Перейти к содержимому


Фотография
- - - - -

Геополитика Великой Победы


Тема находится в архиве. Это значит, что в нее нельзя ответить.
Сообщений в теме: 28

#21      so_and_so

so_and_so

    Дядя Миша

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 6 465

Отправлено 30 ноября 2011 - 12:04:53

«Смысл Второй мировой войны пытаются подменить»
"Невское время", Санкт-Петербург,Михаил Тюркин, Екатерина Тронина


Кому же выгодно переписывание истории Второй мировой войны?
В Балтийском пресс-центре при информационной поддержке «НВ» состоялась презентация книги «Политика против истории. Дело партизана Кононова», подготовленной Фондом исторической перспективы. Ее написал международный коллектив авторов, среди которых – именитые историки и политологи, отыскавшие в латвийских архивах и впервые опубликовавшие уникальные документы по партизанскому движению в Латвии. Книга посвящена актуальной в наши дни проблеме – переписыванию истории Второй мировой войны в странах Балтии.
О причинах и последствиях исторических фальсификаций на Западе размышляет известный историк и политолог, руководитель Фонда исторической перспективы и Парижского института демократии и сотрудничества Наталия Нарочницкая.


«Нацизм – это языческое отступление от христианства»
С мировоззренческой точки зрения путь к переписыванию истории на Западе открыли успешные попытки философского уравнивания нацизма и коммунизма как двух «тоталитарных монстров», сцепившихся друг с другом в 1940-е годы в борьбе за мировое господство. Оба исторических проекта стали подаваться как воплощения абсолютного зла, между которыми нет и не может быть никаких различий.

Но так ли это? Я считаю полным абсурдом ставить знак равенства между советским коммунизмом и германским нацизмом. С духовно-нравственной точки зрения речь идет о полярных явлениях, имеющих абсолютно разные идейные корни. Коммунизм – это одна из ветвей философии прогресса, к которой также относится либерализм, его брат-близнец. Оба политических направления ставят во главу угла счастье всего человечества, отказывая нации в праве считаться субъектом и главным делателем истории. В коммунизме счастье всего человечества является той великой целью, на алтарь которой можно и нужно принести все национальное. Я хорошо помню времена, когда судьба пролетариата в Аргентине или в Америке занимала нас едва ли не больше, чем собственные интересы и благосостояние.

Что же касается германского нацизма, то он является ни чем иным, как языческим отступлением от христианской цивилизации. Христианство признает равное достоинство за каждой личностью. Для царя и раба – одна мораль на основе одних и тех же заповедей: «Не убий!», «Не укради!», и все люди, независимо от своего земного положения, будут судимы по одним и тем же нравственным критериям. Такое мировоззрение не предполагает наличие наций первого и второго сорта. Нацизм же провозгласил доктрину природной неравнородности людей и наций, полностью порвав с монотеистической картиной мира. Гитлеровский проект предполагал для жителей СССР и Восточной Европы участь свинопасов и горничных без истории, культуры и языка, едва умеющих читать географические указатели на немецком. Нацизм собирался превратить славянские народы в человеческий материал для собственного исторического проекта.

С научной и философской точки зрения невозможно отождествлять коммунизм и нацизм. Ученых-биологов подняли бы на смех, если бы они определили гусеницу бабочки и медвежонка коала в один биологический класс по критерию, что они питаются листьями эвкалипта. Однако в среде политологов (среди историков куда меньше!) почему-то не считается зазорным уравнивать Советский Союз и Третий рейх.

«Если бы речь шла лишь об умалении роли СССР в Великой Победе!»
Как ни парадоксально, именно в последние двадцать лет после перестройки на Западе как раз и начали активно переписывать историю, чего не делали в годы холодной войны. В период самого жесткого противостояния, когда была угроза настоящей войны и уже развернулась идеологическая война со взаимными оскорблениями, с представлением соперника как воплощения мирового зла, никто – ни политики, ни политологи – никогда не отождествляли коммунизм и нацизм. Наоборот, их на Западе считали абсолютными антитезами и смертельными врагами!

Однако к началу 1980-х годов ситуация начала в корне меняться. «Первой ласточкой» стала концепция немецкого историка Эрнста Нольте, который назвал противостояние Гитлеру одним из эпизодов во «всеевропейской гражданской войне», начавшейся в 1917 году Октябрьской революцией и закончившейся в 1945-м. По его аргументации фашизм в Германии зародился на Западе как ответ на коммунистическую угрозу с Востока, а значит, может быть оправдан. Сам Нольте как нелиберал и косвенно оправдывавший гитлеровские прожекты, был изгнан со всех респектабельных площадок, однако его идея через десятилетие вошла в арсенал пропаганды.

В полемике с немецким историком можно написать целые тома. Но я в качестве контраргумента приведу только один красноречивый факт – еще в 1911 году, когда еще никакой большевистской России не было, сто берлинских интеллектуалов представили шовинистический документ, в котором предложили кайзеру Вильгельму в будущей войне с Россией провести границы будущего германского супергосударства по Волге. Гитлеровские планы лишь повторяли прежние амбиции, а в дневнике Геббельса написано лаконично: «Нельзя потерпеть на Востоке такого огромного государства». Обратите внимание: не коммунизма, а огромной державы, которая до сих пор не дает самим своим существованием управлять миром и поэтому является препятствием для любых гегемонистских планов, даже если не имеет сама никаких сверхамбиций!

Впрочем, нас сейчас интересует другое, а именно – влияние концепции Нольте на западное историческое сознание, политологию и пропаганду в СМИ. В 1970-х тезисы Нольте породили так называемый «спор историков», после чего он стал в академическом сообществе персоной нон грата, хотя был талантливым учеником философа Мартина Хайдеггера. И тем не менее логическая рама Эрнста Нольте стала незаметно переходить в арсенал пропаганды против нас. Так, Россию стали обвинять даже и в развязывании Первой мировой войны. Западная историография, ничтоже сумняшеся, приняла трактовку марксиста Михаила Покровского, с подачи которого Первая мировая война до сих пор называется империалистической, хотя ей больше подошло бы название Второй Отечественной – как-никак России угрожало отторжение Прибалтики, Украины и лишение выхода в Средиземное море. Комиссия по установлению ответственности за Первую мировую войну в 1919 году в Версале однозначно постановила, что вина лежит на Германии и Австро-Венгрии, с ней согласился и американский конгресс.

Борьба с «империей зла» требовала новых идеологем, и книги Эрнста Нольте пришлись как нельзя кстати. В них виртуозно решалась задача: развенчать СССР как главного борца против фашизма, при этом не реабилитировать сам фашизм, но освободить Запад от вины за него. Так, Советский Союз вскоре объявили «империей зла» и «тоталитарным монстром», на что мы почему-то не отреагировали должным образом, находясь в плену внутриполитической и идеологической смуты. Когда же СССР канул в Лету, а Россия провозгласила себя демократическим государством, ситуация только усугубилась – попытки фальсификации истории на Западе возросли многократно.

Если бы мы видели просто попытки умаления роли СССР в Великой Победе – это было бы, наверное, обидно, но в чем-то естественно. В конце концов каждая страна и народ стремятся воспевать прежде всего своих героев, свои заслуги и умалять чужие славные подвиги. Но речь идет о совершенно иного уровня и типа явлении, а именно – о стремлении полностью подменить смысл этой страшной и великой войны.

В чем это заключается? Нас хотят убедить в том, что мы сражались не за право на самостоятельную историю и ее выбор, не за право продолжать себя как явление мировой истории, не за то, чтобы Россия оставалась Россией, Франция – Францией, Бельгия – Бельгией, а Польша – Польшей. Оказывается, война была между тоталитаризмом и демократией. Иногда слышишь сентенции за кадром в исторических фильмах или врезках: «Это было тогда, когда Гитлер уже бросил вызов демократии…» В такой логике главным преступлением нацистской машины становится не стремление подчинить себе мир, поработить нации, отнять территории, лишить их права на будущее, а отсутствие демократии, тоталитарный режим и уничтожение евреев. Идея, что СССР вел битву с гитлеровским рейхом, будучи таким же преступным государством, служит изменению смысла войны и может дать основания для ревизии итогов Ялты и Потсдама.

«Борьба с коммунизмом не была главной целью Запада»
Кому же выгодно переписывание истории Второй мировой войны? В первую очередь – западной политической элите. Я давно замечаю у Запада некоторый комплекс неполноценности – ему приходится быть благодарным Советскому Союзу, России, которая в любом обличии вызывает нервозное отношение своей огромностью, способностью выстаивать и возрождаться после невиданных испытаний и смут, вечной самостоятельностью исторического поиска! Такие же страхи он, кстати, испытывает и по отношению к современной РФ. Наша страна для него – огромная величина, которая не дает управлять миром из одной точки, даже если она испытывает трудные времена…

Вот нас все время обвиняют на Западе в имперских амбициях! Но как они проявляются? Мы разве вмешиваемся во внутренние дела государств Африки и Латинской Америки? Нет! А ведь признак имперских амбиций – это вездесущность интересов. Если же государство заботится только о судьбе и состоянии окружающего близлежащего геополитического пространства, то никакой имперскости в этом нет. В конце концов даже самая маленькая и неамбициозная страна заинтересована в том, чтобы ее соседи были дружественно к ней настроены, чтобы там не пришли к власти враждебные силы и не размещали у нас под боком стратегические вооруженные силы крупного военного альянса…

Кстати, события, последовавшие за крахом СССР, со всей очевидностью свидетельствуют о том, что истинной целью Запада была борьба не с большевизмом и коммунизмом, а с нашей державой в любой ее исторической форме. Обратите внимание: геополитический прессинг на некоммунистическую Россию ничуть не уменьшился в последние годы. Более того, линии давления на наше нынешнее государство точно повторяют линии давления на СССР и Российскую империю времен Первой мировой войны (и гораздо более ранних периодов). Это Прибалтика, Кавказ, Средняя Азия, черноморские позиции.
...........................
Полностью оригинал статьи Невское время http://www.nvspb.ru/...-podmenit-46971

#22      so_and_so

so_and_so

    Дядя Миша

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 6 465

Отправлено 02 декабря 2011 - 11:06:34

Одиссея «Перекопа»
"Конкурент.Ru", Владивосток,Юрий Уфимцев


В декабре 1941 г. Япония совершила нападение на Перл-Харбор, вступив в войну с США и европейским сообществом. В такой обстановке факты государственного пиратства стали обыденностью
30-е и 40-е годы прошлого века — это эпоха войн на огромном пространстве от Тихого океана до Средиземного моря, военного пиратства, когда никакое торговое судно не было застраховано от ограбления или потопления любой из враждующих сторон. А таких сторон было достаточно: Китай воевал с Японией, Германия с Польшей, в Испании шла гражданская война — мир втягивался в горнило Второй мировой.

Дальний Восток, как и Европа, полыхал в огне. В полном разгаре была Японо-китайская война, а 7 декабря 1941 г. Япония совершила нападение на Перл-Харбор, вступив в войну с США и европейским сообществом. В такой обстановке факты государственного пиратства стали обыденностью.

Ложка дегтя в бочке кваса
В то время торговый флот Дальневосточного морского пароходства насчитывал 70 пароходов и 15 теплоходов, включая пять танкеров. Эти суда и стали объектами актов государственного пиратства воюющих сторон.

3 декабря 1941 г. из Владивостока в порт Сурабая на острове Ява вышел теплоход «Перекоп». К вечеру 8 декабря, когда пароход находился у Тайваньского пролива, из Москвы сообщили, что на Тихом океане начались военные действия между Японией и союзниками. 17 декабря на траверзе появился японский самолет. На «Перекопе» подняли позывные флаги, обозначающие название судна и его национальную принадлежность. Дополнительно на втором трюме выложили советский флаг, специально нарисованный на брезенте. Тем не менее самолет сбросил бомбы, которые упали в стороне от судна. Капитан принял решение сымитировать попадание, и команда запалила смоляную бочку, а судно пошло галсами. Самолет улетел.

На всякий случай в спасательную шлюпку положили бочку кваса. Отправили радиограмму о случившемся. В ответной радиограмме сообщалось, что Советский Союз находится в мирных отношениях с Японией и что о нападении японского самолета на советское судно доложено правительству.

В полдень следующего дня слева по траверзу появилась группа самолетов. В вахтенном журнале третий помощник капитана И.С. Андрианов записал: «12 часов 05 минут появились шесть самолетов. Объявлена тревога. Они идут на высоте 300-400 м прямо на судно. Хорошо видны японские опознавательные знаки».

Вслед за этими бомбардировщиками появились еще одиннадцать. Часть из них начала заходить с кормы, а три легли на боевой курс прямо на «Перекоп». Капитан парохода Александр Демидов, маневрируя судном, отклонялся от воздушных атак, но две бомбы все же попали в корабль. Одна взорвалась на полубаке, другая в первом трюме. Боцман Соколов, кочегары Стыврин, Анипко и Рева были убиты на палубе, машинисту Алексею Зорину оторвало одну ногу и распороло осколком живот. 18 декабря «Перекоп» исчез из эфира. О судьбе парохода во Владивостоке могли только догадываться. Всем судам ДВМП были даны запросы. Но никто парохода не видел. Основываясь на последней радиограмме «Перекопа», 31 декабря советский НКИД в письме японскому возложил ответственность за этот инцидент на японскую сторону и заявил протест. В своем ответе от 3 августа 1942 г. японская сторона сообщила, что в результате расследования, проведенного на месте, японские военные власти выяснили, что в указанное время в данном районе японские самолеты бомбежек не производили.

Скелеты в джунглях
В середине 1943 г. посол СССР в США сообщил в НКИД, что в американской прессе появилась заметка о каких-то русских на островах Нидерландской Ост-Индии (Индонезии).

Действительно, 19 декабря 32 оставшихся в живых моряка высадились на острове Большая Натуна недалеко от Борнео. Помимо бочки кваса с тонущего парохода удалось захватить с собой полторы сотни банок мясных консервов и две банки галет.

На острове Натуна располагался небольшой голландский гарнизон, он был населен местными племенами и покрыт тропической растительностью. Моряки сразу же попали в сезон дождей, сбивавших листву и орехи. «Один орех угодил в плечо и разодрал китель. В голову попал бы, так череп проломил», — вспоминал один из высадившихся. У моряков началась малярия. Однако моряки постепенно привыкали к местным условиям, начали давить из кокосов масло и выпаривать соль из морской воды, меняя ее на продукты у местных.

«Однажды, углубившись в лес, моряки наткнулись на скелеты людей. На обгорелом пне сохранились глубоко вырезанные латинские буквы «S.T.» и ниже цифры «188…». Это, по-видимому, был обозначен год, последняя цифра заросла. Тут же валялось несколько почерневших морских пуговиц, обломок проржавевшего ножа, застрявший в позвонке скелета. Некоторые черепа были проломлены тупым оружием, в одном проломе торчал острый камень. Все это показывало, что неизвестные моряки погибли насильственной смертью.

В тот же день моряки напали на другую находку. Далеко от берега они нашли хижину, сбитую из корабельной обшивки. На одной из досок были те же буквы «S.T.», только сохранившиеся лучше. Едва тронули обшивку, как она вся рассыпалась, подняв облако едкой рыжей пыли. Оказывается, доски истлели и держались только на стеблях обвивших их лиан. Неподалеку от хижины валялся изрядно проржавевший чугунный котел.

Позже малайцы рассказывали: «Чужой корабль наскочил на рифы. Моряки высадились, много рома, виски пили, сожгли поселок малайских людей, увели к себе несколько наших женщин. Потом те моряки поссорились между собой. Завязалась драка, многих они сами убили… Шлюпку сожгли, подожгли и джунгли. Осталось их мало — всего три человека. Однажды они все трое шли тропинкой. Вдруг шедший сзади ударил переднего камнем по голове. Тот упал замертво. Другой вытащил у мертвого из-за пазухи кожаный мешок с деньгами. Затем эти двое бросились один на другого с ножами. Так они и погибли все…»

Японское препятствие
Пятерых моряков голландцы на самолете переправили на Борнео, однако самолет больше не прилетал, т.к. Борнео был захвачен японцами. 14 июля 1942 г. на рабочей шлюпке девять моряков отплыли с острова. Они добрались до Борнео, но были арестованы японцами и через месяц возвращены на Натуну. В начале сентября 1942 г. две группы моряков на двух малайских одномачтовых парусниках добрались до Борнео и, как и предыдущая группа, были схвачены японцами и отправлены снова на Натуну. В конце ноября 1942 г. японцы вывезли моряков в местечко Джохор, находящееся в 35 км от Сингапура. Здесь они встретились со своими товарищами, вывезенными на самолете. До июня 1943 г. моряки находились в Сайгоне, а 5 июля 1943 г. были переданы советскому консульству в Шанхае, куда их доставили на японском пароходе. Ожидая отправки на родину, моряки «Перекопа» охраняли консульство, слушали концерт Вертинского, специально исполненный для них. 23 ноября 1943 г. моряки через Харбин были отправлены в Читу.

После окончания Второй мировой войны Международный военный трибунал для Дальнего Востока приступил в Токио к суду над японскими военными преступниками. В качестве одного из обвинений японской стороне советская сторона выдвинула утверждение, что с 1941 г. по 1945 г. флот Японии потопил 18 судов, нанеся нейтральному СССР убытков на 637 млн руб.

Трибунал принял информацию СССР, и в приговор был внесен раздел «Препятствия, чинимые японцами советскому судоходству». Он гласил: «Обвинение утверждает и предоставленные доказательства подтверждают, что, несмотря на обязательство Японии соблюдать нейтралитет, советские усилия в войне были серьезно ограничены японским препятствием советскому судоходству на Дальнем Востоке. В частности, есть свидетельства, что в 1941 г. советские суда были потоплены бомбами японских самолетов». Одним из таких судов и был «Перекоп», ставший приговором пиратскому беззаконию японской военщины.

Оригинал публикации: Конкурент.Ru http://www.konkurent...ist.php?id=2592

#23      so_and_so

so_and_so

    Дядя Миша

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 6 465

Отправлено 05 декабря 2011 - 17:43:25

В ростовской битве наши бойцы сражались c чистокровными арийскими мерзавцами
"Вечерний Ростов", Ростов-на-Дону,С. Шелобод


Первый период Ростовской битвы закончился позором лучших частей нацизма
В Отечественной военной историографии нет определения «Ростовская битва». Но она была одним из самых кровопролитных сражений нашей армии с нацистскими полчищами и продолжалась на территории нашей области 18 месяцев. Между десятым и одиннадцатым - разрыв: в августе 1942-го вермахт устремился к Кавказу.

Но это не умаляет масштабов: только две битвы в великой войне народа имели большую продолжительность боев и потерь - это Ленинградская и Ржевская. Ростовскую эпопею потом завуалировали, разделили на несколько оборонительных и наступательных операций. Произошло это из-за возвеличивания проходившей одновременно битвы за Москву 1941-1942 годов. Сражения лета 1942-го на территории области и в Ростове исчезли из военных справочников и энциклопедий... По времени боевых действий Ростовская битва подразделяется на периоды. Первый длился с октября 1941 года. Второй - семь месяцев боев 1942 года, изнурительных и жестоких. А последний период - 1943 год, с января по 31 августа, когда был освобожден последний метр донской земли.

В этой битве было все: огромные потери наших солдат, офицеров и гражданского населения, успехи и неудачи, наша первая крупная победа в войне, первое снятие Гитлером своего фельдмаршала, было первое бегство самого элитного подразделения нацистов - «дранг нах вест», первое сооружение вермахтом полномасштабной линии обороны, героическая подпольно-партизанская борьба нашего народа... Бегство нацистов по скорости даже не сравнить с отступлением нашей армии в 1941 году. Из Ростова гитлеровцы за два дня «продранхали нах вест» почти сто километров и спрятались за Миус-фронт, что их тогда и спасло.

Так случилось, что почти половину Ростовской битвы, с октября 1941-го по май 1942-го, наша армия сражалась с самой боеспособной, элитной и любимой Гитлером не то бригадой, не то дивизией СС «Лейбштандарт Адольф Гитлер» (далее «ЛАГ»). В Германии она называлась еще «асфальтовой», так как, кроме выполнения военных и карательных функций, участвовала почти во всех парадах как в Германии, так и в побежденных странах Европы.

«ЛАГ» формировался арийцами в возрасте 17-22 лет, ростом не ниже 180 сантиметров, с чистотой немецкой крови у офицеров с 1750 года, а у солдат с 1800-го. Нибелунги XX века, потомки нюрнбергских мейстерзингеров. Они же - головорезы...
В войне «ЛАГ» участвовал с первых дней. До декабря 1941-го его бойцы всегда были в авангарде. От польской границы катились на мотоциклах, бронетранспортерах и штурмовых орудиях, вступая в наши Ровно, Житомир, Киев, Умань, Херсон, Мелитополь, Бердянск, Мариуполь.... После захвата 16 октября Таганрога не сведущим в географии эсэсовцам даже виделись Кавказские горы.

События того периода так описали таганрожцы В. Волошин и В. Ратник в книге «Вчера была война»: «Овладев инициативой от Таганрога до Матвеева Кургана, немцы пошли на Ростов. Но их планы сорвали дождь и распутица. И техника оказалась без топлива. Только в начале ноября, по первым заморозкам, они пошли на восток». Это не значит, что в период «топтания» немцев боев не было. Они были, но определялись как «местного значения».

14 ноября немцы получили из штаба группы армий «Юг» приказ о штурме Ростова. Приказ гласил: начать его 16 ноября. С запада «ЛАГ» и 13-я танковая дивизия, с севера 14-я танковая дивизия. Но им опять помешали дождь и грязь, и атаку на Ростов немцы начали уже в мороз 17 ноября. Командир разведбатальона «ЛАГа» К. Майер о штурме Ростова свидетельствовал следующее: «Это были тяжелейшие из боев, в которых мы участвовали... Шли по обледенелым полям, отбивая контратаки пехоты и танков русских».

20 ноября, утеплившись захваченным в Таганроге нашим зимним обмундированием (шапками, телогрейками и полушубками), нацисты ворвались в Ростов. А тремя днями раньше 14-я танковая дивизия немцев нашла брешь в нашей обороне и тоже ринулась к Ростову, не придав значения своему левому флангу.

В одной газетной публикации трудно охватить все 18 месяцев Ростовской битвы. Отмечу лишь, что в первых восьми (до 11 июля 1942 года) эсэсовский «ЛАГ» противостоял нашим войскам.

Эсэсовцы прославились жестокостью, грабежами и расстрелами. Во всех карательных акциях принимал участие гауптштурмфюрер СС Монке. С большой долей уверенности считаю, что расстрел 24 ноября на улице Верхненольной около сотни наших земляков - дело рук этого мерзавца. Ему повезло: он дослужился до генеральского чина, до последнего дня существования Третьего рейха находился в бункере с фюрером, потом скрывался в ГДР. Только в 1952 году был арестован, привезен в Москву, получил 25 лет заключения.

Почему его не расстреляли, неизвестно. В 1955 году подонка выпустили, он уехал домой и умер своей смертью. Вот такая несправедливость...

Но вернемся в ноябрь 1941-го, когда нацисты ринулись к Ростову, а наши дивизии, воспользовавшись их просчетами и образовавшейся пустой «мертвой зоной» по пойме реки Тузлов, пошли в атаки на немцев - и фельдмаршал Рундштедт отдал приказ на отступление из Ростова. Тогда «фрицы» совершили свое двухдневное бегство. Это была первая победа Красной армии. Обеспечил ее героизм наших солдат, офицеров и населения области. Той победе очень помогла воздушная разведка, выполненная будущим маршалом авиации А.И. Покрышкиным. Общеизвестно, что основное количество танков 1-й танковой армии Клейста в Ростов не вошло. «Где танки Клейста?» На этот вопрос и ответил Покрышкин.

2 декабря немцы спрятались за свою оборонительную линию, которую 3 декабря прибывший на Миус фюрер назвал «Миус-фронтом».

Так закончился первый период Ростовской битвы - позором лучших частей нацизма и победой нашей армии в Ростовском сражении.

В 1952 году, отбывая 25-летний срок заключения в лагере, бывший фельдмаршал Э. Клейст спросил приставленного к нему нашего офицера: «Какова судьба генерала, который воспользовался моей ошибкой в ноябре 1941 года под Ростовом?» Советский офицер ответил: «Генерал-лейтенант Харитонов умер от болезни в 1943 году». Клейст помолчал и сказал: «Сожалею. Это был, наверное, хороший генерал».

В заключение позволю предположение. Может, тогда, в ноябре 1941 года, была упущена возможность полного разгрома немецких танковых дивизий и любимого Гитлером «Лейбштандарта» СС? Может, нашим 9-й и 37-й армиям нужно было создать ударную танковую группу прорыва к Азовскому морю, а 56-й армии не взрывать железнодорожные мосты Ростова?

Тогда бы атаки на Ростов были не по льду Дона, а прорыв к морю создал бы любимый гитлеровцами «котел», куда они очень не любили попадать сами! Они бы уже точно оттуда не выбрались... Думаю, сил у наших 9-й и 37-й армий хватило бы... Но тогда во главу угла ставилось освобождение Ростова.

2 декабря ростовское сражение закончилось нашей победой, но Ростовская битва только начиналась. До 31 августа 1943 года оставалось 16 кровавых месяцев.
С. Шелобод, краевед, член Клуба друзей «Вечернего Ростова»
http://rus.ruvr.ru/2...5/61592638.html

#24      so_and_so

so_and_so

    Дядя Миша

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 6 465

Отправлено 05 декабря 2011 - 19:49:04

Немец для драпа «созрел»


70 лет назад 5 декабря 1941 года началось контрнаступление советских войск под Москвой.
Это было совершенно неожиданно не только для Гитлера, но и наших союзников. Ведь всего за пару месяцев до этого в беседе с японским послом Гитлер заявил, что Москва падет 12 октября. Геббельс на середину октября подготовил грандиозную программу: победные спецвыпуски газет, парад в Москве, офицерский бал в ЦДКА, награды «Победителям Москвы», в их числе - швейцарские часы «Первым ворвавшимся в Кремль» (кстати, эти часы, находившиеся в ящиках, обнаруженных в подвалах рейхсканцелярии 30 апреля 1945 года, достались воинам 150-й дивизии генерала Шатилова, взявшим рейхстаг).

Но уже 8 декабря, вместо «победных торжеств», Гитлер вынужден был подписать директиву о переходе к обороне на всем советско-германском фронте. Группа армий «Центр» получила задачу любой ценой удерживать важные в стратегическом отношении районы. Всему миру стало ясно: фашистская операция «Тайфун» по захвату Москвы «до холодов» потерпела полный провал.

Об истоках этой первой стратегической победы в ходе Второй мировой войны написано немало. До последнего времени по известным причинам в тени оставалась деятельность советской разведки и контрразведки. Недавно в Центральном архиве Министерства обороны России рассекречен ряд документов, свидетельствующих о их важнейшей роли в подготовке контрнаступления под Москвой. С некоторыми из них мы имеем сегодня возможность ознакомить читателей.

«Шпионаж не находил для себя почвы»
Перед каждой серьезной операцией воюющие стороны непременно предпринимают два важнейших действия: подавление разведывательной сети противника и получение достоверных данных о его планах, состоянии войск, их дислокации.

Доктор исторических наук генерал-полковник Владимир Жухрай мне рассказывал о том, что в 1941 году наши органы сумели разгромить фашистскую агентурную разведку в стране. Было ликвидировано 66 резидентур, арестовано около 1600 крупных разведчиков, 1400 из которых работали в западных регионах СССР. Гитлеровская разведка была лишена правдивой информации о наших войсках. Начальник главного разведывательного управления сухопутных войск Германии генерал Курт фон Типпельскирх писал после войны: «Шпионаж не находил для себя почвы в СССР. Мы не имели возможности получить хотя бы приблизительные данные о принимаемых Ставкой решениях и задействуемых в операциях силах и средствах».

Шифровка от «Рамзая»
Для того, чтобы подготовиться к контрнаступлению, Ставке было необходимо сосредоточить под Москвой мощные военные силы. Оборонительная операция обескровила наши части. По данным ведущего научного сотрудника Института военной истории Министерства обороны России полковника в отставке Бориса Невзорова, «в оборонительных боях под Москвой советские войска потеряли с учетом военнопленных от 800 до 900 тысяч человек». Эти потери нужно было не только пополнить, но и усилить группировку. Где же взять резервы?

Одним из потенциальных источников являлись дивизии, сосредоточенные на Дальнем Востоке, в Восточной Сибири и Внутренней Монголии на случай нападения Японии. Но для принятия решения об их передислокации Ставка должна была иметь гарантии безопасности восточных границ.

Главное разведывательное управление Генштаба имело в Японии очень осведомленного разведчика — Рихарда Зорге (агентурный псевдоним «Рамзай»). Он пользовался надежным источником информации в качестве политического советника при кабинете министров Японии Хоцуми Одзаки, которого сумел завербовать. Подробно «СП» недавно рассказала о малоизвестных страницах в деятельности нашего разведчика в материале «Почему ГРУ открестилось от Зорге?»

Еще летом 1941 года поступило очень важное сообщение от «Рамзая» - о том, что 2 июля на совещании у японского императора принято решение не вступать в войну с СССР. А позже еще одно, пожалуй, самое ценное для той поры донесение:
«5 октября 1941 года
Начальнику Разведуправления Генштаба Красной Армии
По перепроверенным данным, полученным от Одзаки и Отта, японское руководство приняло окончательное решение о начале войны с США в ближайшие два месяца.
Пометка:»Выслано Сталину, Молотову, Тимошенко, Жукову».

Это означало, что гигантские военные силы, которые до этого приходилось держать на востоке страны, можно перебросить под Москву. Сталин приказал 12 дивизиям со 1700 танками и 1500 самолетами (всего 250 000 человек) из Восточной Сибири и Дальнего Востока срочно следовать в Подмосковье, что во многом решило исход битвы за столицу.

Группа Шандора Радо
Очень важную информацию накануне контрнаступления под Москвой поставляла швейцарская группа завербованных ГРУ разведчиков, возглавляемая венгерским ученым Шандором Радо (агентурный псевдоним «Дора»). У этой организации были источники в разведслужбе швейцарского генштаба («Лонг» и «Луиза»). С их помощью разведчики получали данные об оперативных планах врага, резервах, которыми он располагает, передислокации войск и потерях в результате ожесточенных боев на подступах к Москве.

Вот несколько донесений.
«26.11.41. Директору. От Луизы, из Берлина.
Немцы к концу июня имели 22 танковые дивизии и 10 резервных танковых дивизий. К концу сентября из этих 32 дивизий 9 полностью уничтожены, 6 потеряли 60 процентов своего состава, из них была доукомплектована только половина. 4 дивизии потеряли 30 процентов материальной части и также были восполнены.
Дора».

«28.11.41. Директору. От офицера из Мюнхена, через Луизу.
Германская армия в боях за Москву и Крым ввела в действие все имеющиеся материальные и людские ресурсы. Все лагеря и казармы в Германии почти полностью опустели.
Дора».

«30.11.41. Директору. Через Лонга, от полковника швейцарского генштаба, имевшего беседу с адъютантом Браухича.
Адъютант фельдмаршала сказал следующее: за последние 4 недели немцы теряли до 32 тысяч убитыми ежедневно. Половина воздушного флота и мототранспорта уничтожена. Русские вводят в сражение свои отборные части, которые превосходят немецкие войска.
Дора».

«1.12.41. Директору. Офицер связи верховного командования германской армии передал Лонгу: Мы нуждаемся в 2-3-месячной передышке. Мы боимся, что русские нам этой передышки не дадут.
Дора».

Немец для драпа «созрел»
О том, что фашистские войска к началу декабря 1941 года были полностью измотаны и деморализованы, докладывали в штабы фронтов и армейские разведчики, получавшие эти сведения от многочисленных «языков». В этом отношении интересна недавно обнаруженная в архиве шифровка Г.К. Жукова в адрес И.В. Сталина:
«3.12.41 г. Ставка ВГК, т. Сталину.
Пленные из группы Гудериана показывают, что им сейчас в связи с холодами разрешено одеть парадное обмундирование, которое они везут с собой для парада в Москве. По-моему, пора. Жуков».

У Сталина были на сей счет и личные впечатления. Его охранник Алексей Рыбин рассказывал мне: «За пару недель до контрнаступления Сталин отправился в село Лупиха по Волоколамке, где находился фронтовой госпиталь, встретился с раненными, вышедшими из боя. Бойцы прямо-таки опешили, когда в палате увидели вождя. Иосиф Виссарионович поздоровался, присел на табуретку и начал расспрашивать: чем на сегодняшний день силен немец, а в чем его слабость? Немец уже не тот, убеждали бойцы, уже в тряпки кутается, каблуками стучит от холода, гонор пооблетел. И кто-то вдруг предложил: вот бы, товарищ Сталин, сейчас по ним вдарить всей силой! Немец для драпа «созрел»! Сталин впервые, наверное, с начала войны улыбнулся: «Мы ваше пожелание, товарищ, выполним».

Проанализировав эти и другие данные, Ставка приняла решение о дате контрнаступления. И не ошиблась.

«История воздаст русским»
- Контрнаступление началось при неблагоприятном для Красной Амии соотношении сил, - рассказал мне член Международной ассоциации историков второй мировой войны полковник Юрий Рубцов. – К началу декабря 1941 года в составе войск трех фронтов, котором предстояло участвовать в контрнаступлении, имелось около 1100 тысяч человек, 7652 орудия и миномета, 774 танка, и 1 тысяча самолетов. У противника было 1708 тысяч человек, 13 5000 орудий и минометов, 1170 танков, 615 самолетов. Но гитлеровцы совершенно не ожидали удара, были деморализованы, а наша армия имела несомненное моральное превосходство, поскольку защищала свою Родину, своих родных и близких от фашистов, пришедших сюда с единственной целью грабить и убивать. Мы не могли не победить.

Общим сроком для перехода в контрнаступление было назначено Ставкой 5–6 декабря. Фактически войска Калининского фронта перешли в контрнаступление 5 декабря; войска Западного фронта севернее и южнее Москвы после сосредоточенных авиационных ударов и артиллерийской подготовки — 6 декабря; войска Юго-Западного фронта — основными силами 7–8 декабря. Неожиданный удар наших дивизий, особенно северо-западнее и юго-западнее Москвы, произвел ошеломляющее впечатление на фашистское командование и его войска. По оценке Маршала Советского Союза А. М. Василевского, «Советская Армия, перейдя в декабре 1941 года к стратегическому наступлению, развернувшемуся первоначально в форме контрнаступления против глубоко вторгшихся фланговых ударных группировок врага, отбросила противника далеко от Москвы (в ряде мест до 250 километров) и положила начало освобождению советской земли от гитлеровского нашествия. Гитлеровские оккупанты были полностью изгнаны из Московской, Тульской и из ряда районов других областей. От противника было освобождено более 11 тысяч населенных пунктов, в том числе свыше 60 городов, среди которых областные центры Калинин и Калуга».

Финал великой битвы под Москвой был поистине изумителен. Советская Армия одержала огромную военно-политическую победу. Впервые во второй мировой войне было нанесено сокрушительное поражение немецко-фашистской армии. До того момента Гитлер в своей агрессивной политике не знал неудач. Он захватывал одну страну за другой, овладел чуть ли не всей Западной Европой. Немецкая армия в глазах значительной части человечества была окружена ореолом непобедимости. И вот впервые «непобедимые» немецко-фашистские войска были биты, и биты по-настоящему: 38 немецких дивизий, в том числе 11 танковых, потерпели тяжелое поражение. В результате контрнаступления и общего наступления фашисты потеряли убитыми и пленными около 500 тысяч человек, 1300 танков, 2500 орудий, более 15 тысяч машин и много другой техники. Таких потерь фашистская армия еще не знала.

Эта первая победа имела гигантское международное значение. Главы союзных держав США и Великобритании, занимавшие до этого выжидательную позицию, наконец-то начали реально задумываться об открытии второго фронта. Премьер-министр Великобритании Черчилль тут же телеграфировал Сталину: «Невозможно описать то чувство облегчения, с которым я каждый день узнаю о Ваших замечательных победах. Я никогда еще не чувствовал себя столь уверенным в исходе войны». Президент США Рузвельт информировал советского лидера в своем поздравлении: «Я хочу сообщить Вам о всеобщем подлинном энтузиазме в Соединенных Штатах по поводу успехов Ваших армий». А вашингтонская газета «Стар» 16 декабря 1941 года написала: «Успехи СССР, достигнутые в борьбе с гитлеровской Германией, имеют большое значение не только для Москвы и всего русского народа, но и для Вашингтона, для будущего Соединенных Штатов. История воздаст русским должное за то, что они не только приостановили «блицкриг», но и сумели обратить противника в бегство».

http://svpressa.ru/s.../article/50505/

#25      so_and_so

so_and_so

    Дядя Миша

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 6 465

Отправлено 06 декабря 2011 - 15:14:15

Почему ушла армия Андерса?


История Армии Андерса (или 2-го Польского корпуса) в России не то чтобы вообще неизвестна, но находится где-то на обочине памяти о Великой Отечественной войне. Это формирование было создано генералом Владиславом Андерсом в 1941—1942 годах на территории Советского Союза. Армия подчинялась эмигрантскому польскому «лондонскому правительству» и потом ушла в Персию, стала воевать за Британию (1943-1945 годы).

Надо отметить, что первую попытку создать польские воинские подразделения на территории СССР сделали ещё осенью 1940 года. В начале ноября Лаврентий Берия, выполняя указания Иосифа Сталина, сделал предложение сформировать из находившихся в Советском Союзе военнопленных польскую дивизию (польские пленные появились в СССР после похода по освобождению Западной Белоруссии и Западной Украины в сентябре 1939 года). Дивизию планировали использовать в возможной войне против Третьего рейха, и она могла стать базой для формирования подконтрольных Москве польских вооруженных сил.

Наркоматом внутренних дел (НКВД) были выделены 24 бывших польских офицера, которые выразили стремление участвовать в близящейся войне между СССР и Третьим рейхом. При этом часть польских офицеров (группа Зигмунта Берлинга, генерал Мариан Янушайтис) говорили о том, что они свободны от каких-либо обязательств в отношении польского правительства в изгнании (правительство Владислава Сикорского). А другая группа (генералы Мечислав Борута-Спехович и Вацлав Пшездецкий) сообщили, что готовы воевать на стороне СССР лишь по приказу «лондонского правительства». Поэтому формирование дивизии было возложено на группу Берлинга.

Но в силу того что Москва не хотела спровоцировать возможный конфликт с Берлином, который вряд ли бы одобрил подобную идею, решение о создании польской дивизии было отложено. Только 4 июня 1941 года Совет Народных Комиссаров СССР и Политбюро ЦК ВКП(б) приняли это решение. Запланировали к 1 июля 1941 года создать 238-ю стрелковую дивизию РККА из поляков и лиц, хорошо знающих польский язык (жители западных районов Белоруссии и Украины). Но до начала Великой Отечественной войны сформировать польскую дивизию не успели.

Договоренность о формировании польской армии в СССР с правительством Сикорского
Отношения между правительством Сикорского и Москвой были натянутыми (Москва с 17 сентября 1939 года считала, что Польша и польское «правительство фактически перестали существовать»), только нападение Германии на СССР и предложение помощи Советскому Союзу со стороны США и Англии изменили ситуацию. При посредничестве британцев между Москвой и правительством Сикорского начались переговоры.

3 июля советский Народный комиссариат иностранных дел (НКИД) направил чрезвычайному и полномочному послу Советского Союза в Англии Ивану Майскому телеграмму, в которой Советское правительство выражало свою готовность начать переговоры о заключении с польским правительством договора о взаимопомощи. В телеграмме отмечалось, что СССР стоит за создание независимого польского государства в границах национальной Польши, в которую могут войти некоторые города и области, отошедшие к СССР в сентябре 1939 года. Причём вопрос о характере государственного режима польского государства Москва считала внутренним делом самих поляков.

Переговоры шли с 5 по 30 июля 1941 года в столице Англии, посредником выступал британский министр иностранных дел Энтони Иден. В Москве консультации проходили между наркомом иностранных дел СССР Молотовым и британским послом Стаффордом Криппсом. Польскую сторону прежде всего интересовала проблема советско-польских границ, которые, по мнению правительства Сикорского, должны были соответствовать границам на 31 августа 1939 года. Советская сторона предлагала отложить рассмотрение этой проблемы до завершения войны, а пока сосредоточиться на создании польских вооруженных подразделений на территории Советского Союза для войны с немцами. Британское правительство оказало давление на поляков, так как не скрывало желания наладить, по крайней мере на период войны, сотрудничество с СССР. В польском правительстве даже вышел спор по этому поводу – три министра ушли в отставку (включая министра иностранных дел Аугуста Залеского), был против соглашения с Советским Союзом и президент Польши в изгнании Рачкевич. Но в итоге договор был подписан.

Его подписали 30 июля 1941 года премьер-министр польского правительства в изгнании генерал Владислав Сикорский и посол СССР в Великобритании И.М. Майский. Соглашение было подписано в здании британского МИД в присутствии министра иностранных дел Идена и премьер-министра Великобритании Уинстона Черчилля. Этот договор объявлял соглашения СССР и Германии 1939 года, касающиеся территориальных перемен в Польше, утратившими силу. Говорил о восстановлении дипломатических отношений между советским и польским правительствами; о взаимопомощи в войне с Третьим рейхом; о создании на советской территории польской армии под польским командованием, назначенным лондонским правительством. Польская армия должна была находиться в оперативном подчинении у Москвы. Кроме того, польское правительство заявляло, что Польша не связана никаким соглашением с какой-либо третьей стороной, направленным против СССР. А Москва предоставляла амнистию всем польским гражданам, которые содержались в заключении на советской территории в качестве ли военнопленных или на иных важных основаниях.

Подписание соглашения, Лондон 30 июля 1941 года. Слева направо: Сикорский, Иден, Черчилль и Майский.

Формирование и уход польской армии
НКВД СССР предоставил советскому правительству материал о количестве расселённых бывших военнопленных, спецпереселенцев-осадников, осуждённых и следственных, беженцев и семей репрессированных (высланных из западных областей Украинской ССР и Белорусской ССР) по состоянию на 1 августа 1941 года. «Осадниками» называли польских поселенцев, это были вышедшие в отставку офицеры, солдаты польской армии, их семьи, а также гражданские переселенцы-поляки, которые получили после окончания советско-польской войны 1919-1921 годов и позднее земельные участки на территориях Западной Украины и Западной Белоруссии с целью активной полонизации этих территорий. Большая их часть была после сентября 1939 года депортирована в Сибирь и другие области СССР. Всего поляков насчитали, из разных категорий, более 380 тыс. человек.

12 августа 1941 года Президиум Верховного Совета Советского Союза издал указ об амнистии. 14 августа было заключено военное соглашение, дополнявшее договор от 30 июля. Соглашение предусматривало создать в кратчайший срок на советской территории польскую армию, которая юридически являлась частью вооружённых сил суверенной Польши. Польская армия должна была вести боевые действия против Германии совместно с войсками СССР и других союзных держав. А по завершению войны должна была вернуться в польское государство, став основой для польских вооруженных сил. Уточнялось, что польские части будут переброшены на фронт только по достижении ими полной боевой готовности. Ещё 6-го августа её командующим был назначен генерал Владислав Андерс.

Справка. Владислав Андерс (1892 — 1970).
Из семьи мелких шляхтичей, которая имела немецкие корни. Андерс хотел стать инженером, закончил реальное училище в Варшаве, затем политехнический институт в Риге. В 1913 году призван в армию Российской империи, окончил офицерскую кавалерийскую школу. Принял участие в Первой мировой войне: начал службу в чине поручика в драгунском полку, в боях отличался хорошими способностями, храбростью, командовал эскадроном. За войну был трижды ранен, имел несколько наград (в том числе орден Св. Георгия IV степени). Как офицер-отличник был направлен учиться в Петроградскую Академию Генерального Штаба, где прошёл ускоренный курс обучения. В середине февраля 1917 года, перед самым крушением Российской империи получил чин капитана Генштаба и диплом из рук императора Николая II. После Февральской революции участвовал в формировании национального польского корпуса генерал-майора Юзефа Довбор-Мусницкого (его формировало Временное правительство). Был начальником штаба стрелковой дивизии. После Брест-Литовского договора польские части были расформированы, Андерс вместе с Довбор-Мусницким вернулся в Польшу. Когда в Германии произошла революция и империя рухнула, Андерс участвует в создании Великопольской армии, в качестве командира полка воюет с Красной Армией во время войны 1919-1921 годов. Продолжил учиться – получил высшее военное образование в Париже («Высшая военная школа») и Варшаве, с 1925 военный комендант Варшавы, в чине полковника. В силу ряда причин: во-первых, он был противником генерала Пилсудского во время майского мятежа 1926 года, во-вторых, по словам его адъютанта Е. Климковского, отличался денежной нечистоплотностью, что вызвало ряд скандалов, - Андерс остановился в карьерном росте. И оставался до Второй мировой войны командиром кавалерийской бригады. 1 сентября 1939 года, когда вермахт атаковал Польшу, Андерс командовал Новогрудовской кавбригадой. Его бригада входила в состав польского Северного фронта. Андерс получил звание генерала, его бригада и части нескольких других кавбригад (Мазовецкой, Волынской, Пограничной) были объединены в Оперативную кавалерийскую группу. Остатки группы после поражения под Варшавой отходили к Львову, Андерс планировал прорваться в Венгрию, чтобы оттуда попасть во Францию и продолжить борьбу с немцами там. 27—28 сентября его группа была разгромлена советскими войсками, а сам Андерс ранен и на следующий день пленён. Владислав Андерс прошёл курс лечения в польском военном госпитале во Львове, потом вплоть до августа 1941 года содержался во внутренней тюрьме НКВД на Лубянке. 4 августа 1941 года Берия лично сообщил Андерсу о том, что польское правительство в Лондоне назначило его командующим польской армией в СССР (он получил чин дивизионного генерала). Его назначили на этот пост из-за нескольких причин: во-первых, он имел опыт командования группой войск; во-вторых, его политическое прошлое – непричастность к окружению Пилсудского; в-третьих, хорошо знал русский язык и имел репутацию специалиста по России, что должно было помочь во взаимодействии с Москвой. Надо заметить, что Андерс крайне негативно относился к сталинскому режиму, считал его палачом и тюремщиком польского народа, категорически не хотел сражаться под знаменами СССР. Это стало одной из причин провала идеи об использовании «армии Андерса» в войне с Германией.

16 августа 1941 года Андерс и З. Шишко-Богуш (глава польской военной миссии в Союзе) в беседе с уполномоченным Генштаба Красной Армии по формированию польской армии на советской территории генерал-майором А.П. Панфиловым сообщили, что польская армия должна формироваться как путём обязательного призыва, так и на добровольной основе. В первую очередь надо в «сжатые сроки» сформировать 2 пехотные дивизии лёгкого типа (по 7-8 тыс. человек каждая) и резервную часть. Эти подразделения необходимо в «короткие сроки» ввести в бой. А время их готовности зависит от быстроты поступления оружия, обмундирования и других запасов материально-технического снабжения. По словам поляков, они рассчитывали получить оружие и боеприпасы от советской стороны, а обмундирование и другое снаряжение от британцев и американцев.

А.П. Панфилов был с 1939 года помощником начальника Автобронетанкового управления РККА, в 1940—1941 годах (до августа 1941 года) генерал-майор танковых войск был заместителем начальника ГРУ, а с октября 1941 года он начальник Главного Разведывательного управления Генерального штаба РККА. Являясь одновременно уполномоченным по формированию польской армии. В ходе беседы была достигнута договорённость о создании в ряде лагерей для военнопленных призывных комиссий, в которые вошли представители польского командования, РККА и НКВД СССР. 19 августа на 2-м заседании смешанной советско-польской комиссии полякам сообщили, что их просьбы удовлетворена. Будут сформированы 2 стрелковые дивизии по 10 тыс. человек в каждой и запасная часть в 5 тыс. человек. Части стали создавать в Тоцком и Татищевском лагерях (в Чкаловской, а ныне Оренбургской, и Саратовской областях), а штаб был в Бузулуке (Чкаловской области). К 1 октября были сформированы две дивизии и запасной полк.

Уже с 12 сентября 1941 года Андерс стал просить у Москвы создать несколько новых дивизий в Узбекистане. Советская сторона сначала препятствовала увеличению численности польской армии, ограничивая её цифрой в 30 тыс. человек. В сентябре же польский премьер Сикорский запросил у британского премьера для новых дивизий вооружений, отсутствие которых являлось, по его мнению, главным препятствием к созданию 100 тыс. польской армии. Надо заметить, что на конференции в Москве в специальных поставках для польской армии США и Британия отказали.

В начале октября 1941 года В. Андерс опять попросил у Советского правительства сформировать новые дивизии, в том числе и в Узбекистане. В конце ноября польский премьер-министр Сикорский прибыл в Москву, 3 декабря 1941 года состоялась его встреча со Сталиным. Она была посвящена двум вопросам — польской армии на территории Союза и положению польского населения. В результате двусторонних переговоров было достигнуто соглашении о формировании 7-ми польских дивизий в Советском Союзе и о возможности вывода в Персию поляков, которые не задействованы в этих воинских частях. Местом дислокации новых польских дивизий был определен Туркестан. 25 декабря 1941 года Государственный комитет обороны (ГКО) принял специальное постановление «О польской армии на территории СССР», по которому численность польской армии определялась в 96 тыс. человек, с дислокацией в Киргизской, Узбекской и Казахской ССР.

С начала 1942 года Москва поставила вопрос о сроках отправки польских соединений на советско-германский фронт. Сикорский, во время посещения мест дислокации польских подразделений, сообщил, что армия будет готова к бою против немецких войск к 15 июня. Андерс вслед за ним назвал дату 1 июня 1942 года, а также отверг возможность ввода в сражение одной отдельной польской дивизии.

Андерс и Сикорский, их поддержал и Черчилль, предложили Москве вывести польскую армию в Персию. В итоге в Москве поняли, что надо просто избавиться от строптивых поляков, и дали согласие. К началу сентября 1942 года эвакуация Армии Андерса в Персию была завершена. Всего в Пехлеви прибыло около 70 тыс. человек, из них военных более 40 тыс. В общей же сложности из Советского Союза выехало около 80 тыс. военных и более 37 тыс. членов их семей. Польская армия, которая получила к тому времени новое название - «Польская армия на Востоке» (с 12 августа), состояла из: 3-й, 5-й, 6-й и 7-й пехотных дивизий, танковой бригады и уланского полка. Национальный состав этой армии был неоднороден, кроме поляков в ней были евреи, значительное количество жителей Западной Белоруссии и Западной Украины (до трети состава).

Не все поляки ушли в Персию. Среди них был Зигмунт Хенрик Берлинг, командир штаба 5-й пехотной дивизии. При участии Союза польских патриотов были созданы новые польские вооружённые силы, которые были подчинены советскому командованию, их усилили и десятками советских командиров. Берлинг стал командиром 1-ой польской пехотной дивизии им. Тадеуша Костюшко, а затем польского корпуса и польской армии. Под советским командованием поляки приняли участие в освобождении своей родины от гитлеровцев, в битве за Германию и штурме Берлина. К июню 1945 года Войско Польское насчитывало примерно 400 тыс. человек. Польская армия была самой мощной регулярной воинской силой, которая сражалась вместе с советскими войсками.

Почему ушла армия Андерса?


Главной проблемой для Москвы был вопрос о времени вступления частей армии Андерса в бой. Советская сторона сделала много уступок: признала польское правительство в Лондоне, провела амнистию, свободу получили десятки тысяч человек, право вступить в польскую армию получили жители Западной Белоруссии и Западной Украины, советское правительство соглашалось после войны вернуть часть городов и районов бывшей Польши. Правительству Сикорского выделялись беспроцентные кредиты. Армии Андерса предоставлялись казармы, довольствие, оружие, боеприпасы. И это во время тяжелейшей битвы за Москву, когда каждое воинское соединение было буквально на вес золота.

Советское правительство просило отправить на фронт хоть одну дивизию, но поляки отказывались. Хотя с этим был согласен и их премьер – Сикорский. Конечно, были и объективные причины, некоторые поляки были больны, истощены, в места дислокации частей прибывали не только военнослужащие, но их семьи, дети, женщины, им нужен был кров, питание.

А затем требования польского командования стали выходить за рамки разумного. Они стали просить создать ещё 4 новые дивизии, а также отдельные кавалерийские и танковые части, дать больше оружия и времени на обучение, на строительство зимних лагерей. И вообще лучше части перевести на юг, в Туркестан, и т. п. Понятно, что на фоне того, что переживал СССР и советский народ, это выглядело очень непристойно. Когда шло сражение за Москву и затем контрнаступление, даже одна дивизия для страны имела большое значение. Так, получив вооружения на одну дивизию, генерал Андерс "размазал" полученную партию по всей своей армии, естественно, плохо вооруженными оказались все, чтобы нельзя было требовать послать на фронт вооруженную дивизию.

Кроме того, советское военно-политическое руководство имело информацию о том, что значительная часть поляков, включая их командующего, настроена против СССР и ненадёжна. Так, в сводках НКВД, опубликованных в подборке документов в журнале «Новая и новейшая история» (№2 от 1993 года), сообщалось об антисоветских настроениях в армии Андерса: «В этой войне поляки выполнят роль чехословацкой армии в годы гражданской войны». «Направим оружие против Красной армии». «Не надо спешить проливать польскую кровь, пока линия фронта не будет пролегать по польской земле». И тому подобное. Польский офицерский корпус, а учитывая историю его формирования, это не удивительно (почти все содержались в лагерях, были сосланы за антисоветскую деятельность, многие были участниками войн с СССР 1919-1921, 1939 годов), был настроен враждебно к Москве. Польские офицеры «отличались» постоянными интригами, пьянками, сильными антиеврейскими настроениями, хотя среди простых солдат было немало евреев.

Польское офицерство было расколото на группы – просоветская группа во главе с полковником Берлингом рвалась на фронт, были готовы бить гитлеровцев при любых обстоятельствах, даже «в фуражке со звездой». Антисоветские группировки возглавляли генерал Токажевский, полковник Крогульский и др. Имелась даже «пронемецкая» группа полковника Кремчинского, её члены считали, что возрождение «Великой Польши» возможно только при помощи Третьего рейха. Нельзя сказать, что поляки вообще не хотели воевать. Большинство офицеров категорически не желало воевать на стороне Советского Союза, для них Россия-СССР был историческим врагом, ничуть не лучшим (а для некоторых и хуже), чем гитлеровский рейх.

А драгоценное время шло. Уже и битва под Москвой завершилась, столицу спасли ценой тысяч жизней, а польская армия всё формировалась да обучалась. И фразы Иосифа Сталина при встречах с Андерсом, с Сикорским, когда тот прилетел в столицу СССР, с Черчиллем становились всё саркастичнее. «Мы не можем заставить поляков драться». «Мы не торопим. Поляки могут выступить и когда Красная армия подойдёт к границам Польши». «Без вас справимся». Сталин вообще отличался своеобразным чувством юмора.

Армия Андерса стала уже серьёзной силой, 60 тыс. штыков - пять пехотных дивизий, ещё несколько частей были на стадии формирования. И выходила очень странная, нездоровая картина. В Советском Союзе за счёт советского народа создана целая армия. И она в бой не рвётся. А приказать ей идти на войну нельзя – чужие граждане. На заводы, в село их также не направишь, по той же причине. А содержать их надо, тратить во время войны и очень тяжёлой ситуации на фронте драгоценное продовольствие, топливо, автотранспорт и т. д. Спрашивается, а зачем СССР эти дармоеды?! К тому же бывшие враги, часть из которых готова, при определённых условиях, вонзить «нож в спину», использовав опыт чехословацкого корпуса времён Гражданской войны.

А в это время в Северной Африке британцы дрались с итальянцами и немецким корпусом Роммеля. Был риск, что вермахт захватит Египет и затем прорвётся к нефтеносным районам Ближнего Востока. Поэтому британцам там требовались дополнительные подразделения для охраны коммуникаций и своих владений. Уинстон Черчилль был готов принять армию Андерса, а сам польский генерал (через главу польского правительства Сикорского) давно британцев об этом просил. В итоге Сталин махнул рукой на армию Андерса. Весной 1942 года польской армии разрешили уйти в Персию. С Ближнего Востока, после открытия «второго фронта» в Италии, она воевала там, в составе английских войск.
Автор Самсонов Александр
http://topwar.ru/904...ya-andersa.html

#26      nu-pogodi

nu-pogodi

    Администратор

  • Администрация
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 35 282

Отправлено 10 мая 2012 - 00:01:55

хорошая подборка статей

#27      Олег Пермский

Олег Пермский

    Любопытствующий

  • Пользователи
  • PipPip
  • Cообщений: 117

Отправлено 11 мая 2012 - 18:37:16

Цитата(so_and_so @ 10.5.2011, 21:06) <{POST_SNAPBACK}>
В каких странах чтят память советского воина-освободителя?
10 мая 2011г.

- - - - - -

В каких странах ведутся серьезные дискуссии об увековечивании памяти советских воинов?
■ Это, прежде всего, Польша, Чехия, Словакия и Венгрия. Польша в своем радикализме зашла дальше остальных: несколько лет назад там всерьез обсуждался вопрос о запрете, так называемой, «тоталитарной символики» с последующим демонтажом памятников. Но, к счастью, до этого не дошло. Однако, улицы, названные в честь освободителей, в большинстве случаев уже переименованы. Монументы воинской славы часто подвергаются актам вандализма.

http://forum.rosbalt...ic=5534915&st=0
Цитата
Кладбище советских солдат находится в парке Понятовского. В начале 90-тых годов власти снесли бетонный памятник и хотели перенести останки солдат на православное кладбище в квартале Долы. жители города запротестовали и кладбище никто не тронул.
Памятник жертвам коммунизма находится на улице Анштадта, где во время войны было гестапо, а после войны до 1956 г. здание польской Службы Безопасности (вроде польское НКВД). После 1945 года там действительно поддавались пыткам противники нового политического строя - в Польше сторонники Лондонского правительства, антикоммунистические партизаны сражались с новой властью до 1951 года,...
Каждый чтит свои памятники. 100 метров дальше стоит памятник солдатам Армии Лодзь 1939 года.
А у нас в воеводстве еще 178 военных кладбищ солдат Первой мировой войны, 110 000 русских покоится. Россия их не помнит... Спасаем.

Получается, что и у поляков тоже две Польши, точно также как и нас две России... wacko.gif

#28      dmiyur

dmiyur

    Старожил

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Cообщений: 34 211

Отправлено 11 мая 2012 - 18:47:23

http://chojbalsan.uc...u/publ/2-1-0-21 Монголия во Второй мировой войне
http://ortega-i-bass...com/106808.html Почему замалчивался вклад Тувы в разгром фашизма


#29      Олег Пермский

Олег Пермский

    Любопытствующий

  • Пользователи
  • PipPip
  • Cообщений: 117

Отправлено 11 мая 2012 - 19:42:57

Цитата(dmiyur @ 11.5.2012, 20:46) <{POST_SNAPBACK}>
http://chojbalsan.uc...u/publ/2-1-0-21 Монголия во Второй мировой войне
http://ortega-i-bass...com/106808.html Почему замалчивался вклад Тувы в разгром фашизма

Потрясающе!
Цитата
по советским экспертным оценкам, (см., например, «СССР и иностранные государства в 1941-1945 годах», Л., 1962), совокупные поставки Монголии и Тувы Советскому Союзу в 1941-1942 гг. по объему были лишь на 35% меньше, чем общий объем западных союзнических поставок в те годы в СССР - то есть из США, Канады, Великобритании, Австралии, Южнофриканского союза, Австралии и Новой Зеландии вместе взятых...

Даже и подумать об этом не мог...