».

А в середине – реальный Брейвик, порождение своего времени, тот, для кого ливийская ситуация в какой-то момент стала прикрытием, а в то же время сам он оказался чуть ли не оружием возмездия. Сотрудничество по умолчанию?

Брейвик сознательно убивал участников молодежного лагеря социал-демократов, заявляя, что он искореняет марксизм, левые идеи… Но почему выбор именно этих жертв, ведь Рабочая партия Норвегии имеет к левым идеям и марксизму не больше отношения, чем Партия прогресса, в которой когда-то состоял убийца, к идеям правым. Обе партии голосовали за бомбардировки Ливии, обе поддержали покупку по немыслимым ценам американских F35. Идеология не причем.

Премьер-министр повел себя правильно, заявив: ничто не отвратит Норвегию от демократии. Но демократия – это не просто совокупность индивидов, запертых каждый в своей идеологической ячейке. Демократия – это диалог, вызов, столкновение с другими, а не пересчет обитателей ячеек на выборах раз в четыре года. Брейвику надо было общаться с большим количеством людей, нам всем это не помешало бы. Парламенту и гражданам следует открыто обсуждать любые проблемы.

Насилие – противоположность диалога. К середине июля НАТО совершила в Ливии 5838 боевых вылетов, 535 из них пришлись на долю Норвегии, всего сброшена 501 бомба. По военным целям, не так ли? Но если принцип альянса гласит, что нападение на одного есть нападение на всех, тогда и атака со стороны одного – это атака со стороны всех, а в основе всего лишь шаткий мандат СБ ООН с пятью воздержавшимися и в отсутствии права вето у какой-либо из мусульманских стран. Быть может, диалог дал бы больше, чем бомбы с обедненным ураном?

Норвегию потряс взрыв одной единственной бомбы. Нам не приходит в голову, что Ливию могут не устраивать 535 бомб? Норвегию ужасают убийства мирных жителей. Но почему афганцы не должны чувствовать то же самое?

Политика – это череда конфликтов, требующих творческих, конструктивных, конкретных решений. Школы и средства массовой информации обязаны обучать разрешению конфликтов, приучать к конфликтной гигиене так же, как нас с детства приучают к гигиене обычной.

Возможно, причины того, что случилось 22 июля в Осло, должен расследовать специальный орган ООН? Тот, который обладает (должен обладать) бЧльшими познаниями в истории взаимоотношений между Западом и миром ислама? Не пора ли попробовать диалог с «экстремистами», прежде чем навешивать ярлыки, не поинтересоваться ли их целями, а вдруг они не лишены законной логики? Вообще, считать нелегитимным лишь то, что далеко от собственных убеждений, и быть уверенным только в своей правоте – как можно тогда надеяться приблизиться к истине?

Автор - норвежский математик и социолог, специалист в области анализа и урегулирования конфликтов, основатель и руководитель движения «Transcend – сеть за мир, развитие и окружающую среду»

http://www.globalaff...chikh-mir-15276


#330      so_and_so

so_and_so

    Дядя Миша

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 6 465

Отправлено 04 Август 2011 - 23:17:08

Финансово-экономическая война: угрожаемый период
Вопросы стратегии есть функция высшего военно-политического руководства государства. А стратегия есть высший уровень искусства войны.


Китай - образец государства «Восточной деспотии» (К. Маркс) показывает «Западным демократиям» практику успешного претворения в жизнь завета древних (стратег Суньцзы) о том, что «война есть бесконечный путь хитрости», а вершиной стратегии и всего оперативного искусства есть «одоление противника мирными средствами без применения оружия».
Военно-политическое руководство в КНР осуществляет Военный Совет Центрального Комитета Коммунистической Партии Китая, который для введения «Западных демократий» в заблуждение (военная хитрость) в СМИ именуется Центральным Военным Советом КНР.
Планирование же одоления противника мирными (финансово-экономическими и демографическими средствами) в Китае осуществляет Генеральный Штаб НОАК. При этом армия в Китае остается вооруженным отрядом партии, а не государства.
20.05.2011 года в Пекине Заместитель Начальника Генштаба НОАК генерал-полковник Ма Сяотянь провел международный семинар на тему - «Финансовая безопасность: Китай и Мир». В семинаре приняли участие видные представители «Западных демократий» уровня Романо Проди. Представителей России на семинаре замечено не было.

Ма Сяотянь выступает Председателем Китайской ассоциации по изучению международных стратегических проблем. Ассоциация объединяет ряд Центров, некоторые из которых возглавляют бывшие старшие дипломаты Посольства КНР в РФ. Так бывший Военный Атташе генерал-майор Ван Хайюнь возглавляет Центр по исследованию энергетической дипломатии. А бывший советник посольства Ши Цзэ - Центр исследований европейской безопасности.

В России Генеральный Штаб вопросами финансово-экономической войны не занимается. Нет и никакого другого правительственного органа, который бы ведал вопросами экономической стратегии как искусства войны.

*****************
ВОЙНА «НОВОГО ОБЛИКА»

Народно-освободительная Армия Китая (НОАК) подчиняется Военному совету Центрального Комитета Компартии Китая (ВС ЦК КПК). Фактически это народная армия коммунистической партии, а не бюрократии государства.
Пост Председателя ВС ЦК КПК (он же ЦВС) - ключевой из трёх постов, наряду с Генеральным секретарём ЦК КПК и Председателем КНР, которые совмещает высший руководитель. При традиционной плановой передаче власти в Китае новый руководитель обычно избирается сначала идеологическим лидером - Генсеком партии, затем высшим лицом бюрократии - Председателем государства, и лишь в последнюю очередь становится главой ВС ЦК КПК: по сути - императором, соединяя в себе военную светскую и духовную власть.

Если в эпоху индустриального общества война проходила преимущественно в форме вооружённых столкновений на сухопутных, морских и воздушных театрах войны. То при переходе к постиндустриальному обществу в основном уже идут финансово-экономические войны, где на смену классическим сражениям на классических ТВД приходят наступательные и оборонительные операции на товарных, валютных и фондовых фронтах (рынках).

После поражения СССР в «холодной» - финансово-экономической войне основным противником США стал Китай. Скрытым союзником Поднебесной империи выступают «мастера денежных дел» - Финансовый интернационал евреев (кланы Барухов, Коэнов, Ротшильдов, ...), у которых свои претензии противоборства к их стратегическим партнерам по Большой Игре - англосаксам.

Вполне очевидно, что КНР проводит успешные операции на товарных фронтах по всему миру, используя ВТО против тех, кто её же создал. На валютных фронтах, невзирая на ожесточённое давление американцев, продолжает удерживать выгодный для себя курс юаня к доллару. На фондовых фронтах то же самое, только китайский капитал маскируется под вывесками швейцарских, казахских и прочих резидентов. При этом Гонконгская фондовая биржа по капитализации входит в первую мировую пятёрку, а Шанхайская - в десятку.
Теперь главное. Стратегическим планированием ВСЕХ китайских стратегических операций, на ВСЕХ товарных, валютных и фондовых фронтах занимаются не министерства (экономики, финансов, торговли) или Народный банк Китая, а соответствующая структура Генерального Штаба НОАК под общим руководством Заместителя Начальника Генштаба. То есть стратегией на войне, пусть даже в форме финансово-экономической, занимаются не гражданские чиновники и учёные, не специалисты тайных операций госбезопасности, а, как и положено - военные профессионалы, обученные в Академии Генерального Штаба искусству стратегии. В военных училищах этому не обучают - поскольку тайна стратегии ни к чему командирам соединений, частей и подразделений.
Планы стратегических операций утверждаются ВС ЦК КПК и уже оттуда в виде директив передаются Народному банку Китая, министерствам, ведомствам, госкорпорациям, биржам и прочим исполнителям.

Поскольку важнейшим оружием на валютно-финансовом фронте выступает золото и другие благородные металлы, то их добычей и охраной в КНР занимаются специальные войска золотодобычи в составе Народной вооружённой милиции, которая в свою очередь является составной частью Вооружённых сил КНР и тоже подчиняется ВС ЦК КПК. Этими войсками ежегодно добываются сотни тонн золота. Численность войск и количество золотого запаса - строжайшая государственная тайна. Но по оценкам экспертов объём золота в хранилищах измеряется уже не в тысячах, а в десятках тысяч тонн.

По решениям Коммунистической партии, Китай должен к 2019 году одолеть США совокупной мощью (экономической, культурной, военной и т.д.). Согласно трактату «Искусство войны» (Суньцзы бинцзыфа) это искусство заключается в последовательности ходов использования разных ресурсов и бесконечной хитрости. Высшим достижением считается победа без применения оружия. При этом союзники рассматриваются не как соратники по войне, а как ресурс, которым можно пожертвовать. В конце концов, китайцы пожертвуют союзником - Финансовым интернационалом, например, пойдя на сговор с анлосаксами что бы принять от них почётную капитуляцию - разделить глобальные сферы влияния, стать мировой державой первого порядка и таким образом отомстить «заморским чертям» за унижения Опиумных войн.

Фининтерн тоже отводит Китаю всего лишь роль «ледокола», взламывающего индустриальное общество Запада. То есть китайская «мировая фабрика» 21 века так и останется только «фабрикой» со своими индустриальными «железяками». [ЭТО СЕЙЧАС УЖЕ НЕ ТАК! - ред. ]. А вот компьютерный «софт» - инфо- уже передаётся «группой Ротшильдов» Индии, которая, скорее всего, должна к 2025-30 годам перехватить эстафетную палочку экономического роста у Китая. Но основные центры шестого технологического уклада (нано-, био-, инфо-) должны остаться под контролем финансовых гроссмейстеров в США, Европе и Японии.

Так что же делать России с нашими соседями по ЕврАзЭС, когда на смену финансово-экономической войне уже приходит война седьмого (когнитивного) технологического уклада - война смыслов. Следуя призыву В.И. Ленина сделанному в критический для России 1918 год нужно «Учиться военному делу настоящим образом!». А во исполнение этого завета необходимо:

1. Для ведения стратегической игры на территории всей Евразии в структуре Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ) создать специальный центр хотя бы по оценке финансово-экономической обстановки и отслеживанию операций стратегических партнеров по Большой Игре.
2. В структуре Министерства обороны России нового облика создать хотя бы лабораторию по учету высоких когнитивных технологий управления. Технологий, где у носителей русского языка есть заведомое преимущество.

Муниров В.Ф. Член Совета Института ЕврАзЭС
http://www.za-nauku....c...7&Itemid=39

#331      so_and_so

so_and_so

    Дядя Миша

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 6 465

Отправлено 05 Август 2011 - 11:19:32

ОПЕК и цена стабильности
Вадим ВИХРОВ 05.08.2011


К концу 2011 года ОПЕК планирует суммарную выручку в размере одного триллиона долларов. Такие перспективы сулит Международное энергетическое агентство. Казалось бы, для сообщества стран-производителей и экспортёров нефти, созданного в 1960 году Ираном, Ираком, Кувейтом, Саудовской Аравией и Венесуэлой, наступил очередной урожайный сезон. Однако не так всё просто. Картину портит отсутствие прежнего, пусть и условного, согласия, сменившегося конфликтом финансовых интересов и соперничеством национально-государственных устремлений.

На сессии ОПЕК в штаб-квартире в Вене, состоявшейся в июне, 12 нефтяных стран-членов этой организации разошлись в своих взглядах в разные стороны. Они не сумели принять согласованное соглашение о повышении квоты на добычу нефти. На этом настаивал Эр-Рияд: повысить суточную выработку ОПЕК на 1,5 млн. баррелей. Такой шаг привёл бы к снижению мировых цен с нынешнего среднего значения в 100 долларов до 80 и тем самым ускорил бы медленный выход США и Евросоюза из глобальной рецессии.
Похоже, что Саудовская Аравия, самый влиятельный член ОПЕК, разменяла благосклонность Запада в отношении отправки её войск в Бахрейн для подавления волнений шиитов на своё обещание повысить выброс нефти на мировой рынок и сбить цену, то есть помочь США и ЕС. Попутно Эр-Рияд занял позицию благожелательного нейтралитета по отношению к натовским бомбардировкам Ливии. Однако последняя сессия ОПЕК в Вене окончилась для саудитов провалом…
От посланцев нефтяного королевства ждали, что в Вене они договорятся о нисходящем ценовом тренде в ОПЕК. Однако произошло нечто иное: саудитов поддержали только Кувейт, Катар и Объединённые Арабские Эмираты. Министр нефти Саудовской Аравии Али ан-Нуэйми назвал прошедшую встречу «самой плохой в истории ОПЕК». Утверждают, что основной причиной этого было председательство Ирана, кровно заинтересованного в сохранении нынешних высоких цен. С ним солидаризировались Венесуэла, Алжир, Ангола, Ирак и Ливия. Квоты не изменили.

Этот случай раскола на две фракции подрывает официально заявленную цель ОПЕК: добиваться «стабилизации нефтяного рынка», чтобы гарантировать «достойные условия» для нефтяной промышленности и надёжные поставки нефти потребителям.

Строго говоря, первые трудности возникли в ходе «арабской весны». Нищета миллионов на арабской улице никогда не была большим секретом, а сейчас вожди толпы внушают, что «твиттерная революция» - это не только способ устранить давление власти, но вытребовать себе разного рода подачки, а то еще и льготы (наглядный пример умиротворения — откупные, к которым прибегли в Марокко).

Сохранившиеся у власти короли, шейхи, диктаторы извлекают урок: придется делиться с разбуженными и разгневанными массами. Потребуется перераспределить сверхдоходы, в первую очередь, от нефтяного экспорта, а для этого нужно будет закрепить в собственности государства энергоресурсы. С таким прогнозом согласен авторитетный эксперт Мэтью Халберт, указывающий на необходимость загасить недовольство с помощью «стимулирования занятости и отвечающим интересам всех экономического роста». Для мобилизации финансов, пишет этот автор «Юропиэн энерджи ревью», придется «усилить контроль за природными ресурсными богатствами».

Такой сценарий наиболее устраивает королевскую династию Саудовской Аравии. Здесь пытаются законсервировать государственное и общественно-политическое устройство при помощи финансовых вливаний в повышение уровня и качества жизни. На эти цели уже обещано выделить 129 млрд. долларов. Параллельно королевский дом, намекая в том числе и на свою бахрейнскую вылазку для подавления шиитского мятежа, послал сигнал о том, что будет сохранять «стабильность» любой ценой.

Правда, ряд обозревателей утверждают, что стабильность в Саудовской Аравии уже нельзя принимать как само собой разумеющееся. После долгих лет интервенционистской политики США в американском истеблишменте зреет мысль о необходимости сворачивать чрезмерно затратные заморские экспедиции. Если это произойдёт, саудовский трон может стать более шатким. Что будет, если Саудовская Аравия, прежний гарант стабильности для Запада, зашатается под влиянием внутреннего системного кризиса? Что будет, если Эр-Рияд утратит рычаги влияния на остальных членов ОПЕК, как показала последняя венская встреча? Что будет, если весь регион войдет в зону турбулентности?

Аравийское королевство ежедневно производит 9 млн. баррелей нефти. Ирак — 2,7 млн. баррелей. Кувейт, Катар и ОАЭ, вместе взятые, - 6,5 млн., Алжир - 2,8 млн. В общей сложности ОПЕК добывает 29 млн. баррелей, что составляет более одной трети мировой добычи. Общие разведанные и доказанные запасы стран картеля равняются примерно 1000 млрд. баррелей. Для сравнения — на всех остальных приходится 273 млрд. баррелей. Словом, ОПЕК — это четыре пятых всей нефти на планете. По статусу — монополист.

Перебои в поставках стратегического товара дадут повод биржевым спекулянтам взвинтить цены и обрушить макроэкономические индексы энергозависимых стран. И даже если худший сценарий останется только на бумаге, слабеющие позиции Запада в основном регионе нефтедобычи вынуждают искать альтернативных поставщиков энергоносителей.

Ситуацию осложняет то, что расходы на «поддержание стабильности» во многих нефтедобывающих государствах взлетели до небес. Взять хотя бы Саудовскую Аравию: ещё несколько лет назад она могла с приемлемой маржой свести концы с концами при цене в 20 долларов за нефтяной баррель. Сегодня Эр-Рияд не сможет свести дебит с кредитом и сбалансировать бюджет, если цена на нефть будет ниже 88 долларов за баррель. Да, саудовское королевство способно и нарастить производство и вытерпеть более скромные, чем сейчас, расценки, но новость в том, что появился нижний предел цены, после чего возникают бюджетный дефицит и неспособность выполнять обязательства перед населением, что чревато вспышками серьёзного недовольства.
Складывается порочный круг. Страны ОПЕК становятся заложниками высоких цен на свою нефть по мотивам сугубо внутренним. В свою очередь, это подхлёстывает финансовых дельцов, побуждая их играть на «бычьих» настроениях биржевого сообщества, чтобы ещё больше взвинтить цену. По мнению Мэтью Халберта, сегодня в ОПЕК не осталось «умеренных», готовых принять умеренные цены, все превратились «в ястребов различного калибра».

В то же время, как показал провал венской встречи, внутри нефтяного картеля назрел нарыв, и это может развести участников ОПЕК по национальным квартирам.

http://www.fondsk.ru...tabilnosti.html


#332      so_and_so

so_and_so

    Дядя Миша

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 6 465

Отправлено 05 Август 2011 - 15:42:11

Быстрый взлет и стремительное падение американской империи
"The Times", Великобритания,Уильям Рис-Могг (William Rees-Mogg) 5.08.2011


Как в 1930-е годы Британия уступила мировое господство, так и сегодня равновесие сил вновь смещается, продержавшись на удивление недолго
С возрастом ощущаешь ускорение хода истории. За годы моей жизни произошло не менее полудюжины важных сдвигов. Я родился в 1928 году. Тогда главенствующую роль в имперском равновесии сил играла Британия; Соединенные Штаты были промышленным лидером, но величайшей державой была Британская Империя, и британский флаг реял над шестой частью человечества; в 1935 году мы смотрели парад Королевских ВМС на рейде Спитхеда в честь серебряного юбилея Георга V. Пожалуй, это бы последний раз, когда Британия могла продемонстрировать всю оборонную мощь морской империи.

Однако финансовая мощь к тому времени уже перекочевала на другой берег Атлантики. В 1931 году американская экономика была ослаблена Великой депрессией, но Британия была вынуждена отказаться от золотого стандарта и пустить фунт в свободное плавание. В 1933 году в Германии к власти пришел Гитлер. На тот момент величайшей имперской державой оставалась Британия. США становились новой доминирующей финансовой силой, а Германия претендовала на господство в Европе.

Вторая мировая война полностью изменила этот расклад. США заняли место Британской Империи в качестве мирового жандарма. Экономическое превосходство Соединенных Штатов было бесспорным, а посредством Голливуда они обретали и культурное господство, что вызывало раздражение у многих в Британии и Франции. Своей победой в 1945 году союзники были во многом обязаны мощному наступлению Советской армии, но США, обладавшие ядерным оружием и технологическим превосходством, не имели себе равных в военном отношении.

Если в 1931 году разные страны соперничали за лидерство в разных областях, то теперь США стали величайшей мировой державой. Мир хотел видеть в них лидера, и три президента подряд – Рузвельт, Трумэн и Эйзенхауэр – оправдывали его ожидания.

В 1951 году я впервые побывал в Америке, которая тогда была практически на вершине своего могущества. Для студента из Британии это был мир, совершенно отличный от послевоенной Европы и предлагающий бесконечные возможности.

Меня пригласили на серию дебатов с американскими коллегами. Помню только одни дебаты, когда мы отстаивали идею о том, что превосходство США не может длиться вечно. Хозяевам не очень понравилось наше изложение закона о ротации силы, он им не показался реалистичным. Казалось, что быть молодым англичанином в Вашингтоне Эйзенхауэра – то же самое, что молодым англичанином в Риме Августа. Это было видимое воплощение силы на фоне будто бы неистощимого богатства.

Но времена меняются. США больше не обладают господством в той же степени или в таком же круге областей. Действительно, Америка является крупнейшей военной державой мира, обладает самыми развитыми технологиями и способна сражаться в мировой войне. Но она действует менее впечатляюще в локальных конфликтах и не имеет силы, которая позволяет одержать верх, не прибегая к оружию.

Американская гегемония оказалась на удивление короткой. По большому счету, она началась только в 1941 году, когда Вашингтон вступил во Вторую мировую войну; именно Перл-Харбор стал тем событием, которое привело к высшей стадии американской гегемонии. Ожидается, что экономическое превосходство Америки закончится в 2020 году, когда, как полагают многие, Китай займет первое место в мире по объему ВВП.

Действительно, кажется, что жизненный цикл современных империй становится все короче. Гитлеровский тысячелетний рейх продлился всего 12 лет. Нострадамус предсказывал, что Британская Империя будет существовать 300 лет. Я бы дал ей меньше – от бескровной революции 1688 года до 1913 года, последнего года мира перед Великой войной: итого 225 лет британского превосходства, ненадолго прерванного только Наполеоном и потерей американских колоний. Но это больше, чем у Америки с ее 79 годами доминирования.

Усиливающейся державой нашего времени является Китай, занимающий первое место в мире по населению и финансовым резервам. Кого-то тревожит эта перспектива, но я отношусь к возможным последствиям с оптимизмом. Если взглянуть на торговые отношения между двумя державами, то они покажут огромное отличие между китайским профицитом и американским дефицитом. Но видно, насколько связаны две экономики. Можно сравнить экспортный баланс Китая с импортным балансом Америки – один является обратной стороной другого.

Рост китайской экономики зависит от экспорта; благосостояние американцев финансируется за счет нарастания объема американских долговых обязательств, находящихся в руках Китая. Обе страны находятся в рамках одной и той же финансовой модели. Даже если бы одна из них захотела отказаться от этой политики, сделать это было бы практически невозможно. США и Китай связаны взаимным интересом к торговле и экономическому росту.

Это может быть благоприятно с точки зрения мира во всем мире. Войны между крупными державами – такие, как конфликт между Францией и Германией – обычно шли за территорию. У Китая и США нет общей границы. Ни той, ни другой стране не нужно идти на риск, связанный с войной Европе.

"Холодная война" была настоящим противостоянием ни на жизнь, а на смерть между Америкой и Россией: у Советского Союза была марксистско-ленинская идеология, представлявшая собой реальную угрозу Америке.

Вероятность ядерного конфликта серьезно беспокоила вашингтонских лидеров, но также вызывала рациональную тревогу у советского руководства, которое опасалось, что первый удар со стороны США может лишить Россию возможности дать ответ. "Холодная война" могла привести к "горячей" войне между НАТО и странами Варшавского договора, но не привела. "Холодная война" закончилась, и Россия всегда участвовала в ней в большей степени, чем Китай.

История Китая состоит не из безрассудного авантюризма. Мао Цзэдун умер, по нему никто не скорбит, и поделом. Марксизм, представляющий собой подлинно революционную систему идей, в Китае был модифицирован конфуцианством, являющимся, по сути, консервативной доктриной.

Ситуация 2011 года является зеркальным отражением той, что имела место в 1931-м. В 1931 году упадок переживала Британия, а усиливались Соединенные Штаты. Теперь, на фоне великой рецессии нашей эпохи, упадок переживают США, а богатство и силу обретает Китай, свыкаясь с ролью лидера.

Для западных держав это скорее новая возможность, нежели угроза.

http://rus.ruvr.ru/2...5/54228465.html
Оригинал публикации: The rapid rise and faster fall of the US empire http://www.thetimes....icle3115686.ece
По теме
США надо беречь свой лавровый венок ("The Guardian", Великобритания) http://rus.ruvr.ru/2...0/52617894.html
Провозглашение империи ("International Herald Tribune", США) http://rus.ruvr.ru/2...7/50422115.html
Упадок и разрушение американской империи ("The Guardian", Великобритания) http://rus.ruvr.ru/2...7/51405055.html
Миф об американской исключительности ("The Washington Post", США) http://rus.ruvr.ru/2...0/50070959.html
Закат и падение империи ("The Independent", Великобритания) http://rus.ruvr.ru/2...0/49200739.html
Пределы могущества сверхдержавы ("Los Angeles Times", США) http://rus.ruvr.ru/2...9/49146091.html
"Упадок" США: факты ("The Wall Street Journal", США) http://rus.ruvr.ru/2...4/48915617.html
Америка – Большой Сатана ("An-Nahar", Ливан) http://rus.ruvr.ru/2...1/45428000.html
США: закат или восход? ("The Washington Post", США) http://rus.ruvr.ru/2...3/36755399.html

А также форум ЭпохА - ветка Гудбай Америка 2 http://xolos.info/fo...p?showtopic=303

#333      so_and_so

so_and_so

    Дядя Миша

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 6 465

Отправлено 06 Август 2011 - 13:19:02

Почему Америке нужно больше ядерных боеголовок
"The National Interest", США,Адам Лоутер (Adam Lowther)


Историки получали большое удовольствие, критикуя политику «нового взгляда» президента Дуайта Эйзенхауэра (Dwight Eisenhower) в последние годы. Впервые оформленная документом Совета по национальной безопасности номер 162/2 30 октября 1953 года, политика «нового взгляда» переключила акцент в национальной обороне с возможностей в области обычных вооружений на ядерное оружие. Посыл Эйзенхауэра был прост: Соединенные Штаты обанкротятся, если будут пытаться поддерживать паритет по обычным вооружениям с Советским Союзом. Сильный и надежный ядерный арсенал рассматривался как нечто значительно менее дорогое и в равной степени, а то и более эффективное средство сдерживания советской агрессии.

Эта политика была успешной в деле защиты американского суверенитета и жизненно важных интересов. А вот где она проявляла свои недостатки, так это в сценариях ограниченной войны. В нескольких случаях Советы предпринимали агрессивные действия в ряде мест, где у США были незначительные интересы или вообще не было оных. Однако, эта политика и не создавалась для ответа на буквально каждый возможный стратегический вызов.

Несмотря на нынешние усилия по уменьшению и уничтожению ядерного арсенала, нам вскоре может понадобиться стереть пыль с политики «нового взгляда» и снова обратиться к ядерному оружию как основе национальной обороны. Три принципиальные причины объясняют, почему.

Во-первых, долгосрочные экономические прогнозы гласят, что финансовое положение Америки будет сравнительно мрачным. Сейчас уровень государственного долга составляет 90% от валового внутреннего продукта (ВВП) - 13 триллионов долларов - и уже в этом десятилетии может достичь стопроцентной отметки. Бюджетное управление конгресса уже предупредило конгресс об опасностях резкого роста долга. Еще большим поводом для беспокойства является санкционирование расходов.

Сейчас трансфертные перечисления составляют более 60% федерального бюджета и еще более ощутимо увеличатся, когда вступит в силу реформа здравоохранения. При том, что только 41% доходов идет из частных источников (это самый низкий показатель за всю историю) - частный сектор более не может поддерживать все более расширяющийся и увеличивающийся федеральный бюджет. Простой факт заключается в том, что правительство, в общем, и Министерство обороны, в частности, должны затянуть свои пояса.

При том, что оборонные расходы составляют более 50% дискреционных расходов (расходов сверх тех, что являются жизненно необходимыми), бюджет Министерства обороны - это соблазнительный объект для будущих сокращений расходов. Уже предложены сокращения оборонного бюджета на порядка 400 миллиардов долларов, и Управление по административным вопросам и бюджету призывает к уменьшению доли оборонных расходов с нынешних 4,5% до 3% ВВП. Вялая экономика, продолжающиеся конфликты в Южной и Юго-Восточной Азии и больший, чем предполагалось, объем требований о выплате субсидий могут привести к тому, что оборонные расходы будут сокращены еще сильнее.

На самом деле, предпринимаются усилия по ограничению расходов на здравоохранение, на выплаты, на бонусы и по иным статьям в Министерстве обороны.

Во-вторых, замена нынешних ядерных возможностей возможностями в области обычных вооружений - это дорогое и нереалистичное предложение. По расчетам, затраты на это составят порядка 50 миллиардов долларов в год - ученые, военные лаборатории, боеголовки, платформы доставки и обслуживание входят в эту сумму. На этом фоне ядерный комплекс выглядит выгодным делом. Он обходится меньше чем в 10% оборонного бюджета на 2010 год. При том, что меньше доллара из каждых десяти оборонных долларов тратятся на поддержку ядерного арсенала, посыл Эйзенхауэра о том, что ядерное оружие это недорогая альтернатива большому количеству обычного вооружения остается актуальной и спустя почти шестьдесят лет.

Если программы приобретения В-2, F-22 и боевых систем будущего и могут научить нас чему-то в области проецирования военных возможностей в будущее, так это тому, что мы можем рассчитывать на гораздо меньшее, чем ожидалось, и за гораздо большую цену, чем планировалось. В случае с В-2 военно-воздушные силы ожидали получить 132 новых бомбардировщика «Стэлс» на свои склады. Вместо этого, они получили 21. Ситуация с F-22 особо не отличалась, программа закупки подразумевала возможность поставить на боевое дежурство 750 истребителей пятого поколения, потом это количество было сокращено до 187. С «боевыми системами будущего» (The Future Combat System) дела обстояли еще хуже, пока проект не был отменен в этом году.

В отсутствие подавляющего тенденцию чуда, американские военные вполне могут ожидать, что у них будет значительно меньший арсенал дорогих систем, который будущие президенты будут пытаться скорее сохранить, чем расширить. В то время как каждая система будет более эффективная, чем предыдущая, они будут поступать в столь небольших количествах, что их скудость сможет сдерживать будущие президентские действия. Однако, недостаток превосходящих возможностей в области обычных вооружений может увеличить стабильность по отношению к России и Китаю.

Продолжающаяся гонка США за превосходящими возможностями в области обычных вооружений может оказаться более дестабилизирующей, чем решение полагаться на наш ядерный арсенал. Соединенные Штаты должны быть осторожны и осмотрительны, чтобы не спровоцировать ухудшение в отношениях с Россией и Китаем или не побудить их к наращиванию обычных вооружений в противовес Вашингтону. Вдобавок, иранские и северокорейские лидеры ведут себя, конечно, плохо, но от особо решительных действий их удерживает страх перед возможным американским ядерным ударом, при этом хотя они понимают, что использование ядерного оружия против США может вызвать аналогичный ядерный же ответ, наши возможности в области обычных вооружений больше всего беспокоят обоих лидеров. Вторжение американских сил из Ирака или Южной Кореи может вызывать значительно большее беспокойство, чем перспектива ядерного удара. Для этих людей ядерное оружие - логичная возможность, раз они пытаются сдержать американскую агрессию.

Взгляните на карту Ирана. К западу от него Ирак. На востоке - Афганистан. Иран получается зажатым, словно котлета в гамбургере, между крупными американскими оккупационными силами. Ну и есть ли что-то удивительное в том, что иранцы стремятся к осуществлению программы ядерных вооружений?

В отсутствие достаточных поставок своих великолепных и превосходящих противника обычных вооружений, Соединенные Штаты должны снова вернуться к тому самому подходу, который доказал свою эффективность в отношении самой основной задачи, предписанной конституцией - гарантирования национального суверенитета. В этой попытке защититься от реальных, существующих угроз ядерное оружие должно играть постоянную, продолжающуюся роль. «Новый взгляд» может служить основой для такой политики.

Дорогие и сверхсовременные возможности в области обычных вооружений для ведения войны не решат наши вопросы в области безопасности в отношениях с крупными державами. Реальность, заключающаяся в том, что крупные державы обладают достаточными ядерными силами для нанесения ответного ядерного удара, говорит о том, что эти возможности исключены, как с военной, так и с финансовой точки зрения. Америка не должна больше планировать крупные войны с применением обычных вооружений с большими странами, у которых есть ядерное оружие, потому что получается очень дорого обеспечивать превосходство при помощи обычных вооружений, раз, и два, это может привести к риску опасной гонки вооружений (хотя и обычных) и осложнению отношений, которое может привести к войне.

Далее, любой крупный конфликт в области обычных вооружений с крупной державой несет в себе риск возможного развития событий в сторону использования ядерного оружия, если война-таки случится. Однако, данная статья не подразумевает намерений выступить в пользу сокращения превосходящих возможностей в целом, я говорю только об ограничении их производства. Другими словами, Соединенным Штатам нужны серьезные наземные силы для стабильности и контртеррористических операций вкупе с некоторыми современными высокотехнологичными возможностями для сдерживания, и если необходимо, ответа на агрессию. Но Вашингтон не должен пытаться разместить такое количество систем, чтобы крупномасштабная война при помощи обычного оружия против крупной державы могла рассматриваться как реальная возможность. Имея это в виду, ядерные силы обеспечивают необходимую страховку против угроз Соединенным Штатам и связанным с этим их жизненным интересам.

И в-третьих, по мере того как число государств, обладающих ядерным оружием, растет, важность американского «ядерного зонтика» будет увеличиваться. В одной из последних статей предполагалось, что Соединенным Штатам нужно 311 единиц ядерного оружия, чтобы поддерживать эффективную систему сдерживания. Ничто не может быть так далеко от истины. Эта точка зрения не принимает во внимание важность расширенной системы сдерживания - для Вашингтона и для его союзников.

Если, например, Иран протестирует и развернет ядерное вооружение (как он, судя по всему, преисполнен намерений сделать), Соединенным Штатам, возможно, придется расширить свой ядерный щит на союзников на Ближнем Востоке или просто наблюдать, как многочисленные государства в регионе «становятся ядерными» сами. Последняя возможность - не в национальных интересах США. Если Америка продолжит идти по пути к ядерному арсеналу, состоящему из 311 размещенных стратегических ядерных боеголовок, у страны не будет достаточно сил и уверенности, чтобы заверить в безопасности своих союзников и сдержать противников. Те, кто стремится к тому, чтобы поддерживать «минимальный уровень сдерживания», посылают неверный сигнал тем, кто решает эти вопросы.

Хотя движущая сила, кажется, подталкивает страну к варианту с небольшим ядерным арсеналом и в конечном счете денуклеаризации, мировые события и слабая экономика могут вновь вызвать к жизни необходимость в большей степени опираться на ядерное оружие. Те, кто предполагает, что высокоточное оружие составляет «новую триаду», ошибаются. У ядерного оружия нет замены, и вряд ли появится эффективная замена в обозримом будущем.

Возможно, лучше всего вспомнить обращение президента Джона Куинси Адамса (John Quincy Adams) в День независимости 1821 года, когда он сказал: «Куда бы ни распространялись стандарты свободы и независимости сейчас или в будущем, Америка будет вместе с ними со своим сердцем, со своими молитвами и со своим благословением. Но она не ходит за границу в поисках чудовищ для уничтожения».

Оригинал публикации: Why America Needs More Nukes http://nationalinter...more-nukes-5708
http://www.inosmi.ru.../172992053.html

#334      so_and_so

so_and_so

    Дядя Миша

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 6 465

Отправлено 08 Август 2011 - 12:01:39

Циклы гегемонии и будущая мировая война
Леонид САВИН 08.08.2011


После того как русский экономист Н.Д. Кондратьев разработал теорию больших, или длинных хозяйственных циклов, его идею широко подхватили. Помимо применения понятия «кондратьевских циклов» к макроэкономическому анализу и экономическому анализу регионов его стали применять к развитию обществ и их упадку, разглядев взаимосвязь экономики и конфликтов. В частности, Арнольд Тойнби предложил цикл «великих войн» длительностью примерно в 120 лет, который делится на прелюдию, войну, передышку, эпилог и всеобщий мир.

Уильям Томпсон так описывает подобную взаимосвязь: «...инновационные процессы и глобальная концентрация связаны с глобальной войной. Базируясь на теоретических аргументах и эмпирических данных (XIX и XX вв.) мы обнаружили, что систематическая война является продуктом экономических инноваций и стремления к лидерству. И наоборот, систематическая война влияет на инновации, а также на экономическую и мореходную концентрацию. В этом смысле длинные волны экономических и технологических изменений, длинный цикл военно-политического лидерства и война являются тесно взаимосвязанной динамикой, которая находится в центре функционирования глобальной политической экономики» (1). Он указывает, что до сегодняшнего дня исследователями больших циклов было идентифицировано пять глобальных войн:
*Голландско-испанская 1580 - 1608 гг.
*Войны Великого Альянса 1688 - 1713 гг.
*Французская революция и войны Наполеона 1792 - 1815 гг.
*Первая и Вторая Мировая войны 1914 - 1945 гг. (2)

Здесь мы видим, что периоды между глобальными войнами составляли от 80 до 100 лет. А впереди в ближайшем будущем нас ожидает новая мировая война.

Доктор Элен Уитни-Смит солидарна с У.Томпсоном в вопросе новых технологий. После 30-летних исследований теории экономического прогресса и его взаимосвязи с технологиями она также пришла к выводу, что именно инновации являлись толчком для экономической волны в том или ином государстве - будь то испанские гранды XVII столетия или английские ткачи. Однако она говорит об инновациях в информационных технологиях! В ее новой книге «WinningInformation Revolutions: FromtheIce AgetotheInternet» указано, что ранее было шесть информационных революций. Первая произошла между охотниками и собирателями до того, как люди научились обрабатывать землю. Вторая непосредственно связана с развитием письменности. Третья - это падение Рима. Четвертая - появление печатного станка. Пятая связана с электричеством, что привело к распространению телеграфа, телефона и железных дорог. Шестая - это цифровая революция, в которой мы сейчас пребываем.

По утверждению Э.Уитни-Смит, три последние информационные революции имели одинаковую экономическую модель - вначале длится бум, за которым следует неизбежный крах. А новые формы коммуникаций нарушают старые правила, которые пытается поддержать существующая элита (3). Социальные сети, растущие на основе Интернета, их активная манипуляция военно-политическими кругами США полностью подтверждают тезисы Э.Уитни-Смит. И чем могут быть «нарушения старых правил», которые упорно хочет сохранить старая элита, как не определенной формой конфликта?

Уолтер Голдфранк из Университета Санта Круз (Калифорния) применил модель мир-системного анализа И. Валлерстайна (сам Валлерстайн делил цикл на три фазы: война, гегемония одной державы, ее упадок) и к полупериферии отнес большинство стран Восточной Европы, Россию, Мексику, Колумбию, Венесуэлу, Бразилию, Аргентину, Чили, Южную Африку, Турцию, а также часть Ближнего Востока и государства Восточной Азии (4). Согласно его прогнозам, если будут развиваться свободные экономические зоны, то лидирующие позиции займут три вертикальных географических блока под руководством США, Японии и ЕС. В дальнейшем это сможет привести к тому, что Япония и США будут доминировать вместе, втянув в свою орбиту обе Америки и Тихоокеанский регион. Над остальными регионами будет доминировать политически объединенная Европа, что приведет, с одной стороны, к двухполярной системе соперничества, а с другой - к высокому уровню интеграции, попытки которой уже очевидны (унификация законодательств, трансатлантическое сотрудничество и т.д.).

В общемировом масштабе У.Голдфранк предрекает упадок современной системы капитализма и рассматривает четыре возможных будущих модели мироустройства: разруха, фашизм, социальная демократия, социализм. Первый вариант возможен в основном из-за развязывания ядерной войны или разрушения биосферы. Второй представляет собой трансформацию капитализма в новый вид социально-экономического тоталитаризма или создание мир-империи с кастой центральных администраторов, которые будут заниматься перераспределением излишков. Учитывая разделение на страны-ядро и страны-периферию, последние испытают на себе политические репрессии, включая такие меры, как евгенику и физическое уничтожение. При этом вариант войны также не исключен, что будет представлять собой либо неудачные попытки восстаний, либо затяжной конфликт. Будущее номер три и четыре У.Голдфранк описывает как наиболее желательную модель, связанную с государствами благосостояния, однако нынешние тенденции (включая глобальный кризис, перенаселение в ряде стран и упадок демографии в других, истощение природные ресурсов, опустынивание сельхозугодий, рост цен на продукты питания) показывают, что в мировом масштабе это вряд ли будет возможным.

Существуют еще множество исследований циклов войны и гегемонии, наиболее известные авторы которых – Дж. Голдстайн и Дж. Модельски. Дж.Модельски назвал периоды подъема и упадка великих держав длинными мировыми политическими циклами, где по аналогии с двумя фазами кондратьевского цикла фаза подъема называется этапом обучения, а фаза упадка этапом лидерства, в начале которой и происходит глобальная мировая война.

Каждый из периодов делится на четыре фазы. На исторических примерах Дж.Модельски увязал влияние Португалии, Голландии, а также Британии на мировую политику. В случае с США им был предложен вариант с двумя циклами. Первый уже закончился, он происходил с 1850 по 1945 гг. Второй начался в 1971 г., а фаза деконцентрации попала на 2000 г. Далее в 2030 г. должна начаться фаза мировой войны, а в 2050 г. - очередной период всемирной власти США (5).

Не менее интересна теория гегемонистского перенапряжения. Деннис Флориг (Институт международных исследований, Сеул) отмечает, что в макроисторическом процессе взлета и падений гегемонистских властей существуют небольшие периоды ослабления гегемонии и ее регенерации. В качестве примера можно рассмотреть связь нефтяного шока и рецессии 70-х гг. с Вьетнамской войной, что привело к ослаблению США, а также успех первой войны в Ираке и рост американской экономики 90-х гг. (6)

Относительно будущего Запада и США диагноз Д. Флорига так или иначе связан с периферией и полупериферией. С одной стороны, Запад является теперь, скорее, единым целым, чем группой соперничающих государств. С другой - западной культурной системе брошен вызов со стороны мусульманского мира, а также заметен подъем новых реформированных супердержав.[
К странам, которые смогут бросить вызов господству США, Д. Флориг относит Россию, Китай и Индию.
Серьезный потенциал имеет и Япония, но она вряд ли захочет пойти по этому пути.

В целом новый претендент на гегемонию должен будет создать мощные вооруженные силы наряду с экономической мощью, а также гибкую идеологическую и институциональную власть, сопоставимую с США и их союзниками. Более того, потребуется создание контргегемонистского блока, куда войдут державы, объединенные идеей, «наподобие того, как коммунисты боролись с капиталистами или фашисты с англо-саксонским либерализмом». И, самое главное, у новой супердержавы должны быть причины для выхода из глобальной существующей системы, а не простой интерес увеличения могущества внутри системы.

Если в XIX в., как указывает Д. Флориг, США двигались в фарватере Британской гегемонии, то в XX в. не было необходимости смены самой системы. США просто захватили первенство в уже существующей системе.

Что мы имеем на данный момент? Перенапряжение США налицо. Также очевидны глобальный кризис мировой финансовой системы и усиливающаяся частота конфликтов, что свидетельствует о приближении фазы глобальной войны. Китай активно модернизирует свои вооруженные силы и вполне может претендовать на роль одного из ведущих игроков будущего контргегемонистского блока, хотя его экономика взаимосвязана с американской. Захочет ли он создавать новую финансово-экономическую систему? В одиночку вряд ли. Перехватить ее у США в одиночку он тоже не сможет. Так же как Индия и Бразилия, т.е. страны БРИКС.

Россия, нужно признать, в этом смысле несколько отстает от Китая. На сегодняшний день у неё нет мобилизационной общегосударственной стратегической идеологии, которая имеется у Поднебесной. В российском обществе развиваются сепаратистские настроения (7), во властных структурах действует либеральное лобби, которое заинтересовано как минимум в сохранении статус-кво, а как максимум - в полном подчинении РФ существующей либерально-капиталистической системе.

При не очень радужных перспективах будущей глобальной войны у России есть единственный выход, в соответствии с древней римской поговоркой: «Хочешь мира – готовься к войне». А это означает активное участие в создании контргегемонистского блока на базе различных интеграционных процессов от границ СНГ до Латинской Америки, включая военные альянсы в рамках ШОС, БРИКС и других альтернатив существующему неолиберальному мировому порядку. Времени осталось мало…

(1) Thompson, William R. K-Waves, Leadership Cycles, and Global War: A Nonhyphenated Approach to World System Analyses. A World-Systems Reader. New Perspectives on Gender, Urbanism, Cultures, Indigenous Peoples, and Ecology. Rowman & Littlefield Publishers, Inc. Lanham, Maryland. 2000, Pp. 94-95.
(2) Thompson, William R. K-Waves, Leadership Cycles, and Global War: A Nonhyphenated Approach to World System Analyses. A World-Systems Reader. New Perspectives on Gender, Urbanism, Cultures, Indigenous Peoples, and Ecology. Rowman & Littlefield Publishers, Inc. Lanham, Maryland. 2000, p. 92
(3) Kleiner A. A Long-Wave Theory on Today’s Digital Revolution. May 16, 2011. Strategy+Business mag.
(4) Goldfrank W. Beyond Cycles Of Hegemony: Econimic, Social, and Military Factors. Journal of World-Systems Research. Volume 1, Number 8, 1995.
(5) Modelski G, Thompson W. Leading Sectors and World Powers. The Coevolution of global Economics and Politics. University of South Carolina Press, 1996.
(6) Florig D. A Theory of Hegemonic Overreach. http://www.dflorig.com/hegemony
(7) Хотя в ряде регионов Китая также есть сепаратистские тенденции (наиболее показательные из них в Синьцзян-Уйгурском автономном округе и Тибете), демографические факторы указывают на значительные преимущества Китая в этом вопросе, т.к. в РФ вспышки сепаратизма отмечаются именно в регионе с наибольшим демографическим ростом – Северном Кавказе, а в Китае в критических регионах население сравнительно небольшое.

http://www.fondsk.ru...vaja-vojna.html

#335      so_and_so

so_and_so

    Дядя Миша

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 6 465

Отправлено 08 Август 2011 - 12:10:08

Государства ЦВЕ: конец иллюзий о золотом веке
Автор: Ласло Лендьел


Возможно, скоро мы будем вспоминать период до 2012 г. как последний относительно длительный мирный период, в течение которого вооруженные силы преимущественно сокращали, боевые ракеты в основном демонтировали, а отношения России с соседними странами скорее «оттаивали». И когда восточноевропейские страны являлись не фронтовой полосой, а мирной и уютной территорией.
Мировой экономический кризис, разразившийся в 2008–2010 гг., возымел неожиданный эффект – он поставил под сомнение успешность третьей волны демократизации в Европе. Относительно молодые демократии Греции, Испании и Португалии, возникшие в 70-е гг. прошлого века на обломках правых авторитарных режимов, а также преобразованные совсем недавно из левых диктатур общества Центрально-Восточной Европы, сталкиваются с тяжелыми социально-экономическими проблемами и испытывают огромное политическое напряжение. Многие граждане этих стран теперь сомневаются в ценностях, казавшихся прежде неоспоримыми, – общий европейский рынок, еврозона, либеральная демократия западного типа, правовое государство и свободная капиталистическая экономика. Даже НАТО, представлявшаяся универсальной гарантией безопасности, заставляет усомниться в своей дееспособности.

Кризис охватил не только отдельные государства, но и всю европейскую интеграцию, ради которой страны отказались от части суверенных прав и ограничили собственную свободу. Под угрозой оказались и Маастрихтские критерии, определяющие европейскую систему экономического регулирования. При этом новый набор общих критериев, которые соответствовали бы условиям кризиса, не выработан. Руководство Евросоюзом все в большей степени концентрируется в руках ведущих держав, прежде всего Германии, а страны «третьей волны» вытесняются на периферию.

Базовые трудности приспособления к общеевропейским процессам, которые наблюдаются в центрально-восточноевропейских государствах, характерны и для Южной Европы. Вплоть до настоящего времени и те и другие не смогли решить принципиально важные задачи:
выработать удовлетворительную практику регулирования деятельности национальных и зарубежных предприятий на внутреннем рынке;
приспособиться к господствующей в Центральной Европе германской модели социально-экономического развития, для которой характерно стимулирование накоплений, экспортная ориентация производства, низкий уровень дефицита госбюджета и платежного баланса, а также небольшая внешняя задолженность;
целенаправленно использовать на протяжении длительного периода систему мер вынужденной адаптации к условиям кризиса, что оказалось для указанных стран неприемлемым из-за особого «средиземноморского» уклада жизни.

Государства Центрально-Восточной Европы (ЦВЕ) упорно – хотя каждая страна по-своему – борются со схожими проблемами. Практически всем восточноевропейским странам сегодня грозит новый и весьма продолжительный откат на периферию (политическая и социально-экономическая ситуация в Польше выглядит лучше, но лишь со стороны). Похоже, что госпожа История решила снова указать наше место в классе: «Эй, вы, неудачники-восточноевропейцы! Опоздавшие на урок выскочки из авторитарных режимов! Ну-ка быстро на задние парты!». Западная Европа, пришедшая в школу гораздо раньше и успешно постигшая курс наук, явно не знает, что с нами делать. Судя по всему, придется нам действительно вернуться туда, откуда мы появились: на «ничейную» территорию. И, возможно, остаться здесь на долгое время.

Порознь против кризиса
В 2011 г. перед Венгрией и Польшей, которые одна за другой председательствуют в Европейском союзе, открылись немалые возможности. Используя их разумно, обе страны смогли бы внести позитивный вклад в преодоление кризиса, а также содействовать формированию европейской послекризисной модели. Однако шанс наверняка будет упущен. Ведь государства Центрально-Восточной Европы до сих пор не объединились, не выступили общим фронтом на борьбу с кризисом, не выработали совместные программы. Вместо этого они взялись бороться с кризисными явлениями поодиночке, добиваясь результата то лестью, то угрозами.

Вслед за драматическими событиями, развернувшимися с крахом Lehman Brothers, правительства ведущих стран ЕС и Европейский центральный банк перестали финансировать не входящие в еврозону государства Евросоюза, а также отказались предоставлять им финансовые гарантии. Таким образом, страны ЦВЕ оказались брошены в пустыне ликвидности без единого глотка воды. Но даже в этой ситуации правительства и центральные банки этих государств не сумели объединиться во имя улучшения своего положения.

В результате Венгрия балансировала некоторое время на грани дефолта. От банкротства ее спасло лишь достижение особой договоренности с Международным валютным фондом и Европейским союзом о получении значительного кредита. Остальные центрально-восточноевропейские государства, чья внешняя задолженность была не столь велика, попали в тяжелую ситуацию несколько позже. Очевидно, что добиться успеха в переговорах с эгоистично настроенными европейскими державами было бы трудно и всем вместе. Но ведь даже и не пытались. Более того, правительства восточноевропейских стран наперебой доказывали, что проводят совсем другую экономическую политику, чем, например, венгры или латыши.

В первой половине 2009 г. в Европейском союзе председательствовала Чехия. Прага приложила усилия к тому, чтобы воспрепятствовать росту протекционизма внутри ЕС, включая стремление наиболее развитых государств (прежде всего Франции) оградить от кризиса свою промышленность и закрыть для этого предприятия, созданные ими в ЦВЕ. Мы прекрасно сознавали, что рост протекционизма только усугубит кризис и породит небывалый скачок безработицы. Однако на саммите ЕС в марте 2009 г. именно венгерский премьер Ференц Дюрчань заблокировал чешские инициативы, предложив срочно выделить центрально-восточноевропейским странам финансовую помощь на сумму 190 млрд евро. Этим он нивелировал усилия чехов, бросив комок земли на гроб правительства Топаланека, а заодно и в собственную политическую могилу. Понятно, что в споре с французами о вреде протекционизма и в дискуссии с немцами по поводу пакета экстренной финансовой помощи шансы одержать верх были ничтожными. Но все же можно было сесть в калошу не так глупо.

Весной 2010 г. венгерскому правительству во главе с Гордоном Байнаи удалось добиться принятия общей энергетической программы на будапештском совещании руководителей Вышеградской четверки (Венгрия, Польша, Словакия и Чехия). Это был серьезный успех. Однако следующий кабинет во главе с Виктором Орбаном оценил такое сотрудничество как бесперспективное. Государства ЦВЕ, включая Вышеградскую четверку, не имеют общей политики и в отношениях с Российской Федерацией. Каждая страна отдельно ведет переговоры с Москвой о ценах на энергоносители, инвестиционном сотрудничестве и других вопросах, словно мы живем не в одном регионе.

В 2010 году Венгрия и Польша сделали попытку договориться с ЕС о том, чтобы показатели частных фондов обязательного пенсионного страхования не включались в отчетность по формированию государственного бюджета и не увеличивали дополнительно его дефицит. К этой инициативе присоединился целый ряд других центрально-восточноевропейских стран. Однако как только со стороны Европейской комиссии обозначилась первая негативная реакция, венгерское правительство немедленно вышло из совместной инициативы и просто национализировало активы частных фондов обязательного пенсионного страхования. Ответ Евросоюза не заставил себя ждать: поляков похвалили за терпение как хороших учеников, а выдвинутую идею сочли достойной рассмотрения.

Примерно с 1970-х гг. развитие внешнеэкономических связей центрально-восточноевропейских государств характеризуется двухполюсной ориентацией. С одной стороны, мы зависим от импорта энергоносителей из бывшего Советского Союза. Но современные технологии и финансовые ресурсы поступают в основном из Германии и остальной Западной Европы. При этом Москва и Бонн/Берлин ведут с центрально-восточноевропейскими государствами селективные переговоры, индивидуально формируют товарные рынки в отношении каждой страны и диктуют цены. В результате, когда отношения между русскими и немцами складываются благоприятно, нам тоже в материальном отношении неплохо, поскольку что-то «перепадает» от хорошей внешнеполитической конъюнктуры, но при этом нас почти не считают за людей и игнорируют наш суверенитет. Когда же немцы и русские ссорятся, у нас «трещат чубы» и мы несем ощутимые потери, однако с гордостью держим развевающиеся на ветру национальные флаги.

Экономические интересы Вашингтона в Центрально-Восточной Европе были к концу 2010 г. незначительными. Однако в сфере безопасности роль Америки остается определяющей. Таким образом, складывается парадоксальная ситуация, ведь в области экономической модернизации и регулирования внешней задолженности центрально-восточноевропейские страны решающим образом зависят от Германии, которая по многим вопросам мировой экономической политики расходится с Соединенными Штатами. С другой стороны, государства ЦВЕ следуют в русле американской геополитической и военной стратегии, подвергаемой со стороны Германии за последнее время все большей критике. Призрак российско-германской сепаратной сделки наподобие тех, что несколько раз заключались в ХХ веке, страшит ЦВЕ и заставляет государства еще больше сплачиваться вокруг США, в которых (а не в НАТО) они видят единственную защиту на такой случай.

Два пути – западный и восточный
Удастся ли центрально-восточноевропейским государствам преодолеть нынешний кризис? И какая общественная модель сложится здесь после его завершения? Судя по всему, Чехия, Словакия и отчасти Польша к настоящему времени согласились проводить в среднесрочной перспективе рестриктивную экономическую политику, которая должна привести к сокращению задолженности и улучшению бюджетного равновесия. Этот курс им настойчиво рекомендуют не только Германия, но также Европейская комиссия и Европейский центральный банк.

Требования финансового аскетизма, предъявляемые к центрально-восточноевропейским государствам, связаны с надеждой, что ориентированное на экспорт развитие ФРГ (а эта крупнейшая европейская экономика придерживается принципов сохранения положительного платежного баланса и увеличения сбережений) рано или поздно «потянет» за собой страны-соседи, которые воспримут, наконец, германскую модель. Многие полагают, что реализация подобного сценария в целом приведет к восстановлению докризисной ситуации и ускорению процессов конвергенции в рамках Европейского союза. Предполагается также, что это способствует формированию гражданских обществ в центрально-восточноевропейских государствах. Причем увеличится склонность указанных обществ к накоплению: как в результате повышения численности среднего класса, так и под влиянием старения населения. Таким образом, центрально-восточноевропейский социум станет со временем более дисциплинированным и, если угодно, все более онемеченным.

Правда, в «онемечивание» трудно поверить хотя бы потому, что даже проживающим на территории бывшей ГДР восточным немцам, несмотря на полученную ими огромную финансовую помощь, так и не удалось подтянуться к уровню западногерманских земель. Отсюда вытекает опасение, что рестриктивная экономическая политика будет лишь сдерживать развитие центрально-восточноевропейских стран, которые из-за этого долго не выйдут на траекторию устойчивого подъема.

Как бы то ни было, рекомендации Еврокомиссии и ЕЦБ представляют собой эклектичный, но все же достаточно последовательный и прагматичный подход к борьбе с кризисом. В центре этого подхода – ограничение государственного и частного потребления, концентрация ресурсов на ускорении хозяйственного роста и преодолении отсталости в стратегически важных областях, широкое привлечение внешних источников развития, а также согласование важнейших направлений экономической активности с основными глобальными тенденциями. Сюда добавляется требование далеко идущих структурных реформ. В политическом смысле такой подход к борьбе с кризисом можно назвать интернационалистическим, антипопулистским, евроцентричным, базирующимся на институтах частной собственности и правового государства, а также вполне дружественным по отношению к глобализации. Это – западный подход.

Однако есть и другой подход – восточный: националистический, популистский, евроскептический, государственно-капиталистический, базирующийся на стимулировании роста потребления, а также антиглобалистский. Его избрало правоцентристское правительство Венгрии во главе с Виктором Орбаном. Будапешт считает, что ему удастся пойти собственным путем – через воссоздание сильного государства, которое добьется от международных организаций и транснациональных корпораций возвращения утраченного суверенитета, достигнет укрепления национального капитала, увеличит внутреннее потребление, а также привлечет в экономику дополнительные ресурсы из динамично растущих индустриальных стран, прежде всего – Китая и России. Возникшие убытки должны компенсироваться не налогоплательщиками, а крупными зарубежными инвесторами и фондами будущих поколений. Причем такому особому венгерскому пути развития соответствует особая венгерская модель потребления, которую государство формирует через управление общественным потреблением, а также с помощью влияния на потребление частное.

В определенном смысле венгерские власти пытаются воздействовать на Евросоюз тем же способом, при помощи которого кадаровское руководство коммунистической Венгрии оказывало давление на СССР после 1956 года. Будапешт требует для себя послаблений и исключений из общепринятой модели, угрожая в противном случае эффектом домино – в минувшие времена для соцлагеря, сегодня – для ЕС.

Государственные учреждения и методы управления в коммунистических государствах Центрально-Восточной Европы были очень похожими. Но повседневное бытие в них сильно отличалось. В Венгрии индивидуальная жизнь простых людей характеризовалась относительной свободой, здесь была разрешена мелкая частная собственность, допускалась более широкая возможность ездить за границу. Для большинства граждан других социалистических стран, где уровень индивидуальной свободы был ниже, а экономика не столь многоукладна, это оставалось пределом мечтаний или недостижимым идеалом.

«Осуществленный в 1968 г. переход Венгрии к новому хозяйственному механизму явился очень важным шагом, который привнес элемент рациональности в экономику, – отмечал Чарльз Гати. – Венгерская экономическая реформа открыла новые широкие возможности, прежде всего в области развития сельского хозяйства, сферы услуг и мелкого предпринимательства. Благодаря этой реформе план и рынок получили шанс для некоего взаимного сосуществования. Одновременно начал повышаться жизненный уровень венгерских граждан. При этом кадаровский “гуляшный коммунизм” (возможно, это уместно назвать одной из ранних версий перестройки) был дополнительно подкреплен относительным усилением толерантности и открытости режима (это можно назвать, в свою очередь, одним из первых вариантов гласности)».

Обитатели тогдашнего самого веселого барака в социалистическом лагере, именуемые до сих пор Homo kadaricus, строили на этом особый форинт-национализм. Они гордились не родным языком или историей, а достигнутым образом жизни. Им действительно удавалось вести такую жизнь, которой не могли похвастаться ближайшие соседи, за исключением «капиталистических» австрийцев, которые и служили примером для подражания. Австрийцев, в свою очередь, также воодушевляла отнюдь не история или былая слава давно рухнувшей монархии, а достигнутый уровень жизни, или Schilling-национализм. Они же равнялись на проигравших войну, но выигравших благоустроенный и сытный мир немецких Deutschmark-националистов.

В 1989 году подавляющая часть венгерских граждан считала, что радикальная системная трансформация даст им возможность уже в ближайшее время превратиться в «австрийцев» или даже «немцев», поэтому они охотно двинулись на зов элиты в Европейский союз, НАТО и в целом на Запад. Однако мечтам не суждено было сбыться. Сегодня Австрия с ее уровнем жизни так же далека от нас, как тогда, а может, и еще дальше. В конечном итоге это подтолкнуло общество к особому «венгерскому пути».

На очередных парламентских выборах подавляющая часть избирателей проголосовала за правоцентристские и радикально правые партии, которые провозглашают необходимость построения сильного национального государства, открыто заявляют о евроскептицизме и предвещают близкий закат Европы. В этих политических движениях можно встретить традиционных националистов, испытывающих фрустрацию из-за политических символов, исторических обид и просто личных эмоций, но попадаются и оперирующие смысловыми понятиями «националисты образа жизни», которым не удалось за минувшие годы решить свои материальные проблемы. Обычно первые удовлетворяются размахиванием национальными флагами и выкрикиванием лозунгов. Со вторыми дело обстоит сложнее. Воспринять и легитимировать новую власть они готовы лишь в случае, если она гарантирует им стабильное повышение уровня жизни на годы вперед.

Время покажет, кто был прав. Экономика Евросоюза находится в тяжелом положении, институты трещат по швам. Не исключено, что единая Европа вообще не сможет решить свалившиеся на нее проблемы: острейшие кризисы в Греции, Ирландии, Португалии и Испании, усугубляющиеся на глазах трудности сохранения еврозоны, начавшаяся весной 2011 года неразбериха в связи с попыткой объединить усилия по сокращению государственной задолженности.

Германия отчаянно борется за спасение евро и общей экономической политики Евросоюза. Германский подход основан на идее принятия специального Пакта повышения конкурентоспособности, который предусматривает более тесное сотрудничество в области сокращения государственной задолженности, ужесточение контроля над дефицитами госбюджетов стран-участниц, определенную унификацию национальных систем в области пенсионных отчислений и налога на прибыль. Кроме того, укреплению евро и сохранению еврозоны будет способствовать планируемое введение еврооблигаций. Если упомянутый Пакт будет принят, появляются предпосылки для возникновения двухскоростного Евросоюза даже в рамках зоны евро. Еще более острая проблема встает перед не входящими в еврозону странами ЕС: подключаться к намечаемому углублению финансово-экономического сотрудничества либо оставаться на длительный период вне его рамок?

Лидер польской консервативной оппозиции Ярослав Качиньский сделал 30 января 2011 г. очень решительное заявление: «Польша не должна присоединяться к еврозоне в течение по крайней мере ближайших двадцати лет или даже больше. Складывающееся в некоторых из стран еврозоны положение свидетельствует о том, что введение евро для Польши пока не выгодно. Вместо того, чтобы быть замененной на евро, нынешняя польская национальная валюта – злотый – должна стать третьей резервной валютой в центрально-восточноевропейском регионе». Качиньский отметил, что финансовую ситуацию в Польше можно улучшить за счет обложения налогом банковских операций. Он также высказался за то, чтобы польские финансовые институты, принадлежащие в основном зарубежным банкам, были национализированы, а для зарубежных банков был введен запрет на приобретение ими активов в польских энергетических и нефтехимических компаниях.

Возможно, незаметно для себя мы уже вступили в «пост-евросоюзную» эпоху, во всяком случае – Европейский союз, каким мы его знали последние десятилетия, уходит в прошлое. И теперь каждая страна должна сама заботиться о себе. Согласно такому представлению, грядет упадок международных финансовых институтов и транснациональных корпораций. Их роль возьмет на себя сеть крупных и мелких государственных учреждений, а также частных национальных предприятий. Правовые государства западного типа постепенно уступят место «суверенным демократиям» и централизованно управляемым общественным системам. Некоторые вообще считают, что наступает эра широкого распространения неонационализма и социального популизма, предвестницей чего является Венгрия с ее нынешним премьером Орбаном.

В 2009 г. Венгерская Республика благодаря действиям правительства Байнаи начала было преодолевать финансово-экономический кризис. Сегодня реальные индикаторы экономического развития Венгрии, особенно после частичной реализации введенного Байнаи комплекса мер, совсем не так плохи, как может показаться. Но хорошие новости из Будапешта бесполезны, потому что им не верят. И правильно делают, потому что между этими показателями и политикой Орбана – огромный разрыв.

Несколько лет назад польские аналитики опасались, что ошибки братьев Качиньских найдут в Венгрии благодатную почву для тиражирования. Однако тогда еще невозможно было представить, что Виктор Орбан изобретет уникальный коктейль, в котором политический национально-консервативный популизм Качиньских соединится с антизападными мерами в экономике. Вслед за победой на общих парламентских выборах в апреле-мае 2010 г. новое руководство ввело значительные антикризисные налоги на финансовые институты, а также крупные предприятия. Почти одновременно национализированы активы частных фондов обязательного пенсионного страхования, величина которых составляла порядка 10% по отношению к валовому внутреннему продукту. Частные предприятия стали проверять на предмет того, осуществляют ли они повышение зарплаты рабочих и служащих. В печати начались нападки на известных писателей, ученых и музыкантов. Наконец, принят новый закон, резко ограничивающий свободу средств массовой информации. Это вызвало широкую волну негодования в Европе и США. Позднее на основе замечаний Европейской комиссии в текст закона были внесены поправки. Однако война за право контроля над средствами массовой информации в Венгрии до сих пор продолжается.

Не исключено, что «отважное» начинание, предпринятое братьями Качиньскими в Польше и продолженное Робертом Фицо в Словакии, Виктор Орбан доведет до логического завершения. И вслед за Будапештом вновь наступит черед Праги, Братиславы, Варшавы и других столиц. Сравнительно недавно Цезарь Кованда уже обратил внимание на опасность распространения в Польше венгерской болезни и указал на ее первые симптомы: быстрый рост дефицита госбюджета, чрезмерное увеличение государственной задолженности, а также превышающие возможности национальной экономики масштабы социальных обязательств. Он наглядно показал, как «страна-отличница» центрально-восточноевропейского региона может на глазах превратиться в «больного человека».

ЦВЕ в мире опасностей
Европейские неурядицы – элемент общей достаточно безрадостной палитры мировой политики. Если победу на президентских выборах в Соединенных Штатах в 2012 году одержит кандидат от Республиканской партии, то разрядка, наметившаяся с 2008 года, закончится. Если будет переизбран Барак Обама, то нынешний dОtente может еще некоторое время продлиться, но едва ли станет необратимым. По результатам президентских выборов-2012 в России либо относительно миролюбивого Дмитрия Медведева сменит жесткий Владимир Путин, либо возникнет новая расстановка сил. Если снова вернется Путин – на земле голубь, а в небе ястреб, – возникнет перманентная угроза, что российский лидер может в любой момент скорректировать перезагрузку, нажав кнопку «отмена».

Смена власти произойдет и в Китайской Народной Республике. Большинство экспертов ожидают в связи с этим скорее заморозков, нежели оттепели. Холодные ветры стали все чаще определять погоду в Западной Европе, где ориентированные на сотрудничество и достижение компромиссов политики переживают не лучшие времена.

Возможно, скоро мы будем вспоминать период до 2012 г. как последний относительно длительный мирный период, в течение которого вооруженные силы преимущественно сокращали, боевые ракеты в основном демонтировали, а отношения России с соседними странами (за вычетом отдельных эксцессов, наподобие грузинской войны) «оттаивали». Одним словом, когда восточноевропейские страны являлись не фронтовой полосой, а мирной и уютной территорией. Этого точно уже не будет, если имперская Америка начнет использовать чужие трудности для нанесения беспощадных ударов, ослабевшая Россия станет конвертировать свои внутренние проблемы во внешнюю агрессивность, а Европейский союз погрузится в хаос.

«Современное международное положение, – указывает Патрик Стюарт, – является гораздо более сложным и неупорядоченным, чем Белый дом готов признать. Фактически идет гоббсовская война, когда все сражаются против всех. Очевидно, что глобальная взаимозависимость усиливается, но фундаментальные интересы отдельных государств по-прежнему сталкиваются между собой и приводят к конфликтам под воздействием нарастающей стратегической конкуренции. В этой обстановке администрации президента Обамы удается демонстрировать поразительное хладнокровие, словно она не замечает быстро падающего влияния США на мировой арене. По сути, сегодня ей приходится выжидать, пока национальные интересы ведущих держав и новых индустриальных государств, а также их общие приоритеты безопасности совпадут... Но при этом остается непроработанным до конца самый мрачный сценарий. Что будет, если новый мировой порядок станет началом эпохи реальной многополярности при отсутствии взаимного учета общих интересов и многостороннего сотрудничества?»

При упоминаемом Стюартом наиболее мрачном варианте развития событий центрально-восточноевропейский регион от Балтики до Балкан почти наверняка превратится в арену столкновений (экономических и идейно-политических с военным компонентом) американцев, русских и немцев в борьбе за очередной передел зон влияния, а также приобретение контроля над финансовыми институтами, энергетическими объектами и распределительными сетями.

Схватка за контроль над Центрально-Восточной Европой уже началась. На переговорах в Киеве, Бухаресте и Белграде, состоявшихся весной 2011 г., российский премьер-министр Владимир Путин предложил украинским, сербским и румынским партнерам стратегическое взаимодействие, прежде всего в области энергетики. Очевидно, что главной целью такого обходного маневра было стремление ослабить связи вышеназванных стран с западным блоком. Но ведущие представители Запада не дремали и предприняли встречный охват. Визит в Варшаву президента Барака Обамы 27–28 мая 2011 г. и его беседа за ужином с руководителями восточноевропейских государств могут перечеркнуть стратегические намерения Москвы. Тогда же Обама заявил о запланированном размещении в Польше американских военно-транспортных самолетов С-130 и истребителей F-16, а также о согласованном участии американских компаний в разработке имеющихся на польской территории крупных месторождений сланцевого газа. Таким образом, американский лидер обозначил существенное усиление присутствия Соединенных Штатов на восточном фланге НАТО в ближайшей перспективе.

Любопытно, что незадолго до этого в ходе очередного саммита «Большой восьмерки» Обама демонстративно обсуждал с российским президентом Медведевым широкий круг ближневосточных проблем, но явно не посвятил своего партнера в имеющиеся планы по дальнейшему развитию отношений Вашингтона с государствами Центрально-Восточной Европы.

Переговоры о вступлении в ЕС Хорватии (намечено на 2013 г.) и Сербии (после «нежданного» обнаружения Ратко Младича и Горана Хаджича) могут ускориться, продолжится осуществляемая США через Польшу активная поддержка белорусской демократизации, а Украину западные лидеры не бросят на произвол судьбы. Это смешает карты планам Москвы по распространению на ЦВЕ зоны своего влияния. Вашингтонская администрация стала действовать в этом регионе активней, почти не обращая внимания на чувствительность русских, а также все чаще переходя от использования soft power к hard power.
* * *
Если реализуется наиболее неблагоприятный конфронтационный сценарий, у государств ЦВЕ не останется пространства для маневра. Кошмар, от повторения которого, казалось, навсегда излечила евро-атлантическая интеграция, может возвратиться, Zwischeneuropa («промежуточная Европа») опять попадет в клещи чужой конкуренции и станет заложником «больших игр».

Мы так и не выработали общей стратегии, не создали адекватную условиям экономического кризиса модель, не продумали до конца свое отношение к немецкому типу общественно-хозяйственного устройства, не задумались о возможности адаптации какой-либо иной западной или, может быть, общей для всех нас восточной модели. Вдобавок к этому мы до сих пор не имеем общего курса в отношениях с Западом и Россией.

Появятся ли у нас дальновидные политики? Будут ли когда-нибудь граждане, которых можно хоть в чем-то убедить? Или мы продолжим и дальше жизнь среди иллюзий? «Истина, которая имеет среди нас хождение, – заметил четыре с лишним столетия назад Монтень, – это не то, что есть на самом деле, а то, в чем мы убеждаем других: таким образом, мы называем деньгами не только настоящие деньги, но и фальшивые, если их принимают». Мы живем в эпоху фальшивых политических денег. В 1989 г. наступил исторический миг, когда на жителей Центральной Европы обратились взоры всего мира. Тогда мы платили настоящими деньгами, и нам платили тем же. Однако этот миг давно прошел. Возможно, что сейчас, когда в тяжелых условиях кризиса складываются новые модели – в 2011–2012 гг., – снова пришло наше время. Но готовы ли мы к нему?

Автор-
генеральный директор Института финансовых исследований (Будапешт, Венгрия)
Источник: Россия в глобальной политике http://www.globalaff...irnye-dni-15283

#336      so_and_so

so_and_so

    Дядя Миша

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 6 465

Отправлено 08 Август 2011 - 14:01:36

Паралич американской политики рискует привести к вакууму глобального лидерства
"World Politics Review", США,Николас Гвоздев (Nicolas Gvozdev)


В то время как вашингтонские законодатели поздравляют себя с тем, что им удалось избежать дефолта по американским государственным долговым обязательствам, подняв потолок государственного долга в пресловутом одиннадцатом часу, и залы Капитолия огласились похвалами, что «система сработала как предназначалось», взгляд из-за пределов Beltway, извне Вашингтона, был не столь оптимистичен и жизнерадостен. Конечно, США не попали в болото, которое терзало, например, Польшу XVIII века, где одного негативного голоса было достаточно для роспуска ассамблеи, и уничтожение всего законодательства прошло именно в эту сессию. Но неспособность палаты представителей, сената и президента достичь рабочего компромисса, который мог бы позволить избежать этого кризиса, не говорит в пользу здорового состояния американского политического процесса.

Три тенденции являются особенно беспокоящими.
Во-первых, что очень четко проявилось в несколько недель в преддверии 2 августа, так это то, насколько малое влияние экспертные мнения и советы оказывали на обсуждения политиков. В условиях, когда была ясно видна угроза фатального удара, стоящая перед исторически созданной и возглавляемой США глобальной системой, тот факт, что законодатели придерживались приветственных лозунгов, стал ощутимым шоком для американских союзников и партнеров. В краткосрочной перспективе США избежали подрыва своих кредитных рейтингов, но неясно, каковы будут долгосрочные последствия для сохранения американского лидерства в сообществе наций. Размышляя о кризисе, немецкая Süddeutsche Zeitung отметила, что «дисфункциональная природа Вашингтона – это фактор риска, который должен будет учитываться в будущем».

Второй беспокоящей тенденцией стало то, насколько набирание политических очков и обеспечение себе определенной политической позиции смогло навести беспорядок в финансовых вопросах Америки. Способ, которым разыгрывался сам вопрос о долговом потолке, подтвердил наблюдения, сделанные несколько лет назад Мэттом Баи (Matt Bai) в своей книге «Аргумент» (The Argument), что в отношении законодателей на капитолийском холме политика была «бесконечной игрой между двумя командами, синих и красных». Связанным с этим является и растущее нежелание избираемых американских чиновников предлагать резкие и серьезные меры, которые могут негативно повлиять на укоренившиеся особые интересы в краткосрочной перспективе, но которые необходимы для обеспечения сохранения американского глобального влияния на следующие несколько десятилетий. Сатирическое наблюдение Стивена Колберта (Stephen Colbert) о том, что члены конгресса с удовольствием пошли на создание небольшого комитета для вынесения предложения о значительных урезаниях расходов с целью избежать брать на себя вину, которую мог на них возложить электорат, было, к сожалению, сделано совершенно в точку. Как обозначил это Колберт, конгресс, кажется, действует с убеждением, что «с большой властью не наступает никакой ответственности».

Политическая система, которая не дает справиться с дефицитными расходами, также вряд ли предпримет резкие шаги в отношении поиска альтернативных источников энергии, в отношении задачи справиться с изменениями климата или с целым рядом вопросов в области «естественной безопасности». Если эти вопросы не решать, то с течением времени их станет разрешить все труднее. Индийская Hindustan Times с неохотой заключила, что в условиях «запутанной ситуации» с долговым потолком «на США нельзя полагаться, когда наступает время, когда надо принимать жесткие решения».

Третий повод для беспокойства – это та степень, в которой любые обещания или решительные заверения администрации Обамы могут уважаться, если они вызывают с большой долей вероятности сопротивление конгресса. Наблюдение за тем, как президент был вынужден уступать, вставая на предположительно не поддающиеся переговорам позиции – особенно настаивание на том, что любое решение должно быть «сбалансированным», включая как сокращение расходов, так и увеличение налогов – повредило надежности и уровню доверия к Вашингтону. Если члены конгресса будут придерживаться последних обвинений, что российская военная разведка была причастна к взрывам возле американского посольства в Тбилиси, в Грузии, продолжит ли администрация Обамы энергично и решительно защищать политику перезагрузки отношений с Россией? Когда палестинцы играют с прецедентом Косово в поисках решения вопроса с признанием своей собственной государственности, какой рычаг воздействия будет в руках Вашингтона, чтобы заставить мирный процесс двигаться в нужном русле?

Действительно, Пол Пиллар (Paul Pillar) говорил, что американские противники, начиная с Северной Кореи, могут воодушевиться внутренним раздраем в Вашингтоне. По словам Пиллара, «северокорейцы уже показали, что они извлекают подобные уроки из поведения США по таким вопросам, которые лежат весьма далеко от их собственной страны. Будущие конфронтации и кризисы в отношениях с Пхеньяном теперь будут как более вероятными, так и более сложными для решения и управления ими для администрации Обамы». Иран уже на полтора года дальше установленного самой себе администрацией Обамы крайнего срока для нахождения дипломатического решения по вопросу о ядерной программе Тегерана. Но заявления Белого дома о том, что «на столе переговоров остаются все возможности», сейчас не будут восприняты в Тегеране как серьезные.

В краткосрочной перспективе, несмотря на нынешнюю панику, США сохраняют свои лидирующие позиции в мире, в частности в отношении продолжения использования доллара как мировой резервной валюты. Американские эксперты совершенно правы, когда указывают на тот факт, что на данный момент никакой альтернативы «зеленому» нет, и США остаются выдающейся мировой военной и экономической державой. Но что должно несколько беспокоить политический истэблишмент в Вашингтоне, так это то, что кризис вокруг потолка государственного долга, как венец предыдущих «травм», таких как глобальный мелтдаун 2008 года, становятся поводом для тихого поиска другими странами – а в случае с Россией и не такого уж тихого – развития альтернатив, которые с течением времени могут вытеснить американские институты.

Америка восстановилась от своего недомогания 1970-х годов, регенерировав свою политическую позицию, обновив свои обязательства в плане безопасности по отношению к союзникам и став лидером в технологических новациях, которые дали силы нынешней волне глобализации. Что беспокоит многих сегодня, так это то, что американская политическая система становится настолько нефункциональной, что еще один подобный ренессанс может оказаться невозможным.

Николас Гвоздев (Nikolas K. Gvosdev) – бывший редактор издания National Interest и частый комментатор по внешнеполитическим вопросам как в печатных, так и в трансляционных СМИ. Сейчас он работает на одном из факультетов Американского военно-морского колледжа (U.S. Naval War College). Мысли и взгляды, выраженные в статье, являются личными мыслями и взглядами автора и не отражают точку зрения военно-морских сил США или американского правительства. Его еженедельная колонка в WPR под названием The Realist Prism выходит по пятницам.
Оригинал публикации: The Realist Prism: U.S. Policy Paralysis Risks Global Leadership Void http://www.worldpoli...leadership-void
http://www.inosmi.ru.../173058484.html



#337      so_and_so

so_and_so

    Дядя Миша

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 6 465

Отправлено 10 Август 2011 - 11:52:06

Россия, Украина, Белоруссия – воссоединившаяся семья?
"Open Democracy", Великобритания,Дмитрий Травин


Арест украинского оппозиционера и бывшего премьер-министра Юлии Тимошенко, состоявшийся в конце минувшей недели, наводит на размышления о том, насколько сходными, в конечном счете, оказываются политические процессы в России, Белоруссии и на Украине – трех славянских государствах, возникших на развалинах бывшего Советского Союза.

Помнится, в 90-е годы одним из вопросов, занимавших умы политизированной части интеллектуальной элиты Москвы и Петербурга, был вопрос об удивительных особенностях белорусского менталитета. Трудно было объяснить, почему в России и Украине установились сравнительно демократичные режимы, тогда как в Белоруссии к власти пришел откровенно авторитарный лидер Александр Лукашенко. Причем не могли этого толком объяснить как те, кто считал Лукашенко трагедией Белоруссии, так и те, кто наоборот ставил его в пример российскому президенту Борису Ельцину, который не был образцом демократа, но, тем не менее, допускал разного рода оппозицию в парламенте и пытался искать с ней компромиссы.

Примерно с осени 2003 года (т.е. с того момента, когда был арестован Михаил Ходорковский) характер дискурса российский интеллигенции несколько изменился. Никто из серьезных аналитиков больше не идеализировал установившийся в Москве политический режим. Соответственно, потерял актуальность вопрос об особенностях белорусского менталитета. Вместо этого возникла проблема трактовки менталитета украинского, который стал представляться образцом демократизма на фоне печальных событий, происходивших в Москве и Минске.

Особенно сильно стал обсуждаться украинский вопрос в конце 2004 года, когда в Киеве развернулась «оранжевая революция», и оппозиция в лице Виктора Ющенко и Юлии Тимошенко смогла, в конечном счете, опираясь на поддержку народа, прийти к власти. Демократически настроенная российская интеллигенция стала сильно идеализировать украинские события, забывая, что в Москве еще в августе 1991 года имели место весьма похожие события. Тогда большое число простых людей выступило против так называемого Государственного Комитета по чрезвычайному положению (ГКЧП), который отстранил от власти президента СССР Михаила Горбачева и фактически ввел военное положение, блокировав в своей резиденции руководителей Российской республики во главе с Борисом Ельциным.

Тогда Ельцин, опираясь на поддержку москвичей, сумел победить ГКЧП. События в Киеве 2004 года во многом напоминали эти российские события. Однако, поскольку к 2004-05 годам в Москве от демократического настроя начала 90-х почти ничего уже не осталось, теория «сходства» этих двух революций оказалась у интеллектуалов не слишком популярна.

В то время «особый демократизм» украинского населения объяснялся, как правило, одним из трех способов.

Вариант первый. Украинцы в отличие от русских не являются имперской нацией. Им в большей степени свойственна склонность к свободе, тогда как в России слишком уж многие тоскуют по временам империи, когда СССР был одним из двух наиболее сильных в военном отношении государств мира, и это компенсировало многим житейские трудности, бедность, нехватку основных товаров.

Вариант второй. Дело не столько в том, является ли нация имперской, а в так называемом «расстоянии до Дюссельдорфа». Этим образным выражением принято было обозначать культурную близость той или иной страны к Европе. Считалось, что Украина к Европе ближе, чем Россия (в том числе и территориально), а потому она в большей мере заимствует оттуда демократические ценности.

Вариант третий. Особенность украинской политики состоит вообще не в культурной специфике, а в специфическом соотношении групп интересов. Украинская элита оказалась в отличие от российской и белорусской серьезно расколота. Киев не смог стать по примеру Москвы или Минска центром притяжения всех сил. Отдельные влиятельные украинские группировки базировались в Донецке – центре крупного промышленного района (выходцем оттуда является нынешний президент Украины Виктор Янукович). Другие базировались в Днепропетровске, который также силен своей экономической базой (оттуда, например, Юлия Тимошенко). Особый мир представляет собой Западная Украина, которая и впрямь несколько ближе «к Дюссельдорфу», чем другие регионы бывшего Советского Союза. Западная Украина более националистична, чем другие части страны, и в этом смысле она является прямой противоположностью еще одного важного региона – полуострова Крым, который долгое время являлся частью России и был присоединен к Украине лишь в 50-х годах ХХ века.

Думается, что именно третий вариант объяснения различий между Россией, Украиной и Белоруссией наиболее близок к действительности. Сложный механизм балансирования интересов различных регионов и группировок элиты обусловил то, что именно Украина долгое время оставалась более демократичной страной на постсоветском пространстве или, по крайней мере, имитировала демократичность. Говорить же о каком-то антиимперском менталитете Украины, порождающем антиавторитарные тенденции, довольно сложно, поскольку, согласно данной логике, подобным же антиимперским менталитетом должна была бы обладать Белоруссия. Да и другие республики бывшего СССР также. Но мы отчетливо сегодня видим, что лишь государства Балтии, вступившие в Евросоюз, продемонстрировали склонность к «игре по установившимся в Европе правилам».

Наверное, в известной степени это можно объяснить теорией «расстояния до Дюссельдорфа», поскольку для Балтии культурные связи с различными европейскими странами даже во времена существования СССР были действительно чрезвычайно важны. Применительно к Украине в целом (а не только к ее западным землям) сказать такое вряд ли возможно. Поэтому относительная демократичность украинской политики держалась до тех пор, пока по тем или иным причинам сохранялась противоречивость интересов Киева, Донецка, Днепропетровска, Львова (крупнейшего города Западной Украины) и Симферополя (столица Крыма). Сегодня, похоже, политическая ситуация стала существенно иной, и это позволило Януковичу сделать Украину более похожей на Россию и Белоруссию по авторитарности механизмов правления и откровенному неуважению к лидерам оппозиции, которых теперь отправляют в тюрьму.

Можно, конечно, трактовать арест Юлии Тимошенко в качестве примера борьбы с коррупцией. Не исключено, что бывшая госпожа премьер-министр и впрямь не является кристально честной. Однако с удивительной последовательностью и в России, и в Белоруссии, и на Украине политические противники авторитарных лидеров оказываются нарушителями тех или иных законов, тогда как выявление коррупции в ближайшем окружении правителей оказывается делом чрезвычайно сложным и не приводит ни к какому результату.

Думается, что дело здесь не в соблюдении законов. В России, например, очень многие влиятельные ныне люди, так или иначе, нарушали законы, связанные с налогообложением или приватизацией. Однако жестко применяют законодательство лишь в отношении тех, кто является прямым политическим противником Кремля или, по крайней мере, отказывается играть по установленным Кремлем правилам. Не столь давно отправлен был в отставку мэр Москвы Юрий Лужков, жена которого (Елена Батурина) составила огромное состояние за время правления Лужкова в столице и является сейчас одним из богатейших людей России. Многие справедливо полагают, что здесь есть серьезные основания для расследования по вопросу о коррупции. Однако Лужков в отличие от Ходорковского или Тимошенко до сих пор на свободе, и нет пока никаких оснований считать, что российские власти всерьез займутся выяснением источников состояния госпожи Батуриной. И это не удивительно: ведь Лужков все годы правления Путина и Медведева являлся крупной фигурой в прокремлевской партии «Единая Россия».

Думается, что поиск коррупционеров в окружении Януковича мог бы привести к возникновению не менее интересных процессов, нежели поиск коррупционеров среди политических противников нынешней украинской власти. Однако громких процессов, сопоставимых по значению с процессом Юлии Тимошенко пока не видно. Поэтому можно, скорее всего, сделать вывод о том, что Янукович просто устанавливает у себя в стране авторитарный режим по образцу Москвы и Минска.

В принципе все постсоветские страны похоже друг на друга в смысле установления авторитаризма. Отличаются лишь более европейские по своему менталитету страны Балтии, с одной стороны, и исламские государства, с другой. В последних – режимы так же авторитарны, как в России, на Украине и в Белоруссии, но там характер политического процесса осложняется противостоянием светского авторитаризма и исламизма, что делает Азербайджан, Узбекистан, Киргизию, Туркменистан и Таджикистан предметом особого анализа, выходящего за рамки данной статьи.

В России, на Украине и в Белоруссии начала 90-х годов существовал сильный спрос на эффективную экономическую модель, способную избавить людей от свойственных СССР дефицитов. Такая модель всюду возникла, и, несмотря на многочисленные недостатки, она населением принята. Попыток вернуть советскую экономику нигде не предпринимается. Наоборот, Лукашенко со временем усиливает рыночный характер своей страны.

Но вот истинного спроса на демократию в начале 90-х годов не было в СССР нигде, кроме, возможно, стран Балтии. Отсюда – постепенный откат к авторитаризму. То, почему Белоруссия оказалась лидером в этом откате, становится ясно, если мы перестанем сравнивать эту маленькую страну с Россией и Украиной, а сравним ее со средним российским регионом. На региональном уровне авторитарные системы, при которых губернатор не допускает никакой оппозиции, никакой свободы слова, сложились еще при Ельцине, что определялось в провинции отсутствием того узкого слоя европейски ориентированной интеллигенции, которая есть в Москве, Петербурге или Киеве. Провинциальный советский город Минск гораздо больше похож на другие провинциальные советские города, чем на крупные культурные центры. Поэтому Лукашенко еще в середине 90-х годов смог добиться такого же сосредоточения власти в своих руках, которого добились и многие российские губернаторы.

Оригинал публикации: Ukraine, Belarus, Russia — family reunited? http://www.opendemoc...family-reunited
http://www.inosmi.ru.../173180518.html

#338      so_and_so

so_and_so

    Дядя Миша

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 6 465

Отправлено 11 Август 2011 - 18:51:37

Россия в Закавказье: в ловушке малопривлекательности
11.08.2011 Автор: А.А. Епифанцев – руководитель аналитического бюро Alte Et Certe.


Политика Москвы в отношении соседних государств, хотим мы того или нет, всегда будет тесно связана с ситуацией внутри нашей собственной страны. И до тех пор, пока сама Россия не найдет способ преодоления своих внутренних пороков, рассчитывать на успех в кавказской политике (не только на Южном, но и на Северном Кавказе) не приходится.

В последние годы многие заговорили о том, что Россия теряет Кавказ, постоянно совершая в этом регионе политические ошибки. Правда, если пытаться суммировать выдвигаемые претензии, то окажется, что одни и те же действия и поступки вызывают прямо противоположные оценки – то, что одни считают провалами, другие записывают в реестр успехов, и наоборот. Тема эта, безусловно, заслуживает особого внимания, но прежде чем начать разбирать ее более детально, необходимо сделать несколько важных оговорок.

Завышенные ожидания и непривлекательная модель
Оценки ошибок России в Закавказье зачастую связаны с неоправданно завышенными ожиданиями. Немалое количество участников политического действа на Кавказе все еще подспудно воспринимают Россию как ту старую царскую или советскую империю, которая по-настоящему владела этим регионом, обладая там практически неограниченным влиянием. Но нынешняя Москва не желает и не может пользоваться колониальными или советскими методами, что, естественно, является благом для кавказских стран.

1990-е гг. и развал советской системы нанесли России немалый урон, лишив ее прежнего статуса. Между тем в регионе образовалось сразу несколько враждебно настроенных по отношению друг к другу государств с ограниченными ресурсами, спорными территориями и противоположными интересами. Ни одно из них не стало по-настоящему независимым и не сумело решить свои проблемы самостоятельно. Все это определило стремление обзавестись сильными союзниками, которые своим влиянием помогали бы решать их геополитические вопросы. С учетом крайней взаимной враждебности новых государств союзники, которых они всеми силами старались завлечь, тоже должны были быть как минимум конкурентами. Так, Грузия приложила немало усилий, чтобы втащить в Закавказье США – «заклятого друга» экс-СССР/России, а Азербайджан – Турцию, исторического соперника России.

В условиях, когда Москва ослабла, а политические симпатии закавказских государств оказались разнонаправлены и интернационализированы, влияние России в регионе объективно стало падать. Из-за острых противоречий между закавказскими государствами и некоторыми их территориями Москве стало трудно, а порой и просто невозможно играть роль независимого арбитра. Говорить в связи с этим об ошибке Кремля неправильно – сохранять в такой ситуации нейтральную позицию крайне сложно в принципе. В таких условиях иные страны либо вообще уходят из проблемного региона, как это делали старые колониальные державы, либо переходят к политике взаимодействия с одной из стран, пытаясь сохранить ровные отношения с ее региональным оппонентом. Примером может служить стратегическое партнерство Соединенных Штатов и Пакистана наряду с дружескими отношениями Вашингтона и Дели.

Россия приняла единственно верное решение – остаться и по возможности вести сбалансированную политику. Однако в первое десятилетие постсоветского бытия Москва продолжала отступать по всем позициям. Замкнувшись в себе, мы не могли уделять достаточного внимания региону, который страдал от множества конфликтов и кризисов. Российские правители отказались от поддержки многих друзей и сторонников, чего нельзя делать ни при каких обстоятельствах. Подобное случалось в Восточной Европе, Латинской Америке, Азии. На Кавказе же это вылилось в сдачу Кремлем уже в 2000-е гг. «Аджарского льва» Аслана Абашидзе.

Между тем именно в тот период в регионе начали вырабатываться правила игры, которые действуют сейчас. Многие военно-политические блоки, энергетические пути, государственные союзы планировались и создавались в расчете на то, что Москва ушла, утратила свой вес на Кавказе и сфокусирует оставшиеся у нее силы лишь на российской территории. Подобные прогнозы не оправдались, но вернуть то, что утрачено, крайне сложно.

Совершенно отдельным блоком вопросов, влияющим на политику России в Закавказье, является российская внутриполитическая ситуация и все, что с ней связано. К сожалению, наши внутренние проблемы и слабости выходят на первый план и проявляются во внешней политике. Это может носить как неосознанный характер, когда цепь обстоятельств, вызванных внутриполитическими причинами, заставляет совершать неверные действия на внешнем поле, так и осознанный, когда определенная группа властной элиты, исходя из своих эгоистических или узкопартийных предпочтений, навязывает курс, противоречащий государственным интересам.

Современная Россия по определению малопривлекательна для бывших союзных республик, строящих независимые государства. Более того, по ряду внутренних параметров пример России их совершенно не воодушевляет, из-за чего они просто-таки опасаются более тесного сотрудничества и стремятся к диверсификации всех видов отношений. Не секрет, что наша вертикаль власти строится на поддержке лишь одного класса – чиновничества. Подобная модель неминуемо приводит к «родимым пятнам» современной системы управления, расползающимся по всей стране – коррупции во всех звеньях администрации, вплоть до самых высших уровней, закрытости, авторитарности, недемократичности, отстраненности и неподотчетности власти, несменяемости руководства, пренебрежения к закону, неэффективности экономики и т.д.

Если в силу природных богатств, огромной территории, наличия ядерного оружия, пассивности народа у России пока есть запас прочности и мы можем позволить себе «счастье» быть такими, какие есть, то закавказские государства этой возможности лишены по определению – многие наши проблемные черты для них будут означать катастрофу и развал государственности. Эту дилемму грубо, но точно выразил молодой абхазский журналист и блогер Ахра Смыр: «Сосуществование Абхазии с Россией напоминает половой акт с инфицированным партнером».

Довольно широко распространено представление о том, что политические проблемы России в регионе Южного Кавказа поможет решить работа с закавказскими диаспорами. Боюсь, что это очередная модная иллюзия. Во-первых, все диаспоры без исключения в первую очередь являются проводниками интересов не «новых», а «старых» стран проживания, и мы будем являться не донорами, а реципиентами влияния. Во-вторых, работа с диаспорой – признак развитой демократии, где существует спрос на социальный договор, предполагающий поддержку властей определенными слоями населения в ответ на оговоренную политику. Наибольшее развитие это сотрудничество набирает накануне выборов, когда как раз и заключаются эти социальные договоренности. В России нет выборов в классическом смысле этого понятия, мнение избирателей в ходе выборного процесса учитывается очень слабо, диалог власти и народа практически отсутствует. В этих условиях потребность сотрудничества с диаспорами не формируется, а сами диаспоры не могут в полной мере организоваться и стать реальной силой, способной влиять на ситуацию.

Все вышеперечисленное в той или иной степени характерно для отношений России со всеми странами Закавказья, однако в каждом конкретном случае есть своя специфика.

Армения: иллюзия беспроблемности
Ереван – самый последовательный и верный друг Москвы в Закавказье. Наши страны – стратегические союзники, и, исходя из сложившихся реалий, у России в регионе не может быть никого ближе Армении, равно как Еревану не найти союзника крупнее и надежнее Москвы, по крайней мере сейчас.

На первый взгляд, в отношениях все совсем неплохо – развивается экономическое сотрудничество, надолго продлен срок пребывания российской базы в Гюмри, президент Дмитрий Медведев организует прямые встречи президентов Армении и Азербайджана и т.д. Но если говорить не о протокольных, а о реальных вещах, то станет видно, что по истечении ряда лет общественное мнение и оценки экспертов этой закавказской страны по отношению к России изменились в негативную сторону. В армянском обществе нарастает раздражение Москвой, апатия, усталость, ощущается желание перемен, а кое-кто этих перемен уже начинает требовать.

Причин недовольства Россией у армян несколько. В экономической сфере стоит упомянуть о последствиях армяно-российского соглашения «Имущество в обмен на долг», согласно которому Армения передала России ряд предприятий, погасив тем самым свою задолженность перед Москвой. Момент передачи имущества был выбран крайне неудачно. Россия – «щедрая душа» – как раз активно прощала долги странам третьего мира, важность которых несопоставима со значением Армении. Однако ближайшему союзнику Россия не только не забыла долг, но и забрала в его уплату часть государственной собственности, причем, как утверждают некоторые армянские эксперты, по заниженным ценам. Вопрос занижения цены конъюнктурен и спорен – российские специалисты не раз приводили доводы в пользу правильной (а иногда и завышенной) оценки стоимости. Как бы то ни было, немалая часть армянской экономики (по некоторым данным, до 70%) перешла в российское владение.

Один из главных аргументов в пользу передачи предприятий состоял в том, что в непростых условиях того времени Армении оказалось не под силу вернуть в строй все эти активы – они простаивали, изнашивались, морально устаревали и не приносили прибыли. Передача России подразумевала их восстановление, что для Армении автоматически означало бы производство продукции, налоговые поступления, рабочие места и т.д. Но предприятия в массе своей так и остались стоять. Российские бизнесмены, связанные с этими заводами, утверждают, что в условиях экономической блокады их запуск невыгоден, так как снабжение сырьем и материалами и, в еще большей степени, продажа и транспортировка готовой продукции становится трудным, дорогостоящим и ненадежным делом. С экономической точки зрения разумнее построить заводы в России, где подобных проблем нет. Логика ясна, но заводы простаивают, что вызывает справедливую нервозность армянского общества.

Другой аспект, определяющий слабость российской политики в Армении, является одновременно и геополитическим. Связка Россия – Армения, отягощенная целым шлейфом проблем каждого из союзников, по факту отрезает Ереван от транспортных и коммуникационных путей и проектов и в определенной степени усиливает его изоляцию.

История с географией проста: Армения сама навлекла на себя блокаду со стороны Азербайджана и Турции, но остается еще и Грузия. Движение транспорта через эту страну и ранее было затруднено в связи с нежеланием Тбилиси помогать союзнику Москвы, а после событий 2008 г. все в одночасье усугубилось. Оборвалось транскавказское железнодорожное сообщение, надолго закрылись автомобильные таможенные посты, а недавно прекратилось снабжение через территорию Грузии российской военной базы в Гюмри. Строящиеся сейчас транспортные коридоры, как, например, железная дорога Карс–Ахалкалаки–Тбилиси, также политически мотивированы и еще сильнее выводят Армению за рамки экономической и транспортной структуры Закавказья.

Вследствие этого блокада Армении усиливается, ее отставание от соседей критически нарастает, условия жизни ухудшаются. А часть армянской общественности уверена, что Армения страдает из-за неспособности России решить свои проблемы с Грузией, в результате в обществе начинается дискуссия о правильности геополитического выбора.

Растущая изоляция Армении очень опасна. Во-первых, она вталкивает Ереван в экономическую стагнацию, которая рано или поздно сделает военные потенциалы Армении и Азербайджана настолько несопоставимыми, что Баку сможет рассчитывать на блицкриг в Карабахе в надежде на скорую победу. Во-вторых, нельзя исключать вероятность того, что в подобных условиях ради большей экономической и военной безопасности Ереван попытается несколько отойти от России, не сумевшей обеспечить его интересы в регионе, больше развернуться к Западу и, возможно, даже попытаться сблизиться с НАТО. Тогда России для сохранения влияния в регионе было бы логично переориентироваться на Азербайджан. Все это коренным образом изменит расклад сил, последствия чего сейчас просчитать невозможно.

Трудно сказать, что Россия может противопоставить сложившимся обстоятельствам. Единственным стопроцентно верным и долговременным ответом было бы, конечно, решение проблем с Тбилиси и помощь Еревану в урегулировании отношений с Баку и Анкарой, хотя сейчас никто не имеет твердого представления о том, как это сделать. Все прочие меры не приведут к решительному и окончательному результату, значит, хотим мы этого или нет, и у Москвы в Закавказье, и у Еревана в стратегическом блоке с Москвой обязательно будут трудности.

Следующий фактор, определяющий слабость российской политики, относится к хроническому неумению, да, наверное, и нежеланию строить отношения с оппозицией и с обществом в целом. В последние годы положение дел в Армении становится объектом очень жесткой критики со стороны значительной части общества. Людей не устраивает отсутствие реформ, экономическая стагнация, низкий уровень жизни наряду с поляризацией доходов населения, отсутствием идеологии, коррупцией и т.д. В этих условиях Москва занимает традиционные позиции, для которых характерна полная и демонстративная поддержка власти и настолько же демонстративное отсутствие контактов с оппозицией. Это «родимое пятно» всей российской дипломатии. С точки зрения чиновника внешнеполитического ведомства, такой подход полностью оправдан и наиболее прост. С точки зрения представителя государства, защищающего его интересы и стремящегося к упрочению отношений России и Армении, – безусловно, нет.

Напряжение в армянском обществе и его недовольство политикой Сержа Саргсяна растет. Осознанное или спонтанное восприятие России как страны, безоговорочно поддерживающей все менее любимого лидера, непродуктивна и опасна. Как заявил мне один из армянских экспертов, «наши могут позволить себе вести себя так с людьми только потому, что их поддерживают ваши». В качестве раздражителя часто вспоминают визит Саргсяна в Москву в марте 2008 года. В то время значительная часть армянского общества бурлила в связи с жестоким разгоном протестовавших против произошедшей, по их мнению, фальсификации президентских выборов. И то, что сам Саргсян тогда публично выразил признательность России за полную поддержку, ухудшило отношение к Москве.

Подобный односторонний подход заставляет оппозицию, да и просто людей, недовольных положением дел, искать поддержку с другой стороны – у европейцев и американцев, что ослабляет позиции России и приводит к вестернизации. Если смена режима произойдет, в глазах значительной части общества она будет выглядеть как отстранение нелюбимого президента, которого поддерживала Москва, и, возможно, как победа над его патроном-Россией.

Естественно, вышесказанное нельзя воспринимать как предложение отказаться от поддержки Сержа Саргсяна. Но и в Армении, и за ее пределами в российскую дипломатическую практику должно входить то, что считается само собой разумеющимся с точки зрения американцев и европейцев, – диалог с оппозицией и прямая дипломатия на уровне всего общества. Налаживание связей с общественностью, объяснение людям позиции России по сложным моментам взаимоотношений либо не происходит совсем, либо находится в зачаточном состоянии, что нередко приводит к плачевным результатам.

В качестве яркого примера можно привести скандальную ситуацию 2010 г. с попыткой внедрения в Армении иноязычных школ. Этот проект вызвал резкое отторжение населения в том виде, в котором его преподнесло Министерство образования Армении. И по каким-то непонятным причинам появилось мнение, что за этой идеей стоит Россия, которая якобы хочет ослабить позиции армянского языка, чуть ли не заменив его русским. Вместо того чтобы разъяснить всю абсурдность этого предположения, работать с армянской интеллигенцией, лидерами общественного мнения, журналистами, политологами и т.д., Россия молчала. Чуть ли не первое официальное и публичное разъяснение позиции нашей страны прозвучало из уст посла РФ в Армении Вячеслава Коваленко, да и то только тогда, когда уже заговорили о всплеске антироссийских настроений. Конечно, винить в этом промахе только МИД нельзя. Российское внешнеполитическое ведомство лишь выносит вовне порядки, принятые внутри страны, где бюрократический аппарат не считает необходимым вести диалог с обществом.

Подобные просчеты ослабляют позиции России и усиливают довольно распространенное мнение о том, что Москва обращается со своим стратегическим партнером свысока, а совсем не на равных. Не думаю, что это так. Скорее всего на позицию Еревана здесь повлиял синдром младшего брата, которому постоянно нужно доказывать, что он взрослый. Но в целом тенденции не самые хорошие.

Азербайджан: психология «Кемской волости»
Самый основной вопрос позиционирования России на Южном Кавказе – поддержание тесных отношений с Азербайджаном при сохранении стратегического партнерства с Арменией – наша страна решила правильно. Равная важность для России Баку и Еревана не подлежит сомнению. Здесь и энергетический фактор, и карабахское урегулирование, и возможности совместного противостояния радикально-экстремистским элементам на Северном Кавказе, и многое другое. В Армении довольно ревниво относятся к тесным отношениям между Москвой и Баку, однако Россия должна объяснять, что в силу своих разноплановых интересов она не может позволить себе однозначный выбор и будет всеми силами стараться не попасть в ситуацию, когда его придется делать.

Позиции России в Азербайджане гораздо слабее, чем в Армении. В 1990-е гг., когда мы занимались только своими проблемами и Баку пришлось искать союзника, вакуум, образовавшийся после ухода России, быстро заполнили Турция и отчасти США. Рычагов влияния на Баку не так много. Самой эффективной была бы, конечно, всемерная помощь в возвращении Нагорного Карабаха. Этого Азербайджан ожидает от Москвы больше всего, и именно этого нельзя делать ни в коем случае, поскольку тогда весь сложный баланс будет разрушен.

В поисках рычагов воздействия Россия, к сожалению, остановила выбор на «ублажении» Азербайджана посредством имущественных льгот, а также территориальных уступок. Именно с этим связано муссирование слухов о продаже Баку нескольких комплексов С-300, не реализованных из-за активного противодействия Армении. Тогда российские власти выбрали иные методы. В 2010 г. заключены два соглашения, по которым Азербайджану отошла половина водозабора реки Самур, ранее полностью принадлежавшего России, и совсем недавно в придачу ушли две лезгинских деревеньки – Урьяноба и Храхоба – вместе с 500 местными жителями-лезгинами. Мало того, что раздача «Кемских волостей» – это вообще недопустимое для великой державы поведение, оно еще и закладывает основу для новых национальных конфликтов, поскольку лезгинское население попало в очень сложное положение и весьма недовольно.

Говоря не о вредоносных для интересов России рычагах влияния на Азербайджан, можно предложить как минимум два – противодействие радикальному исламскому экстремизму и гуманитарное сотрудничество.

В России не так широко известно, что Азербайджан испытывает те же трудности в связи с распространением ваххабизма, что и мы. Там также создают джамааты, устраивают теракты, убивают представителей силовых ведомств. Уже выявлены несколько случаев, когда экстремистские организации обеих стран координировали свою деятельность. И для российских, и для азербайджанских властей распространение ваххабизма губительно.Именно на этой почве можно наладить взаимодействие между нашими странами.

Правда, надо отдавать себе отчет в том, что причиной усиления религиозного экстремизма и в России, и в Азербайджане во многом является общественный протест против несправедливости и властного произвола. Система двух стран похожа: правящие элиты полностью контролируют политическую жизнь и обеспечили собственную несменяемость, растет неравенство, обостряются межнациональные противоречия. В условиях отсутствия жизненных перспектив и невозможности изменить существующие порядки значительная часть населения Азербайджана, как и часть жителей российских республик Северного Кавказа, ищет выход из сложившегося положения в радикальном исламе ваххабистского толка.

Другим методом воздействия на Азербайджан может стать гуманитарное сотрудничество. США традиционно используют в политических интересах такие ценности, как демократия и права человека, причем в понимании Вашингтона. Хотя Соединенные Штаты мирятся с недемократическими процессами в Азербайджане, они не упускают случая покритиковать Баку, и Ильхам Алиев хорошо понимает, что в нужный момент Вашингтон легко выставит его чуть ли не тираном и врагом прогресса. Несоответствие азербайджанского режима идеалам американской демократии всегда будет его слабым местом. Чувствуя опасность, исходящую с этой стороны, Баку никогда не закроет дверь перед Москвой, представляющей альтернативный полюс притяжения. В отличие от Запада Россия представляет Алиеву повестку дня, свободную от критики на эти темы.

По мнению некоторых авторитетных экспертов, в частности Феликса Станевского, бывшего посла России, заведующего Кавказским сектором Института стран СНГ, мы способны переиграть американцев на поле гуманитарного сотрудничества. Если у США есть демократия, то у нас налажены многолетние исторические связи с азербайджанским народом, общие культурные запросы, обширная диаспора и т.д. Здесь у нас огромные преимущества и перед Вашингтоном, и перед Анкарой. Необходимо резко активизировать культурную работу и пытаться сблизить страны на этой почве. При правильно поставленной работе это представляется реальной задачей, причем гораздо более продуктивной, чем раздача «Кемских волостей».

Нагорный Карабах: пауза в мирном процессе
Говоря о Южном Кавказе, Армении и Азербайджане, нельзя не упомянуть о Нагорном Карабахе. На встрече в Казани в конце июня с.г. по урегулированию нагорно-карабахского конфликта (президенты Армении и Азербайджана при участии российского лидера), несмотря на надежды, возлагавшиеся на нее в рамках Минской группы, у России случился, наверное, самый крупный дипломатический провал. Саммит изначально был запрограммирован на неудачу. В настоящий момент дипломатического решения карабахского вопроса не существует, за долгие годы все варианты были представлены и отвергнуты, чего-то нового уже не выдумать.

Решение возможно только на основе глубокого компромисса обеих сторон, но ни армянское, ни азербайджанское общество к нему не готово. Именно народы, а не лидеры. Ни у Алиева, ни у Саргсяна нет мандата на подписание иного варианта соглашения, кроме того, что предусматривает победу. В таких условиях продолжать переговоры бесполезно, это будет только имитацией урегулирования.

На данном этапе я бы стал рассматривать возможное изменение ситуации по двум сценариям:
а) Выработка единой и более жесткой позиции международного сообщества в лице Минской группы, поддержанной ООН, чтобы принудить стороны к реализации предложенного варианта. Это может стать выходом, хотя, скорее всего, участие России будет негативно воспринято Арменией.
б) Отказ от продолжения переговоров с четкой фиксацией положения о недопустимости решения вопроса военным путем. Потребуется активное воздействие на армянское и азербайджанское общество, дабы объяснить необходимость нахождения компромисса и отказа от жесткой позиции. После нескольких лет такой пропаганды в случае наличия сигналов о сдвигах в общественной атмосфере переговоры можно возобновить.

Грузия: время реторсии
Отношения России с этой закавказской страной наиболее запутанны, полны ошибок и опасны. После 2008 г. мы остановились на том, что мораль и правда на нашей стороне, Грузия проиграла, виновным в войне назначается Михаил Саакашвили. Пока он у власти, Россия дела со всей Грузией вести не будет, и возмущенный грузинский народ, по всей вероятности, его свергнет. А пока не будем обращать на Тбилиси внимания.

Наверное, какое-то время эта позиция была оправданной, но ситуация изменилась, а позиция нет. Если в течение трех послевоенных лет по отношению к Грузии мы вели совершенно пассивную политику и делали вид, что этой страны не существует на карте, то сам Тбилиси был невероятно активен. Не реагируя на перемены, Москва растеряла наработанный ранее ресурс.

Говоря о конфликте с Грузией, наши власти постоянно упоминают Абхазию и Южную Осетию. За последние годы эта связка потеряла актуальность (ситуация в этих двух странах очень различна и там своя динамика), а ставки поднялись – ценой наших политических ошибок в отношениях с Грузией будет теперь ни много ни мало Северный Кавказ. Не секрет, что после окончания Пятидневной войны Тбилиси, не имея возможности решить вопрос возврата мятежных территорий военными средствами, взял курс на дестабилизацию обстановки на Северном Кавказе и на его откол от России в надежде, что ухудшение ситуации там вынудит Москву «вернуть» Абхазию и Южную Осетию. Это традиционная политика независимой Грузии, именно ее она демонстрировала в 1918–1921 гг. во времена Грузинской Демократической Республики.

Целая серия шагов, предпринятых Тбилиси, действительно осложнила положение в этом крайне важном и нестабильном регионе. Можно говорить как о внутренних негативных последствиях, связанных с усилением национал-сепаратистских и радикальных элементов, так и о внешних факторах, как минимум появляющихся из-за интернационализации темы черкесского «геноцида», что со временем может поставить Россию в положение Турции. Анкара, как известно, несет серьезные издержки в связи с вынесением на международный уровень проблемы признания геноцида армян.

История доказывает, что всегда, когда Россия закрывала глаза на агрессивное поведение Грузии и делала вид, что ничего не происходит, ей в итоге все равно приходилось решать эти вопросы, но гораздо более сложным, затратным и кровавым путем. Так было и в 1918–1920 гг., когда Орджоникидзе больше года умолял Ленина позволить ему овладеть Грузией, потому что, по его словам, антироссийская политика Тифлиса была настолько сильна, что без его занятия «советизацию Северного и Южного Кавказа нельзя считать надежной». Так было и в 1990-е гг., когда генерал Марат Кулахметов, командующий миротворческими силами в Южной Осетии, упорно не обращал внимания на постоянные нарушения грузинской стороной общих договоренностей. Нет никаких причин считать, что сейчас будет по-другому.

Источник многих проблем, с которыми мы сталкиваемся в Нальчике, Махачкале и Майкопе, находится в Тбилиси, и наиболее рационально было бы решать их именно там, в месте возникновения. В свое время князь Александр Барятинский – наместник Кавказа и победитель Шамиля – писал: «Победа всегда стоит меньше, чем нерешенное дело». В 2008 г. Россия не решила грузинское дело, а после этого недальновидной политикой высокомерного самоустранения только усугубила его.

Нужно начать активнее и резче отвечать Тбилиси. Я ни в коем случае не призываю двигать на Грузию танки. В международном праве существует термин, вполне подходящий в этой ситуации: «реторсия», правомерные принудительные действия государства в ответ на недружественный акт другого государства. Ведя вызывающую политику на северокавказском направлении, Тбилиси напоминает человека, живущего в стеклянном доме и бросающегося камнями.

С современной Грузией связано много болезненных тем, которые можно и нужно начать поднимать. Это и несоблюдение Тбилиси целого ряда конвенций в области прав национальных меньшинств и их языков, включая фактическую дискриминацию мегрел, армян и азербайджанцев, и уничтожение автономии Аджарии, что является несоблюдением условий Карского договора, и недемократичность режима, и сложное экономическое положение Грузии, и долг России в сумме 118 млн долларов, выплату которого можно затребовать в 2013–2014 гг., и многое другое.

Нужно начать отделять Саакашвили от грузинского народа, начать работать с людьми и доносить наше слово непосредственно до них. В грузинском обществе есть запрос на русский язык, русские книги, русскую культуру. Не работая с обществом, мы оставляем это поле грузинской власти, которая зарабатывает политический капитал, говоря грузинам, что Россия их бросила. Одним из самых важных уроков, которые Москва вынесла из 2008 г., было то, что мы проиграли информационную войну и должны активизироваться в этом направлении. Что сделано с того момента по Грузии? Ничего.

Одним из факторов, препятствующих активизации политики, будут наши внутренние проблемы, а именно то, что российской высшей власти очень удобно оставаться в уютной нише оскорбленного самолюбия. Пока Россия имитировала модернизацию и развитие, Михаил Саакашвили активно и круто реформировал общество. Грузия является страной, которая произвела наиболее кардинальные и глубокие преобразования на всем постсоветском пространстве. По сути своей грузинские реформы спорны и даже опасны, но отчасти невероятно красивы, привлекательны и очень востребованы, особенно на фоне нашего застоя и затхлости. В первую очередь это относится к искоренению низовой коррупции, кардинальным преобразованиям МВД, уничтожению социального класса «воров в законе», разрушению всевластия чиновничества, либерализации административных процессов и т.д. Это именно то, на что в российском обществе есть глубочайший запрос и чего оно от нашей власти не получит никогда, ибо это означало бы ее конец.

Теперь любое приоткрытие информационной завесы невольно повлечет за собой сравнение положения дел в нашей стране и в Грузии, и в целом ряде случаев Саакашвили, моральное превосходство над которым, как считали наши верховные правители, гарантировано, будет выглядеть намного привлекательнее их самих. Сравните хотя бы реформы МВД – если в нашей стране реформа заключается лишь в замене «Ми» на «По», то в Грузии перемены фантастичны, грузинское руководство пошло гораздо дальше того, что делал генерал Макартур с японской полицией после войны.

Абхазия: прекратить лакировку
Не секрет, что после признания Россией независимости Абхазии приоритеты абхазской политики изменились, и она взяла курс на отдаление от Москвы. Это относится и к политике, и к экономике, и даже к официальным идеологическим постулатам, в свете которых Россия в абхазской истории выглядит преимущественно как агрессор и оккупант, принесший абхазам неисчислимые страдания.

Курс на отдаление привел к тому, что в настоящий момент есть как минимум несколько направлений, по которым политика Абхазии полностью противоречит интересам России. Можно выделить три из них, которые, на мой взгляд, наиболее пагубны:

Строительство не демократического государства, а классической этнократии – страны, в которой решается этнический вопрос одной титульной нации – абхазов, в то время как остальные этносы дискриминируются в конституционном, правовом, имущественном, криминальном и иных отношениях.

Массовое лишение неабхазов (в основном русских) недвижимости, происходящее в соответствии с дискриминационными законами.

Непрекращающиеся попытки втянуть в регион Турцию – страну, с которой у нас исторически были очень сложные отношения и которая является нашим самым крупным региональным конкурентом.

Как бы кому-то ни хотелось видеть ситуацию иначе, реальность такова, что в любой сфере – военной, финансовой, экономической, международной и т.д. – Абхазия целиком зависит от России. Степень зависимости настолько велика, что если представить невозможное – Россия вдруг отказалась принимать какое-либо участие в абхазских делах и предоставила Сухум самому себе, – срок существования абхазского государства ограничился бы несколькими месяцами.

Вместе с тем, ни на что меньшее, чем реальный стопроцентный суверенитет и ведение полностью независимой внутренней и внешней политики, абхазы не соглашаются. А любые попытки показать, что в регионе имеются другие государства и этносы, у которых тоже есть интересы, Сухум воспринимает как стремление удушить молодую республику. В лучшем случае – в объятиях.

Фактическое делегирование экономического, финансового и военного суверенитета другой стране одновременно с обожествлением собственного политического суверенитета – непростая задача. Истории известны примеры подобных государственных конструкций, однако каждая из них появлялась в результате совершенно конкретных, аномальных и нездоровых причин, была ограниченной по времени и в конечном итоге стремилась к восстановлению политического баланса, логике и соответствию устоявшемуся в мире порядку вещей.

Эта задача становится вдвойне более сложной, если представить, что государство-рецепиент ведет политику, противоречащую интересам страны-донора, отдаляется от него, дискриминирует и изгоняет граждан его титульной национальности и демонстративно отказывается принимать в расчет его интересы.

Аномалия, делающая возможным существование абхазского государства в его современном виде и с его современной политикой, заключается в разнице интересов российской правящей элиты и самой России. Задачей элиты является обеспечение собственной несменяемости в условиях двух грядущих очень важных выборов – парламентских и президентских. Градус напряжения и недовольства в обществе велик, и проигрыш на выборах будет стоить очень дорого. В этих условиях единственной «правильной» кавказской политикой является максимальная лакировка действительности. Некоторые осведомленные наблюдатели говорят о нарастающих, как снежный ком, кризисных явлениях и даже о том, что Абхазия со временем может превратиться для России во вторую Грузию. Но из конъюнктурных соображений российско-абхазские отношения должны выглядеть безукоризненно и быть использованы в качестве примера побед и достижений власти.

В такой ситуации политика современной Абхазии продолжит расходиться с интересами России, а российская элита, напротив, будет попадать во все большую зависимость от абхазов и сдавать все подряд ради фасадной бесконфликтности и внешней безмятежности.

С позиции государственных интересов России представляется необходимым начать использовать в отношении Абхазии общепринятую практику увязывания поддержки с исполнением определенных условий, выгодных стране-донору и, наоборот, применять контрмеры, в случае если политика реципиента вредит интересам донора. Это нормальная практика, широко распространенная во всем мире, особенно хорошо она развита в Европейском союзе. На ее применение нужно идти, даже заранее понимая, что отказ от традиционной политики сдачи интересов в кратко- и среднесрочной перспективе приведет к череде мини-кризисов в отношениях Москвы и Сухума.
* * *
Кстати, именно Абхазия дает нам редкую возможность заглянуть в будущее. После недавней кончины президента страны Сергея Багапша развалилась партия «Единая Абхазия», которую создавали как кальку с «Единой России» и на базе того же административного ресурса. Вот что пишет известный абхазский политик и историк Станислав Лакоба: «Скажите, где эта партия чиновников под названием “Единая Абхазия”? Она оказалась наиболее не-единой. Не стало президента, и они побежали туда, где есть административный ресурс. Нет никакой партии, есть чувство близости к ресурсу...»

Политика России на Южном Кавказе, хотим мы того или нет, всегда будет тесно связана с ситуацией внутри нашей собственной страны. Во-первых, потому что сам комплекс проблем всего Кавказского региона является единым, ход событий в Закавказье неотделим от происходящего на сопредельных территориях Российской Федерации. Во-вторых, совершая любые внешнеполитические шаги, особенно в этой части мира, Россия транслирует собственное мировоззрение, отражением которого является сегодня сложившаяся недемократическая и неэффективная социально-политическая модель. Именно сквозь ее призму формулируются интересы, а Москву оценивают соседи и партнеры. И до тех пор, пока сама Россия не найдет способ преодоления своих внутренних пороков, рассчитывать на успех в кавказской политике (не только на Южном, но и на Северном Кавказе) не приходится.

Источник: Россия в глобальной политике http://www.globalaff...to-ne-tak-15287

#339      so_and_so

so_and_so

    Дядя Миша

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 6 465

Отправлено 13 Август 2011 - 14:24:39

Цена сирийского вопроса
Владислав ГУЛЕВИЧ 13.08.2011


Инспирированные извне антиправительственные выступления в Сирии длятся уже шестой месяц. Призывы к умеренным реформам в устах демонстрантов сменились агрессивными требованиями отставки президента Башара Асада. Западные СМИ громко осуждают Дамаск за противодействие «демократическим переменам».Что это за перемены, хорошо показал бывший заместитель министра финансов США Пол Крейг Робертс: «Нам нужно свергнуть Каддафи в Ливии и Асада в Сирии, потому что мы хотим вытеснить из Средиземноморья Китай и Россию» («US risks war with China and Russia»).
В сирийском Тартусе располагается пункт материально-технического обеспечения ВМФ РФ - единственная российская база в дальнем зарубежье, где могут базироваться корабли российского военного флота в Средиземном море.
В 1991 г. российская Средиземноморская эскадра была расформирована, и теперь осуществляются лишь разовые походы российских военных кораблей в Средиземноморье. При этом уровень присутствия ВМФ США и стран НАТО в Средиземном море не снижается.

База в Тартусе создавалась как замена Севастополю – на тот случай, если российским военным кораблям всё же придётся покинуть Крым. Как известно, возможности альтернативного порта в Новороссийске ограничены и не идут в сравнение с Севастополем.
Выдавив русских моряков из Сирии, американцы, наконец, полностью очистят Средиземноморье от российского присутствия
. Поэтому Вашингтон так настойчиво добивается ухода с политической сцены Башара Асада, союзника России. Вслед за уходом Асада попросят уйти из Тартуса и российских моряков. Следующим шагом Вашингтона станет попытка добиться таких изменений во внешней политике Украины, которые позволят, в частности, изгнать Черноморский флот России из Крыма и закупорить его в Новороссийске. После чего Россию из списка морских держав, сохраняющих влияние в Западном полушарии, можно будет смело вычеркнуть.

Правда, в геополитике Средиземноморья есть ещё фактор Турции, способный повлиять на эти планы. Объективно Анкара была и остаётся союзником Дамаска. Сирийско-турецкие связи сохранялись и тогда, когда зазвучал хор «демократических» голосов, осуждающих сирийские власти за подавление беспорядков. Впрочем, через некоторое время тональность выступлений Анкары по сирийскому вопросу стала меняться. Теперь турки называют уличные беспорядки в Сирии «борьбой за свободу» и даже организовали проведение на своей территории двух конференций, созванных сирийскими оппозиционерами, где звучали призывы положить конец эре правления Асада. Обострилась и проблема сирийских беженцев, каковых в Турции уже более 11 000. Сейчас Анкара требует от Дамаска прекратить умиротворение демонстрантов силой. Турецкое руководство явно пытается обеспечить сохранение своих позиций в Сирии и на тот случай, если американцы всё же добьются ухода Башара Асада.

Сирия – исключительно важный в стратегическом отношении плацдарм. Расположенная между Турцией, Ливаном, Ираком, Израилем и Иорданией, Сирия имеет союзнические отношения с движениями "Хезболлах" и ХАМАС, за что удостоилась чести быть отнесённой Вашингтоном к «оси зла». Добрососедские связи Дамаска с Тегераном тоже значат не мало. Не всегда внятный, но потенциально крайне опасный для оси Вашингтон - Тель-Авив вызов со стороны стратегической связки Тегеран – Дамаск существовал всегда. Позиция Сирии во многом определяет политику Ливана и влияет на расклад сил в Ираке после свержения Саддама Хуссейна. Попытки Израиля и США изолировать Дамаск дипломатическими методами результатов не дали. Сирийцы установили и закрепили внешнеполитические связи с РФ, КНР, государствами Южной Америки (1).

Для Турции союзническая Сирия – превосходная возможность влиять на ситуацию в иракском Курдистане. В Сирии проживает более 1,5 млн. курдов, а курдский вопрос – один из самых болезненных для турецко-американских отношений. Ставка Вашингтона на курдов в его игре против усиления Турции привела к тому, что Анкара, осознав неизбежность политических расхождений с Вашингтоном, стремится теперь быть более самостоятельной в международных делах. Пытается Турция выступить и в роли посредника в сирийско-израильском диалоге, открыто оттирая при этом в сторону Вашингтон. В целом волнения в Сирии поставили Анкару в сложное положение: долгосрочные геополитические расчёты побуждают турецкое руководство держаться за Башара Асада, но это только больше осложняет отношения Турции с Вашингтоном и проамериканскими режимами в арабском мире.

Выводы представляются следующими:
- если инспирированные извне волнения в Сирии завершатся падением Башара Асада, «сирийский плацдарм» перейдёт под контроль США;
- соответственно, позиции Турции и России на Ближнем Востоке будут существенно ослаблены, как и позиции Ирана, который лишится в лице Асада надёжного союзника;
- Россия будет вытеснена из Средиземного моря и заперта в Черноморском бассейне, где ей придётся иметь дело с Румынией, Болгарией и Грузией - американскими клиентами с антироссийской внешнеполитической повесткой дня;
- для Турции возрастёт курдская угроза, учитывая, что проамериканский преемник Асада уже не будет столь решительно пресекать антитурецкую деятельность на сирийской территории курдских боевиков – ставленников Вашингтона;
- Аль-Каида, уже выразившая свою поддержку сирийским мятежникам, похоже, планируют прочно обосноваться в постасадовской Сирии, что не радует Анкару, а Вашингтону позволяет оправдать своё военное вмешательство в регионе;
- весомыми будут в случае падения Асада и экономические потери Турции (сирийско-турецкий товарооборот составил в 2010 г. $2,5 млрд., есть взаимные обязательства довести его до $5 млрд.);
- на амбициозных планах Турции создать зону свободной торговли с Сирией, Иорданией и Ливаном, замкнув экономику этих государств на себя, придётся поставить крест.

(1) Chris Zambelis «The Strategic Implications of the Syrian Uprising: A View from Turkey». Jamestown Foundation, August 10, 2011

http://www.fondsk.ru...go-voprosa.html

#340      so_and_so

so_and_so

    Дядя Миша

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 6 465

Отправлено 13 Август 2011 - 18:09:26

Ближний Восток. Расставляя фигуры на шахматной доске

Ситуация на Ближнем Востоке обрастает все новыми сюжетами. Резкие выпады Турции против Сирии делают угрозу полномасштабной войны на Ближнем Востоке вполне реальной. Рассмотрим именно общий план возможных событий на БВ.
1. Стратегия США
Планы США имеют в виду Иран, Сирию и Израиль
История с Ираном тянется уже очень долго. Ждали вторжения туда США сразу после победы в Ираке. Ждали где-то до 2006 г., но наземная операция там намного более сложна, чем в Ираке и никто не хотел рисковать потерями, тем более Буш-юниор должен быть завершить президентсво овеянный славой побед. Я кстати уже давал картинку про изменение стратегии США:

http://obsrvr.livejo...om/1182525.html
Была попытка свергнуть власть в Иране в ходе очередного оранжада (2009), но власть удержалась.
Были угрозы в адрес Ирана со стороны Израиля, но его вмешательство привело бы к не контролируемому обрушению всего БВ с неясными последствиями, так что и этот план был отложен.

События в Ливии вновь поставили на повестку дня наземные операции против непокорных – при единстве в элите и поддержке населения санкции и удары с воздуха несут мало пользы.
В данный момент США привлечением Турции к сирийским делам решают сразу две задачи: укрощение Сирии и подготовку к войне с Ираном.

Одновременно начинает оказываться давление на Израиль – как добрыми увещеваниями дядюшки Сэма, так и появлением у границ Израиля турецкой угрозы. Узроза для Израиля появляется и с запада – свержение светского режима Мубарака в Египте и усиление там исламистов.

Это идеальная стратегия США, тут очень многое завязано на реакцию Ирана.

2. Стратегия Ирана
Иран сейчас, по сути, неявно раздирается двумя стратегиями – исламским империализмом (ИИ) и персидским национализмом. Стратегия национализма – сначала атомная бомба, а потом все остальное, по большому счету националистам начхать на Израиль, лишь бы он не мешал, да и далеко он. Стратегия империализма – вмешательство во все конфликты Ближнего Востока от Бахрейна до Израиля и Ливии. ИИ – характерная черта современного Ирана и отказ от вмешательства может быть воспринят оппозицией как сдача мандата на власть. Отсюда и последние заявления о намерении защитить Сирию

Идеальная стратегия для Ирана – заявления, но невмешательство в конфликт Сирия-Турция. При этом ориентация сразу на второй раунд околосирийской игры и усиление его конфликтов:
а) рост ближневосточного новоосманского гегемонизма;
б) обострение арабо-турецких противоречий и вовлечение в противостояние с Турцией Египта и Саудовской Аравии;
в) активизация антитурецких акций курдов. В качестве приза за невмешательство в Сирии можно зачистить непосредственного соседа – Алиева в Азербайджане, но это игра может иметь много подводных камней.

Такова идеальная стратегия Ирана. Но идеальное реализуется редко, поэтому более вероятен турецко-иранский конфликт, что на руку США. В нем есть тоже определенные плюсы для конфликтующих сторон – патриотический угар и утилизация избыточного населения, которое иначе бы выходило на акции протеста.

3. Стратегия курдов
Курды – сейчас главный фактор неопределенности на БВ.
С одной стороны – замирение с курдами на почве нового османизма будет усиливать Турцию. С другой стороны – курдский фактор – идеальное средство давления на Турцию со стороны США и Израиля. Курды сами понимают промежуточность своего положения, но при столкновении Ирана и Турции как мне кажется курды будут вынуждены определиться с кем они.
Кстати интересный момент в асадовской Сирии курды, проживавшие на северо-востоке страны до самого последнего времени (разгар нынешних волнений) не имели гражданства, составляя около 10% населения страны. По большому счету стратегия курдов должна состоять в создании своего государства, но этому мешают внутрикурдские противоречия – при отсутствии государства – очень большую роль играют кланы.

Идеальная стратегия курдов – сокрушение Сирии, потом долгая ирано-турецкая война с ослаблением всех воюющих сторон, а затем отделение от Турции и Ирана и создание своего государства. Но весь вопрос в том, что ирано-турецкая война будет вестись именно на территории Курдистана и ослабит также его (кроме, может быть, иракского Курдистана)

4. Системы союзов.
Сила вещей подталкивает к такого рода союзам на БВ – Иран и Египет против Турции и Саудовской Аравии (СА). Максимально удаленные друг от друга Иран и Египет, против Турции и Саудовской Аравии, пытающихся делить БВ.
Основная цель Турции – создание новой Османской империи с поглощением всей мелочи – Ливана, Сирии, Иордании, совместный с СА разгром Ирана, а потом раздел уже СА.
Стратегия Египта - поддержать свой имидж как главы арабского ислама, отсюда – борьба с турками и еретиками в СА.
Стратегия Саудовской Аравии – выжить исполняя волю США, ведь после Бахрейна возможные санкции и ООН и шиитский мятеж на востоке могут просто положить конец стране и династии. Судьба СА полностью в воле США и их планов на мировой кризис – при потребности внезапного обрушения все мировой системы – бить будут именно по СА и прочим петромонархиям Залива. При этом СА – главный бонус – сокрушение Ирана.
Стратегия Израиля – выжить во всей этой кутерьме, ведь не факт, что после зачистки Сирии и м.б. Иордании турки обратятся к Ирану, а не захотят увидеть свой флаг над Иерусалимом, да и намерения египетских исламистов тоже могут не сулить ничего доброго. Единственный надежный союзник – курды. Но и тут влияния США и Израиля могут столкнуться.

На союз с Израилем может пойти Иран, в случае неудач в конфликтах с Турцией и при ее резком усилении на БВ.

Такова общая повестка дня на ближайшее время на Ближнем Востоке.

Источник: журнал Наблюдателя http://obsrvr.livejo...om/1224528.html





Рейтинг@Mail.ru